Том 13. Письма, наброски и другие материалы

Балалайка

[будто лаем оборвала

скрипки бала

лайка]

[с лаем оборвала]

оборвала [с лаем]

[лайки бала]

лайку бала

лайка

В Москве собрались, льются речи.

Все совещание гудит.

И встал он в цвета хаки[3] френче,

скрестивши руки на груди.

То слева вдарят, то справа,

то сразу с обеих сторон.

И только по лености, право,

Романов не лезет на трон.

Вдвое больше б написал для Жевержеева,

каб не боялся попортить «верже»^* его.

Тифом дураки пословицей ловятся.

Пословицы буржуазные просейте в сите.

1 <первая> совет<ская> послов<ица>:

сор из избы выносите.

Все, кто грязь вычищал, кто любил чистоту на деле,

докажите, следы работы смыв, в день банной недели.

Сначала в этом чистилище

тело [шва<брой>] мылом вылощи.

Много народу ходит разного.

Не пускаем в коммуну такого грязного.

Побывавши в бане,

иди без колебаний.

В чистилище сначала

тело потри мочалой.

[Зовут монархисты]

[Если [мо] генерал зовет рабоче<го>]

Так

[Деникин тоже] раскланивается перед рабочими

пусть верят ему дураки.

Вот куда приведет их Деникин.

[Если] так меньшевики [зов] заманивают рабочего.

Пошли за ними германские рабочие^*

и вот куда пришли.

Так зовут коммунисты рабочих,

[по] и если за ними пойдут,

придут вот куда.

Надев овцы наряд,

  волки рыскают.

Овцам речь говорят

  меньшевистскую.

То не между овец

  волки рыскают.

Речь ведет молодец

  меньшевистскую.

Коммуна у нас. В Варшаве тож

верши по красному праву.

   Даешь

   Варшаву!

Паны прут, к винтовке нож.

Марша ширьте лаву.

   Даешь

   Варшаву!

Шляхта зарвалась, отучим ее ж.

Ваши марш в славу.

   Даешь

   Варшаву!

Нам грязным что может казаться привольнее —

сплошною ванною туча, и вы в ней.

В холодных прозрачнейших пахнущих молнией

купаетесь в душах душистейших ливней.

А может быть, это в жизни будет,

на что же иначе, когда не на это,

поэтов каких-то придумали люди.

Или я в насмешку назван поэтом?

Что ж ты в лекциях поешь^*,

будто бы громила я,

отношение мое ж

самое премилое.

Не пори, мой милый, чушь,

крыл не режь ты соколу,

на Сенной не волочу ж^*

я твою Чукоккалу.

Скрыть сего нельзя уже.

Я мово Корнея

третий год люблю (в душе!)

аль того раннее.

Всем в поясненье говорю:

для шутки лишь «Чукроста».

Чуковский милый, не горюй —^*

Смотри на вещи просто!

Плевать я хочу на эту книжку,

автографом не снабжу ее новым.

Не хочу расписываться рядом с Ионовым.

Хорошенько запомните

и заполните

эту

анкету.

Товарищ,

рабоче-крестьянской властью

те или иные [законы] декреты даны.

Каждый обязан знать законы своей страны.

Наобещал во.

А получили вот это

[прямо как]

Вот так и меньшевики

на выборах Московского Совета.

Как начался [в партии] промеж большевиками разговорный зуд,

думал, они друг другу глотки перегрызут.

А [она] после X съезда,

в рот те дышло,

партия-то из разговоров окрепшая вышла.

В будущее

мчись искусства конница.^*

Под марш

революции

легше идти.

Раздуйте зарю в огромное солнце.

Нудные будни

театром

расцветим.

«Учи ученых!» —

сказал Крученых.

Квалифицированных работников было мало.

Конечно, незабыли ни о Шершеневиче, ни о Мариенгофе.

Шершеневич в приемной лежал вместо журнала,

а Мариенгоф разносил заждавшимся кофе.

Союз борется

      с натисками

предпринимательскими.

Печка для лапов,

        чтоб лапы те

могли разрастаться

        в абсолютной теплоте.

Вода отшумит,

и я умыт.

Те, которые жизнь доскакали,

кто учились любить допотопное,

будут мямлить о старом закале

и тому подобное.

Я мало верю в признанье отцов,

чей волос белее ваты.

Хороший дядя Степанов-Скворцов,

но вкус у него староватый.

В туманы крыши спрятавши,

стоят дворцы и ратуши.

Две щеки рыданьем вымыв,

весь в слезах Борис Ефимов.

[Исстрадавшийся] Разгрустившийся Кольцов

трет кулачиком лицо.

Напролет ничком в диван,

от бессонной ночи бледный,

исстрадавшийся Демьян

плачет грустный, плачет бедный.

Изо всей гигантской мочи

Маяковский сыплет плачи,

и слезой насквозь промочен

фельетон, который начат.

Мы посылаем эти розы Вам,

чтоб жизнь

     казалась

        в свете розовом.

Увянут розы…

      а затем мы

к стопам

   повергнем

        хризантемы.

              Маркиз W. M.

      Один

     (не воз!).

      Поить водой.

      Чтоб цвел

      и рос

      вдвоем с Тато́й.

      Я в зависть взят:

      проклятый —

      стой!

      где мне

     нельзя

      стоять с Тато́й.

Я плюшку

   на банкете грыз.

Слюну

   сгустила зависть

   в сгустки.

Как хорошо бы,

   чтобы Гиз

отнесся так же

      к бедным русским.

Но, впрочем,

    русским

    можно ринуться

на госиздаты…

      украинцев.

Страна Советская, гордись:

у нас нашелся край,

где вдрызг изжит бюрократизм,

где [не страна] канцелярский рай.

Кружит, вьется ветер старый.

Он — влюблен, готов,

он играет на гитаре^*

телеграфных проводов.

Месяц выкруглил колено

из-под юбки облаков.

Еще банкиры до хруста земной обнимают глобус,

[сытым] [свинячьим веселием] веселием свинячьим глазки блестят с личных ветчин

Чтоб во рту у каждого 32 зуба [злобой белели как] выблестела злоба как в 32 свечи

Пока у Чан Кай-ши клыки не сточены

товарища Асеева песню посеем [в каждом] каждому в ухе

вперед Особая Дальневосточная^*

Седай на коней, командуй тов<арищ> Блюхер.

Товарищи, где она пролетарская ваша [рабочая] ненависть, непримиримость и злоба

Или с жизнью вот с этой вас примирили хлеб полубелый и жен бесплатная сдоба

Идет без прикрас

язык телеграмм, язык приказ

Избавясь

     от смертельного

           насморка и чиха,

приветствую Вас,

        товарищ врачиха.