Конфигурация некромантки. Ученица

Глава 2

Тьма обволакивала. Тьма ласкала и успокаивала. В ней растворилось все. Не было ни мыслей, ни памяти, только смутное ощущение собственного «Я». А кто я? Где я? Неважно. Нет больше ничего значимого, кроме ощущения этого полного умиротворения.

«Очнись!» – послышался неожиданно такой знакомый и родной голос.

Откуда он взялся в этой бесконечной мгле? Хотя тоже неважно…

«Очнись!»

Чернота вокруг не отпускала. Да и не хочется ничего. Кто должен очнуться? Зачем? Осмысливать это тоже не хочется.

«ОЧНИСЬ!»

На этот раз слово отразилось в непроглядной мгле тоненьким искрящимся лучиком. Он манил и вызывал легкое любопытство. Я потянулась к нему остатками своего сознания. Он согрел, закружил и утянул за собой.

Недолгое ощущение тепла и полета в этом световом пути – и опять темнота. Но совсем не та, успокаивающая.

Боль. Теперь осталась только боль. «Боги, за что?!»

Я не ощущала тела, не понимала, что происходит, осознания себя не было. Попыталась сосредоточиться и что-то предпринять. Единственное, что получилось, – немного приоткрыть глаза. Удалось увидеть только деревянный потолок, сколоченный из грубо обработанных досок. Больше сил не было, глаза снова закрылись.

– Бедная девочка! Натерпелась! За что же судьба с ней так? И ведь не уходит за грань… – Добродушный и такой теплый голос принадлежал явно немолодой женщине. Его хотелось слушать и слушать.

– Ой, да перестань ты! Она сама напросилась! В нашем-то месте быть гордячкой и недотрогой. Вот и расплата пришла. Ничего страшного, знахарь сказал: выживет. И почему мамка наказала мне за ней смотреть? Ей хорошо, прохлаждается, а я работать не могу. Все клиенты наверняка по другим девкам разбегутся! – Голос явно принадлежал юной девушке, и в нем сквозила злоба.

– Да что ты несешь?! Ты представляешь, каково ей сейчас? А как будет потом? У нее даже надежды на будущее нет: лицо и тело изувечены. Мамка, как только подлатает ее до состояния, позволяющего далее о ней не заботиться, сразу выгонит на улицу, а там она быстро сгинет! Лучше б сейчас, в тепле, не приходя в сознание, чтоб хоть не мучилась.

– Не выгонит ее никто! Этот сорняк так просто не вырвешь! Отправят в посудомойки, там ее рассматривать некому будет. И окажется она в шоколаде: все пашут как проклятые, а она только тарелки натирает!

На этом последние крохи сознания меня покинули. Опять наступила абсолютная тьма, и снова в ней была непереносимая, всепоглощающая боль.

Второй раз я вынырнула из мглы неожиданно. Просто в какой-то момент чернота стала не такой непроглядной, и я осознала себя – свое сознание в теле, которое совсем мне не подчинялось. Я даже глаз открыть в этот момент не смогла. Зато услышала скрип двери.

– Господин! Вам не стоит сюда входить! – звучит уже знакомый голос юной девушки. Но в нем больше нет злобы, ее место заняло подобострастие. – Не нужно вам этого видеть…

– Я сам знаю, куда мне идти и что делать! Что тут происходит? Кто это? – Этому властному мужскому голосу хотелось подчиниться и ответить на все вопросы. Если б воображение не потонуло в боли, оно наверняка нарисовало бы очень привлекательного мужчину в самом расцвете лет.

– Это Лу, наша официантка. Вы, наверное, не помните, были пьяны… Эта дрянь посмела перечить вам, и вы ее проучили. Я сожалею, что в ваш счет внесли услуги знахаря для этой никчемности, но вы же понимаете, у нас официальное заведение. Умри она – стража начала бы разбираться, и матушке пришлось бы рассказать о вас. Поэтому лечение, к сожалению, было необходимо. А так у вас не будет проблем! Я даже отказалась от работы, чтобы присмотреть за этим ничтожеством! Ради вашего спокойствия!

– Стоп! Ты меня уверяешь, что это та самая подавальщица?

Я почувствовала, как мужчина быстро подходит и, наклонившись, вглядывается в мое лицо.

– Не может быть! Как я не увидел?! – Он ненадолго задумался и продолжил: – Значит, так, Вилла. Передай хозяйке, что я пришлю своего лекаря для девочки. Пусть исполняет все его указания. Что будет нужно, я оплачу. Вот тебе лично, за присмотр, пара золотых. Чтоб глаз с нее не спускала! Когда она поправится, дам еще. Кроме всего, я повешу на нее амулет, чтобы через него видеть ее состояние. И не дай боги, вы решите на нее не тратиться или отнесетесь халатно – расплата последует незамедлительно! Амулет снять даже не пытайтесь, не выйдет. Но если все-таки решитесь, я узнаю. Надеюсь, не надо говорить, что за этим последует?

– Конечно, господин! Как прикажете! Все будет исполнено! – Юный голос уже не был похож на тот, что запомнился мне при первом моем пробуждении, сейчас в нем сплелись непонимание и страх.

– Хватит болтать! Бегом зови мамку, я ей все объясню, а то ты, дура, наверняка либо что-то забудешь, либо переврешь!

Ответом незнакомцу были торопливые шаги и стук закрывающейся двери.

– Как я сразу не увидел? Или это под влиянием стресса сила открылась? Скорее второе, – явно для себя сказал мужчина, даже не подозревая, что я его слышу. – Главное, вовремя разглядел, теперь артефакт не позволит другим тебя заметить. А то сияешь, как звезда, среди этой помойки! Еще немного, и кто-нибудь другой обязательно обратил бы на тебя внимание!

Мне на шею ложится что-то круглое, холодное, по ощущениям – металлическое.

– Ничего, теперь ты от меня никуда не денешься. Амулет какое-то время не позволит никому другому увидеть твой дар. О, я смотрю, и регенерация понемногу работает! Кто, интересно, у тебя в родственниках, что ею тебя наградил? Волью, пожалуй, немного магии, чтобы подхлестнуть ее…

По телу разбежалось тепло, сознание начало уплывать.

– Выздоравливай тут, а я пока подумаю, что с тобой дальше делать.

Это было последнее, что я услышала перед тем, как вернуться в уже ставшую привычной тьму.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем ко мне опять вернулось сознание. «Очухалась?» – спросил мой родной Шиза.

Стоп! А мой ли?

В голове творилось что-то непонятное. Я точно знала, что я – Лукьяна Ивановна Кузнецова, двадцати двух лет от роду, круглая сирота, проживающая в уютной однокомнатной квартирке в России, в Москве. Я сохранила все воспоминания, в том числе и о полете на гири в моей квартире, и о разговорах незнакомых людей, которые я слышала, находясь предположительно на грани жизни и смерти.

Однако у меня были и другие воспоминания. Они были более расплывчатые, но все же, несомненно, тоже мои. Из них выходило, что я – Лу, также сирота, пятнадцати лет от роду, с самого рождения живущая в борделе, после того как моя мама, «жрица любви», умерла родами, не выплатив долг перед заведением. Тут меня вырастили и, как только я научилась ходить и говорить, пристроили к работе. Сначала я была на подхвате у всех кого можно – бегала, исполняя мелкие поручения. А после того как мне исполнилось десять лет и я, по словам Венамы, хозяйки сего места, стала «взрослой», меня определили в официантки.

И вот уже пять лет без выходных и проходных я бегаю с подносом и исполняю различные поручения посетителей. Я постоянно получаю предложения «сделать меня женщиной», но благо местным законодательством это карается вплоть до совершеннолетия, которое наступает в семнадцатилетнем возрасте. Поэтому и также потому, что Венама мечтает подороже продать мою девственность на аукционе после достижения мной необходимого возраста, я всегда спокойно отвечала отказом на непристойные предложения клиентов. До последнего момента этой моей второй памяти.

Ведь когда я отказала очередному посетителю, в меня полетел черный сгусток энергии, и после этого воспоминания прерываются, хотя есть ощущение, что меня еще и попинали после. Наверное, не стоило отказывать некроманту.Некроманту?! До меня только сейчас дошло, что в памяти Лу совершенно естественным образом присутствуют не только некроманты, но и понимание, что магия – это вполне нормальное явление, пусть и не столь уж частое.

Но об этом можно подумать позже, так как надо еще разобраться с моей третьей личностью, ведь кроме двух памятей у меня абсолютно точно имелись также знания и навыки вора, не принадлежащие первым двум. Хотя с этим проще. Я помнила, что перед знаменательным приходом Эдика я как раз создала в игре перса с такими же параметрами. Наверное, мой травмированный мозг воспринимает фантазии относительно этой игры как реальные воспоминания.

При всем этом я четко ощущала, что я – Лукьяна, жительница мегаполиса двадцать первого века, а не Лу – подавальщица в публичном доме небольшого города, судя по воспоминаниям, средневекового. На диссоциативное расстройство идентичности вроде не похоже, так как, несмотря на дополнительные пласты памяти, другие личности вроде не проявляются. Однако я не психиатр, могу ошибаться. Вот бы Ленку мою спросить! Она точно не отказалась бы провести надо мной пару опытов! А потом что-нибудь подсказала бы мне.

«Что за бред?» Ответа на вопрос не последовало. Наверняка у меня повредился мозг после падения. «Я должна быть в больнице! Тут есть специалисты, надеюсь, они приведут мою голову в порядок, а не закроют в психушке до конца жизни». Придя к такому логичному решению, я обрадовалась. Даже появились силы открыть глаза и осмотреться.

Это точно не больничная палата! Лунный свет из-за незанавешенного окна освещал не очень большую комнату. Все в ней выполнено из дерева: пол, стены, потолок и мебель. Хотя из предметов интерьера мне на глаза попались только стул, стоящий рядом с кроватью, большой комод напротив и тумбочка в изголовье – грубо сколоченные, плохо отесанные. На тумбочке в большом количестве присутствуют плошки, бутылочки и другие сосуды разных форм и размеров. «Наверное, лечебные отвары и мази для меня», – решила я, даже не удивившись столь нестандартным лекарственным средствам.

Запах в комнате напоминал больничный, однако создавали его явно какие-то незнакомые мне травы. Покопавшись в памяти, я поняла, что эта комната мне знакома по воспоминаниям Лу. Тут лечились и отлеживались все сотрудники заведения, у которых возникала необходимость в изолированном помещении.

Неожиданно открылась дверь, и вошла незнакомая троица. Молодая девушка, скорее даже подросток, приятной наружности, с невообразимо глубоким декольте, и два седовласых старика. Один выглядел совсем древним, казалось, вот-вот развалится. Второй был более крепким, с ясными глазами. Его цепкий взгляд уперся в меня.

– Проходите, господа знахари!

Юную деву я опознала по голосу, это она участвовала в предыдущих услышанных мной разговорах. Кажется, ее звали Виллой. Голос девушки снова был недовольным и злым, от того подобострастия, с каким она обращалась к первому господину, не осталось и следа.

– Я не знахарь, я лекарь! Еще бы травником обозвали! – раздраженно заявил более молодой из мужчин. – И не господин! Лекарь Мед Стараг! И вообще, девушка, выйдите из комнаты, не мешайте работать.

– Я приставлена самим господином Хорнрейвеном присматривать за этой девкой! Я должна быть в курсе, что мне делать, когда она помрет! – визгливо запротестовала Вилла.

– Во-первых, она не помрет! Не с моим лечением! А во-вторых, плохо за ней смотрите! Она пришла в себя, открыла глаза, а вы до сих пор не заметили! – В голосе лекаря звучало явное недовольство. – Убирайтесь! Я обязательно доложу Морулусу о вашем дурном отношении к больной!

– Вы не посмеете! – воскликнула юная дева и почти в истерике выбежала из помещения.

– Попросите вашего господина приставить к пациентке другую сиделку. – Скрипучий голос до сих пор молчавшего старика прозвучал взволнованно. – Я заметил, что эта особа не следует моим указаниям. Настои и травы, прописанные мной, либо даются в недостаточном количестве, либо вообще не даются. По крайней мере, то, что я предоставил, до сих пор стоит неиспользованным на тумбочке.

– Обязательно попрошу. Я доверяю такому уважаемому знахарю, как вы, поэтому попрошу рассказать, что именно вы назначили для лечения. Но это позже, сначала осмотр.

Мужчина склонился надо мной и начал ощупывать все тело. «Определяет повреждения», – поняла я.

– Как вы себя чувствуете? Где больше всего болит? Можете говорить?

Вместо ответа у меня из горла вырвался хрип.

Мед Стараг поднял надо мной руки, и из них заструились непонятные зеленые мерцающие нити. «Что это?» – испугалась я, но ответа на невысказанный вопрос, конечно, не получила. А лекарь, ничего не замечая, водил надо мной руками, оплетая меня своими нитями.

Наконец мужчина прекратил свои действия.

– Очень интересно. Хорошая регенерация, определенно присутствует дар. Девочка, кто же ты? И что делаешь в этом месте? Рано ты пришла в себя. Во сне реген будет работать лучше.

Стараг положил руку мне на лоб, и мои глаза закрылись.

В просторном кабинете в широких и мягких кожаных креслах у камина расположились двое мужчин лет тридцати пяти – сорока. На первый взгляд их можно было бы принять за братьев. Оба темноволосые, темноглазые, с аристократичными чертами лица. Только жесткий взгляд и веющая темнотой аура не позволяли признать их настоящими красавцами. Однако, присмотревшись, можно было заметить, что у одного из них в глазах клубится тьма, а у другого они просто очень темные. У первого виски уже начали серебриться, а у второго волосы цвета воронова крыла были не тронуты сединой.

Между креслами на низком резном столике лежали экзотические фрукты и стояла початая бутылка дорого виски. В руках у незнакомцев были наполненные бокалы.

– Ну что, друг, расскажи, зачем меня звал.

– Малум, учитель! Я хотел рассказать тебе одну занятную историю, что произошла со мной недавно. Послушай, мне будет интересно узнать твое мнение.

– Мор, ты же знаешь, я всегда рад твоим историям. Ты живешь затворником, но с тобой постоянно что-то происходит. Даже удивительно. – Выбранный мужчиной тон был шутлив и не соответствовал настрою ученика.

– Неделю назад, как ты знаешь, я посещал городок Лонг, находящийся недалеко от моих владений. Он не очень большой, но через него проходит много торговых путей в обход моей земли. Ты же знаешь, как не любят обычные людишки соваться на мою территорию? – хмыкнул Морулус.

– Конечно. И я их понимаю. В твоих владениях живые люди вообще остались? Развел тут зомбятник. Я удивлен, как ваш местный король тебя еще терпит.

– Он не может мне ничего сделать. Ты же знаешь, мои владения находятся под защитным куполом, за который так просто не попасть, только через пропускные пункты для торговцев. Если потребуется, я всегда могу его уплотнить, и тогда даже при сильном старании пройти его вообще никто не сможет, даже наши многоуважаемые маги. – В последней фразе темного сквозила неприкрытая насмешка вкупе с уверенностью в собственных силах.

– Ты слишком самоуверен. На каждую защиту найдется тот, кто сможет ее взломать. Пусть ты и один из самых могущественных магов, но всегда может найтись тот, у кого окажется больше сил или умений. – Малум недовольно поджал губы. – На твоем месте я бы вел себя более осмотрительно и не давал повода для ненужных разговоров. От тебя существенно зависит успех нашего предприятия, и мне не хотелось бы в последний момент искать новых союзников из-за того, что ты облажался!