Трое

Глава 30

Мишонн.

Мишонн подошла к дверям супермаркета, стукнула пару раз ногой по стеклу. Подождала, вглядываясь в витрину. Движения внутри не было. Дверь закрыта снаружи. Мишонн обошла здание, увидела не закрытую на замок, а лишь опущенную до земли раздвижную дверь заднего входа. Постучала. Прислушалась. Чуть приподняла, проскользнула внутрь мягким кошачьим движением.

И взволнованно выдохнула, обозревая пространство. Полки, практически нетронутые, заполненные товарами. Просто сказка какая-то, находка века. Андреа пищать будет от восторга.

Несколько огромных сумок, таких забитых, что пришлось, тихонько ругаясь, тащить их волоком до машины, осторожный взгляд на дверь подсобки. Там шумно бились и рычали.

Она придет сюда еще, и еще. Жаль, что приходится ездить одной, вдвоем бы точно больше набрали, но Мишель пока нельзя оставлять без присмотра.

Андреа встретила ее на входе в бункер.

- Успокаивающие нашла, хоть что-то? -озабоченно спросила она.

- Там, в сумке. Все, что было. В супермаркете не было аптечного киоска, а та аптека, что на углу, разграблена.

- Черт. Может травку какую-то позаваривать? Но я не знаю, какую… - Андреа горько усмехнулась, - представляешь, я знаю названия всех сильных успокаивающих, а вот травки как-то мимо меня прошли.

- Мы не найдем здесь. Это в лес надо. Я знаю только мяту. И то не уверена, что смогу отличить ее от других трав.- Мишонн прошла мимо подруги, спустилась вниз по лестнице, утаскивая за собой сумку. - Там в машине еще одна. Сегодня хороший улов. Завтра опять пойду, пока не растащили все. Как она?

- Все так же, - пожала плечами Андреа, - лежит.

Мишонн зашла в комнату. Посмотрела на сжавшуюся в углу, кажущуюся такой маленькой, фигурку.

- Мишель, я принесла парочку книг, может посмотришь?

Не дождавшись ответа, подошла поближе.

- Дорогая, надо вставать, нельзя лежать все время.

Девушка по- прежнему лежала, не шевелясь. Мишонн села рядом, погладила по плечу.

- Давай чаю попьем, хочешь? Я там шоколад принесла.

Ответа не было.

Вздохнув, Мишонн встала и пошла в кухню. Надо было помочь Андреа разгрузить сумки.

Про этот бункер Мишонн знала давно. Именно сюда она вела Андреа до того, как та заболела, и пришлось остаться в Вудберри. Остаться на свою беду.

Когда они смогли оттуда выбраться и решали, в какую сторону держать путь, этот вариант возник сразу. Были опасения, что место раскрыто и разграблено, но шансы, что это не так, тоже имелись существенные. Начальник Мишонн, из той, уже забытой жизни, был помешан на безопасности и конце света. И на ней. Он настолько потерял голову, ухлестывая за своей подчиненной, что как-то раз пригласил ее в этот бункер, хвастаясь своей предусмотрительностью.

Мишонн оценила масштабы. А вот то, что мужчина намеревался поиметь ее на столе в этом самом бункере, впечатления не произвело. Босс получил маленьким, но очень жестким кулаком по роже, коленом по яйцам и столешницей по носу. Мишонн оставила начальника без сознания приходить в себя на полу бункера и ожидать повестки в суд за сексуальные домогательства.

Она как раз решала этот вопрос, когда миру внезапно пришел конец.

Им повезло. В бункере был запас еды, выход на отдельную скважину, самоподдерживающаяся система подачи воздуха и генератор. Идеальное место для нескольких человек. И совершенно незаметное, если не знать, куда смотреть. Спасибо вам, похотливый мистер Джонсон, что бы они делали, если б не вы. Пусть вам будет хорошо, где бы вы ни были. Кем бы вы ни были.

В целом, все складывалось удачно.

У них получилось неплохо замести следы, спрятаться. У них был запас еды, если удастся еще пару раз смотаться в тот супермаркет, то припасов хватит по меньшей мере на год экономной жизни. Вода и электричество без ограничений. Все складывалось удачно. Если бы не Мишель.

Как только они зашли в бункер и выяснили, что там никого не было, и все безопасно, Мишель убрела в ванную на час, потом легла на диванчик в углу гостиной и больше с него не встала. И лежала так уже третий день, поднимаясь только в туалет и попить воды.

И если в самом начале подруги с пониманием отнеслись к ее желанию побыть одной, то теперь уже всерьез опасались за нее.

Мишель.

Мишель резко вскинулась на своем неудобном ложе среди ночи, закричала, перебудив подруг. Андреа кинулась к ней, пытаясь обнять. Мишель отбивалась от нее, тихо, но невероятно горько и обреченно твердя:

- Нет, нет, нет, не надо, нет…

Мишонн побежала на кухню за водой, вернулась, заставила выпить.

Мишель к этому времени окончательно проснулась и сидела, вздрагивая всем телом, сухо, без слез, всхлипывая,стуча зубами о край стакана.

Андреа обнимала ее, прижимала к себе, словно хотела поделиться хотя бы частичкой своего тепла, отдать хоть немного своей энергии.

Мишонн со вздохом присела с другой стороны.

- Ты… поплачь, будет легче.

- Легче? Мне никогда не будет легче! После всего, что … Никогда! Поплакать и будет легче... - Мишель сухо и остро взглянула на нее, с ненавистью выговаривая грубые злые слова, - что ты знаешь об этом? Что ТЫ можешь об этом знать? Что Вы можете?

Мишонн отшатнулась, как от удара, какое-то время молча смотрела на подругу.

- Да, - наконец тихо сказала она, - о том, что пережила ты, я ничего не знаю.

Она помолчала,потом неожиданно уткнула лицо в руки, чуть слышно застонав.

- Я потеряла ребенка, - вдруг глухо раздалось из-под пальцев, судорожно сжимающихся, как будто их хозяйка пытается зажать себе рот руками, не дать прорваться словам, не впустить эту реальность.

Андреа , тихо ахнув, прижала ладони к щекам. Мишель отвернулась,глядя в стену перед собой пустым, ничего не выражающим взглядом.

- Он… его звали… Он остался в саду, когда это началось. Я была на другом конце города, с клиентом. Я не сразу поняла, что случилось, была такая паника… - голос Мишонн звучал тихо и безжизненно, - не смогла добраться, везде пробки, я шла пешком, пряталась… Дошла только на следующий день. Когда начали расстреливать военные… Он вышел ко мне... Мой ангел, мой маленький мальчик… Он смотрел на меня этими белыми мутными глазами , тянул ручки… Знаете, я хотела, чтоб он… Я бы не сопротивлялась… Но тут опять начали стрелять… Его задело, пуля, прямо в лоб. Я видела, как он упал. Как подкосились ножки… Он так любил запрыгнуть на меня с разбега,смеясь, обхватить ножками за талию, повиснуть. Он меня часто так встречал , когда его из детского сада забирала. Я так и несла его к машине, на руках… Я даже не смогла его обнять в последний раз. Мой мальчик… Мой малыш… Он умер совсем один. Он и сейчас , наверно, лежит там…

Андреа, всхлипнув, порывисто обняла подругу , горько заплакала. Она никогда не слышала такого от Мишонн, не знала ее историю. И теперь переживала за нее, до боли в сердце.

Мишель выдохнула, нерешительно дотронулась до руки подруги.

- Прости меня, прости… Я… я не знаю, что сказать… Просто мне очень больно, я не знаю, как жить с этим, не знаю.

- Как все мы… - тихо ответила Мишонн, - как все. Ты знаешь, ты все еще можешь сказать, что мы тебя не понимаем, не знаем, через что тебе пришлось пройти, но ты не права. Мы знаем. Я знаю. И знаю, что нельзя закрываться. Я уже через это проходила. Когда я выбралась из Атланты, то мне, вобщем-то было все равно, куда идти, что делать… Я умерла там, возле детского сада. Я присоединилась к одной группе, мы пытались дойти до Форта Беннинг. Группа была не очень большая, постепенно мы теряли людей. Не знаю, как я осталась в живых, я совершенно не береглась, не думала ни о чем. Как-то раз двое мужчин из группы пришли ко мне ночью… Я сопротивлялась, кричала. Слышал весь лагерь. И никто, никто не помог. У всех были свои истории. Никто не хотел вмешиваться.

Мишонн взяла из рук Мишель стакан с водой, выпила.

- С тех пор я избегаю групп… людей. Нет никакого преимущества в количестве, потому что в итоге ты все равно остаешься один на один со своими проблемами. Никто никогда не поможет, никому нет до тебя дела... Они развлекались со мной всю ночь. Я уже даже не кричала, смысла не было. Ближе к утру они выдохлись, легли спать. Я достала нож и зарезала их, как свиней.Они не ожидали. Представляете, им в голову не приходило, что я могу быть опасна. Я жалею только, что быстро их убила. Не поигралась. Как они со мной.

Она помолчала, посмотрела на ошарашенных ее историей подруг, усмехнулась.

- Потом я дождалась, когда они встали. И знаете, что сделала после? - интригующим шепотом, с полуулыбкой, от которой бросало в дрожь, продолжила она, - я связала их, топором отрубила руки по локти, обухом повыбивала челюсти. Ну и члены отрезала.Хотя члены надо было резать, когда они еще могли чувствовать боль, но я не могла рисковать... Мне пришло в голову тогда, что если их лишить возможности оцарапать тебя и укусить, то они будут практически безобидны. А знаете, что делали другие члены группы? Ничего! Ничего они не делали! Смотрели! Смотрели, как я рублю руки, как режу члены. Смешно, правда? Ты удивлялась, Андреа, почему я не хочу идти к людям… Да потому что не осталось людей! Их нет! Одни мертвецы кругом. Я связала этих тварей цепями и повела за собой, как собак. Я только потом поняла, что , сама не зная, нашла рецепт выживания. Они отпугивали других тварей. Меня просто не замечали. Катану я нашла в одном оружейном магазине. Увлечение восточными единоборствами пригодилось. Когда я увидела тебя, Андреа, я не хотела подходить. Не знаю, зачем подошла. Но не жалею. Потому что вы, девочки, это теперь все, что у меня есть. Только благодаря вам я осознала, что в этом гребаном мертвом мире остались живые люди.

Она замолчала. Потом повернулась к Мишель.

- Не закрывайся. Я была совсем одна. Я думала, что сошла с ума. У тебя есть мы. Тебе повезло, малышка.

Мишель.

Мишель какое-то время просто сидела молча, потом порывисто выдохнула, обняла Мишонн, притянула другой рукой Андреа. На ее глазах впервые за последние дни блестели слезы.

- Девочки, спасибо вам! Спасибо вам! Если бы не вы… Простите меня. Простите! Я… я все равно не смогу заснуть, пойдемте поедим что-нибудь?

На кухне, за чаем с консервами подруги, стараясь отвлечься от пережитого, планировали, что делать дальше. Мишель, почувствовав зверский голод, накинулась на еду.

- Не ешь сразу много, может быть плохо, - озабоченно сказала Андреа, поглядывая на подругу.

- Пусть ест, - Мишонн посмотрела на Мишель, она уже пришла в себя после внезапной ужасающей исповеди, - ее ветром носит. Одни глаза остались.

- Как вы думаете, нас … ищут? - внезапно дрогнув голосом на последнем слове, спросила Мишель.

- Пожалуй, это единственное, что можно утверждать со стопроцентной вероятностью, - задумчиво ответила Андреа. - Филипп - очень мстительная тварь. А уж после того, что Мишонн... Что МЫ, - поправилась она, - сделали…

Мишель поежилась, отпивая чай. Вспоминать о событиях трехдневной давности было невыносимо. Она отгораживалась от этого, как могла. Она не хотела думать об этом. Но, как ни странно, после разговора с Мишонн, и правда стало легче. Возможно, потому, что ее потери были несоизмеримы с потерями подруги. Хотя , кто может сравнивать? Как тут сравнить?

Но принять то, что произошло, зная, что ее в самом деле понимают, становилось уже не такой нереальной вещью, как ранее.

Мишель,даже чуть улыбнувшись уже, поблагодарила за чай и легла обратно на диванчик. Покоя не было, мысль о том, что во сне она вновь будет переживать произошедшее, пугала до истерики. И Мишель , понимая, что когда-то это придется сделать, постаралась расслабиться. Расслабиться и вспомнить все. Вспомнить, чтоб отпустить, и оставить это в прошлом.

Все это уже прошло. Это уже не вернется никогда.

Проступающий из темноты оскал маленькой девочки, кровь на красивом розовом платьице, низкий рык, отдающийся холодом в животе.

Приятный бархатный голос над ухом:

- Зачем же ты пришла сюда, девочка? И не пожила совсем… Может, чуть-чуть поживешь, если расскажешь, где подружка твоя черная? И где моя любимая женщина?

И свой, взволнованный, задушенный:

- Я не знаю… Я правда не знаю… Пожалуйста…

- Что? О чем ты просишь? - он обошел ее, уселся напротив в кресло, покосился на медицинский столик , влажно поблескивающий инструментами.

Мишель туда не смотрела.

- Ты ведь понимаешь, что я тебя не смогу отпустить? - он участливо посмотрел на нее, - и твоих подружек тоже. Их как раз скоро приведут, сможем все вместе пообщаться.

Мишель молчала. Она сидела, отвернувшись, стараясь от всего отрешиться, не думать о том, что будет дальше. Девушка уже поняла, что попала по полной программе, и только надеялась, что Мишонн и Андреа удалось уйти. Как же она здесь оказалась?

Последним воспоминанием было то, как она, попрощавшись с Мишонн у ворот, бежала к дому. Она была взбудоражена разговором с Мартинезом, и ситуацией с Губернатором. Вечером Мишель заступала на смену у ворот, с Мишонн, и надеялась обсудить с ней дальнейшие действия. Тем более, что подруга уже должна была рассказать все Андреа. Потом шорох за спиной и темнота.

Очнулась она уже здесь, в подвале, рядом с девочкой-ходячей. И Губернатором.

Откуда он узнал про нее и Мишонн, оставалось загадкой. Которая, впрочем, очень скоро разрешилась, когда в подвал зашел тот самый охранник, что стоял на воротах сегодня ( вчера?), пропуская их с Мишонн за пределы города. Не показалось, значит, был кто-то в кустах. Он был.

Мужчина, имени которого девушка так и не вспомнила( да и не важно это, тем более теперь), оглядел ее, сидящую на кресле, похожем на гинекологическое, усмехнулся. Потом что-то пробормотал на ухо Губернатору. Тот нахмурился, кивнул на дверь. Мужчина еще раз оглядел пленницу и ушел.

- Твоя подружка где-то прячется, - Губернатор повернулся к Мишель. - ты, наверняка знаешь, где. Будет лучше, если скажешь. Не хотелось бы применять к тебе… другие меры.

Он опять , вполне красноречиво посмотрел на столик. Мишель сглотнула:

- Я не знаю, правда не знаю…

- Пожалуй, я тебе верю. - Подумав немного, согласился Губернатор, - ты слишком напугана. Ты вообще боязливая девочка, как я заметил. Как же тебя угораздило-то? Ночью, в чужой дом… Любопытство убивает, малышка.

Мишель ничего не отвечала, смысла не было. Она понимала, что живой он ее отсюда не выпустит, и раздумывала только о том, каким образом можно было бы освободиться и добраться до столика с инструментами. А там уже она найдет им применение. Для него. Или для себя. Надо потянуть время. Похоже, он любит поговорить.

- Кто она? - Мишель перевела взгляд на девочку-ходячую в клетке.

- Дочь, - коротко ответил Губернатор. - Считаешь, должен был убить?

- Не знаю…

- Вот и я не знаю.

Мишель внимательно смотрела на мужчину. Он сейчас не производил впечатления сумасшедшего. Вполне спокойная, разумная речь… Может, удастся с ним договориться? Ну не маньяк же он в самом деле!

- Послушайте, - облизнув губы, начала она, - я ничего никому не скажу. Мы с Мишонн просто уйдем. Позвольте нам уйти. Ну мы же ничего вам не сделали. И не собирались делать…

Он, казалось, внимательно и даже благожелательно слушал ее, и Мишель, воодушевленно заговорила быстрее и убедительнее:

- Мы ничего не замышляли, поверьте. Ну посмотрите на меня, ну что я могу замышлять? Нам здесь очень нравится, здесь спокойно, безопасно… - тут на ум пришла картина окровавленной Мегги, лежащей у ног ходячей, и Мишель резко замолчала.

- Ну что же ты, продолжай, - Губернатор все так же молча благожелательно сверлил девушку взглядом.- Ты остановилась на том, что тебе здесь очень нравится… Почему же ты хочешь уйти? Оставайся здесь.

Мишель не отвечала, внезапно испугавшись выражения его глаз, спокойных, равнодушных, каких-то неживых, как… как у маньяка. Она поняла, что очень сильно ошиблась в оценке его поведения и не знала, как себя вести теперь, чтоб не сделать хуже.

- Ну? - Губернатор резко поднялся с кресла, подошел совсем близко, наклонился к лицу девушки. - Что же ты не отвечаешь? Тебе же здесь нравится?

Он окинул внимательным взглядом ее лицо, внезапно провел большим пальцем по нижней губе, погладил по скуле.

Мишель замерла в ужасе.

- Ты красивая девочка, - задумчиво пробормотал он, - я сразу обратил внимание. Люблю , знаешь ли, красивых женщин. Но у них практически у всех есть один большой недостаток - любопытство. Мегги умерла именно поэтому. Не стоило приходить ко мне ночью. Я не забрал у нее ключ, недосмотрел… И тебе не стоило… Но ты не такая же, как Мегги? Не болтливая… Хотя подружке разболтала, но это вопрос решаемый…

Он говорил и говорил, своим глубоким бархатистым голосом, поглаживая аккуратно и даже нежно Мишель по лицу,шее, забираясь длинными пальцами в волосы на затылке.

Девушка закрыла глаза, напряглась, ужас просто сводил скулы, кожа, казалось, каменела под его пальцами.

- Что-то ты напряженная...Тебе не нравится? - с наигранной заботой спросил он.

- Не нравится, - с губ сорвалось прежде, чем Мишель успела обдумать ответ.

- Почему? Тебе твоя подружка рассказывала же, какой я в постели? Вы, женщины, обычно откровенничаете об этом.

- Нет.

- Не рассказывала? Странно. Хотя, может, причина в другом… Сколько тебе лет, девочка? Шестнадцать, семнадцать? У тебя был мужчина?

Мишель , не в силах выдавить из себя хоть слово, кивнула.

- Да? Ну надо же… - Слегка разочарованно протянул он, - а выглядишь совсем ребенком… Такая нежная, невинная… Твоему мужчине повезло с тобой. Кто это? Этот мальчик? Твой жених? Он приходил ко мне сегодня.

Мишель резко раскрыла глаза, уставилась на мужчину с недоверием.

- Да, чего ты испугалась? Он приходил, просил помочь в твоих поисках… ты знаешь, сколько ты уже здесь? Он тебя потерял… Я сказал, что ты ушла из города. Решила отправиться в свободное плавание. Смешно, но он поверил, представляешь? Чуть не расплакался у меня в кабинете. Но искать тебя не отправился, я проверил. Ты любишь его, девочка?

Мишель кивнула.

- Да? Ты знаешь, мне показалось, что он любит тебя, как бы это сказать...Недостаточно. Когда любят по-настоящему, не отпускают. И не перестают искать, никогда.

Мишель отвернулась, некстати вспомнив Диксонов. Мартинез говорил, что они ищут ее… Все еще ищут… С трудом поборов дикое желание внезапно заплакать, девушка лишь закусила губу.

- Ты сексуально кусаешь губы… - мерзкий бархатный голос раздался прямо над ухом. Тяжелое дыхание, внезапно грубые руки на груди. Господи, да что же делать? Как выбраться?

- Нет, нет, нет… не надо, пожалуйста, пожалуста, - Мишель все-таки не выдержала и заплакала. Она понимала, что спасения не будет, надежда, что удастся с ним договориться, истаяла, когда девушка ощутила, что ее раздевают, жестко зажимают грудь, больно кусают в шею, вцепляясь в волосы, оттягивая голову назад.

Внезапно Мишель поняла, что ее руки и ноги свободны. Наверно, насильнику мешали веревки, а , может, хотелось более острых ощущений, борьбы. Девушка затихла, позволяя стащить себя с кресла на пол.

Губернатор рвал на ней одежду, не церемонясь, стараясь добраться до трусиков. Мишель мимолетно порадовалась, что надела плотные, узкие штаны, которые не так -то легко разорвать и стащить. Девушка упиралась руками в грудь мужчины,понимая, что сопротивление смешно, но он, судя по всему, наслаждался ее бессмысленными попытками спастись, такая нелепая борьба за себя добавляла дополнительной остринки в ситуацию.

Мишель же косила взглядом на столик с инструментами, мечтая добраться до него, опрокинуть, хоть ногой задеть. Отбиваясь, она спиной продвигалась к намеченной цели, и наконец, сильно пнула железную тележку , уронив ее на бок. Инструменты разлетелись по комнате, из угла еще громче донесся возбужденный хрип девочки-ходячей. Она грызла прутья решетки, тянула руки, пытаясь добраться до вожделенной пищи.

Губернатор отвлекся от заламывания рук Мишель, мазнул взглядом по рассыпавшимся инструментам. К сожалению, тележка упала далеко, и девушка не могла ничего схватить оттуда.

- Я оценил, девочка, ты пожалеешь… - и только сейчас Мишель поняла, что до этого момента с ней мило игрались. Теперь игры кончились.

Она не кричала, зная, что это бессмысленно. Единственное, что она могла противопоставить жестокому насилию, это свое равнодушие. Как мантру, твердила она про себя : “Это не я, это просто мое тело, это не я, меня он взять не может, это просто тело…”.

Она закрыла глаза и отвернулась, стараясь отключиться, не реагировать на болезненные укусы, на дикое рычание, на вторящий ему голодный рык из клетки. Скорее всего, после одного монстра она попадет к другому. А потом сама станет монстром. И, может быть, если получится, доберется до этой твари.

Губернатор внезапно остановился, пару раз чувствительно шлепнул ее по щеке.

- Чего замерла, сучка? Отключилась что ли? Давай, просыпайся. Меня мертвые не заводят.

Мишель не отреагировала, находясь в каком-то коматозном состоянии, только голова мотнулась безвольно.

Ее еще несколько раз тряхнули, приложили затылком о пол.

- Сука!

А затем… Оставили в покое!

И пришла тишина.

Мишель решила, что она просто отключилась от шока. Мозг отказался воспринимать действительность, сознание улетело. И, может, это хорошо. Потому что она не хотела помнить, не хотела знать, что с ней делал Губернатор.

Сквозь гул в голове она слышала, ощущала, что он приходил еще. Может, даже не один раз. Вот только сознание каждый раз благословенно оставляло ее, лишь стоило почувствовать грубые руки на себе. А Губернатору, судя по всему, совсем не нравилось возиться с бесчувственной куклой. Он тряс ее, пытаясь привести в сознание, бил по лицу, обливал водой, но ничего не получалось, и мучитель уходил. А Мишель уплывала прочь из страшного подвала, уже осознавая, с некоторым облегчением, что совсем скоро умрет, и тогда освободится окончательно. Только бы не ощущать ничего больше.

Очнулась она в очередной раз от того, что ее опять куда-то тащили. Мишель приоткрыла глаза, увидела, что совсем близко клетка с Губернаторской дочкой, и вяло понадеялась, что ее наконец-то убьют.

Грязные ругательства над головой. Другой голос, не тошнотворно бархатистый, а грубый, злобный. Шершавые руки на теле. Другие, не Губернатора. Мишель без интереса открыла глаза. Лицо мужчины было знакомым. А имени его так и не вспомнила, вяло подумала она, пока грубые руки переворачивали на живот. Навалился, что-то шепчет. Что-то о том, что она сразу ему понравилась, что ей тоже сейчас понравится… Никаких эмоций это не вызвало. Она уже мертвая. А мертвым плевать, что делают с их телом.

Внезапно тяжесть чужого , отвратительно пахнущего тела исчезла. Грязно выругавшись, насильник поправил одежду и исчез. Мишель даже не заинтересовалась тем, почему он не взял ее, так было плевать.

И только подтянув колени к животу, обняв их, девушка поняла, что руки у нее свободны. Она неловко села, огляделась. Вот оно. То, что ей так необходимо, чтоб освободиться, наконец. Тележка с рассыпавшимися инструментами по-прежнему валялась на боку. Мишель добралась туда ползком. Ей надо совсем чуть-чуть, чтоб освободиться. Чтоб не ощущать больше на своей коже грязных рук. Не допустить того, окончательного ужаса, после которого все станет бессмысленным. И отомстить. Да, когда Губернатор вернется сюда в очередной раз, его будет ждать сюрприз.

Андреа.

Андреа знала, что никогда не забудет эту картину. Подвал, наполненный диким , ужасным смешением запахов: тлен и кровь. Она застыла, увидев клетку с ходячей. Мишель была права. А она до последнего не верила, никак не могла поверить, что мужчина, с которым она делила постель, на самом деле сумасшедший… Потом она обратила внимание на кровь. Крови было много, очень много, и женщина решила, что они опоздали. Она рванула внутрь, страшась увидеть в клетке тело Мишель, когда услышала тихий смех.

Мишель сидела возле опрокинутой тележки с инструментами, абсолютно голая, избитая, с всклокоченными волосами, покрывающими ее густой спутанной мантией до поясницы. И с окровавленными руками. Именно на них она смотрела и смеялась.

Позже Андреа признавалась, что именно в тот момент она начала седеть. Эта дикая картина всегда будет перед глазами. Из ступора женщину вывела подруга. Мишонн ввалилась в подвал, мгновенно оценила ситуацию:

- Что встала, вяжи ей руки, вон бинты валяются, одень свою рубашку и веди наверх, пока никто нас не застукал. А я здесь разберусь.

И , заметив, что подруга как-то вяло реагирует на ее слова, не в силах оторвать взгляд от находящейся в прострации Мишель, прикрикнула:

- Живо, блядь!

Андреа, никогда ранее не слышавшая, чтоб Мишонн даже голос повышала, не говоря уж о том, чтоб выругаться, подскочила на месте, бросилась к Мишель, тихо приговаривая, начала перевязывать ей запястья. Потом содрала с себя рубашку, оставшись в майке, накинула на никак не реагирующую на внешние раздражители подругу, и силой повела ее наверх, продолжая бормотать какую-то утешительную успокаивающую чушь.

Мишонн проводила их взглядом, потом повернулась к клетке и вытащила катану.