Глава 2

Поезда через Евротоннель уходили с Северного вокзала Парижа. Дронго обычно приезжал за несколько минут до отправления, зная европейскую точность. Однако на этот раз он прибыл гораздо раньше, понимая, что пассажиры, отправлявшиеся в поездах английского направления, проходят еще и государственную границу. Если Франция давно вошла в Шенгенскую зону, будучи полностью интегрированной в Европу, то Великобритания еще не отменяла контроль на своих границах.

Нужно было подняться на второй этаж, отстоять достаточно длинную очередь к пограничному контролю, проверявшему наличие билета и визы. Лишь после этого можно было выйти через второй верхний этаж к перрону, на крайние левые пути, огороженные решетками, откуда отправлялись поезда на Лондон. Зачастую контроль проводился формально, проверялись лишь билеты, тогда как на визы и паспорта не обращали внимания. И все же контроль иногда проводился выборочно. Дронго появился на Северном вокзале за час до отправления. Успел выпить чай в вокзальном ресторане и неспешно поднялся на второй этаж, чтобы встать в очередь.

– Мама, мы опаздываем, – услышал он крик молодой девушки.

– Простите, – мимо него прошла полная женщина, едва не сбив его с ног. Носильщик, погрузивший на свою тележку сразу три больших чемодана, едва поспевал за ней.

– Вечно ты торопишься, – недовольно проворчала задыхающаяся матрона.

– А если нас проверят? – с тревогой спросила девушка.

– Тебе же объясняли, что на поездах не бывает проверок. Не нужно было брать с собой всякую гадость. Я твоему отцу сто раз говорила, что ничего страшного не случится. Так все же настоял, мол, так будет безопаснее. Слава богу, что в Лондоне нас встретит его представитель и мы наконец избавимся от твоего «сувенира».

– Тише, мама, – с опаской оглянулась долговязая девица, – нас могут услышать. Ты же знаешь, сколько наших сейчас шастает по Европе.

– Не учи ученого, – огрызнулась матрона, тяжело дыша, – я ведь говорила, что нам лучше подождать его в Париже.

Брючный костюм темного цвета не только не скрывал полноту пятидесятилетней матроны, но, напротив, подчеркивал все недостатки ее расплывшейся фигуры. Дочь мало чем походила на мать – как фигурой, так и лицом, – длинный, несколько непропорциональный нос и большие печальные глаза. Девушка постоянно оглядывалась на мать, словно боясь опоздать на поезд.

– Нужно было держаться всей группы, – бормотала девушка, пробираясь вперед, – кажется, они впереди.

– Слава богу, – обрадовалась мать, – значит, все в порядке.

От начала очереди к ним пробивался молодой человек, облаченный в модный бежевый костюм с тремя пуговицами. У него были светлые волосы, чуть выступающий вперед подбородок, голубые глаза. Если бы не острый подбородок, его смело можно было принять за актера на роль главного героя в какой-нибудь романтической ленте.

– Андрюша, – обрадовалась мать, – как хорошо, что мы вас нашли.

Это, очевидно, Андрей Кунин, понял Дронго.

– Еще есть время, – сказал Кунин, взглянув на часы, – вы захватили все свои вещи?

– Конечно. У нас еще этот предмет.

– Да, я знаю. Но здесь такая же проверка, как в аэропорту. Они боятся террористов, боятся возможности взрыва в Евротоннеле.

– А муж говорил мне, что на поездах не проверяют.

– На обычных поездах. Но в Евротоннеле особая проверка. Надо сдать багаж вместе со всей группой. Тогда чемоданы уйдут со всем грузом, их не будут проверять отдельно.

– Да, да, конечно. Сделаем, как вы рекомендуете. А когда багаж принесут, вот эту большую сумку попросите внести в вагон. Там есть некоторые личные вещи. Вы меня понимаете, Андрюша, вот эту сумку.

– Все сделаем, Зинаида Михайловна, – заверил ее Кунин.

– А остальные уже приехали? – спросила дама, явно успокаиваясь.

– Все приехали, – подтвердил Кунин, поманив рукой стоявшего чуть в стороне француза. Очевидно, тот сопровождал группу. Француз подошел поближе, и Кунин, показав на багаж Анохиных, сказал: – Нужно взять эти чемоданы в багаж, а эту сумку пусть внесут в купе. – И он тронул рукой большую продолговатую зеленую сумку и добавил, уже обращаясь к Зинаиде Михайловне: – Александр Абрамович и Петр Леонидович уже прошли на посадку.

– А разве пассажиры проходят не все вместе? – удивилась женщина. Ей явно был неприятен этот факт.

– Они прошли через другой выход, – смутился Кунин. – Извините, я посмотрю за вашим багажом.

Он поспешно отошел от женщины вместе с сопровождающим и носильщиком. Когда он удалился, она повернулась к дочери.

– Вот так всегда. Мой муж был таким же вице-премьером, как этот Горшман, но меня не проводили через ход для особо важных персон. Я должна тащиться со всей группой, с этими пронырами-журналистами и прочей шантрапой.

– Мама, – укоризненно сказала дочь, оглядываясь по сторонам.

– Что «мама»? – нервно вопросила Зинаида Михайловна. – Я говорю то, что есть. Я всегда знала, что наш тюфяк ни на что не способен. Куда ему до Александра Абрамовича с его связями!

– Идем быстрее, – прошипела дочь, доставая билеты и паспорта.

Дронго пристроился через несколько человек, чтобы не смущать эту колоритную парочку. Пройдя паспортный контроль, он спустился по лестнице на платформу и проследовал к четвертому вагону. Около него уже грузили багаж группы. Рядом стояли Кунин и Родионов.

– Вот это наш новый пассажир, – показал на Дронго полковник Родионов.

– Добрый день, – протянул ему руку Кунин, внимательно оглядывая незнакомца: высокий, хорошо одетый, чуть насмешливый, умный взгляд. Кунин остался доволен новым пассажиром. Он явно не станет диссонансом в их группе.

– Занимайте любое место после двадцатого, – любезно предложил Кунин, – весь вагон в вашем распоряжении.

– Мы сядем вместе, – торопливо сказал Родионов.

Они прошли в вагон. Впереди, на передних сиденьях, мелькнула приметная лысина Горшмана. Он о чем-то оживленно беседовал с Беляевым. У окна сидела супруга Горшмана, невысокая женщина лет сорока пяти. Она читала какую-то книгу, не интересуясь тем, что происходит вокруг.

Следом за ними сидел журналист, чья характерная внешность выдавала в нем прибалта. Еще в советские времена артистов из Прибалтики обычно приглашали на роль иностранцев, настолько резко выделялись они на фоне остальных граждан некогда единой страны. В них сохранялся своеобразный европейский шарм. Сидевший в кресле Янис Кравалис, известный журналист, всегда работал в России, но так и не перенял внешних манер своих коллег, не изменил он и своего журналистского имиджа, был мастером аналитических статей. Одет он был в довольно яркий красный свитер и мягкие вельветовые брюки. Свою куртку Кравалис снял, войдя в вагон, и повесил рядом на вешалку.

С правой стороны прохода сидела молодая девушка. Очевидно, это была Алена Новикова. Дронго видел только аккуратное каре ее подстриженных темных волос. Девушка задумчиво смотрела в окно.

Сразу за ней сидел прислонившийся к окну и, очевидно, дремавший Прохор Нелюбов. Бизнесмен обернулся, когда вошли Дронго и Родионов. Затем снова принял прежнюю позу, решив, что вошедшие не стоят его внимания. Дронго обратил внимание на глаза бизнесмена: в них читались решимость и одновременно какая – то растерянность.

С левой стороны сидел книгоиздатель, лысоватый господин, когда-то рыжий, а теперь, похоже, подкрашенный хной. Василий Трифонович Деркач прославился изданием шпионских романов и триллеров, приносивших баснословную прибыль в начале девяностых годов, когда эта переводная продукция хлынула неуправляемым потоком в Россию. Его темный, несколько мятый костюм создавал вокруг него атмосферу скуки. Оживление в костюм вносили лишь начищенные до блеска бордовые ботинки.

Вошедшие с шумом дамы Анохины разместились недалеко от Деркача. Почти сразу же вслед за ними появился Борисов, который устроился недалеко от сидевших в конце вагона Дронго и Родионова. Последним был Кунин. Багажное отделение в этом, как и во многих неспальных вагонах, размещалось в конце вагона, там имелись специальные полочки для багажа. Чемоданов у отъезжающих было так много, что часть пришлось поставить в салоне. Большую и тяжелую зеленую сумку носильщик поместил рядом с ее хозяйками – Анохиными. Сопровождавший группу француз пересчитал чемоданы, пожал руку Кунину и пожелал группе (по-английски, но с французским акцентом) счастливого пути.

Горшман и Беляев приветливо кивнули ему на прощание. Зинаида Михайловна поморщилась, ее раздражал даже вид этого француза. Нелюбов, все такой же угрюмый, даже не посмотрел в его сторону. Кунин приветливо улыбнулся, журналисты вежливо приняли слова сопровождающего к сведению.

Француз вышел из вагона. Ровно в одиннадцать часов сорок три минуты состав тронулся. Дронго взглянул на часы. Его всегда поражала точность европейского расписания. Родионов перехватил его взгляд.

– Европа, – пробормотал он негромко, – нам до них еще далеко. Мы все еще Азия.

– Не уверен, что в Азии все так плохо, – хмыкнул Дронго. – В многомиллионном мегаполисе Токио меня поражали автобусы, которые шли по расписанию с точностью до полминуты. В Азии, учтите, не все так плохо, полковник.

Родионов пригладил непослушный ежик седых волос.

– Может быть, – согласился он. – Этот проклятый кризис выбил нас всех из колеи. Нам казалось, что уже все налажено, что скоро все будет нормально. И вот опять, опять срыв.

– Я и теперь думаю, что все будет нормально, – убежденно сказал Дронго. – Во всяком случае, пока нет оснований опасаться краха. Пока ситуация достаточно стабильна.

– Она скорее заморожена в нестабильном состоянии, – возразил Родионов.

За окном мелькали длинные составы, спешившие к Северному вокзалу французской столицы. Через минуту в вагоне появилась улыбающаяся проводница. Для редкой группы специально подобрали девушку из Словакии, которая знала русский язык. Девушка вышла на середину вагона и сказала, обращаясь ко всем пассажирам, с характерным южнославянским акцентом:

– Добрый день, дорогие друзья. Сейчас я раздам вам меню, и вы сможете выбрать себе напитки. Через час мы проедем Лилль, а затем войдем в Евротоннель, о чем вы будете заранее предупреждены. Но до этого я еще предложу вам обед. Меня зовут Сандра, и вы можете обращаться ко мне по любому вопросу.

Девушка вышла из вагона, и Кунин поднялся следом за ней.

– В Лондоне нас будут ждать, – сообщил он членам группы, – для всех присутствующих заказаны номера в лондонском отеле «Дорчестер».

– Мы просили «Кларидж», – недовольно прохрипел Горшман.

– Конечно, – кивнул Кунин, – вам с супругой и Петру Леонидовичу мы заказали «Кларидж». Машины отвезут вас в отель.

– А почему всей группе не заказали «Кларидж»? – раздался резкий голос Зинаиды Михайловны. – Почему за свои деньги мы должны жить в конюшне?

– Уважаемая Зинаида Михайловна, – не смутился Кунин, очевидно привыкший к выходкам вздорной дамы, – вам заказан лучший отель Лондона, принадлежащий султану Брунея. Это одна из самых великолепных гостиниц Европы, расположенная на Парк-Лейн. Чем вы недовольны?

Он прекрасно знал, чем именно она была недовольна. И сама Анохина понимала, что все знают причины ее капризов. Но начатую игру нужно было продолжать до конца, не признаваясь даже самой себе, что ее бесит. Горшман тяжело засопел, но смолчал. Его жена по-прежнему читала журнал, не поднимая головы.

– Там наверняка слишком шумно, – сказала Анохина, не обращая внимания на умоляющие взгляды дочери.

– Я попрошу дать вам номер, выходящий окнами во внутренний двор, – терпеливо продолжив диалог, предложил Кунин. – У кого-нибудь еще есть вопросы?

– Программа не будет изменена? – спросил Кравалис с легким нерусским акцентом. – Все остается в силе?

– Именно так, – кивнул Кунин. – Мы будем жить в Лондоне два дня, а затем вылетим в Москву. Билеты первого класса нам уже заказаны. Я помню, что у вас намечена важная встреча в Лондоне. Вы можете не беспокоиться, Янис, мы все уже обговорили.

– Какая разница во времени у Парижа с Лондоном? – спросил Нелюбов. С его лица не сходило угрюмое выражение, и его мрачный глуховатый голос действовал всем на нервы. Кажется, он вообще впервые раскрыл рот за все время путешествия, так как остальные члены группы взглянули в его сторону, а Беляев даже удивленно дернул головой.

– Всего один час. Нужно перевести стрелки часов на один час назад. Мы прибудем в Лондон, когда там будет без семнадцати два, а в Париже будет, соответственно, на час больше, – пояснил Кунин.

– Наша гостиница далеко от центра города? – спросил Деркач, у которого был довольно тонкий голос, не вязавшийся с его внушительными габаритами.

– Она в самом центре. До Гайд-парка несколько метров, до Пиккадили три минуты пешком, до Оксфорд-стрит чуть больше. До сада, который окружает Бекингемский дворец, от силы минут пять.

Кунин постоял еще немного, очевидно, ожидая вопросов, и, не дождавшись их, с явным облегчением вернулся на свое место. Дронго внимательно следил за разыгравшейся сценой, но никак не прокомментировал ее. К нему наклонился полковник Родионов.

– Как вам группа? Ничего?

– Нервные они все какие-то, – шепотом ответил Дронго. – Похоже, сказалось действие кризиса.

– Если они выкладывают такие деньги, чтобы развлечься, то я в этом не уверен, – пробормотал Родионов.

Горшман поднялся, очевидно, чтобы пройти в туалет. Оглянулся в конец вагона и увидел Родионова, сидевшего с незнакомцем. Горшман прошел по салону вагона и подошел к ним. Беляев и Борисов повернулись, чтобы выяснить, что так заинтересовало Горшмана. Его жена по-прежнему читала журнал.

– Здравствуйте, полковник, – громко сказал Горшман, – вы решили взять себе помощника? «Северная корона» полагала, что вас одного вполне хватит для обеспечения нашей безопасности.

– С чего это вы взяли? – спросил Родионов, вставая. Он явно нервничал и чувствовал себя несколько скованно.

– Да вот, у нас появился новый пассажир, – улыбнулся Александр Абрамович. – Сдается, мы с ним где-то встречались. – Дронго поднял голову. Он действительно однажды встречался с Горшманом. Но ему казалось, что банкир мог забыть о той встрече, которая произошла больше года назад. Тогда их случайно познакомили на каком-то банкете.

– Мы ведь знакомы? – спросил банкир. – Не так ли?

– Разве? – Дронго так и не поднялся со своего места, несмотря на то что Горшман навис над ним центнером своего живого веса.

– Нас знакомили больше года назад, – продолжал памятливый банкир. – На презентации Фонда помощи семьям погибших сотрудников правоохранительных служб. А сделал это один из руководителей ФСБ, кажется, генерал Потапов.

Действительно, познакомил их больше года назад генерал Потапов, и Дронго поразился абсолютной памяти банкира. Но Горшман не смог бы добиться столь ошеломляющих успехов, если бы, кроме памяти, не обладал многими другими достоинствами – знаменитой хваткой, напористостью, энергией и всегда точным расчетом.

– По-моему, я помню даже вашу кличку, – продолжал банкир, – говорили, что вы лучший эксперт-аналитик. Вас ведь называют Дронго? Я не ошибся?

– Нет, – встал наконец со своего места Дронго, – не ошиблись. У вас хорошая память, Александр Абрамович.

– Ну вот и прекрасно, – засмеялся Горшман. – Я заметил вас, когда вы шли к нашему вагону. Я еще тогда подумал, насколько же у вас запоминающаяся внешность. Петр Леонидович! – крикнул он своему компаньону. – Подойдите сюда, я вас познакомлю.

Беляев, явно недовольный подобным приглашением, тем не менее встал и двинулся по проходу. Супербанкир производил впечатление не столько своим элегантным темно-синим костюмом в тонкую белую полоску, белоснежной рубашкой и изысканным галстуком, сколько цепким взглядом на крупном лице и густыми пшеничными бровями, которые так не вязались с темным цветом его глаз. Все это Дронго отметил в течение нескольких секунд – сказывалась профессиональная привычка.

– Здравствуйте, – сдержанно сказал Беляев, не протягивая руки. В его глазах мелькнуло любопытство, но только на мгновение. Дронго кивнул в ответ:

– Очень приятно.

– Говорят, вы наш новый Шерлок Холмс и Эркюль Пуаро в одном лице, – не оставлял своего шутливого тона Горшман. – Французские газеты писали, что вы смогли однажды обнаружить убийцу в абсолютно закрытом помещении? Это правда?

– Не совсем. Но нечто похожее было, – ответил Дронго.

– Очень интересно, – засмеялся банкир, – нужно снимать фильмы про такие дела. И как же вы нашли убийцу?

– Это длинная история, – улыбнулся Дронго. – Я ее вам как-нибудь расскажу.

– Договорились, – с искренним воодушевлением отозвался Горшман. – Я думаю, мы поужинаем вместе в Лондоне. У вас должна быть не одна интересная история. Я много про вас слышал.

Он вернулся обратно, чтобы пройти в туалетную комнату. Беляев уселся на свое место, поманив к себе Борисова. Тот быстро вскочил со своего кресла, мгновенно повинуясь патрону.

– Это тот самый знаменитый эксперт, – спросил Беляев своим обычным голосом, даже не потрудившись перейти на шепот, – о котором ты мне рассказывал?

– Да, он очень известный специалист, – подтвердил Борисов.

– Тогда он нам сможет помочь, – сказал Беляев, поднимая газету, упавшую на пол рядом с ним. Борисов сел за его спиной, понимая, что еще может понадобиться шефу.

– Кажется, я излишне популярен, – недовольно заметил Дронго, когда увидел, как со своего места поднялась Зинаида Михайловна Анохина.

– Вы тот самый знаменитый эксперт, про которого пишут все газеты? – сказала она восторженно. – Как хорошо, что вы едете вместе с нами.

– Про меня часто пишут неправду, – сказал Дронго, поднимаясь, чтобы ответить женщине.

– Вы разрешите мне сесть рядом с нашим великим сыщиком? – спросила Анохина, бесцеремонно усаживаясь рядом с Дронго.

– Конечно, – вздохнул Родионов, пересаживаясь в следующий ряд.

– Мой муж столько про вас рассказывал… – начала Анохина.

«Господи, – подумал Дронго, – только этого мне не хватало». Он увидел, как, повернувшись, на него смотрит с любопытством Алена Новикова. В глазах молодой женщины он уловил смешинку. Она, по всей видимости, понимала, в сколь неприятное положение он попал. Янис Кравалис достал сигареты и поднялся с места. Очевидно, намеревался выйти из вагона. Подойдя к Дронго, он вежливо кивнул, поздоровался, молча прошел мимо.

– Говорят, что вы нашли столько бандитов… – продолжала театрально Анохина.

К ним подошел Деркач. Улыбаясь, он наклонился к Дронго и протянул ему руку.

– Я много о вас слышал, – сказал книгоиздатель. – Возможно, вы захотите написать свои воспоминания для моего издательства?

– Человек отдыхает, – возмущенно заметила Анохина.

– Тем более, – не смутился Деркач. – Это ведь всегда удовольствие – вспоминать о своих победах, – он отошел от них, а Зинаида Михайловна довольно громко прокомментировала:

– Грубиян.

Дронго оглянулся на Родионова. Тот пожал плечами, мол, придется терпеть. И никто из сидящих в вагоне людей не подозревал, что в Лондон приедут не все. Они даже не могли предположить, что смерть войдет в этот вагон, оставив свою отметину в тоннеле, куда они неслись с такой скоростью.

Загрузка...