Ты всё ещё моя

45

Мне страшно…

© Лиза Богданова

Лишиться сознания, к сожалению, так и не удается. Артем ловит меня, и, едва я оказываюсь в его руках, тело будто разрядами тока пробивает. Должно быть, это и приводит меня в чувства.

– Все хорошо. Дыши.

Не открывая глаз, усиленно киваю.

Чарушин еще что-то бросает Павлу, а потом ведет меня к машине. Усадив, сам в салон не забирается. Прикладывая к уху телефон, замирает около меня.

– Можешь приехать? Срочно. Надо Лизу забрать.

– С кем ты… – пугаюсь я. Бросаюсь к нему. Хватаясь за лацканы пальто, выбираюсь из машины. – Артем, я без тебя никуда не поеду.

– Ш-ш-ш, – выдает он. Прижимает к груди. – Тихо, Дикарка. Тихо, родная. С Бойкой поедешь. Я решу тут все и заберу тебя. Обещаю.

– Мне страшно… – прижимаюсь к нему крепче.

Настолько страшно, что я не осмеливаюсь взглянуть куда-либо в сторону. Утыкаюсь ему в грудь, еще и зажмуриваюсь. Стоит лишь представить, что мне придется выполнить требование Павла… Скорее умру, чем позволю этому случиться.

– Все нормально. Тебе нечего бояться. Сказал же, все решу, – выдыхает Чарушин, не прекращая гладить меня по спине. – Раз и навсегда.

Чувствую, как он злится. Ярость буквально клокочет в нем. Но он подавляет ее и говорит со мной максимально терпеливым и ласковым тоном.

– Точно меня заберешь? – шепчу я задушенно.

– Конечно, заберу. Не сомневайся. Никогда.

Я скольжу ладонью ему за шею, обнимаю и только тогда киваю.

Пару минут спустя рядом с нами притормаживает машина. Артем сразу же ведет меня к ней и сажает на заднее сиденье.

– Все, – выдает, когда наши взгляды встречаются. Я тянусь обратно и прижимаюсь к его губам губами. Коротко, но, как мне кажется, значимо. Когда обратно разъединяемся, вижу по глазам Чарушина, что он тоже это чувствует. – Не волнуйся, ладно? Я быстро.

– Хорошо.

Сжимает мою ладонь, ненадолго задерживает взгляд и, выпуская ее, отшагивает.

Дверь закрывается. Машина трогается.

Я не спрашиваю Кирилла, куда мы едем. Артем ему доверяет. Значит, должна и я. Кроме того, я слишком погружена в свои мысли, чтобы вести с кем-то беседу.

Волнуюсь, безусловно. За Чарушина переживаю.

Что он скажет Задорожному? Как уладит этот вопрос?

В салоне тепло, а у меня мурашки по коже разбегаются.

Стыдно, противно и страшно. Как ни пытаюсь приглушить эти чувства, не получается. Расходятся по телу, будто кругами. С дрожью перебивают мышцы. И меня, конечно же, начинает трясти физически.

Благо вскоре машина останавливается, и Кир ведет меня к дому. Я никогда не была у Бойко в гостях, но по многочисленным фотографиям, которые так любит постить в сети Варя, узнаю и двор, и даже подъезд.

Кир, определенно, не из разговорчивых. Поднимаемся на этаж в том же молчании. Он открывает дверь, пропускает меня внутрь, забирает пальто и ждет, пока я снимаю обувь. Указывая рукой направление, проводит меня по итогу в гостиную.

– Варя сейчас выйдет, – первое, что он мне говорит. – Я пока чай поставлю. Сладкое любишь?

Улыбнувшись, пожимаю плечами. В тот момент трудно сообразить, что я люблю. Все начисто стирается из памяти. Остается лишь Чарушин.

Люблю. Его люблю.

А сладкое? Такая это ерунда сейчас… Абсолютно все ерунда.

– Ясно, – отзывается Бойка. – Садись пока, не стой, – указывает рукой на диван. Я веду за этим жестом взглядом, но не двигаюсь. – Садись, а то Варя меня отругает. Я не особо по гостям спец, ну ты поняла… Не стой, короче, ладно?

– Ладно, – выдыхаю, наконец, я.

И быстро занимаю указанное место.

Такой он забавный. Переживает, что жена отругает. Бывает же такое… Странно. И как-то мило, что ли. Помогает мне слегка переключиться со своих переживаний на их мирную счастливую жизнь.

Бойка выходит, а я скольжу взглядом по гостиной. С осторожным интересом изучаю мебель, шторы, цветы, фотографии, безделушки и захлебываюсь пониманием… Тоже так хочу.

Семью. Свое гнездо. Свой укромный мир.

Чтобы вдвоем… Только вдвоем.

Кир с Варей ведь тоже молодые. И все у них получилось.

Я уже столько раз об этом думала. Но сегодня, когда оказываюсь в их доме, эти мысли меня прямо-таки разрывают своей настырностью и свирепостью.

Да, мне обидно, что Чарушин считает меня какой-то нездоровой и не верит в мою любовь, но и разлучаться с ним у меня больше не хватит сил. Как представлю, что придется съехать и потом ждать только, когда позвонит, напишет, приедет… Еще и этот чертов Павел! Мне жутко настолько, что даже если Артем сегодня все решит, спать в нашей с Соней квартирке спокойно уже не смогу.

– Привет, – протягивает Варя шепотом. Я поднимаюсь, и она тут же обнимает меня. – Ну, как ты?

– Нормально, – выдавливаю я. – Только за Артема переживаю.

– Уверена, что у него все под контролем, – когда смотрит на меня, выглядит действительно уверенно.

Входит Кир с подносом, и мы рассаживаемся вокруг журнального столика. Есть я, конечно, не в силах. Но за горячее питье благодарна. Обхватывая кружку, согреваю руки. А после нескольких глотков и дрожь почти проходит.

Я рассказываю ребятам о произошедшем, не утаивая даже мерзкой предыстории с долгами родителей. Впервые вываливаю все, как оно есть. Не прекращая при этом думать, что точно так же стоило поделиться с Чарушиным. Еще тогда, год назад. Стыд стыдом, а может быть, не дошло бы до трагедии.

– Бедная, – сочувственно шепчет Варя. – Представляю, как это жутко неприятно и страшно выйти замуж за нелюбимого… Ужасно просто.

– Да уж, – поддерживает Бойка больше интонациями, нежели словами.

– А вы… Давно здесь живете? – пытаюсь сменить тему и несколько отвлечься.

– Месяцев восемь, – делится Варя.

– Классно, – выдыхаю я. – У вас очень уютно и как-то тепло, что ли… Спокойно.

– Спасибо, – расцветает подруга. – Я нашу квартиру обожаю!

Кир ловит ее взгляд и тоже улыбается. Мне даже как-то неловко становится. Не то чтобы между ними сквозило что-то неприличное. Просто чувства настолько явные, оголенные и живые, что оставаться равнодушной невозможно.

Когда звенит дверной звонок, мы втроем одновременно подскакиваем. Кир идет открывать, я за ним следую. И едва Чарушин шагает в прихожую, бросаюсь к нему в объятия.

– Все хорошо? – спрашиваю взволнованно.

– Конечно, – выдыхает он мне в волосы.

Еще крепче к нему прижимаюсь. Глажу пальцами затылок, впечатываюсь губами в шею, целую.

– Так, ну не стойте в дверях, – суетится Варя. – Проходите в гостиную.

Мне приходится отпустить Артема, чтобы он имел возможность раздеться. Но как только он справляется с одеждой и обувью, скольжу ладонью в его ладонь. Он ведет меня вглубь квартиры. Успеваем сесть на диван, когда раздается детский плач.

Варя извиняется, подскакивает и выходит. Кир поднимается и идет на кухню за новой порцией чая. Артем свободно откидывается на спинку дивана. Я же… Меня словно паралич разбивает. Сердце бросается в бешеный галоп. В ушах возникает лютый звон.

Перевожу дыхание. Пытаюсь справиться. И, вероятно, у меня бы это получилось. Если бы не Варя. Она возвращается в гостиную с ребенком на руках.

– Подержишь? – обращается ко мне. – Я помогу Киру на кухне, а то он пирожное так и не нашел.

И… Этот ребенок просто оказывается у меня на руках.

Я вдыхаю его запах. Тело тотчас разбивает дрожь. Голова идет кругом. С губ срывается жуткий хныкающий звук.

– Забери его от меня… – умоляю Чарушина, понимая, что Варя успела выйти.

– В смысле? Что случилось?

– Забери его… Просто забери его… – выдаю на грани истерики.

Как только он выполняет просьбу, подскакиваю и устремляюсь в ванную. Закрыться не соображаю. Просто подставляю под воду руки и начинаю отчаянно смывать с себя преследующий меня, но совершенно точно иллюзорный, детский запах.

Из глаз градом летят слезы. Я продолжаю остервенело тереть кисти, доходя до красноты. Кое-где и вовсе раздираю ногтями.

Пока поток воды не исчезает и кто-то не дергает меня назад, вынуждая выпрямиться.

– Что происходит? – хрипит Чарушин.