Дома снова пусто. На ходу стягиваю с себя блузку и, оставшись в одном лифчике, прохожу на кухню. Ставлю чайник и чуть ли не выпускаю любимую чашку из рук, увидев знакомый силуэт возле окна. Сразу же скрещиваю руки. На кухне темно, я не включила свет, но по мурашкам на коже точно могу определить, куда он смотрит.
– Какого черта ты здесь делаешь?!
Как он зашел в мою квартиру? Мой дом – единственное место, где я могу хотя бы временно скрыться от него.
– Твои родители давно дали моей маме ключи от вашей квартиры в случае чего, – говорит Ян спокойно, а у меня уже вот-вот случится нервный срыв.
Почему родители не сказали мне об этом? Хотя какое это имеет значение. Это же Ян. Лучший парень на свете, по представлениям моей мамы. Для него двери нашего дома всегда открыты.
– Уходи, – говорю на выдохе и добавляю почему-то такое жалобное: – Пожалуйста.
В этот момент я ненавижу себя за слабость, но мне все равно. Пускай он просто уйдет. Это мой дом. Яну здесь не место. По крайней мере теперь.
– Не очень-то гостеприимно.
К черту гостеприимство! Паника удавом обвивается вокруг моей шеи, пока я смотрю, как он встает со стула и направляется ко мне. Когда его присутствие стало для меня таким тяжелым? Мы оба знали ответ на этот вопрос.
Сейчас я чувствую себя даже более уязвимой, чем в школе. Он на моей территории, и мне не спрятаться в домик, не запереться за дверью с тремя замками и не отгородиться от него двадцатисантиметровой бетонной стеной.