У Вечного огня

Глава 35.

Люба отвернула край пледа, почесала подбородок. Руки как чужие, ноги онемели. Дома скорее поправлюсь. Прислушалась к звукам на кухне. Мама с готовкой долго возится! Нажала на кнопку пульта телевизора, переключила канал.

В прихожей прозвенел звонок.

— Мама, открой! Слышишь, звонят! — крикнула Люба.

— Сейчас, сейчас!

— Наденька! — Варвара Михайловна засуетилась, поставила перед гостьей тапочки. — Рады тебе всегда! Любаша плохо себя чувствует! Мы виноваты перед тобой! Ты не обижайся!

— Поговорить надо! — Надя сняла пальто, сапоги. — Вы не беспокойтесь, я недолго!

— Наташа? Что с ней! — старушка побледнела.

— Скоро отпустят домой!

— Правда! — Варвара Михайловна приложила руки к груди. — Вот Любаша обрадуется!

Надежда прошла в комнату.

— Здравствуй, Люба! Как себя чувствуешь!

— Ох, не спрашивай, не знаю кому сейчас из нас лучше! В себя после суда не могу придти. И в больнице не хочу лежать! Дома все лечит! Дня два полежу, и на работу выйду. Деньги нужны на передачу Мишке. Его на днях в детскую колонию переведут. А это в соседнем городе. Автобусом надо добираться. Где силы брать! Вот деточки! Извели! Спасибо, мать старуха приглядывает! Только, ноги у нее, совсем отказывают. По дому ходит, а на улице тяжело. Садись! С чем пришла?

Надя села у стола, спустила платок с головы на плечи.

— На работу сегодня вышла. Узнала, о Наташке, побежала к ней. Про суд ничего не сказала. Она чувствует себя хорошо! — Надя глубоко вздохнула. — Вы когда ее навещали!?

— К суду готовились! Как пережить, не знала! Думала после пойдем! А с суда меня в больницу увезли. Свинье не до поросят, когда ее на огонь тащат! Правильно в народе говорят!

— Так то, свинья, а мы люди! — покачала головой Надежда Ивановна. — Материнское сердце все печали выдержать должно. Я тоже чуть умом не тронулась, как Сережку потеряла. А сегодня, узнала, словно эликсир в меня влили! Снова жить захотела!

— Что узнала? — Люба приподнялась, поставила локоть в подушку. С любопытством остановила глаза на женщине.

— Вы не волнуйтесь! — Надя закусила губу. Только сейчас поняла, какую новость готовится сообщить. Для нее радость, а для них!?

— Что с Наташкой? — щеки Любы побелели. Руки сжали край одеяла. — Говори, не тяни! Ничему не удивлюсь! Чувствую, они меня на тот свет сведут! Нарожала деточек! — Люба громко закашляла. — Всю жизнь, одна сплошная черная полоса!

Надя облизнула пересохшие губы.

— У Наташи будет ребенок от моего Сережки! — увидев, как глаза Любы словно остекленели, быстро, на одном дыхании проговорила. — Я заберу ребеночка! И за Наташкой буду ухаживать! К себе ее заберу! Не тревожьтесь! Для меня такое счастье! Я понимаю, вам лишняя обуза, так я помогать буду! Могу на себя ребенка записать! Георгий Львович поможет!

— Только этого не хватало! Она ж еще школьница! Ей выпускной класс надо заканчивать, аттестат получать. Куда она с ребенком! — прохрипела Люба.

— Аборт нельзя делать! — испугалась Надежда. — Я вас очень прошу! Пусть она родит!

— Всегда чувствовала, и Наташка преподнесет сюрприз. — Люба села на постели, откинула одеяло. — Если бы твой Сергей сейчас был живой, под суд сдала! Педофил проклятый! За соблазнение несовершеннолетней, знаешь, что бывает! — со злостью прошипела женщина.

— Вы не можете так говорить! — Надежда Ивановна приложила ладони к груди. — Мой мальчик честный! Не трогайте Наташу до родов! Я заберу ребенка! Сама выращу! Это плоть моего Сережи! Ваш Мишка виноват в его гибели! — она закрыла ладонью, наполнившиеся слезами, глаза. — Прости, не хотела вам напоминать! Но вы должны понять, мое горе! Горе матери, потерявшей сына! — слезы хлынули потоком из ее глаз. — Хотите, на колени встану. Разрешите Наташе родить! У меня в жизни ничего не осталось! Это Бог сжалился надо мной и послал этого ребенка. Ради памяти Сережи! — она опустилась на колени. — Простите меня, если я провинилась перед вами!

Варвара Михайловна кинулась к женщине.

— Надюша, родная! Мы понимаем! Нам тяжело! Мишка в тюрьме. Наташка на позор нас обрекает! Люба! — старушка обернулась к дочери. — Надо миром решить! Что ж теперь делать!

— Не обижайте, девочку, очень прошу! — Надя поднялась, села на стул, закрыла лицо руками.

Люба откинулась на подушки.

— Делайте, что хотите! Я не доживу до ее родов.

В прихожей раздался звонок.

Прихрамывая, Варвара Михайловна пошла в коридор, распахнула дверь.

— Андрюша! А у нас Наденька!

Андрея смял в руках шапку.

— Я в другой раз!

— Заходи! — потянула за рукав, Варвара Михайловна.

Андрей снял куртку, прошел в комнату, остановился у порога.

— Здравствуйте! Вот шел мимо, решил зайти! — переступил с ноги на ногу.

Люба остановила взгляд на мужчине.

— Вот и шел бы, мимо! Как ваш Колька!? Галка на седьмом небе от счастья! Моего упрятали! Какие вы все молодцы! Мишка, воробей против ваших! И он убийца! А ваши вроде и не причем! Вот, что деньги делают! И у тебя хватает совести, сюда приходить!

— Любаша, зачем ты? — Варвара Михайловна подошла к дивану, махнула на дочь руками. — Человек зашел, а ты ничего не спросив, набросилась. Он не виноват!

— Он не виноват!? — Люба приподнялась. — Он всю жизнь мне испортил! Ненавижу! — она откинулась на подушки, отвернулась лицом к стене.

— Прости! Любаша! За все прости! — Андрей повернулся, чтобы уйти.

— Ты сядь! — старуха удержала его за руку. — Поговорить надо! Вот Надя скажет.

Андрей мельком взглянул на женщину.

— Не говори! Мало мне горя! Галка по всему городу растрезвонит! — повернулась Люба. — Вы все меня убить решили!

— Любаша, что ты говоришь! — Надя опустила глаза.

Андрей сел на край стула. Варвара Михайловна налила в чашку чай, придвинула мужчине.

— Спасибо! Я сыт! — Андрей отпил глоток, поставил чашку на блюдце. — Надь, ты прости, я человек маленький! От меня мало, что зависит! И Галину прости! Может, теперь, подобреет! Кольку выпустили условно! Подашь жалобу, не обижусь! Твое право!

— Я не об этом! — прервала его Надежда. — Завтра начну хлопотать, чтобы Наташку домой выписали. Беременная она от моего Сережки. Внук у меня будет!

Андрей подавился чаем, закашлял. Варвара Михайловна постучала его кулаком по спине.

— Она ж в школе учится! Как она? — мужчина вытер рукавом рот.

— Как родит? Хочешь сказать! — улыбнулась Надя. — Как все! Другого способа еще не придумали! Я ее в обиду не дам! Если надо, к себе заберу! Мне не стыдно! Это моего сына кровь! Плевать на все пересуды! Судьба посылает мне такое счастье! Я не стану отказываться!

— Ты смелая женщина! — Андрей покачал головой. — Пока никому не говори! Ну, до определенного срока! Пусть школу закончит!

— Какая школа! Теперь все по боку! — застонала Любаша. — Вот деточки! Творят, черт знает, что!

— Я не скажу! — Надя поднялась, повязала платок. — Пойду я. Так вы заберете девочку, или мне к себе везти?

Люба не повернула головы.

— Ты скажи, когда? Заберем, конечно, чего уж! — Варвара Михайловна подошла к Наде, погладила по плечу. — Спасибо тебе!

— Я тоже пойду! — встал Андрей. — Поздно уже!

Старушка вышла в коридор, взглянула Наде в лицо, прошептала на ухо.

— Ты не серчай на Любу. Тяжело ей! Сама подумай! Сын в тюрьме, дочка беременная! Как в глаза людям смотреть!?

— Наташку не обижайте! На людей не надо обращать внимание! — отвернулась от старушки, Надежда.

Варвара Михайловна закрыла за гостями дверь, вошла в комнату.

— Я не дам ей родить! Мало мне горя! Еще обузу!? — Люба села на постели, потянула на спину плед. — Как пузо заметно станет, в школу уже не пойдешь! Сядет дома! Кормить кому!? Нет, я не могу такое допустить!

— Что ты, Любаша! Аборт нельзя! На всю жизнь калекой останется! Никогда не сможет родить! Наденька обещала, к себе малыша заберет, помогать будет! Вырастим!

— Ой, пусть мои глаза не увидят этого! — крикнула Люба, лицо ее побледнело.

— Не надо, Любушка! — Варвара Михайловна погладила дочь по руке. — А то опять сердцу плохо станет!

Андрей поглядел на идущую рядом Надежду. Словно ростом выше стала. Обрадовалась! Бабкой скоро будет!

— Наташу отпускают домой?

— Отпустят! Я не отступлю от Георгия Львовича!

— Галину упрашивал похлопотать! Чтобы не переводили в психической! Девчонка еще в реанимации лежала. Она не стала, или не получилось, не знаю! — он тяжело вздохнул. — На Галку не обижайся!

— Я не обижаюсь! — повернула голову Надя, оглядела мужчину с головы до ног. Вот тюфяк! Говорит, словно каша во рту. Набор слов. — Ты вроде, как боишься ее?

— С чего взяла? Вовсе не боюсь!

— Любку бросил ради нее! Окрутила чужого мужика, а ты и слова не сказал. У Любки твои дети! — Надя остановилась, грозно сдвинула на переносице брови. — В больнице работаю, знаю, как Мишка с Наташкой на свет появились! Через семь месяцев после свадьбы с Александром! Не веришь!? Давай анализ на ДНК сделаем! — женщина топнула ногой! — Тряпка! Ненавижу тебя! Кольку выручил, а Мишка за троих отдувайся! Он тоже твой сын! Не ходи за мной! — Надя быстро пошла по тротуару. Андрей поглядел ей вслед. От злости баба трепанула! Не может быть! Старуха давно бы проболталась! Почему они привечали меня! Значит, правда! Как я раньше не догадался! Подлец! Правильно Надька меня тряпкой назвала! Он почувствовал, как замерзают ноги в легких туфлях. Снег припорошил тротуар. Интересно, Галка знает? Потому и ревнует! Конечно, знает! Ведь она вместе с Надькой работает. Он постучал ногами одна о другую. Поднял воротник куртки, и пошел к дому.

Нина деревянной лопаткой перевернула на сковороде котлеты. Услышав стук входной двери, выбежала в коридор.

— Раздевайся, кормить буду! Извини, не целую, а то котлеты сгорят!

— По какому случаю праздник! — Павел снял сапоги, повесил на вешалку шинель. — Зима уже забирает погоду в свои руки. Снег к вечеру гуще пошел!

— На то она и зима! — засмеялась Нина.

Павел вышел на кухню, оглядел стол.

— Ух, и пирог испекла! Молодец, жена! — поцеловал Нину в щеку. — Пировать будем! — потер ладони. — Весь день провозился с бумагами. Тесть, принес аппеляцию, по делу Надежды Ивановны. До сих пор не могу в себя прийти, от такого несправедливого приговора. Получается, несовершеннолетний мальчик один совершил убийство. Двое оболтусов соучастники, или, даже, наблюдатели!? Полный абсурд!

— Мама звонила, рассказывала, папа писал и страшно возмущался! — Нина облизнула ложку, сощурила глаза, отчего лицо стало хитрым.

— Сегодня не хочу ни ком говорить! Садись за стол!

— Согласен! — улыбнулся Павел. — Может быть, все-таки скажешь, по какому поводу праздник?

— Сегодня была у врача!

— Кто заболел?

— У нас будет ребенок! Летом родится! Я уже сосчитала! — Нина поставила на стол тарелку с котлетами. Павел часто заморгал ресницами.

— Ну и глупое у тебя лицо! Ты что язык проглотил? — Нина подошла к мужу, сзади, обняла, прижалась щекой к его щеке.

— Правда? — Павел погладил ее руку, лежащую на его плече.

— Погряз в убийствах, и думаешь, другой жизни нет!? Готовься, папаша!

Павел поцеловал жену в лоб! — В магазин сам буду ходить!

— Скажешь! — отстранилась Нина. — Если буду ждать, когда ты из магазина продукты принесешь, от голода помру! Я не больная, а беременная! Потому, мои обязанности по дому не меняются!

— Тяжести не поднимай!

— Слушаюсь! — приложила ладошку к виску. Нина. — А теперь за ужин! Ужасно проголодалась!