Ты за моей спиной

Глава 15

Моя жизнь делает очередной стремительный виток. Голова идет кругом, как быстро все меняется. Еще вчера я не сплю ночами из-за тревожных воспоминаний и кошмаров, а сегодня – раскладываю свои вещи в шкафах Фединой городской квартиры.

Пусть это не дом в деревне, где все для меня кажется родным и знакомым. Но и здесь, где гораздо меньше места, но в каждой комнате чувствуется присутствие моего Белого – мне тоже нравится.

Квартира не очень просторная, всего две комнаты и кухня. Но нам с Федей вполне хватает места. Здесь высокие потолки и огромные окна. И шикарный вид на городскую площадь. Особенно ночью, когда весь город укутан темным таинственным покрывалом из снега и огней.

Я стою в спальне, в центре комнаты, смотрю на распахнутые дверцы шкафа. Там стройным рядом висят Федины рабочие костюмы и мои яркие разноцветные свитера, и блузки. Вот и мы с Белым такие же: мой Федя – взрослый и серьезный, а у меня ветер в голове.

Но я поддаюсь соблазну и желанию разнообразить гардероб любимого. Тщательно изучаю бирки с размерами. Понимаю, что до возвращения Феди домой у меня есть часа два-три. Вполне хватит, чтобы успеть побродить по ближайшему торговому центру. И еще останется время, чтобы согреть ужин. Либо мы вполне можем поужинать с Федей в ресторанчике в двух кварталах от дома.

Чтобы быть готовой ко всему, выбираю нарядный утепленный костюм и ту самую шубу, что подарил мне любимый. Вызываю такси и еду по указанному адресу.

В торговом центре все украшено и готово к празднованию Нового года. Сама атмосфера поднимает настроение, и хочется верить в чудо.

Впрочем, я уже получаю свою порцию чудес и сказки, а дорогое кольцо на моем пальце – лучшее тому подтверждение.

Когда в моих руках оказывается ворох пакетов, а два часа пролетают незаметно, слышу, как в кармане разрывается мой телефон входящим звонком.

Я даже знаю, кто именно хочет пообщаться со мной. И с улыбкой ныряю рукой за гаджетом.

Не успеваю ответить, только веду пальцем по экрану, а взглядом наталкиваюсь на мужскую фигуру, заслонившую мне выход из очередного бутика мужской одежды.

– Игорь? – вскидываю удивленный взгляд и понимаю, что вопрос произношу вслух, прямо в трубку.

– Какой, нахер, Игорь! – рычит мне Федя в ухо.

– Привет, Надюшка! – одновременно с Белым говорит и Смычкин.

– Все в порядке, любимый, – торопливо успокаиваю я моего рычащего Белого, – просто пересеклись в торговом центре. Ты ведь помнишь Игоря?

– Я, блядь, ему ноги вырву и в жопу запихаю, если он к тебе хоть на метр подойдет! – слышу вполне реальную угрозу, но стараюсь улыбаться знакомому, потому что скандал с сыном прокурора нам совсем не нужен. Даже с учетом Фединых связей и нашего почти родства с женой губернатора области.

– Передай мужу, пусть не нервничает, – говорит Игорь, улыбаясь мне, – я просто друг.

Я молчу, потому что Федя и без моих слов все прекрасно слышит. Требует адрес центра, где я нахожусь. Послушно диктую. А Белый бросает трубку.

Я вздыхаю. Мне не очень нравится то, что Игорь оказался совершенно случайно в том же месте, где прогуливаюсь и я. Более того, мне совсем не понравился его взгляд, оценивающий и изучающий.

Должно быть, мой страх от пережитого стресса никуда не девается. Только теперь мне неуютно в обществе мужчин, а не просто всех незнакомых мне людей.

– Давай посидим, пообщаемся, – кивает Игорь на приветливо распахнутые двери ресторанчика, расположенного на третьем этаже центра.

– Не очень хорошая идея, – честно отвечаю я.

– Брось, Надюшка, – дружелюбно говорит Смычкин, а мне вовсе не нравится то, как он произносит мое имя, еще и неправильно. – Просто кофе выпьем, пока твой муж где-то в пробке торчит.

Смычкин прав. Сейчас час-пик, на дорогах дикие пробки, и даже если Федя где-то поблизости, все равно будет добираться какое-то время до торгового центра. Как вариант, я могу просто уехать домой. Но понимаю, что немного устала и хочется хотя бы посидеть и выпить горячего чая.

Я неопределенно повела плечом, а Игорь настойчиво отобрал у меня из рук пакеты с покупками. Пришлось идти за парнем и усаживаться за свободный столик.

– Два кофе, пожалуйста, – делает заказ Игорь, но я отрицательно качаю головой.

– Чай, – улыбаюсь я официанту, – зеленый час с лимоном.

Когда официант оставляет нас одних, я вынимаю телефон и оставляю его на столе. Экран загорается, появляется заставка.

Я перехватываю заинтересованный взгляд Смычкина. Знаю, что именно он увидел на дисплее. Там фото, на котором Федя обнимает меня и целует в висок. А я смеюсь, глядя в камеру.

– Ты счастлива, – констатирует Игорь, а я молчу. Нет нужды что-то говорить, ведь счастье любит тишину. А парень смотрит на меня. Я чувствую его изучающий взгляд: – Откуда у тебя шрам?

Вскидываю руку. Да, на щеке ровный рубец, пока не заживает. Но встреча с пластическим хирургом уже назначена. Мне, если честно, плевать на этот «привет» от Косого. Я уже перестала его замечать, как и Федя. Куда важнее избавиться от рубцов, что спрятаны в моей голове, в моей душе. А они – заживают почти бесследно.

– Напал один хулиган, – пожимаю я плечом, не имея желания вдаваться в подробности.

– Серьезно? Куда ж твой хваленый Федор Львович смотрел?! – цокает языком Смычкин и поддается вперед, опираясь локтями в столик, – Будь ты со мной, такого бы не случилось. Я пробил инфу про этого Белявского, кстати.

– Зачем? – искренне удивляюсь я.

– Он тебе не пара, Надя, – без ответа продолжает Смычкин. – Ты в курсе, что он бывший зэк? Он сидел в тюрьме за убийство.

Я качаю головой. Нет, я этого не знаю. Но даже если Игорь не врет, это ведь ничего не меняет. Мой Федя – мой любимый мужчина.

А Игорь продолжает, будто получает мое безмолвное согласие слушать его рассказ.

– Он человека убил. Понимаешь? – негромко втолковывает мне Смычкин. – И не просто какого-то бомжа, а собственного отца.

Эта новость шокирует. Я качаю головой. Нет, это все ложь. Федя не может так поступить с кем-то из близких. Я вижу, как он относится к матери. Нет, неправда это. Мой Белый не такой! Он не убийца!

– Отсидел год в колонии для несовершеннолетних. Его выпустили, якобы, непредумышленное, – фыркает Смычкин, а мне становится гадко от того, что кто-то чужой влезает в мою с Федей жизнь. – Я знаю, что вы не женаты пока. По крайней мере, официально. Не пойму, чем такой уголовник понравился твоему отцу, Надюша. Но этот человек однозначно не пара для тебя. Он из отбросов. Просто выскочка. Где он окажется, когда наш губернатор в один прекрасный день уволит его?

– Меня зовут Надия, – подаю голос я и прищуриваюсь, изучаю лицо Игоря.

Кажется, будто он считает, что имеет право обливать грязью моего любимого? Игорь меня жутко бесит этим.

– Я знаю, – кивает Игорь и пытается дотянуться рукой до моей ладони, но я убираю ее вовремя.

– Федор Львович Белявский – мой муж! – роняю я слова четко и таким тоном, словно подвожу черту под каждым словом, подписываюсь под ним кровью, – Мне плевать, где он сидел и за что. Это – во-первых. А во-вторых, Игорь, мне плевать на твое мнение, как и на мнение любого. В-третьих, мой МУЖ самый замечательный человек во вселенной. И он любит меня, Игорь. А ты – иди в жопу и не лезь в мою жизнь!

Я говорю очень тихо, но уверена, что Игорь слышит каждую мою фразу. И мне плевать, что его отец – прокурор. Меня бесит то, что эта сопля долговязая смеет говорить гадости о моем замечательном муже.

И я сжимаю кулаки, злясь еще больше.

– Маршрут понятен? – слышу злой голос любимого прямо над головой.

Оборачиваюсь, расплываюсь в счастливой улыбке. Но Федя смотрит на Игоря и, кажется, игнорирует меня.

Смычкин как-то воровато оглядывается, словно ищет кого-то.

– Твоя детсадовская охрана катается на каруселях, – ухмыляется мой Федя и кивает на стеклянную перегородку между залом и просторным холлом.

Замечаю, что народ толпится у эскалатора. Отсюда хорошо видны два побитых охранников в черных костюмах. Грузные тела мужчин лежат на полу, и понятно, что они не просто так сбиты с ног сами по себе.

– Уходи, Игорь, – прошу я негромко и добавляю: – Надеюсь, не скоро тебя увижу.

– Правильный ответ: никогда, – скалится Белый, а я вспоминаю, что в былые времена до икоты боялась Федю. И взгляд у него был точно такой же, колючий и сулящий сплошные неприятности, как сейчас.

Смычкин молча уходит. Федя занимает его место напротив меня и, наконец, смотрит на меня. Я улыбаюсь, точно вижу самый желанный и заветный подарок под елкой.

И внезапно вспоминаю, что в одном из пакетов лежит ярко-красный свитер с оленями и Дедом Морозом. Тянусь к вороху покупок. Вынимаю сверток.

– Смотри, красиво же! – говорю я, разворачивая обновку, но Белый смотрит на меня все тем же тяжелым взглядом.

– Он не соврал, – заговаривает вдруг Федя сухо и отрывисто. – Насчет зоны. И прочего. Он правду говорил.

– Кто? Смычкин? – переспрашиваю я, а моя улыбка тает. – И что? Ну, говорил, и говорил. Это что-то меняет?

Федя качает головой, трет затылок. А я тянусь рукой к его большой и горячей ладони, лежащей на столе. Накрываю ее пальцами, сжимаю.

– Я, между прочим, тоже правду говорила, – шепчу я, глядя Феде прямо в глаза. – И никто другой мне не нужен. Я тебя люблю, мой любимый муж.

Вижу, как Федя потихоньку оттаивает. В его черных глазах появляются мои любимые искорки. Его лицо меняется, а на губах появляется полуулыбка.

– Покажи еще разок, – говорит мой Белый, кивая на свитер в моих руках. Я послушно приподнимаю его в руках, встряхиваю легко, чтобы был виден рисунок. – Забавно. Думаешь, мой фасон?

– Тебе нравится? – улыбаюсь я, пытаюсь не смеяться, потому что с трудом представляю на брутальном и могучем Феде этот предмет гардероба.

– Очень, – усмехается любимый и предлагает: – Что-то я проголодался. Тут поужинаем?

– Нет, дома. Нужно только разогреть, – говорю я, потому что у меня нет желания оставаться здесь, в людном месте. Хочу, чтобы никто нам не мешал. Хочу моего Белого в безраздельное и неограниченное временем пользование. Имею право. Он мой муж, вообще-то! Да и свитер необходимо примерить. Желательно непосредственно на обнаженный торс моего мужа.

– Как скажешь, родная, – кивает Федя и просит счет у официанта за чай и кофе, который мы не успеваем выпить.

Уже дома, поужинав, примерив все обновки, забравшись в постель, мы с Федей лежим, крепко обнявшись. Я не спрашиваю, просто знаю, о чем думает любимый.

– Насчет отца, – заговаривает Федя негромко.

– Если не хочешь, не нужно рассказывать, – перебиваю я его.

– Ты должна знать, – возражает он, а я поднимаю голову и смотрю в глаза любимого: – Лучше я сам расскажу, чем какой-то сморчок.

– Ты хотел сказать: «Смычкин»? – догадываюсь я.

– Можно и так сказать, – хмыкает Федя и смотрит в стену напротив.

Моя улыбка исчезает. А мне хочется крепче обнять Федю, потому что я догадываюсь: история, которую он расскажет, будет непростой.

***

Федя предпочитает не вспоминать о тех временах. Было и было. Сколько лет проходит? Он намеренно не считает. Этот факт в биографии просто есть. Его не стереть. И жить с этим Федя уже научился.

Ему сложно говорить на эту тему со всеми подробностями. Да и Надие о них знать не обязательно. Потому Белый ограничивается сухими фактами.

В целом отец Феди на хорошем счету, уважаемый в деревне. Все ставят его в пример, начальство радуется и одаривает премиями. За пределами дома Лев Белявский образцовый гражданин и житель деревни, а за запертой входной дверью отец Федора ведет себя иначе, когда нетрезв. Все начинается с того момента, как мать возвращается из районной больницы. Вся в слезах, а после сутки не встает с постели.

Сначала Федя не понимает, что происходит и почему между родителями постоянно вспыхивают ссоры. На тот момент Белому едва исполняется четырнадцать, но ростом и комплекцией Федя вымахивает гораздо выше и крупнее бати, а все свободное время Белый торчит в школьном спортзале, либо тягает «железо» с пацанами.

А на следующее утро, после возвращения матери, Белый слышит пьяный голос отца:

– Весь в папашу! Такой же...‚ – отец замолкает и смотрит уже на мать, – а мне родить не можешь! Опять выкидыш! Мало я тебя ремнем...

Федя удивлен, потому что свято верит в то, что Лев Белявский – его отец. Или батя просто пьян, потому и говорит всякую ерунду?

– Не при сыне, Лев, – качает головой мама, она все еще немного бледна, а Белый хмурится.

– Он мне не сын! – звереет отец, швыряет на пол почти пустую бутылку из-под водки, следом летит и закуска. – Шалава!

Белый успевает заслонить мать прежде, чем до нее добирается батя. Действует скорее на инстинктах. Просто отражает удар и уже с опозданием понимает, что батя слишком пьян, чтобы удержать равновесие и устоять на ногах. И как назло, наступает на остатки, слетевшие со стола, и поскальзывается.

Мать кричит в голос, а Федя смотрит на все, словно в ступоре.

Кровавая дорожка тянется от угла стола до пола. Отец оседает и заваливается набок.

– Вызывай милицию, – глухо обращается Федя к матери, а та трясет головой.

Милиция появляется сама. Давний друг отца – участковый, как раз наведывается в гости и видит всю картинку.

Белый не уходит от ответа. Все рассказывает, как есть. Отцовский друг бросает тонкие намеки на то, что не помешало бы денежное вознаграждение. Но Федя только психует и со всей дури впечатывает кулак в челюсть участкового.

А после события стремительно закручиваются так, что Федя приходит в себя уже в колонии. И начинается совсем другая жизнь, о которой Белый и подавно не собирается рассказывать любимой.

Он смотрит на свою девочку. Наверное, он не может любить ее сильнее, чем сейчас, в эту секунду. Она плачет за него, негромко всхлипывает. А Феде хочется стереть эти слезы, вытравить грусть из глаз.

– Ну, ты чего, да нормально все, – утешает он свою девочку.

– А ты не спрашивал у мамы... Не знаешь, кто твой отец? – вздыхает Надия.

– Говорила уже после, когда я вернулся, – кивает Белый, а руками поглаживает любимую по волосам, – вроде, был у нее жених. В армию ушел и погиб. А мать за батю вышла замуж.

– Понятно, – вздыхает Надия и заглядывает Феде в глаза: – Знаешь, я очень хочу, чтобы у нас с тобой была большая семья.

– Значит, будет, – кивает Белый.

У него щемит под ребрами, потому что слышать такие слова от Надии – настоящее счастье. Большая и дружная семья для Феди несбыточная мечта. Хотя. С тех пор, как у Белого появляется любимая девушка ему все больше кажется, что несбыточных мечтаний просто не бывает. Они все сбываются.

– А участковый что? Он ведь мог что-то сделать, мог повлиять! Да даже предоставил все, как самооборону. Тебя бы не посадили! – возмущалась малышка.

– Забудь, – усмехается Белый. Ему льстит то, как рьяно защищает его девочка. Наверное, появись отцовский дружбан сейчас перед Надией, она бы набросилась на него с кулаками. – Он свое получил.

Федя на хочет рассказывать. Да и жизнь сама расставляет все на свои места. Теперь у Феди есть все для счастья. Я дядя Петя Субкин, деревенский участковый, уже давно гниет в земле, пусть и не руками Феди в нее закопан.

– Скажи лучше, где мы будем встречать Новый год? И что там у тебя с учебой? – переводит Белый тему разговора.

– В деревню хочу, – не думая, отвечает Надия и улыбается Феде, – можем и моих пригласить. Да?

– Чувствую, что звать придется всех твоих, – усмехается Федя, – мне уже твой батя прозрачно намекнул, что пора отметить новоселье. Да и так, вроде были они у нас, но как-то смазано.

Белый ловит отголоски воспоминаний, мелькнувшие в любимом взоре. Возможно, наступит день, когда Надия окончательно позабудет все, что натворил Косой. Но все равно, сейчас уже гораздо легче. Малышка идет на поправку, и Федя это прекрасно видит.

– А с учебой у меня все хорошо, – отвечает Надия. – Главное, больше не доводи до икоты моего декана.

– Постараюсь, – обещает Белый, вскидывает бровь, – завтра на занятия? Отвезу тебя. И встречу.

– Феденька, да я и сама, – отрицательно качает головой девочка, но сталкивается с твердым взором Белого, – ну, ладно. Но только ждешь на парковке.

– Как скажешь, родная, – усмехается Белый таким тоном, что Надия понимает: будет нужно – войдет не только в здание университета, но и пинком ректорскую дверь откроет.

Малышка не спорит. А Феде в кайф то, как тонкие ладошки двигаются по его плечам, грудной клетке, задевают чувствительные точки на теле.

И уже не до разговоров им. И потом, Белый умудряется соскучиться по своей малышке, по ее стонам, вздохам. По ее негромкому, ласковому «Люблю», сказанному на ухо.