Глава 8

Селия упорно молчала, пока карета катила по направлению к площади Вашингтона. Она чувствовала себя глубоко несчастной и сидела, не шевелясь, в дальнем углу крохотного салона, так чтобы быть подальше от Брендана О'Нила.

Городские виды, которыми она восторгалась по пути к «Астор-Хаусу», больше не радовали глаз. Роскошный Бродвей, великолепные магазины, толпы нарядных прохожих всех национальностей, пульс жизни большого города – все это мелькало перед ее рассеянным взором, не вызывая ни малейшего интереса. Селия была целиком поглощена своим горем. Надо же быть такой наивной дурочкой! Сама во всем и виновата.

Знай она, до чего доведет ее слепое доверие к этому человеку, захлопнула бы дверь перед самым его носом в первый же день их знакомства.

Так и надо было поступить. Но теперь поздно, и жизнь ее загублена.

О'Нил, напротив, на удивление весел. Омерзительно весел. То, что он учинил вчера ночью, по-видимому, ни сколько его не заботило. Она исподтишка поглядывала на него.

Ее осторожный взгляд был встречен широкой ухмылкой.

Селия тут же отвернулась к окну.

Придется стать его женой – другого выхода нет. Это очевидно, и не только из меркантильных соображений: хотя ей ненавистна сама мысль о том, что у нее может быть от него ребенок, исключать эту возможность нельзя.

Отныне она все равно что прислуга. С мечтой о независимости можно расстаться. Никакой свободы мысли, духа и тела – ее жизнь будет подчиняться воле и прихотям этого человека. У него теперь есть на нее все права.

Всю жизнь она именно этого и боялась – стать беспомощной жертвой обстоятельств. За каких-нибудь пару часов этот кошмар стал явью – и все на фоне ужина с шампанским.

– Вам уже лучше, моя дорогая? – любезно осведомился О'Нил.

«Куда уж лучше!» – чуть не выпалила Селия. Только закоренелый негодяй способен на такое. Негодяй и подлец.

Мерзавец! Типичный мерзавец из плохого водевиля.

Она заерзала на сиденье, пытаясь припомнить, что же все-таки произошло прошлой ночью. Впрочем, что произошло, понятно. Ночная сорочка порвана. Но поскольку подробностей она не помнит, придется попридержать гневные слова, уже готовые сорваться с языка.

И вместо того чтобы сказать, как она чувствует себя на самом деле, Селия ответила с притворным спокойствием:

– Я чувствую себя неплохо, сэр. Вполне сносно, если быть точной.

Она его придушит во сне. Да, именно так! Вначале усыпит его бдительность, играя роль покорной супруги. Будет улыбаться, во всем ему угождать. Выполнять все его прихоти. Кстати сказать, любопытно, как это бывает?

Было бы нелишним повторить опыт, который в памяти почему-то не отпечатался. И после того как он нанесет ей это последнее оскорбление, она придушит его пуховой подушкой.

При этой мысли Селия улыбнулась.

– Перестаньте, Селия.

– Что – перестать?

– Злобно ухмыляться. От вашего взгляда у меня мурашки по коже.

– Сомневаюсь, что вас способно что-нибудь смутить, – холодно процедила она, оправляя юбки.

– То же могу сказать и о вас, моя прелесть.

Ее щеки вспыхнули, и Селии захотелось провалиться сквозь землю. Оказаться бы сейчас за тридевять земель – где угодно, только не рядом с этим негодяем, виновником крушения всех ее надежд.

– Надеюсь, священник уже ждет нас дома, – промолвил он небрежным тоном, каким просят передать за столом соль.

– Да. Он всегда готов утешить несчастных, страждущих и падших. – Девушка взглянула в лицо спутнику. – Да, особенно падших. Ободрит и наставит на путь истинный.

Его улыбку она не заметила.

– Полагаю, ваша тетушка не слишком удивится, когда вы сообщите ей, что сразу после визита к своей воображаемой подруге Мэри вдруг решили выйти замуж?

– Полагаю, что не слишком. Известие, конечно, может и убить ее, но я надеюсь, что все обойдется.

– Я вижу, вы вернулись к своей прежней манере общения, а именно к повторам уже сказанного.

– Именно так.

Экипаж резко свернул на Пятую авеню, накренился на повороте, и Селия постаралась сделать все возможное, чтобы ненароком не коснуться О'Нила. И ей это почти удалось. Но кожаная ременная петля над окном, за которую она держалась, вырвалась из пальцев. Селия с размаху налетела на него слева, отчаянно махая руками, и соскользнула на пол.

Стараясь выглядеть невозмутимой, она уселась на свое место. Капюшон зеленого плаща сбился набок и упал на лицо. Селия откинула его подчеркнуто неторопливым движением и приняла исполненную достоинства позу.

– Прошу прощения, сэр, – пробормотала она, густо покраснев.

– Послушайте-ка, Селия. Очень скоро мы станем мужем и женой. Не стоит смущаться, как застенчивая школьница, хотя смущение вам очень идет. Вчера вечером вы вели себя совсем не как школьница – совсем напротив. Не будь я свидетелем...

Она стиснула зубы и украдкой покосилась на своего спутника. Он улыбался! Ее смущение его развеселило, видите ли!

Брендан посмотрел перед собой, и улыбка его постепенно померкла.

Он снова задал себе вопрос, на который до сих пор так и не ответил.

Что он делает?

Он, так ценивший собственную свободу, одиночество и способность самостоятельно выживать, не полагаясь ни на кого. Ему в отличие от других никто не нужен. Так зачем же он позволил – нет, поправил он себя, – зачем он заставил эту женщину стать частью своей жизни? Он, человек чести, обманом принудил ее дать согласие на этот брак.

– Зачем? – произнес О'Нил вслух, стиснув кулак.

– Что вы сказали? – переспросила Селия. На мгновение ее взгляд лишился затаенной враждебности, с которой она смотрела на него с самого утра.

И снова стала такой, какой была вчера вечером – смешливая, доверчивая. Ее приводил в восторг любой пустяк – будь то изящная серебряная ложечка или забавный надутый официант.

– Ничего, – ответил Брендан, неохотно отведя взгляд от ее лица и вновь уставившись в пустоту.

Они свернули к ее дому, а его продолжали терзать сомнения: что, если он сломал жизнь и себе, и ей – и все из чистой прихоти? Что, если...

Его размышления прервал возглас невесты.

– Что... – начал было О'Нил, но тут увидел огромную толпу, заполонившую улицу. Когда они подъехали поближе, стало ясно, что центром внимания собравшихся стал дом Селии Томасон.

– Что случилось? – открывая дверцу кареты, прошептала она срывающимся голосом.

– Подождите! – коротко бросил он, притянув ее к себе.

– А вдруг у нас несчастье и кто-то пострадал? Что, если...

– Успокойтесь, – приказал О'Нил, обняв ее за плечи. И она, неожиданно для себя, и в самом деле притихла, и только глаза ее, широко раскрытые и испуганные, выдавали волнение.

Он постучал в стенку кареты, и кучер тут же открыл окошко.

– Кучер, посмотрите, что там такое?

– Слушаю, сэр.

Они слышали, как он расспрашивает прохожих, но ответы были невнятными. Потом кучер открыл окошко и заглянул внутрь кареты.

– Похоже, сэр, весь сыр-бор из-за мисс Селии Томасон, которая проживает по этому адресу.

– А при чем тут мисс Томасон?

– Говорят, что она может вызывать духов. Слуги в доме видели привидение. В наши дни этим никого не удивишь, сэр, но хозяева дома попытались это скрыть. А вы то знаете, как оно бывает – все равно что пытаться калитку закрыть, когда овцы уже по полю разбрелись. Слуги все и разболтали друг другу, и так весь город об этом узнал.

– Так здесь собрались слуги? – спросил Брендан. – Интересно, как их отпустили хозяева?

– Не только слуги. И хозяева тоже. И все хотят повидать леди. Да еще вон те джентльмены.

Селия и Брендан устремили взгляды в том направлении, которое указывал кучер.

– И все это...

– Репортеры, – догадалась Селия. – Я их узнала. Вон тот, в красном жилете, работает на мистера Грили.

Селия заметила тетушку. Старушка стояла перед входной дверью и отвечала на вопросы из толпы, радостно улыбаясь и оживленно кивая.

– Что мне делать? – спросила Селия, обращаясь к Брендану. Потом смущенно высвободилась из его объятий. – Я выхожу.

– Нет. – Он еще крепче прижал ее к себе. – Те, кто здесь собрался, не хотят причинить вам вреда, Селия. Но все равно это опасно – толпа может вас задавить.

Она вынуждена была признать, что О'Нил прав, ее вполне могут затоптать. Толпа – это непредсказуемая сила. Она видела, как подъехали полицейские – их можно было отличить по металлическим кокардам в форме звезды. Но стражи порядка, похоже, были озадачены не меньше остальных.

– Едемте отсюда, – решительно заявил О'Нил. – Я знаю, как лучше пробраться к дому. – Он говорил со сводящей с ума уверенностью.

Внезапно ее так долго сдерживаемое раздражение прорвалось наружу. Его надменный, приказной тон не оставляет возможности выбора. Отныне он будет контролировать каждый ее шаг, а вскоре и мысли.

И это уже началось. Все, конец свободной жизни!

Одним молниеносным движением она вырвалась из объятий О'Нила и выскочила из экипажа – все произошло так внезапно, что ни он, ни она и глазом моргнуть не успели.

– Селия!

Ее туфли увязли в грязи, покрывавшей мостовую. Она тянула шею, пытаясь разглядеть поверх цилиндров и шляпок свой дом. Вон там тетя Пруденс в легкомысленных кудряшках. Туда ей и нужно. Во что бы то ни стало она должна добраться до тетушки.

И оставить позади Брендана О'Нила.

Зеваки толкали ее локтями, и ей стало жарко, несмотря на ноябрьский холод. Ее окружал запах людских тел, который обычно не замечаешь, пока не окажешься посреди толпы.

Она продолжала упорно протискиваться вперед, но все се усилия были тщетны – ее так сдавили со всех сторон, что она не могла пошевелиться.

Где же тетя Пруденс? Селию толкали и пихали незнакомые люди, и она совершенно потеряла из виду свой дом. Ей казалось, что и небо над головой заслонила толчея. Кто-то наступил на подол се платья, а вслед за тем чья-то нога обосновалась на ее юбке с другой стороны, пригибая Селию к мостовой. Она собрала остаток сил и попыталась освободиться, но только оторвала юбку от лифа – испортила самое лучшее свое платье.

– О нет! – со стоном вырвалось у нее.

И это произошло всего в нескольких шагах от крыльца!

Прочь, прочь отсюда! Надо выбраться из толпы, но в каком направлении двигаться, она уже не понимала. Чем дальше Селия продвигалась, тем сильнее становилось ощущение, что она как будто тонет в вязкой трясине.

Кто-то ткнул се в бок зонтиком или тростью, случайно или нарочно – она не знала. В ушах звенело, и она не на шутку испугалась, вдруг ей не удастся выбраться?

«Не хватало еще погибнуть в давке», – пронеслось в голове.

И тут чьи-то сильные руки обхватили ее за талию. Селия попыталась высвободиться, но неизвестный оказался намного сильнее.

– Глупая, безрассудная, сумасшедшая выходка! – рявкнул у нее над ухом знакомый голос с акцентом.

– Брендан, – выдохнула она беззвучно в надежде, что он ее не услышит.

– Идиотка, – пробормотал он в ответ.

Он подхватил девушку на руки и двинулся вперед, прокладывая себе дорогу сквозь плотную стену собравшихся. И вот Селия отчетливо услышала голос тети Пруденс:

– Сюда! Сюда, сэр! Кто-то крикнул:

– Вот она! Это Селия Томасон!

По толпе прокатился ропот, гул нарастал. И вот каким-то образом она очутилась в холле своего дома, а входную дверь заперли на засов от напирающих зевак.

Брендан на мгновение прижал ее к себе, словно не хотел отпускать. Она слышала глухие удары его сердца, тяжелое дыхание.

Он взглянул на нее: она все еще сжимала лацкан его сюртука, а лицо уткнула ему в плечо. Брендан осторожно разжал объятия, и Селия прильнула к нему, прежде чем он опустил ее на пол.

Тетя Пруденс беспрерывно тараторила, но ее голос доносился словно издалека.

– Селия! Что творится, подумать только! Преподобный Халлем ждет тебя в гостиной. Ах, Боже мой, Селия! Нет, ты только посмотри! И какая толпа собралась, они все хотят тебя видеть и готовы заплатить нам огромные деньги. Мы с Патриком решили, что нам надо арендовать большой зал и...

Нет, это уже слишком! У девушки закружилась голова. Вот и тетя Пруденс пытается все решать за нее. И даже Патрик. Она перестала быть хозяйкой своей собственной судьбы.

Да и была ли?

Брендан заметил, как она побледнела. Он обнял ее за талию и обратился к тете Пруденс.

– Миссис Купер, – он слегка поклонился, – я должен принести вам свои извинения.

Тетушка умолкла и изумленно уставилась на Брендана О'Нила.

– Сэр?

– Мне следовало подольше ухаживать за вашей прелестной племянницей. Но, говоря по правде, я был очарован ею и решил, что не успокоюсь, пока она не станет моей женой.

– О, мистер О'Нил, – пролепетала тетя Пру, зардевшись, как девочка.

Брендан обольщает всех направо и налево, подумала Селия.

– Кроме того, я должен был сначала переговорить с вами, миссис Купер. Прошу меня простить.

– Не стоит, сэр! Я так рада, что моя дорогая Селия выходит замуж за человека со многими достоинствами.

«Другими словами, – подумала Селия, – за человека, самым главным достоинством которого является приличный счет в банке».

Сейчас ей больше всего хотелось уснуть, забыться, чтобы из памяти улетучились события последних дней, начиная от визита зловещих кредиторов дядюшки Джеймса и кончая Бренданом О'Нилом вместе с его пропавшим зятем и бушующей толпой за дверью. И Аманда – ее бы тоже забыть. Теперь Селия уже начала сомневаться, а видела ли ее на самом деле. Должно быть, этому есть какое-то объяснение.

– Дорогая моя, – начала тетя Пруденс. – Ступай наверх и приведи себя в порядок перед свадьбой.

Свадьба. Больше всего на свете ей бы хотелось забыть, что через каких-нибудь несколько минут она станет женой Брендана О'Нила. Сбежать нельзя – даже если она вылезет в окно, то неминуемо попадет в руки зевак.

Бесполезно убеждать тетю, что она не хочет замуж. Миссис Купер пребывала в уверенности, что замуж племянница хочет – втайне, – но стесняется своего крошечного приданого, вернее, его отсутствия.

Селия устало поднялась по лестнице в свою комнату – так поднимаются на эшафот. Там ее ждала Эйлин, чтобы помочь ей облачиться в платье, которое можно было бы считать наименее траурным из всех ее нарядов. Ведь сегодня самый торжественный день в ее жизни.

Загрузка...