Глава 5 Никакого криминала!

Андрей не относился к категории людей, склонных везде и всюду видеть тайные символы и знаки. Если, например, в течение дня на капот его джипа падал сувенир от несдержанной птички, или под колёса машины пыталась сигануть бабуля, опаздывающая на распродажу куриных окорочков, майор вовсе не расценивал эти события, как подсказку мироздания – мол, в ближайшие три месяца лучше за руль не садиться, иначе не миновать аварии или автокатастрофы.

Но совпадения всегда обращают на себя внимание.

Андрей два раза услышал об отравлении музыканта из разных источников. Продюсер Роман и бренд-менеджер Анжела – встреча с этими людьми была чистой случайностью. Почему именно с ними судьба свела майора? Почему продюсеру позвонили из больницы и сообщили о смерти парня именно в тот момент, когда рядом находился сыщик? Почему, заехав в автосалон, майор познакомился именно с Анжелой, а не с какой-то другой девушкой?

Итак, мысль о несчастном гитаристе прочно засела в голове сыщика, он и не пытался от неё отмахнуться.

В понедельник майор первым делом узнал, кто занимался проверкой по факту отравления, и заехал к следователю. С Вадимом Кудряшовым он был давно знаком, несколько раз их пути пересекались. Андрей хотел побыстрее получить информацию, но понимал, что Вадим, весьма амбициозный юноша, может заартачиться и встать на дыбы, расценив его интерес как вмешательство в суверенные дела.

Пришлось начать издалека, потоптаться вокруг да около, а потом, как бы невзначай, задать главный вопрос:

– Слушай, Вадим, а ты не помнишь… В начале июня один из местных музыкантов отравился каким-то соком… Кто у вас этим занимался?

– Я занимался. А почему ты спрашиваешь? – сразу насторожился следователь. Он нахмурил брови, вертикальная морщинка появилась на красивом и гладком лбе Вадима. – Что-то случилось?

– Да ничего особенного! Так. Хотел узнать подробности.

– А тебе зачем?

– Просто интересуюсь.

– Ты никогда и ничем не интересуешься просто так…

Итак, любознательность майора наткнулась на каменную стену подозрительности. Андрею показалось странным то, что коллега молниеносно вспомнил об инциденте, хотя за прошедшие полтора месяца он, наверняка, перелопатил целую кучу других, более запутанных и сложных дел.

К тому же, Вадим сразу ушёл в глухую оборону. Почему?

Пришлось майору пуститься в пространные объяснения:

– Девятого июня я разговаривал с продюсером группы «Флэш Дримз». Сообщение о смерти Дениса Мезенцева он получил прямо в моём присутствии.

– И спустя полтора месяца тебе вдруг захотелось выяснить подробности? – продолжал упорствовать следователь.

– Да, именно так. Просто вчера в Интернете попалась на глаза заметка о группе «Флэш Дримз» и о печальном июньском происшествии. И я сразу вспомнил о разговоре с продюсером.

– Ты зря волновался и тратил своё драгоценное время. Дело закрыто. Вернее, его и не было.

– Вот как, – нахмурился Андрей.

– А что? Там не нашлось криминала. Несчастный случай в результате несоблюдения условий хранения продукта.

– Ты хочешь сказать, что гитарист на самом деле отравился протухшим соком?

– Да, – твёрдо ответил Вадим.

Тогда Андрей привёл ему один за другим аргументы, услышанные вчера от Анжелы, сотрудницы компании «Амаранта», чья продукция якобы стала причиной гибели музыканта.

– Согласен, – признал обоснованность доводов Вадим. – Но тут дело в чём? Я тебе обрисую ситуацию. Группа молодых людей, всего шесть человек, отправилась на дачу. Парни – их было четверо – репетировали, а девушки, по-видимому, создавали творческую атмосферу. Вечером восьмого июня, в субботу, Денис Мезенцев выпил бутылку сока «Амаранта». Одна из девушек это видела и подтвердила. Затем Денис ушёл спать. На следующий день долго не выходил из своей комнаты. Но этот факт не вызвал подозрения, так как чёткого режима у музыкантов, естественно, не было. Они же богема. Вернее, раздолбай.

– Поэтому отсутствие Дениса никого не взволновало?

– Вот именно. Но к обеду ребята всё-таки забеспокоились, вломились в комнату на втором этаже и обнаружили там Дениса в жутком состоянии, на грани комы. Сами на машине повезли его в город, в больницу.

– «Скорую» решили не вызывать?

– Они рассудили, что если вызовут «скорую», то Дениса отвезут в ближайший райцентр, так как дача находится в ста километрах от города. А какая больничка в райцентре? Можешь себе представить. Так или иначе, они доставили друга в город, и через полтора часа он умер в больнице. Спасти его не удалось. По заключению врачей смерть наступила в результате острой почечной недостаточности.

– Хочешь сказать, парню просто сильно не повезло?

– Да, это был несчастный случай. Другой бы на его месте замахнул бутылку прокисшего сока, потом сгонял бы в туалет раз десять, но остался бы жив. А у Дениса сразу – хоп! – почки отказали. Бедняга.

– И если бы друзья сразу заметили, что ему плохо…

– Но они его не беспокоили. Дверь в комнату была закрыта.

– На замок?

– Нет, просто прикрыта.

– Но тебе не показалось странным, что до обеда никто не заглянул к Денису? Его не звали завтракать, например?

– Я же говорю – богема, творческие люди. А вдруг он там у себя музыку сочинял? И разозлился бы, если б его побеспокоили.

– А сам он почему не позвал на помощь?

– Откуда я знаю. Не позвал – и всё тут. Жаль, конечно, парня. Говорят, талантливый был гитарист. Друзья его в шоке. Продюсер в отчаянии. В то воскресенье он прилетел из Лондона с подписанным контрактом в кармане, договорился с англичанами о раскрутке группы. И едва вернувшись, узнал, что лучший музыкант их команды только что отправился на тот свет. А без Дениса контракт с англичанами горит синим пламенем.

– Печальная история.

– Так у тебя ещё печальнее! Ты же сейчас занимаешься расследованием двойного убийства бизнесменов Перовых. И как успехи? Продвигаешься? Есть шанс найти заказчика убийства?

– Уже нашли.

– Ты серьёзно?! – изумился Вадим. – Тебе, как всегда, везёт, – с завистью добавил он.

– Да, ты прав, – согласился Андрей.

Он мог бы заметить, что расследование циничного и жестокого убийства двух братьев-бизнесменов стоило ему нескольких седых волос и сотни бессонных ночей, а везение – это уж дело десятое. Но промолчал.

* * *

После сложного устного перевода Лиза была как выжатый лимон: два разговорчивых и экспансивных итальянца с одной стороны и полтора десятка не менее активных соотечественников с другой буквально изнасиловали её мозг. Вопросы метались туда-сюда, как шарики пинг-понга, летали, как трассирующие пули. Лизе казалось, что она попала под обстрел. По спине катились капли пота, ладони взмокли.

Да и тема быта не из лёгких, с медицинским уклоном: итальянцы привезли новое оборудование в областной перинатальный центр и хотели поведать российским коллегам о научных новинках в молекулярно-цитогенетической диагностике наследственных болезней.

А Лиза, вообще-то, готовилась к встрече на цинковом заводе. И приехать сюда должны были вовсе не итальянцы, а англичане. Накануне, в три часа ночи Лиза разбиралась со специальной терминологией, изучала схему гидрометаллургического извлечения цинка, искала, как будет по-английски «выщелачивание вельц-окиси» и «цементационная очистка». Чтобы не хлопать изумлённо глазами, услышав незнакомый термин. Девушка ненавидела попадать в подобные ситуации, но они были неизбежны, когда дело касалось узкоспециальной лексики. Нельзя выучить всю терминологию, но можно постараться. Лиза предпочитала пожертвовать сном, но хорошо подготовиться к устному переводу…

И что же?

Вместо англичан с цементационной очисткой – итальянцы с цитогенетической диагностикой! Очень близко, ничего не скажешь! Лучше бы плюнула и легла спать… А ведь начальница Ольга Ивановна, директор «Транслига», так и сказала: завтра, солнце, отправляешься на цинковый завод – работать с английской делегацией.

Лиза, конечно, выкрутилась, но из зала выползла гусеницей с оторванными лапками. Ей физически было плохо, она невероятно устала. И ужасно разозлилась на директора.

Лиза тут же набрала номер Ольги Ивановны и корректно, на хорошем итальянском языке, сообщила начальнице всё, что она о ней думает.

– Ну да, ну да, – быстро затараторила директриса. – Накладочка вышла, каюсь! Бывает! Но ты же справилась, Лизочка? Ни секунды в этом не сомневаюсь!

Девушка добавила ещё пару крепких выражений. Ради этого стоило учить итальянский – даже произносимые вкрадчивым голосом, итальянские ругательства пылали на языке, вобрав в себя жар средиземноморского солнца. Непосвящённым это казалось музыкой, но тренированная Ольга Ивановна догадывалась, что Лиза в негодовании.

– Не кипятись, девочка моя! Так и быть, выпишу тебе премию. А сейчас езжай домой и отдохни. В офис возвращаться не надо.

– Да? Вот спасибо! – сразу перешла на родной язык Лиза.

Вскоре она уже мчалась по проспекту на своей старенькой машине. Хотя Лиза полностью открыта окна «жигулёнка», создать подобие ветерка удавалось только разогнавшись до восьмидесяти. Поддерживать такую скорость в городе, забитом машинами, было нереально.

Руль раскалился – не удержать, локоть не выставить в открытое окно – обжигает дверца. Лизу не покидало ощущение, что её посадили в консервную жестянку и опустили в жерло вулкана.


Зато в офисе банка давно наступил ледниковый период. Переводчица удобно устроилась на холодном кожаном диванчике, положила рядом папку с документами и подумала, что готова сидеть в очереди вечно.

Она расслабленно переводила взгляд с нарядных служащих банка на оптимистичные плакаты на стенах, читала серебристые таблички, рассматривала мебель и перегородки из матового стекла… Тут всё дышало благополучием и стабильностью. Но как же это хрупко, призрачно… Можно ли быть в чём-то уверенным, пока ты обитаешь на бренной земле? Особенно – если живёшь в России? Сегодня этот банк процветает, а завтра у него отберут лицензию. Сегодня ты олигарх, а завтра – зэк…

Лиза встряхнула головой, прогоняя чёрные мысли. Лицензию у банка ещё никто не отбирал, поэтому было бы славно получить здесь одобрение на ипотеку Понятно, почему переводчицу обуревали удачнические настроения – ей было страшно брать кредит, страшно впрягаться в эту лямку Она знала, что придётся вкалывать за троих и экономить каждую копейку, отказывая себе не только в маленьких удовольствиях, но и в самом необходимом.

Но квартира, квартира…

Как же Лизе хочется её заполучить!

* * *

Медленно взбираясь по лестнице, уставшая Лиза достигла четвёртого этажа и увидела на площадке соседа. Майор держал наготове ключ, собираясь открыть дверь.

– А я-то думаю, кто там внизу пыхтит? Решил, что следом за мной карабкается по ступенькам семейка енотов, – улыбнулся Андрей.

– Ну, спасибо, сравнил, – улыбнулась Лиза. – Очень лестно! Не у всех же в машине кондиционер. Тут не только в енота, в глубоководного пучеглаза можно превратиться.

– Зайди ко мне на минутку, – майор взял девушку за локоть и попытался утащить в холостяцкую берлогу.

Лиза вырвалась.

– Душ сначала приму, а потом зайду.

– Да я только хотел спросить…

Сыщик не успел закончить фразу, переводчица уже помахала ему рукой и скрылась за дверью.

Блаженствуя под холодным душем, Лиза думала о том, что никогда, никогда, никогда она не признается Андрею в своих чувствах. Пока она хранит тайну, можно совершенно безнаказанно шутить, пикироваться, проводить ночи за шахматной доской. Можно беззастенчиво срывать цветы мгновенных удовольствий – прижаться ненароком к плечу, похлопать уважительно по бицепсу. Всё это доступно при одном условии: все думают, что ты равнодушна к этому мужчине. По официальной версии, он просто друг. А ты – милая соседка, компанейская девчонка, готовая в любой момент прийти на помощь – например, снабдить соседа анальгином или рулоном туалетной бумаги.

Никакой романтики.

Проклятье! И как же так получилось?


– Заходи, открыто! – крикнул Андрей из глубины квартиры.

Лиза обнаружила, что он тоже успел принять душ, и сейчас стоял перед зеркалом в одних джинсах. Он задумчиво тёр подбородок, украшенный щетиной. Она успела отрасти за долгий трудовой день.

– О чём ты хотел меня спросить?

– Не стой в дверях.

– Я на минутку. У меня ещё целая куча дел.

– Ты вообще когда-нибудь отдыхаешь?

– А ты?

– О, я-то… Да я настоящий бездельник по сравнению с тобой!

Лиза прикрыта дверь, подошла к майору и стала рядом с ним. Теперь они смотрели друг на друга в зеркало. «Какая мы чудесная парочка! – с грустью подумала девушка. – Неужели он этого не замечает?»

Они, на самом деле, прекрасно смотрелись вместе – хрупкая рыжеволосая красотка, а рядом – громила-майор. Андрей, конечно, элегантностью мог сравниться с концертным роялем, но на фоне тонкой, как тростинка, Лизы превращался в настоящего бугая.

– Ты случайно не слышала о нашей местной группе под названием «Флэш Дримз»?

Лиза хмыкнула.

– Ещё бы я не слышала!

Андрей знал, что соседка является ярой поклонницей тяжёлой музыки. И чем тяжелее, тем лучше. В низких частотах, бешеном ритме, воплях и рычании солистов она черпала силы для круглосуточной работы и бессонных ночей. Порой майору приходилось колотить в Лизину дверь и угрожать девице быстрой расправой, если она не убавит громкость. Сам Андрей ничего не имел против хардкора или блэк-метала (в разумных пределах!), но соседи ругались. «Да что же за напасть такая! – возмущались они, апеллируя к майору. – То алкаши Барановы тут буянили и дебоширили, а теперь музыка грохочет! Заколдованная квартира! Андрюша, ты бы разобрался с квартиранткой, найди на неё управу!»

Именно поэтому майор и спросил у Лизы о группе «Флэш Дримз». А вдруг соседка в курсе?

– Так ты их знаешь?

– Конечно.

– Они настолько популярны? Вот уж не думал!

– Да нет, они пока ещё мало кому известны. У ребят всё впереди, им надо изрядно потрудиться, чтобы чего-то достичь.

– Я хотел посмотреть какое-нибудь их видео, но ничего не нашёл.

– А они всё убрали из Интернета.

– Так ты их поклонница?

– С чего ты взял?

– Ты всё о них знаешь.

– Ещё бы! Я три недели с ними промучилась.

– В смысле?

– Корпоративное обучение. Что-то вроде того. В марте их продюсер Роман нанял меня, чтобы я быстро подтянула ребят по английскому языку. Им там обещали контракт с крупным британским лейблом, вот меня и пригласили. Но в качестве их преподавателя я продержалась только три недели.

– Насколько я знаю, обычно ты не сдаёшься без боя. О чём бы ни шла речь.

– А тут сдалась. Обломала зубы об этих татуированных лоботрясов.

– У них татуировки?

– Да. А как же!

– Они саботировали уроки английского?

– Да вроде бы и нет. Но их пока соберёшь всех в кучку, пока организуешь… А когда соберёшь – они начинают сначала балдеть или подкалывать друг друга, а потом ругаться. Детский сад! Я прикинула, сколько трачу времени и нервов на этих охламонов, и поняла, что овчинка не стоит выделки. Поэтому отказалась.

– Понятно. Ты знаешь, что их гитарист умер от отравления?

– Что?! – изумилась Лиза, вытаращив свои и без того большие зелёные глаза. – Кто?!

– Там разве не один гитарист?

– Там трое с гитарами. Так кто же отравился?

– Денис Мезенцев.

– Денис…

– Да, он.

– О боже! – Лиза прижала ладони к щекам и потрясение покачала головой. – Ужасно… Денис… Так значит, они его всё-таки убили?

Загрузка...