Триумф Рози

Graeme Simsion

THE ROSIE RESULT

The Rosie Result — Copyright © Graeme Simsion, 2019

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. Издательство «Синдбад», 2019.

1

Стоя на кухне на одной ноге, я был занят тем, что открывал устрицы. Тогда-то и начались проблемы. Не будь я ученым, отлично осознающим склонность человеческих существ видеть закономерности там, где их не существует, я мог бы прийти к выводу, что некое божество карает меня за грех гордыни.

Дело было в середине дня. Час или два назад я заполнял аттестационную анкету и добрался до такого вопроса: «Что вы считаете вашей главной сильной стороной/сильными сторонами?»

Словесная конструкция выглядела какой-то туманной: не уточнялся ни контекст, ни уровень обобщения. Очевидный ответ: «Квалификацию в области генетики». Но это явно подразумевалось должностью — профессор генетики. Мои знания о миксоидной липосаркоме скоро не будут иметь особого значения сами по себе, полагал я, ибо мой исследовательский проект на эту тему близится к завершению. «Объективность и высокий уровень интеллекта»? Из этого могут сделать вывод, что я как бы намекаю, будто некоторые представители академических кругов лишены этих качеств. В действительности это так и есть, однако указывать на данное обстоятельство, по всей видимости, бестактно. Мне требовалось всеми силами избежать бестактности.

Я все еще искал ответ, когда Рози пришла домой.

— Что это ты делаешь в пижаме? — осведомилась она.

— Готовлю обед. В многозадачном режиме. Одновременно с кулинарной работой решаю проблему и приседаю на одной ноге.

— Я хочу сказать — почему ты в пижаме?

— Потому что в процессе приготовления пищи имел место небольшой инцидент. Он включал в себя взрыв каштанового ореха. Я пытался ускорить процесс, повысив температуру. Следствие — растительное масло на различных поверхностях. — Я указал на потолок, где виднелись характерные пятна. — Это затронуло и мою одежду. Я избежал дальнейших потерь времени, сразу же переключившись в режим пижамы, вместо того чтобы надевать промежуточный костюм.

— Ты не забыл, что Дейв с Соней придут обедать?

— Разумеется, не забыл. Сегодня вторая среда месяца. День, когда я меняю насадку зубной щетки.

Рози как могла передразнила мой голос (признак того, что она в хорошем настроении):

— «Гости. Пижама. Комбинация некорректная».

— Дейв и Соня видели меня в пижаме. Когда мы ездили на мыс Канаверал…

— Лучше не напоминай.

— Если у меня есть время на смену наряда, я лучше посвящу это время аттестационной анкете.

И я разъяснил свою проблему.

— Да просто напиши то же самое, что писал в прошлом году.

— Я не заполнял эту анкету в прошлом году. А также в позапрошлом. А также…

— Ты уже двенадцать лет в Колумбийском — и тебе ни разу не устраивали аттестацию?

— Анкету я никогда не заполнял. Всегда возникает какая-то более приоритетная задача. К сожалению, Дэвид Боренштейн настаивал. Угрожал, что если завтра моя анкета не будет у него на столе, в заполненном виде, то он применит ко мне меры дисциплинарного характера. Не конкретизировал, какие именно.

— И ты застрял на вопросе про сильные стороны?

— Совершенно верно.

— Напиши просто — «решение проблем». Отличный ответ. И не из тех, которые тебе потом припомнят: мол, вот ты написал, а на самом деле… Если ты не найдешь средство от рака, никто не скажет: «Но вы же написали, что хорошо умеете решать проблемы».

— Тебе тоже встречался такой вопрос?

— За последний месяц — всего-навсего раз двадцать.

Проект в области медицинских исследований, которым занималась Рози, тоже подходил к концу, и она подыскивала себе более высокую должность. Это оказалось непросто, поскольку большинство таких позиций подразумевали и клиническую работу. Она аргументировала свою точку зрения так: «Я дерьмовый врач, зато хороший исследователь. Зачем тратить время на то, что у меня плохо получается?» Раньше я применял ту же логику к аттестационной анкете.

— Вероятно, ты при этом давала упомянутый тобой оптимальный ответ, — предположил я. — «Решение проблем».

— Обычно я отвечаю «хорошо умею работать в команде», но в твоем случае…

— Мне это могут припомнить.

Рози рассмеялась:

— Я сама все заполню до конца, так что у тебя как раз будет время привести себя в приличный вид. Это и есть работа в команде, видишь? — Вероятно, она заметила выражение моего лица. — Когда я закончу, можешь проверить.

Обрабатывая оставшиеся устрицы, я размышлял над предложением Рози. У меня вызывал чувство удовлетворения тот факт, что мой партнер выявил во мне качество, которое я сам прежде не осознавал. А я ведь действительно хорошо умею решать проблемы!

Моим преимуществом мог считаться нетипичный (другие использовали в таких случаях слово «чудноватый») подход к анализу ситуаций и реагированию на них. За мою двадцатипятилетнюю карьеру он неоднократно позволял мне преодолевать различные повседневные препятствия и инициировать серьезные прорывы (не только в области научных исследований). Кроме того, он принес существенную пользу и моей личной жизни.

В двадцать лет, будучи студентом, специализирующимся в области компьютерных наук, я обладал слишком низкой социальной компетентностью даже по меркам двадцатилетних студентов, специализирующихся в области компьютерных наук. Мои перспективы найти партнера следовало оценивать как нулевые.

Теперь же, во многом благодаря сознательному применению методик решения проблем, я профессионально занимался увлекательной и хорошо оплачиваемой работой, был женат на самой красивой в мире и самой совместимой со мной женщине (Рози), являлся отцом талантливого и счастливого десятилетнего ребенка (Хадсона), который и сам уже демонстрировал признаки того, что становится мастером инновационного решения проблем.

Я выявил биологического отца Рози среди шестидесяти пяти кандидатур, спас бизнес моего друга Дейва (производство и продажа холодильников) от финансового коллапса, а кроме того, после детального анализа клиентских предпочтений в баре, где мы с Рози работали на полставки, придумал коктейль, который получил затем приз «Выбор жителей Нью-Йорка».

Состояние моего здоровья было превосходным — отчасти благодаря регулярным урокам боевых искусств и фитнес-программе, каковую мне удалось интегрировать в другую мою деятельность. Мне оказывала психологическую поддержку наша мужская группа — в лице Дейва и бывшего музыканта по имени Джордж.

За более чем двенадцать лет брака мое творческое мышление породило житейский распорядок, вполне отвечавший живому и непосредственному темпераменту Рози, однако позволявший не идти на неоправданные жертвы, от которых страдает эффективность. Я бы предпочел большее количество секса, однако частота соответствующих актов и так превышала среднее значение для наших возрастов и общей продолжительности наших отношений. К тому же она была неизмеримо больше, нежели до моего знакомства с Рози.

Единственным заметным пятном на этом безупречном фоне являлось прекращение моей долгой дружбы с Джином, моим наставником. Но даже с учетом данного фактора следовало признать: кривая на графике моей удовлетворенности жизнью, если бы я отслеживал этот параметр, ныне находилась бы в области своего максимума.

Я вернулся к устрице, которая до сих пор не предоставила точку входа для моего ножа. В нижнем ящике стола имелся целый набор инструментов, включая и плоскогубцы. Если я обломаю ими край устричной раковины, то создам просвет, в который можно будет вставить лезвие. Я позволил себе несколько мгновений удовлетворения. Дон Тиллман, Лучший Решатель Проблем в Мире.

Тут появилась Рози с моим ноутбуком в руках:

— Что ты хочешь написать насчет областей, в которых ты желал бы усовершенствоваться? Я поставила — «мода».

— Ты уже упоминала о пижаме.

— Я шучу. Но вообще-то всегда есть в чем себя улучшить. Это у тебя туристские носки, да?

— Многоцелевые. Чрезвычайно теплые.

Я повернулся к ней, следуя известной социальной конвенции, согласно которой люди смотрят друг на друга во время устного общения. Одновременно я, удерживаясь на одной ноге, опускался вниз, чтобы получить прямой доступ к плоскогубцам, вытягивая свободную ногу так, чтобы рабочая голень сохраняла вертикальное положение, требуемое при выполнении подобных приседаний. Одной рукой я тянулся к ящику, в другой находились устрица и нож.

Погрузив руку в ящик, находившийся у меня за спиной, я ощутил повсеместную клейкость. Когда я позже мысленно вернулся к этой ситуации, суть произошедшего стала очевидна. Недавно Рози велела Хадсону положить принадлежности для завтрака на место после использования. Видимо, в процессе уборки со стола он мысленно концентрировался на какой-то другой теме, поэтому и поместил бутылку с кленовым сиропом в произвольно выбранный ящик, при этом положив ее набок и не закрутив крышку.

Я стремительно отдернул руку — примитивная реакция на неожиданное. И в результате потерял равновесие.

Оптимальным решением было бы возвращение приподнятой ноги на пол. Но я, инстинктивно не желая прерывать упражнение, ухватился за другой ящик, который не оказался в достаточной мере зафиксированной опорой. По-видимому, я поскользнулся на растительном масле, оставшемся на полу после взрыва каштана. Итоговым результатом стало мое падение на пол — впрочем, не очень болезненное.

Рози захохотала.

— Многозадачность, — проговорила она. — Тебе явно стоило бы подтянуть многозадачность. — И тут же: — Вот черт, ты порезался!

Ее диагноз оказался верным. Нож вонзился мне в заднюю часть голени. Рози опустилась на колени, чтобы осмотреть область поражения.

— Ни в коем случае не передвигай его! — Хадсон стоял в дверном проеме, также облаченный в пижаму, как всегда, по средам после школы.

— Ничего-ничего, — отозвалась Рози. — Он не повредил позвоночник.

— Откуда ты знаешь? — осведомился Хадсон.

— Я же врач, забыл?

Аргумент не отличался убедительностью, если учесть, как сама Рози оценивала свою компетентность в качестве практикующего медика. Нож вошел на некоторую глубину, и на полу начала образовываться лужа крови.

— Надо скорую вызвать, — заявил Хадсон.

— Прекрасная идея, — заметил я.

— Где твой телефон? — спросила Рози.

— В своем чехле. Собственно, я на нем лежу.

— Не двигайся! — вскричал Хадсон, вклиниваясь между Рози и мною.

— Можно нам воспользоваться твоим телефоном? — спросил я у Рози.

— Хадсон, иди посмотри у меня в сумочке.

— Ты обещаешь, что не будешь его передвигать? Обещаешь?

— Обещаю. Давай, притащи мой телефон.

— Вероятно, меня повезут в больницу, — предположил я. — К тому времени проблемная устрица уже, по-видимому, достаточно расслабится, чтобы ее можно было открыть традиционным способом.

— Дон, выкинь ты из головы этот ужин.

— Тебе надо будет подать аттестационную анкету. Поскольку дедлайн…

Хадсон вернулся с телефоном Рози. Она ткнула пальцем в экран и изрекла: «Вот дрянь». Я сделал вывод, что аккумулятор ее аппарата разряжен: такое нередко имеет место, так как она не придерживается четкого режима подзарядки.

По счастью, в дверь позвонили. Явились Дейв и Соня — самозанятый специалист и финансовый контролер (соответственно). Я подумал: почти наверняка хотя бы один из них имеет при себе работоспособный телефон. Хадсон нажал на кнопку, отпирающую электронный замок.

Соня, как нетрудно было предсказать, одновременно продемонстрировала истеричность, критичность и практичность:

— О господи, я прямо так и ждала, что в один прекрасный день с тобой что-нибудь такое стрясется. Просто безумие какое-то — приходишь домой с работы и вынужден готовить. Ты двигаться можешь?

— Не надо об этом, — предостерегла ее Рози. — Просто вызови скорую.

— Уже набираю, — сообщил Дейв. — Ты не против, Дон?

— Совершенно не возражаю.

Рози безмолвно смотрела на свой телефон.

— Все в порядке? — спросила Соня. Вопрос прозвучал несколько странно, однако Рози, вероятно, интерпретировала «в порядке» как «в порядке, если не считать того, что Дон лежит на полу, истекая кровью, а Дейв вызывает скорую помощь».

— Я работу получила. — Рози повторила это громче, после чего начала плакать. — Я работу получила. Ту самую, про которую думала, что она мне вообще не светит.

— Какую именно работу? — спросил я, глядя на нее с пола.

— У Иуды.

Имелся в виду профессор Саймон Лефевр, ее бывший коллега, обитающий в Австралии. Он несколько лет «встречался» с нашей подругой Клодией, пока его не застали за актом измены ей.

— Иуда переезжает в Нью-Йорк? — уточнил я.

— Нет, это там, в Мельбурне. Так и знала, что ты тогда не слушал.

По всей видимости, я тогда все-таки слушал, однако игнорировал факторы, касающиеся кадрового состава и местоположения, чтобы сосредоточиться на действительно важных параметрах. Я мог бы найти место в университете, где бы мы ни проживали, тем более что соображения статуса меня не заботили. Теперь пришла очередь Рози продвигать свою карьеру — после того, как она несколько лет брала на себя основную долю рисков, сопряженных с выращиванием Хадсона.

— А что, из-за этого будут какие-то сложности? — спросила у меня Рози.

— Разумеется, нет. Новость великолепная. И мне уже не понадобится заполнять аттестационную анкету. Более того, нам следует выпить, чтобы это отпраздновать. Незамедлительно.

Рози покачала головой:

— Мы возвращаемся домой. Надо мне Филу позвонить. (Фил — это отец Рози.)

Мысль о грядущих успехах Рози стала более чем адекватной компенсацией боли в моем коленном сгибе. Кривая удовлетворенности жизнью снова пошла вверх. В последний раз. Я заметил, что Хадсон стоит в дверях, сжимая голову обеими руками.

Возможно, дело тут было в необычной зрительной перспективе, открывавшейся с пола, в сочетании с тем фактом, что Хадсон был одет в пижаму; но меня поразило, как сильно он успел вырасти и при этом — каким юным до сих пор выглядит. Темные волосы (нехарактерно длинные, если учитывать его возраст), очки в черной оправе: он чрезвычайно походил на десятилетнего меня, и явно огорченное состояние лишь усиливало это сходство.

На кухне воцарилось молчание. Все мы воззрились на Хадсона.

— У тебя все в порядке? — осведомилась Соня.

— Нет. Я не хочу в Австралию. Я не хочу менять школу. И вообще я не хочу ничего менять.