Тест на предательство

8

— Конечно. Раскрутить американку на трубе — пара секунд. Но мой тебе совет: как бы хреново тебе ни было, как бы он ни настаивал — не прыгай к нему в койку.

— К кому?!

— К Феликсу. Ну, в эту его шикарную белую кровать, — усмехнулась она.

— Да я вроде и не… — становилось мне всё страшнее.

Она покачала головой, не дав мне договорить.

— Там не много от тебя и зависит. Бокал шампанского. Откровенная фотосессия. Слово за слово. Его камера, которая так тебя любит. Его руки, что знают тебя лучше, чем ты сама. И ты уже не понимаешь, где заканчиваешься ты, а где начинается он.

По спине побежал холодок.

— Всё это иллюзия, моя хорошая, — сказала она, словно это я была младше неё и намного. — Иллюзия близости, доверия, безопасности. Но это ловушка. Ты думаешь, что всё под контролем, а на самом деле с тобой просто играют. Это тест.

— Тест?!

— Да, тест на предательство.

— А ты? Ты с Феликсом переспала? — сглотнула я.

— Я любила Каховского. До неба. Выше неба. Но да, с Феликсом я переспала.

— Зачем?

Она развела руками.

— На самом деле это всё равно ничего бы не изменило. Каховский выбрал меня по единственной причине, как, впрочем, и тебя, и Жанну, и всех, кто были до нас, — чтобы доказать, что все мы лживые, вероломные, похотливые стервы. Все одинаковые. Все — предательницы.

— И всё это подстроено только ради этого?

— Увы и ах…

Мой телефон взорвался звонком.

— Да, — ответила я Феликсу.

— Ну и где ты? — спросил он.

— Еду… я… уже еду, — машинально глянула я на часы.

— Ну, жду, — ответил он и отключился.

— И что мне делать? — задала я, конечно, глупейший в мире вопрос, но умнее в голову ничего не пришло.

— Я не знаю, — пожала плечами Аня. — Жанка вернулась к бывшему. Я как дура бегала за Каховским, всё пыталась что-то ему объяснить, доказать, вымолить прощение. В итоге он подал на меня в суд за преследование, и у меня судебный запрет — мне нельзя к нему приближаться. Но ни я, ни она ничего не знали, а ты — знаешь.

— А в Венецию вы ездили? — зачем-то спросила я, словно это что-то могло объяснить, дать мне преимущество, показать, что я не одна из них.

— Нет, — покачала она головой. — Мы вообще никуда не ездили.

— А друзья? К вам приходили его друзья?

— Нет, конечно. Я про них и не слышала. Мне казалось, мы вдвоём на всей Земле. Хотя ни с моими друзьями, ни с родителями он знакомиться тоже не стал. Но, может, у вас всё иначе, — пожала она плечами и встала.

«У нас всё так же», — наверное, должна была я ей ответить.

Было всё так же, но теперь нет, ведь я всё знаю.

— Аня, — окликнула я, когда она махнула рукой, давая понять, что её миссия закончена. — Но почему? Зачем он?.. — Подхватив сумку, я пошла с ней рядом.

— Феликс сказал, мать Павла бросила, когда ему было семь. Ради мужика. И злая бабка, которой он был не нужен, была вынуждена его растить и за это ненавидела. Наверное, она ему это и внушила, что все бабы — вероломные твари. А потом его жена ушла к партнёру по бизнесу. И лишь подтвердила то, что он и так знал, но ещё, возможно, не хотел верить.

— Жена, точно. У него же была жена.

— Да. И он её любил. Это его и сломало. И превратило в монстра, что не щадит никого. И тебя он тоже сольёт. Раз познакомил с Феликсом — уже сливает.

— А Феликс? Он кто?

— Ну, как бы никто. Каховский просто ему платит. И он делает что велено. Но я не осуждаю, каждый зарабатывает как может, — развела она руками.

Я вызвала такси, понимая, что опаздываю и ни о каком автобусе уже не может быть и речи.

Оно подъехало меньше чем за минуту.

Аня пошла пешком.

Я видела, как удаляется её хрупкая одинокая фигурка, как она накинула капюшон — на улице моросил дождик.

И не хотела ей верить, и не могла не верить.

— Я хочу изменить маршрут, — сказала я водителю.

Так всё или не так, но к Феликсу я не поеду, судьбу искушать не буду.