Глава шестая

Скай набрал воздуха и открыл уже рот, чтобы предупредить Пита, но тут лошадь сорвалась с места и понеслась прямо на него. Вместо крика пришлось выдохнуть и сосредоточиться на защитной магии. Воздух вокруг потеплел и начал уплотняться, но слишком медленно, медленнее, чем приближающиеся полтонны ужаса.

Пит, успевший было отскочить с лошадиного пути, метнулся обратно и вцепился в повод прямо под мордой мчащейся кобылы. Рванул, поворачивая лошадиную голову вбок и вниз. Лошадь развернулась, разрывая копытами дерн. Истерически взвизгнула, ударила задними копытами воздух. Попробовала взвиться на дыбы, но висящий на поводьях Пит мешал. Тогда она принялась метаться из стороны в сторону, волоча человека за собой. Пит что-то кричал, но за ржанием и визгом лошади его не было слышно.

Скай сосредоточился и перебросил защиту с себя на кучера. На расстоянии, да еще и при непрерывном движении объекта, это оказалось гораздо труднее, чем на экзамене в Академии. Но он смог, хотя именно после того экзамена публично заявил, что ему-де это заклятье никогда не потребуется, потому что он не собирается связываться со слабосильными напарниками.

Понял ли Пит, что произошло, или просто лошадь устала, но кучеру удалось наконец взять животное под контроль. Кобыла еще храпела и временами отрывисто ржала, но позволила человеку ухватить себя под уздцы и медленно повести по кругу. Бока лошади вздымались и опадали, с морды капала пена, и вид у нее был, с точки зрения Ская, похуже, чем у любого упыря.

Упыря, кстати, больше не ощущалось. Видимо, почуял магию и удалился под шумок.

– Ты чего застыл, – вполголоса, чтобы не вспугнуть едва начавшую успокаиваться лошадь, напустился на волшебника Пит. – Я ж тебе ору: «Уходи!», а ты стоишь столбом!

– Защиту ставил, – оправдался Скай. – Там в кустах нежить была.

Пит нервно обернулся и посмотрел на колышущиеся от ветерка кусты.

– Была?

– Удрала куда-то, они магии опасаются. Завтра поутру попробуем выследить, сейчас у меня сил маловато, а у них наоборот. – Скай показал на вышедшую из-за тучи круглую луну.

– А чего еще они опасаются? Она нам лошадь ночью не схарчит?

– На амулет для лошади у меня сил хватит, – успокоил волшебник. – А вот для нас уже нет. Но в дом она и так вряд ли сунется, у нас огонь, свет…

– Это хорошо, – кивнул Пит, не сводя, впрочем, глаз с обломанных лошадью кустов.

Ночью никто так толком и не уснул. Пит положил рядом с собой топор и вскидывался на каждый лошадиный всхрап. Волки выли уже ближе к имению. Птицы на озере устроили соревнование на самый душераздирающий вопль. Ская мучили дурные предчувствия. Впрочем, пророческого дара у него не было ни на грош, так что с первыми рассветными лучами он с радостью позабыл все дурные мысли. Кроме двух: во-первых, он так и не разгадал тайну гаргульи, и во-вторых, еды осталось очень мало, двум здоровым парням даже позавтракать как следует было нечем.

Утром помятый Пит почесал щетинистую щеку и спросил:

– Так каков план, сударь Скай? По-быстрому, я так разумею, мы уже не управимся?

– Какой я тебе после вчерашнего сударь? Мы ж уже вроде даже на «ты» перешли? – усмехнулся волшебник.

Погорячившийся вчера кучер смущенно потупился.

– На самом деле ты меня вчера спас, – признался Скай. – Я не успел бы закончить щит. Так что имеешь полное право называть меня просто по имени. И ругаться тоже.

Пит улыбнулся.

– Вы… Ты меня тоже вчера спас. Эта скотина мне едва кости не переломала. Да и там, на дороге, мне же неслабо так по башке прилетело. Свалился бы вскоре, если бы не твое волшебство.

Скай кивнул.

– Ну, с благодарностями разобрались, давай думать, что дальше. Мы с твоим господином сроки не обсуждали, я вообще полагал, что это предварительная договоренность, а потом еще основная будет. А он с ходу предоплату на стол – и «завтра на рассвете».

– Да, господин долгие разговоры не любит. Но мне хотя бы сказал, что пришлет кого-нибудь через две недели за нашими бренными останками, если не вернемся к тому времени.

– А что ж еды на две недели не дал?

– Еды надо было купить в Скалках, – смутился Пит. – Но я, виноват, думал, что сперва надо вам… тебе показать особняк. А вдруг бы ты топнул-хлопнул – и все, можно домой ехать? У нас же тогда экипаж был. Думал, если дело долгое, то я за провиантом сгоняю.

– Ну, сгонять ты можешь и сейчас – лошадь вроде после вчерашнего уже оклемалась?

– А сейчас мне уже что-то не хочется тебя тут одного оставлять, с нежитью этой. Да и в особняке по-прежнему странновато. Я, конечно, не волшебник, но что-то мне подсказывает, что эти ваши охранные чары совсем даже не закончились на Донни. Ну, та ловушка, может, и разрядилась, но где-нибудь есть и еще. С привратником, опять же, не все ясно: кто его куда девал? А вдруг убийца все еще по округе бродит? Мне, между прочим, господин велел присмотреть, чтобы все прошло спокойно. А это уже на спокойно не тянет.

– Ладно, а есть мы что будем?

– Осень же! В озере рыба, в лесу грибы, орехи, ягоды…

– Тогда давай так: до полудня будем искать провизию, а после пойдем упокоивать нашего неживого приятеля. До ночи с ним неплохо бы покончить. А домом займемся уже завтра, раз сроки не поджимают.

– Да, к ночи было бы неплохо избавиться от немертвого. Как-то мне плохо спится, когда он по округе бродит.


Коридор тянулся и тянулся. Нику временами казалось, что все это происходит не всерьез, не на самом деле. Что он спит. Может быть, даже подцепил горячку. И все это просто мерещится ему в бреду. Особняк, камера, знаки на спине, духи, голод и боль. Но такой боли во сне не бывает. И такого всепоглощающего голода тоже. Он уже примерился было укусить себя за запястье. Вонзить зубы и пить горячую кровь, чтобы хоть немного заглушить голод. Все равно этот коридор бесконечен. Из него не выбраться. Может быть, на самом деле он уже мертв? Может быть, те, кого одерживали духи, обречены в посмертии вечно ползать в темноте?

Боль в укушенном запястье оказалась внезапно острой. На глазах выступили слезы. Боль напомнила, что он жив. Жив, и будь все проклято, если он не выберется! Коридор не бесконечный. Он вообще не такой уж длинный, если вспомнить.

Что, не хочешь вспоминать? Боишься? Не зря дух назвал тебя слабаком, ой не зря! Ползи, слабак, ползи. Руку вперед! А теперь колено. И вторую руку…

Вторая дверь тоже не была заперта.


Рыбная ловля оказалась делом поначалу увлекательным. В детстве Скаю порыбачить не довелось: никто из родни не тратил времени на такую простолюдинскую ерунду, а гулять с другими мальчишками его не отпускали. Поэтому и копка червей, и прилаживание снасти, которую предусмотрительный Пит, как выяснилось, брал с собой во все поездки – «а вдруг случай подвернется?», – к длинному ивовому пруту, и закидывание удочки в воду казались ему чем-то сродни особой таинственной магии. И, как и положено незнакомой магии, поначалу она ему не давалась. Наживка на леске выписывала в воздухе петли и фортели, норовила зацепить кусты или шлепнуться самому же Скаю на макушку. Но Пит оказался хорошим учителем, и вскоре ученик уже смог сам забросить удочку почти туда, куда целился.

– Начнет дергаться – сам не тяни. Толкни меня, я покажу, как вываживать правильно, – сказал Пит, забрасывая свою удочку неподалеку.

Конечно же, когда поплавок задергался, Скай на радостях позабыл все наставления и радостно потащил добычу к себе. Рыба рвалась и сопротивлялась. Волшебник тащил. Пит пытался что-то подсказать, но было поздно. Рыба сорвалась с крючка и скрылась в озерных глубинах, блеснув на прощание серебристым боком. Освобожденная леска свистнула возле самого уха незадачливого рыбака и запуталась в ветках прибрежного куста. Пит тихонько ругнулся, плавно вытянул из воды рыбину даже побольше упущенной Скаем и полез выпутывать леску. Скай пристыженно молчал.

– Ну хоть крючок не упустил, – вздохнул Пит, распутывая комок из нитки и листьев. – Так что для первого раза не так уж плохо.

Скай так, конечно же, не считал. Это был позорнейший провал. Уж если ты сумел овладеть высоким искусством волшебства, поражение в деле, с которым справляются даже дети, особенно унизительно.

Неопытность Ская вполне уравновешивалась умениями Пита. Или просто удачей. К полудню в ведре плескалось достаточно рыбы, чтобы можно было не беспокоиться о еде до послезавтра. Ночи стояли уже холодные, так что о сохранности еды можно было тоже не слишком переживать.

На обратном пути Пит шел не по дороге, а по лесу вдоль нее, то и дело сворачивая в сторону. К особняку он принес связанный из плаща узел, полный грибов.

– Я там еще орешник приметил, но собирать некогда, – посетовал он, вываливая грибы в корыто. – А на кухне особняка корзина вроде есть, сделаем ловушку: вечером закидываем в озеро – утром достаем рыбу, и не надо с удочкой сидеть. Удочка, конечно, дело приятное, но сперва надо дела сделать.

Скай смотрел на него как на великого волшебника. Его собственные достижения на ниве добычи провианта так и ограничивались тремя пойманными рыбами. И двумя почти пойманными. Пожалуй, только то, что Пит боялся нежити, позволяло Скаю примириться с его возмутительным совершенством.

– Зажарим? – предложил знать не знающий о страданиях волшебника кучер, доставая из ведра рыбину. – С супом возни больше.

Скай согласился. Его собственные кулинарные умения ограничивались чисткой купленных на рынке яблок да нарезкой колбасы. Зато он умел варить множество зелий. И даже мог процитировать полсотни волшебных рецептов по памяти. Пит, кажется, рецептами не утруждался вообще. Соль и травы он насыпал, не отмеряя, просто «на глазок». Даже удивительно, что в результате получалось вкусно.

Чтобы отвлечься, волшебник уселся чистить грибы. Это он умел: грибы тоже были нередким компонентом в волшебных составах. И, кстати, толстенькие белые грибы оказалось гораздо проще обрезать от грязи, чем хилые тонконогие поганки.

Обедали молча и торопливо. Времени до заката оставалось достаточно, но ведь нежить могла за ночь хорошенько спрятаться. Начать решили снова со склепа. Места упокоений притягивали немертвых, как уютное подполье мышей. Некоторые мертвяки предпочитали собственную могилу, но другие с радостью «обживали» и чужие.

– И ведь проверял же я этот склеп! – возмущался Скай, когда они снова шли к месту последнего упокоения хозяина особняка. – Никого там не было.

– Ну, может, оно не из склепа, а из леса пришло? Кстати, след, который мы вчера видели, его был, выходит?

– Это вряд ли. Следы нежити я бы почувствовал, – пояснил Скай. – От них холодом тянет, как от открытого в мороз окна.

– Бррр, – поежился Пит, сжимая покрепче прихваченный на всякий случай топор.

– Не нервничай. Не вся нежить одинаково опасна, – улыбнулся Скай. – Нечисть, которая человеком никогда и не была, гораздо зловреднее бывает. И магия у них ого-го, людям не снилась, ни живым, ни мертвым. А покойник, даже самый беспокойный, он всего лишь бывший человек. Или тело, или дух. А у тебя и то и другое в наличии, так что ты гораздо круче.

– Все равно мерзко. Чего им не лежится?

– По-разному. Кто-то уверен, что без него тут дела никто не доделает. Кто-то так сильно зол был, когда умирал, что встает с обидчиками разбираться. Кто-то помер в помраченном сознании, да так и не сумел понять, что помер. Ну а кого-то и подняли. Темный дух, нечисть такая, это умеет. Вселится – и ходит. Сам-то он бесплотный, а, видно, хочется телесных радостей попробовать. Вот и вселяется. Может в неразумное существо – в животное там или в очень больного человека. А может и в свежего покойника подселиться. Притом самое гадкое даже не то, что вселяется, а то, что, когда он уходит, покойник продолжает ходить, пока не развалится. Только совсем уж бессмысленно. Бродит, смердит, народ пугает.

– Меня так уже одним описанием напугал, – согласился Пит.

Про то, что еще покойников могут поднимать волшебники, Скай не договорил. Не то чтобы хотел это скрыть, просто к слову не пришлось, а до склепа они как раз дошли.

В склепе по-прежнему царил покой.

Скай огляделся и вздохнул.

– Ну проверить надо было, – пожал плечами Скай. – Теперь идем на поляну, где этот мертвяк вылез.

Сейчас лужайка за колодцем выглядела мирной и спокойной, о ночном происшествии напоминал только взрытый копытами дерн.

Скай направился прямиком к обломанным лошадью кустам. При свете дня кусты были почти прозрачны, листва с них уже почти вся облетела. Еще и лошадь вчера обтрясла ветки как следует.

Волшебник наклонился, осмотрел землю. Нашел едва заметные борозды на земле, там, куда лошадиные ноги точно не доставали. Растер руки, словно надевая невидимые перчатки. В сущности, так оно и было: кисти окутало приятное тепло. Дальнейшая работа приятной не была. Скай зажмурился, поднес руки к лицу и наложил заклятье на глаза.

Мир вспыхнул. Стал оранжевым с зелеными прожилками, текучим, переливающимся. И на земле мрачными фиолетовыми пятнами проступили следы.

– Ты только не пугайся, – предупредил волшебник, на всякий случай пока не поворачиваясь к своему спутнику. – Глаза у меня сейчас странные.

Загрузка...