Трепет. Годы спустя

22 глава

Месяц спустя

Яна

"...и в боли, и в радости, и в богатстве, и в бедности, пока смерть не разлучит нас..."

Я раздраженно выключаю телевизор, где идет очередная мыльная опера, которые так любит смотреть Анна. Обычно меня это не тревожит, но сейчас... все эти фильмы о любви, да еще и клятва верности, которую произносят герои, вызывают острый приступ меланхолии.

Прошел месяц, как я ушла от мужа. И с каждым днем мне становится только хуже. Нет, мое физическое состояние нормализовалось, эмоциональное, в принципе тоже, но лишь отчасти. Я действительно легла в клинику, где две недели посвятила своему лечению: занималась с психологом, работала над женским здоровьем, много информации изучила о беременности. Плохо то, что с Рустамом у нас серьезно разладилось.

Тогда муж не хотел меня отпускать и сильно злился, хоть и сдерживался. Говорил, что это бессмысленно, что после клиники он также может меня забрать домой, что мы вместе с Амилией поедем на озеро, а потом побудем вдвоем. И я почти согласилась, но затем нашла в столе рисунок малыша, который рисовала, когда еще не знала точно, что жду ребенка. Он был раскрашен красками. И тогда я сорвалась. Несмотря на жалость, что я испытывала к девочке, понимая, какое испытание ее ждет в скором времени, я все равно сильно накричала на нее за то, что та залезла в мои вещи и раскрасила рисунок. Понятно, что только Амилия могла это сделать, вряд ли Рустам стал бы сидеть и разукрашивать.

До этого Амилия извинилась за свое поведение и даже обед нам приготовила, а уже вечером я со слезами на глазах выбрасывала испорченный ею рисунок и кричала на Ами. Именно тогда я точно поняла, что просто не смогу с ней рядом быть. Пока. Сейчас же, когда я вспоминаю те первые дни после выписки, мне кажется собственное поведением глупым и чрезмерно эмоциональным. Ну что я прицепилась к этому рисунку? Ами сказала, что просто бродила по квартире, пока Рустам сидел у меня в больнице, и не находила себе места, она увидела рисунок на столе в спальне, он был недорисован, и она решила дорисовать, потому что он показался ей очень красивым. Теперь я жалею, что выбросила его. Я вспоминаю, как рисунок был раскрашен - действительно очень красиво вышло. Амилия старалась. Это была ее неумелая попытка извниться и выразить, как ей жаль.

По прилете в Америку, я почти сразу сгребла свои вещи, позвонила Анне и попросила остаться у них. Рустам сам меня отвез. Он тогда молча вел машину и смотрел исключительно на дорогу. Ни разу не взглянул на меня. Тогда было очень обидно, что муж не поддерживает мое решение, а сейчас я понимаю, насколько неприятно происходящее было для него. В боли я с ним не осталась. Предала, фактически.

Конечно, общаться и видеться мы не перестали, просто общение изменилось. Он стал таким же отстраненным, каким был в самом начале наших отношений.

В проблемы Эдие и Амилии Рустам больше меня не посвящает. Если я спрашиваю - отвечает кратко, не вдаваясь в подробности. Всегда интересуется относительно моего самочувствия, а насчет своего ничего не говорит, только "нормально", "какое это имеет значение?" Наверное, это логично, учитывая, что я сама отказалась принимать участие в его проблемах и проблемах его дочки.

Я знаю, что Эдие рассказала Амилии о своей болезни сама, после очередного приступа. Мне неизвестны подробности разговора, как отреагировала Ами, я лишь в курсе, что Рустам отвозил дочь к матери на какое-то время, потом снова забирал. Мне также известно, что страшный диагноз Эдие подтвердился, но опухоль, слава богу, операбельная, что существенно увеличивает выживаемость. Правда лечением придется заниматься долгое время и риски будут сохраняться всегда.

После выписки из клиники я живу у Анны уже почти две недели. Сначала я решила поехать на озеро, чтобы отдохнуть там без Рустама, как планировала, но когда приехала, и суток там не выдержала. Все было не то. Совсем не те ощущения. Без него все оказалось иначе, поэтому я уехала обратно. Сейчас с каждым днем я все больше ощущаю тягу к мужу. Я хочу домой, хочу обнять его, узнать, как у него дела, хочу, чтобы он все мне рассказал, но не уверена, что меня дома ждут. Глупо наверное так думать?

Еще у Сашки проблемы в школе начались. Несколько раз он подрался с каким-то мальчишкой. Анну в школу вызывали. Она пыталась поговорить с сыном, и я пыталась, но не вышло. Мы, как женщины, просто не знаем, что ему сказать. Сашка лишь одно твердит "Я не слабак, и я обижать себя не позволю! Если меня бьют - я буду давать сдачи!"

Самое дерьмовое - я рассказала об этом Рустаму, а он, только привезя дочь после очередного посещения Эдие, приехал к нам, чтобы лично поговорить с моим братом. Я не слышала, их разговор. Они выходили на улицу, и Рустам куда-то его возил, но суть в том, что Сашка перестал драться. А мне стало от этой помощи мужа в миллион раз хреновее, потому что несмотря на наши с ним проблемы, на проблемы дочери, и работу, которая никуда не делась, он нашел силы и время помочь моему брату. А я не нашла сил даже просто остаться с мужем рядом.

*********

- Фух, все никак не могу привыкнуть к тому, что в Америке не найти вкусного хлеба! Самой печь приходится! - в кухню, где я вот уже минут десять сижу за столом и бестолково пялюсь в выключенный телевизор, влетает Анна с двумя пакетами в руках. - Не первый год здесь, а с некоторыми особенностями этой страны до сих пор смириться не могу.

Женщина ставит пакеты на стул и начинает выкладывать содержимое. Прическа ее слегка растрепалась, блузка сбилась и чуть помялась по бокам - Анна осталась такой же Анной, что и четыре года назад, простой русской женщиной. Только она взяла себя в руки и больше не подпускает близко всякий сброд и не позволяет калечить жизнь себе и сыну. А как могло все сложиться, если бы Рустам тогда не помог ей и Сашке? Хорошо, что он помог. За это я всегда буду ему благодарна.

- Ян, а ты чего сидишь в тишине? И печальная какая? Снова... о ребенке думаешь? - на лице Анны появляется сочувствующее выражение.

Разумеется, я рассказала ей обо всем, что произошло. Я не могла попроситься пожить у нее, не объяснив, в чем дело. К тому же, мне необходимо было с кем-то поговорить. С Нимб мы толком не увиделись до моего отъезда из России, да и тогда мне было слишком нехорошо для адекватных разговоров. А вот после клиники захотелось поделиться. Не могу сказать, что Анна мне близкий человек, но поддержать она смогла, проявить сострадание и понимание, без лишнего осуждения и выпытываний подробностей.

- Нет, не об этом, - я отрицательно качаю головой, поднимаюсь со стула, и начинаю помогать женщине разбирать сумки с продуктами.

О ребенке я по-прежнему думаю - невозможно не думать. Но мне уже не так больно. Чуть легче. Я чаще вспонимаю о потерянной беременности со светлой печалью, чем с черной тоской.

- Тогда о чем? - интересуется Анна, но потом поправляет саму себя, взмахнув рукой. - Если не хочешь, можешь не говорить. Я не пристаю вовсе.

- Да нет... нормально все... Просто... я очень скучаю по мужу. Мне его не хватает и... я хочу его видеть, но боюсь.

- Чего именно боишься, Ян? Думаешь, он тебя оттолкнет?

- Да. У нас разладилось, и я переживаю, что по-прежнему уже никогда не будет. Мне кажется, я совершила ошибку, приняв решение пожить отдельно. Теперь не знаю, как все исправить. Вдруг, Рустам не сможет мне этого простить? Он стал такой отстраненный... - достаю пакет с молоком и откладываю в сторону. - Будто закрылся.

Анна тяжело вздыхает, но затем ее лицо освещает теплая, материнская улыбка. Она поворачивается ко мне, берет руки в свои ладони и внимательно смотрит мне в глаза несколько секунд, ничего не говоря. Потом отпускает одну руку и ласково заводит выбившийся локон волос мне за ухо.

- Солнышко, у всех бывает разлад. И все совершают ошибки. У вас с мужем тяжелый период и каждый проживает его так, как умеет. Главное ведь не то, что ты ушла, а то, что ты поняла, как скучаешь, и что с мужем ты быть на самом деле хочешь. Я редко встречаю таких откровенно и искренне любящих друг друга людей, как вы с Рустамом. Ты прости, мудрости у меня не так много. Сама я пока с мужчиной крепкие отношения построить не смогла, но, если ты позволишь, я тебе дам пару советов от сердца? Как я вашу ситуацию понимаю, хорошо?

- Хорошо, - киваю, а у самой слезы текут по щекам. Мамы сейчас так не хватает.

- Ну-ну, не реви, дуреха. Я думаю, муж тебя любит и поэтому поймет. Да, ты ушла, ты не смогла справиться, но ты ведь и многое приобрела, уйдя. Ты стала спокойнее, тебе полегчало. Может, этого не случилось, если бы ты осталось? Может, все хуже только стало, и между вами действительно все разладилось? Ты добрый, светлый человек, ты ведь ушла не для того, чтобы сделать кому-то больно, правильно? Уверена, что твой муж об этом прекрасно знает. У всех есть свой предел, и у тебя, и Рустама тоже. Я думаю, он не отстраняется, а просто перегружен. Твой муж сильный человек, но у сильных людей есть свои слабые места и момента бессилия. Его слабость - это ты и дочь. И даже самому сильному человеку требуется поддержка. А любовь - это ведь лучшая поддержка.

- Вдруг я не справлюсь, Анна? - плюхаюсь на стул и закрываю лицо ладонями. - Я хочу его поддержать, быть рядом, и в то же самое время боюсь погрузиться в эту ситуацию с Эдие и Амилией. Моя мама... она ведь умерла от рака и... все это давит на меня бетонной плитой. Я знаю, что вроде как у Эдие не все так плохо, но ведь это может измениться. Эта болезнь ведет себя непредсказуемо.

- Ну, хорошо, солнышко, смотри - Анна присаживается напротив и теперь кладет руки мне на колени, слегка сжимает. Я ощущаю тепло, идущее от женщины, и кожей и сердцем. - Ты не погружайся во всю ситуацию. Ты... сделай пока шаг только к мужу. Не нужно сразу вести задушевные беседы с его дочерью, интересоваться обо всех подробностях насчет болезни Эдие. Ну не все же разом! Тебе даже не надо вот прям сейчас вещи собирать и ехать домой, если ты считаешь, что не готова. Начните с малого, ну вы же не маленькие. Пригласи его на свидание, на ужин, на обед. Вдвоем. Позови куда-нибудь. Поговорите о чем-то другом, а не только о ваших бедах и трудностях. Вы вообще хоть о чем-то другом говорите в последнее время? Может, ты посчитаешь меня сбрендившей глупой теткой, - Анна всплескивает руками и хрипло смеется, - но мне кажется, что вам обоим не помешало бы вспомнить, что вы не только люди с общей трагедией и каждый с личной, но вы еще и люди с общим счастьем, жизнью одной на двоих, счастливыми моментами, любовью и интересами, которые вам небезразличны. Зачем вы насилуете друг друга этой болью? Обопритесь на что-то хорошее, светлое. Пусть это станет основой. Это поможет вам восстановить силы и не сломаться, если вдруг снова случится что-то плохое.

Удивительно, но об этом я даже не думала ни разу. О непродолжительном времени вдвоем где-то за пределами клиники или дома, о разговорах на всякие глупые и непривязанные к нашей проблеме темы. Я настолько застряла в цепочке Я-выкидыш-Рустам-Амилия-Эдие-онкология, что перестала думать о каких-то крохотных радостях. Пару часов вместе, вечер или утро, разговор о прочитанной книге или новых трендах в дизайне. И только потом, постепенно разговоры о чем-то серьезном.

Не все сразу. Потихоньку.

- А если... он откажется? Если не согласится встретиться?

- Если откажется, то он - дурак. Но, думаю, твой муж не дурак. И любит тебя слишком сильно. Так что Рустам наверняка будет очень рад, если ты сделаешь шаг к нему навстречу. Шаг, как любящая и любимая женщина к любящему и любимому мужчине.