Трагический оптимизм. Непрекращающийся диалог

Вступление

Формула «трагический оптимизм» принадлежит A. Д. Сахарову. Это взрослое, мужественное отношение к жизни по сути воспроизводит евангельскую истину, вынесенную в эпиграф этой книги. Но к подобному зрелому восприятию мира и себя в нем каждое новое поколение приходит по-своему, что явствует из вынесенных в эпиграфы цитат к данному вступлению. Трагическое и оптимистическое тесно переплетены и существуют неслиянно и нераздельно. В «Траурном марше» Шопена есть трагический мажор и радостный минор. Все мы постоянно живем между отчаянием и надеждой. Педагог по природе своей деятельности призван быть оптимистом. В противном случае надо уходить из профессии, как бы жестко это ни звучало. Унылый учитель – это профессионально непригодный учитель.

Молчащее поколение проигрывает свое прошлое, настоящее и тем более будущее. Исторические источники – инструмент анализа современности. Надо верить в подростков и, опираясь на исторические источники, предлагать им более серьезный разговор, чем тот, к которому они привыкли. При этом нельзя отталкивать молодого человека, который чего-то не знает. Я и сам многого не знаю.

В конечном счете речь идет о передаче каждому вступающему в жизнь поколению ценностей и смыслов культуры. На этот посыл мрачный скептик отреагирует немедленно: «Да кого и когда эта ваша культура спасала от одичания? Народ, взращенный на культуре Шиллера, Гёте и Гейне, в едином порыве поддержал изуверов и палачей, вставших к печам крематориев. Тургенев, Достоевский, Толстой и Чехов не уберегли Россию от ГУЛАГа. В самом деле, зачем писать книги, зачем читать книги, если они ничему не учат?» Но это лишь часть правды.

В финале одного из школьных спектаклей дети скандировали стихотворную строку Д. Пригова: «Мир прекрасен – это факт. Хоть и безобразен». Отчаяние и надежда, красота и мерзость переплетаются. Отсюда и название этой книги. В этом сплетении надо как-то научиться жить.

Я полностью солидаризируюсь с писателем А. Житинским:

Что же касается «прозорливых» идейных и образованных мизантропов, то на поверку они оказываются людьми недалекими. Почему? Потому что «неумение применить собственные книжные знания и идеи к реальной жизни, состоящей из очень разных и очень слабых людей, и есть эта недалекость» (А. Житинский, там же). Поэтому, оставаясь на небе, спустимся на землю. На этой, прямо скажем, болезненной для неподготовленного (нетренированного) человека растяжке построена данная книга. А еще – на цитатах и даже просто коротких репликах.

Не ищите в этой книге строгой научной последовательности. Это, как определил жанр своего сборника афоризмов Станислав Ежи Лец, – «непричесанные мысли». Расчесывать их на прямой академический пробор – значит убить живую пульсацию мысли.