Твердость характера. Как развить в себе главное качество успешных людей

Глава 1. Главное – не сдаваться

Все, кто попал на учебу в Военную академию в Вест-Пойнте, прошли самый тщательный отбор. Конкурс в Вест-Пойнт такой же серьезный, как в самые престижные университеты страны. Для поступления необходимо иметь не только отличные оценки, но и высокие результаты «Академического оценочного теста» (SAT)[2] и «Американского тестирования» (ACT)[3]. Однако в отличие от, например, Гарварда, абитуриент Вест-Пойнта должен подать документы еще в одиннадцатом классе, а также заручиться поддержкой своей кандидатуры у члена Конгресса, Сената или даже вице-президента США. Кроме того, абитуриенты обычных вузов не обязаны иметь отличные баллы по физкультуре (оцениваются бег, количество отжиманий и подтягиваний на турнике).

Ежегодно в Вест-Пойнт подают документы более 14 тысяч человек, которые на следующий год должны окончить среднюю школу или колледж. После приема документов число абитуриентов быстро снижается до 4 тысяч. Чуть больше половины из этого числа (то есть 2,5 тысячи) проходят следующий отборочный этап, и лишь 1,2 тысячи человек ежегодно становятся кадетами Вест-Пойнта. Практически все поступившие – это прекрасно подготовленные атлеты в самых разных видах спорта.

Несмотря на такой тщательный отбор, еще до окончания обучения из академии уходит каждый пятый. Любопытно, что значительная часть кадетов покидает учебное заведение во время первого летнего семинедельного курса «учебки»[4].

Интересно, почему человек, два года потративший на поступление, покидает академию в первые два месяца?

Конечно, стоит иметь в виду, что эти два месяца далеко не простые. В уставных документах Вест-Пойнта «учебку» описывают как «с физической и эмоциональной точки зрения наиболее сложный период за все четыре года обучения в Вест-Пойнте… предназначенный для того, чтобы сделать из нового кадета настоящего солдата».

Вот как выглядит типичный день кадета в «Бараках»:

День начинается в 5 утра. Через полчаса поднимают флаг, и все кадеты стоят в строю по стойке смирно. После этого весь день учащихся заполнен до предела. Они занимаются физической подготовкой (бегом или гимнастикой), а также разными видами спорта, учатся маршировать, изучают теорию, оружие, занимаются стрельбой. В 22:00 грустный звук трубы дает сигнал отбоя. На следующий день все повторяется снова. Нет никаких выходных, перерывы в обучении и тренировках – только на прием пищи. Личное время – лишь чтобы успеть привести себя в порядок. В это время кадеты не общаются ни с кем за пределами академии.

Вот так описывал «учебку» один из прошедших ее кадетов: «Физически, психологически, социально и в смысле военной подготовки, которую ты должен пройти, это очень сложное и напряженное время. Если в тебе есть слабина, в “Бараках” она обязательно проявится и станет очевидной. Цель “Бараков” в Вест-Пойнте – закалить кадета».

Так кто же успешно преодолевает период «Бараков» в академии? Таким вопросом я задалась в 2004 году, на втором курсе аспирантуры по психологии. Я была далеко не первой: психологи, работавшие в американской армии, пытались найти ответ на этот вопрос уже несколько десятилетий. В 1955 году молодого психолога Джерома Кагана призвали в армию и отправили в Вест-Пойнт – провести ряд тестов, чтобы установить, какие кадеты-новобранцы успешно пройдут «учебку», а какие – нет.

Джером Каган рассказывал, что его первые попытки понять, кто отсеется на «учебке», а кто – нет, потерпели фиаско. Он угробил много часов на то, что показывал кадетам разные картинки и просил придумать историю к ним. Смысл этого теста – выявить скрытую глубоко в подсознании мотивацию, способную объяснить, почему кадеты готовы выдержать все трудности и пройти курс «учебки» до конца. Ход мыслей психолога был теоретически правильным, однако эта идея не принесла никаких результатов. Кадеты рассказывали самые затейливые истории, но эти истории ничего не говорили о том, какие решения они примут в реальной жизни.

С тех времен несколько поколений психологов занимались вопросом отсева курсантов и вообще проблемами психологического истощения человека, но никто так и не смог дать ответ, почему зачастую самые умные и перспективные кадеты уходят из Вест-Пойнта на начальном этапе обучения.

Вскоре после того, как я начала заниматься этими вопросами, я познакомилась с психологом Майклом Мэтьюзом, который много лет проработал в академии. Майкл объяснил мне: во время отбора абитуриентов психологи Вест-Пойнта достаточно точно определяют тех, кто потенциально может добиться успехов в кадетке. Психологи разработали систему под названием «Общая оценка абитуриента». Она учитывала результаты «Академического оценочного теста» и «Американского тестирования», средний балл выпускного класса абитуриента, оценку лидерских качеств и уровень физической подготовки.

Система «Общей оценки абитуриента» была попыткой психологов Вест-Пойнта предугадать, насколько успешно кадет проявит себя на протяжении четырехлетнего курса обучения, насколько качественно освоит набор знаний и навыков, необходимых, чтобы стать офицером и руководителем.

«Общая оценка абитуриента» – важнейший критерий приема в Вест-Пойнт. Тем не менее эта система не дает точного прогноза, пройдет ли кадет «учебку». У Майкла было много вопросов, но мало ответов, поэтому он сказал мне, что с радостью примет любую помощь.

Сам Майкл пошел в армию молодым парнем. И хотя он не проходил подготовку в Вест-Пойнте, он на собственном опыте знал, что ждет молодых новобранцев. Он знал, что в «учебке» их каждый день заставляют делать то, чего они еще не умеют.

Майкла удивило, что успешное прохождение «учебки» практически не было связано с талантами новобранца. Молодые солдаты бросали учебу не потому, что у них не хватало способностей. Самыми важными факторами для успешного прохождения курса были психологический настрой и решимость.

Идею о важности упорства и решимости я слышала не только от Майкла. Тогда я училась в аспирантуре, и меня волновал вопрос: в чем причина достижения успеха и какие качества для этого необходимы? Я проводила много интервью с известными бизнесменами, спортсменами, учеными, художниками, журналистами, врачами и адвокатами. Я просила: «Расскажите о наиболее успешных людях вашей профессии. Что выделяет их, и чем они отличаются от большинства специалистов в вашей области?»

Иногда мне рассказывали о личностных чертах и особенностях людей, которые были очень сильно ориентированы на ту или иную профессиональную сферу. Например, многие бизнесмены упоминали желание человека идти на риск. Однако это оказалось глубоко чуждо художникам, которые во главу угла ставили стремление творить. У спортсменов была совершенно иная мотивация – им было свойственно желание побеждать и ощущать адреналиновый всплеск.

Кроме специфических для каждой профессии черт, я заметила ряд более универсальных качеств, которые и представляли для меня наибольший интерес. Вне зависимости от их профессиональной области, наиболее успешные люди были наделены талантом, и им везло по жизни. Я уже не раз слышала эти доводы и не сомневалась в их правильности.

Однако истории успешных людей этим не ограничивались. Многие вспоминали восходящих звезд, очень одаренных и талантливых, которые, к всеобщему удивлению, теряли интерес и бросали свое занятие задолго до того, как смогли полностью реализовать потенциал. Судя по рассказам, им было не под силу пережить неудачи.

Один из успешных людей, с которыми я беседовала, рассказал историю, которую я хорошо запомнила: «У нас в команде был парень, который изначально был не самым лучшим писателем. Мы читали написанные им рассказы и умирали со смеху, потому что они были очень нелепыми. Но этот парень постепенно писал все лучше и лучше и в конце концов получил стипендию Гуггенхайма».

Это прекрасный пример настойчивости и требовательности к себе.

Почему же успешные и высокопрофессиональные люди столь строго относятся к результатам своего труда? Потому что большинству из них кажется, что они никогда не смогут соответствовать своему же высокому идеалу.

Они считают, что еще не достигли тех высот, к которым стремятся. Они испытывают чувства, диаметрально противоположные спокойствию и удовлетворению. Каждый из них стремится осуществить что-то очень важное и интересное. Их не останавливают сложности.

Независимо от профессии, для всех преуспевших в своем деле характерна совершенно отчаянная решимость. Эти люди, во-первых, очень трудолюбивы и не боятся сложностей, и, во-вторых, ясно представляют, чего хотят добиться.

Получается, что для успешных людей характерно сочетание двух качеств: страсти и упорства.

Я задалась вопросом, как можно измерить упорство, ведь оно нематериально. На протяжении долгих лет психологи в Вест-Пойнте не могли найти четких критериев оценки и измерения упорства. Многие из тех, с кем я проводила интервью, утверждали, что способны мгновенно увидеть это качество в человеке, но не могли предложить мне какой-либо способ, чтобы я сама могла его оценить.

Я внимательно пересмотрела собственные записи, сделанные во время и после интервью. Потом начала писать вопросы, иногда даже словами опрошенных людей, – о том, что значит упорство.

Половина вопросов касалась настойчивости, и я просила респондентов выразить свое отношение к следующим утверждениям: «На пути к важной цели я поборол трудности» и «Я всегда заканчиваю то, что начинаю».

Вторая половина вопросов касалась страсти: «Меняются ли ваши интересы из года в год?» и «Случалось ли вам в течение короткого времени гореть какой-то идеей или проектом, но потом полностью потерять к ним интерес?».

Так постепенно у меня появилась Шкала упорства – опросник, который показывает, насколько упорным человеком вы являетесь.

В июле 2004 года, на второй день после начала учебного курса, 1218 кадетов Вест-Пойнта ответили на вопросы моей анкеты – Шкалы упорства.

За день до этого они попрощались со своими родителями (согласно уставу, на это отводится ровно 90 секунд), мужчинам побрили головы, всех переодели из обычной одежды в серо-белую военную форму академии и раздали ключи от ящичков для хранения личных вещей. И хотя все новобранцы вроде бы уже прекрасно умели стоять в строю, кадеты четвертого курса объяснили, как делать это правильно («Становись по моей линии! Не на моей линии, не переступая мою линию и не заступая за нее! Становись по моей линии!»).

Я получила результаты теста и в первую очередь обратила внимание, что они совсем не пересекаются с результатами «Общей оценки абитуриента». То есть талант, который пытались выявить с помощью этого теста, не имел никакого отношения к упорству, а упорство – к таланту.

Интересно, почему же талантливые люди не всегда упорны? Ведь, по логике, талантливый человек должен быть настойчивым и упорным, потому что лишь тогда его способности могут максимально раскрыться.

В книге мы поговорим о том, почему талант вовсе не гарантирует присутствия упорства.

К окончанию «учебки» академию покинул 71 новобранец. Как выяснилось, мой опросник оценки упорства с достаточно высокой точностью предсказал, кто сможет пройти курс «Бараков», а кто – нет.

На следующий год я снова вернулась в Вест-Пойнт, чтобы еще раз опробовать тест. И в тот год мой опросник вновь довольно успешно выявил тех, кто не сможет закончить «учебку».

Так какое же качество является решающим, чтобы пройти «учебку»?

Это не результаты оценочных тестов, не лидерские качества и не спортивные таланты. Оказывается, для прохождения «учебки» самым важным человеческим качеством является упорство.

Я решила проверить свои выводы не только на новобранцах в Вест-Пойнте, но и в других ситуациях. Я хотела понять, насколько вообще упорство помогает людям не бросать начатое на полпути.

Я начала тестировать упорство у продавцов, ведь людям этой профессии ежечасно приходится слышать слово «нет». Я просила продавцов-таймшеров заполнить мой опросник, а также выполнить несколько других тестов. Я вернулась в ту же компанию спустя полгода, и мне сообщили, что больше половины работавших тогда продавцов уволились. Результаты теста на упорство довольно правдоподобно предсказали, кто уйдет из компании, а кто – нет. Я точно установила, что это чаще всего зависело от упорства, а не от какой-либо другой черты характера: например, экстравертности, эмоциональной стабильности или добросовестности.

Потом мне позвонили из системы городского образования Чикаго. Как и психологи в Вест-Пойнте, сотрудники системы образования Чикаго хотели знать, сколько учеников получат дипломы об окончании средней школы, а какая их часть не сможет этого сделать.

Той весной тысячи будущих выпускников заполнили опросник Шкалы упорства, а также ряд других тестов. Спустя год 12 % из них так и не смогли получить диплом. Ученики, которые получили его, оказались более упорными. Степень упорства не только показывала, смогут ли ученики окончить школу, но и определяла, насколько хорошо они относятся к учебе в целом и к школьным занятиям в частности.

Одновременно мы тестировали большую группу взрослых, учившихся в колледже. Как показали результаты, все, кто получил степень бакалавра, доктора, диплом врача или лицензию адвоката, оказались более упорными, нежели просто прошедшие четыре года обучения колледжа.

В тот год, когда я начала учиться в аспирантуре, вышел документальный фильм «Завороженный». Эта картина рассказывает о трех мальчиках и пяти девочках, которые готовятся к национальному конкурсу по правописанию.

Чтобы попасть в число финалистов, участникам необходимо победить тысячи учеников из сотен школ по всей стране. Финалисты должны без ошибок писать редкие и сложные слова. В этом конкурсе много этапов: сначала тестируют внутри класса, потом выбирают победителя среди учеников всей параллели, а потом определяют победителей на уровне отдельной школы, района и штата.

Я посмотрела этот фильм и задумалась: какую роль упорство может играть в запоминании правописания заковыристых и сложных слов, многие из которых иностранные?

Я связалась с организатором конкурса и его бывшей чемпионкой Пейдж Кимбл, и она тоже заинтересовалась психологическими особенностями победителей этого соревнования. Кимбл согласилась разослать 273 опросника финалистам конкурса, которые должны были определиться через несколько месяцев. Все ответившие на вопросы получали подарочный сертификат на 25 долларов. В общей сложности две трети финалистов отправили мне по почте ответы на опросник. Самому старшему было пятнадцать, а самому младшему – семь.

Кроме опросника по Шкале упорства я попросила учеников написать, сколько часов в день они занимаются правописанием. Как выяснилось, в среднем финалисты посвящали этому более одного часа в будни и более двух часов в выходные дни. Однако различия в том, сколько времени в подготовку вкладывали отдельные ученики, были огромными: некоторые финалисты практически не готовились к тестам, а некоторые занимались правописанием по девять часов в каждый из выходных.

Я посмотрела финал конкурса по телевизору и увидела, как его победитель, тринадцатилетний Анураг Кашьяп, правильно написал слово appoggiatura[5].

После окончания конкурса я проанализировала результаты всех тестов. Результаты теста по Шкале упорства, который ученики прошли за несколько месяцев до финала, точно предсказали, насколько успешно каждый из них выступит в финальном состязании. Проще говоря, упорные дети добились лучших результатов и «вылетели» из конкурса позже, чем те, кто обладал меньшим упорством. Почему? Потому что они больше времени тратили на подготовку и участвовали в большем числе соревнований.

Я обдумала все, что узнала, и пришла к следующему выводу, который красной нитью проходит через всю эту книгу. Потенциал человека – это совершенно отдельная вещь. А как человек использует этот потенциал – это уже его личное дело.

Глава 2. Увлечение талантом

Прежде чем стать психологом, я работала учителем. Именно тогда я поняла, что для достижения успеха недостаточно одного таланта.

Мне было 27 лет. Я уволилась из международной консалтинговой компании McKinsey. Мои коллеги не могли понять, почему я увольняюсь с места работы, о котором многие страстно мечтают. Они решили, что я устала от напряженной рабочей недели – приходилось вкалывать по 80 часов. Почему же я ушла?

Будущее показало, что именно работа преподавателем, а не в консалтинге оказалась правильным и продуктивным шагом в моей жизни. Тем не менее переход из консультанта в преподаватели не был простым. В качестве консультанта я получала неприлично много, а получив первую зарплату преподавателя, долго думала, как смогу выжить на эти мизерные деньги.

Я учила детей двенадцати-тринадцати лет. Большинство семей моих учеников проживали в бедных кварталах. Я была преподавателем алгебры и геометрии для седьмого класса.

С первых недель работы мне стало очевидно, что некоторые ученики легче и быстрее схватывают материал. Я получала удовольствие от преподавания талантливым детям. Они быстро понимали логику, необходимую для решения похожих друг на друга задач.

Но к концу четверти я с удивлением заметила, что часть моих одаренных учеников показали результаты гораздо ниже тех, на которые я рассчитывала. Несколько талантливых ребят неожиданно оказались в самом конце по успеваемости.

При этом часть учеников, которым было сложно с лету «схватить» новое, показали хорошие результаты, приятно удивив меня. Чаще всего это были дети, которые регулярно посещали занятия. Они не валяли дурака, не пялились в окно, а записывали и задавали вопросы. Если они не могли решить задачу, то не сдавались, работали, просили меня помочь во время обеденного перерыва или дополнительных занятий. И их усердие окупилось.

Мне стало ясно, что талант не может гарантировать получения хороших оценок.

Должна признаться, такие выводы меня несколько удивили. Считается, что есть люди, которым математика дается легче, чем всем остальным, и они должны преуспевать по этому предмету. Если честно, я сама так думала. Мне казалось, что ученики, более способные к математике, должны добиваться бо́льших успехов, нежели их менее одаренные в этом предмете сверстники. Более того, я была уверена, что со временем одаренные ученики только увеличат отрыв от остальных.

Оказалось, я чересчур большое значение придавала таланту.

Не буду утверждать, что все мои ученики были в равной степени талантливыми. Тем не менее я подумала, что если дать им достаточно времени и все будут стараться, то любой из них сможет понять школьную программу по математике для седьмого класса.

К концу года, когда я начала преподавать в школе, я вышла замуж. С мужем мы решили уехать из Нью-Йорка и перебраться в Сан-Франциско. Я нашла работу в средней школе Лоуэлла, которая отличалась от нью-йоркской.

Это единственная государственная школа в городе, куда учеников принимают по результатам академической успеваемости. Многие ученики школы Лоуэлла поступают в лучшие университеты не только Калифорнии, но и всей страны.

Вы можете подумать, будто в этой школе учатся только маленькие гении, для оценки знаний которых еще не придумали соответствующих тестов. Однако я пришла к выводу, что ученики школы Лоуэлла отличаются скорее прилежанием и внимательным отношением к работе. Однажды я задала ученикам своего класса вопрос, как много времени дома они посвящают учебе, и выяснила, что они занимаются по многу часов. И не в неделю, а ежедневно.

Одним из таких трудяг был мальчик по имени Дэвид Луонг.

В школе Лоуэлла было два уровня классов по алгебре: продвинутый математический класс и обычный, который вела я. Дэвид был в моем классе. И ни один мой ученик не набрал достаточного количества баллов, чтобы попасть в продвинутый класс.

Сначала Дэвид ничем не выделялся. Он был тихим и сидел на последних рядах. Он нечасто поднимал руку и очень редко вызывался выйти к доске.

Однако во время тестов и контрольных он всегда сдавал мне идеально выполненные задания. Если я и отмечала красным цветом один из его «неправильных» ответов, то зачастую оказывалось, что не права была я. Я заметила, что он очень стремится к знаниям. В классе он слушал мои объяснения с неизменным вниманием, а после уроков нередко оставался и вежливо просил, чтобы я дала ему какое-нибудь задание посложнее.

Я начала ломать голову, почему такой хороший ученик оказался в моем, а не в математическом классе. Когда я окончательно убедилась, что в моем классе Дэвиду делать нечего, я пришла с ним к главному преподавателю кафедры математики и объяснила сложившуюся ситуацию. Она немедленно начала процесс перевода Дэвида из моего класса в продвинутый математический.

Я потеряла хорошего ученика, который перешел к другому учителю. Замечу, что Дэвид в новом классе получал далеко не только пятерки.

– Когда я перешел в продвинутый класс, то почувствовал, что отстаю от остальных, – рассказывал мне Дэвид позднее. – На следующий год мы начали изучать геометрию, и мне было очень непросто. Пятерок я не получал, учился на четверки.

Он вспоминает, что первую контрольную работу по математике в новом классе он написал на три.

– И какие мысли у тебя были тогда по этому поводу? – спросила я.

– Ну, я, конечно, не был счастлив, но не стал на этом «зарубаться». Я знал, что перешел в новый класс, и все тут. Я понял, что надо думать о будущем. Я подошел к учителю и попросил мне помочь. Хотел уяснить, что из пройденного материала я не понял. А также что я должен изменить в своей работе и делать по-другому.

В выпускном классе школы Дэвид уже учился по программе для самых сильных учеников. Весной перед окончанием школы он получил пятерку на выпускном экзамене по математике.

После окончания школы Дэвид пошел учиться в Суортмор-колледж, который окончил с двумя дипломами: инженерным и экономическим. Дэвид доказал, что упорный человек может добиться в этой жизни очень многого, а также что результаты тестов на интеллект не дают полной картины настоящих возможностей человека.

Два года назад Дэвид защитил докторскую диссертацию по специальности инженера-механика в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. Сейчас он работает в компании Aerospace Corporation. Жизнь показала, что мальчик, который не попал в продвинутый класс по математике, потому что результаты его тестов были недостаточно хорошими, стал работать в космической индустрии.

Я учила детей и все больше убеждалась, что судьбу человека определяет отнюдь не его талант. Меня все больше и больше увлекала идея, как человек может изменить свою жизнь при помощи упорства. Эта тема настолько меня захватила, что я перестала преподавать и стала психологом.

Попав в аспирантуру, я узнала, что психологи уже давно ломают голову, почему некоторые люди добиваются успеха, а другие – нет. Любопытно, что одними из первых этот вопрос обсуждали Чарльз Дарвин и его троюродный брат Фрэнсис Гальтон.

Гальтон был самым настоящим вундеркиндом. В четырехлетнем возрасте он уже умел читать и писать. К шести годам выучил латынь, умел делить столбиком и наизусть зачитывал целые страницы из Шекспира. Учеба давалась ему легко.

В 1869 году напечатали первое научное исследование Гальтона, посвященное первопричинам высоких достижений. Гальтон составил список людей, добившихся больших успехов в науке, спорте, музыке, поэзии и адвокатской работе, и собрал об этих людях всю доступную биографическую информацию. Фрэнсис Гальтон пришел к выводу, что успешных людей выделяют три характеристики: большие «способности» в сочетании с исключительным «рвением» и «склонностью к тяжелому и упорному труду».

Дарвин прочитал первые пятьдесят страниц этого труда и написал своему родственнику письмо. Он выразил удивление, что одним из трех качеств успешных людей тот назвал талант. «Я всегда говорил, что люди, за исключением полных дураков, не очень сильно отличаются уровнем интеллекта. Они отличаются лишь умением трудиться и рвением, и я совершенно уверен, что эти качества представляют собой самую большую и важную разницу».

Спустя приблизительно 40 лет после описываемых событий на другой стороне Атлантического океана психолог из Гарвардского университета Уильям Джеймс задался вопросом, почему люди с разным успехом достигают целей. Джеймс написал на эту тему эссе, опубликованное в журнале Science. Эссе называлось «Энергии человека».

Уильям Джеймс размышлял о достижениях и неудачах своих друзей и коллег, а также о том, насколько разный эффект имели его собственные усилия в некоторых случаях. Он писал:

Джеймс констатировал, что между потенциальными возможностями человека и фактической эффективностью его действий есть большая разница. Он не отрицал, что люди обладают разными талантами (кто-то может быть наделен предпринимательским талантом, кто-то расположен к занятиям спортом, а иной может иметь художественные способности), но писал, что «индивид не достигает пределов своих возможностей. Человек обладает самыми разными задатками, которые он никак не использует. Его энергетический уровень никогда не доходит до максимума, а его поведение нельзя назвать оптимальным».

«Пределы человеческих возможностей существуют, но большая часть человечества даже близко к ним не приближается. Люди обладают огромными ресурсами и возможностями, однако лишь единицы умеют их максимально употребить».

Хотя эти слова были написаны в 1907 году, они не потеряли своей актуальности. Так почему же мы склонны придавать такое значение таланту? И какой смысл вообще говорить о потенциальных возможностях, когда большинство людей не умеет их использовать? И, наконец, почему мы считаем, что наш талант, а не приложенные усилия играют решающую роль в достижении успеха?

В течение нескольких лет в США проводили исследования на федеральном уровне и задавали людям вопрос: что важнее – талант или приложенные усилия? Оказывается, американцев, которые считают, что талант важнее, вдвое больше, чем тех, кто ставит во главу угла работу и приложенные усилия. Точно так же американцы думают и о спортивных достижениях. Однако когда задают вопрос: «Какие качества вы считаете самыми главными при найме на работу нового сотрудника?», американцы в пять раз чаще выбирают трудолюбие в сравнении с умственными способностями.

Психолог Чиа-Юнг Цай опросила экспертов по музыке, и результаты этих опросов полностью подтверждают приведенные выше. Эксперты говорили, что обучение и многочасовые репетиции гораздо важнее врожденного таланта. Однако когда Чиа перефразировала свой вопрос, выяснилось, что респонденты испытывают больше доверия к музыкантам, наделенным талантом от природы.

Чиа провела с профессиональными музыкантами следующий эксперимент. Она предложила им прослушать короткий отрывок записи в исполнении двух пианистов, сказав, что послужной список и профессиональные достижения этих исполнителей приблизительно одинаковы.

На самом деле за обоих пианистов играл один и тот же человек, но участники эксперимента об этом не знали. При этом она сообщила, что один из исполнителей наделен талантом от природы, а второй – трудяга, который добился всего благодаря мотивации, усидчивости и трудолюбию. И хотя участники эксперимента ранее заявляли, что труд важнее таланта, после прослушивания записей большинство экспертов сочло, что у одаренного от природы исполнителя шансы быть принятым в хороший оркестр выше.

Чиа-Юнг Цай провела подобный эксперимент и среди предпринимателей. Она собрала группу из нескольких сотен человек, имевших тот или иной опыт в бизнесе, и разделила участников пополам. Половине участников эксперимента она зачитала резюме и характеристику предпринимателя-трудяги, который добился успеха благодаря долгой и упорной работе. Второй половине респондентов зачитали резюме одаренного от природы предпринимателя, который преуспел благодаря врожденным способностям. После этого обе группы респондентов прослушали одну и ту же аудиозапись с описанием бизнес-предложения, исходящего от предпринимателя, о котором им рассказали ранее.

Как и музыканты, предприниматели решили, что более успешным и перспективным с точки зрения приема на работу окажется человек, наделенный талантом от природы.

Проведенные Чиа эксперименты помогают лучше понять двойственное отношение людей к труду и таланту. Говорить мы можем одно, но то, что мы говорим, порой не соответствует тому, что чувствуем. Мы нередко утверждаем, что внешняя привлекательность не столь важна для любовных отношений, хотя на самом деле большинство людей учитывают именно ее при выборе партнера.

Такое отношение можно назвать скрытым предрассудком против всех, кто добился успеха тяжелым трудом, и скрытым благоволением всем, кто добился места под солнцем благодаря таланту. Мы далеко не всегда признаемся в этой установке не только окружающим, но и самим себе. Однако она становится очевидной, если мы проанализируем собственные действия и выбор, который делаем в жизни.

Так настолько ли хорош талант, как мы привыкли думать? Являемся ли все мы талантливыми и одаренными в равной степени? На оба вопроса я отвечу отрицательно.

Способность быстро освоить большой объем материала и научиться чему-то новому – это полезная черта, и некоторым это дается легче, чем другим. Но почему же я считаю неправильным то, что обычно мы лучше относимся к людям, одаренным от природы, нежели к трудягам? Что плохого в том, что мы разделяем уже семи-восьмилетних детей на «талантливых и одаренных» и всех прочих? Что плохого в конкурсах талантов?

Мне кажется, делая чрезмерный акцент на таланте, мы совершаем большую ошибку, потому что оставляем в тени большинство людей. Получается, мы подписываемся под заявлением, будто все остальные качества, включая упорство, гораздо менее значимы.

Вот вам для примера история Скотта Кауфмана, типичного академического психолога. Большую часть своего времени он читает, думает, собирает информацию, занимается статистическими подсчетами и пишет. Его статьи публикуют в научных журналах. Он знает множество сложных слов. Он имеет дипломы университета Карнеги-Меллон, Кембриджского и Йельского университетов. И в качестве развлечения он играет на скрипке.

Тем не менее в детстве учеба давалась Скотту непросто.

– У меня постоянно был отит, – объясняет Скотт. – Я плохо слышал и поэтому медленно схватывал информацию. Я всегда был в классе одним из отстающих.

Его оставили на второй год в третьем классе. Более того, его перевели в класс для неуспевающих детей. Потом школьный психолог попросил его выполнить IQ-тест, результаты которого были столь ужасными, что Скотта перевели в спецшколу для детей, испытывающих серьезные сложности в учебе.

Когда Скотту исполнилось четырнадцать лет, один наблюдательный учитель отозвал его в сторону и спросил, почему он ходит в класс для отстающих. Жизнь Скотта изменилась после встречи с человеком, поверившим в скрытый потенциал ученика. Прежде Скотту говорили: «Вот это потолок твоих возможностей, больше ты ничего не можешь сделать», но подход учителя был совсем другой: «Кто знает, на что ты способен?» Только тогда Скотт задумался, действительно ли он ребенок без будущего и ему суждено всю жизнь плестись в конце класса для умственно отсталых детей?

После этого Скотт записался во все кружки, какие были в школе. Он начал учить латынь. Петь в хоре. Участвовал в постановке мюзикла. Он не лелеял надежды добиться одинакового успеха во всем, но освоил то, чему учили в кружках. И понял: он далеко не безнадежный.

Игра на скрипке давалась ему довольно легко. Его дедушка в течение полувека был скрипачом в оркестре Филадельфии, и внук попросил у деда помощи. Скотт начал играть на скрипке летом и занимался этим по 8–9 часов в день. Ему нравилось играть на скрипке, и он жаждал продвинуться в этом.

Он делал успехи, и осенью того года его приняли в школьный оркестр. Если бы история на этом закончилась, она могла бы и не иметь никакого отношения к упорству. Но вот что произошло потом. Скотт начал репетировать еще больше. Чтобы иметь возможность подольше заниматься, он зачастую не обедал. Иногда он даже пропускал школьные уроки, чтобы подольше поиграть. В год окончания школы он уже был второй скрипкой в оркестре (то есть вторым по мастерству игры на скрипке во всем оркестре), пел в хоре и получал самые разные грамоты и призы.

К тому времени он уже очень хорошо учился и посещал массу кружков. Большинство его друзей ходили в классы для одаренных и талантливых детей, и Скотт хотел, чтобы его тоже туда перевели. Скотт мечтал рассуждать о Платоне, решать сложные проблемы и узнавать быстрее и больше. Но этому мешали результаты теста IQ, полученные несколькими годами ранее. Он вспоминает разговор, произошедший тогда со школьным психологом. Психолог нарисовал на салфетке кривую и, показывая на ее верхнюю часть, сказал:

– Это средний уровень, – психолог перевел палец направо, выше по кривой, и продолжил: – Вот где ты должен быть, чтобы тебя перевели в класс для одаренных детей. – И, передвинув палец влево, где кривая понижалась, закончил: – Ты сейчас находишься вот здесь.

– Скажите, – спросил Скотт, – а бывает такое, когда достижения становятся важнее потенциальных способностей интеллекта?

Психолог отрицательно покачал головой и сказал, что разговор окончен.

Той осенью Скотт решил, что хочет заняться вопросами так называемого «интеллекта», чтобы самому разобраться с этим. Он подал документы на курс когнитивистики, или науки о мышлении, в университет Карнеги-Меллон, но получил отказ. Учитывая, что у него были блестящие оценки и много не входящих в обязательную программу предметов, Скотт понял, что причина – в его низких результатах «Академического оценочного теста».

– Но я решил не сдаваться, – вспоминает он. – Я сказал себе: я все равно добьюсь того, чего хочу. Я знаю, что хочу изучать, и меня ничто не остановит.

После этого Скотт прошел прослушивание для зачисления на оперную программу, которая была в Университете Карнеги-Меллон. Почему? Да потому, что на музыкальном отделении не придавали особого значения результатам «Академического оценочного теста». Здесь преподавателей больше интересовало исполнительское мастерство абитуриентов, и Скотта приняли.

В течение первого года обучения он пошел на дополнительный курс психологии. Потом он выбрал ее в качестве своей второй специализации, а чуть позже перевелся на отделение психологии. Скотт окончил университет членом Phi Beta Kappa[6].

Какой же вывод мы можем сделать из вышесказанного? Тесты на определение таланта приносят крайне мало пользы, да и все психологические тесты, включая тест на определение упорства, недоработаны и далеки от идеала.

Впрочем, можно сделать и другой вывод. Мы излишне концентрируемся на определении задатков и полностью забываем о том, чего человек может достичь, собрав волю в кулак и приложив максимум усилий.

В следующей главе мы поговорим о том, какое значение имеет упорство.

Глава 3. Усилия засчитываются дважды

Не проходит и дня, чтобы я не услышала или не прочитала слово «талант». Причем в любом разделе газеты – от спортивных новостей до бизнес-колонок. Такое ощущение, что всех, кто достиг чего-то стоящего, мы тут же наделяем исключительным «талантом».

Если мы придаем ему такое большое значение, то недооцениваем все остальные качества. В самом экстремальном случае в глубине души мы придерживаемся такого представления:

Вот, например, что сказал в эфире радиокомментатор. Он сравнил Хиллари и Билла Клинтонов и заявил, что оба супруга – мастерские коммуникаторы и большие политики. Но про Билла говорят, что он талантливый политик, а Хиллари сделала себя таковой. Билл – талант, Хиллари – трудяга. А за этим маячит вот еще какой неозвученный вывод: Хиллари никогда не будет Биллу ровней.

Так что же происходит? Почему существует такая устойчивая установка по отношению к таланту и почему от нее так трудно избавиться?

Несколько лет назад я прочитала исследование о пловцах-профессионалах под названием «Прозаичность мастерства». В названии статьи все уже сказано: любые удивительные достижения человеческого тела представляют собой набор отдельных элементов, каждый из которых в отдельности является совершенно обыденным и невыдающимся.

Вот что писал автор исследования, социолог Дэниел Чамблисс:

«Высшее достижение состоит из десятков небольших умений и действий, каждое из которых было заучено. Каждое из этих действий отрепетировано до совершенства, и все они соединены и синхронизированы. В каждом из этих действий нет ничего сверхчеловеческого. Мастерства достигают только путем правильности в их исполнении и в последовательности».

Дэниел сам был профессиональным пловцом и несколько лет работал тренером на полставки. Он часто ездил со спортсменами на соревнования и жил рядом с ними. Он говорил мне:

– Талант – это распространенное среди непрофессионалов объяснение выдающихся спортивных достижений.

Он говорил, что, по мнению многих людей, «талант – это словно невидимая субстанция, которая отличает наиболее успешных спортсменов». Нам кажется, что у них «есть особый дар», которого нет у всех остальных, какие-то физические, психологические или генетические отличия. Мы полагаем, что талант или есть, или отсутствует. Некоторые рождены быть спортсменами, а иные – нет.

Я совершенно согласна с ходом мыслей Дэниела. Когда мы не в состоянии объяснить, как спортсмену, музыканту или кому угодно удается сделать что-то потрясающее, нам остается только всплеснуть руками и сказать: «Ну, это просто дар! Такому научиться нельзя».

Дэниел рассказывает, что в биографиях величайших пловцов мы можем увидеть множество факторов, которые в сумме делают их великими. Например, родители практически всех успешных пловцов интересовались этим видом спорта и имели достаточно денег, чтобы оплатить услуги тренера и поездки на соревнования, а также самую важную статью расходов – постоянный доступ к бассейну. Благодаря этому спортсмены посвятили тренировкам тысячи и тысячи часов, шлифуя отдельные элементы мастерства, сумма которых и позволяла им победить в соревновании.

Почему мы объясняем успехи спортсменов наличием особых талантов? Это как раз совершенно понятно.

– Большинство людей видит высококлассных спортсменов по телевизору каждые четыре года, когда транслируют их выступления на Олимпиаде. Мы не наблюдаем за ними во время ежедневных тренировок.

Дэниел обращает наше внимание: порог одаренности, необходимый, чтобы стать успешным пловцом, гораздо ниже, чем многие из нас могли бы предположить.

Мы превратили талант в божественный дар, и такая постановка вопроса нас вполне устраивает. Благодаря этому мы можем расслабиться и не пытаться что-либо изменить в своей жизни. Когда я только начинала преподавать, я тоже ошибочно ставила знак равенства между талантом и высокими достижениями.

Так что же такое настоящее величие? Ницше и Дэниел Чамблисс пришли к одному и тому же ответу на этот вопрос. Великие дела делают «люди, думающие в одном направлении, они используют все в качестве рабочего материала, они внимательно относятся к своей внутренней жизни и внутренней жизни других людей, везде находят модели поведения и стимулы для дальнейшего развития и неустанно комбинируют все средства, находящиеся в их распоряжении».

А существует ли талант вообще? Ницше рекомендовал взять в качестве примера мастеров, работающих руками. «Не стоит говорить о даровании и врожденном таланте! Можно назвать много имен великих людей, которые совершенно не были как-либо одарены… Они приобрели, “наработали” свой гений. Они не торопились, потому что им нравилось хорошо делать маленькие, второстепенные вещи, а потом уже строить что-либо целое, единое и потрясающее».

Если одним талантом невозможно объяснить достижение, то чем же еще?

У меня накопилось более десятка толстых тетрадей с диаграммами. Более десятилетия я думала над теорией и вот, наконец, опубликовала статью, в которой содержались две простые формулы, объясняющие, как талант превращается в достижение.

Вот они:

Талант – это скорость, с которой человек развивает умение, прикладывая для этого усилие. Достижение – это результат использования человеком полученных умений. Конечно, значение имеют и дополнительные возможности – например, хороший учитель или тренер. Вполне возможно, что роль учителя даже важнее всех качеств самого ученика. Но моя теория не учитывает ни сторонних факторов, ни элемента удачи. Моя теория объясняет только психологию достижений. Так как и сама психология является не единственной и не всеобъемлющей наукой, то и моя теория остается незаконченной.

Получается, если взять двух человек, находящихся в одинаковых обстоятельствах, то их достижения будут зависеть всего лишь от двух факторов – таланта и приложенного усилия. Талант, то есть быстрота усвоения каких-либо умений и навыков и склонность к ним, имеет огромное значение. Однако в обоих уравнениях множителем является фактор усилия. Оно формирует навык. И именно усилие превращает полученное умение в достижение.

Позвольте мне привести вам примеры.

В Миннесоте живет известный гончар по имени Уоррен Маккензи. Сейчас ему 92 года, и практически всю свою взрослую жизнь он был гончаром. В молодости он вместе с женой, которая была художником, пробовал себя в самых разных видах творчества.

– Когда ты молод, то считаешь, что можешь сделать все. И мы рисовали, занимались гончарным делом, дизайном тканей, ювелирным мастерством. В общем, думали, что можем заниматься всем по чуть-чуть. Будем во всех отношениях развитыми и разносторонними людьми, как в эпоху Возрождения…

Однако через некоторое время им стало понятно, что стоит заниматься тем, что лучше всего получается.

– В конце концов мы оба забросили все остальное и сосредоточили все усилия на гончарном деле, потому что решили, что это занятие привлекает нас больше всего.

Маккензи рассказывал мне, что «хороший гончар может в день сделать 40–50 горшков». Известным он стал не благодаря тому, что изготовляет в день много горшков, а из-за красоты и формы его творений.

Маккензи работает каждый день. Он признается, что усилия помогли ему добиться большего мастерства.

– Первые 10 тысяч горшков даются тяжело, – признается он, – а потом становится легче.

Постепенно Маккензи набирался опыта и создавал в день все больше и больше горшков:

При этом увеличивалась доля высокохудожественных горшков:

Он прикладывал усилия и «делал максимально интересные вещи, которые находят свое место в домах людей». Он прикладывал усилия, и его произведения становились более качественными.

Известный актер и музыкант Уилл Смит много размышлял о таланте, приложенных усилиях, умениях и достижениях. «Я никогда не считал себя особо одаренным или талантливым, – заметил он однажды. – Вот в чем я действительно мастер, так это в маниакальном соблюдении рабочей дисциплины».

По мнению Уилла, быть успешным – это в первую очередь не бояться работы. Когда однажды его попросили объяснить, как ему удалось войти в число самых известных актеров и исполнителей, вот что он ответил:

Вот к какой приблизительной математической зависимости я пришла: один человек вдвое талантливее, но вдвое менее упорный, чем другой, может выйти со своим конкурентом на одинаковый уровень мастерства или умения, однако со временем достигнет меньших результатов.

Трудяги постоянно улучшают свои умения. Они делают горшки, пишут книги, дают концерты, снимают кино. Если мы исходим из того, что значение имеет качество и количество горшков, книг, фильмов и концертов, то трудяга, обладающий умениями, равными с талантливым человеком, но вкладывающий в свое дело больше усилий, в дальнейшем достигнет большего.

Должна добавить, что талант и достижение – совершенно разные вещи. Без усилия талант превращается в нереализованный потенциал. Без усилия умения – это всего лишь то, что человек мог бы сделать, но не сделал. При приложении усилия талант превращается в умение, а усилие делает умение продуктивным.

Глава 4. А насколько упорны вы?

Как-то я читала лекцию студентам в бизнес-школе Уортона Пенсильванского университета. Я даже не успела собрать свои конспекты после окончания лекции, когда ко мне подлетел молодой предприниматель.

Это был очаровательный молодой человек, полный энергии и энтузиазма. Он на одном дыхании поведал мне историю о своем собственном недюжинном упорстве. Недавно парень занимался фандрайзингом для своего стартапа и, не спав несколько ночей подряд, собрал несколько тысяч долларов.

Я похвалила его, но потом добавила, что упорство больше связано с выдержкой, а не краткосрочными «аккордными» выбросами энергии. Я попросила его, чтобы он написал мне на имейл, если через пару лет сможет сохранить свою активность в рамках этого проекта на высоком и стабильном уровне. Мол, тогда мы и поговорим о выносливости.

На лице молодого человека появилось изумление.

– Но через два года я, скорее всего, буду работать совершенно над другим проектом, – сказал он.

Это очень точное и своевременное замечание. Очень многие мероприятия хорошо начинаются, но плохо заканчиваются. Многие бизнес-планы летят в мусорную корзину.

– Хорошо, – ответила я. – Может быть, со временем вы будете работать не с этим стартапом, а с каким-нибудь другим. Но если этот стартап окажется совершенно из другой области и не будет иметь с первым предприятием какой-либо связи, то я не уверена, что вас можно назвать примером большого упорства.

– То есть надо все время оставаться в одной и той же компании? – переспросил он.

– Необязательно. Но упорные люди не меняют сферу работы так часто, как носки.

– А если я буду переезжать с одного места в другое, но при этом очень упорно работать?

– Упорство – это не только умение усердно работать. Это лишь часть упорства.

Он помолчал.

– А почему?

– Ну, потому что невозможно добиться мастерства нечестными средствами. Чтобы стать настоящим экспертом и решать по-настоящему сложные проблемы, требуется время. Причем гораздо больше времени, чем многие склонны предполагать. Потом надо применять полученные навыки и умения для производства полезных людям товаров и услуг. В общем, Рим не за один день строился.

Он не прерывал меня, и я продолжила:

– И вот еще одна очень важная деталь. Упорство – это работа с тем, что тебе очень нравится, и чем ты собираешься заниматься долгое время.

– Надо заниматься тем, что ты любишь. Это я понимаю.

– Правильно! Это то, что ты любишь. Важно не просто влюбиться, важно оставаться влюбленным долгие годы.

А насколько упорны вы сами? Чуть ниже дана Шкала упорства, которую я разработала во время исследований в Вест-Пойнте. Внимательно прочитайте каждое предложение и отметьте оценку, которая, на ваш взгляд, соответствует реальному положению дел. Не думайте над вопросом слишком долго. Просто спросите, как бы вы сравнили себя не только с коллегами, друзьями и членами семьи, а с большинством людей.

Чтобы подсчитать общий показатель упорства, необходимо сложить все оценки и разделить сумму на десять. Максимальная оценка по этой шкале составляет 5 очков (невероятно упорный), а самая низкая – 1 (совершенно не упорный).

Приведенную ниже таблицу вы можете использовать для сравнения своих результатов с результатами множества прошедших тестирование американцев[7].

Не забывайте, что ваша оценка упорства отражает ваше состояние на данный момент. Возможно, вы были более упорным в молодости. И в следующий раз результат вашего теста по Шкале упорства тоже может оказаться другим. Упорство может меняться со временем.

Упорство состоит из двух компонентов: страсти и выдержки. Если вы хотите копнуть глубже, то можете рассчитать оценки по каждому из этих компонентов. Для того чтобы получить оценку страсти, сложите ответы на вопросы с нечетным номером и разделите сумму на 5. Для оценки выдержки сложите ответы на вопросы с четным номером и разделите на 5.

Если у вас высокая оценка страсти, то, скорее всего, у вас и высокая оценка выдержки. И наоборот. Вполне возможно, что ваши оценки упорства чуть выше оценок страсти. Такая ситуация характерна для большинства людей. Например, я выполнила тест во время работы над этой главой, и в целом мой результат составил 4,6. Оценка моей выдержки – 5,0, а страсти – 4,2.

Зачастую оценка выдержки оказывается выше оценки страсти. Это свидетельствует о том, что страсть и выдержка – разные вещи. В данной главе я расскажу подробнее, чем они отличаются, и разберу эти понятия по отдельности и вместе.

Выполняя тест на упорство, вы, вероятно, заметили, что в вопросах о страсти вас не спрашивают, насколько сильно вы стремитесь к достижению цели. Многие считают, что страсть – синоним вожделения или одержимости. Однако в интервью о том, какие качества необходимы для преуспевания, многие успешные люди говорят, что важна не столько интенсивность или сила, сколько последовательное и методичное осуществление некоего действия в течение долгого времени.

Например, я слышала об известных поварах, которые выросли на передачах Джулии Чайлд и пронесли любовь к кулинарному искусству до взрослого возраста. Я слышала об инвесторах, которым и через 40–50 лет работы интересен финансовый рынок, как и в первый день, когда они вышли на работу трейдером. Я слышала о математиках, которые ежедневно на протяжении многих лет пытаются разрешить одну и ту же математическую проблему, и им в голову не приходит мысль: «Да черт бы с этой проблемой! Займусь-ка я чем-нибудь другим».

Важно понимать: энтузиазм встречается часто, а вот выносливость, последовательность – гораздо реже.

Чтобы стать упорным, необходимо следовать четкой иерархии целей.

Внизу рисунка расположены конкретные задачи, которые необходимо решить в сжатые сроки. К примеру, мне надо выйти в восемь утра. Мне надо перезвонить человеку. Закончить писать электронное письмо, начатое вчера. Задачи этого уровня существуют только в качестве средств на пути к другим целям. Они нужны, чтобы достичь чего-то еще. Чем выше задача расположена на этом рисунке, тем более значимой, общей и абстрактной она является. Чем выше находится задача, тем вероятнее она не будет лишь средством решения других задач, а будет собственно конечной задачей.

На этом рисунке всего три уровня. Я сознательно упростила картину. Между главной задачей и задачами нижнего звена находится ряд задач среднего уровня. Например, выйти из дома в восемь утра – это задача нижнего уровня. Выполнение этой задачи гарантирует, что я выполню задачу среднего уровня – приеду на работу вовремя. Почему следует приехать на работу вовремя? Потому что надо быть пунктуальным и уважать своих коллег. Почему это так важно? Потому что я хочу быть хорошим руководителем.

Если, задав по поводу задачи вопрос «Почему?», вы отвечаете «Потому!», вы добрались до верха иерархии. Самая важная цель – это то, к чему вы стремитесь. Я считаю, что это и есть компас, который дает направление всей жизни и наполняет смыслом все нижестоящие задачи.

Приведу в пример бейсболиста Томаса Сивера. Когда в 1987 году он в возрасте 42 лет ушел из большого спорта, на его счету было 311 побед, 3640 страйк-аутов и 61 шатаут. В 1992 году его имя включили в бейсбольный Зал славы после голосования с рекордно высоким процентом проголосовавших «за» – 98,8 %. Цель Сивера с его двадцатилетней карьерой питчера была такова: «быть самым лучшим питчером изо дня в день и из года в год». И вот как эта главная цель помогла ему структурировать цели нижнего уровня:

«Я – питчер, и это обязывает и накладывает ограничения. Я должен соблюдать диету, вовремя ложиться спать, а днем заниматься своим делом. Вне поля мне приходится вести определенный образ жизни. Если я еду во Флориду, то не имею права сгореть на солнце, потому что тогда не смогу выходить несколько дней на поле. Я всегда глажу собак левой рукой и левой рукой подкидываю поленья в камин. Зимой я ем творог вместо печенья, чтобы не набрать вес».

Можно подумать, что жизнь Сивера – это сплошные самоограничения. Но Сивер влюблен в свою работу. «Я обожаю быть питчером… Я посвятил этому занятию всю свою жизнь. Когда я хороший питчер, я счастлив, и я хочу продолжать быть счастливым».

Страсть – это не только то, что человеку очень нравится. Я вкладываю в слово «страсть» и тот смысл, что человек постоянно стремится к своей цели и всегда ей верен.

Человек засыпает и просыпается, размышляя над одними и теми же вопросами. Человек устремлен к своей цели, как стрела, и всегда готов сделать хотя бы мизерный шажок вперед по направлению к цели. В этом поведении может быть даже что-то маниакальное. Если вы так живете, значит, вы правильно выстроили приоритеты.

Упорство – это способность постоянно держать в голове главную цель. Кроме того, упорство – это часть «жизненной философии». У большинства упорных людей задачи нижнего и среднего уровня подчинены достижению высшей цели. Если человек не особенно упорен, то система его целей неясная и плохо структурированная.

Вот несколько примеров, как отсутствие упорства проявляется в жизни. Я встречалась со множеством молодых людей, у которых есть мечта. Они хотят стать врачами или играть в баскетбол в NBA. Они прекрасно представляют, как здорово бы это было, однако не в состоянии правильно расставить цели среднего и нижнего уровня, чтобы достичь своей мечты. Получается, что в иерархии их задач есть лишь самая важная, которая, увы, висит в воздухе и ничем не подкреплена:

Моя хорошая подруга и коллега Габриэль Эттинген называет такое поведение позитивным фантазерством. Габриэль исследовала ситуации, когда люди мечтают о достижении цели, но не планируют конкретных шагов и не думают, как решать возникающие на пути проблемы. Такое поведение дает кратковременное удовлетворение, но в конце концов ни к чему не приводит. В настоящий момент человек чувствует себя прекрасно, потому что решил стать врачом, но в дальнейшем его ждет большое разочарование, поскольку он не достигнет своей цели.

Нередко встречается и такая иерархия, где ряд целей среднего уровня никак не связан с главной целью жизни.

Бывают случаи, когда у человека есть несколько главных целей, никак между собой не связанных.

В некоторой степени противоречие целей – часть нашего существования. У меня, например, есть профессиональная цель и задачи, связанные с воспитанием детей. В моей профессиональной жизни одна главная задача: «Использовать открытия психологии ради процветания наших детей». Кроме этого, у меня есть и другая иерархия целей, поскольку мы с мужем растим двух дочерей. Любой работающий родитель знает, что между профессиональными и семейными целями возникает противоречие. Мне кажется, что у меня перманентно не хватает времени, энергии и внимания. Но я держусь и живу с этим противоречием.

Поэтому представление, что каждая минута нашей жизни должна быть посвящена одной высшей цели, является во многом иллюзией. И это не принесет пользы даже самым упорным людям. Тем не менее можно ранжировать цели среднего и нижнего уровня, чтобы их достижение приближало вас к осуществлению высшей цели.

Чем более структурирована и координирована иерархия целей, тем лучше.

Говорят, миллиардер Уоррен Баффет, который все свое богатство заработал сам и сейчас владеет капиталом, вдвое превышающим сумму пожертвований, получаемых Гарвардским университетом, дал своему личному пилоту совет о расстановке приоритетов среди стоящих перед человеком задач.

Однажды Баффет поинтересовался у своего пилота: дескать, у него наверняка есть мечты, никак не связанные с перевозкой самого Баффета из одного места в другое. Пилот ответил положительно. И тогда Баффет изложил ему теорию трех шагов достижения цели.

Во-первых, надо написать список из 25 своих карьерных целей.

Во-вторых, как следует подумать и оставить 5 самых важных.

В-третьих, необходимо рассмотреть список тех 20 целей и задач, которые были отметены. И отныне стремления к ним нужно избегать всеми возможными способами. Они отвлекают, отнимают время и энергию, не давая возможности достичь пяти главных, самых важных целей.

Когда я впервые прочитала эту историю, я подумала: «Черт возьми, да как же можно иметь 25 целей в карьере? Это же непростительно много». Потом я села и написала список своих рабочих проектов. И, дойдя до 32-го пункта, я поняла, что упражнение было эффективным и я потратила время не зря.

В первую очередь в голову лезли цели среднего уровня. Именно они сразу приходят на ум, когда надо написать не одну свою цель, а несколько.

Желая сделать выбор более рациональным, я составила таблицу, чтобы оценить, насколько интересны и важны отдельные проекты. Каждую цель я ранжировала по шкале от 1 до 10, где единица – самые неинтересные. Я оценивала каждый проект по критериям интереса и значимости, то есть дважды. Потом я перемножила цифры и получила баллы от 1 до 100. Ни одна из целей не дотянула до 100, но не нашлось и такой, которую я бы оценила в один балл по какой-нибудь шкале.

(Фрэнк Моделл, New Yorker, 7 июля 1962 г. The New Yorker Collection/The Cartoon Bank.)

Я обвела красной ручкой несколько самых важных и интересных целей, а все остальные выбросила из головы и решила никогда в жизни не думать о них.

Я пыталась, но у меня ничего не получилось. И я поняла, что многие мои цели связаны между собой. Большая их часть – средство достижения одной высшей цели: помогать детям процветать. У меня была буквально пара карьерных целей, не связанных с этим, и я заставила себя избегать их любой ценой.

Если бы сейчас я вместе с Баффетом прошлась по своему списку, он бы сказал, что задача этого упражнения – понять, что время и энергия ограничены. Успешный человек должен уяснить, чего он ни в коем случае не должен делать. Я понимаю логику Баффета, но мне до него в этом смысле еще очень далеко. Однако этот тест действительно полезен: когда приходится распыляться на достижение нескольких важных целей, это сбивает с толку. Нужен один внутренний компас, а не два, три, четыре или пять.

К трехшаговому упражнению Баффета я бы добавила еще один шаг. Спросите себя: «Насколько все эти цели служат достижению общей цели?» Чем больше из них принадлежат одной иерархии, тем концентрированнее ваша страсть.

Станете ли вы известным питчером или заработаете кучу денег, если будете использовать этот метод выявления главной цели и расстановки приоритетов? Скорее всего, нет. Но у вас будет больше шансов быть там, где вы мечтали бы находиться.

Упорство вовсе не подразумевает, что вы настырно и любой ценой преследуете каждую цель среднего уровня. Более того, возможно, придется отказаться от пары целей, которых вы сейчас стремитесь достичь, – просто потому, что не все в жизни складывается так, как нам хочется. Необходимо работать засучив рукава и иногда даже чуть дольше, чем вы планировали, но не стоит разбиваться в лепешку ради достижения вторичной цели.

Я размышляла, как важно отделять основные цели от менее значимых, слушая в местной библиотеке выступление известной карикатуристки журнала The New Yorker – Розалинды «Роз» Част. Она рассказала, что 90 % ее рисунков редакторы отвергают. И добавила, что на более ранней стадии ее карьеры процент отсева был еще выше.

Я позвонила редактору по комиксам и карикатурам журнала The New Yorker[8] – Роберту «Бобу» Манкоффу и спросила, какую долю предложений он отсеивает. Тот назвал цифру, которая показалась мне шокирующе высокой. Боб сказал, что в этом смысле Роз – скорее исключение из правил. «Слава богу!» – подумала я, с сочувствием думая о карикатуристах, девять из десяти работ которых идут в мусорную корзину.

Однако Боб сообщил мне, что обычно карикатуристам повсюду в мире приходится мириться с еще более частыми отказами. Правда, в его издании «сотрудничающие по контракту» карикатуристы имеют больше шансов на публикацию в сравнении с прочими. Всего в неделю Бобу поступает около пятисот карикатур и рисунков, а каждый номер вмещает около семнадцати. Я посчитала долю отсева – 96 %.

Бог ты мой! Да кто захочет жить такой жизнью?

В первую очередь – сам Боб.

Жизнь Боба служит доказательством, что ради достижения приоритетных целей следует спокойно относиться к тому, что ты иногда не достигаешь целей промежуточного уровня. Представьте, что самая важная цель написана чернилами, а подчиненные ей – карандашом, чтобы их можно было менять, а иногда и вообще стирать, освобождая место для новых.

Вот мой рисунок, правда, совсем не того качества, которого требуют в The New Yorker:

Одна из целей нижнего уровня перечеркнута злым крестом, словно закрыта. Это – отказ, неудача, потеря времени, провал. Упорного человека такая ситуация расстроит, но не слишком надолго.

Вскоре упорный человек найдет новую цель подчиненного уровня, поняв, как она служит главной цели, и нарисует новый кружок.

Один из девизов «зеленых беретов»: «Импровизируй, Адаптируйся. Преодолевай»[9]. Многим в детстве говорили: «Если у тебя с первой попытки не получается, не сдавайся, пробуй еще». Мудрый совет, но лучше бы говорили так: «Пробуй, пробуй и пробуй снова, а потом предприми что-нибудь другое». Именно такой подход оптимален при решении задач подчиненного уровня.

Иногда забыть о некоторых целях нижнего уровня просто жизненно необходимо. Особенно если подчиненную цель можно заменить другой, выполнить которую более реально. Стоит забыть о какой-либо цели нижнего звена и в том случае, если вы находите другую цель, ведущую к тому же результату более легким путем.

Как и в любом длительном путешествии, объездных путей и дорожек вам не избежать.

Однако не следует запросто менять основные цели. Здесь надо быть упорным. Я стараюсь не зацикливаться на проекте, который не пошел: отвергнутой научным журналом статье, просьбе о получении гранта или неудачном эксперименте. Неприятно, когда что-то не удается, но я предпочитаю долго об этом не думать и жить дальше. Однако я упорно борюсь за достижение своих главных целей и целей среднего уровня, потому что не хочу, как выразился Пит, менять «свою философию жизни». У меня уже давно есть внутренний компас, стрелка которого всегда показывает, куда мне надо двигаться.

За много лет до того, как я начала заниматься исследованием упорства и провела свое первое интервью, психолог Стэнфордского университета Кэтрин Кокс провела глубокую оценку характеристик успешных людей.

В 1926 году вышло ее исследование жизни 301 известного и успешного человека. Среди них были поэты, религиозные и политические лидеры, ученые, военачальники, художники, философы и музыканты. Все они умерли как минимум за четыреста лет до работы Кокс, и каждый из них добился в жизни очень многого.

Вначале Кокс решила установить уровень интеллекта этих личностей в сравнении друг с другом и с большинством населения. Она перелопатила много доступной биографической информации и приблизительно рассчитала IQ каждой исторической знаменитости в детском возрасте. Она расставила имена этих известных личностей по порядку – от самого глупого до самого умного – и описала достижения каждого.

По мнению Кокс, самым умным человеком планеты был философ Джон Стюарт Милль, который в возрасте трех лет выучил греческий язык, в шестилетнем написал историю древнего Рима, а в двенадцать уже помогал отцу вычитывать текст книги по истории Индии. По расчетам Кокс, его IQ в детском возрасте составил 190.

Самыми «глупыми» в списке исторических личностей Кокс с уровнем IQ в детстве от 100 до 110 (это чуть выше среднего показателя по всей планете) оказались астроном Николай Коперник, физик и химик Майкл Фарадей и испанский писатель Мигель де Сервантес. Исаак Ньютон попал в середину списка. IQ Ньютона предположительно составлял 130. Это минимум, с которым современный ребенок может рассчитывать, что его примут в класс для талантливых и одаренных детей.

Кокс пришла к выводу, что наиболее успешные и известные люди земли все же умнее большинства населения.

Но на основе ее исследований можно констатировать и то, что IQ играет незначительную роль как критерий разделения наиболее и наименее выдающихся. Средний IQ в детском возрасте самых выдающихся гениев, которых Кокс назвала «первой десяткой», составил 146, а у наименее выдающихся представителей «последней десятки» IQ составил 143. Разрыв, как вы видите, совсем небольшой. Получается, что связь между величием и умом, по мнению Кокс, чрезвычайно незначительна.

Если не ум, то что же определяет попадание гения в первую или последнюю десятку? Кокс прочитала тысячи страниц биографий гениев прошлого и вместе со своей помощницей выделила и оценила 67 черт характера ста гениев. Она сознательно выбрала так много характеристик, чтобы понять разницу между выдающимися людьми и всем остальным человечеством, а также выявить отличия у гениев первой и последней десятки.

По большинству из показателей Кокс отметила лишь тривиальные различия между самыми великими и населением в целом. Например, величие оказалось практически никак не связанным с жизнерадостностью, экстраверсией или чувством юмора. Примечательно, что гении далеко не всегда получали хорошие оценки в школе. Однако от прочего населения самые великие отличались по четырем характеристикам. И по тем же позициям отличались представители первой и последней десятки среди великих. Кокс назвала эти качества устойчивость мотивации.

Две из этих четырех черт можно приравнять к страсти, присутствующей в нашей Шкале упорства:

Две следующие характеристики, или черты, можно назвать настойчивостью:

В своих заключительных комментариях Кокс писала: «Высокий, но не самый высокий уровень IQ в сочетании с выраженным упорством и последовательностью приводит к большему величию, нежели высший уровень IQ в сочетании с меньшей степенью упорства».

Какие бы результаты ни показал бы ваш тест на упорство, я надеюсь, что он заставил вас задуматься. Необходимо понимать свои цели и осознавать, насколько они связаны с вашей страстью. Также тест дает представление, насколько вы в состоянии преодолевать неудачи и провалы.

Но это только начало. В следующей главе мы поговорим, как упорство человека изменяется со временем. А потом рассмотрим и поймем, можно ли стать более упорным.

Глава 5. Больше упорства

А насколько упорство зависит от наших генов?

Всякий раз, когда я читаю лекцию об упорстве, мне в той или иной форме задают этот вопрос. Все мы интуитивно чувствуем, что некоторые наши качества и особенности (например, рост) определяются благодаря генетической лотерее, а некоторые (например, язык, на котором мы говорим) – результат нашего воспитания и опыта. Среди баскетбольных тренеров бытует поговорка «Невозможно натренировать рост», вот и многие из тех, кто желает подробнее узнать об упорстве, интересуются – не является ли это качество чем-то наподобие роста человека.

На вопрос, связано ли упорство в характере с нашими генами, можно дать два ответа: короткий и развернутый. Короткий ответ будет звучать так: частично. Но, мне кажется, читателю было бы полезно узнать и развернутый ответ. Современной науке многое известно о том, как гены и личный опыт влияют на человека. Но иногда сложность научных фактов создает в головах людей путаницу.

Каждая особенность индивида зависит как от набора генов, так и от его личного опыта. Возьмем, допустим, рост. Рост человека во многом определяется его геномом. Благодаря наследственности некоторые из нас очень высокие, иные – коротышки, а большинство людей – среднего роста.

Однако не стоит упускать из виду, что за последние 150 лет средний рост населения значительно увеличился. Средний рост английского солдата 150 лет назад составлял 151 см, а в наши дни статистика военного ведомства Великобритании показывает, что средний рост военнослужащих достиг 177 см.

Например, в Нидерландах средний рост населения за последние полтора века увеличился почти на 10 см и составляет сейчас почти 185 см. Каждый раз, когда на конференциях я общаюсь с вежливо склонившими головы коллегами из Нидерландов, я чувствую себя словно в лесу в окружении высоких деревьев.

Маловероятно, что ДНК людей претерпела столь сильные изменения на протяжении всего нескольких поколений. На увеличение среднего роста повлияли улучшение питания, очищение воды и воздуха, а также прогресс современной медицины.

На такие черты характера, как честность, щедрость и упорство влияет и индивидуальный набор генов человека, и его личный жизненный опыт. Эти оба фактора влияют также на IQ и на такие качества, как экстраверсия-интроверсия, нравится ли человеку лакомиться сладостями, находиться на природе, на риск стать заядлым курильщиком или заболеть раком кожи. То есть на нас влияет и ДНК, и окружающая среда.

Генетические особенности влияют и на талант в самых разных его проявлениях. Некоторые из нас рождаются с музыкальным слухом, а иные наделены генами, которые помогают хорошо играть в баскетбол либо решать математические задачи. Однако не стоит утверждать, что талант целиком зависит от ДНК. Ведь даже скорость освоения тех или иных умений зависит, помимо прочего, от жизненного опыта.

Вот, например, Дэниел Чамблисс. Во время обучения в школе он участвовал в соревнованиях по плаванию, но бросил занятия, когда понял, что он не сможет стать выдающимся спортсменом.

– Я невысокого роста, – объясняет Дэниел. – А еще я не в состоянии полностью выпрямить пальцы ног, вытянуть их в струнку. То есть пальцы на ногах гнутся, но я не могу их вытянуть и удержать в этом положении. Вот такая у меня анатомическая особенность. Получается, что соревноваться на равных с лучшими спортсменами я могу только в заплывах брассом.

Вернувшись домой, я изучила в Интернете эту проблему. Оказывается, гимнастика для ног и специальные упражнения могут помочь, но длина некоторых костей в ноге определяет, насколько гибкие у человека колени и ступни.

Но анатомические особенности Дэниела – отнюдь не главная его проблема: у него долгое время были совершенно непрофессиональные тренеры.

– Я вспоминаю детство и понимаю, что у меня были из рук вон плохие тренеры. Например, в средней школе четыре года меня тренировал человек, который ровным счетом ничему меня не научил. Он научил меня лишь делать разворот у бортика, когда плывешь брассом, но даже этому он научил меня неправильно.

Вот видите! Значение имеют не только способности, данные от природы, но и жизненный опыт.

Так почему же современные ученые уверены, что на талант и упорство влияет не только наследственность, но и личный опыт? На протяжении нескольких десятилетий ученые исследуют однояйцевых и разнояйцевых близнецов, которых воспитывали в одной или в разных семьях. Однояйцевые близнецы имеют идентичный набор хромосом ДНК, а разнояйцевые – только около половины одинаковых хромосом ДНК. Ученые наблюдают за близнецами и пытаются определить, какие их черты являются наследственными, а какие зависят от воспитания и окружающей среды.

Совсем недавно исследователи из Лондона сообщили мне, что тестировали по шкале упорства 200 пар живущих в Англии детей-близнецов. Результаты показали, что вероятность наследования выдержки составляет 37 %, а страсти – всего 20 %. Эти данные сравнимы с вероятностью наследования других качеств и особенностей характера. Отсюда мы можем сделать вывод, что различия в упорстве объясняются как генетикой, так и личным опытом, воспитанием и влиянием окружающей среды.

Не существует некоего одного гена, отвечающего за передачу упорства по наследству. Результаты огромного количества экспериментов показали, что практически все черты характера человека испытывают влияние не одного, а множества генов. На рост, например, воздействуют 697 разных генов. Геном человека состоит из 25 тысяч самых разных генов, которые влияют друг на друга. К сожалению, мы пока плохо понимаем, как это происходит.

Что нам важно уяснить из вышесказанного? Во-первых, что талант, упорство и другие психологические черты и особенности зависят и от генетического набора, и от индивидуального опыта. Во-вторых, не существует одного-единственного гена, отвечающего за упорство (и вообще не бывает, чтобы ту или иную психологическую особенность определял один ген).

И, в-третьих, оценки наследования индивидуальных особенностей могут в определенной мере констатировать, насколько те или иные индивиды отличаются от среднего показателя, однако ничего не говорят о самом среднем показателе. Наследуемость человеческого роста может объяснять, почему один человек ростом выше другого, однако не объясняет, почему изменился средний рост людей. Это доказывает, что окружающая среда и условия жизни имеют огромное значение.

Вот вам любопытный пример, имеющий прямое отношение к науке об успехе. Это так называемый эффект Флинна, названный в честь ныне живущего в Новой Зеландии Джима Флинна. Флинн исследовал динамику коэффициента интеллекта, или IQ, в разных странах мира за длительный период. Оказалось, что IQ непрерывно рос в течение последнего столетия. Как сильно он вырос?

Тест Векслера для детей[10], а также Шкала интеллекта Векслера для взрослых[11] – наиболее часто используемые варианты IQ-тестов. Среднестатистические результаты этих тестов увеличились на 15 баллов за последние полвека в более чем 30 странах, статистику которых изучил Флинн. Получается, если бы мы сто лет назад тестировали людей по современным нормам, то средний уровень интеллекта составил бы 70 баллов, то есть чуть выше уровня нынешних умственно отсталых. А если бы мы тестировали своих современников по нормам столетней давности, то средний уровень интеллекта составил бы 130 баллов (то есть был бы на уровне, позволяющем современным детям претендовать на зачисление в класс для одаренных и талантливых).

Когда я впервые узнала об эффекте Флинна, я не поверила своим ушам. Неужели все мы умнеем не по дням, а по часам?

Я позвонила Джиму, и он прилетел в Филадельфию, чтобы встретиться со мной и подробнее рассказать о своих исследованиях. Флинн поведал о самых важных факторах изменения результатов тестов IQ. Изучая статистику, он заметил, что улучшение результатов по определенным параметрам было значительнее изменений других показателей.

Наибольший прогресс наблюдался в показателях абстрактного мышления. В наши дни многие маленькие дети правильно отвечают на вопрос: «Собаки и зайцы: что у них общего?» Современные дети могут ответить, что собаки и зайцы – это животные. Такой ответ дает полбалла. Некоторые дети отвечают, что собаки и зайцы относятся к млекопитающим, за что получают полный балл. Дети, жившие сто лет назад, могли бы ответить так: «Собаки гоняются за зайцами», что принесло бы им ноль баллов.

Похоже, у человечества развивается абстрактное мышление.

Объясняя, почему результаты тестов изменились по одним параметрам больше, чем по другим, Флинн рассказал мне историю о баскетболе и телевидении. В течение прошлого века баскетболисты стали играть гораздо лучше. Сам Флинн в молодости играл в баскетбол и помнит, что даже на его памяти играть стали гораздо лучше. Чем же это можно объяснить?

Флинн считает, что причина резкого взлета мастерства игры в баскетбол – распространение телевидения. Баскетбол – динамичная и зрелищная игра, смотреть которую можно было даже на маленьких экранах первых телевизоров. Телевидение популяризировало этот спорт, и все больше детей и подростков начали играть в баскетбол. Ребята пробовали разные трюки, которые они видели по телевизору у топовых игроков. Благодаря этому некоторые ребята стали играть лучше. Это, в свою очередь, улучшало качество игры других игроков на площадке. Ведь оптимальный способ научиться какому-либо игровому спорту – играть с теми, кто играет чуть лучше тебя самого.

Флинн назвал этот эффект социальным множителем. Этот же эффект объясняет, почему мы стали мыслить более логично. Современному человеку приходится мыслить логически повсюду: и на работе, и дома. Общий период обучения становится все дольше и дольше. При этом и в школах, и в институтах от нас требуют не столько запоминать факты, сколько использовать логическое мышление.

Подобные изменения распространяются через культуру во все слои общества, потому что каждый из нас обогащает окружающую среду своими достижениями. А благодаря изменениям в окружающей среде небольшие изменения могут происходить и в генах.

Далее приведена Шкала упорства с привязкой к возрасту. Эти сведения получены на основе тестирования группы американцев. Как видно из графика, наиболее упорными оказались люди в возрасте от 60 лет и старше, наименее упорными – те, кому около 30 лет.

Одно из объяснений такого положения вещей – «обратный эффект Флинна» в вопросе упорства. Возможно, люди, которым уже за 65 лет, являются более упорными, потому что выросли в несколько другой культурной атмосфере. Тогда больше, чем в наши дни, ценились такие качества, как выдержка, упорство и страсть. Может быть, старшее поколение американцев действительно упорнее нынешних двадцати-тридцатилетних из-за различий в культурных ценностях общества.

Впрочем, не стоит исключать, что упорство связано с возрастом напрямую, а не посредством культурных и социальных перемен. Со временем и с возрастом наш характер становится тверже, а мы сами – более терпеливыми.

Разобраться с этим вопросом нам помогут результаты другого исследования. Я попросила людей разного возраста пройти тест на оценку упорства. Как показывают результаты, многие из нас со временем становятся более заботливыми, уверенными в себе и добросовестными. Подобные изменения наблюдаются в возрасте от 20 до 40 лет. Психологи называют это личностной зрелостью. Мы растем. Или, правильнее было бы сказать, большинство из нас растет и развивается.

В некоторой степени изменения заложены в нас на биологическом уровне: подростковый возраст и менопауза, вне всякого сомнения, влияют на характер человека. Однако преимущественно личность меняется под влиянием жизненного опыта.

Как именно жизненный опыт влияет на изменение личности?

Мы меняемся, когда познаем что-то новое. Например, путем проб и ошибок человек может убедиться, что резкое изменение профессионального пути – не самый мудрый шаг. В период между 20 и 30 годами я нередко бросала одну профессию и начинала заниматься другой. Я на собственном опыте поняла: быть подающим надежды новичком, конечно, интересно, но стать настоящим экспертом в своей области гораздо приятнее. Также я уяснила, что долгие годы упорного труда могут заменить врожденный талант и, чтобы стать мастером своего дела, необходимы страсть и упорство.

Со временем мы начинаем понимать некоторые важные вещи о себе и жизни. Но что же еще меняется с возрастом?

С возрастом меняются условия и обстоятельства нашей жизни. Мы впервые выходим на работу. Мы можем жениться или выйти замуж. Наши родители стареют, и мы начинаем заботиться о них. В нашей жизни возникают новые, незнакомые нам ситуации и обстоятельства, которые требуют нашего внимания и изменения привычного образа действий.

Человек – самое легко приспосабливающееся существо на планете, и он меняется под давлением обстоятельств. Мы делаем то, что нужно делать. Мы меняемся, когда возникает необходимость.

Жизнь преподносит нам уроки, которые мы запоминаем и адаптируемся к новой ситуации и новым требованиям. Через некоторое время у нас появляются новые привычки, и мы порой даже забываем, что раньше вели себя совсем по-другому. Сначала мы адаптируемся, потом новая привычка становится нормой жизни, после чего появляется новая черта характера. Мы растем.

Вся информация, которую я собрала по взаимосвязи упорства и возраста, делится на две категории. Первая категория – это истории о том, что упорство изменяется под влиянием культурной среды, в которой человек вырос. Вторая категория – истории о том, как люди становятся более упорными с возрастом.

Я считаю, что в той или иной мере оба вывода верны. В любом случае результаты тестов показывают, что упорство – величина нефиксированная. Как и многие другие особенности характера, упорство – гораздо более пластичное качество, чем принято думать.

Если человек может стать более упорным, то как именно это происходит?

Я часто получаю электронные письма, в которых люди пишут мне, что хотели бы стать упорнее. Они сетуют, что им не хватает настойчивости, чтобы довести до конца задуманное или дойти до цели. Многие считают, что разбрасываются своими талантами и тратят их впустую. Они хотели бы иметь высокую цель, к которой бы стремились со всей страстью и выдержкой, но не знают, с чего начать.

Я думаю, лучше всего начать с понимания той ситуации, в которой вы находитесь. Если вы считаете, что недостаточно упорны, стоит задать себе вопрос, почему это так.

Чаще всего люди находят такое объяснение своему поведению: «Наверное, я слишком ленивый». Некоторые полагают, что плывут по течению и не способны относиться к чему-либо серьезно. Иные пишут: «Честное слово, я не в состоянии долго заниматься одним и тем же».

Мне кажется, все эти объяснения неправильные. Если человек перестает чем-то заниматься, на это у него есть свои причины. И причин таких может быть, поверьте, очень много. Перед тем, как бросить что-то делать, человек думает:

«Тоска зеленая…»

«Это того не стоит…»

«Мне это неинтересно…»

«Я уже научился это делать, пора заняться чем-нибудь другим…»

В этих мыслях нет ничего криминального. Даже невероятно упорные порой отказываются от достижения намеченных целей. Но они вряд ли откажутся от достижения первостепенных целей. Эти люди не меняют выбранный в жизни вектор и никогда не произносят фраз, подобных приведенным выше.

Я очень много узнала об упорстве из интервью с мужчинами и женщинами, которые олицетворяют страсть и выдержку. Эти личные истории дают нам возможность увидеть и понять внутреннюю жизнь и мотивацию людей, а также дополняют сухие данные исследований, которые я провела в Вест-Пойнте и со школьниками-участниками национального конкурса по правописанию.

На основе этой информации я выделила четыре черты, свойственные всем по-настоящему упорным людям. Эти черты развиваются с возрастом и служат своего рода противовесом четырем отговоркам и оправданиям, приведенным выше. Я хочу расставить их в определенном порядке.

Во-первых, у всех упорных людей есть некий интерес. Страсть начинается с любви к тому, чем человек занимается. Правда, любой упорный человек признает, что в его любимой работе есть некоторые аспекты, которые ему нравятся меньше. И у многих из этих людей есть одна или две рабочих обязанности, не приносящие им никакого удовольствия. Тем не менее такие люди полностью захвачены своим делом и считают его очень важным. Им свойственно почти детское любопытство, и они порой готовы закричать: «Обожаю делать это!»

Во-вторых, они регулярно занимаются своим делом. По-настоящему упорный человек не ленится и не сидит без дела. Он стремится совершенствоваться и развиваться и ради этого готов идти на все и многим пожертвовать. Так ведут себя все упорные люди независимо от своей профессиональной области.

В-третьих, у каждого из таких людей есть цель. Они убеждены, что их работа значима. Невозможно без чувства и понимания смысла и цели поддерживать в себе интерес к чему-либо в течение всей жизни. Поэтому человек должен заниматься работой, которая ему интересна и в то же время имеет для него смысл: например, приносит благополучие окружающим. Иногда человек сразу ощущает смысл в своей деятельности, едва начав заниматься любимым делом. Но чаще сильная мотивация служения другим людям появляется лишь после долгих лет дисциплинированной практики.