Раулю Мир-Хайдарову, писателю и земляку, к его 60-летию

Когда-то Рауль с «Полустанка Самсона»,

Печалясь «Что долгая (будет) зима»,

Уехал «на запад» на крыше вагона

Но с верою твердой — «Судить буду я».

В ушах молодых грохотало, свистело,

И больно кусался степной ветерок,

Но мысль о «суде» подсознательно грела,

Как щедрый теплом «Оренбургский платок».

В Актюбинск летел он не вихрем железным,

А «Лебедем белым» по небу кружить

Над домом любимой безмолвно и нежно,

Как ангел небесный — понять и простить.

«Налево (поедешь) — коня потеряешь».

Рауль уже сызмальства мудрость познал,

Здоровье теряя, себя обретаешь

Он только коня никогда не терял.

Промчался на нем он и «Мастью пиковой»,

И козырем в играх с Большим кошельком,

Умелым судьей, следопытом толковым

«Китайского (даже) царя двойником».

Проехал Ташкентом, Москвой, «Касабланкой»,

«Чтя (умственный труд, как) отца своего»,

Коня он овсом, а себя лишь овсянкой

Кормил, чтоб изящней садиться в седло.

Дорогой встречались различные лица,

Со всеми почти что Рауль был на «ты».

Знавал «Седовласого с розой в петлице»,

Видал «Герострата» в метровой близи.

Хлестали в лицо криминальные ветры,

Мелькали издательства «Дамбы», мосты,

Длиннющие стлались пред ним километры.

Но снился Раулю лишь «Путь в три версты».

И вот, вероятно, устав от ударов,

Подков о булыжник, о рельсы колес,

Читаемый в мире Рауль Мир-Хайдаров

Охотно себя землякам преподнес.

Рауль «Не забыл нас» — и, помня о гулком,

Том поезде, шедшем в Актюбинск зарей,

На свой «Полустанок» он к «Пешим прогулкам»

Вернулся «Жар-птицу» держа над собой.

Ну, что ж, пусть походит, полями подышит,

Взгрустнет, постояв над Илеком-рекой,

Пускай в Мартуке эпопею допишет,

Как в Ясной Поляне великий Толстой.

Загрузка...