У пилота в плену

Промзона комфорта

Алтайские зубья белеющих гор – намек на ракету. А мы не решились с тобой до сих пор покинуть планету. Конечно, привычным все стало вокруг – промзона комфорта. И ты не хотела бы старых подруг оставить за бортом. Скидаем все «планы на завтра» в баул – на пасмурный день их. Покинем, минуя тревог караул, приют убеждений. Нас держит забор из колючих причин, а как перепрыгнуть?! Что если там пропасть? Кто будет лечить? Беспечно погибнуть?! От скуки Америк бы новых открыть, но мы не Колумбы. С чего это в тридцать незрелая прыть?

Наверное, глупо поверить умильным постам в Instagram, успехам ва-банков; вселяться в страницы живых мелодрам, Лабковский – не Данко!

Зарплата, квартира, уют на двоих, простые соседи. И ветер свободы предательски стих…

А может, уедем?

Вселенная на двоих

Мои чувства – объект неопознанный.

Ты по ним попадешь во вселенную,

Где планеты укутаны веснами,

Где любовь – это что-то нетленное,

Где любовь – это чудо рожденное,

Словно звезды, из взрывов и хаоса.

Скоротаем здесь нам отведенное

Без репостов и нужного ракурса?!

Пусть планеты пока без названия,

Упакованы, все еще с бирками,

Ты сама на них выстроишь здания

И наполнишь жилыми квартирками.

Разукрасим дворы метеорами,

Для свиданий запомним локации.

Если встретим мечты непокорные,

Отдадим их на суд гравитации.

Закипят между гор реки радости –

Искупаемся в них, держась за руки.

Разбросаем причины для зависти,

Возрождая любовные навыки.

Все планеты мои станут нашими

И с твоими сольются орбитами.

Забывая закаты вчерашние,

Мы оставим надежды за титрами.

Наши чувства еще необузданны.

У нас есть чем заняться за стенами.

До тебя я был в карцере узником,

А теперь на двоих – вся вселенная.

Изгнанник

Все, что в тумане оставлено,

Кажется брошенным в панике.

В городе, августом сваренном,

Ночь. Я похож на изгнанника.

Изгнан из племени робости.

Племени тайного гейзера.

Племени правил без совести.

Племени вычурной версии.

Сдавшись покорно обычаям,

Видел свободу в традициях.

Но оказалось, привычное –

Вечной тюрьмы репетиция.

Ревность твоя как наручники –

Не убежать с территории.

Я был морально измученным

Практикой, а не теорией.

Твердо держала на привязи

Рьяных коней вдохновения.

И я никак не мог выразить

Гадкое чувство стеснения.

Кратные терпкие нежности

По календарному графику

Были симптомами верности

В буднях разлучного трафика.

Стая некормленых комплексов

Рот затыкала амбициям.

Я заблудился без компаса

Прыгая в глушь за синицами.

Спрятав печаль за причинами,

Я убежал без известия

Между больными порывами

В редкий тоннель равновесия.

Резкая весточка в сотовом:

«Слабый, ты изгнан из племени»…

Память позывами рвотными

Выгнала немощных демонов.

Серые стены намочены

Потом дождя-трудоголика.

Улицы сном обесточены

В свете столбов-меланхоликов.

Ночь держит месяц на привязи.

Звездами мир зарешеченный.

Нет в чувствах жалости примеси,

Лишь тишина бесконечная.

Платье

Покурил. Уже целые сутки

Не ходил за спиртным в магазин.

Задремал в престарелой маршрутке

С колыбельной уставших резин…

И опять ты приснилась мне в платье,

На котором черты хризантем

Повторяют заливы в закате

И воздушны, как сахарный крем.

Каждый шов, как дорога до рая,

Чуткой ниточкой выточен крой.

Нежных складок волнистая стая

Завлекает игрой кружевной.

Подарил это платье с получки

От подпольных продаж сигарет.

Расточительный, хрупкий, колючий –

Наш совместный семейный бюджет.

Надевала его, украшая

Серый вечер хрущевских коммун.

Я снимал не спеша, обещая

Не дарить этот миг никому.

Так мы ночь продлевали спонтанно,

Отрезая рассвет вихрем штор,

А напротив, со спинки дивана,

Чуть смущал хризантемовый взор…

Этот сон хуже всякого спирта –

В одиночества плен поводырь.

Твое платье слезами залито

И тоскою затерто до дыр.

Без тебя оно – памятник ветхий,

В неотступное прошлое нить…

Засквозили дверные прорехи

На конечной. Пора выходить.

Пошатнулись озябшие тени,

Разбрелись второпях со двора.

Твое платье никто не наденет –

Я украсил им «тело» костра.

После разлуки

Одиноких лечат долгие вояжи,

Переезды в никуда.

Под тяжелой оболочкой фюзеляжа

Остается город А.

Чувства сдал по объявленью. За бесценок

Сердце первый встречный взял.

От любви очистятся с годами вены.

По-другому жить нельзя.

Благодарен книгам – тренируют память.

Остальное можно сжечь.

Если вспомнить нас отрывками, местами

Мы играли странный скетч.

Дневники стихов чернилами ошибок

Пропитаются. Потом

Перейду на написание верлибров.

Раз свобода, то во всем.

Под тяжелой оболочкой фюзеляжа

Расстелился город Б –

Незнакомый. В пьяных днях ажиотажа

Я забуду о тебе.

Перед встречей

Позабуду помятые лица,

Зачеркну список завтрашних дел.

Мне неважно, что может случиться.

Я увидеть тебя захотел.

И пускай бескорыстная совесть

Ищет в душах прилежных приют…

Я не ей подарю свою повесть,

Мои мысли тобою живут.

Разменяю на ночь свои тени,

Поменяю легко дождь на снег…

Лишь тебя мне никто не заменит,

Твой чувства – святой оберег.

Июль

Вместо чая налью тебе лето –

Ароматный и терпкий июль,

Но по зову кукушки рассветной

Ты покинешь ночной «вестибюль».

В светлых залах, украшенных небом

Здесь пунктирами, там синевой,

Поцелуи твои, как плацебо,

Повышают порог болевой.

Хочешь – вырежи душу продольно,

Можешь вывихнуть сердце – крича:

Мне не больно! Не больно! Не больно!

Я твоя! Я твоя? Я ничья!

К расставаниям можно привыкнуть.

Повторяемость их – горький счет.

На пороге полуденных стыков

Буду ждать нецелованных щек.

В белых чашках остывшее лето.

Этим чаем кто будет согрет?

Не бери впредь обратных билетов.

Я устала смотреть тебе в след.

Босиком

Босиком по зеленым паркетам,

Обнимая лучей лепестки…

Собирая ромашки в букеты,

Ты моей не отпустишь руки.

Босиком по асфальту и лужам,

Неотступным ветрам вопреки…

Вихрь счастья в объятьях закружит –

Ты моей не отпустишь руки.

Босиком по границе обрыва,

Повторяя изгибы реки…

Ты поддашься душевным порывам,

Но моей не отпустишь руки.

Босиком мы отправимся к звездам,

Излечить любопытства недуг.

Под туманом кометных бороздок

Обвенчаем союз наших рук.

Улыбайся

Улыбайся! Всегда улыбайся!

Если в окнах не видно зари,

Солнца ждать смысла нет, просыпайся

И улыбку свою подари.

Улыбайся! Повторов не будет.

Если честно, когда я грущу,

То улыбку твою среди будней,

Как оазис в пустыне, ищу.

Улыбайся! Касаясь губ сладких,

Обнажим наши вещие сны.

А улыбку оставим украдкой

В отражении края луны.

Улыбайся! Укутавшись в шторы,

Беззаботно меня рассмеши.

Все улыбки твои, как мажоры,

Сохраню в закоулках души.

По умолчанию

– Привет, мое очарование.

– Привет, любимый, я скучала,

В дверном проеме дрожь искала…

– И я скучал – по умолчанию.

А почему глаза печальные?

– Я расставаться не желаю,

Псов одиночеств слушать лаи…

Теперь с тобой – по умолчанию!

Ты смог бы бросить все отчаянно

В плену соблазнов и ошибок?

– Какой бы я ни сделал выбор,

Я за тебя по умолчанию!

– Родной, а если б не венчание

И не господня свыше милость?

– Куда бы жизнь ни покатилась,

Всегда с тобой по умолчанию!

Ты посмотри на обручальное…

Оно из сплава наших судеб!

Жизнь мои чувства не остудит.

Я без ума – по умолчанию.

Бабочка на плече

Утро уже подтянулось к крылечку.

Ночь за калитку сбежала с котом.

В небе пролитое свежее лечо

В брызгах росы растеклось под окном.

Ты на ступеньках – в пижаме, босая.

Ветер сорвался с цепи словно пес,

Теплою, летнею шерсткой касаясь,

Трепетно просится в мир твоих грез.

Светят веснушки созвездием милым.

Сколько же их на тебе? Но зачем

Их красоту безрассудно затмила

Бабочка на обнаженном плече?

Ты не впустила меня в прошлый вечер.

Минное поле нетронутых чувств

Я не сумел перейти. Я не ветер.

Я как торнадо без жалости мчу.

Ты говоришь – не спеши. Но мне сорок.

Знаешь, вот-вот упадет седина

В корни волос. И к любви в антресоли

Сложится съеденных слов тишина.

Я подожду за забором, за дверью.

Я подожду за дождем, за зимой.

Я подожду за слезами потери.

Я подожду у тебя за спиной.

Ты повзрослеешь, расстанешься с ветром,

Сдуешь огонь с тридцати трех свечей.

Я тебя вспомню в минуты рассвета,

Бабочку встретив на чьем-то плече.

Бабье лето

Сквозь тучи желтая укосина

Скрепила небо и поля.

Слова твои с акцентом осени

Дурманят, шелестом маня.

Проводим птиц, тайком завидуя

Их легкости менять сезон.

Одними листьями укрытая,

Зовешь меня в свой сладкий сон.

И я поддамся, словно облако,

Что не противится ветрам.

Один порыв – и вот бок о бок мы

Лежим и верим чудесам.

А осень – чудо расчудесное –

Так всеобъемлюще желтит!

И ты – раздетая и честная,

И я – лишь листьями прикрыт.

Романтика

Засмотрюсь из окна в неизвестность,

В бесконечно высокое небо,

Где мечты упираются в звездность.

Издерут рифмы чуткое нёбо.

Намотаю на месяц веревки,

Подтяну его вниз – за березы,

Чтобы эти кудрявые девки

Натравили в него саморезы.

И он будет висеть деньиночно,

Утром прячась в шкафу тихой рощи.

А к закату смелеть и бесстрашно

Делать ночи твои еще слаще.

Отберу из сверчков – самых звонких,

Рассажу под помятым карнизом.

И они своей тайной морзянкой

Про любовь будут петь виртуозно.

Заманю карамелью обмана

В сети рук для тебя хризантемы.

И под натиском жажды обмена

Ты отдашь поцелуи, хранимы

Для того, о котором мечтала.

Только я не причина мечтаний,

Я обычный поэт – из этила,

Из анапеста и вдохновений.

Но ты любишь мою инфантильность

И всю эту романтику будней,

На которой моя гениальность

Свой повесила якорь страданий.

За березами – месяц раздутый,

И сверчки, нот не зная, играют,

Хризантемы неделей раздеты,

Мои руки – твои руки греют.

После свидания

Водосточные трубы стреляют

Бесконечными пулями дня.

Дождь дежурный до блеска стирает

Со всех досок признанья в любви.

Тучи злятся, бездумно кляня

Простодушные фонари

За послушность и службу влюбленным.

На их свет так и тянет сердца-мотыльки,

Словно мы из нейлона,

От ожогов себя бережем.

Мочим губы свои у крыльца

Нераспробованным дождем.

Ты ушла. Опечалились тени.

Их никак не размоет вода.

Под прицелами столботворений

Вдоль хрущевских жилых берегов

Уплываю. Одна борозда

Провожает меня в вихрь снов.

еловать…

Мне бы вновь целовать тебя в шею

От восхода луны и до плеч,

Чтобы звезды, завистливо тлея,

Избегали огня наших встреч.

Мне бы вновь целовать тебя в ушко

Вместо свежего утра глотков,

Застилая твой сон мягкой стружкой

Света солнца и ласковых слов.

Мне бы вновь целовать твою спину,

Каждой линии тень обводя.

Как художник рисует картину,

Обрисую губами тебя.

Мне бы вновь целовать твои губы,

Клеем страсти друг друга связать.

Устремятся сугробы на убыль,

Я вернусь, чтобы вновь целовать.

Тебя.

У пилота в плену

Ты бездумно за мной… декабристка!

Нас Катунь провожала в рассвет.

Самолет пролетал очень низко

Над ошибками прожитых лет.

Мы на них посмотрели брезгливо,

Сохранили в формате JPEG,

Чтобы в час, когда станет тоскливо

Заглянуть в захламленный сусек.

Лихо верили – станем взрослее,

Переездами скрасив маршрут.

Оказалось, во взрослость на деле

И не каждых хотящих берут.

Если я сомневался на старте,

Ты все время толкала вперед,

Отмечая на выцветшей карте,

Где ухабы, тупик, переход.

От Белухи до братьев Казбека

Шесть часов у пилота в плену.

Он случайный сообщник побега,

Что спланирован в эту весну.

Стюардесса предложит на выбор

Сэндвич с жизнью реальной на вкус

Или завтрак, приправленный нимбом,

Из диет лишь салат брачных уз.

Мы привыкли к авосьному корму

Из кастрюль одноразовых дней…

Аккуратно, по краю платформы,

Волочим оригами теней.

Предрассудки, проступки, соблазны –

Нагрешим полный шкаф на двоих.

Растеряем ненужные пазлы

Марафонов платков носовых.

Приземлимся в печальном Беслане.

Сквозь конвои таксистов скользнем.

И, помчавшись на старом ниссане,

Ленты белых полос разберем.

Принцесса в сиреневом боди

Принцесса в сиреневом боди

В кроватке, как в облаке тканном,

Руками капризно разводит.

Ей кажется мир этот странным…

Зачем это папа губами

Без устали тычет мне в щечки?

И также он делает маме,

Зовет нас: «Мои ангелочки».

А мама откуда так часто

Слова о любви мне находит?

Весь день говорит, что я – счастье

И как мне идет это боди.

А как так простая подушка,

Что в доме Маркизом известна,

Усатой своей колотушкой

Поет мне мурлычные песни?

А что это солнце не сводит

С меня тепло-яркого взгляда?

Ему не отдам свое боди.

Пускай светит желтым нарядом!

Зачем каждый вечер мой братик

Рисует узоры опрятно

В бумажную белую скатерть,

А утром уносит куда-то?

А кто по ночам оставляет

Огни у луны в огороде?

Не лучше ли им своей стаей

Сиять на сиреневом боди?

Как мир интересен в кроватке!

Но что там за сказочной дверью?

Какие я встречу загадки,

Когда уползу с колыбели?..

Заслужил ли? (Дочке)

А заслужил ли август звезды,

Падения чьи так легки?

Когда на ласточкины гнезда

Лишь претендуют пауки.

А заслужил ли день рассветы,

Не повторившие себя?

Когда тяжелых туч кареты

Бегут, зарницами трубя.

А заслужил ли лес прохладу –

Дыханье молодости впрок?

Когда вечерние баллады

Ветров уходят на восток.

А заслужил ли город листья –

Следы линяющей тоски?

Когда сентябрь осенней кистью

Готовится лепить мазки.

А заслужил ли грешник чувства,

На «до и после» жизнь дробя,

Когда покончил с самодурством?

А заслужил ли я тебя?

Ночь

Мартовский месяц смешался со звездами.

Где среди них найти мне свою?!

Вот же она, вместе с белыми розами

Держит сыночка и шепчет: «Люблю».

Любовь и Страх

А завтра вновь приходит осень.

В ночном неугомонном сне

Любовь и Страх – дурная помесь –

За трон сражаются во мне.

Любовь гоняется за счастьем,

Имея проходной билет.

А Страх с открытой злобной пастью

Не видит даже красный свет.

Любовь свой козырь не скрывает

В бою – в доспехах брачных уз.

Но только Страх не отступает –

Блефует, зная, что я трус.

Любовь родным воспоминаньям

Во сне вторую жизнь дает.

А Страх в открывшиеся тайны

Медведей на обед ведет.

Когда в любви мой сон исполнен,

Мечтам не выставлю предел.

Но страх под карканье воронье

Велит не покидать надел.

Любовь и Страх – дурная помесь

В ночном неугомонном сне.

А завтра вновь наступит осень,

И с ней Тоска придет извне.

Мечта (юмор)

Я-то знаю, нас точно посадят

За решетку, в темницу. Потом

Наплюют, нагло в душу нагадят.

Но давай мы своруем пальто.

Денег нет, да и будет не скоро.

Их придется искать под мостом.

Вдруг случится уснуть у забора?

Будет мягче прилечь под пальтом.

Станет холодно, скоро ноябрь.

Станет зябко, уже не вспотеть.

Только мы, словно снежные бабы,

Не замерзнем, мы будем в пальте.

Ты представь, мы вдвоем в одном новом.

Люди видят в нас что-то не то.

Слухам нужен неслыханный повод.

Мы спасемся от сплетен в пальто.

Это странно, такое удумать –

Воровать, чтоб исполнить мечту.

Может, примут законами в Думе

Каждой паре давать по пальту?

Ты права, я глупец нереальный.

Но романтика людям на что?!

Друг для друга себя своровали.

Если честно, плевать на пальто.

В следующей жизни (юмор)

Не люби меня в будущей жизни.

Я заранее знаю исход.

Вдруг там стану пугающим гризли,

А ты той, что на нерест идет.

Я голодному сдамся инстинкту,

Ревом встречу сырую весну,

Между хвойных столбов лабиринта

Безнадежность тоски растяну.

Нерестилище – для молчаливых.

Ослепительный брачный наряд

На тебе – чешуи переливы

В хрустале горной речки горят.

Ломят лапы взбешенные воды.

Ты в потоке, как юркий челнок.

Получу плавниками по морде.

Ты безжалостна. Я одинок.

Разбегутся веселые сплетни,

Разлетятся сороки треща:

Мол, медведь безответно намедни

От рыбешки отведал леща.

Сердце сляжет в упрямую спячку

В темноте отдаленных берлог.

До тебя жил надеждой рыбачьей,

Но с тобою ее не сберег…

Как привык я к твоей укоризне,

Вынув чувства из самых глубин…

Не люби меня в будущей жизни,

Лучше в этой сполна полюби.

Ангел

В ветхом шкафу за надеждами пыльными

Мы потерялись в случайных мирах.

Ночью пришел к нам юноша с крыльями –

Все для любви он держал в волосах.

Справа раскинулись космы влюбленности:

Первые искры ослепшей души,

Тонкая грань авантюр, увлеченностей,

Рвение к подвигам, страх согрешить.

Слева на прядки прилежно уложены

Хрупкая преданность, вязкость забот,

Рваные ссоры, прощения ложные,

Томный закат и привычный восход.

В челку косую свободно зачесаны

Вихри причуд и бессонных причин,

Вкус упования новыми веснами,

Теплое эхо горящей свечи.

Бьются над крыльями светлою гривою

Тайны мечтаний и грез завитки:

То, чем бросается юность ревнивая,

То, что так мудро хранят старики.

Месяц стеснялся остаться за окнами

И растворился в немых небесах…

Ангел по миру пустил свои локоны –

Все для любви он держал в волосах.

Верному

Ты пройдись по моим перевалам.

Освежи веру в жизнь в водопадах.

Разукрась несбываемость алым,

Забываясь в чудесных закатах.

Не вяжи белых лент на запястья –

Их узлы каменеют с годами.

Просто стань моей маленькой частью,

В поцелуях застыв с родниками.

Не спеша прикасайся к озерам,

Обними заскучавшие склоны…

В выходной садись в Боинг зеленый.

Прилетай вопреки.

Подпись: Горный.

Горно-Алтайск

Туман по привычке расчесывал гриву,

Цепляясь за пальцы колючих антенн.

И, русло проспекта вальяжно покинув,

Забрал горизонт ненадолго в свой плен.

Я – с колкой щетиной, в рубахе помятой,

С рассветом в обнимку под всплеск тополей, –

Иду освежающим память парадом

По улицам юности светлой моей.

Все так же квадратные тени пластами

Лежат, ожидая людской суеты.

Пробудная свежесть гуляет дворами,

Ночного дождя выдавая следы.

И солнечных зайцев искрятся узоры,

Со стекол ссыпаются на тротуар.

Деревья-солдаты зеленым дозором

Построились в ряд караулить бульвар.

Бежит по земле родниковая песня –

Аленушки плач под комус Ырысту.

Народные сказки на мраморе тесно

Стоят как союз двух культур на посту.

Ладонь Комсомолки пускает по небу

Записки в конвертах резных облаков,

Сестре Тугае обещая хвалебно

Сберечь сладкий запах забытых садов.

Веселый, крылатый, готовый к поступкам –

Вступлю на Маймушке приветливой в брод.

И вместе со мной в отражении хрупком

Купается верный приятель-восход.

Свежо. К водопою склоняются ивы.

О чем-то судачат в ветвях воробьи.

Их жизнь по-мальчишечьи нетороплива,

Спонтанна, как эти мгновенья мои.

Присяду на голые спины бордюров.

Пусть солнца лучи серебрят седину,

В их теплых руках с золотым маникюром

Мой город родной не спеша утонул.

Село Яйлю

Теплое место

Теплого сердца.

Теплые руки

Теплых людей.

Теплое солнце

Теплого детства.

Теплые листья

Теплых ветвей.

Теплые стены

Теплого дома

В теплых забавах

Теплой весны.

Теплые губы –

К теплым иконам,

В теплых молитвах

Теплые сны.

Теплые горы.

Теплое Яйлю.

Теплые тайны

Теплых причин.

Теплая сказка

Теплою явью

В теплом дыханье

Теплой свечи.

Теплые волны

Теплого ветра –

Теплому лесу

Теплый бемоль.

Теплая вера

Теплого кедра.

Теплая встреча,

Мой Алтын-Кель.

Каракольские озера

А где еще оставить сердце?!

Все, как Высоцкий завещал –

В горах под пылью звездных специй,

Разбив палаточный привал.

Холодных слез семь капель кряду

Луной пролитых под подол

Одним сапфировым нарядом

В колье украсил Каракол.

И я сражен, как старый воин,

Без боя. Жизнь моя вольна.

Оставь же ум меня в покое,

Пусть чувства все возьмут сполна.

Привал

В зарницах тучные рельефы,

Играет вечер-дирижер.

На берегу витого бьефа

Мы разожжем шатун-костер.

Проводит ночь закат румяный

В мир засыпающих принцесс.

А звезды бережно растянут

Над ширью матовый навес.

Луна, застыв на троне синем,

Ночует с нами на яру.

Здесь все пути, как в старом Риме,

Ведут к душевному костру.

Гроза

Серые полосы скованы битумом,

Сдавлены тремором дисковых форм.

Дождь в них врезается, словно копытами.

В небе искрит неисправный плафон.

Быстро июль добегает до августа,

Там и унылость завалится в дом.

Только ветра с листопадом аляпистым

Станут для нас справедливым судом.

За Тугаей перспектива не новая:

Молния, молния, молния, гром.

Медь в поцелуях, а дождь станет оловом.

Ночь нам запомнится бронзовым сном.

Весенний

Луна в апрельских перекатах

Едва решилась на заплыв.

Дремучих пазлов рецидив –

Осколки льда бегут куда-то.

Худеют нехотя снега,

Оставив утром берега,

Должны вернуться виновато.

Домашний рассвет

Облака улетают на митинг

За Сибирь, за Уральский хребет.

Я останусь, меня не зовите.

Хочу встретить домашний рассвет.

Горизонт с золотым переливом –

Драгоценностей полный сундук.

Наряжаются горные нивы

В ярко-рыжий осенний сюртук.

Светло-синие маркеры неба

Подчеркнули рельефы берез.

Ветерок, их макушки колебля,

Запах осени всюду разнес.

Опрокинулись желтые чаши,

Солнце вылило…