Глава 4

– Ниэль… Ниэ-эля-я… – умоляюще пропищала Ланка в самое мое ухо и для верности еще потрясла за плечи. – Ниэль, ну очнись! Хватит уже таращиться в пустоту! Я за тебя волнуюсь!

– Время – полночь, – ровно добавил Ник, взяв меня за руку. – Ниэль, что бы он там тебе ни показывал, заканчивай и давай спать. Завтра наверстаешь.

Я пару раз моргнула и почувствовала, что буквально разрываюсь между желанием все объяснить друзьям и страхом отвлечься хотя бы на мгновение. Норр сделал для меня такое… такое… Саан! Никто в целом свете не мог бы предложить мне большего искушения, кроме, наверное, самого эрта Нородо, чей великолепный, неповторимый и потрясающе сложный щит сейчас висел у меня перед глазами!

Норр воспроизвел его с такой невероятной точностью, словно сам же когда-то и придумал! Мне вообще показалось, что это была даже несколько улучшенная версия. Более полная, что ли? Я таких безупречных линий даже в учебниках по магическому начертанию не видела. Просто совершенная работа! Идеальная. Не знаю, как еще назвать это невероятное искусство.

Наверное, при жизни Норр и впрямь был очень хорошим колдуном, раз сумел создать такое чудо. Но что самое главное, использованная им техника визуализации оказалась для меня полной неожиданностью. Он не рисовал на полу. Не применял никаких специальных приспособлений или устройств. Ему даже артефакт не понадобился для воспроизведения! Щит просто висел передо мной в воздухе, как самая обычная картина. Причем объемная картина, которую я при желании могла в любой момент повернуть, наклонить, мысленным усилием раздробить на части и внимательно рассмотреть каждый символ и каждую формулу, чтобы получше ее запомнить.

Страх утратить это бесценное знание заставил меня просидеть в полной неподвижности, изучая невидимую для друзей картину, довольно долгое время. Надо же, уже полночь… а я все еще не могла оторваться от щита. И по-прежнему опасалась, что он бесследно исчезнет.

«Я вернусь завтра, – понимающе хмыкнула тень, когда я перевела на нее умоляющий взгляд. – Успокой своих друзей и ложись спать. Как вы говорите, утро вечера мудренее. Никуда эти знания от тебя не денутся».

– А ты покажешь мне его еще разок?

«Покажу. Отдыхай».

Я ненадолго закрыла глаза, а когда снова их открыла, призрака рядом уже не оказалось. И сверкающий всеми цветами радуги чудесный щит тоже исчез, будто его никогда и не было.

– Ну наконец-то! – с невыразимым облегчением сказала Ланка, когда я вздохнула и потрясла гудящей головой. Саан! Оказывается, сидеть так долго, всматриваясь в магические знаки, очень неполезно для здоровья. Глаза слезились, спина болела. Ох, кажется, мне нужно выпить еще один отвар. – Ну разве так можно? Сидишь тут словно неживая, таращишься на что-то непонятное и даже на собственное имя не реагируешь!

– Просто это… ну… здорово! Я не ожидала, что Норр такое умеет.

– Что-то важное? – ровно уточнил Ник.

– По-твоему, наша защита и мое новое оружие могут быть неважными?

– Понял. Вопросов больше нет. Ты обязательно вернешься к этому, только чуть позже.

– Но, Ник…

– А ну стоять! – рявкнул маг, когда я, как сомнамбула, дернулась в сторону двери. А секундой позже на мои плечи легли две теплые ладони, заставив притормозить и задуматься. – Спокойно, Ниэль. Дыши. Все нормально. Нам некуда спешить. Норр обещал тебя научить – значит, научит. Но если ты не выспишься, толку от тебя будет мало. Понимаешь?

Я тяжело вздохнула, но все же позволила себя усадить обратно и даже чужие руки с плеч не скинула, обретя в держащем меня маге неожиданно сильную поддержку. Ланка тоже в стороне не осталась и, забравшись на кровать с ногами, обхватила меня еще и сзади. На случай, если у Ника не хватит сил меня удержать.

Мало-помалу в мозгах у меня все-таки прояснилось, и нестерпимое желание сейчас же опробовать новые знания постепенно исчезло. Я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Заставила себя сидеть смирно. А когда поняла, что наваждение схлынуло, благодарно посмотрела на друзей.

– Тебе надо быть осторожнее, – проворчал маг, убирая руки. – В том числе и с Норром. Знаешь, как смотрится ваше общение со стороны? Я, между прочим, такое уже видел. Как раз перед тем, как Олар сошел с ума. И подозреваю, что в какой-то момент у него тоже открылась способность общаться с тенями. Ну или он думал, что это тени. А может, всего одна тень, только очень могущественная. Я не хочу, чтобы с тобой случилось то же, что и с ним.

Я заглянула в серьезные глаза мага и кивнула:

– Хорошо. Я постараюсь не перегибать палку.

– Но нам все равно придется за тобой присматривать, – сердито заявила Ланка. – А то вдруг ты опять впадешь в ступор? Да еще в самое неподходящее время?

– Так, ладно. Закончили с разговорами и пошли спать, – встряхнулся вдруг маг, на корню пресекая любые разговоры. – Мы все устали. Тень, занятия, еще пацан этот непонятный…

– Надо будет спросить у Норра, что это за артефакт такой, который прячет живых людей даже от «прозрения», – как по заказу, зевнула я.

– Спроси, – немедленно зевнул и Ник, снова укладываясь на пол. – Спокойной ночи, барашек.

– Чтоб тебе до утра кошмары снились, – с чувством отозвалась из-за моей спины Ланка. – До тех пор, пока ты не научишься произносить мое имя правильно!

Маг на это только улыбнулся и, закинув руки за голову, демонстративно закрыл глаза. Ланка с ворчанием вернулась на свою постель, по пути пытаясь решить непростую дилемму, как ей раздеться, чтобы маг ни увидел ничего лишнего. В конце концов она просто заползла под одеяло и уже там принялась стягивать с себя рубашку. Ну а я…

Я, зевнув во второй раз и немедленно получив со стороны Ника ответку, улеглась прямо на покрывало. И уже перед тем, как провалиться в глубокий сон, поймала себя на мысли, что не отказалась бы перебраться поближе к магу. Более того, откуда-то знала, что Ник тоже будет не против, но при этом никто из нас не озвучит подобное предложение вслух. Более того, со стороны это выглядело бы не слишком прилично. Тогда как мне понадобится еще какое-то время, чтобы осознать, принять и смириться с новыми потребностями. Как минимум до тех пор, пока они не перестанут смущать нас всех.

Поутру я, как водится, проснулась сама. Одна. И снова – на полу, под своим собственным одеялом, которое кто-то заботливо набросил мне на плечи. Ланка была тут же. Сидела на краю постели уже одетая и со странным выражением изучала мое помятое лицо, словно за ночь в нем что-то изменилось.

За завтраком подруга тоже была задумчива и на удивление немногословна. А когда мы ушли в лес и я задала закономерно родившийся в моей голове вопрос, она неожиданно замялась.

– Лан, ты чего? – удивилась я, когда увидела такую реакцию. После чего Ланка засмущалась еще больше, а потом не выдержала и шепотом предложила отойти, наотрез отказавшись говорить в присутствии Ника.

– Ты знаешь, вчера я не поверила, что ты это всерьез насчет совместимости и остального, – прошептала ведьмачка, когда мы остались одни. – Но, честное слово, когда я увидела, как ты ночью идешь к нему…

Я тяжело вздохнула:

– Я такого не помню.

– В том-то и дело, – криво улыбнулась она. – Ты даже не проснулась, когда тебя к нему потянуло. И Ник тоже не открыл глаза. Просто подвинулся и взял тебя за руку. И вот после этого вы так и пролежали до утра, как верные супруги.

– Да ну, скажешь тоже… – пробормотала я.

А Ланка в это время воровато оглянулась и зашептала еще яростнее:

– Точно тебе говорю. Вы как два магнита – просто притянулись друг к другу и успокоились. Ник, когда проснулся, даже в затылке почесал, едва тебя увидел. Не то чтобы сильно удивился, но и не встревожился. А потом просто встал, стянул с кровати одеяло, укрыл тебя и ушел. А сейчас вон невинную овечку из себя строит, словно это не он только что целую ночь провел с девушкой.

– Лан, это не то, что ты думаешь, – неуверенно возразила я.

– Да, пока еще не то. Но ты сама подумай: а что будет дальше? Особенно когда выяснится, что вы не можете надолго расстаться?

Я только вздохнула.

Признаться, меня тоже тревожил данный вопрос и те непонятные отношения, которые начали складываться между мной и магом. Я вроде бы и не влюбилась (повода просто не было), но совершенно четко понимала, что без Ника уже не смогу. Может, так оно и происходит? Сначала вы просто находитесь вместе, общаетесь, занимаетесь одним делом. Потом обнаруживаете общие интересы, новые точки соприкосновения, цели, задачи… а потом – глядь, и вы уже сутки напролет проводите вместе, строите совместные планы на будущее. А там и до большой любви недалеко.

– Между нами что-то было? – собравшись с духом, все-таки решилась спросить я. – Ник позволил себе что-то лишнее, пока я спала?

– Нет, – поджала губы подруга. – Но выглядело это и впрямь нескромно.

Я молча кивнула и, впав в глубокую задумчивость, двинулась к облюбованной нами поляне. Подумать мне было о чем. В том числе и о себе, и о Нике. Но, как ни удивительно, тревоги наше сближение по-прежнему не вызывало. Кроме, пожалуй, того, что оно не являлось следствием большого и светлого чувства, а вроде как предваряло его. И именно поэтому было слегка… ненастоящим, что ли? А если уж действительно называть вещи своим именами, то откровенно навязанным.

Я всегда была против этого. Мне казалось, в отношениях должно быть иначе. У меня, правда, еще не было подобного опыта, но все мои инстинкты твердили, что это неправильно. И в то же время совсем не противились. Так что я в который уже раз за последние дни испытала странное чувство раздвоенности.

Ник, впрочем, когда нас увидел, ничего не сказал, хотя, полагаю, догадывался, о чем мы шептались. Вел себя как обычно. Отзанимался тоже в обычном режиме. Правда, вечером, перед сном, впервые изъявил желание прогуляться по лесу. А когда вернулся, уже ближе к полуночи, то мне показалось, что он принял для себя какое-то решение. И как только мы принялись готовится ко сну, ровно спросил:

– Ниэль, ты со мной ляжешь или мы попробуем как-то с этим бороться?

Ланка от неожиданности аж подавилась, а я внимательно посмотрела на парня:

– Ты считаешь, с этим нужно бороться?

– Не знаю, – ответил он, так же спокойно взглянув на меня. – Тебе решать.

Я снова задумалась. Прислушалась к себе. И, по-прежнему не ощущая внутреннего протеста, решила – раз уж нас даже во сне тянет друг к другу, то противиться этому глупо. Да, пока нас с Ником не связывает ничего, кроме хорошей совместимости и успешно пройденного испытания, но кто его знает? Может, чувства вскоре появятся?

– Тогда с тобой, – невозмутимо бросила я в наступившей тишине.

Маг, словно ничего особенного не случилось, кивнул и принялся стелить на двоих. А Ланка издала какой-то странный звук, но ни слова не произнесла, когда я стащила с постели свою подушку и бросила ее на пол рядом с подушкой Ника.

* * *

– Норр, а ты знаешь, откуда в нашем мире взялась нежить?

Время было совсем позднее, но все же я не отказалась призвать перед сном тень и попросить ее об одолжении. Однако поскольку с ребятами мы еще днем договорились, что больше двух часов я на изучение щитов тратить не буду, то, когда время истекло, Ник не постеснялся задать призраку очередной вопрос.

Вопрос, похоже, застал того врасплох: Норр откровенно озадачился. Задумался. Даже, по-моему, побледнел немного. А потом чисто человеческим жестом поскреб едва угадывающийся в полутьме подбородок.

«Ну… об этом мало что известно. Достоверных фактов о тех событиях вообще не осталось. Да и в моей памяти на этот счет немного сведений. Но если вы пока не готовы отправиться в царство снов, то могу рассказать одну сказку».

– Будет интересно послушать, – кивнул Ник, устраиваясь на покрывале поудобнее. – Только, Ниэль, тебе придется переводить.

«Поступим проще, – хмыкнул призрак, и вокруг меня снова сгустилась тьма. А когда она рассеялась, то перед моими глазами повисла в воздухе полупрозрчная, но вполне читабельная страница из какой-то книги, где маленькими золотыми буковками проступил самый обычный текст. – Так ведь удобнее?»

Я озадаченно крякнула, потому что читать на ночь сказки мне раньше не доводилось. Но потом признала, что это и впрямь намного лучше, и, коротко пояснив друзьям, что будет происходить, жадно вчиталась в текст.

Если говорить кратко, то там было написано следующее: «Давным-давно, много-много лет назад, когда мир был еще юн и им правили трое богов-близнецов, а не двое, как сейчас, где-то на его просторах, точно неизвестно где, жило и процветало королевство, название которого тоже безнадежно затерялось в веках.

Королевство было большое и богатое. А его столица считалась красивейшим городом, который каждый житель страны считал своим долгом посетить хотя бы раз в жизни. Жили в этом городе и простые мастеровые, и воины, и, разумеется, одаренные. Все в нем, как водится, были довольны и счастливы. А правила королевством могущественная по тем временам ведьма вместе с супругом-консортом.

Говорят, их союзу благоволил сам Саан. А когда пошли слухи о скором рождении наследника, он даже изволил одарить малыша полноценным благословением.

Вот только благодать темного бога – штука весьма сомнительная. Его возможности велики, а его сила крайне опасна, поэтому даже намек на появление носителя подобной силы в мире живых вызвал среди магического сообщества переполох.

Понятно, что в открытую никто не предложил королеве поскорее вытравить плод и заречься в дальнейшем призывать в помощники темного бога. Однако намеки были. Порой даже весьма прозрачные. Но все их будущая мать стойко проигнорировала. А более настойчивые предложения встретила и вовсе враждебно, тем самым породив новую волну тревожных слухов и усугубив и без того непростую ситуацию.

Неизвестность, как правильно говорят, пугает. Не зная, во что превратится малыш и какой вред успеет нанести, пока не вырастет и не наберется ума, соседи обоснованно тревожились. И, по мере того как приближался срок родов, догадки становились одна другой страшнее.

Однако до поры до времени совет ведьм все же не вмешивался. Более старшие и опытные ведьмы сдерживали молодых, стараясь погасить набирающий обороты конфликт. К упрямой королеве несколько раз отправляли парламентеров. Просили все взвесить, отказаться от милостей Саана и не рисковать благополучием мира, в котором благословленному им ребенку точно не место. Однако королева осталась глуха к этим просьбам, а судьба нерожденного сына была для нее важнее, чем судьба всего остального мира. После очередного бесполезного спора она вообще отказалась принимать какие бы то ни было посольства и наглухо закрыла границы королевства для подданных других стран. А еще через несколько недель во дворце случился мощный всплеск неконтролируемой темной силы, после чего ведьмы поняли, что ребенок действительно опасен, и наконец решили действовать.

Само собой, тягаться с королевой на ее территории им было не с руки. Лесные ведьмы невероятно живучи, самые могущественные из них не зависят от артефактов, а черпают силу прямо из земли, которую оберегают. Поэтому, чтобы одолеть такую ведьму, следовало в первую очередь отрезать ее от источника силы.

Что именно сделал совет ведьм, никто точно не знает – какое-то специально изобретенное заклинание, проклятие или божественное вмешательство, ознаменовавшее собой начало разлада между богами-близнецами. Но что-то во время ритуала пошло не так, и королевство вымерло в одночасье. Причем вымерло целиком, начиная с людей и заканчивая крысами и тараканами.

Последними, как говорят, пали столица и королевский дворец, который защищала магия королевы. Все, кто там был, включая ее саму, погибли. И на этом история вроде бы закончилась. Народ благоразумно обходил те места стороной. Но все плохое когда-нибудь заканчивается. Вот и страх перед проклятыми землями постепенно прошел.

И все бы ничего, да только в один прекрасный день мертвое королевство снова ожило, и вокруг него начали один за другим расцветать очаги полноценной скверны. Сначала, как водится, рядом с домами людей прямо из земли начали подниматься сожженные до костей мертвецы. Затем среди нежити появились измененные звери. Со временем из этого жутковатого союза зародились уродливые и невиданные прежде твари. А как только в глубине одной из скверн созрел первый повелитель, вот тогда люди и забили тревогу, потому что в каждую созданную им тварь повелитель помещал крохотное семечко пробудившего его зла, а затем отправлял эти семена во все концы своей будущей империи. С тем, чтобы проклятая напасть распространялась дальше и в конце концов истребила весь род человеческий…»

– К-какая познавательная сказка, – дрогнувшим голосом заметила Ланка, когда я замолчала. – Кажется, сегодня мне будут сниться кошмары.

– Примерно то же самое нам рассказывали на истории магии, – пожала плечами я. – Только про ведьму не упоминали. А в основу конфликта поставили божественные разборки. Якобы той безымянной стране покровительствовал Саан, а его сестрам это не понравилось. Поэтому, когда между богами вспыхнула ссора, детище бога-отступника пострадало сильнее всего.

«Божественный гнев? – без особого интереса переспросил призрак. – Да, это многое бы объяснило. За исключением того, почему после гибели королевства скверна так и продолжила распространяться, тем самым погубив огромное количество живых и испоганив множество обитаемых земель. Если богини этого не хотели, то почему не остановили, пока была возможность?»

– Да они и сейчас не больно-то вмешиваются, – проворчала я. – Хотя нам их помощь ой как пригодилась бы.

– Тогда, может, это была просто магия? – кашлянул Ник, когда в комнате воцарилась тишина. – Кто-то из ведьм изобрел новое заклинание и потерял над ним контроль?

«Летописи на этот счет молчат. Жрецы тоже ничем помочь не могут. Поэтому нам остается лишь догадываться, что именно произошло, и постараться сделать так, чтобы избавить мир от этой угрозы».

– А как насчет магов? – вдруг встрепенулась Ланка. – Ниэль, спроси у своего призрака: а он знает, как появились первые настоящие маги?

Я вопросительно уставилась на тень, но та лишь пожала плечами: «Одно время считалось, что к этому приложили руку жрецы. Откуда бы ни взялась скверна, служители богинь не могли оставить людей без помощи. Поэтому там, где не справился огонь, сработало божественное благословение. А когда стало ясно, что на все темные пятна жрецов не хватает, кто-то из них попросил покровительниц о помощи. И те что-то сделали с существовавшими тогда одаренными, из-за чего в мире перестали рождаться полноценные ведьмы, зато появились маги и колдуны. А следом за ними возникли и первые магические школы, в которых одаренных натаскивали на борьбу с расплодившейся нежитью».

– Но тогда некому было их учить, – резонно возразил маг. – О нежити мало знали. Еще не были созданы тройки, не разработана тактика защиты и нападения… Кто этим занимался?

«Понятия не имею, – равнодушно отозвался Норр. – Скорее всего, жрецы. А потом… Идея с полигонами, насколько я знаю, долго воспринималась в штыки. Обустраивать рядом с обитаемыми землями пятно скверны никому не хотелось. Но необходимость взяла свое, поэтому полигонов вроде того, что устроили на моей могиле, создали несколько. Да и сейчас они, скорее всего, продолжают работать».

Услышав о скверне, я нахмурилась:

– А ты не считаешь, что это опасно? Ларун говорил, что чем старше скверна, тем она сильнее.

«Верно. Поэтому время от времени старые скверны зачищают и создают вместо них новые».

– Это везде так делают? Во всех странах?

«Почему? Мроны, например, не делают».

Мроны?

Я чуть не вздрогнула, как наяву увидев лицо одного своего знакомца, но, к счастью, никто не заметил, как моя рука непроизвольно дернулась к пораненному нелюдем плечу. А призрак как ни в чем не бывало продолжил: «Оборотни вообще к нежити негативно относятся, поэтому рядом с их землями обычно спокойно. Правда, среди оборотней нет одаренных, поэтому в тройки их обычно не берут. А вот люди – да. Рискуют. Но раз за столько веков ни одно государство не погибло, значит, контроль за скверной у них поставлен на высоком уровне».

– Но ведь нет таких стран, которым удалось бы одолеть нежить полностью, – возразила Ланка.

«Лишь потому, что каждый немертвый – это потенциальное новое семечко для рождения очередной скверны. Границы ведь полностью не перекроешь. Везде найдется хоть одна щелочка, куда легко проскользнет зараженная крыса. Прибежит одна такая, зароется в землю, уснет на пару десятилетий, разложится, стухнет, а семечко-то вот оно, целое и невредимое. Потом над ним прогремит война. Или просто чья-нибудь кровушка на землю прольется…»

– При чем тут кровь? – перебила его я, отогнав от себя непрошеные воспоминания.

Норр удивился: «Как это при чем? Магия крови запускает процесс создания скверны. Сама по себе нежить ее использовать не способна, но именно она помогает трансформировать живое в неживое. Поэтому-то ее и запретили».

– Что-о?!

«А ты думала, тебе просто так удалось воздействовать на лича в моем подземелье? – усмехнулась тень. – Мне казалось, ты и сама способна сделать нужные выводы. Правда, магия крови, а вернее, ее так называемая мертвая ветка – это лишь одно из направлений этого вида магического искусства. Но люди обычно помнят только о самом страшном. Ну и, соответственно, боятся. А когда люди боятся, они что делают? Пра-авильно, запрещают использовать то, о чем даже подумать страшно. А если могут его уничтожить, то уничтожают. Как ту королеву-мать, которой не повезло стать одной из первых жертв этой нехорошей истории».

– Подожди! – спохватилась я, когда призрак замолчал и начал медленно истаивать в воздухе. – В твоей книге написано, что умершие от заразы потом переродились и стали первой нежитью в нашем мире. Так?

«Так».

– А как насчет одаренных? Они тоже стали живыми мертвецами? И если да, то сохранили ли они свою магию?

«Наконец-то ты стала задавать правильные вопросы, – одобрительно кивнула тень. – Да, Ниэль. Насчет сказки не уверена, но в жизни одаренные действительно могут перерождаться. Как это происходит, никто точно не знает. Однако сам факт доказан. В противном случае на свет не появлялись бы темные артефакты, а вместе с ними и разумные виды нежити».

– Разумные, это кто? – заинтересованно закрутила головой Ланка, когда я пересказала ребятам новую информацию. – Всякие там горты, измы, личи…

«А еще умертвия, вампиры, повелители», – в том же тоне продолжил Норр, почти не скрывая усмешки, которая стала совсем уж зловещей, когда я пересказала его слова остальным.

– Врешь! Вампиров не существует! – тут же ощетинилась Ланка.

– Существуют, – неожиданно вступился за кровососов маг. – Я на четвертом курсе доклад по высшей нежити делал. И нашел в столичных архивах неоспоримые свидетельства того, что вампиры – не выдумка. И что как минимум в позапрошлом веке рядом с новорожденными сквернами еще находили человеческие останки с характерными ранами на горле.

Ланка в ответ только фыркнула:

– Да я тебя умоляю… у каждого зомби, считай, есть клыки, которыми можно с легкостью разорвать человеческое горло!

– Да. Но зомби питаются мясом, а не кровью. А в тех останках плоть была нетронутой.

– Все равно не верю!

– «Вампиры существуют, – поставил жирную точку в этом споре Норр. – По крайней мере, одно время точно существовали. Но потом на них такую охоту открыли, что вряд ли их много уцелело. А если кто-то и выжил, то вы об этом все равно не узнаете. Высшая нежить всегда умела приспосабливаться. Для того ей и разум дан, хотя для вас это, конечно, большая проблема».

Я затаила дыхание.

– А что было дальше, Норр? Чем закончилась твоя сказка про королеву-ведьму?

«Ничем, – спокойно ответил призрак. – Она не закончена».

– Так не бывает, – не поверила Ланка. – У каждой сказки должен быть конец. К примеру, в этой обязательно должен был найтись мудрый колдун, которому удалось разгадать секрет скверны и уничтожить ее подчистую.

– Почему это сразу колдун? – оскорбленно вскинулся Ник. – Может, это был сильный маг?

– Ой, да какая разница? – отмахнулась Ланка, и они с Ником опять заспорили.

Я же повернулась к призраку и пытливо на него посмотрела:

– А ты как считаешь, какая у этой истории могла быть концовка – хорошая или все же плохая?

«Это всего лишь сказка, Ниэль, – так же ровно ответила тень. – Обычная страшилка, которую раньше рассказывали детям на ночь. Но даже если в ней и есть зерно истины, то я не думаю, что у вас хватит смелости отправиться на поиски старейшей в этом мире скверны, чтобы проверить, так это или нет».

Загрузка...