Убийственный чемпионат - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора А Мельбур (ч. 2)

- Я думаю, Тренажер тебя обедом не кормила?

- Мы друг друга иными блюдами потчевали.

- А ля фурше?

- И это было...

"Китайский подвальчик" был набит до отказа. Толкотня, сигаретный дым, крики. Какая-то девица, по собственной инициативе, запрыгивает на стол и без музыкального сопровождения устраивает стриптиз. Со всех сторон пьяные рожи. На полу пивные лужи, окурки, грязь. Ежеминутно вспыхивают мелкие потасовки. Веселенькое местечко!

Я сижу в дальнем углу и, в ожидании заказа, с любопытством наблюдаю. Ну, ни одного незнакомого лица! Это даже приятно - быть не простой пешкой в этой игре под названием жизнь.

Многие из посетителей вполне искренне радуются встрече со мной. Приглашают за свой столик, хлопают по плечу. Правда, есть и бросающие на меня откровенно злобные взгляды. Но таких - раз-два и обчелся...

В общей своей массе публика безобидная. Проститутки, сутенеры, мелкие воришки. Пушок преступного мира. По этой причине я чувствую себя здесь в относительной безопасности. Кроме того, этим ресторанчиком я частенько пользуюсь как местом получения информации. А готовят здесь!.. Пальчики оближешь. Особенно...

Краем глаза замечаю, что любительский триптиз в исполнении бритоголовой девицы начинает отступать от классических канонов. После того, как были сброшены еле заметные на теле плавки, девица неожиданно спрыгивает со стола и принимается грациозно раздевать гориллоподобного удальца, сидевшего за соседним столиком. Удалец, как ни странно, не выказывает ни малейшей попытки к сопротивлению. Мало того, одной рукой он сам начинает расстегивать брюки, а другой энергично массирует аппетитного вида попку нарушительницы традиций. Дальнейшие события переходят грань реального и устремляются в область дикой нелепицы. Вся эта мелкоуголовная шушера, как по команде, методично срывает с себя как верхние, так и нижние одежды. Срывает, нисколько не заботясь об их сохранности. Не устоял даже бармен. Оставив из одежды только бабочку, он громоздится на стойку и начинает выделывать омерзительные коленца. Его волосатое тело вызывает тошноту. Через несколько минут "Китайский подвальчик" походит на финскую баню. Мой мозг отказывается верить в реальность происходящего.

Десятки голых тел совершают непристойные движения. Движения, со стриптизом ничего общего не имеющие. Искаженные лица, выпученные глаза... Развесистые слюни... Еще через пару минут начинается массовое совокупление. И что самое чудовищное, все это происходит при полнейшей тишине! Ни звука, ни крика, ни стона. Я трясу башкой, пытаясь стряхнуть с глаз эту фантасмагорию. Не тут-то было! Мало того, чувствую, что и мои руки совершенно самостоятельно тянутся к замку на джинсах. Этого еще не хватало! Пытаюсь сопротивляться - бесполезно.

И тут мой начинающий дергаться левый глаз замечает одну примечательную деталь. Оказывается, не все завсегдатаи "Китайского подвальчика" ударились в стриптиз и траханье. Несколько человек ведут себя совершенно нормально и естественно. Те, что по причине опьянения не могут встать на ноги и ползают на карачках. Одетые ползают, черт побери! И тут меня ударяет: "Газ! Какая-то сволочь пускает неизвестный науке газ! Без запаха и цвета..."

Скорее инстинктивно, чем разумом, принимаю верное решение. Падаю на колени. Почти сразу же успокаиваются руки и дерганье глаза. Ну что же, теперь это объясняется просто. Или газ очень легкий и поднимается вверх, или неизвестный отравитель еще не все свои запасы использовал. По натуре я человек любопытный, но в данной ситуации мне что-то не хочется выяснять, какое из двух предположений верно. Для пущей безопасности ложусь на пол и со всевозможной скоростью ползу к выходу.

Разнополое стадо стриптизников затрудняет мою тренировку в ползанье по-пластунски. Мне наступают на различные части тела. Топчут и давят. Периодически фарватер перекрывают кучи совокуплистов. Приходится разгребать их руками. Ползу и думаю: "Странно! Они ведь на полу лежат, газ на них не должен действовать... Иначе и я бы сейчас шуровал способностью направо и налево. Видимо, достаточно несколько раз капитально вдохнуть этой дряни, после чего в организме начинается необратимая реакция. Я же, судя по всему, до критической точки не дошел..."

Наконец подползаю к выходу. Из-под двери несет свежим воздухом. На всякий случай припадаю губами к щели и усиленно вентилирую легкие. Пока занимаюсь этой оздоровительной процедурой, в действиях "театра пантомимы" происходит перемена. Один за другим артисты падают на пол и выключаются. Те, кто уже лежал на полу, проделывают то же самое. Нутром чувствую, что самые интересные события впереди, поэтому остаюсь лежать. И точно! Финал этой гениальной постановки великолепен! Открывается дверь подсобки и оттуда вываливаются сотрудники КГБ. В серых плащах, но без противогазов.

"Ага! - думаю. - Значит, действие газа уже кончилось".

Безопасники, тем временем, начинают энергично шастать среди бывших актеров "театра пантомимы".

Ищут кого-то, - мелькает в голове и тут же доходит. Кого-то?.. Меня они ищут. Больше некого. Ну что же, как сказал бы один мой бывший клиент: Не уходи, пока не упали кегли!

Я встаю и голосом, полным искренней радости от встречи, ору:

- Ку-ку, хлопцы! Вы что-то потеряли? Не меня, случаем? Так вот я, нашелся!

Ответная реакция кэгэбистов была мне известна. На диво синхронным движением они выхватывают свои пушки и прут на меня. Первым летит здоровенный амбал с глазами, горящими яростным огнем. Плащ его развевается, словно крылья. Орел! Сокол-сапсан! Мы таких орлов...

Выжидаю до последнего момента и, когда амбал уже протягивает в мою сторону граблеподобные ручищи, пинком отрываю дверь. Сам отхожу в сторону. Дверь под действием мощнейшей пружины, душераздирающе скрипя, возвращается назад и бьет набежавшего амбала. Кэгэбист хрюкает и аморфной массой растекается по полу. Не теряя набранного темпа, я пробегаю в противоположный конец зала и занимаю позицию у стойки бара. Срываю с ближайшего стола скатерть и на манер тореадора выставляю ее перед собой.

- Следующий! Прошу!

Нападающий под номером два великолепным броском пытается достать меня, но я делаю элегантный шаг в сторону. Подставляю под бросок кэгэбешника ножку... Тот с грохотом въезжает в стойку. Два-ноль! Я тем временем занимаю место бармена. Быстро выставляю на стойку пару дюжин бутылок и кричу:

- Дети! Объявляется конкурс на звание "Верная рука, зоркий глаз"! Победителя ждет приз. Начали!

Четверка оставшихся придурков начинает беспорядочно палить по импровизированным мишеням. Один из двух стволов сразу.

- Не жалейте патронов, дети! Наши арсеналы полны! подбадриваю я кэгэбешников, а сам направляюсь к выходу. Стрелки меня не волнуют. Они теперь будут палить, пока не перебьют все бутылки в баре.

Но выйти из "подвальчика" мне не удается. С криками и хохотом внутрь вваливается еще одна порция мелкотравчатых уголовничков. Некоторое время они с интересом разглядывают пол, усеянный обнаженными подругами и собратьями по ремеслу. Затем кто-то из вновьприбывших орет: "Ха! Они тут неплохо устроились!" И начинается второй акт спектакля. Без всякого газа, руководствуясь лишь корпоративным инстинктом, участники второго акта начинают раздеваться. Неожиданно из весело гогочущей толпы вылетает невысокая девица и с криком: "Наконец-то я тебя нашла!" бросается мне на грудь. Ее руки молниеносно проникают за пояс моих джинсов, ноги плотоядным кольцом обхватывают шею, а губы с пиявочной силой засасывают мой рот. Острый язычок девицы перебирает все зубы и устремляется в пищевод.

Интересно, дойдет ли он до заднего прохода и на какую длину высунется? - мелькает в голове. Шаловливые ручонки девицы, мертвой хваткой вцепившиеся в мою способность, наводят на еще одну мысль: "Где-то со мной такое уже было. Знакомое ощущение!"

Напрягаю мозги и вспоминаю.

- Ну, конечно же! Карликовая секс-бомба! Любительница траханья среди супов и бифштексов... Видать, опять на би-би кататься потянуло...

Но времени на автомобильные прогулки у меня нет, поэтому не очень вежливо делаю двумя пальцами этой сексуальной пиявке под бочки. Девица верещит и отваливается от меня.

- Крошка, - говорю ей, - би-би сломалась, так что извини.

Эта маленькая стерва, размазывая слезы и сопли по щекам, заявляет:

- Ты все вре-е-ешь! - И, показывая рукой в район замка на джинсах, добавляет: - Це-е-елая твоя би-би! Еще как можно кататься...

- Детка, - усмехаюсь я, - во-первых, это не би-би, а жеребец, во-вторых, конных скачек я тебе ни при первой встрече, ни сейчас не обещал. Не доросла ты еще. За конями уход нужен, ласка и забота!

Пинком ноги распахиваю дверь и окончательно покидаю "Китайский подвальчик".

Мы снова на берегу водохранилища.

- Надеюсь, ты сытно пообедал? - Голос Машины полон волнения и заботы.

- До отвала! - отвечаю я и, веселясь от души, пересказываю содержание спектакля.

Выражая восторг, Машина бренчит какой-то железякой. Набренчавшись вволю, она вдруг выдает:

- Переходи на подножный корм, шеф. На траву и корни.

- Спасибо за совет, - отвечаю и не оста/сь в долгу. - Я на зелень, ты - на ослиную мочу вместо бензина!

Хохочем вместе пару минут. Потом в голосе Машины появляются озабоченные нотки.

- Все это хорошо, шеф. Но что мы будем делать дальше?

Я поражен до самых глубин, до самых темных уголков души. Вот это да! Обладательница гениальнейших мозгов на свете в растерянности? Спрашивает совета у меня? Значит, логика в этом деле нам не помощник.

- Помнишь, ты как-то сказала: раз уж это дело началось бардачно, то пусть так же и продолжается? - отвечаю я.

- ?..

- Было, было такое! Так вот, я предлагаю сделать сейчас самый нелепейший, самый идиотский шаг с точки зрения логики и здравого смысла.

Сам не могу понять, как эта мысль пришла мне в голову. Скорее всего, опять интуитивно. А интуиция в последнее время меня не подводит. Машина крякает, что-то недовольно ворчит, но соглашается.

- Ты проанализируй нашу деятельность за последнее время, - продолжаю я. - Ведь что получается? Как только мы начинаем действовать согласно логическим выкладкам, тут же случается какое-нибудь неприятное событие. И это вполне объяснимо. Противник элементарно предугадывает все наши действия. А почему предугадывает? Потому что рассуждает логически! Но как только мы принимаемся бардачить, нам удается выйти из казалось бы безнадежных ситуаций. Согласна?

- Милый, - вздыхает Машина, - ты скоро побьешь меня по всем статьям. Это конгениально!

- Не время для комплиментов, - отмахиваюсь я. - Сейчас и твои мозги потребуются.

- Слушаюсь и повинуюсь! - орет Машина. - Чего прикажете?

- Прекрати! Нашла время ерничать... - образно затыкаю ей рот. - Ты лучше подумай...

- А чего тут думать! - Теперь уже затычку вставляют мне. - Отправляйся на рандеву с иностранцем-бомбистом. Нелепее шага не придумаешь! Если, конечно, он тебя еще ждет.

А что? Это идея! Такого действия от меня явно никто не ожидает. Ни КГБ, ни уголовка. И тем более, этот забугорный террорист.

- Отель "Националь"! - командую я.

Машина, коротко хохотнув, включает двигатель.

Отель "Националь" напоминает растревоженный муравейник. Несметные толпы девиц легкого поведения с криками и воплями носятся перед вертящимися дверями. В паре десятков окон маячат их более удачливые товарки, чудом проникшие в отель сквозь милицейский кордон. Девицы горестно стенают и протягивают руки к небу.

- Что тут у них, конференция трудового коллектива? недоумевающе спрашивает Машина.

- Судя по представительству, скорее, собрание, - отвечаю я и с любопытством наблюдаю за этой потехой.

Милицейский кордон являет собой жалкое зрелище. Судя по сбитым на землю фуражкам и длиннобахромистой форме, осаду они выдерживают никак не менее двух часов. Лица у некоторых представителей охраны порядка носят следы явного рукоприкладства. Командующий обороной отеля, кавказского вида сержант, потрясает воображение отсутствием правой половины усов.

- Похоже, "Националь" хотят оккупировать под бордель, резюмирует свои выводы Машина. - Но им не дают... И как же ты собираешься проникнуть туда? - спрашивает она меня.

- Проще пареной репы, - отвечаю и покидаю салон.

- Смотри, шеф, стопчут! - несется мне вслед зловещее предупреждение.

- Мозоли натрут, - успокаиваю я Машину и решительно направляюсь в самую гущу оккупанток.

Машина права. Бока мне намяли изрядно. Мало того, пока я пробирался к милицейскому кордону, неоднократно предпринимались попытки снять с меня скальп. Ну, а когда в задницу мне воткнулось несколько шпилек, я понял, что пора переходить к решительным действиям.

Из криков, воплей и стонов, исходящих из этого скопища разносортных шлюх, я делаю вывод, что они что-то или кого-то потеряли. Набираю полные легкие воздуха и, стараясь перекрыть невообразимый гвалт, ору:

- Мадамы и сеньориты! Чувихи и герлы! То, что вы потеряли, находится за соседним углом! Поторопитесь, там уже очередь...

Честно признаться, я не ожидал, что мои слова вызовут какую-нибудь реакцию. Но то, что произошло...

Как по команде, оборвались вопли и крики. Секунду стояла потрясенная тишина. Проститутки непонимающе таращились на меня. Потом, видимо, до них дошло. Воздух взорвался от единого мощного вскрика:

- Где?!!!

- Там! - отвечаю и указываю рукой на ближайший угол.

- Даешь!!! - заревели проститутки и бешеным стадом поскакали за общей мечтой. Вход в отель был свободен. Что касается кордона, то он для меня пустое место. В крайнем случае, его можно элементарно перепрыгнуть.

Прыгать не пришлось. Как только я приблизился к жалкой цепочке растерзанных милиционеров, произошло не совсем рядовое событие.

- Друг! Спасибо тебе! Выручил! - кричит сержант и с рыданиями падает мне на грудь. - Восемь детей у меня! Я думал, что больше уж не увижу их...

Сержант давится соплями и мочит мне куртку искренней детской слезой. Кордонные фараоны понимающе-сочувственно пяляться на него. Я глажу обильнодетного сержанта по спине.

- Все нормально, друг! Спи спокойно. Родина не забудет твой подвиг!

Сержант совсем раскисает.

- Да я... Да для тебя... Я тебе...

- Сержант, - перебиваю его, - я сделал это исключительно из любви к нашей доблестной милиции. Не надо благодарности. Единственное, о чем я могу позволить себе попросить, так это пройти в отель.

Сержант утирает слезы и просветленным голосом командует:

- Пропустить моего лучшего друга!

Я крепко жму его мужественную руку и желаю всего наилучшего. Мои пожелания, ох, как скоро ему пригодятся. Ведь эти давалки в ближайшее время обнаружат обман и вернутся. И вот тогда, сержант, я не отвечаю за сохранность твоей левой половины усов. Да и девятого ребенка тебе уже вряд ли удастся состряпать.

Холл отеля являет собой жалкую картину. Разбитые зеркала, перевернутая мебель. Мраморный пол усыпан землей и битыми цветочными горшками. Кондратно колотится бармен. Белая, как полотно, администратор злющим взглядом сверлит какую-то зареванную проститутку.

Так, думаю, где же мне его искать?

И тут вспоминаю трехдневной давности разговор с ним.

Что он мне тогда сказал? Ответил на вопрос, как его найти? Вспомнил! "Спросите Боба Смита. Любая из многочисленных герлз покажет вам мои аппартаменты..." Вот его почти дословный ответ!

Оглядываюсь по сторонам. Многочисленных герлз не наблюдается (и слава Богу!), но вот у этой слезливой макаки, пожалуй, можно попытать счастья. В этот момент проститутка в очередной раз с воем пробегает мимо меня. Ловлю ее за тощий зад и индеферентно шепчу в ухо:

- Боб Смит! Где мне найти Боба Смита?

С обладательницей захваченного зада после моего вопроса происходят разительные перемены. Она расцветает на глазах. Щечки розовеют, глазки блестят. Прыщеподобный бюст выкатывается вперед.

- О-о! Боб Смит! - страстно стонет она и внезапно начинает биться в пароксизме оргазма. - О-о-о-о! Бо-о-о-о-о-об!!!

Я кое-что начинаю понимать. Уж не моего ли дружка-бомбиста разыскивает вся это взбесившаяся кодла мамзелек?

Смотрю на кончающую у моих ног проститутку и окончательно утверждаюсь в правильности ответа. Если такая стерва только от одного упоминания имени этого поганца так завелась, то представляю, что он вытворяет в койке!

В подтверждение моих мыслей со всех этажей, сначала чуть слышно, потом все громче и ближе несется: "Бо-об! Бо-о-об! Бо-о-о-об!!!"

Чего это они? - мелькает в голове. Черт! Услышали, как эта макака орет, и подумали, что Боб нашелся!

Краем глаза замечаю, как засуетился кордон на улице. Ага, значит, и те, из-за угла, прут сюда. Ох, что сейчас начнется!

Сочувствующе гляжу на кордон.

- Жаль мне вас, ребята! Второй атаки вам явно не выдержать. Тем более, что вы не Бобы Смиты. Перетрахать всех проституток в Городе, как это сделал он, вы не сможете. Даже по приказу!

Вызываю по рации в дупле зуба Машину:

- Дорогая! Я соскучился по твоему обществу. Поторопись! Жду тебя у служебного входа, если хочешь застать меня в целости и сохранности. Все. Конец связи!

В третий раз за сегодня мы с Машиной стоим в потаенном месте.

- ... Смита там нет, - заканчиваю я свой рассказ.

- Та-ак! - задумчиво тянет Машина. - И нет, похоже, совсем непродолжительное время. Скорее всего, с сегодняшнего утра.

Мне такая логика не совсем понятна.

- Это же просто, милый, - разъясняет Машина. - Представь, что сейчас творилось бы в Городе, если бы этот половой гигант отсутствовал, скажем, неделю. Представил?

- Да-а...

- Революция, не меньше!

- Революция у меня сейчас в желудке, - морщусь я и потираю живот.

- Ох, прости меня! - непонятно за что извиняется Машина, и через секунду все становится ясным. - В твое отсутствие я не сидела без дела. Знаешь, на протяжении последних дней меня мучает одно обстоятельство. Отсутствие надежной кормовой базы для тебя. Процессором чувствую - дело вступает в решающую фазу. По этой причине тебе, как никогда, нужно сейчас усиленное питание. Все наши попытки воспользоваться услугами общепита заканчивались неудачно. На подножный корм перейти ты не пожелал. Остается одно... - Распахивается багажник, и Машина довольным голосом продолжает: - Иди посмотри, что я тебе приобрела. Подарочек!

Я заинтригован. Люблю подарки! Выхожу из салона и подхожу к багажнику. То, что лежит там, выводит меня из равновесия. Честно признаться, я думал, что увижу кучу всяческих разносолов, бутылок и пакетов. Монолог Машины обещал это. Но такой подляж!..

На дне багажника сиротливо лежал японский складной спиннинг. Компанию ему составляла коробочка с блеснами. И ни хлебной крошки рядом! Ни маковой росинки!

- Как прикажешь это понимать? - Недоумение, обида и злость смешиваются в моем голосе.

- Ты что, эту штуку впервые в жизни видишь, что ли? вопрошает Машина, и, словно читая инструкцию, по пунктам выдает: - Достать спиннинг из багажника. Привязать блесну. Забросить спиннинг в воду. Сматывать катушку на себя. Ловить рыбу. Разжечь костер. Рыбу запечь. Съесть рыбу. Быть сытым. Все.

Я убит. Что остается делать? Действовать согласно указаниям. Достаю, привязываю, забрасываю, сматываю. Пятый пункт вызывает у меня серьезные опасения. Хотя...

Совершенно неожиданно спиннинг сильно дергается.

Ого! Неужели клюнуло?

Осторожно мотаю катушку. Идет тяжело, рывки следуют один за другим. Спиннинг сгибается в немыслимую дугу.

Только бы не сорвалось, мелькает в голове. Сорвется застрелюсь! От азарта меня начинает трясти. Машина взволнованно шепчет:

- Осторожно, осторожно! Выводи ее, родимую...

Здоровая рыбина попалась! Малявка бы так не сопротивлялась! Медленно, но верно продолжаю подтягивать улов к берегу. Остается несколько метров. Еще одно усилие и...

Почему я не сошел с ума при созерцании того, что выволок на берег, не понимаю до сих пор. Сначала в воде что-то блеснуло. Потом показались два огромных зеркальных глаза. За ними отвратительная морда, покрытая мерзкими присосками. Далее, судорожно дергаясь, на берег выползло склизкое ластоногое тело о четырех конечностях.

- Чур меня, чур! - ору я и бросаюсь к Машине.

Трясущимися руками открываю дверцу и вваливаюсь в салон. Судя по всему, Машина тоже находится в изрядном шоке. На дисплее вспыхивает какая-то мельтешащая белиберда. Из динамиков доносится судорожное икание. Пытаюсь включить двигатель... Черта лысого! Видимо, от страха у моей милой где-то замкнуло. Наконец, что-то щелкает и из динамиков несется:

- Ну, ты, рыбак хренов! Ты кого изловил нам на погибель? Ихтиандра какого-то... Запекать эту образину будешь сам. Я тебе не помощница! И есть будешь без соли!

К этому моменту я немного успокаиваюсь. Рассматриваю улов более внимательно. Ясно, что никаких гастрономических ценностей он из себя не представляет. Равно как и интереса для науки. Дело в том, что из воды я извлек элементарного аквалангиста. То, что я проделал это без его согласия, - мелочь.

Смело выхожу из Машины и направляюсь к улову.

- Извини, друг, - говорю и помогаю неудачливому любителю подводного мира избавиться от блесны.

- Что ты делаешь, сумасшедший? - разоряется за спиной Машина. - Ты выбрал самый сложный метод самоубийства!

- Прекрати истерику! - не оборачиваясь, ору я в ответ и продолжаю отцеплять блесну. - И протри объектив...

На протяжении пяти минут я безуспешно борюсь с блесной. Хорошо же я его зацепил! Остается одно средство.

Собравшись с силами, вырываю блесну с "Мясом". Аквалангист орет благим матом и срывает с себя маску.

Расследование этого дела капитально закалило мою психику. Или, в самом деле, у меня голова, где задница? Любой другой на моем месте после таких ударов по мозгам получил бы постоянную прописку в желтом доме. На меня же лицо под маской действует в лучшую сторону. Наваливаюсь на аквалангиста всеми своими килограммами и во мгновение ока выкручиваю ему руки за спину. Шнурками от кроссовок связываю их. Отрываю от аквалангиста дыхательные шланги и стреноживаю ими обладателя столь ненавистной мне рожи. Затем волоку его к Машине.

- Ты только посмотри, дорогая, кто к нам в гости пожаловал! Какую я кильку изловил!

- С чего ты взял, что мне это интересно? - брезгливо отвечает Машина. - Незваный гость хуже татарина!

- Да ты посмотри только! - восторженно ору я. - Такой улов раз в жизни бывает!

Машина уступает моей просьбе.

- Ну и что? - спрашивает она после минутного созерцания моего улова.

- Как что? Как что? - кипячусь я. - Да знаешь ли ты, кто этот рыбообразный господин?

- Не имею чести быть ему представленной, - голос Машины полон равнодушия. - Мало ли кто под водой шастает? Прикажешь со всеми здороваться?

- Да это же Боб Смит собственной персоной, дура! - рявкаю я. - Понимаешь, Боб Смит!

Машина удивленно свистит.

- Ну да? Вот это номер! На ловца и зверь бежит.

- Хау ду ю ду, мистер Смит! Как поживаете?

Смит уже пришел в себя.

- Можете разговаривать со мной по-русски, - зло отвечает он и безуспешно пытается освободиться от оков.

Я придавливаю его ногой.

- Не спеши, дружок! У нас есть к тебе несколько вопросов.

Смит пытается укусить меня, но я настороже.

- Ну, зачем вы такой любопытный? - притворно удрученно вздыхаю я. - Но раз вы настаиваете, я постараюсь удовлетворить ваш интерес. - И с этими словами заталкиваю носок кроссовки Смиту в пасть.

Смит начинает яростно жевать изделие Кимрской обувной фабрики. Я наблюдаю за этой дегустацией. Смотри-ка, отгрыз, волкодав!

Через минуту Смит полностью удовлетворяется.

- Ну как, съедобно? - спрашиваю я. - Немного жестковато, а?

До Смита, видимо, доходит безвыходность положения.

- Свободу американскому гражданину! - патетически вопит он.

- Вот это другое дело, - перебиваю я его. - Но свобода, дружок, дорого стоит.

- Сколько? - затравленно хрипит Боб Смит и отчаянно косит взглядом на нагрудный карман.

- О, - отвечаю я на его замаскированный вопрос, - рубли, доллары, франки и тугрики меня не интересуют.

Смит непонимающе таращится на меня.

Спешу удовлетворить его непонимание.

- Капусту оставь для девок, контра недобитая! Мне за свою поганую шкуру ты заплатишь информацией. Всей, которой располагаешь! - Злость так и кипит во мне. Вспоминается презентованный этим гадом "паркер" и шесть неподдающихся опознанию трупов. Не выдерживаю и пинаю смитову задницу. - Ты мне, мил дружок, все про себя расскажешь! И про все твои безобразия по отношению ко мне. По порядочку, не суетясь...

- Расскажу, если развяжешь руки, - нагло заявляет Смит.

У меня перехватывает дыхание.

- Ну, ты, парень, шустрый, как понос! Раскатал губу стоять скользко!

Смит понимает напрастность своих поползновений на обретение частичной совбоды и меняет тактику. Пускает сиротскую слезу.

- Ну, тогда хотя бы перенесите меня в машину. Мне врачи запрещают лежать на сырой земле. Радикулит. Будьте так любезны...

Это еще куда ни шло. Кряхтя, беру Смита под мышки и не очень вежливо забрасываю в Машину. Потом сматываю спиннинг (вдруг еще пригодится), отряхиваю руки и сажусь сам.

При ближайшем рассмотрении Боб Смит оказывается довольно импозантным мужчиной лет сорока. Если, конечно, может идти речь об импозантности человека, руки которого вывернуты назад, а лицо и тело покрыты толстым слоем ила и водорослей.

- Зовут меня Боб Смит, - начинает отрабатывать свободу Смит. - Я американский подданный. По профессии и призванию частный детектив. В данный момент работаю по поручению Всемирной ассоциации ГТО. Вас пытался устранить в интересах дела. Все.

Смит умолкает и выжидающе глядит на меня.

Дождется этот придурок, думаю про себя и лезу в бардачок. Вытаскиваю устрашающего вида ржавые ножницы, Разрезаю смитовы плавки и, игриво пощелкивая ножницами, предупреждаю:

- Дружок, так у нас дело не пойдет. Шутить с тобой никто не собирается...

Мне важно, чтобы этот наемный убийца поверил в серьезность моих намерений. Понял, что расплатой за дезинформацию будет потеря способности петрушить многочисленных герлз. Стараясь не переиграть, продолжаю:

- Я вполне допускаю, что ты Боб Смит. Готов примириться с американским подданством. Почти поверил в частного детектива. Не сомневаюсь в существовании ВАГТО. Но мне этого мало, понимаешь? - И легонько тыкаю ножницами Смита в пах. Поверит или нет?

Смит вздрагивает, как от удара током.

- Но я в самом деле тот, за кого себя выдаю!

Вторично тыкаю его.

- Цель? Цель приезда?

- Это долгая история! - затравленно орет Смит.

- Ничего, - успокаиваю я. - Времени у нас вагон. Спешить некуда. Так что давай, гостенек, рассекречивайся!

Похоже, этот подлец попался на мою удочку вторично. Поверил моей игре в яйцереза.

- Хорошо, я открою все карты, - в голосе Смита безысходность. - Но вы со своей стороны должны дать мне гарантии, что после получения информации вернете мне утраченную свободу.

В ответ на это заявление я в третий раз тыкаю его. На этот раз довольно сильно.

- Вот мои гарантии, идиот!

Боб Смит колется окончательно.

- Все, что я сообщил о себе, истинная правда. Могу поклясться на Библии. - Смит молитвенно закатывает глаза и, помолчав минуту, продолжает: - Я никогда не думал, что попаду в вашу страну. Даже с туристическими целями. Но вот, ровно десять дней назад, в моей конторе на Сорок Восьмой Авеню раздался звонок. Приятный женский голос, представившись сотрудником Всемирной Ассоциации ГТО, предложил встретиться. В тот момент я сидел на мели, так что моя готовность принять это предложение вполне объяснима.

- Сколько? - любопытствую я.

- Полтора миллиона, - словно о какой-то мелочи, отвечает Смит.

- Рублей?

- Долларов! - Смит глядит на меня, как на идиота.

У меня перехватывает дыхание. В голове мельтешение, в душе жалость к самому себе.

- Ничего себе гонорарчики! А я-то за что горбачусь? За какие-то жалкие сотни...

Смит тем временем продолжает:

- О размере вознаграждения я узнал не из этого телефонного звонка. По телефону мне только предложили работу и, в случае согласия, встречу. На следующий день я прибыл на место рандеву - лично к президенту ВАГТО. И вот там я впервые услышал об этих полутора миллионах.

Гонорарная зависть у меня уже прошла и вернулась прежняя ирония.

- Дядя, - говорю Смиту, - не держи меня за козла. Не суй мне под нос свою капусту. Меня интересует не количество корма. Ты мне поясни, за что тебе навалили полное корыто?

- О-о! Президент рассказал мне очень любопытную историю. - Боб Смит оживляется и пытается устроиться поудобнее. - Оказывается, в вашей стране происходит чемпионат мира по ГТО. И насколько я понял из пояснений президента, чемпионат этот по престижу стоит неизмеримо выше любого другого вида спорта и даже Олимпийских игр, которые за последнее десятилетие весьма подрастеряли свой авторитет. Съехались спортсмены из 567 стран. Куча призов, медалей и наград. Но организаторам из самых достоверных источников стало известно, что при выяснении чемпиона в личном первенстве разыграется неприглядный спектакль. Самая большая афера за всю историю любительского и профессионального спорта. За вскрытие этого гнойника мне и было предложено полтора миллиона.

- И это все? - В голосе моем звучит откровенная насмешка.

Не замечая ее, Смит отвечает:

- Все, что я могу рассказать, не ущемляя интересов моих клиентов. В противном случае я лишаюсь премиальных.

Интересно, у них там, в Штатах, все такие твердолобые? Этак никаких нервов не хватит.

- Слушай, Ты, частный дефектив! - ору я в бешенстве. Дождешься, придется мне ущемить тебе несколько иные интересы! Так что выбирай: деньги или... - Логики в моих словах маловато, но у меня нет времени. - Ну?!

- Да пропади они все пропадом! - ревет Смит. - Вместе с деньгами! Слушайте. Один из резидентов ЦРУ, работающий в вашем Городе, сообщил, что будет подкуплен главный арбитр, колумбиец по происхождению. Подкуплен с целью выдвижения на первое место спортсмена из вашего Города. От того же агента стало известно, что в преступную шайку входят два председателя Города: исполкома и КГБ. Номер фаворитов будет зашифрован в одном из этих ваших ужасных порнографических календарей. Как вы понимаете, ВАГТО крайне заинтересована в срыве этой аферы. Честные они там все чересчур! По прибытии в Город я столкнулся с непредвиденными трудностями. Трудности были несколько специфического характера. Что касается самого дела - тут было все о'кей! Но то, что проходило, как моя частная жизнь... Это какой-то кошмар! На второй день моего пребывания частное переросло в общее...

- Это ты про местных проституток, что ли? - догадываюсь я.

Смит затравленно вздрагивает.

- Это не женщины! Это голодная стая сексуально озабоченных обезьян! На третий день я понял, что моя миссия под угрозой срыва, но остановить эту сексатаку было не в моих силах. Но, - из Смита вдруг начала переть неимоверная гордость, - даже в этих чудовищных условиях мне удалось немало сделать! Первое: проверить истинность информации агента ЦРУ. Позорный сговор действительно имеет место. Второе: проследить путь календарей. Вот тут, правда, небольшой прокол. Не удалось выяснить пункт отправления. Но в складывающейся ситуации это было не столь важно. И самое главное: я нашел человека, который должен передать календари главному судье!

- Ну, и кто же он? - насмешливо спрашиваю я.

- Как кто? - удивляется Смит. - Разве вы не знаете?!

Я дурашливо развожу руками.

- Бог не дал!

- Не может этого быть! - кипятится Смит. - Вы же сами пришли на встречу в "Ослиную лужайку". Я же видел это собственными глазами! И пароль ваш, должен признаться, мне очень понравился. Оригинально!

- Ты чего, мужик, городишь? - теряюсь я. - Какой пароль?

- А ваши босые ноги? Разве это не было условным знаком?

Давно я так не смеялся. Ну, дает этот забугорный детектив! Это же надо такое навертеть вокруг моего вынужденного босоножества!

Смит кипятится еще больше.

- Вам весело, но мне в тот момент было не до смеха! Цель уже близка, и вдруг... появляется какой-то неизвестный и ломает все. Вот и пришлось действовать по второму варианту.

- Ну-ка, ну-ка, что это за вариант? - заинтересовался я.

- Разве я про них ничего не говорил? - недоумевает Смит. - Странно... Дело в том, что при личной встрече с президентов ВАГТО мне было предложено два варианта: изъять календари, по возможности не поднимая шума. И второй, в случае провала первого: календари уничтожить. С любым шумом. Ну, а поскольку я видел, что календари перекочевали в ваш карман, мне и пришлось обратиться ко второму варианту. Подсунуть в качестве презента заминированный "Паркер".

- Сволочь ты капиталистическая! - ору я, размахивая ножницами. - Я-то здесь при чем? Я к этим календарям не имею ни малейшего отношения! Понял, выкидыш империализма?!!

Смит судорожно пытается отодвинуться от меня. В его глазах абсолютное непонимание ситуации и дикий страх.

- Понаехало вас тут! - продолжаю разоряться я. - Хайло ушастое! Не разберутся, а туда же - бомбы совать... У-у, гады буржуйские! - Хватаю Смита за волосатую грудь и трясу, как грушу. - С чего ты взял, что я в этой афере замешан? Задницей или головой думал, когда эта мысль тебе пришла?

Я никак не могу успокоиться. Губы трясутся, руки ходуном ходят. Одно дело осознать факт, что тебя пытались разложить на молекулы, и совсем другое - видеть перед собой инициатора этого разложения.

Я готов разорвать Смита на полтора миллиона кусков. По одному за каждый доллар его гонорара.

Неожиданно вмешивается молчавшая до сих пор Машина.

- Чего ты так раскипятился, милый? Ну, ошибся мужичок. С кем не бывает?

Реакция Смита на вмешательство Машины в разговор несколько успокоила меня. До предела выпучив глаза, Смит засипел:

- Кто это? Кто это? Не хочу больше ваших девок! Не хочу!!!

Машина тем временем продолжает:

- Забудь ты про эту бомбу. Всякое бывает в жизни. Лучше осмысли полученную информацию. Тут есть над чем помозговать.

И в самом деле, чего это я разбушевался? В чем этот Смит, собственно, виноват? В том, что отрабатывал гонорар? Так и я на его месте использовал бы все доступные средства. Да и мужик он вроде ничего!

- Ладно, друг, - развязываю я Смита. - Ты меня убедил. Свободен!

Смит начинает энергично растирать затекшие руки и ноги. Мы с Машиной, не теряя ни минуты, обсуждаем ситуацию в свете новых данных.

- Забавный компот получается, шеф, - говорит Машина.

- Сладкий-пресладкий! - подхватываю я.

- Почти все становится ясным, - продолжает Машина.

Я вдруг замечаю, что Смит крайне заинтересован нашим разговором.

- Извините, - крайне вежливо влазит он в наш разговор, - но не могли бы вы объяснить, с кем это разговариваете? Я не понимаю.

Полный гордости за достижения нашей электронной корпорации, объясняю Смиту устройство милой Машины. Смит в восторге.

- Мне бы такого помощника в Штатах! - орет он. - Мое сыскное бюро побило бы всех конкурентов вместе с департаментом полиции. Я бы миллиардами ворочал!

Хорош мужик! Я проникаюсь к Смиту братской любовью. Ответные чувства Смита ко мне столь же горячи и искренни. Он рассказывает о своей семье: жена и три дочери. Я по нашей русской традиции называю его бракоделом. Смита это ужасно веселит. Из бумажника извлекается семейная фотография, демонстрируется мне и Машине. Мы выражаем восторг. Затем следуют профессиональные воспоминания, но этим меня не удивишь. Сам могу такое рассказать. Что и делаю. Привожу Смита в состояние, близкое к благоговению. Машина, в свою очередь, приводит нас в чувства.

- А чего это вы, ребятки, развеселились? Вроде бы не с чего. Одного все оперативники Города готовы хоть сейчас к стенке поставить, другому миллион надо отрабатывать, а они устроили вечер воспоминаний. Мемуаристы хреновы!

Мы со Смитом переглядываемся. А ведь права она, моя милая. Заваренную нами кашу еще хлебать и хлебать.

Вкратце рассказываю Смиту обо всех наших с Машиной похождениях. О гипотезах и версиях, возникших в ходе следствия. Об ошибочных и верных ходах. После описания эпизода с Золотарем Смит рассыпается в миллионах извинений. В итоге приходим к единому мнению: для успешного завершения операции нужно объединить наши усилия. Три головы лучше! В течение часа совместными усилиями разрабатываем план дальнейших действий. Стараемся не упустить ни одной мелочи. Учитываем все детали. План получается превосходный, но все опять рушит Машина.

- Слушайте, какие же вы идиоты! Тупицы непроходимые!

Мы с Бобом ничего не понимаем и требуем разъяснений.

- Товарищ Боб, - ерничает Машина, - на кой вас послали сюда?

- Если конкретно, то за календарями, - отвечает Смит.

- А вас, инспектор Ломов, по какой причине гоняют по всему Городу, точно бильярдный шар?

- Ну, наверное, из-за того, что эти календари находятся у меня в кармане... - неуверенно тяну я.

- Так в чем же дело? - радостно орет Машина. - Отдай их товарищу Бобу, и дело с концом! Пусть зарабатывает свои полтора миллиона, но с одним условием: по возвращении в Штаты он должен обо всех этих махинациях срочно тиснуть в газетах. Иначе не дожить тебе, Ломов, до пенсии. - Машина вздыхает и продолжает изменившимся тоном: - Чуть было и меня в хлебание каши не втянули. Хорошо, вовремя сообразила. Чудики!

Мы со Смитом с который раз переглядываемся.

- Да, - восхищенно говорит Смит, - электроника - могучая вещь!

- Пролетели бы мы с тобой, бобка, как фанера над Парижем!

Лезу в карман и хочу достать злополучные календари. Вот это номер! Карман вызывающе пуст. Ничего не понимаю. На всякий случай лезу в соседний - и там ничего! Наваждение какое-то... Выворачиваю оба кармана - пусто.

Смит и Машина с возрастающей тревогой наблюдают за моими действиями. Куда они запрапастились, черт побери?.. Может быть...

Движимый надеждой, выскакиваю из Машины и начинаю суетливо обегать окрестности. Может, где выронил? Шарю в траве, переворачиваю камни. На полметра углубляюсь в какую-то подозрительную гору (ка-ак выскочит какая-нибудь харя и откусит полруки!), но все тщетно. Календари исчезли.

С видом побитой собаки сажусь в Машину. Сейчас мне достанется.

- Что случилось, шеф? - испуганно спрашивает Машина.

- У вас какие-то затруднения? - Это уже со своей заботой лезет Смит.

- Я потерял календари! - убитым голосом выкладываю печальную новость. - Можете меня пристрелить, но это так...

На Боба Смита жалко смотреть. Катастрофически быстро он спускает воздух, как детский шарик. Лицо морщится, тело усыхает наполовину. Мое сердце разрывается от жалости к нему.

- Может, за подкладку завалились? - все еще не теряет надежды Машина.

Удрученно машу рукой.

- Смотрел я там... Пусто.

На всякий случай все же прощупываю подкладку. Да нет, все без толку. Такого удара я не ожидал. И самое главное, в тот момент, когда выяснилась истинная роль этой порнухи в деле!

Боб Смит тем временем сдулся окончательно. Виднеется только нос, на остром кончике которого дрожит одинокая сиротская слеза.

На дисплее горит нелепый вопросительный знак. Внезапно он меняется на неистово пылающий знак восклицательный.

- Шеф! - Голос Машины громыхает в салоне. От неожиданности мы со Смитом вздрагиваем. - Шеф, я более чем уверена, что ты не терял календари!

- Ну и что? Нам-то какая разница? Их ведь не вернешь в любом случае. - Все в этом мире стало мне безразлично.

- Есть разница, шеф! - торжествует Машина. - Еще какая разница! Если ты их потерял, то я полностью разделяю твой пессимизм. Но вот если их у тебя...

- Украли! - ору я во все горло. - Сперли!!!

- Точно! - еще громче орет Машина. - Тебя элементарно обшмонали. И при такой постановке вопроса у нас появляется шанс. Немалый.

- Надо только сосредоточиться и вычислить этого рукоблуда, - ликую я.

- По какому случаю торжество? Что так взбодрило моих новых друзей? - Голос Смита уныл до предела.

- Боб, - в унисон заявляем мы с Машиной, - мы найдем их!

Смит моментом принимает прежний вид.

- Моя помощь потребуется?

- Всенепременно! - заявляем мы.

Дальнейшие пять минут посвящаются попыткам вычислить неизвестного ворюгу.

- Тренажер отпадает, - решительно отметаю я поползновения Машины свалить всю вину на трахкэгэбэшницу. - Китаеза тоже. У них не было возможности шуровать по моим карманам. Икс, Игрек и Зет тоже ко мне не прикасались...

- А больше ничего не остается, - ехидно замечает Машина. - Парад персонажей кончился.

Я удручен. Неужели все-таки Тренажер?

И тут до меня доходит. О, господи, ну конечно же! Карликовая секс-бомба!

- Знаю! - кричу я. - Стерва малолетняя! Она же у меня на шее висела. Правда, руки были в моих штанах, но не с самого начала. А этой шустрой твари достаточно и секунды...

- Вполне правдоподобно, - соглашается Машина, - но возникает вопрос: шмонала она тебя по чьему-то наущению или по привычке шарить по карманам? Конечно, нам предпочтительнее второй вариант...

Смит таращится непонимающе. Я быстренько объясняю ему, что к чему. Мозги у Смита работают великолепно. Он с ходу врубается в ситуацию.

- Ни о каких инстинктах не может быть и речи. - Голос Смита решителен и тверд. - Стопроцентная работа по найму. Без вариантов. Мало того, возьму на себя смелость утверждать, что знаю ее нанимателя.

Мы с Машиной обращаемся в слух.

- В данной игре наши противники делают ходы попеременно, - продолжает Смит. - Вряд ли это происходит по соглашению. Скорее всего, тут имеет место случайность.

- Боб, - перебиваю я Смита, - мне не совсем ясна твоя мысль.

- О, - отвечает Смит, - все очень просто. - Вспомни, сначала за тобой гонятся агенты КГБ. Затем на складе тебя пытаются достать сотрудники уголовки. Далее снова шаг со стороны КГБ в лице Тренажера...

- А затем опять уголовка, - подхватываю я, - Икс, Игрек и Зет!

- Верно, - потирает руки Смит. - Спектакль в "Китайском подвальчике" срежиссирован - ты сам говорил - кэгэбэшниками. Значит, делаем логический вывод - любительницу езды на "би-би" мог послать только уголовный розыск.

- И мало того, - дополняет логические построения Смита Машина, - если продолжить, то можно вычислить, кому эта стерва потаранит календари.

- Ну-ка, ну-ка, - проявляет крайнюю заинтересованность Смит.

- О, все очень просто, - Машина явно иронизирует над Смитом. - Вы же сами рассказали нам о сговоре КГБ и исполкома. Значит, у нас всего два адреса. Следуя вашей логике, КГБ свой шанс упустил. Остается угро. А кто в Городе имеет полную власть над этой организацией? Только предисполкома. Только он сумел бы поднять в ружье эту сонную команду. Тем более, что на месте ограбления, у киоска, мы видели его собственной персоной. У него скоро будут наши календари, у него!

Я доволен. Хотя Смит и заслужил у меня уважение, но мне не очень понравился его нравоучительный тон. Смотрите, мол, какой я умный! Учитесь у меня! Но мой милая хорошо ему врезала, сбила спесь.

- Полностью солидарен с вами, - в голосе Смита покорность и согласие. - В свете открывшихся фактов нам остается одно - нанести визит этому матерому педерасту. Вы согласны со мной, Ломов?

- Ничего нам больше не остается. - Мой голос уныл и печален. - Но каким образом вы собираетесь обрадовать своим посещением этого гомика? Ведь проститутки вам шагу не дадут ступить по нашей гостеприимной земле. Я тоже отпадаю. За каждым углом меня поджидает выстрел в упор.

- Да-а, - чешет в затылке Смит. - Пожалуй, вы правы. Мы стреножены по рукам и ногам.

Выручает Машина.

- Ребятки, - кричит она, - выход есть! И довольно простой.

Мы со Смитом превращаемся в вопросительные знаки.

- Твои способности к лицедейству, милый, мне известны, - продолжает развивать свою мысль Машина. - А вот как вы, Смит, относитесь к театру?

Смит заявляет, что он самый горячий поклонник театральных подмосток и кулис. Машина довольна.

- Правда, милый, - говорит она, - тебе придется немного поступиться принципами.

Я настораживаюсь, но Машина успокаивает.

- Не пугайся, дорогой. Просто на некоторое время тебе придется стать Бобом Смитом. А Смиту - тобой. Вот и все!

Мы со Смитом переглядываемся.

- Знаете, - вежливо говорит Смит, - я не вижу смысла...

- И мне, дорогая, тоже непонятен этот финт, - поддерживаю я его. - Что он дает? Смита замочат вместо меня, а меня изнасилуют вместо него.

- Вы меня удивляете, парни, - недовольно ворчит Машина. - Ведь все так просто, даже мозги напрягать не надо.

Не знаю, как Смит, но я продолжаю напрягать мозги. Похоже, и Боб не дальше моего продвигается в решении этого кроссворда.

- Козлы тупорогие! - не выдерживает Машина. - Кто вам сказал, что вы будете действовать друг за друга одновременно?

- Ты! Вы! - ревем мы со Смитом.

- Я? - удивляется Машина. - Ничего подобного! Я сказала, что на некоторое время вы поменяетесь внешностью. И не более того. - Машина делает паузу, во время которой у меня возникает ощущение, что моя родная плюется со злости. - Одновременно будут действовать два Смита! Или два Ломова, в зависимости от обстановки. Понятно?

Теперь мне все ясно. Гениальная выдумка! Один Ломов отвлекает на себя всех этих придурков, а другой, тем временем, спокойно выполняет задание. А там, где Ломову было бы затруднительно, к примеру, попасть на прием к председателю исполкома, в дело вступит Смит. Иностранца-то примут моментально!

- Дорогая, я целую тебя всю! - В эти слова я вкладываю охвативший меня вострог. Смит неистово хлопает в ладоши.

- Мне от твоих поцелуев ни жарко, ни холодно, - сбрасывает меня на землю Машина. - Будет гораздо больше проку, если вы раздобудете пуленепробиваемые стекла. Процессором чувствую, они нам, ох, как пригодятся!

Смит тут же достает бумажник, набитый валютой, и заявляет, что пойдет на любые расходы. Поставит не только стекла, но и специальную пуленепробиваемую резину. Машина скромничает. Смит настаивает. В конце концов, они приходят к согласию.

- Под кого молотим первыми? - спрашиваю я.

- Начнем с тебя, - в голосе Машины неистребимая вера в мой успех.

Ну, что ж, с меня так с меня. Гримирую Смита. Эффект поразительный! Близнецы, да и только! Мама родная не отличит.

Далее распределяем роли. Поскольку Смит плохо знаком с нашей спецификой жизни, ему достается роль подсадной утки. Он должен, ни в коем случае не выходя из Машины, как можно более открыто колесить по Городу. Колесить и собирать на хвост всех наших тайных и явных врагов. Собрать и удалить из Города на продолжительное время. Я, максимально используя свободу передвижения, проникаю в исполком и трясу председателя. Трясу до тех пор, пока тот не вернет календари.

После всех таких действий встречаемся на этом же месте.

Вроде бы все. Можно приступать к инсценировке. Но в голове у меня продолжает сидеть один невыясненный вопрос. С места не сдвинусь, пока не получу на него ответа.

- Боб, - обращаюсь я к своему двойнику, - а что ты все-таки делал под водой? Если не секрет, а?

Смит весело смеется.

- Что делал? От многочисленных герлз прятался!

Машина со Смитом уносится в Город. Я, прежде чем появиться на сцене, должен выждать минимум тридцать минут. Использую их для созерцания окружающей природы и наполнения легких ароматом цветов и трав.

Город раскален до предела. Солнце жарит немилосердно. Я с тоской вспоминаю загородную прохладу и свежесть. Но что поделаешь - нужда не тетка...

Еле-еле переставляю ноги по центральной улице. С точки зрения неожиданности пока все идет нормально. Никто меня не преследует, никто ко мне не пристает, никто не домогается моей персоны. Похоже, наш план с двойником сработал... Тьфу ты!

С поражающей воображение внезапностью из-за угла вылетают мои незабвенные друзья - Икс, Игрек и Зет. И это в момент, когда я почти у цели - до исполкома остается какая-то сотня метров!

Повторяется до тошноты знакомая картина. Икс орет: "Именем закона! Теперь ты у нас в руках! Попался, гад!" Игрек трясет наручниками. Зет же козой скачет вокруг, распугивая прохожих своей пушкой. Не в состоянии переносить это однообразие, решаю нарушить заведенный порядок.

Видя, что Игрек уже приготовил наручники, я широко расставляю руки, словно хочу обнять весь мир. Пусть попробует теперь охомутать меня! На всякий случай - мало ли что взбредет в голову этим недоноскам - расставляю ноги на ширину плеч. Игрек растерянно мечется вокруг, и так, и сяк приспосабливает наручники, но цепочка у них не резиновая - от одной руки до другой не хватает. А зацепить за свою руку Игреку не хватает смелости. И правильно, что не хватает. Я бы ему зацепил!..

Со злостью Игрек отбрасывает наручники и достает из кармана кляп. Ну, ребята, этот номер у вас тем более не пройдет! До предела вываливаю язык. Ого! Сам не ожидал, что он у меня такой длинный. Игрек безуспешно пытается втолкнуть кляп. А кляп-то фирменный! Из какой-то грязной, драной тряпки. Да, бедны наши органы охраны порядка. Вопиющая нищета! Я и в лучшие времена не позволил бы затолкать такой кляп себе в рот. Игрек отчаивается и передает штурвал Зет. Зет увеличивает высоту прыжков и интенсивность сования мне под нос пушки.

Интересно, побьет ли она мировой рекорд по прыжкам в высоту для женщин? - мелькает в голове. Впрочем, какая там она женщина! Крокодил в форменной юбке...

Но долго созерцать эти скачки с тычками у меня нет ни времени, ни желания. Я молча забираю у Зет пушку и, набрав полные легкие, что есть силы дую в ствол. Ствол разносит на манер воздушного шарика, натянутого на водопроводный кран. Так же молча отдаю табельное оружие хозяйке. Зет обалдело пялится на уродливый кусок железа, еще полминуты назад бывший ее личным оружием. На глазах у нее набухают неправдоподобно крупные слезы. Вот так-то, милые! Это вам не с проститутками воевать! Что касается криков Икса, то они меня не волнуют. Нехай! Поорет и перестанет. Тем более, что вокальных данных у него никаких, да и репертуар откровенно бедноват. Так поклонников не приобретешь!

Я как в воду глядел. Если первое действие этого миниспектакля собрало немало любопытных, второе рассмешило, то третье, едва начавшись, повергло зрителей в жесточайшую скуку. Зевая, они начали быстро расходиться. Щербатый мужичок даже посоветовал мне:

- Дай ты ему по кумполу как следует! Ишь, разорался...

И добавил такой эпитет, что... Хороший совет, но, к сожалению, следовать ему нельзя. Иначе мои действия станут квалифицироваться, как нападение на представителей власти.

В этот момент в конце улицы замечаю мою дорогую Машину. Она несется на огромной скорости. За ней, неимоверно тарахтя, мотается с десяток неказистых броневичков. Вот это да! Уже и армия вступила в дело!

Машина резко тормозит рядом со мной. Распахивается дверца. Из салона высовывается довольная физиономия Смита.

- Как дела? - радостно вопрошает он и, не дожидаясь ответа, добавляет: - У нас все о'кей. Сейчас и этих зацепим... - Смит показывает на остолбеневшую троицу. - Эй, вы, козлы! - орет он гениям сыска и криминалистики. - Ку-ку, я тут!

Ну, дает Боб! Быстро же он освоился с моей личиной.

Икс, Игрек и Зет окончательно сбиты с толку. Даже один Ломов - максимальное напряжение для их психики. А тут сразу два! Вряд ли их резьба это выдержит. Так и есть! Икс, Игрек и Зет слетают с нарезки окончательно. С воплями и криками бросаются они на Смита. Но тот, хохоча, захлапывает дверцу.

- Вперед, мои верные сыскари! Устроим забег на сотню-другую километров...

Машина уносится, сопровождаемая кортежем из броневиков и датых мозгами сотрудников уголовного розыска. Путь свободен.

С большим трудом преодолеваю оставшиеся до Исполкома метры и вваливаюсь в спасительную прохладу мраморного холла. Осматриваюсь. Неплохо устроились средние эшелоны власти! Есть за что держаться. Но осмотреть местные достопримечательности мне не удается. С вежливой улыбкой на лице ко мне подходит молоденький милиционер и спрашивает:

- Вы к кому, товарищ? - И совсем уж сконфузившись, добавляет: - Извините, но в таком виде у нас не положено пропускать!

"Ах ты, сопля!" - хочу ответить я, но сдерживаюсь. Не знаю, почему. Возможно, причиной тому была элементарная вежливость милиционера. Ведь это такая редкость в наше время вежливость! Да и видок у меня и в самом деле... Но это не моя вина. Виновато пекло на улице. Что же делать? Остается одно - розыгрыш с причинением минимального ущерба этому симпатяге.

Прижимаю руки к животу. Корчу страдальческую физиономию. Закатываю глаза.

- Товарищ милиционер! Я ранен в живот... На улице банда... Они хотят штурмовать Исполком... Помогите...

Вижу - подействовало. Милиционер выхватывает свою пушку и с криком "Держитесь, товарищ!" устремляется на улицу. "Смелый парень!" - отмечаю я про себя и беспрепятственно поднимаюсь на третий этаж. С расположением комнат в Исполкоме я знаком еще по прежней службе, поэтому мне не пришлось блуждать по коридорам власти.

Вот она, такая желанная дверь. Пинком ноги открываю ее. Возможное присутствие секретарши не пугает, с ними я умею ладить.

- Детка! - ору я и влетаю в приемную.

Вот это номер! На месте обычномиловидной крашеной блондинки сидит здоровенный мордоворот и оторопело пялится на меня. Какой же я кретин! Совсем выпустил из головы, что председателю девица-секретарша ни к чему. Как и женщины вообще. Зачем они педерасту, спрашивается?

Амбал этот, тем временем, вылазит из-за своего стола и раскрывает пасть. Только не это! Крики мне изрядно надоели. Так и хочется тишины! Разбегаюсь и пинаю секретаря в живот. Придворный мордоворот звучно пукает и складывается пополам. Я быстренько сгребаю его в кучу и запихиваю под стол. Отдохни, хлопчик! Спи спокойно.

Подхожу к двери, обитой черной кожей, и с криком: "Пожар! Пожар!" врываюсь в кабинет.

Председатель Исполкома величаво сидит за огромным столом. Рядом с ним трудно поддающееся учету количество телефонов. На мои крики эта скотина даже не отреагировала. Продолжаю орать:

- Пожар, мужик! Горим!

Ноль внимания. Мне это совсем не нравится. Ведь это что получается? Я для него пустое место, что ли? Ну уж нет, педик задроченный! Я найду способ отвлечь тебя от управления Городом.

Становлюсь по стойке смирно и фельдфебельским голосом рявкаю:

- Герр фюрер! Красные в Городе!

Не подействовало. Ладно! Попробуем другой вариант. Захожу этому козлу за спину и кричу в самое ухо:

- Руки вверх, неприятель!

Да что ты будешь делать! Председатель даже ухом не повел. Скотина! Остается последнее средство.

- Динь-динь-динь! - изображаю из себя телефон. Динь-динь!

Ага! Проняло-таки! Председатель, не отрываясь от бумаг, начинает шарить в поисках звонящего телефона.

- Динь-динь-динь-динь! - надрываюсь я.

Председатель тупо таращится на телефоны. Потом начинает хватать все трубки подряд.

- Динь-динь-бряк-звяк! Трах-бах-тарарах!!! - неистовствую я.

Слава Богу! А то я было подумал, что мне не удастся дозвониться до этого болвана. Он замечает мою ничтожную персону.

До председателя, наконец-то, доходит юмор ситуации. Он медленно, могуче-величавой горой встает из-за стола и командно-директивным басом вопрошает:

- Кто вы такой? Как вы сюда попали?

Я откровенно любуюсь им. Какая монументальность! Какой царственный взгляд! Сплошное повелительное наклонение. Царь и Бог!

- Иван! - голос председателя повышается на тон. - Это что такое?

Какой такой Иван? А, это, наверное, его трахсекретарь, думаю я. Ох, долго ты его ждать будешь!

Нагло сажусь по-турецки на ковер. Левою рукой хлопаю рядом с собой.

- Садись и ты, дядя! В ногах правды нет.

Похоже, председателя сейчас хватит кондрашка. Рожа его багровеет. Грудь раздувается. Распахивается рот. Вот-вот оттуда польется тронная речь. Но у меня нет ни малейшего желания оценивать его ораторское искусство.

- Захлопни пасть, ублюдок! - вежливо советую председателю. - Муха залетит.

Оратора-самодержца переполняет праведный гнев. Рука его протягивается в направлении двери. Из горла выдавливается не соответствующее моменту сипение:

- Во-о-он отс-с-сюта!

Скульптура! Зевес Громовержец! А каков указующий перст! - балдею я.

Палец председателя, путеводно указующий мне на дверь, и в самом деле великолепен. Белый, холеный. Жаль только, что указывал он не дорогу в светлое будущее, а на элементарную дверь. Но не пропадать же добру?

Снимаю кроссовки. Легкомысленным бантиком связываю шнурки и вешаю свою довольно грязную обувку на председателевский перст.

- Помыть и почистить! - И вторично хлопаю по ковру. Садись, мол, рядком, поговорим ладком.

Но председатель никак не хочет на деле показать свою приверженность демократическому стилю правления и желание идти на тесный контакт с массами. Мне остается одно. Дергаю этого царедворца за ноги. Белоперстый болван валится на ковер. Так-то лучше!

Быстро закатываю его в ковер. Устанавливаю этот кокон в вертикальное положение. Прикидываю местонахождение председательских буркал и в этом месте прорезаю дырку. Затем обрываю все телефоны и сажусь в кресло. Вот теперь можно и поговорить.

- Здравствуй, дружок! - приветливо здороваюсь я и изображаю на лице радостную улыбку. - Как поживаешь?

- Прекратите это безобразие! Иначе я вызову милицию!

Ха! Этот придурок продолжает считать, что контролирует ситуацию. Придется разрушить эту иллюзию. Показать, кто тут атаман.

- Ну, зачем же милицию? Мы и сами, я думаю, разберемся.

Вплотную подхожу к кокону и становлюсь напротив дырки.

- Граждане отдыхающие! Вашему вниманию предлагается игра "Угадайка"! Есть желающие? Вы желающий? - строго смотрю на председателя. - Начинайте!

Председатель лупится на меня во все глаза. Не узнает, паразит!

- Задаю наводящие вопросы, - прихожу я на помощь. - Кого вот уже почти неделю безуспешно пытаются поставить к стенке? На кого потрачен годовой запас пороха и пуль? Кто встал поперек горла двум "уважаемым" председателям? Ответ готов? - Делаю рукой широкий жест. - Уважаемые зрители! Судя по радостному блеску в глазах товарища, у него есть ответы на все мои вопросы. Выслушаем?

С поражающей воображение быстротой лицо председателя из багрового становится пепельно-серым. "Узнал, узнал!" - в душе ликую я и продолжаю роль массовика-затейника.

- А сейчас мы зададим самый сложный вопрос нашей викторины...

- Не надо больше вопросов... - треснувшим голосом перебивает меня председатель. - Я сам все расскажу. Мне теперь терять нечего...

- Ну что же! - приветствую я такую щедрость. - Этим вы в значительной мере облегчите свое дальнейшее существование. Я слушаю!

Председатель делает покаянное лицо.

- Сначала заявление для прессы. На меня в этом деле была возложена роль скромного исполнителя. Ко всем мерзостям и пакостям, творимым председателем КГБ, я не имею никакого отношения. Я лишь выполнял поручения. Роль мозгового центра играл он. Прошу учесть мою десятилетнюю беспорочную службу на благо народа! А также мою верность и преданность руководящей роли и принципам!

Я молча выслушиваю весь этот бред. Что поделаешь, если мозги у них так устроены, у наших руководителей!

Председатель продолжает.

- Двадцать дней назад мне позвонил этот мерзкий тип, председатель КГБ, и предложил провернуть одну аферу. Я купился лишь по причине того, что все это было подано под соусом любви к нашему Городу и нажиму на патриотические струны. Подлый тип сообщил мне, что в Городе начинается чемпионат мира по ГТО. Что имеется возможность вывести в победители спортсмена из нашего Города. Далее эта гнусная личность предлагает встретиться и обсудить кандидатуру. Движимый чувством сыновней любви к Городу я соглашаюсь. Происходит встреча с этим скользким существом. Кандидатуру мы отбираем без осложнений. Передовик, стахановец, хороший семьянин...

- Фамилия? - перебиваю я председателя.

- Суеглазов! - отвечает председатель.

"Отсутствующий жилец из номера 562! - мелькает в моей голове. - Тот, что на первой же тренировке заполучил гранатой по голове. Интересно!"

Председатель, тем временем, продолжает.

- Все остальное взял на себя этот отвратительный выродок.

- Остальное, это что? - любопытствую я.

- Сообщить в нужное место номер спортсмена-победителя. И проследить, чтобы не получилось прокола. Вот, собственно, и все, что я знаю.

По моим губам скользит ироническая улыбка.

- Мой юный друг! Жюри конкурса-викторины не удовлетворено твоим ответом. Ты кое-что оставил за кадром, не так ли?

С этими словами встаю и вырезаю еще одну дыру в коконе. На сей раз в районе председательского зада. У меня есть хо-ороший способ разговорить этого мерзавца!

- Товарищу назначаются штрафные баллы! - продолжаю играть роль ведущего. - Зашивание заднего прохода!

Председатель орет благим матом.

- Не-е-е-ет! Только не это!! Я все скажу!!! - И заливается слезами.

- В связи с вновь открывшимися обстоятельствами, - благоденствую я, - жюри отменяет свое решение. Но временно!

Председатель, давясь слезой и соплями, сообщает оставшуюся за кадром информацию.

- Этот гнуснопрославленный кэгэбист рассчитал все до мелочей. И, поначалу, наш план осуществлялся без сбоев. Но потом произошло событие, вероятность которого эта сволочь не учла. На тренировке я случайно увидел другого спортсмена. Какой мужчи-ина! - Председатель пускает блудливую слюну. - Я полюбил его! Я не мог устоять!

- Фамилия? - Я кое-что начинаю понимать.

- Распопов! Викочка! - страстно вздыхая, говорит председатель.

Мои догадки верны! Распопов - жилец номера 435. Это он трахал председателя в тот момент, когда я ввалился в его номер.

Из кокона продолжают лететь слова, полные страсти и вожделения:

- Как он меня любил! как любил!

Председатель делает паузу, заполненную подозрительным хрюканьем.

"Кончает он там, что ли?" - мелькает в голове.

Хрюканье заканчивается. На смену ему приходит слезливый вой.

- И я не смог устоять! Я самочинно решил поменять номер фаворита. Но у меня было оправдание - я сделал это из высокой и чистой любви! Я посчитал, что самый лучший подарок моему любимому - первое место на чемпионате. И стал действовать по собственной инициативе.

- Жюри просит остановиться подробнее на этом момента, перебиваю я.

Председателя уже не надо упрашивать. Информация так и прет из него.

- Из разговоров с изменником кэгэбэшником я понял, что номер фаворита будет зашифрован на одном из специально изготовленных для этого дела порнографических календарей. Мне также стало известно место их изготовления - фотосалон "Птичка". И самое главное: кэгэбэшник случайно проговорился, что главному судье они будут переданы в газетном киоске N 24. Пароль при передаче - "Наши вашим, ваши нашим!" Собрав все имеющиеся в тот момент под рукой силы охраны, - продолжает председатель, - я, не теряя ни секунды, помчался в фотографию. Там меня ждала первая неожиданность. Фотограф заявил, что еще вчера приходил какой-то мужчина и забрал календари. Пароль этот мужик знал. Что мне оставалось? Только одно. Несмотря на то, что до срока передачи календарей судье было еще десять дней, я все же решил проверить газетный киоск...

- Дальше можете не продолжать, - останавливаю я председателя. - Что было дальше - мне известно. Имели удовольствие созерцать и вас, и обделанный Золотарем киоск. Кстати, за какую сумму вы его наняли? Если не секрет?

- Я этой суме переметной из областного бюджета двадцать тысяч отстегнул! - брызжа слюной, орет председатель. - Дела-то было всего-ничего: изъять календари! А эта скотина, мало того, что засрал весь киоск, так еще и шантажировать меня стал. Меня!!! Представляете? - Председатель задыхается от гнева. - Я сижу в кабинете, жду этого засранца, вдруг звонит: "Приезжайте скорее. Возникли затруднения". Еду и вместо Золотаря с календарями нахожу кучу дерьма и записку: "Выкладывай еще пятьдесят тысяч!"

Настроение у меня отличное. Я хохочу от души.

- Но зачем ты приказал убрать его? Можно было проще...

- Я не приказывал убивать Золотаря! - истерично визжит председатель. - Это не моих рук дело!

"Так! - начинаю я рассуждать про себя. - Очень похоже на правду. Что же получается? Раз угро в убийстве Золотаря ни при чем, равно как и КГБ, значит, мне остается одно - искать третьего. Но это потом. Сначала надо вытянуть из этого педика календари. Порадовать Смита".

- Календари на стол! - неожиданно ору я.

Председатель таращится на меня. В глазах искреннее непонимание.

- У меня их нет! Я приложил немало усилий, чтобы поиметь их, но...

Я смотрю на часы. Наша беседа несколько затянулась.

- Папаша! Только не надо мне лапшу на уши вешать.

- Но у меня их на самом деле нет! - тоскливо воет председатель. - Что я их6 выкакаю, что ли?!

- Родина прикажет - выкакаешь! - отрываю я его. И без перехода: - Секс-малолетка - твой агент?

Председатель ничего не понимает. Приходится разъяснить вопрос.

- Ты подослал мне на шею пацанку-трахальщицу? В "Китайский подвальчик"?

- Да что вы! - блеет председатель. - Вы же знаете, что я с женщинами вообще дела не имею. Я на них...

"Как же это я сразу не сообразил? - мысленно костерю себя. - Он и в киоск послал педераста Золотаря. Но тогда на кого же она работала? Опять выплывает неизвестное третье лицо?"

Похоже, из председателя я больше ничего не выжму. Пора прощаться.

- Жюри присуждает первое место вот этому товарищу! торжественно объявляю я и пинаю кокон. Кокон падает. Но меня это уже не волнует. Пусть хоть из окна вываливается. Я выхожу из кабинета с чувством выполненного долга.

На первом этаже в холле меня подстерегает маленькая неожиданность. В лице симпатяги милиционера. С криком: "Товарищ, товарищ, осторожнее! Там банда! - он подбегает ко мне и хватает за рукав. - Из здания лучше не выходить! Опасно для жизни!"

- Меня командование послало на разведку, - нахально заявляю я и отдираю милиционера от левой руки. Отодрав, добавляю: - И за подмогой тоже!

Милиционер смотрит на меня, как на героя, и отдает честь.

- Удачи вам!

- Лучше помолись за меня! - огорошиваю я его и, смеясь, выхожу на улицу.

Я сижу в нашем уютном потаенном местечке. Пока нет Смита и Машины, решаю осмыслить полученную мной информацию.

Что мы имеем? Железное подтверждение данных, полученных от агента ЦРУ. Позорная сделка имеет место. Как и неспортивное поведение двух председателей. Я ни на грош не поверил в заклинания предисполкома о его мелкосошестве в этом деле. Оба хороши, голубчики! Далее. С календарями тоже все подтвердилось. До безобразия ясной стала причина моей травли. Эти два крокодила перессорились из-за фаворитов и теперь действуют как волки-одиночки. Причем и тому, и другому известно местонахождение календарей. Одному - от Тренажера, другого на меня вывели Икс, Игрек и Зет. Эти гении сыска хоть и с придурью, но такуюэлементарную логическую выкладку все же могут осилить.

Мрачной глыбой висит надо мной третий главный персонаж этой передряги. Забавный тип! Что мне о нем известно? Во-первых...

Сто-о-оп!!! В моем мозгу вспыхивает яростный красный свет. Это же ясно, как божий день. Без всякой логики.

Перед глазами встает картина моей парковки у "Ослиной лужайки" в тот злополучный вечер. Голубой "ягуар" и серая "волга". В "волге" сидел какой-то тип в шляпе. Теперь я знаю этого фраера! Это третий спортсмен. Тот, что трахал одновременно и жену и дочку предисполкома. Он и никто другой!

Чего он добивается? Совершенно ясно, что ему, этому третьему, известно о сговоре и значении календарей. Откуда это мы выясним при личной встрече. Известно и чей спортивный номер должен быть зашифрован на этой порнухе...

Домыслить мне не дали. С разухабистой песней появляются Машина и Смит.

- А вот и мы! - приветствует меня Смит.

- Дорогой, ты не очень скучал без меня? - в голосе Машины забота и нежность.

- К сожалению, на это чувство у меня не хватило времени, - отвечаю я и задаю встречный вопрос: - А что у вас? Судя по твоей, Боб, физиономии, вы совсем неплохо провели время?!

- Фантастика! - отвечает Смит и неожиданно добавляет: В...! На...!

Я укоризненно смотрю на Машину.

- Твое воспитание?

- А что? Тем более, что он очень талантливый ученик! хмыкает она в ответ.

Следующие полчаса были заполнены описаниями моих похождений. Слушали меня очень внимательно, практически не перебивая. Лишь изредка раздавались восторженные вопли Машины и смитовские "в...","на...".

- ... нанести визит этому бутылкометателю, - подвожу я черту под своим рассказом.

- А почему бы - "в...", "на...", - задумчиво говорит Смит, - не начать с председателя КГБ?

Я удивлен.

- Боб! Ты невнимательно слушал меня. Кому нужен этот визит? Что он даст? Ведь совершенно ясно, что в данный момент календарей у кэгэбэшника нет. В противном случае вы бы лишились броневичкового кортежа.

- "В...!" "На...!" - соглашается Смит.

- Послушай, дорогой! - встревает Машина. - В кэгэбэшником все ясно. Но куда, в таком случае, пристегнуть карликовую секс-бомбу? Ведь на кого-то она работает?!

- У нас остался один вариант - спортсмен! Вот его и будем щупать, - отвечаю я. И, видя, что Машина собирается возразить, кричу: - Да не усложняй ты! Не надо вводить в действие еще кого-то четвертого!

Машина, фигурально выражаясь, пожимает плечами.

- Пожалуйста! Как скажешь. Я просто вспомнила одну очень верную французскую поговорку... Шерше ля фам!

- О-о-о! - неожиданно орет Смит. - Фамов больше не надо. Я сыт ими по горло. "В...!" "На...!"

- Смит, - игриво перебивает его Машина, - а я ведь тоже, можно сказать, женщина.

Смит машет руками.

- Что вы, что вы! Вы единственное и самое приятное исключение! - И он рассыпается в комплиментах.

- Боб, - обращаюсь я к Смиту по окончании его монолога, - ты не сказал самые главные слова!

Смит непонимающе глядит на меня, потом до него доходит.

- А-а! Извините! - Смит набирает полные легкие воздуха и выдает: - В...!" "На...!"

Мы расстаемся в отличном настроении. Смит и Машина уезжают, чтобы продолжить игру в кошки-мышки. Я отправляюсь на свидание с самым опасным нашим противником. Профессионалом высшего класса - Раздолбаев его фамилия. Отельный номер 433.

Дело приближается к развязке.

На стадионе, куда я добрался без видимых осложнений, наступала кульминация. Чемпионат подходил к концу. Публика неистовствовала. Флаги, дудки, трещотки, барабаны! Крики, вопли, свист и рев! На зеленом поле остались только сильнейшие спортсмены. Где-то среди них и мой противник. Передо мной встала проблема: каким образом изъять с поля Раздолбаева? На предмет дружеской беседы. Не переться же мне на поле? Да и кто меня туда пропустит? Задача...

Решение, как всегда, приходит неожиданно. Все просто до безобразия. Пробираюсь в комментаторскую будку к своему бывшему клиенту и, за небольшое вознаграждение, прошу сделать объявление по стадиону.

Комментатор, ни о чем не спрашивая (толковый мужик!), берет микрофон, и над стадионом несется:

- "Участника под номером 14 просим срочно пройти в центральную туалетную комнату. Повторяю..."

Внимательно смотрю на поле. Отлично! Четырнадцатый номер недоумевающе крутит головой, разводит руками и направляется под трибуны. Я устремляюсь туда же.

Я успеваю первым. Успокаиваю дыхание и осматриваюсь. Сортир пуст. Мне определенно повезло, иначе пришлось бы запираться с этим амбалом в одной из кабинок. А я не переношу тесноты!

Распахивается дверь и входит Раздолбаев. Оглядывается.

- Ничего не понимаю! Пошутил кто-то, что ли?

И тут замечает меня.

- Товарищ! Это не вы меня вызывали?

- Мы, мы! - весело отвечаю я и без увертюры перехожу к делу.

Сконцентрировав в левой ноге всю силу, пинаю Раздолбаева в живот. Заполучи, гад! Но Раздолбаев мой подарок принимать не собирается. Отходит на один шаг в сторону. Ну и реакция у этого мордоворота! Концентрирую все свои ресурсы в правой ноге и наношу еще один удар. Раздоблаев опять успевает отойти и обиженно произносит:

- Ты че, мужик, пинаешься-то? Че я тебе сделал плохого?

Я все же не теряю надежды. Разбегаюсь и наношу страшный удар обеими ногами в пах. Точнее, собираюсь нанести. Или желаю. Но мой противник вежливо уступает место, и я с грохотом въезжаю в одну из туалетных кабинок.

- Я вам больше не нужен? - в голосе Раздолбаева нетерпение. - А то мне на поле надо!

В голове у меня гудит, трещит и звенит. Перед глазами мельтешение и отвратительная пелена. Раздолбаев неверно истолковывает мое молчание и направляется к двери.

Что же делать? Уйдет ведь, сволочь! Ага! В мусорной корзине замечаю пустую бутылку из-под шампанского. Собираю последние силы и бросаю ее в мощнейший затылок Раздолбаева. Сейчас я тебе забью голешник! Тем более, что в такие ворота трудно не попасть.

- Бам-м-м! - несется по сортиру колокольный звон.

"Пустой у него куипол, что ли?" - мелькает в голове.

Спортсмен медленно валится на кафельный пол. С трудом поднимаюсь и, волоча ноги, подхожу к двери. Везение прет, только руки подставляй! Из замочной скважины торчит ключ. Видимо, уборщица оставила по рассеянности. Запираю дверь и подхожу к Раздолбаеву.

Осматриваю этого амбала и испытываю законную гордость. Как я его свалил! Правда, не совсем честным приемом. Но ведь и его никто не просил уклоняться от моих пинков. Так что мы квиты. Остается еще одно дело: надо срочно стреножить товарища. Береженого Бог бережет!

Стаскиваю с Раздолбаева шикарные адидасовские трусы и майку. Рву их на полосы. Последние связываю в длинную фирменную веревку. Ею окончательно обезвреживаю товарища Раздолбаева. Сам сажусь рядом.

Раздолбаев приходит в себя. Мотает башкой и обалдело таращится на меня.

- Не узнаешь меня, дружок? - спрашиваю я.

- Давно узнал, - угрюмо буркает Раздолбаев.

- Ну и ладушки! - Делаю вид, что не замечаю его недоброжелательности.

- Надо было и тебя вместе с Золотарем на тот свет отправить, - зло шипит Раздолбаев. - Дерьмо!

Так! Уже легче. Первый вопрос отпал сам собой. Мое предположение оказалось верным. Золотаря убрал он. Едем дальше. Я устраиваюсь поудобнее.

- А нельзя ли поподробнее?

- Сейчас, разбежался! - Раздолбаев напрягает мускулы в попытке порвать оковы. Я искренне предупреждаю его о напрасности этого действия.

- Лапуша, не трать силы. Веревка фирменна. Пуп развяжется.

Раздолбаев неожиданно сникает и начинает плакать.

- Суки вы! Гады! Сволочи! - глотая слезы, бормочет он.

- Где? - оборачиваюсь я. - Не вижу перечисленных тобой товарищей.

- Ты, ты - сволочь и гад! А начальнички твои - суки вшивые!

Я ничего не понимаю. Какие начальники? Мои, что ли? Так у меня их нет. Раздолбаев тем временем продолжает:

- Вам все можно! Все сойдет с рук! Волки рваные... Все у вас куплено, везде свои люди!

Вот оно что! До меня, наконец, доходит. Этот парень совсем запутался и считает, что я из компании председателей. Опасное заблуждение!

- А я только один раз попытался поймать удачу за хвост... - рыдания прерывают монолог Раздолбаева.

Я молча развязываю его. Спортсмен обхватывает голову руками и начинает раскачиваться из стороны в сторону.

- Эй, друг! - тыкаю его в бок. - Иди, соревнуйся! Борись за мировые высоты.

Раздолбаев машет рукой.

- А-а!.. Что и обидно: пашешь, пашешь, как лошадь, тренируешься до посинения, а потом приходит какой-нибудь тип и без всякого труда поднимается на пьедестал. Так что там мне, - Раздолбаев машет рукой в сторону двери, - делать нечего!

- Никогда не теряй надежды, - поучаю я. - В жизни всегда есть шанс. В данной ситуации этот шанс - я!

Раздолбаев непонимающе смотрит на меня. Я поясняю.

- Ты совершил страшную ошибку, парень, приняв меня за участника аферы с победителем. Я-то как раз из тех честных людей, которые хотят сорвать ее. И если ты откроешь мне все карты - только честно, без утайки, - я не дам свершиться этой сделке. Это я могу тебе обещать.

- Да нечего мне скрывать! - В глазах Раздолбаева появляется надежда. Я успокаиваю его.

- Ты давай все по порядку. Когда узнал? Где узнал? Что сделал?

Раздолбаев смотрит на меня, как на манну небесную, и начинает рассказ.

- Еще до начала чемпионата я получил письмо... Сейчас уже не помню дословно его содержание, но, в самых общих чертах, оно содержало откровенное приглашение на половой акт. Утаивать не буду, я довольно часто получаю письма от поклонниц. Со словами любви и прочим. Но вот чтобы так, совсем уж откровенно, такое в моей практике случилось впервые. Ну, а когда я увидел подписи... Ни за что не догадаешься, кто был автором! Точнее, авторами этого послания.

Я пожимаю плечами.

- Почему же не догадаться? Это довольно просто. Жена и дочь председателя исполкома.

Спортсмен с уважением смотрит на меня.

- То-о-очно!

- Работа у меня такая, - хмыкаю я. - Мне за это люди деньги платят. Но ты продолжай, продолжай.

Раздолбаев не заставляет себя ждать.

- Числится за мной такой грешок - люблю баб! Вот и не устоял, принял вызов. Явился в назначенное место и... понеслось! Ну, доложу я тебе, /это была гонка! Мамаша, старая обезьяна, отпала почти сразу, но вот доченька...

- Остановись, друг! - перебиваю его. - Мне не нужны подробности этого трахального марафона. Оставь их своим будущим детям. Меня интересуют дальнейшие события.

Раздолбаев подбирает похотливые слюни и продолжает:

- Эти макаки трое суток не выпускали меня из квартиры. Даже не покормили ни разу. Но и я показал им высший класс! Спортсмен самодовольно ухмыляется. - И вот на исходе третьего дня молодуха огорошивает меня. - Раздолбаев чешет затылок. - Не знаю, как они получили эту информацию от мужа и папеньки - может, проболтался старый козел? - но им стало известно о сговоре. А также о календарях и фаворите. Я немного добавил прыти (в смысле траханья), и дочурка вспомнила номер киоска и название фотосалона. Пароль - тоже. И знаешь, друг, мне стало обидно! - Раздолбаев доверительно глядит на меня. - Вот я и решил попытаться сорвать эту комбинацию.

В моей голове появляется интересная мысль. Решаю проверить ее.

- Так это ты в первый же день соревнований выключил из игры их лимдера?

- А что мне оставалось делать? - разводит руками Раздолбаев. - Благо, гранаты я кидаю - будь здоров! Хоть так помешать!

- Ну, а Золотаря зачем на тот свет отправил?

Раздолбаев вздыхает.

- Тут получился перебор. Уж больно злой я был на этих сволочей...

- Не волнуйся, - успокаиваю его. - Мне до этого нет никакого дела. Пусть с этим убийством органы разбираются. Мои требы проще.

Раздолбаев шумно вздыхает.

- Я ведь что подумал? Раз ты появился в "Ослиной лужайке", значит, тоже в этом деле замешан. Но убрать тебя почему-то не смог. Интуиция, что ли? А может, просто смелости на второе убийство не хватило? Не знаю...

- Иногда и трусость во благо! - Дружески хлопаю Раздолбаева по плечу. - Валяй дальше. Собирай все в кучу.

Раздолбаев непонимающе глядит на меня, но вскоре до него доходит.

- А-а! В логическую цепочку, выражаясь по-вашему, на сыскном языке? Минуточку, дай сосредоточиться...

Раздолбаев морщит лоб, трет пальцами виски. Меня охватывает тревога. Хватит ли у него умственных способностей? Должно! Был бы дураком, не смог бы провернуть все содеянное.

Спортсмен начинает ковать свою логическую цепь.

- От жены и дочери председателя исполкома узнаю о сговоре. От них же получаю все детали этой гнусной сделки. Иди в фотосалон. Называюсь посланцем от председателя, говорю пароль и забираю календари...

- И ставлю на одном, самом заветном, свой спортивный номер, - разрываю я спортсменову цепь.

- Ну, не устоял я! Не смог! - орет Раздолбаев. - Попробовал бы сам на моем месте! Счастье-то - вот оно, руку протяни! Задаром!

"Эх, - думаю про себя, - все вы, ребята, одним миром мазаны. Все в дерьме по уши!"

- При таких условиях шансов победить у меня никаких! продолжает орать Раздолбаев. - И я позволил себе...

- Кончай разоряться, голова болит, - останавливаю его. - Меня твоя совесть не интересует. Валяй дальше.

Раздолбаев обиженно сопит, но продолжает:

- Ставлю свой номер и отношу календари в киоск. Затем, на протяжении нескольких вечеров подряд, незаметно наблюдаю за ним. Хотел убедиться, что все пройдет нормально. Но тут появляется Золотарь и...

- Дальнейшее мне известно до тошноты, - прерываю его. У меня остался только один вопрос. Один, но самый главный. С этими словами протягиваю руку ладонью вверх. - Давай!

- Чего давать? - искренне не понимает Раздолбаев.

- Календари, дружок! - Теперь уже ору я и чувствую, как все мое существо становится фанерой, пролетающей над Парижем. Спортсмен укрепляет мои ощущения.

- Я их с того момента и в глаза не видал!

На всякий случай, чтобы до конца отработать эту линию, спрашиваю:

- И пиявку сексуальную не ты подослал?

Ответ угадывается по выпученным до предела глазам Раздолбаева.

- Ладно, мужик! Вопросов больше не имею. Иди соревнуйся, гладиатор! - отсылаю его, а сам погружаюсь в состояние глубочайшей депрессии.

Медленно бреду по загородному шоссе. Немилосердно жарит солнце. Пот заливает глаза. Над головой кружат коршуны и вороны. Слева от меня круто уходят вверх пышущие жаром скальные образования. Справа - не менее круто уходящий вниз пятнадцатиметровый обрыв. В самом низу, на дне лениво плещутся воды водохранилища. В голове сонная мякина и тупое безразличие. Где-то на самом краю сознания отчаянно размахивает руками тонущая в наплевизме мыслишка: "Где же получился прокол? На каком из трех этапов им удалось меня провести?" И еще очень стыдно перед Смитом и моей дорогой Машиной. Как я посмотрю им в глаза? Они сейчас жизнью рискуют, предоставляя мне зеленую улицу в поисках, а я...

Неожиданно на глаза попадается едва заметная тропинка. Подчиняясь неосознанному импульсу, ноги сворачивают на нее. Мне все равно, куда идти, лишь бы путь мой к потаенному месту был подольше и подлиннее. В расщелине, по которой проходит тропа, сумрачно и сыро. Пахнет насморком и лягушками. Тупо переставляю ноги. Тропа уходит круто вверх. Подключаю к процессу ходьбы руки и вскоре оказываюсь на вершине скальника.

Тропинка кончается на небольшой площадке, загаженной птицами и многочисленными туристами - любителями панорам. Ложусь на горячие камни и в который раз пытаюсь найти ошибку в наших действиях. Хотя, если признаться честно, все эти жалкие потуги уже не имеют никакого значения. Чемпионат сегодня заканчивается. Завтра торжественное закрытие и объявление чемпиона. Так что на какие-то новые версии и ходы элементарно не хватает времени. Тем более, что ни ходов, ни версий нет. Как нет и желания доводить это дело до логического конца. Дерьма я наелся по самое горло. Хочется одного: тишины и покоя.

Но отдохнуть мне не удается. Сначала чуть слышно, но с каждой секундой все громче и громче, со стороны Города доносятся выстрелы и шум моторов. Сонная одурь и безразличие мгновенно слетают с меня. Вскакиваю и с живейшим интересом наблюдаю катящееся на меня действо.

По дороге из Города, первой, с огромной скоростью, наяривала моя дорогая Машина. За ней, скрытое клубами пыли, тарахтело и лязгало великое колесно-гусеничное войско. Пыльную мглу ежесекундно прорезали выстрелы. Немного выше этого пыльно-стреляющего конгломерата неслось несколько десятков боевых вертолетов. Временами вертолеты подпрыгивали в воздухе - вели стрельбу ракетами класса "воздух-земля".

Моя дорогая Машина ловко увертывалась, объезжала. В иные моменты ехала боков, на двух колесах, пропуская под собой самые наглые потоки трассирующих пуль. Автородео!

На долю секунды меня охватило сожаление: черт побери, такой риск и самоотверженность - и все напрасно! Но эта мысль была тут же смыта волной восторга и гордости. Симбиоз человека и Машины бил по всем статьям армию, КГБ и всех прочих, законно носящих оружие.

- Давайте, ребятишки! Закатайте им губень на затылок! ору я и танцую сумасшедшую джигу.

Во время исполнения одного из па мой взгляд случайно падает вниз, на противоположную сторону склаьника. Дорога здесь делает крутой поворот, невидимый едущему со стороны Города. Но не это пугает меня. Сразу за поворотом замечаю громадное скопление сил противника. "Засада!" - мелькает в голове.

В панике начинаю метаться по площадке. Как же дать знак Машине и Смиту? Ведь они мчатся прямо в мышеловку! Так тепленькими и попадут в лапы наших недругов. Я в отчаянии. Остается одно: схватиться за голову и с безнадежной тоской наблюдать развязку. Вот сейчас они повернут и...

Мышеловки не получилось. Произошло событие, заставившее мои виски поседеть. Не снижая скорости, Машина начала вписываться в поворот. Засадная часть преследователей передернула затворы и дослала снаряды в стволы. Сейчас начнется расстрел в упор. Но в миллионную долю секунды Машина оценивает шансы на прорыв (это я так предполагаю) и, понимая его бессмысленность, круто берет вправо. До меня долетает двойной неунывающий рев: "Врагу не сдается наш гордый "Варяг"!" - и мой друг и любимая отрываются от земли. Описывают в воздухе великолепную дугу (вспоминаю слова Смита: "Умирать буду красимо!") и рушатся вниз.

Дай Бог им упасть в воду!

С моего места не видно падения, но и без этого ясно, что свалились они не в воду. Слышен мощный взрыв, виден взметнувшийся вверх огромный стоб огня, дыма и камней.

В бессильной ярости катаюсь по камням. Сволочи, сволочи, сволочи-и-и! Я готов пойти на эту свору с голыми руками и рвать им глотки, пока не подохну! Удерживает меня от этого опрометчивого поступка лишь осознание того, что в этом случае гибель моих друзей будет совершенно напрасной. Они ведь пошли на это, спасая меня! Для того, чтобы я смог закончить дело. Поэтому я не смею предавать их, обнаруживая себя.

Меня душит горе и отчаяние. Зажимаю рукою рот, ибо из души рвется наружу крик тоски и одиночества. Сейчас, когда смолкли выстрелы и рев моторов, слышен каждый звук, каждый шорох. Мне остается одно - молча кататься по камням.

Сгустились сумерки. Наступила ночь. Подул резкий холодный ветер. Мои противники давно очистили место последнего сражения. Осторожно спускаюсь на дорогу. Внимательно оглядываюсь. Никого. Теперь предстоит самая трудная и рискованная часть. Часть совершенно незапланированная и, с точки зрения здравого смысла, ненужная. Но я должен это сделать! Ради памяти Смита и Машины. Должен!

Минут десять безуспешно стараюсь найти приемлемое место для спуска. Везде крутой обрыв. Что ж, полезу без вариантов. И без страховки.

Начинаю спуск. Камни предательски крошатся под ногами. В кровь обдираю пальцы, срываю ногти. На глаза накатывают слезы. Из горла рвутся рыдания. Теперь уже можно. Теперь никто не услышит. Сантиметр за сантиметром спускаюсь вниз. Неожиданно ноги не находят опоры, пальцы не выдерживают веса тела, и последние несколько метров я преодолеваю кувырком, отбивая все без исключения части тела.

Медленно подхожу к останкам Машины. Сквозь слезную пелену замечаю какую-то призрачную тень, метнувшуюся от груды оплавленного металла. Из горла вырывается непроизвольный крик: "Бо-об!", но никто не отзывается на мой зов. Видимо, показалось. В моем состоянии немудрено принять желаемое за действительное.

С трудом опускаюсь на большой валун и печально гляжу на то, что еще днем было моей любимой. И тут мне в голову ударяет. Я вспоминаю слова председателя кооператива. Того самого, где собиралась моя Машина. "Главная часть этого сооружения - так называемый БИП, блок индивидуальной памяти. Мозг и одновременно душа Машины. Запомни это. На манер авиастроителей, мы упрятали его в "черный ящик". Так что, в случае чего, спасай этот БИП в первую очередь. Будет он - будет и все остальное!"

С надеждой я вскакиваю, но тут же останавливаюсь. А как это выглядит с морально-этической стороны? Ведь рыться в астанках - осквернять память! Плясать на могиле!

Но все же здравый смысл берет верх. Никаких останков здесь нет. То, что осталось от Смита, увезли с собой наши враги. Иного и быть не может. Следствие есть следствие. Ну, а эта куча железяк является просто одеждой моей милой. Так что я могу без угрызений совести начать поиски. Что и делаю.

До самого рассвета ворошу металлолом. Перебираю все по крупицам и винтикам. Ничего похожего на БИП. Одно лишь рваное, оплавленное железо. Неужели обманули кооператоры? Да нет, быть не может! Ведь были у моей милой и ум, и душа. Еще какие! В сотый раз перерываю останки. Ничего. Все напрасно...

... Медленно встает холодное солнце. Сыро, промозгло. Туман. Я остаюсь один на этой грешной и бездушной земле.

Стадион замер в ожидании. Не слышно дудок, криков и трещоток. Затаив дыхание, болельщики ожидают судейского вердикта. Я сижу на самом верхнем ряду, придавленный горем и безысходностью. Зачем я здесь? Неужели только за тем, чтобы собственными глазами увидеть наше полное поражение? Увидеть, как главный судья, заполучив календарь, объявит совершенно незаслуженного победителя? Не знаю... Пути господни неисповедимы...

Что такое? Ничего не понимаю!

Главный судья растерянно оглядывается по сторонам. Бессмысленно перебирает протоколы. Трибуны начинают недовольно шуметь. Раздаются первые осуждающие свистки. Судья разводит руками и продолжает озирать окрестности.

"Чего же он тянет? - недоумеваю я, и тут же молнией сверкает догадка: - Да ему же просто не принесли календарь с номером победителя! Вот он и тянет резину".

Стадион уже негодует. Свист и крики: "На мыло!" усиливаются до шторма. Топот сотен тысяч ног. Меня начинает разбирать любопытство. Что же произошло? Из поведения судьи явствует только один, но железный вывод - календари до наших противников так и не дошли. Значит, маленькая секс-бомба и в самом деле работала на кого-то четвертого? Впрочем, сейчас это уже неважно. Главное, мы все же победили! Не напрасна была гибель моих друзей! Пусть в итоге не нами, но и с нашей немалой помощью сорвана эта гнусная затея с чемпионом. Значит, есть все-таки справедливость на свете! Есть!

На стадионе ураган, цунами, землетрясение. Еще немного, и главного судью не спасет милицейский кордон. Должно быть, осознав это, судья берет микрофон и, все еще кося глазом по сторонам (а вдруг принесут календарь?), убитым голосом объявляет победителя. Настоящего! Заслуженного!

Чемпионат мира по ГТО закончен. Завершено и это страшное, нелепое дело. Мое последнее дело на поприще сыщика-индивидуала. Хватит с меня! Уеду в деревню и буду разводить пчел. Катитесь вы все в...! На...!

Э П И Л О Г

Закрываю последний чемодан. Билет на поезд, унесущий меня в деревню, ледит в кармане. Через час я покину этот мерзкий, сволочной мир и окунусь в чистый запах цветов и трав. В утреннюю росу и петушиные крики.

Неожиданно раздается дверной звонок. Странно! Я никого не жду. Уже некому в этом Городе навещать меня...

Иду открывать.

На пороге стоит почтальон. Глаз у меня наметан, определяю сразу - это не переодетый агент, а самый что ни на есть обычный служитель почты. Правда, без медной бляхи на ремне их давно отменили. Почтальон с вежливой улыбкой подает мне толстый пакет-бандероль. Расписываюсь в получении и, заинтригованный, возвращаюсь в комнату. Интересно, кто это мне прислал загадочный подарок? Бандероль без обратного адреса. Уж не бомба ли там? Да нет! Кому я теперь нужен? Я же погиб в автокатастрофе.

Осторожно вскрываю бандероль. Вот это да! А еще говорят, что чудес на свете не бывает! Сердце бешено колотится, горло сжимает спазм. В своем бумажном нутре бандероль хранила самую дорогую мне вещь - БИП! Душу и мозг моей любимой! С ума можно сойти! Откуда? Отказываюсь верить в реальность происходящего. Среди вороха упаковки замечаю конверт. Дрожащими руками разрываю его... Еще одна неожиданность!

Из конверта на стол падает... календарь! Тот самый, из-за которого заварилась вся каша. Календарь с теперь уже расшифрованной пометкой. Медленно опускаюсь на стул. Может, мне все это снится? Может, я окончательно сорвался с нарезки?

Снова лезу в конверт... Черт побери! Это уже ни в какие ворота! Чек на полтора миллиона долларов в швейцарском банке. Дурдом какой-то! Но и эта неожиданность не последняя. На десерт получаю от судьбы самый ехидный щелчок по носу. Фотография! Цветная, девять на двенадцать.

Молча ставлю ее рядом с настольной лампой. Вот теперь мозаика этого дела сложилась полностью. Узор четкий и без вариантов.

Закрываю чемодан и иду к двери. С фотографии мне в спину с веселой насмешкой глядят Тренажер и карликовая спекс-бомба в обнимку...

К О Н Е Ц