Улетные истории. Путешествия без сценария и страховки

– Алло, это Пакистан?

Возможно, некоторые помнят повторяющийся припев из такой вот незамысловатой песенки в стиле рэп. Я тоже его помнил и в принципе на этом мои познания о Пакистане заканчивались. Еще слышал, что там якобы опасно и можно нарваться на неприятности. Вообще, любая страна со «стан» на конце – повод задуматься, стоит ли туда ехать в путешествие. Мне как раз, наоборот, всегда было крайне любопытно там побывать, впрочем, как и в любой другой стране. Моя мечта – посетить все государства мира, а Пакистан относится к оным, стало быть, надо ехать. Купив авиабилет и оформив визу, я принялся изучать матчасть и готовиться к авантюрному одиночному вояжу в неизвестность.

День 0 и день 1. Москва – Дубай – Мултан

Пакистанские приключения начались еще до вылета: перед посадкой на аэроэкспресс в Домодедово мне неожиданно пришла смс о том, что с моего банковского счета списана некая сумма кровно нажитых. Она была не очень значимой в масштабах вселенной, но я знатно напрягся и стал усиленно шарить по карманам куртки и штанов, словно исполняя ритуальный танец новозеландских маори. В итоге обнаружилось, что единственная имевшаяся в арсенале банковская карта была безвозвратно утеряна, а причиной тому – моя небрежность. Доставал телефон из кармана, карта где-то предательски шлепнулась наземь и была такова, осчастливив тем самым некоего прохожего, решившего полакомиться за мой счет в «Бургер Кинге». Карту я тут же заблокировал, позаботившись о фигуре нечестного едока и лишив его второй порции неправильного питания, но осадочек от пропажи остался некислый. Впрочем, это мелочи жизни. Там же, на вокзале, стояла девушка с табличкой «Украли билеты. Помогите доехать домой». И мне кажется, я уже прежде видел ее с этой же табличкой несколько месяцев назад. Парадокс: все время у этой девушки воруют билеты. Казалось бы, вселенная настроена против нее, но она не раскисает и не сдается – хорошо накрашена и отлично выглядит. Вот что значит настоящая сила духа.

Вдохновился несломленным характером девушки и вспомнил, хотя и не забывал, что у меня в наличии еще есть старые добрые бумажные американские президенты, коих, по моим подсчетам, должно было вполне хватить на все девятнадцать дней путешествия в Пакистан при условии, что не буду шибко баловать себя и шиковать. Забегая наперед, могу сказать, что особо ни в чем себе не отказывал, а родненькие все равно остались. Их я аккуратно разместил в целях безопасности в специальной сумочке в трусах, которая уже не раз выручала меня в поездках по разным нетривиальным маршрутам. В тесноте, да не в обиде, так сказать. Можно и пострадать ради такого дела.

Авиарейс в Пакистан был с пересадкой в ОАЭ. Там мое внимание привлекла одинокая иностранка на вид лет тридцати пяти – сорока. Ее долго проверяли на досмотре: она много раз проходила через металлодетектор, а тот постоянно срабатывал, издавая тревожные звуки, после чего секьюрити просили девушку снять очередную вещь, словно это была игра на раздевание, и предлагали повторить попытку. «Наверное, это у нее часики тикают», – захотелось перед кем-то пошутить, но было не перед кем. Я стоял один в окружении загорелых бородатых мужчин, которые вряд ли бы по достоинству оценили мою шутку, поэтому промолчал и неспешно побрел к выходу на посадку. Там уже успели выстроиться в ряд ряженые в национальные одежды и равные, как на подбор, черноволосые пакистанцы в количестве трехсот человек, тесно ассоциируясь у меня со спартанцами. На фоне их шаровар и длинных, до колен, рубашек я в своих джинсовых с дырками шортах и в разноцветной футболке выглядел, мягко говоря, нелепо.

Итак, мои видавшие виды пыльные кеды ступают на очередной трап в предвкушении очередного трипа. Какие чувства? Да никаких особо. Поспать бы, пожалуй. «Сейчас как разложусь изо всех сил на кресле, – сладко подумал я про себя, проходя по салону. – Как начну ничего не делать, превозмогая себя. Всю безынициативность выложу. Максимум горизонтальности выдам». Мои пока еще свежие трусы до краев были наполнены американскими президентами, летящими отдыхать на чужбину, а самолет из Эмиратов в Пакистан был до отказа забит пакистанцами, возвращающимися с заработков на родину. Эдакий квадрант денежного потока в воздушном потоке на высоте десяти тысяч метров. В каких местах были припрятаны барыши пакистанцев – мне неведомо, но могу предположить, что на банковских карточках. Как и ожидалось, на весь самолет я был единственным бледнолицым, а женщин среди пассажиров вообще не оказалось. Как только крылато-мускулистая шайтан-машина оторвалась от земли, мои очи тотчас же сомкнулись, а приоткрылись уже в аэропорту пакистанского города Мултан.

Утреннее солнце ярко озаряло слегка потрепанные международные врата новой для меня страны. Воздух еще не успел прогреться так, чтобы раскалить асфальт до предела, хотя предпосылки к этому уже имелись. В аэропорту вовсю шпарили кондиционеры. Очередь на паспортный контроль была небольшая и тянулась локтей эдак на семь. Примерно такой же длины была белая ткань, из которой были свиты чалмы на головах стоявших в шеренге бородатых мужчин. Когда очередь дошла до меня, пограничник стал что-то долго проверять в стареньком компьютере, потом наконец шлепнул штампом по моему паспорту и, не сказав ни слова, отпустил с Аллахом, мотая головой из стороны в сторону. Я стал было идти на выход, но внезапно подошел грозный усатый мужчина, по внешнему виду напоминавший как минимум генерала пакистанской полиции, и любезно отвел меня в сторону. Глаза у него были добрые – по ним я сразу понял, что он не желал мне зла, но отпускать восвояси категорически отказывался. Записав на клочке бумажки мои паспортные данные, на ломаном английском генерал стал допытывать, где мистер Антон соизволил остановиться в знатном городе Мултане, словно хотел составить мне вечером компанию. Я показал на экране телефона бронь гостиницы, но, очевидно, полицейского это не устроило. По его словам, за мной должны прислать кэб из отеля, в противном случае из аэропорта меня, видите ли, не выпустят. Как оказалось, я был единственным бледнолицым не только на весь самолет, но и на весь аэропорт, и не удивлюсь, если на весь город, который, к слову, насчитывает полтора миллиона жителей.

Учтивый полицейский в красивой форме с аксельбантами[1] на груди и кобурой с пистолетом на поясе нежно забрал мой паспорт и стал важно прохаживаться с ним по аэропорту взад-вперед. Спустя несколько минут меня окружили сотрудники уже каких-то других пакистанских силовых ведомств. Форма у них была не такая красивая, как у моего полицейского, зато каждый имел по автомату Калашникова в руках. Пока я безропотно стоял со своим свиным рылом в их калашном ряду, генерал набрал по телефону забронированный мною отель, но на другом конце провода проинформировали, что никакой брони от неверного нет, да и вообще они не принимают иностранцев. Страж правопорядка по-отечески посмотрел на меня как на глупого юнца и молвил, мол, вероятно, у этого отеля не было разрешения на прием иностранных туристов и они просто испугались звонка полицейского. «Ну зашибись» – подумал я про себя. К счастью, никакую предоплату заранее не вносил.

– Гайз, может я просто вызову такси и уеду? – робко спросил я у собравшейся делегации, но у них было другое мнение на этот счет. Кондиционеры продолжали беспощадно шпарить в нос, а у меня не было ни местных денег, ни местной симки. Я рассчитывал, как это принято, обзавестись оными в аэропорту, но Мултан не является популярным направлением среди иностранных туристов, хоть аэропорт и международный. К слову, я и сам не слышал о существовании такого города еще неделю назад, пока не сел планировать маршрут по Пакистану. Кстати, как оказалось, Мултан – один из старейших городов Азии и его когда-то завоевывали сперва Александр Македонский, а потом Тамерлан.

Мой красивый полицейский, очевидно, тоже завоевал его в свое время. Его усы, повадки и аксельбанты сигнализировали об этом. Эпопея с переговорами длилась примерно полчаса, в конечном счете мудрый коп принял соломоново решение – вызвал мне такси (естественно, за мой счет) и усадил на заднее сиденье какого-то своего подручного чином пониже. Навсегда распрощавшись с красивым генералом, в компании таксиста и молодого полицейского по шумным мултанским улицам я отправился в другой отель, где легализовано пребывание иностранных туристов. Это я понял по бронированным воротам и автоматчику на въезде. Отель носит романтичное название «Синдбад», ему 45 лет, и он является одним из старейших в городе. Песочного цвета квадратное здание со стороны выглядит как небольшая тюрьма: по периметру колючая проволока, во всех окнах решетки. Здесь периодически выключается свет и нет горячей воды, но это же Пакистан, поэтому какие могут быть вопросы? Тем же вечером удалось перекинуться парой фраз с владельцем отеля-тюрьмы, вальяжно подкатившим через открывшиеся врата на стареньком «мерседесе», стало быть, бизнес процветает. Лет сорока пяти от роду, добродушный хозяин поведал, что бывал однажды в Москве и Питере в качестве туриста и что русские останавливаются у него примерно раз в месяц. 12 человек в год – весьма популярное направление, однако.

Итак, меня привезли в отель, портье оплатил в долг такси, сказав, что можно будет расплатиться при выселении, меня расположили в более-менее сносном номере (позже, правда, его пришлось поменять из-за остатков чьей-то бороды на постели) и сказали ждать другого полицейского.

– Чего? Так, стоп, ребятки. Спасибо за помощь, но я дальше, пожалуй, сам, – начал было я.

– Не положено, мы не можем тебя выпустить одного с территории отеля, – ответил портье.

Как позже выяснилось, по законам города Мултан в целях безопасности иностранцам можно находиться на улице только в сопровождении полицейского.

– А сколько это стоит? – поинтересовался я.

– Бесплатно, – ответил портье. – Я только что позвонил в полицию. Твой сопровождающий будет здесь через два часа. Пока можешь отдохнуть.

«Намечается что-то интересное», – подумал я про себя и пошел в номер освежиться после утомительной дороги. На дворе стоял август месяц. Столбик термометра показывал тридцать пять градусов по Цельсию. Я заварил чайковского, прилег на кроватушку, достал телефон и стал шуршать интернеты в поисках описаний местных достопримечательностей.

Через пару часов действительно явился полицейский с автоматом в руках. «Ас-саляму алейкум», – поприветствовал я его на ресепшен, закинул на плечо сумку с дроном, и мы вышли из отеля. Доселе мне никогда прежде не доводилось гулять в сопровождении вооруженного охранника, и знаете что? Мне понравилось.

Моего молчаливого друга-полицейского звали Имран, и он неплохо говорил по-английски. Рассказал, что ему тридцать два года, что у него есть жена и трое детей, что его месячная зарплата составляет сто пятнадцать долларов, и этого вполне хватает, чтобы обеспечивать семью. Имран родился в Мултане и за всю жизнь выезжал всего несколько раз в соседние города по службе, а снег видел только в соцсетях. Когда мы зашли в ресторан пообедать – долго отказывался от еды, после продолжительных уговоров в итоге все же разделил со мной трапезу. То же самое было и с прохладительными напитками в ходе осмотра достопримечательностей. Наша совместная прогулка длилась часов пять. Мы успели поменять доллары на местные рупии по выгодному курсу, купить мне местную симку, прошвырнуться по основным достопримечательностям, а еще много смеялись. Имран торговался для меня с тук-тукерами, отгонял автоматом местных попрошаек, охранял рюкзак, когда я запускал дрон, фоткал меня и показывал интересные места. Под вечер на прощание я пожал его мужественную руку – в моей ладони была припрятана купюра номиналом тысяча рупий, что по курсу составляет пять долларов (его официальная дневная зарплата). Имран сперва отказывался брать – пришлось настаивать и говорить, что это не ему, а его детям на конфеты. Только тогда улыбнулся и принял благодарность.

В общем и целом первый день в Пакистане выдался крайне позитивным. Думаю, во многом благодаря приставленному полицейскому. Рядом с ним я находился в максимально расслабленном состоянии, чуть было даже не угодил под колеса автомобиля, который пронесся буквально в нескольких сантиметрах от меня. Пожалуй, это был знак, что все-таки нельзя мне сильно расслабляться. Также немного омрачило день другое событие: под вечер, когда мы пришли на поле для крикета, я хотел запустить дрон, но босоногий мальчик, пробегая мимо, нечаянно на него наступил. Пока не знаю, что с дроном, попробую запустить позже.

Чудесный день закончился, и не менее чудесный полицейский сдал меня обратно за колючую проволоку в отель-тюрьму. Завтра утром меня ждет амнистия – я планирую выдвигаться дальше. На очереди город Лахор, находящийся на границе с Индией. На ресепшене сказали, что без охраны на улицу меня снова не выпустят. Пришлось через консьержа заказывать к назначенному времени кортеж, который сопроводит меня утром на автовокзал. Прекрасная страна. Интересные законы.

День 2. Мултан – Лахор

Еще один изобильный на эмоции день позади. Умяв плотную утреннюю пайку чего-то острого и залив это все обильным питьем, с чистой совестью я откинулся из окутанного завесой тайн и колючей проволоки отеля-тюрьмы в Мултане, взяв с собой оттуда только самое необходимое – тапочки, мыльца, шампуни и маленькие зубные пасты. Шапочку для душа брать не стал – я же не дикарь какой-то. На городской автовокзал меня поехали провожать сразу два вертухая. Один уселся со мной в тук-тук, второй последовал сзади на мотоцикле. Полицейские были весьма учтивы: помогли купить в кассе билет на междугородний автобус, для отчета сфотографировали меня в анфас и профиль, проследили, что я точно покинул Мултан, и лишь после этого спокойно выдохнули.

Мой путь лежал в Лахор – крупный мегаполис на востоке страны с населением в одиннадцать миллионов человек. Второй по величине город в Пакистане. При въезде в него я был весьма шокирован увиденным за окном автобуса: на окраинах люди живут на свалке, в прямом смысле этого слова. Посреди тонн мусора стоят одноэтажные бетонные коробки без дверей, а в качестве окон – проемы без стекол. Ни о каком электричестве, естественно, речи не идет. Рядом бегают дети, внутри этих проемов на каких-то ящиках сидят старики, закутанные в лохмотья. Кстати, о стариках: пенсия в Пакистане полагается только государственным служащим. Остальные, увы, крутитесь, как хотите: работайте там, рожайте… Отчасти поэтому в стране в основном семьи с большим количеством детей. В Пакистане проживает двести сорок миллионов человек, и это пятое крупнейшее государство в мире по численности населения.

Я пребывал в легком смятении от увиденного. На контрасте поселился в люксовом отеле Best Western Premier, где номер в сутки стоит как двухнедельная зарплата моего вчерашнего друга-полицейского. Интерьер, чистота, сервис – не хуже дорогих европейских гостиниц, стоит при этом в несколько раз дешевле. Перед входом встречает разодетый усатый Магараджа в красивой чалме, с достоинством открывает дверь и любезно кланяется дорогим гостям в ноги. Выглядит достаточно искренним. Пару десятков рупий в качестве чаевых придают его искренности еще большей убедительности. Но вернемся к отелю. Итак, вооруженная охрана по периметру, металлодетекторы на входе, лобби с гигантскими люстрами, на втором этаже гламурный ресторан, а также бассейн на крыше, тренажерный зал и бильярд. Посреди номера стоит роскошная гигантская кровать для воплощения самых смелых фантазий, а в душе есть даже горячая вода. Перебои с электричеством были за вечер всего пару раз. Несомненно, можно было найти что-то дешевле, но я вспомнил предыдущую ночь, когда долго не мог уснуть, потому что что-то попало в глаз, и я лежал, размышляя при выключенном свете – то ли это моя ресничка, то ли волос из бороды предыдущего постояльца.

Бросив рюкзак в номере лахорского лухари-отеля, залпом влив в себя, изнемогая от жары, приветственный апельсиновый сок и быстренько перекусив в буфете не очень свежим греческим салатом (очевидно, древнегреческим), я выгребся на шумную улицу и принялся ловить такси. Моей задачей было как можно скорее попасть на границу с Индией, расположенную в нескольких десятках километров от Лахора. По вечерам там проходит церемония закрытия индо-пакистанской границы. Время поджимало, до начала мероприятия оставалось несколько часов, а город был перегружен пробками.

«Где мой полицейский кортеж с мигалками?» – подумал я про себя. Но увы, законы города Лахор такой опции для интуристов уже не предусматривают. Внезапно меня осенило, что, если гнать на мотоцикле, а не на авто, это увеличит шансы на то, чтобы приехать в пункт назначения вовремя. Сказано – сделано. В Пакистане через приложение на телефоне можно вызвать не только автотакси, но и мототакси. Нажимаю кнопку «заказать», и вот уже спустя несколько минут ко мне подъезжает старенький потрепанный мотоцикл, за рулем которого сидит не такой уж и старенький, но тоже потрепанный бородатый человек в шлеме, до боли напоминающий московского дизайнера Артемия Лебедева, только чуть смугловатее.

Прыгаю на заднее сиденье, кричу «Тема, трогай!» и сквозь пыль и копоть послеобеденного мегаполиса устремляюсь с ветерком на запланированную церемонию. Нашей скорости не знаю, ибо спидометр у мотоцикла держится на веревочке, чтобы не отвалился, но в целом это не важно, так как он все равно не работает. Справа прикручена палочка для зеркала заднего вида, но ее функция больше декоративная, поскольку зеркало отсутствует. Впрочем, у других мотоциклов даже палочки нет. По моим наблюдениям, зеркала у мотоциклистов в Пакистане явно не в почете. Ориентируются на звук, вероятно, чтобы не отвлекаться от дороги.

Завязываю на очень ломаном английском диалог с водителем. Несмотря на то что в Лахоре нет моря, родители дали ему морское имя Омар. Мужчине сорок лет, и он трудится рабочим на швейной фабрике. Его месячный оклад составляет девяносто два доллара по курсу. У Омара есть жена и пятнадцатилетняя дочь, которая учится в школе. Дохода от основной деятельности недостаточно для семьи из трех человек, поэтому по вечерам Омар подрабатывает водителем мотоцикла через онлайн-приложение. Его подработка в качестве мототаксиста приносит в среднем два доллара за вечер. Я был первым белым иностранцем в жизни Омара, которого ему доводилось подвозить. Всегда приятно быть первым. Омар плохо изъясняется по-английски, но чувствуется, что он добрый. Мне было приятно услышать от него про себя то же самое. В итоге два добрых парня за пару часов сквозь пробки и уличную суматоху добрались до пакистано-индийской границы и уселись рядышком друг с другом лицезреть необычную церемонию.

Ничего подобного я прежде не наблюдал: шоу длится полчаса и представляет собой своеобразный марш солдат, а необычным его делает то, что выступление проходит одновременно сразу в двух странах. Сцену разделяет высокий забор. На пакистанской стороне выступают пакистанские военные, на индийской – соответственно, индийские. По обеим сторонам в разных странах сидят зрители в своих амфитеатрах. На нашей стороне все дружно орут «Пакистан!», по другую сторону забора кричат «Индия!». Барабанщики призывают скандировать громче. Напоминает то, как в летнем лагере отряды соревнуются, кто кого перекричит. Высоченные, словно баскетболисты, солдаты странно маршируют, задирая ноги на уровень головы, и издают устрашающие звуки. Смотрится это крайне забавно. Я, естественно, находился в большом восторге от происходящего.

Сидящий рядом с нами на скамейке усатый пакистанский дядя увидел мою бледнолицую физиономию, которая была на данном мероприятии в единственном экземпляре, расплылся в радостной улыбке и стал заботливо размахивать надо мной своим опахалом, чтобы мне было не так жарко. При заходе солнца ворота между странами открываются, и солдаты обеих стран пожимают друг другу руки. Затем опускаются флаги двух государств и ворота опять закрываются.

Несмотря на натянутые отношения между соседними странами, церемония эта проводится ежедневно на протяжении последних шестидесяти лет. Единственное исключение составил теракт, который случился здесь в 2014 году на пакистанской стороне. Смертник подорвал себя и унес жизни шестидесяти зрителей. Именно по этой причине сейчас, чтобы попасть на церемонию, нужно пройти тщательный досмотр. Перед входом меня просили открыть рюкзак раз пять, прежде чем я добрался до трибуны. А еще не хотели пропускать в шортах, поэтому пришлось покупать в соседней лавке дурацкие разноцветные шаровары. Когда фотографировался в них рядом с двухметровыми пакистанскими солдатами, ощущал себя каким-то карликом-скоморохом из шуточной страны. После окончания мероприятия подарил веселые штаны Омару, который принял обновочку в своем гардеробе с высочайшей благодарностью.

Церемония закончилась, солнце зашло за горизонт, и мы покатили обратно. Ехать на заднем сиденье мотоцикла по оживленному вечернему Лахору – сплошное удовольствие. Ветер в лицо, шум-гам: кто на кибитке, кто на ослике, кто на «Ленд Крузере». Останавливаешься в пробке – люди внимательно смотрят на тебя, как на мартышку. Подмигиваешь кому-то, и тот начинает застенчиво улыбаться. На обратном пути стали свидетелями забастовки: на оживленную трассу вышла толпа недовольных граждан, расстелила на асфальте сухую солому и подожгла ее, перекрыв таким образом проезд в оба конца. Забастовка была вызвана поднятием цен на электричество в здешнем районе. Сквозь огонь и разъяренную толпу пытался проехать невозмутимый тук-тук с пассажирами на борту, но бастующим это не очень понравилось – они стали по нему стучать и раскачивать вправо-влево. Глядя на все происходящее, Омар остановился, и мы с ним переглянулись. На его шлеме в темноте четко отражались бушевавшие языки племени. Ссыкунда (производная от единицы времени и чувства нерешительности) – ровно столько понадобилось, чтобы сойтись во мнениях, что ехать сквозь разгневанный народ – вариант не самый удачный. Еще линчуют – будет совсем обидненько. Кто-то из толпы уже начал было показывать на меня своим инквизиторским пальцем, в итоге Омар быстренько развернулся, и мы молниеносно удалились от греха подальше, решив вернуться немного назад, чтобы объехать по другой дороге.

Благополучно добравшись до отеля, я от души поблагодарил Омара Лебедева за хорошую компанию и заодно за спасенную жизнь, оставил ему щедрые чаевые в размере его вечернего дохода, взял из номера полотенце и отправился на крышу, дабы снять накопившуюся за богатый на события день усталость и роскошно поплавать в бассейне под открытым небом на фоне пакистанского полумесяца.

День 3. Лахор – Исламабад

Сегодня у меня отличные новости! Напомню, позавчера на мой дрон наступил пакистанский мальчишка, когда пробегал мимо, и его судьба мне оставалась неясна. Не мальчишки, конечно, – дрона. Пацанчик тот смылся сразу же.

Итак, дрон оказался живее всех живых, а значит, есть шанс заснять снежные вершины северопакистанских гор, если доберусь до них, иншалла[2].

Пишу эти строки из ночного автобуса Лахор – Исламабад. За окном моросит мелкий дождик. За несколько минут до этого на автобусной станции «моросили» нечестные торговцы, пытаясь меня обсчитать в магазине. В целом день прошел прекрасно. Позавтракал в отеле яичницей с перчиком чили. Острота сопоставима с самыми смелыми шутками Петросяна. Вообще, для пакистанцев фраза «no spicy» означает примерно «так, чтоб не супер жгло рот, а просто немного поджигало». Выселился в полдень из гламурного отеля, оставил на ресепшене свой пыльный рюкзак и поехал в старую часть колоритного Лахора. Там находятся главные достопримечательности города – гигантская мечеть и форт.

Эта мечеть является священным местом для всех пакистанцев – при ее посещении принято надевать свои лучшие одежды. Я решил последовать данной традиции – надел свою самую чистую футболку. Также, вспомнив, как меня накануне не пускали в шортах в общественное место и пришлось покупать позорные штаны, на всякий случай захватил с собой одни-единственные, которые приберег для гор.

На входе в мечеть пара гидов стали предлагать свои услуги. Решил поинтересовался стоимостью. Первый оффер стоил двадцать долларов. Стало любопытно, до скольки готовы подвинуться. В итоге аукцион на понижение закончился на сумме двух долларов. Обесценили себя ребята в десять раз, ну да ладно. Нет, познавательную страничку сегодня решил перелистнуть. В каком году какой король правил в этих местах – это все занимательно, но цель была проникнуться местами не по эпизодам из прошлых лет. Также стояла задача запустить дрон и полетать над здешними, без преувеличения, архитектурными шедеврами, но на входе меня сразу же огорчили: полет на дроне внутри святыни запрещен. «А снаружи?» – спросил я. «Пожалуйста, там летай сколько хочешь», – дружелюбно ответил полицейский. Вообще, по дружелюбию пакистанцы пока не уступают иранцам (они у меня на первом месте). Посмотрим, как будет складываться дальше. Но вот в какой мой рейтинг пакистанцы уже точно попали на первое место, так это в рейтинг готовности фотографироваться вместе (речь, правда, только о мужчинах и детях). Направляешь на кого-то камеру, улыбаешься, показываешь жестом, что хочешь его заснять, и – щелк, отличный кадр у тебя в кармане. Вообще, улыбка – хороший чит-код, с помощью которого можно решать многие вопросы. Проверено, работает.

Как и предполагалось – в шортах в святыню не пускали даже с улыбкой. Но стражи не были готовы, что у меня для них припрятан козырь в рукаве. Хоба – и шорты превращаются в элегантные штаны. Пришлось, правда, отойти за угол, чтобы переодеться. Побродил часик-другой по гигантской мечети Бадшахи – остался категорически доволен: это реальное место силы, не уступающее по энергетике и красоте Тадж-Махалу в Индии, но менее раскрученное. По размеру – как два футбольных поля. На входе, как и в любой другой мусульманской святыне, нужно снимать обувь. Ходить босиком по раскаленным плитам в полуденный час в пекло – то еще удовольствие, поэтому на плитах постелены коврики, которые поливают водой из шланга. Все для людей.

Форт тоже интересен, скоротал там еще часок. Билет для иностранцев в тридцать раз дороже, чем для местных: три доллара против десяти центов. Дискриминация, однако. На выходе из форта впервые встретил белого человека, причем девушку-блондинку, закутанную в платок. Это оказалась туристка из Болгарии. Естественно, мой первый вопрос был: «Ты что, одна путешествуешь?» Она сказала, что с парнем, – но немного странно, что они были не вместе. Может, поссорились, кто знает. Отношения – они такие.

Закончив слоняться по святым местам, я забрался на близлежащую крышу, принадлежащую приятному видовому ресторанчику под названием «Хавали», где сидели хавали богатые пакистанцы. Пока делал заказ, расчехлил на открытой терассе свой недоломанный мултанским мальчишкой дрон и немного «полетал» над пакистанским архитектурным ансамблем, от вида которого сверху захватывает дух, после чего приступил к долгожданной трапезе. Пакистанские рестораны – то место, где можно смело читать меню слева направо, а не справа налево, как это часто бывает. Добротная порция мяса практически в любом виде редко когда стоит больше пяти долларов, даже в самом пафосном месте. Очень мучила жажда, испил разных напитков, в том числе слабоалкогольных. В этом плане в Пакистане никаких запретов нет. Кстати, уже второе место, где мне принесли счет, в котором чаевые обязательные и составляют шестнадцать процентов от заказа. Ожидая сдачи, сидел размышлял: если официант потратит их на пиво, а не на чай – получается, это будут пиевые?

Разделавшись с полуденной трапезой в благополучном месте, я вышел на улицу слегка подшофе и сразу же оказался в менее благополучных лахорских трущобах, довольно быстро протрезвев от их вида. Картина стояла достаточно удручающая, словно телепорт перенес меня на несколько столетий назад: ходят туда-сюда сутулые и слегка потрепанные граждане, кто с повозками, кто с тюками, чумазые дети просят денег, в подворотнях валяются люди, через которых переступают другие и спокойно идут по своим делам. По улицам ездят переполненные автобусы, на их крышах плотненько сидят пассажиры, которым не хватило места в салоне. Чувствуется, что город очень перенаселен. Здесь практически отсутствуют высотные здания, следовательно, территория огромна, и нет мегаполису ни конца ни края. Чтобы решить транспортную проблему, городские власти озаботились строительством метро, но глубоко копать не стали, а решили разместить его над зданиями, соорудив гигантские эстакады. Первую линию запустили совсем недавно, аккурат к моему визиту. Я решил устроить себе обзорную экскурсию, доехал на тук-туке до ближайшей станции, купил билетик и отправился наблюдать за городом свысока. Я ехал в вечерний час пик, и в надземном метро было очень мало людей. Зато внизу под шайтан-машиной бурлила настоящая жизнь.

Закончив обзорную экскурсию, я вылез на конечной станции метро, вызвал через приложение такси и стал ждать. Вечерело. Темные краски, отражающиеся в глазах безликих прохожих, заполонили неуютные лахорские улочки. Люди, словно муравьи, возвращались по своим конурам под тусклым светом редких фонарей и частых фар проезжающих мимо авто. Моей машины не было очень долго, но вот наконец подъезжает маленькая белая «Сузуки», за рулем которой сидит молодой интеллигентный парень. Борода и очки под стать. Кто-нибудь видел когда-нибудь неинтеллигентного бородатого человека в очках? Лично я – нет. Продвинутый таксист сходу внушает доверие своим прекрасным знанием английского языка. Ехать долго. Робко нарушаю повисшее в воздухе молчание и ненавязчиво знакомлюсь. Водителя зовут Самуэль, и ему двадцать восемь лет. Слово за слово. Парень рассказал, что проработал несколько лет в Бангкоке в дорогом ресторане, там поднакопил денег, вернулся в Пакистан, купил машину в кредит и теперь таксует на ней по Лахору, выполняя заказы через онлайн-приложение. По местным меркам Самуэля можно смело отнести к представителю среднего класса: его месячный доход от ежедневных поездок составляет двести восемьдесят долларов. Так как молодой человек живет с родителями, этих денег ему хватает на выплату кредита по авто и на другие радости жизни. Спрашиваю, женат ли он. Отвечает: «Да, правда, ни разу не спал со своей женой». Как это возможно? В Пакистане возможно все.

Родители Самуэля, глядя на своего непутевого сына, решили найти ему достойную пассию через знакомых. Кандидаткой оказалась гражданка США, пакистанка по национальности. Она много лет живет в Америке, работает медсестрой, старше его, является вдовой, и у нее есть трое детей. Взвесив все за и против, родители приняли решение – свадьбе быть. Невеста примчала в Пакистан, чтобы познакомиться с женихом и сразу сыграть свадьбу, но вот незадача – уединиться молодым было негде, ибо семья большая, вечно все шастают туда-сюда по квартире. В итоге уже окольцованная женщина укатила обратно в Америку, а Самуэль остался в Пакистане ждать оформления документов на выезд. Получение грин-карты в США – дело непростое, и вся процедура заняла в общей сложности четыре года. Жена навещала своего мужа за это время еще дважды, но уединиться они, увы, по-прежнему так и не смогли. А может, не хотели? Традиции традициями, но против природы не попрешь. Человеческий организм устроен одинаково, вне зависимости от цвета кожи и вероисповедания. Четыре года здоровый половозрелый мужчина ждать не может. На вопрос, как он решает свои дела, Самуэль ответил, что вопросы решаются регулярно, основной проблемой является не с кем, а где, так как живет он с родителями. Приходится шифроваться от них: съемные квартиры, неофициальные отели. Женщин меняет часто: когда по дружбе, когда через сайты знакомств, когда за деньги. Американская жена все понимает, просит только не влюбляться ни в кого. На вопрос, насколько это приемлемо для местных девушек, Самуэль, улыбаясь, ответил, что официально в Пакистане на все это наложено табу, но по факту мало чем отличается от других стран: если девушка не замужем и не против – то все происходит. Сейчас документы у Самуэля на руках, куплен билет в Америку, скоро вылет. У парня осталось не так много времени, чтобы насладиться остатками беззаботной молодости и внебрачных связей на родине. Впереди его ждет родная жена, трое неродных детей и новая жизнь в Америке.

Разговорчивый Самуэль вдоволь наболтал внутрь моих ушей полезной и не очень информации, с ветерком прокатил на своей тачке по вечернему Лахору, заскочил в отель, чтобы я мог забрать оттуда свои манатки, после чего завез на автовокзал, где усадил меня на ночной рейс до Исламабада. На том и попрощались.

День 4. Исламабад

Добрался до Исламабада – столицы Пакистана.

Ожидание: перекрикивая звуки, раздающиеся из пылающих минаретов мечетей, вдоль развалин глиняных домов по стеклянным осколкам без обуви бегают подозрительные седобородые моджахеды из «Аль-Каиды» с АК-47 наперевес.

Реальность: современный зеленый городок с приветливыми жителями, весьма уютный и чистый.

Дословно «Пакистан» переводится с языка урду как «Земля чистых». В отличие от той же Индии, мусора на улицах здесь действительно в разы меньше, по крайней мере в северной части страны, в частности в столице, где вообще на удивление как-то все слишком опрятно и благородно. Если бы мне надели бумажный пакет на голову, погрузили в багажник авто, а потом бы высадили в центре Исламабада, сняли пакет и сказали «угадай страну», я бы в жизни не догадался, что нахожусь в Пакистане. Настоящий сюрприз для стереотипного мышления.

Накануне ночью расположился в приличном гостевом доме на окраине столицы. За последние дни немного устал, поэтому сегодня спал как убитый. Даже вездесущее завывание муэдзина за окном не могло в достаточной мере меня воскресить. Утром периодически нехотя просыпался, одним глазом глядел, как на улице вовсю поливает дождь, давая мне законную индульгенцию на продление сна в путешествии, тотчас же молниеносно смыкал око и припадал обратно к подушке, делая возвратный телепорт из царства Аллаха в царство Морфея. Ближе к полудню наконец приподнялся с кровати, широко потянулся и решил провести этот день без спешки и суеты. Позавтракообедав, выдвинулся на такси в сторону центра – лицезреть основные исламабадские достопримечательности: Монумент, Музей быта и Мечеть. Сразу почувствовал контраст между провинцией и столицей: ровно подстрижены газоны, у дорог есть бордюры, у людей есть образование и кое-какая уверенность в завтрашнем дне (от слова «день», а не «дно»). Многие местные проявляют ко мне интерес, самые смелые просят сделать с ними селфи. Город небольшой, всего семьсот тысяч человек, и, как всегда, я единственный бледнолицый во всей округе.

Когда я осматривал национальный мемориал, ко мне подошел модный парень со стильной прической в шелковой рубахе и солнечных очках. Он, так же как и я, заметно выделялся на фоне других, с той лишь разницей, что я был чуточку светлее – не помыслами, так цветом волос. Парень сказал, что он известный пакистанский блогер, и попросил дать интервью для своего канала, якобы у него много подписчиков, и что видео со мной взорвет пакистанский интернет. Слова «взрывать» и «Пакистан» на ломаном английском не внушали доверия, но я почему-то согласился. На интервью непонятно откуда моментально слетелась массовка человек из двадцати. Толпа зевак окружила нас по периметру и внимательно следила за происходящим. Кто-то периодически давал блогеру какие-то дельные советы, что нужно спрашивать, он им что-то молвил в ответ на языке урду, и все дружно смеялись, очевидно, обсуждая меня. Где-то вдалеке бегали обезьянки, но на них никто не обращал внимания, ведь главная обезьянка в этот момент находилась в кадре у блогера и отвечала на его вопросы. Что было дальше с этим видео и сколько миллионов просмотров набрало в итоге интервью – не имею ни малейшего понятия. Может, я стал самым известным иностранцем в Пакистане и теперь мои фото там пестреют на обложках глянцевых журналов? Увы, этого мне никогда не узнать.

Зато узнал сегодня прекрасную романтическую историю от местного жителя из первых уст. Накануне владелец гостевого дома, где я остановился, посоветовал хороший видовой ресторан в пригороде. Закончив интервью и осмотр достопримечательностей, я принялся ловить такси, которое отвезет меня за город, в Исламабадскую область. Одни водители отказывались меня брать, ссылаясь на то, что далеко ехать, другие задирали неадекватный ценник. В итоге нашелся таксист, соблаговоливший отвезти меня туда за вменяемую стоимость, но с условием, что перед этим мы заедем к нему в гости, дабы испить чаю. А почему бы, собственно, и нет?

Невысокий коренастый мужчина лет пятидесяти с большой морщиной на лбу и красивыми седыми усами переложил какие-то коробки с переднего сиденья, чтобы освободить мне место, я уселся рядом, и мы поехали в частный сектор неподалеку. Веселый водитель представился именем Дастадир, сказал, что на самом деле у него свой бизнес в сфере недвижимости, а таксистом подрабатывает по вечерам для души. Мужчина достаточно уверенно говорил по-английски, но, когда узнал, что я из России, в мой адрес неожиданно полились порции отборного русского мата с восточным акцентом. Сперва я немного напрягся, но во время посылания меня во всевозможные мужские и женские половые органы у него с лица не сходила радостная улыбка, в связи с чем мой предстоящий туда вояж не выглядел столь уж безнадежным. Мы остановились у его дома и прошли внутрь. Интерьер мне показался вполне обычным и мало чем отличался от какого-нибудь кавказского. Все скромно, но с достоинством.

Я разместился в мягком кресле, Дастадир на минуту меня покинул, но достаточно быстро вернулся обратно с подносом в руках, где стояли две чашки чая и блюдце с сухарями. Как я понял, в другой комнате за стенкой находилась его жена, но меня он ей так и не представил. Пока супруга не слышит, тихим голосом, уже на английском, мой свежеиспеченный друг поведал историю о том, как он на самом деле постиг анатомические азы великого и могучего. Много лет назад Дастадир работал в Афганистане в общественной организации, которая помогала беженцам. Его коллегой была молодая девушка из России по имени Наташа. Между ними закрутился международный служебный роман. Сердцу не прикажешь: молодые решили связать свой союз узами брака. Любовь освещала их путь почти год, пока миссия в Афганистане не закончилась. Молодожены приняли решение отправиться в Исламабад, где их ждала любимая мама Дастадира. Жить бы и радоваться, да вот незадача: со всем своим пакистанским сердцем и душой свекровь так и не смогла до конца принять свежеиспеченную невестку, всячески вставляя палки в ее русские колеса и оберегая от нее своего единственного сыночка. Наташа продержалась ровно год, после чего собрала вещи и сказала своему теперь уже бывшему мужу: «Катись-ка ты, милый, знаешь куда со своей мамашей…» В конце ее речи последовали все замечательные русские слова, которые, собственно, Дастадир и запомнил.

Пакистанская мама глубоко выдохнула, пожалела бедного сыночка и мгновенно нашла ему нормальную пакистанскую жену, а не какую-то там Наташу черти знает откуда. С тех пор Дастадир живет в браке с новой супружницей, у них трое детей, и все бы ничего, да вот Наташу он свою так и не забыл. Периодически переписывается с ней в моменты грусти, но, конечно, любовь прошла и помидоры завяли. Наташа времени тоже зря не теряла – благополучно вышла замуж за какого-то араба и много лет живет в Каире, очевидно, в этот раз уже наверняка сепарировавшись от родителей нового мужа.

После этой любопытной истории Дастадир, уже без русского мата, поинтересовался, не буду ли я против, если с нами в пригород поедут трое его племянниц, мол, они никогда там не были и он хочет их немного развлечь. Я с удовольствием откликнулся на его предложение, в итоге на заднее сиденье авто прыгнули три маленькие стеснительные девочки, и мы впятером поехали отвозить меня на ужин. Владелец гостевого дома не обманул – ресторан был хорош. Сидя на террасе в окружении местного бомонда, я наслаждался сладким закатом, уплетая большое острое блюдо, пока Дастадир выгуливал маленьких племянниц на детской площадке. Закончив трапезу, я быстро нашел своих попутчиков, и уже потемну той же компашкой мы помчали по извилистой горной дороге обратно в Исламабад.

День 5. Исламабад – Равалпинди

Проснулся я в двенадцатом часу в беспокойстве. Состояние как у нерадивого студента, не подготовившегося к экзамену. Моей первоочередной задачей на сие путешествие является попадание на север страны, а я до сих пор не знаю, как буду туда добираться.

Почему именно туда? О, я видел оттуда фотографии, и они прекрасны. Даже без фильтров. По словам очевидцев, именно в Северном Пакистане находятся самые выдающиеся горы на Земле. Там сходятся три наиболее высочайших горных системы мира: Гималаи, Гиндукуш, Каракорум. Горы Каракорум, о которых даже не все путешествующие люди знают, – самые грандиозные, самые красивые, самые труднодоступные на сегодня. Здесь прячутся на границе с Китаем и Индией четыре восьмитысячника. Здесь же, в Каракоруме, больше семитысячников, чем во всех других горных системах планеты. Короче, надо ехать.

В пакистанские горы можно попасть двумя способами: автобусом и самолетом. Первый вариант – дешевле, но дольше и утомительней (в пути около суток), при этом интереснее, так как дорога проходит по живописным местам. Второй вариант – дороже, но быстрее и комфортней, зато часть красоты останется вне поля зрения. Проблема обоих вариантов заключается в том, что ты не можешь наверняка знать, будет ли твой автобус или самолет в конкретный день и конкретное время. Расписание есть, но из-за погодных условий оно часто меняется. Именно поэтому Пакистан можно смело назвать страной динамического планирования.

На помощь пришел отзывчивый хозяин гостевого дома. Сперва мы сели с ним шукать автобусы и звонить в кассы. Поскольку пятница у мусульман – выходной, дозвонились только до одной конторы из трех. Там сказали, что сегодня и завтра автобусное сообщение, увы, отменено, поскольку в горах дороги размыты из-за обильных осадков. Я растерялся. Стали искать в интернете самолеты и увидели, как количество билетов тает прямо на глазах. Вероятно, узнав, что автобусы отменяются, все ринулись бронировать авиарейсы. Я принялся заполнять данные на сайте авиакомпании, но что-то пошло не так, в итоге билеты на мой самолет в городок Гилгит закончились буквально за пятнадцать минут. Поначалу я знатно расстроился, но увидел, что осталось три билета в город Скарду на севере Пакистана. Вылет завтра утром. На размышления времени не было, молниеносно принялись оформлять бронь. Хозяин гест-хауса был любезен и согласился оплатить билет со своей карты, а я подсыпал ему наличных в соответствующем эквиваленте, при этом мы договорились, что если рейс отменят, а это вполне возможно, то наличку он мне не вернет, так как на карту возврат средств будет идти тридцать дней. В общем, два варианта: либо завтра окажусь в горах, либо полиняю на полсотни баксов. Эдакая лотерея по-пакистански.

В ожидании завтрашнего дня остаток сегодняшнего я провел спокойно и без надрыва. Прошерстил путеводитель и принял решение сгонять в Равалпинди – город-спутник Исламабада, располагавшийся в получасе езды. Там знатно прошвырнулся по колоритному базару, где можно купить все: от новеньких банкнот до бычьих яиц. Даже огнестрельное оружие здесь продается в обычной уличной лавке размером метр на метр. Не знаю, требуется ли при покупке двустволки наличие какой-то разрешительной лицензии, но что-то мне подсказывает, что нет. На рынке встретил группу возрастных туристов из Италии в составе шести человек, в сопровождении местного гида. Пожалуй, это были первые иностранцы, которые попались на моем пути за всю неделю моего здесь пребывания. Хотя нет, вру. Я же несколько дней назад в форте Лахора встретил девушку из Болгарии, путешествующую то ли с парнем, то ли самостоятельно. Вообще, не могу сказать, что одинокой девушке здесь как-то суперпроблематично путешествовать. Это не Иран, где могут возникнуть проблемы с полицией или размещением в отелях. В Пакистане любые ограничения, как правило, касаются только местных. К иностранцам отношение весьма лояльное. Что касается безопасности – очень маловероятно, что к девушке, идущей одной по улице, здесь будет кто-то приставать. Однако в целях недопуска непотребств девушкам все же лучше одеваться в местном стиле или иметь хотя бы платок на голове, дабы не привлекать к себе лишнего внимания необразованной мужской части населения.

В целом день прошел без особых происшествий и каких-либо интересных знакомств. Под вечер в одиночестве отобедоужинал в приличном ресторане с вооруженной охраной на входе и покатался на метробусе, глядя на Исламабад свысока. Приличные кварталы сменялись на трущобы и обратно. К исходу дня, возвращаясь на такси с шашечками в гостевой дом, попал в многокилометровую пробку. Прямо посреди дороги к машине подходят много нищих и просят подаяние: женщины с младенцами, старики, дети, калеки.

Пакистан разный.

День 6. Исламабад – Скарду

Ура! Сегодня счастливым орлом выпала монета. Мой авиарейс не отменили, а это значит, что уже к обеду крылатая шайтан-машина перенесет меня в горы на север страны, иншалла. Летел Пакистанскими авиалиниями, все было цивильно – пассажиров на крыше самолета, как это принято в местных автобусах, обнаружено не было. Время в пути – сорок пять минут. Специально за дополнительный доллар купил место возле запотевшего иллюминатора. Часть пути пролегала сквозь облака (белогривые лошадки), или сквозь тучи (как люди) – кому как удобнее. Сквозь них видел заснеженную вершину легендарного восьмитысячника Нанга Парбат, к базовому лагерю которого планирую добраться.

Около полудня приземлился в городе Скарду в провинции Гилгит-Балтистан. Высота над уровнем моря – 2200 метров. Город находится в живописнейшей долине меж горных хребтов. Самолет интересно заходил на посадку, описав над всей этой красотой несколько кругов. На юге Пакистана в те дни бушевали страшные наводнения, в результате которых погибло около тысячи человек и полтора миллиона домов было разрушено. На севере, куда я прилетел, было все спокойно. Днем светило солнце, под вечер немного моросил дождь. У меня обратный вылет домой из города Карачи, который как раз на юге. Немного напрягся, ибо не знал, как будет развиваться дальнейшая ситуация с наводнением.

В аэропорту Скарду на контроле полиция записала мои паспортные и контактные данные и отпустила с Аллахом. Выйдя из здания аэровокзала через десяток назойливых пакистанских бомбил, которые мало чем отличаются от своих коллег в других странах, пробрался к основной дороге и по старой традиции взял мототакси, чтобы сэкономить. С ветерком доехал до бюджетной гостиницы Baltistan Tourist Cottage, которую нашел накануне в интернете. Немного поторговавшись, остановился здесь. Для гор вполне сойдет, стоит копейки. Из удобств: медленный вайфай и такая же медленная струйка горячей воды, которая периодически исчезает, а затем появляется вновь. Являюсь единственным проживающим на все трехэтажное здание.

Довольно быстро через мальчика на ресепшене зафрахтовал «Тойоту Короллу» на ближайшие несколько дней. Водитель идет в придачу. До наступления темноты успел проехаться с ним по окрестностям Скарду. Места категорически интересные. Погулял вдоль озера на территории отеля для местных олигархов Shangri La, где стоимость номера в сутки сопоставима со среднемесячной зарплатой здешнего рабочего класса; поужинал свежевыловленной рыбкой с великолепным видом на величественную реку Инд, берущую начало в Тибете в Гималаях, проходящую через всю страну и впадающую в Аравийское море. Трапеза проходила прямо над шумяще-бурлящей водой. Сложно сказать, какие из моих рецепторов получили большее удовольствие – вкусовые, слуховые или зрительные. Так сказать, и рыбкой насладиться и на чресла взгромоздиться.

Когда стемнело, заехали с водителем в близлежащее кафе испить чаю. Проблема, а точнее задача, заключалась в том, что он ни бельмеса не говорил по-английски и с ним довольно сложно было изъясняться. Калькуляторно-жестовый язык не помогал. К счастью, кафе принадлежало его брату, который выступил в качестве переводчика. Была зафиксирована договоренность, что завтра утром мы стартуем с Мазхаром – так зовут моего двадцатипятилетнего водителя – в сторону горы К2. Готовясь к поездке в Пакистан, еще дома я связывался с местными турагентствами, которые водят к базовому лагерю данного восьмитысячника. Цена тогда показалась довольно высокой: в пути две недели – и не было никаких гарантий, что я смогу воочию лицезреть заветную вершину, так как все будет зависеть от погоды. Было решено, что мы отправимся с Мазхаром не к базовому лагерю, а попробуем сэкономить мне время и деньги и, если получится, увидеть К2 с другой локации. Все необходимую экипировку, включая палатку, спальники и коврики, он предоставит. С этими радостными мыслями я вернулся в свой отельчик, чтобы успеть вылить на себя несколько капелек теплой водицы из резиновой шлангочки, покуда та окончательно не иссякла. К счастью, успел. Чистый и свежий, я был полон желания и решимости стартовать завтра в этот необычный авантюрный походец. Ничто не предвещало тотального облома…

День 7. Скарду и окрестности

Итак, накануне мы договорились с водителем Мазхаром, что отправимся с ним сегодня «покорять» К2. Какой же я был наивный!

Минутка ликбеза: К2 – вторая по высоте гора в мире, при этом восхождение на нее является технически более сложным, чем на Эверест. По статистике, на момент написания сего текста на вершине побывало всего триста человек, а коэффициент смертности при восхождении составляет двадцать три процента. Я не был готов сегодня умирать, поэтому с утра потеплее оделся, покрепче затянул шнурки, напялил рюкзак и пошел пешком к Мазхару, который жил через дорогу от моего скромного отеля. Подхожу к дому, вижу – в багажнике его машины лежат палатка и спальник времен Советского Союза. Думаю: «Ну ладно, может, так надо». Спрашиваю: «А почему только один спальник? Мы что, в нем вместе будем спать?» Мазхар пошел звать на помощь, так как не понимал, чего именно я от него хочу. Явился его дядя (в целом у них здесь все либо братья, либо дяди), который знает по-английски на пару слов больше, чем Мазхар. Ребятки о чем-то побормотали на своем, после чего дядя выдал мне: «Ты пойдешь один, а он подождет тебя внизу». «Э-э-э, нет, дядя, у меня хоть и инфляция эмоций, но не до такой степени, чтобы идти в пакистанские горы одному», – подумал я про себя, а сам ответил: «Нет, я хочу, чтобы он пошел со мной».

Накануне Мазхар на все отвечал «Йес, сир» и мотал головой из стороны в сторону. «Пойдем к К2?» – спрашивал я его. «Йес, сир». – «Будет видно гору?» – «Йес, сир». – «А снаряжение есть?» – «Йес, сир». Я еще поначалу удивился такой безотказности. Сейчас до меня как до жирафа наконец стало доходить, что он просто не совсем понимал, чего я от него хочу, а отказывать дорогим гостям здесь не принято. Это могло бы быть похоже на развод, но было видно, что у Мазхара не стоит задачи меня надурить, а есть искреннее желание помочь.

В итоге он кому-то позвонил (вероятно, очередному брату), и спустя десять минут этот кто-то привез ему на мотоцикле второй спальник.

«Так, стоп, а коврик под спальник?» – дотошно спрашиваю я. Дядя с племянником опять забормотали на урду, Мазхар ушел, а когда вернулся, я чуть было не взорвался от внутреннего смеха. Я путешествовал один, и увы, поделиться этим моментом было не с кем, но это было правда очень смешно. Невозмутимый Мазхар вернулся… с большим свернутым ковром в руках. Обычным шерстяным ковром, который стелят на полу в коридоре. Прям пошел в дом, скрутил его и принес оттуда.

«Мда… Походец обещает быть веселым», – подумал я про себя.

«А горелка, чтобы чай заваривать?»

Опять они немного побормотали, и дядя ответил: «Чай, сахар – все можно купить по дороге».

Ладно, я уже понял, что нужно просто расслабиться и получать удовольствие. Мазхар помолился Аллаху перед длинной дорогой, мы сели в машину и отправились в путь. Проезжали мимо пустыни Сарфаранга, над которой парят парапланы. Подъехали, приценился, поторговался. Посчитал, что грех не воспользоваться. Не согрешил. Полетал. Получил массу удовольствия. Узнал, из какого места выделяется адреналин. Двинули дальше вдоль живописной горной реки. Места шикарные. Просто едешь и любуешься, не отрывая глаз. Меж тем начало подсасывать под ложечкой. Проголодались. Заглянули в деревенское придорожное кафе, где в темной душной комнате площадью в двадцать квадратных метров трапезничало человек примерно сто, не меньше. Важное уточнение: не просто человек, а пакистанцев. Эдакий пир у сатаны. Мой внутренний эстет не смог этого перенести, поэтому я робко попросился поесть на улице. Повар не обиделся, соорудил нам что-то наподобие стола из валявшихся рядом деревянных досок и преспокойненько подал блюда, даже не вытирая рук. Мазхар невозмутимо приступил к трапезе, я сперва поколебался, потом вспомнил, что в горах все стерильно, отбросил сомнения и тоже принялся за обед. Вроде выжил.

Закончив застолье, точнее «задоскье», я расплатился за обоих, мы вернулись к авто, Мазхар в очередной раз помолился Всевышнему, завел мотор, и мы продолжили наш путь, все выше и выше устремляясь в сторону заветной горы. Постояли над обрывом в горной пробке из коз, посмотрели на камнепады. В общей сложности за полдня добрались наконец до места, откуда начинается маршрут к смотровой площадке K2. Мазхар припарковал машину, вышел из нее и стал что-то выпытывать у одиноких прохожих. Пока я сидел на переднем сиденье, авто неожиданно окружила местная детвора и принялась удивленно смотреть на меня через стекло. «Что это за чужеродное тело сидит в автомобиле?» – читалось в их выпученных глазах. Чумазые мальцы были крайне озадачены и ни секунды не сводили со странного иностранца свои ошеломленные взгляды. Я немного приоткрыл окно автомобиля – руки самых смелых пацанов потянулись, чтобы прикоснуться ко мне и погладить, как какую-то обезьянку. Полагаю, если бы житель Африки приехал в российскую глубинку, ему местная детвора уделила бы внимания не меньше. Неожиданно из-за кустов вылез седовласый бородатый дед с палкой в руках и быстренько разогнал шпану подальше от машины. Я не знаю, как выглядел Омар Хайям, но предполагаю, что это был какой-то его праправнук. Всем своим видом старец давал понять, что к нему можно подойти и обязательно получить какой-нибудь мудрый совет. А тут еще и он сам подходит собственной персоной.

Параллельно подоспел Мазхар. В ходе диалога между ним и Хайямом-младшим выяснилось, что до обзорной площадки К2 топать четыре дня пешком и столько же обратно. Я рассчитывал потратить на это пару дней, но больше недели – пардоньте. Мысленно я, конечно, был готов к такому исходу событий, особенно вспоминая утренние сборы в горе-поход. Я перевел свой сожалеющий взгляд на Мазхара – по нему было видно, что он сам расстроился не меньше моего. Значит, К2 в этот раз мне, увы, увидеть не судьба.

«А куда тогда ехать, если поход отменяется?» – подумал я. Запасного плана не было, интернета тоже. Да и мотивация как-то сильно подорвалась. «Ладно, двигай дальше по прямой», – жестом показал я Мазхару. Куда-нибудь да приедем. Оба слегка расстроенные, мы тронулись дальше. Дорога простиралась вдоль живописного ущелья, в конце которого находился какой-то дворец какого-то короля. Мы вышли с Мазхаром из авто, поднялись на обзорную башню и качественно там отдохнули, валяясь на диванах в роскошных королевских опочивальнях и любуясь на радугу меж гор. Позже Мазхар устал и предложил мне пересесть за руль. Я не отказался. По дороге заехали к еще одному его дяде. Племянник поведал ему историю про мою несбывшуюся мечту, на что дядя подал идею посмотреть на К1 вместо К2. Я подумал: «А почему бы, собственно, и нет? Всего лишь на одну циферку отличается».

Пока не стемнело, мы прыгнули втроем в авто, доехали до обзорной точки и насладились чарующим багряным закатом, когда яркое пакистанское солнце садилось за едва виднеющуюся на горизонте гору Машербрум, или К1 (высота 7821 метр). Идею с палаткой отбросили. Как ни странно, дядя оказался владельцем небольшого отельчика с броским названием «Тадж-Махал», там и расположились. Без горячей воды и со смывом унитаза из тазика, зато виды шикарные. Ужинали при свечах – электричество вырубило. Войдя в комнату и столкнувшись с кроватью, я ударился головой об угол подушки, в итоге потерял сознание и пролежал в одной позе восемь сладких часов.

День 8. Скарду и окрестности

Встали рано утром с первыми петухами. Хотелось еще немножко понежиться в «Тадж-Махале», но накануне приняли с Мазхаром обоюдное решение выдвинуться пораньше, ибо путь предстоял длинный. В итоге так и поступили. Проезжали мимо вчерашней забегаловки «пир у сатаны», остановились в ней позавтракать. Мой старый добрый столик из деревянных дощечек, расположенный снаружи забегаловки, заняли какие-то местные женщины в хиджабах. Тревожить их не стал. Ничего не оставалось, кроме как расположиться внутри. Было неуютно и антисанитарийно, старался ни до чего не дотрагиваться. Подавали яичницу с лепешкой, столовые приборы предусмотрены не были. Я подумал, что, может, это и к лучшему, и принялся неумело воспроизводить движения сидевших рядом пакистанцев, в итоге со сложной операцией по поглощению яичницы лепешкой без вилки и ножа справился на отлично. Соседи-пакистанцы одобрительно кивнули. Теперь я умею все.

Спустя пару часов вернулись с моим надежным напарником в Скарду, там забрались на холм, где находится старый форт Карпочо (почти как карпаччо) и откуда открывается шикарный вид на город. Я стал расчехлять свой дрон, дабы «полетать» над местными просторами и сделать пару-тройку красивых кадров. Это заприметил любопытный Мазхар и без тени смущения попросил снять его на видео. Позже мой верный пакистанский Санчо Панса любезно требовал сделать это еще трижды в разных локациях. Когда я показывал ему результат, то наблюдал, как его строгое лицо расплывается в радостной улыбке и начинает сиять, словно вымытая до блеска тарелка, которую только что достали из посудомойки. Позже я отправил Мазхару нарезки видео с его изображением, он быстренько наложил это все на мелодичную пакистанскую музыку и отправил всем своим дядям и братьям. Краем глаза я заприметил, что у них там что-то вроде своего чата «Паки анклс энд браззерс».

После форта заехали к Мазхару домой. Парень показал, где живет, пригласил внутрь и познакомил с мамой. Та угостила чаем с лепешкой. Позже к дому подъехали еще какие-то его дяди и братья, втроем на одном мотоцикле. Их лица сияли от радости. Чем было обусловлено это тройное счастье, я так и не понял – то ли я стал тому причиной, то ли они были такими по жизни. Я со всеми поздоровался за руку и уловил интересную особенность: в отличие от нашего брата, когда мы сжимаем друг другу руку до хруста в костях, при встрече пакистанцы едва дотрагиваются своей ладонью до твоей, а потом приставляют ее к сердцу. Это было очень мило. А еще было мило, когда абсолютно непринужденно Мазхар задал мне в лоб вопрос, нет ли у меня случайно десяти тысяч долларов. Как позже выяснилось, у него есть участок с небольшим домом и он хочет организовать там отель, но не хватает именно этой суммы. Парень захотел, чтобы я проинвестировал в его идею, даже палкой на земле стал рисовать бизнес-план, но я ему быстренько дал понять, что такой суммой не располагаю. Мазхар был настойчив и попросил поспрашивать у друзей, может, кому-то будет интересно. Я обещал подумать и сообщить в случае заинтересованности.

Мама вынесла Мазхару чистую одежду, он переоделся, мы сели в машину и поехали дальше. В планах было посещение следующей локации в окрестностях Скарду. По дороге Мазхар уточнил, не против ли я, если с нами поедет его друг (странно, что не брат или не дядя). Очевидно, я был не против. Мы остановились рядом с каким-то домом с треснувшей штукатуркой на фасаде, оттуда неожиданно выскочил друг, прыгнул на заднее сиденье авто, и мы помчали уже втроем. Позже брали еще каких-то попутчиков и высаживали. В общей сложности за пару часов в нашей машине побывало человек десять, не меньше. В горах принято безвозмездно брать голосующих вдоль трассы. Настоящий рай для автостоперов.

Остановились пообедать в придорожном уличном кафе. Как я понял, теперь я банкую не за одного, а уже за двоих. Ну да ладно, еда здесь все равно стоит копейки. Гигантские порции риса с мясом и какими-то соленьями зашли на ура. К слову, друган нормально так уплетал за обе щеки. Немного поболтали о том да о сем, насколько это возможно с плохим знанием английского у ребят. Узнав о том, что я приехал из России, друган спросил, где она находится. Не сообразив, что на это ответить, я сказал, что это небольшая страна чуть севернее Пакистана. Между Китаем и Европой. Мой ответ его вполне устроил.

Оттрапезничав, продолжили путь. Долго ехали вдоль живописного плато Деосай. Места потрясающие, но дорога в хлам убитая, словно не ремонтировалась пару тысячелетий. По преданию, именно здесь Геродот в пятом веке до нашей эры обнаружил гигантских муравьев, добывающих золото. Ничего подобного я не увидел, исключением стали сурки золотистого цвета, бойко шныряющие между норками в земле. Вероятно, Геродот был близоруким и немного перепутал, но не будем его за это винить. Также не будем винить нашего водителя Мазхара, который заметно устал на третий день пути. По его просьбе друган живенько пересел за руль, а я отправился на заднее сиденье, сделав своеобразную автомобильную рокировку. Заехав в какие-то дебри, парни начали регулярно останавливаться, чтобы спросить у местных, как проехать дальше. Я включил навигатор и попробовал показывать им место на карте, но, похоже, для них эти ваши интернеты и джи-пи-эс – это все от лукавого. Лучше у прохожих спросить – так надежней, и поболтать можно заодно.

Трясясь по бездорожью, проехали расстояние сто километров за пять часов и уже по темноте добрались до городка Астор, где стали искать ночлег. Зайдя в первый придорожный отель и посмотрев номер, мне очень захотелось оттуда убежать: со стен сыпалась штукатурка, постель была не заправлена, грязь и смрад царили вокруг. Интерьер напоминал одиночную камеру на зоне. Заглянули во второй – еще один номинант на звание «худший отель мира». Я уже смирился, что после «пира у сатаны» меня ждет «ночь у сатаны», как вдруг на горизонте нарисовалось что-то более-менее терпимое – по крайней мере, штукатурка не сыпется и постель заправлена, а это уже немало. Я поводил носом, позаглядывал в разные номера (один «чище» другого), выбил максимальную скидку и решил все же остановиться здесь, так как было уже слишком поздно искать что-то еще. Мои водители-охранники молча разместились в сатанинских хоромах поблизости.

Поужинали втроем при отеле картошкой фри, салатом и курицей карри с рисом. Риса принесли столько, что им можно было накормить небольшую пакистанскую деревню. Даже друган столько не осилил. От поданных на гигантском блюде харчей осталось больше половины.

Пошел к себе в номер. О боги, есть горячая вода!.. Пока раздевался, вода закончилась. Из того, что успел, – только обрадоваться. В номере очень шумело, но я не мог понять, что именно. Спустился на ресепшен и попросил менеджера что-то с этим сделать. Пожилой консьерж невозмутимо сказал: «Йес, сир, файв минутс» – и молча удалился. Уже позже, выйдя на крышу отеля посмотреть на звезды, я понял, что это шумит рядом горная река. Интересно, что менеджер собирался исправлять через пять минут?

День 9. Астор – Фейри Медоуз

Сегодня трижды почувствовал запах крови. Первый раз – в прямом смысле этого слова.

Умяв плотную утреннюю пайку, залез на крышу отеля с целью запустить квадрокоптер. По своей глупости ошибся в управлении, и дрон полетел прямо на меня, проехавшись лопастями аккурат по носу. Кровушка потекла рекой, забрызгав половину крыши; впрочем, мои кровавые следы в этом отеле смотрелись вполне органично. Дрон упал, и две лопасти сломались. Слава Аллаху, у меня были с собой запасные детали. Починил, проверил – работает. Но хожу теперь по Пакистану с рассеченным от дрона окровавленным носом – нарочно такого не придумаешь.

Второй запах крови почувствовал, когда сели в машину и отправились в путь. Друган Мазхара был за рулем, парни по дороге о чем-то бормотали на своем, как вдруг неожиданно стали говорить на повышенных тонах. Я почуял неладное. Друган вдруг резко затормозил, вышел из машины, открыл у Мазхара дверь и стал его выталкивать на бой. Я осторожно окликнул горячих восточных мужчин: «Эй, парни, давайте вы довезете меня, а потом будете выяснять отношения. Ок?» Бойцы немного успокоились, Мазхар попросил меня сесть за руль. Ехали в напряженном молчании минут сорок, после чего друган стал отпускать шуточки в сторону Мазхара. Тот гордо молчал. Друган приобнял его с заднего сиденья двумя руками – так и ехали какое-то время.

Я понял, что пришло время прощаться с моими задиристыми друзьями. Ребятки высадили меня возле моста Райкот. Судя по названию – настоящий рай для котов. Вообще, в Пакистане представителей семейства кошачьих достаточно много. «Котоличество» можно смело объявлять здесь второй официальной религией после ислама. Мы стали рассчитываться с Мазхаром. Я дал ему оговоренную ранее сумму, но он попросил добавить еще, мол, длинный путь назад, дорогой бензин, друган помогал и все такое. Друган беззаботно сидел на заднем сиденье авто и молча кивал головой из стороны в сторону, что по-пакистански означает «да». Что поделать, пришлось немного подкинуть деньжат сверху. На этой валютно-денежной ноте расстался со своими забавными спутниками, вылез из авто и побрел в сторону стоящего впереди шлагбаума.

Мимо по пыльной дороге, громко рыча моторами, один за другим проезжали малеванные грузовики, которые в Пакистане можно смело приравнять к восьмому чуду света. Думаю, многие помнят новогоднюю рекламу кока-колы по телевизору: мчит колонна красивых ряженых фур и звучит песня «Праздник к нам приходит, праздник к нам приходит». Ставлю пол-литра этого газированного напитка, что маркетологи бренда придумали данную ассоциацию, побывав в Пакистане. С виду может показаться, что разноцветные грузовики здесь участвуют в какой-то праздничной выставке или чемпионате мира по тюнингу. Каждый из них – настоящее произведение искусства на колесах. Смотрятся они очень колоритно, привлекая внимание восхищенного туриста, при этом весьма органично, удачно вписываясь в местный антураж и идеально сливаясь с происходящим. Водители инвестируют сотни кровно нажитых рупий в свои радостные колымаги, соревнуясь в креативности с помощью всевозможных рюшечек и других элементов, установленных на кабине и кузове. Отвечая на вопрос «зачем?», могу предположить, что все местные дальнобойщики мечтают попасть в грузовиковый рай, а пока еще не сыграли в ящик – очевидно, чтобы сделать мир вокруг чуточку краше. И это у них прекрасно получается.

Сегодня мой путь лежал в долину Фейри Медоуз, что в переводе означает «Сказочные Луга». Сюда можно добраться только на джипе по горной грунтовой дороге, а затем дойти пешком. Поинтересовался, сколько стоят услуги местных джипоперевозок – цена показалась завышенной. Торговаться бесполезно: монопольный сговор, фиксированная цена. Подумал, может, с кем-то из туристов разделить расходы, чтобы вышло дешевле. Прождал полтора часа, за это время никто так и не подошел. Проходили какие-то местные, сжалились и угостили вафелькой. Единственным иностранным путешественником, которого удалось встретить за это время, оказался молодой немец, он, правда, в это время уже возвращался из Сказочных лугов в менее сказочные. При нем – рюкзак, палатка, спальник. Перекинулись парой фраз. Сказал, что название вполне себя оправдывает.

Сидя в ожидании под деревом рядом с полицейским блокпостом, я стал свидетелем такой картины: полицейский держал одной рукой натянутую тоненькую веревочку и пропускал проезжающие мимо автомобили, опуская ее и выполняя таким образом роль шлагбаума. Машины проезжали примерно каждые пару минут, как вдруг на скорости промчалась легковушка с тонированными стеклами, беспардонно порвав веревочку. Полицейский не успел спохватиться – машина свинтила прочь, оставив после себя только клубы пыли. Находившиеся рядом граждане молча посмотрели на сие нелепое недоразумение, а затем перевели взгляд на нерасторопного полицейского. Тот, чтобы не терять лицо, достал из своей будки автомат Калашникова и, держась уже за порванную веревочку, стал более тщательно пропускать машины, не подавая виду, что что-то случилось. Спустя какое-то время напарник принес ему новую веревочку. За скрывшейся машиной никто бежать не стал, взывать по рации тоже. Ну, уехала и уехала.

В итоге я сел один в старенький джип рядом с водителем за полную стоимость, и мы поехали по бездорожью высоко в горы. Извилистая дорога была довольно опасной и все время проходила над обрывом, знатно щекоча нервишки. На середине пути неожиданно заглох мотор. Впрочем, неожиданно это было только для меня. Невозмутимый водитель как ни в чем не бывало вышел из авто аккурат над обрывом, пошаманил над капотом – и вуаля: все заработало. Сегодняшний третий запах крови я почуял, когда мы остановились, чтобы тронуться вверх с первой передачи. Машина была под большим уклоном и начала медленно, но верно скатываться в овраг. Я стал было открывать дверь, чтобы успеть выпрыгнуть, но в последний момент джип таки тронулся, благодаря чему я все еще имею возможность писать эти строки.

Проехав во внешней и внутренней трясучке два с лишним часа, я наконец добрался до пункта назначения. Молниеносно выпрыгнув из джипа, я проблеял водителю что-то в духе «Спасибо, брат, что сохранил мне жизнь» и побрел пешком по тропе в гору, предварительно расчехлив фотоаппарат. Виды передо мной открылись (а если быть точным – продолжали открываться) поистине фантастические: вечернее солнце ярко озаряло снежные горные массивы, слева журчала уходящая в манящий закат бурная река, справа мирно паслись козы, а навстречу мне непринужденно топал мужчина с ружьем за плечами, по внешнему виду до боли напоминавший Усаму бен Ладена, будь он неладен. На всякий случай фотографировать его не стал. Если окажется, что это он, может случиться международный скандал, а скандалы я не люблю.

Фотогеничная луна неспешно сменила багряное солнце на широком пакистанском небосводе, по тропинке быстро пронеслась местная чумазая шпана, лупя лозиной по траве, а по моей не менее чумазой шершавой коже пробежал легкий морозец, посылая импульсы в мозг и сетуя на то, что я не взял с собой теплые вещи. Пройдя пешком в гору в общей сложности порядка шести километров, уже потемну наконец добрел до Сказочных Лугов, успев сказочно продрогнуть под конец пути. А еще знатно изголодался, ибо с утра не было во рту маковой росинки – исключение составила маковая вафелька, которой угостили много часов назад. У меня не было ни брони, ни плана, где ночевать и что есть, но я точно знал, что местные в беде не оставят. В итоге так и произошло. Набрел на одинокий деревянный домик, где тускло горел свет. Подошел, посмотрел внутрь – у печи сидели и общались между собой четверо мужчин. Увидели меня, пригласили войти. С порога налили чай и посадили отогреваться. Позже приготовили на всех ужин и накормили от души из общего котла. Я молча сидел у печи и слушал их разговор на непонятном языке. Струйки тепла растекались по мне в тот момент. Подумалось: неважно, какого цвета кожа, на каком языке говоришь и какой социальный статус. Важно – взаимоотношения с людьми.

День 10. Базовый лагерь горы Нанга-Парбат

Спать меня вчера уложили в деревянном домике поблизости. Здесь что-то вроде турбазы для тех, кто хочет поскакать по Сказочным Лугам или отправиться к базовому лагерю горы Нанга-Парбат, что в паре часов пехтурой отседова. Минутка ликбеза: Нанга-Парбат (8126 метров) – девятый по высоте восьмитысячник мира, один из трех самых опасных для восхождения по статистике несчастных случаев. С этой горой связана жуткая трагедия, случившаяся в 2013 году. Одиннадцать альпинистов, планировавших свое восхождение на Нанга-Парбат, были расстреляны ночью в палаточном лагере у подножия этой горы группой талибов. Среди альпинистов были в том числе граждане Украины и Литвы. Данный теракт сильно подорвал международный туризм в Пакистане, и с тех пор много лет сюда из иностранцев мало кто наведывался. Лишь в последние годы все начало возвращаться на круги своя и данное направление стало более-менее развиваться вновь. Не могу сказать, что в одиночку чувствую себя здесь в полной безопасности на сто процентов, но волков бояться – в лес не ходить, поэтому нужно идти. Сегодня как раз предстояла прогулка через густые дебри. В планах было совершить одиночный трекинг к базовому лагерю Нанга-Парбат, расположенному на высоте 4200 метров. С поставленной задачей справился на отлично. В общей сложности протопал 16 километров за десять часов. Всю дорогу шел и радовался, как дитя малое: местность очень живописная и разнообразная по природе. Тропинка сперва идет вдоль густого леса, который затем градиентом аккуратно перетекает в зеленую долину, после чего выходит на большие каменные валуны и, наконец, на белый снежный ледник, который шумит и движется.

По пути встретил десяток туристов, в том числе группу европейцев, сопровождаемых полицейским с автоматом. Они дошли только до середины маршрута, после чего развернулись и пошли обратно. Полицейский почему-то настоятельно предлагал мне не идти к базовому лагерю, а вернуться с ними, но это была всего лишь рекомендация, а не призыв к действию, поэтому подчиняться автоматчику и правомерности его слов не стал, любезно отказав и сказав, что пойду дальше. Тот плюнул на уговоры и молча ретировался. К обеду добрался к базовому лагерю Нанга-Парбат, откуда открывается роскошный вид на долину. Саму вершину разглядеть не удалось – была видна лишь горная гряда, впрочем, и этого оказалась достаточно: места шедевральные и особенно будоражащие очи и душеньку. Как хорошо, что не повелся на призывы полицейского. К счастью или сожалению, в базовом лагере я находился не в единственном экземпляре. Помимо меня, красотами любовалась американская туристка, сопровождаемая местным гидом, а также парочка пакистанцев, незаметно появившихся из-за горы и так же незаметно исчезнувших. Обратно возвращался в приподнятом настроении, только и успевая глядеть по сторонам, пока желтое солнце не скрылось за снежную гряду, оставив еще один изобильный на положительные впечатления день позади.

Спустившись обратно к турбазе, на радостях подумал, что сейчас быстренько отужинаю и в кои-то веки лягу пораньше спать, но приехала группа веселых немецких туристов-экстравертов, развела костер и принялась громко хохотать. Среди хохотунов оказалась очень интересная особа, с которой мне удалось познакомиться поближе. Как ни странно, ею оказалась шестидесятивосьмилетняя фрау по имени Маргот. Эта взрослая девушка с первых минут поразила меня своей энергетикой. Ничего необычного, просто она доехала до здешних мест из Германии в одиночку за два месяца, и не на чем-нибудь, а на автомобиле «Лада Нива». Это не первое ее такое безумное путешествие. Например, ранее она проехала на мотоцикле из Германии до Таджикистана и обратно (часть пути проходила через Россию), а до этого – на стареньком «мерседесе» из Германии до Лаоса, где он у нее сломался, и Маргот его там и оставила.

Ее муж умер десять лет назад, женщина получает немецкую пенсию, подрабатывает фрилансером в юридической конторе плюс пишет очерки о своих путешествиях, которые продаются на «Амазон» и доступны на немецком языке. Совокупного дохода ей вполне хватает для реализации таких авантюр. Фрау Маргот владеет приемами кунг-фу, поэтому за свою безопасность в соло-путешествиях она не переживает. У нее четырнадцать котов, за которыми присматривают соседи, пока она путешествует, а еще Маргот является мэром немецкой деревушки, в которой проживает. Пенсионерка-авантюристка ведет популярный в Германии тревел-блог, и у нее часто берут интервью немецкие телеканалы. Видео с ней собирают сотни тысяч просмотров. Мы разделили с Маргот ужин и о многом успели поболтать под луной возле костра, пока местные зачем-то сжигали в нем пластиковые бутылки, создавая двум иностранцам аутентично-романтичную обстановку по-пакистански. За пару часов общения зарядился от Маргот, словно от розетки. Глядя на нее, можно смело писать сочинение на тему «Кем я хочу стать, когда вырасту».

Как сказал Марк Твен: «Возраст – это то, что существует в наших мыслях. Если вы о нем не думаете – его нет».

День 11. Гилгит

Пришло время прощаться со Сказочными Лугами. Здесь я провел две сказочные ночи, но нужно двигаться дальше. Бодрячком по тропинке спустился вниз к джипам часа за полтора. На турбазе связь не ловила, поэтому предварительно договорились с водителем, что он будет ждать меня в назначенное время. Мужик сказал – мужик сделал. Я уселся в поданный джип на переднее сиденье, как вдруг откуда ни возьмись в него сразу же набились сзади местные со своими котомками. Естественно, за мой счет. Ну да ладно. Водитель завел двигатель, и мы тронулись.

В тесноте, да не в обиде тряслись вниз по горному серпантину, кочкам и маленьким цветочкам, которые стали появляться при спаде высоты. Пассажиры с любопытством разглядывали меня, в то время как я смотрел на свисающие над горной дорогой гигантские валуны, которые были готовы сорваться и раздавить наш джип в любую минуту. А еще разглядывал в зеркало заднего вида свой изувеченный дроном нос, уже успевший покрыться небольшой корочкой. Я знал, что до свадьбы раны заживают, но что делать, если я уже женат? Сильно переживал по этому поводу, но нет – все хорошо. Заживление движется своим чередом, просто медленно. Примерно с такой же скоростью двигался и наш джип, и вот наконец мы спустились на равнину к Каракорумскому шоссе. Как только авто припарковалось у обочины, пассажиры молниеносно вывалились из него и рассосались кто куда в неизвестном направлении, примерно как тараканы разбегаются по кухне, когда включаешь ночью свет и не успеваешь снять тапку.

Я выпрыгнул из джипа последним и принялся ловить попутку. Местных рупий у меня оставалось совсем мало, а поменять американских президентов было негде. Впрочем, я только что банковал за джип – пришел час расплаты. Подняв большой палец вверх, я стал постигать азы автостопа. Это был мой первый опыт в жизни, и сразу какой: буквально через пару минут остановился маленький грузовичок, в салоне которого сидели трое добродушных пакистанцев. Лучи солнца ярко озаряли их густые бороды, в какой-то момент показалось, что они могут вот-вот зажечься. Мне было жестом предложено расположиться сзади в открытом багажном отделении без навеса, где валялись пустые ящики для бутылок. Недолго думая, я прыгнул назад, и грузовичок тотчас же тронулся.

Ветер дул мне в физиономию, солнце беспощадно шпарило в затылок, а счастью моему не было предела – я ехал по живописному горному шоссе, глядя по сторонам и наслаждаясь открывающимися взору рельефными панорамами. Подложил под голову пластиковый ящик и, опершись на него, как на подушку, распластался вдоль всего багажника. Длилось сие благостное горизонтальное созерцание несколько часов, пока драндулет не заглох. Ребята вышли из авто, поковырялись под ним пару минут, потом плюнули и пошли перекусить на стоящую рядом автозаправку, оставив колымагу на шоссе у обочины. Купили мне сок и чипсы. Я полез в карман за оставшимися купюрами, чтобы с ними расплатиться, но мне было предложено успокоиться.

Поблагодарив ребят за угощение и поездку с ветерком, я не стал дожидаться, пока они починят грузовичок, – вышел на трассу и вновь поднял большой палец вверх. Уже спустя пару минут я находился на заднем сиденье в салоне другого авто в компании уже четверых не менее замечательных и не менее бородатых людей.

В итоге к исходу дня добрался до города Гилгит и до ночлега, который заприметил накануне через интернет. По описанию это был хостел, по факту – чья-то дача, расположенная в частном секторе. Из недостатков – грязновато и нет горячей воды; из достоинств – здесь можно взять в аренду мотоцикл. Не стал упускать такую прекрасную возможность, зафрахтовав байк на ближайшие несколько дней, чтобы продолжить путь по живописному Каракорумскому шоссе и наслаждаться великолепием пакистанских гор. Моей целью было доехать до китайской границы. Для реализации этой задумки я выбрал самый бюджетный вариант – старенькую Honda CG125, которая пользуется популярностью на здешних дорогах. Присвоил мотоциклу кодовое имя «Пампусик». Мы договорились с ним, что он будет хорошо себя вести и не ломаться. Взамен я пообещал его вовремя кормить вкусненьким бензином по цене доллар за литр. «Пампусик» заезженный и весьма потрепанный. У него не работает замок зажигания на выключение, а также спидометр, кнопка сигнала и счетчик пробега, но его хозяева заверили, что проверили мотор и тормоза, а это главное. У «Пампусика» изначально не было зеркал заднего вида, как у всех пакистанских мотоциклов, но хозяева посмотрели на возмущенного бледнолицего гринго в моем лице и где-то в сарае отыскали парочку.

Пока шла техническая подготовка с дооснащением мотоцикла, я успел съездить снова автостопом в город и поменять доллары на рупии. В обменнике мне зачем-то скрепили банкноты степлером. Дальше уже не стал наглеть – решил шикануть и взял такси. Попросил отвезти меня в лучший ресторан в Гилгите. Водитель посоветовался с кем-то из прохожих и высадил меня возле заведения «Кака Фудс». Интерьер вполне соответствует названию. Голод не тетка, вдохнул поглубже, не стал спрашивать, что сколько стоит, просто сказал: «Дайте мяса». Принесли рис с курицей. Порция огромная. Есть можно. После плотной пайки мяса захотелось какой-нибудь здоровой пищи. С этими мыслями зашел в близлежащую кондитерскую и взял себе здоровый кусок торта. С ним вернулся в ночлежку, дабы, попивая чайковского, продолжить шаманить над дальнейшей логистикой по этой замечательной стране. Мотоцикл «Пампусик» молча стоял возле двери и ждал своего часа.

День 12. Каракорумское шоссе

Все утро пытался совладать с «Пампусиком». Он как молодой жеребец, плохо поддающийся укрощению, – сперва нужно его прочувствовать и слиться с ним, чтобы получился дуэт. С горем пополам с десятого раза завел вороного и покинул ночлежку. В городе еще немного помучался, излил три пота, в итоге выехал на шоссе, прелюдия закончилось, и дальше уже все пошло как по маслу.

Мне сложно описать цензурными словами, какие виды передо мной открылись. Каракорумское шоссе – самое высокогорное международное шоссе в мире. Оно проходит по бывшему Шелковому пути, строилось двадцать лет, и затраты на него составили три миллиарда долларов. Деньги потрачены не зря – я могу ехать на «Пампусике» и лицезреть умопомрачительные пейзажи, останавливаясь в любых местах, наслаждаясь видами снежных гор и впечатляясь их величием.

Проехав несколько часов, проголодался. Припарковался у придорожного ресторана с видом на семитысячник Ракапоши. Захотелось горяченького. Подошел любезный официант, я ткнул в меню пальцем на картинку с каким-то блюдом, визуально более-менее пригодным для приема внутрь. Принесли подогретый холодец. По виду не очень, но съедобно. Пока несли, ходил проверял, не угнали ли «Пампусика». Переживаю – я уже прежде терял друзей, не хотелось бы повторить это вновь.

Отобедавши, поехал дальше и остановился у живописного моста, чтобы запустить дрон и отщелкать с его помощью местные красоты. Заприметил краем глаза еще одну красоту в виде полицейской формы, которая направлялась в мою сторону. В нее был одет усатый страж правопорядка, который появился из ниоткуда. Подойдя ко мне, он уставился на экран пульта от дрона, выждал паузу, поднял указательный палец вверх, словно пытался сказать что-то очень важное, затем со знанием дела произнес три буквы «джи-пи-эс», после чего молча откланялся и удалился так же внезапно, как появился, я же как ни в чем не бывало продолжил управление дроном.

Проехав в общей сложности сто километров, к исходу дня добрались с «Пампусиком» до старинного городка с красивым названием Каримабад, находящегося на возвышенности. При подъеме опять начались мучения с переключением скоростей. «Пампусик» меня не слушался и постоянно глох. Проезжал местный мотоциклист, остановился рядом, слез со своего байка, молча помог мне завестись, потом сел к себе обратно и так же молча укатил прочь, оставляя за собой густое облако пыли. В Каримабаде я остановился в недорогой гостинице с дорогим видом на горы. Приветливый персонал обещал с утра порадовать горячей водой – надеюсь, сдержит слово. Пользуясь случаем, решил отдать им свою одежду в стирку, ибо все вещи уже пошли по второму кругу. Из чистого – осталась только совесть, но и это неточно. Вечер провел в тишине и благодати, любуясь горными хребтами, свой хребет при этом вальяжно облокотив на спинку старинного кресла-качалки, скрипящего на всю округу. Покачиваясь в нем, рождал записи о еще одном восхитительном дне в этом сказочно красивом регионе планеты Земля.

День 13. Долина Хунза. Каримабад

Аллилуйя! Как и обещали, дали горячую воду. Ну как горячую… Примерно как любовь после долгих лет брака – едва теплую. Душ, правда, не работал, пришлось исполнять акробатические трюки под краником, но я справился. Теперь чисты не только мои помыслы, но и я сам. Позавтракал яичницей с перцем чили и чесноком. Все равно маловероятно, что сегодня буду с кем-то целоваться – местные женщины, едва завидев меня, прячут лица под платками, словно я какой-то чумной.

Оседлав «Пампусика», я отдалился от Каракорумского шоссе и поехал осматривать близлежащую долину Хунза вместе с ее роскошными окрестностями. Если бы был чемпионат мира по природным красотам – эта местность, без сомнений, вышла бы в плей-офф. Горные пейзажи, конечно, фантастические. От видов захватывает дух. По этой причине в какой-то момент не туда заехал – пришлось изрядно потрястись по бездорожью, чтобы вернуться обратно на нормальную дорогу. Дважды за день подвозил на мотоцикле местных, голосующих вдоль обочины, – здесь это обычная практика.

Остановившись передохнуть и сняв шлем, завидел пробегающего мимо мальчугана в мятых брюках, синей рубашке и с портфелем размером едва ли не больше его самого. Было обеденное время, и, вероятно, парень возвращался из школы домой. Черноволосый мальчишка искоса поглядывал на меня – в его глазах отслеживался неподдельный интерес. Что-то мне подсказывало, что бледнолицего человека он видел впервые. Я поманил пацана рукой и жестами попросил меня сфотографировать за рулем «Пампусика». Тот неуверенно подошел, аккуратно взял у меня телефон, сделал несколько снимков и молча вернул обратно, после чего не самыми чистыми руками достал из кармана небольшое зеленое яблоко и протянул мне в качестве угощения. Его лицо не выдавало ярко выраженных эмоций, но могу предположить, что примерно в такой же манере он бы кормил обезьянку в зоопарке – осторожно и с любопытством. Недалеко в клубах пыли волочился трактор с прицепом, на котором в полный рост стояли такие же мальчишки, крепко держась за бортики, чтобы не выпасть. Очевидно, это были одноклассники моего щедрого друга, а трактор использовался в качестве школьного транспорта.

Кому-то из этих мальчиков повезет в жизни больше других, и они смогут закончить среднюю школу. Официально школьное образование в этой стране с двухсотсорокамиллионным населением является бесплатным, но по статистике – лишь семьдесят процентов детей в Пакистане доходят до пятого класса. Загвоздка в том, что не у всех родителей есть деньги на шторы и поборы. В беседе с местными выяснилось, что, если хочешь, чтобы твое чадо училось дальше в средней школе, – будь добр, отстегивай в фонд класса или выметайся. В каждом регионе действуют свои тарифы – например, в провинции Гилгит-Балтистан, где я нахожусь, неофициальная стоимость обучения составляет около десяти долларов в месяц, что для многих сильно бьет по карману, особенно если в семье не один цветок жизни, а целый букет. Тут уже каждый родитель определяет для себя – кому из детей стоит учиться дальше, а кто и так умный.

В деревенской местности практикуется раздельное обучение девочек и мальчиков, совместные школы распространены только в крупных городах. Местные девчули ходят в платках и, равно как и их мамы, очень не любят, когда их фотографируют, – традиции не позволяют. Зато мальчишки готовы позировать тебе с любого ракурса, могут сами подбежать и жизнерадостно попросить сделать совместное фото. Для них непонятное существо в виде туриста вроде меня – сродни африканцу, оказавшемуся в нашей глухой глубинке. А знаете, какое самое неловкое чувство на свете? Это когда количество конфет в твоем кармане сильно меньше числа детей, желающих с тобой сфотографироваться.

Продолжил свое путешествие по роскошной и изобильной долине Хунза. Где-то вдалеке виднелся не изобильный и не роскошный палаточный городок человек примерно на сто. Одни ходили между палаток, другие сидели у костра, третьи ошивались у реки. По общему впечатлению было понятно, что это не туристический поход и не акция протеста, а люди, которые оказались на улице и которым негде жить.

Прямо посреди дороги то тут, то там периодически встречались большие валуны, сошедшие со склона. Старался не думать о том, как давно они упали. Более того, сегодня сам дважды упал с «Пампусика». Первый раз – наехал на небольшой камень, второй раз – неудачно вписался в поворот. В обоих случаях ехал не быстро, поэтому у меня ни царапинки, а вот «Пампусик» пострадал: у него поломалась ручка тормоза. Не самая приятная поломка в горах. К счастью, я был на обратном пути в Каримабад, дорога к нему идет вверх, и, чтобы туда добраться, тормозить не нужно. В городе быстренько нашел гараж, где ремонтируют мотоциклы. Мастер за пять минут устранил поломку, заменив деталь. В тот момент я был готов отдать за это все богатства мира, но он запросил меньше доллара.

Остаток дня провел, изучая два старых форта близ города. Побродил по развалинам, подумал о вечном. Во время размышлений услышал доносящиеся откуда-то крики. Пошел на них и обнаружил в подворотне стадион, где проходил матч по крикету. Судя по большому количеству зрителей и по серьезной экипировке игроков – это был какой-то профессиональный турнир сродни чемпионату Пакистана. Немного понаблюдав за происходящим, узрел, что совершенно не понимаю правил игры, в итоге плюнул на это гиблое дело и поехал встречать закат на пик Орлиное Гнездо, откуда открывается потрясающий вид на долину Хунза. Место полностью соответствует названию – в бескрайнем небе парят орлы, а время здесь словно остановилось. По этой причине долго не хотелось уезжать, но вышедшая из-за скалистой горы круглая и белая, как сыр сулугуни, луна стала потихоньку выключать свет и в ненавязчивой форме намекать, что она теперь королева горы и что нам с «Пампусиком» пора отсюда винтить. Обратно возвращались по серпантину уже в темноте. Ехал полностью на тормозе, ибо было откровенно страшно. Старался не пессимиздеть, в итоге благополучно добрался до вчерашней гостиницы.

Персонал в лице приветливого парня технически не мог принять меня с распростертыми объятиями, потому что его руки были заняты стопкой моей выстиранной и выглаженной одежды. От души поблагодарил его и заказал на ужин курицу с рисовой лапшой. Мне дали понять, что приготовление займет минимум час, ибо сперва нужно сбегать в магазин за продуктами. Я понимающе улыбнулся и помотал головой от плеча к плечу, что, как мы уже знаем, на местном жестовом диалекте означает «хорошо». Ужин принесли ровно через час к номеру на террасу. Еще один богатый на эмоции день позади.

День 14. Каракорумское шоссе. Пакистано-китайская граница

За последние две недели накопилась серьезная усталость. Мечтаю заменить ее на «отдохнулость», однако в таком динамичном путешествии сделать это весьма проблематично. Ладно, дома выспимся, иншалла. Накануне прикинул по карте, что попробую сегодня достичь промежуточной цели – доехать до пакистано-китайской границы и вернуться обратно, остановившись в городе Пассу где-нибудь в придорожной гостинице. Забегая наперед, скажу, что много на себя взял, но обо всем по порядку.

Утром в отеле познакомился с парочкой приятных голландцев, путешествующих по северу Пакистана на велосипедах. Со стороны я выглядел тоже вполне приятно – по крайней мере, мне так казалось, ведь впервые за долгое время оделся во все чистое. Обменялись с парочкой парочкой банальных для всех путешественников фраз в духе «куда лучше съездить», ребята дали свои рекомендации, где можно остановиться на ночлег. Поблагодарил голландцев, вышел из отеля и пошел заводить своего верного двухколесного дружка «Пампусика». Обнаружил, что после вчерашнего падения у него еще сломан задний катафот. Сломан, но не сломлен. Ну что ж, добавим в расходы.

Щепотка виляний по узким улочкам Каримабада, капелька позора из-за неумелого обращения с мотоциклом на извилистых дорогах – и вот я вновь на просторном Каракорумском шоссе. Как и прежде – виды чарующе-манящие. Ехал и жадно глазел по сторонам, наслаждаясь фантастическими горными пейзажами, стараясь зафиксировать их в своей памяти. В какой-то момент прилив восторга был настолько сильным, что не сдержал эмоции и начал вслух громко петь Кипелова «Беспечный ангел», заменяя «Харлей» на «Пампусик» в строчке, где «он домчать нас мог до небес и звезд любых». Слава богу, я был в шлеме, поэтому никто из проезжавших мимо пакистанцев не слышал, как медведь наступил мне на ухо. Под шум мотора и свое бессвязное пение добрался до лазурно-голубого озера Аттабад, образованного из-за обвала пород. Я вроде тоже образованный, но передать словами, как выглядела открывшаяся перед взором картина, довольно сложно. Могу лишь передать эмоции: на сей завораживающий взгляд пейзаж смотрел с неподдельной улыбкой и радовался, как дитя малое радуется погремушкам над люлькой или четвероклассник – подаренному родителями долгожданному айфону. Решил спуститься к озеру и попробовать воду на ощупь – оказалась ледяной, как сердце бывшей. Вдоволь насытившись сказочными ландшафтами, выдвинулся дальше. Сразу за озером начался длинный тоннель, после него последовали еще три. Ехать на мотоцикле по тоннелям – удовольствие весьма сомнительное, в итоге закончил свое неумелое караоке, отбросил сентиментальные восторги окружающими красотами и полностью сконцентрировался на дороге.

Миновав два небольших городка Пассу и Сост, оказался в узком каньоне, где обратил внимание на вывеску на английском «Добро пожаловать в долину снежных леопардов». Сперва не придал этому особого значения, но, когда остановился отдохнуть и перекусить, в голову стали лезть дурные мысли. Я находился в ущелье один и откровенно не был готов ко встрече со снежными леопардами, хоть и люблю котиков. В итоге решил не испытывать судьбу: на ходу быстро всыпал в себя пачку завалявшихся в рюкзаке чипсов, запил остатками воды, бодро прыгнул на «Пампусика» и завел мотор, рев которого способен отпугнуть любого зверя. Помчал дальше, стараясь не думать о плохом. По пути стали регулярно встречаться камни размером от мала до велика. Точная дата их падения на дорогу мне неизвестна, но перед поездкой читал, что при ее строительстве погибло около тысячи человек. Исходя из этой удручающей статистики, масштабы сего грандиозного проекта каждый может вообразить сам.

На этой оптимистичной ноте приспичило сделать санитарную остановку. Катализатором стал указатель со стрелкой и надписью «Пассу». Подумал, что мне бы тоже это сейчас не помешало. На мгновение возникла паранойя не только по поводу леопардов, но и по поводу падающих сверху камней. Шлем с головы решил не снимать – сделал свое мокрое дело в нем, сел на мотоцикл и продолжил путь, стараясь как можно быстрее проехать каньон. К счастью, узкое ущелье в итоге закончилось, сменившись на просторную долину. Ехать стало значительно легче и комфортнее, впрочем, счастье длилось недолго. Дорога плавно извивалась и уходила в гору, и тут началась новая эпопея: нас с «Пампусиком» стало беспощадно задувать порывами ветра. Иногда казалось, что вот-вот он снесет нас в ближайший овраг. Было несколько моментов, когда я всерьез задумался, а не развернуться ли мне и поехать обратно, но все-таки решил идти до конца.

В итоге сделал это, к исходу дня добравшись до перевала Хунджераб на высоте 4655 метров. В этом месте заканчивается Пакистан и начинается Китай. Это самая высокая точка пересечения границ в мире. Удивительно, но, несмотря на такую высоту, здесь не лежит снег, и даже не глохнет мотоцикл. Зато я, сняв шлем, стал глохнуть от порывов ветра, а вдобавок к тому же еще и мерзнуть.

Пробыв на перевале минут десять, принял решение шустро двигать обратно, дабы окончательно не дать дуба. Солнце уже стало садиться за снежные вершины, а пилить до ближайшей цивилизации нужно было еще минимум несколько часов. Ночевать в каньоне с леопардами, под камнепадом и в диком холоде сегодня в мои планы не входило.

Обратный путь стал настоящей дорогой жизни. Ехал почти на автопилоте, без настроения и каких-либо мыслей, кроме как «поскорей бы куда-нибудь доехать». Примерно таким же обессиленным я был после восхождения на Эльбрус, когда возвращался с вершины в приют. Багряное солнце подвинула бледная луна, бескрайняя долина сменила узкий каньон, а я все ехал и ехал, глядя на безмолвную дорогу, которой не было конца и края, чувствуя дикую усталость и мечтая, когда батальон «одеяло и подушка» заберет меня в свой плен. Все наши заветные мечты имеют свойство сбываться, моя не стала исключением. Увидел вдалеке мерцающие огни, из последних сил доковылял до ближайшего населенного пункта под названием Сост, припарковался у первого попавшегося здания с надписью «Отель», еле дополз до кровати, там и рухнул, впрочем, успел предварительно поторговаться за номер с персоналом и выбить скидку. На удивление, первая попавшаяся гостиница оказалась очень даже приличной: бесперебойное электричество, белые простыни, горячая вода. Настоящий флеш-рояль для очень уставшего путника. Отель выглядел свежим и новым, был построен для китайских туристов, но сегодня я здесь единственный постоялец.

В общей сложности за день проехал более трехсот километров за десять часов. По ощущениям, моя пятая точка после длительного сидения на «Пампусике» превратилась в тухес макаки. Я доволен собой, что справился с поставленной целью, но не доволен, что так много взял на себя. Можно было бы обойтись и без всего этого выживания. Хотя…

День 15. Каракорумское шоссе

И снова день на адреналине. Позавтракав, выдвинулся в сторону городка Пассу. Там через бурную горную реку проложены один за другим два пешеходных моста, которые являются визитными карточками здешних краев. Эти изобретения инженерной мысли представляют собой натянутые металлические тросы с редкими досками поперек. Выглядят сии непрочные конструкции так, словно рельсы со шпалами перекинули между двумя берегами, а опоры установить забыли. Оба моста смотрятся максимально эффектно со стороны и крайне жутко вблизи. Длина первого составляет девятьсот метров. На мотоцикле к нему не подъехать, но можно добраться пешком. Для этого необходимо сделать небольшой трек по скалам и камням. Впрочем, небольшой он только по карте, в реальности же я топал к мосту час с лишним, перебираясь через пыльные заросли колючих кустарников и превратив легкую пешую прогулку в затяжной турпоход с элементами скалолазания. Достигнув наконец моста, плюнул с близлежащей скалы вниз, посмотрел вдаль на другой берег и решил вернулся к мотоциклу. Пересекать мост не стал, ибо было откровенно страшно. Если бы упал в шумящую под ногами реку, предполагаю, выловили бы меня уже где-нибудь в Аравийском море, куда я тоже планировал добраться, но чуть позже.

Второй мост имеет меньшую длину (шестьсот метров), но находится в непосредственной близости к населенному пункту и к асфальтированной дороге. Подойдя к нему вплотную и увидев на другом берегу людей, я сделал глубокий вдох, набрался смелости и решил его перейти. Как минимум, если упаду – кто-то это заметит, и будет не так обидно. Затаив дыхание, цепляясь за жизнь и за натянутые тросы, медленно и неуверенно шаг за шагом я добрался до конца покачивающегося на ветру моста. Там двое местных жителей его ремонтировали – колотили молотком по гвоздям, вбивая их в дощечки. Завидев меня, мужчины поздоровались, улыбнулись, вытерли пот с лица и продолжили работу. Я поприветствовал их в ответ, немного отдохнул, принялся было идти назад, но начал свое движение так нерасторопно, что один из работников не выдержал и решил меня сопроводить, дав возможность на себя опереться. «Дайте мне точку опоры, и я переверну Землю», – говорил Архимед. «Дайте мне одного пакистанца, и я дойду до конца этого чертова моста», – думал я про себя. Ступив на землю, я кивком поблагодарил мужичка, и тот, словно кузнечик, поскакал по доскам обратно, сказав напоследок «гуд бридж». Бридж, может, и гуд, но мой вестибулярный аппарат придерживался другого мнения, так до конца и не поняв, зачем мы вообще сюда поперлись.

Наступил полдень. «Пампусик» молча ждал в тенечке на обочине, готовый в любой момент двинуться с места. Нам предстоял длинный путь обратно в Гилгит. Возвращались уже по знакомой дороге, любуясь сказочными пейзажами, развернутыми в радиусе трехсот шестидесяти градусов. Определил для себя, что Каракорумское шоссе – одно из самых красивых в мире мест, где мне когда-либо доводилось бывать. Примерно раз в час останавливался рядом с крупными камнями вдоль трассы, чтобы немного полежать на них и отдохнуть. В ходе одной из таких остановок очень захотелось почитать «Дневник мотоциклиста» Че Гевары и, возможно, тоже отправиться по тем же местам на мотоцикле. Тот неловкий момент, когда не успел закончить одно путешествие, а уже начинаешь обдумывать следующее.

За сегодняшний день проехал двести километров, добравшись к вечеру до пункта назначения. Уже по темноте стал блукать по частному сектору в поисках прокатной конторы в виде чьей-то дачи, чтобы сдать арендованный байк. В Пакистане, как и во многих других восточных странах, понятие «мостовая» напрочь отсутствует. Люди спокойно ходят вдоль дороги, не сильно обращая внимание на проезжающий мимо транспорт. Маневрировать на мотоцикле по темноте среди людей, животных, гужевых повозок и автомобилей – испытание не для слабонервных. На одном из поворотов чуть было не врезался в большую черную корову, вальяжно прогуливающуюся аккурат посреди проезжей части. Звонко цокая копытами по асфальту и звеня нашейным колокольчиком, королева дороги молча посмотрела на меня, не сдвинувшись ни на йоту. Пожадничала даже маленьким клочком дороги. Жадина-говядина.

Обессиленный, добрался наконец до долгожданной байк-дачи, где арендовал ранее «Пампусика». Остановиться решил там же. Изрядно проголодавшись, заказал у байкеров убойную порцию риса с мясом, съев ее подчистую в один присест. Позже, как только принял горизонтальное положение, сразу же погрузился в глубокий восстанавливающий сон.

День 16. Каракорумское шоссе

Планировал, что сегодня будет самый спокойный день путешествия и что краник эмоций можно будет хотя бы немного прикрутить. Как бы не так: полилось изо всех щелей.

Проснулся в первом часу дня на даче у пакистанских байкеров. Спал бы еще, но у меня куплен билет на автобус до Исламабада. Расстояние по карте – шестьсот километров. Накануне интересовался у местных, сколько по времени идет автобус до пункта назначения; но дорога горная, а погода в горах непредсказуемая, поэтому разные люди давали разные прогнозы, порой весьма сомнительные. Дело в том, что я также купил билет на самолет Исламабад – Карачи, который вылетает завтра в десять утра. По средневзвешенным прогнозам, автобус идет четырнадцать-пятнадцать часов, соответственно, должен прибыть в Исламабад ориентировочно в пять-шесть утра. По моим подсчетам, этого времени как раз должно хватить, чтобы без спешки добраться до аэропорта. И снова моя наивность в этом динамически планируемом путешествии меня подвела.

Затарившись на автовокзале разнообразными снеками в дорогу, я расположился на своем сиденье согласно купленному билету, автобус набился пакистанцами, и мы тронулись в путь. Мне досталось место в предпоследнем ряду. Вокруг образовалась тусовка на галерке, чем-то похожая на задние парты в средней школе – гомон от нас стоял на весь автобус. Окружающие по периметру пассажиры пристально наблюдали за мной, всем было любопытно, что это за чужак, откуда взялся и куда путь держит. Люди переговаривались и посмеивались, но никто не решался вступать в коммуникацию, пока один молодой пакистанец, неплохо говоривший по-английски, не попросился с моим соседом поменяться местами. Мне хотелось немного помолчать, но 25-летний парень был другого мнения. Сперва он провел допрос с пристрастием и выудил у меня всю нужную и ненужную информацию, после чего перевел на язык урду досье на иностранца своим автобусным коллегам. Те с интересом слушали и удивлялись, кто-то даже перестал молиться. Когда интерес к моей персоне немного подостыл, парнишка присел на уши и стал в подробностях рассказывать истории из своей жизни. Из запомнившихся эпизодов особенно впечатлился сказом, как двое злоумышленников ворвались к нему в дом и, пригрозив оружием, отобрали у него последнюю версию айфона. Говорит, плакал после этого происшествия два дня, так как при зарплате двести пятьдесят долларов в месяц откладывал на телефон почти год. Стало жалко беднягу, включил эмпатию и посопереживал. Тот сказал, что в итоге купил себе телефон попроще, достал его из кармана и показал приложение, с помощью которого инвестирует деньги и зарабатывает по несколько долларов в день. По его словам, главное – успеть вовремя снять деньги, потому что приложение в какой-то момент все присваивает себе. Такие вот они – обычные пакистанские будни.

Пока говорили с парнем, на крыше автобуса на ходу оторвался лючок проветривания. Починили его не сразу – какое-то время ехали с ветерком, и всем было радостно от этого. На одной из санитарных остановок мою странную бледнолицую физиономию заприметил помощник водителя и грозно сообщил, что ему нужны копии моего паспорта. Я дал ему единственную, которая сохранилась, но тот молвил с негодованием, что ему, видите ли, нужно десять копий, к чему я был точно не готов. Группа поддержки на галерке о чем-то начала с ним спорить, в итоге помощник водителя взял у меня одну копию и, недовольный, куда-то ушел. Как позже выяснилось, автобус следует через множество блокпостов и иностранцам требуется заполнять паспортные данные на каждом пункте. Чтобы ускорить процесс, можно просто давать охранникам копии, в противном случае пришлось бы сильно тратить время на бюрократию. Я насчитал, что за весь путь мы проехали семь блокпостов, и на каждом из них данные обо мне заносили в специальный журнал.

Ехали долго и муторно. Когда стемнело, автобус остановился, и водитель заглушил двигатель. Впереди образовался затор из двадцати грузовиков и автобусов. Мне сказали, что идет ремонт дороги и что скоро поедем. Прошел час – стоим. Чувствую, как мой завтрашний самолет потихоньку от меня улетает. Прошло два часа. Большинство пассажиров вышли на улицу подышать свежим воздухом, я же остался сидеть в автобусе, дыша чьими-то несвежими носками. Пришел сосед, у которого бандиты отжали айфон, и сообщил пренеприятнейшую новость – впереди сильный оползень, дорога размыта, скорее всего, будем стоять до утра. «Отлично, – подумал я про себя, – самолет в Карачи накрылся медным тазом, мое дальнейшее будущее не предопределено, а сегодня меня ждет адская ночка на горной трассе в прекрасной компании единомышленников».

«В любой непонятной ситуации ложись спать», – безрадостно вспомнил я важный лайфхак на все случаи жизни, подложил под голову рюкзак и попытался уснуть. Попытка не оказалась тщетной – сплю себе с открытым ртом, похрапываю, никого не трогаю, как вдруг слышу: «Эй, ты, с вещами на выход», – прерывает мой мирный сон человек с автоматом Калашникова, направляя свет от фонарика мне прямо в слипшиеся глаза.

День 17. Каракорумское шоссе – Исламабад – Карачи

«Следуй за мной», – строго приказал человек в камуфляже с автоматом.

Ничего не соображая, быстро собираю манатки и робко перемещаюсь по автобусу в направлении выхода. Неспящие члены группы поддержки с галерки молча провожают меня взглядами. «И ты, Брут», – удаляясь, растерянно смотрю в глаза своему соседу. Я сонный, едва продрал глаза, на улице стоит темень, по ощущениям, сейчас около полуночи. «Если меня ведут на расстрел, то как-то это нелепо, – думаю про себя. – Зачем тогда вещи нужно было брать? Нет, явно здесь что-то другое».

Выхожу из автобуса на улицу, холод пронизывает меня насквозь. Следую за автоматчиком к стоящему в паре сотен метров блокпосту, проходя вдоль колонны других автобусов.

«Ты что здесь делаешь?» – на ломаном английском начинает свой допрос человек в камуфляже.

«Еду в Исламабад, опаздываю на самолет», – растерянно и немного тревожно отвечаю я.

«Во сколько самолет?»

«В десять утра вылет, то есть в девять должен быть в аэропорту.

Автоматчик обсудил что-то с подошедшим к нему пулеметчиком. Сидевший рядом пистолетчик что-то посчитал на пальцах – вероятно, оставшиеся часы до моего рейса. «Сейчас мы тебя посадим в проходящую машину – поедешь с ними, а дальше решим, что с тобой делать», – сказали мне военные.

Проезжал маленький фургончик, ребята его быстренько притормозили и сказали водителю, что теперь я еду с ним. Тот начал было отнекиваться, но люди в камуфляже вещали убедительно, давая понять, что это нужды пакистанской армии. Я залез в багажное отделение, ко мне подсели внезапно откуда-то взявшиеся другие военные с красовавшимися на их спинах надписями на английском – «антитеррористический отряд», и всей этой странной гурьбой мы отправились в путь. Минут десять молча ехали по размытой в хлам дороге. Вода стекала с гор, образуя под колесами шумные потоки грязи вперемешку с камнями. Порой было сложно понять, едем мы на машине по трассе или сплавляемся на лодке по горной реке. В какой-то момент ее уровень стал очень высоким, и мы оказались свидетелями того, как на встречке застряла легковушка, оказавшись в воде буквально наполовину. Колеса были полностью утоплены, внутри сидели люди и не могли выбраться наружу. Недалеко стоял джип с мигалками, приехавший к ним на помощь.

На покрытом мраком ночном небе ярко светила луна, но ни одна живая душа в тот момент не спала: жизнь бурлила вокруг, как грязная вода под ногами, – ночь была только на часах. Я поглядывал на них и понимал, что шансы успеть на самолет есть, но они весьма призрачны. С горем пополам добрались до суши. Военные что-то обсудили по рации и сказали мне, что сейчас пустят автобусы, мол, проехать можно. И действительно, один за другим по ночной горной реке начали медленно плестись стоявшие в очереди автобусы, ревя своими моторами на весь каньон в унисон водным потокам, освещаемым светом тусклых фар. Спустя какое-то время подъехал мой автобус, я распрощался с дружелюбными представителями антитеррористического отряда, открылась дверь, и на галерке меня уже встречала группа поддержки с восторженными овациями. Никто не спал, все радовались – то ли тому, что я вернулся, то ли тому, что миновали сложный участок. Вероятно, и то и другое. Я так до конца и не понял, это из-за моего самолета разрешили автобусам проехать или просто так совпало, но в итоге мы выдвинулись. Дорога становится опять «ездабельной», давая водителю возможность хорошенько втопить. Я продолжаю регулярно поглядывать на часы и навигатор, оценивая свои возможности успеть на самолет. Они ровно фифти-фифти.

В девять утра до аэропорта остается несколько десятков километров. За сорок пять минут заканчивается регистрация на рейс, то есть у меня есть ровно пятнадцать минут, чтобы каким-то образом очутиться в терминале. Автобус не следовал в аэропорт, но я прошу водителя выкинуть меня на трассе по пути где-нибудь максимально близко. Уже не только галерка, но и все пассажиры наблюдают за происходящим. Подъезжаем к развилке, где автобус сворачивает с шоссе в сторону города. На обочине стоят два мотоциклиста и явно кого-то ждут. Автобус останавливается, открываются двери, водитель спрашивает у байкеров: «Аэропорт?» Те дружно: «Да!» Мотоциклисты начинают спорить, кому я достанусь. Выметаюсь из автобуса, сажусь к более расторопному и говорю «Гоу фаст, бро». Группа поддержки прощается и машет мне вслед. Сосед-Брут выкрикивает из-за закрывающейся на ходу двери, какая справедливая цена за мото-такси. Байкер трогает по встречке, лихо поворачивает через двойную сплошную, мчит на всех парах.

На часах 9:10, на указателе написано «Аэропорт – семь километров». Понимаю, что это фиаско, но что мне остается делать, кроме как надеяться на чудо? Мототакси довозит до парковки, слезаю с байка, расплачиваюсь и бегом несусь к терминалу внутренних рейсов.

Впопыхах прохожу досмотр на входе, подбегаю к стойке регистрации. На часах 9:26.

«Опоздал на одиннадцать минут», – осознаю я с феерической досадой…

«Ваш паспорт, – неожиданно произносит девушка. – Куда летите?»

«Карачи», – отвечаю я в недоумении, протягивая паспорт. Девушка как ни в чем не бывало выдает мне посадочный билет.

«Успел. Это невероятно!» – думаю про себя, вспоминая сегодняшнюю адскую ночку. Лицо растягивается в широченной улыбке. Внутри порхают бабочки.

Рейс состоялся по расписанию. Сел в самолет, благополучно добрался до пункта назначения. Короче, я в Карачи. Последствий недавнего наводнения на юге Пакистана не обнаружил. Единственное наводнение было зафиксировано в ванной моего номера, когда я на радостях плескался в долгожданной горячей воде после гор. Поселился в фешенебельном по здешним меркам районе под названием D.H.A., эдаком аналоге московской Рублевки. Успел съездить в центр, дабы мельком осмотреть карачинские достопримечательности в виде мечети и мавзолея. Закончить этот эмоционально-синусоидальный день решил в лучшем ресторане города, расположенном в прибрежном районе Do Darya. Когда таксист подвозил, то предупредил, что там очень дорого. Я согласился взять ответственность за свое решение, о чем ни разу не пожалел. Кебаб в собственном соку в лаваше с видом на бескрайнее Аравийское море и парящими над водной гладью орлами – что может быть прекрасней после всех предшествующих дорожных перипетий?

День 18. Карачи

Что я знал прежде о Карачи, до того как сюда попал? Пожалуй, мои скудные познания ограничивались тем, что это какой-то портовый город на берегу Аравийском моря, а между тем это один из крупнейших мегаполисов мира с населением в двадцать четыре миллиона человек, но не просто человек, а пакистанцев – прошу заметить это важное уточнение. За время скитаний по стране у меня уже успел выработаться иммунитет на Пакистан, поэтому ко многому отношусь спокойно, но у неподготовленного туриста здесь определенно может случиться культурный шок.

Карачи очень выезжает на контрасте. Здесь можно встретить помпезные архитектурные шедевры, доставшиеся городу в наследство от Британской империи, а на их фоне – разруху и нищету. Либо же видишь современные зеркальные небоскребы и огромные торговые комплексы, где внутри дорого-богато, а выйдешь за порог – и можно наступить на лежащего на тротуаре не подающего признаков жизни человека, и ты гадаешь – то ли он спит, то ли уже отошел в мир иной. Свое знакомство с Карачи я продолжил, отправившись сперва в центр, дабы посмотреть на здания в викторианском стиле и неспешно побродить между рядами типичного восточного рынка – с его шумной суетой, пряными запахами и назойливыми попрошайками, видящими в любом иностранном туристе ходячий денежный мешок, – после чего прыгнул в такси и поехал на еще одну достопримечательность – городской мост, который славится не своей уникальной конструкцией, а тем, что над ним днем и ночью парят орлы, громко кричащие о том, что их срочно нужно покормить. Это такое местное развлечение – покупаешь у здешних мальчишек сырое мясо в тарелочке с голубой каемочкой, подбрасываешь кусочки вверх, тотчас же слетаются орлы, и самые пронырливые из них подхватывают добычу на лету. Кроме орлов на тебя также слетаются вездесущие попрошайки.

Вдоволь нашвырявшись мясом с моста, переместился в сторону городской мечети. Там у главных ворот выстраивается огромная очередь – всем нуждающимся бесплатно раздают еду. В самой мечети жизнь идет своим чередом: кто-то рьяно молится, кто-то мирно спит, кто-то без стеснений делает селфи. Бесплатную еду брать не стал, вместо этого перекусил в Макдональдсе, после чего отправился на, пожалуй, самую главную достопримечательность Карачи – Clifton Beach, широкий многокилометровый песчаный пляж, омываемый теплыми водами Аравийского моря. Это мусульманская страна, и я точно не надеялся встретить здесь загорающих красоток в бикини, потягивающих мохито из трубочек. Впрочем, трубочки все же увидел. А вместе с ними крышечки, пакетики и другие неразлагаемые предметы, спокойно плавающие в море вдоль всего пляжа, на который ближе к вечеру стягиваются тысячи местных жителей. Кто-то из них просто прогуливается босиком по песочку, кто-то радостно заходит по щиколотку в воду, имитируя купание. А еще здесь можно встретить рыбаков, которые закидывают сети в воду и достают из морской пучины добычу, девяносто процентов которой – это пресловутый упомянутый мусор: приходится затрачивать время на поиск рыбы среди пластиковых даров Аравийского моря. Свежий улов затем сортируют по корзинкам и несут на продажу. Как говорится, и рыбку съесть, и сковородку не испачкать. Картина, конечно, удручающая. Чтобы немного развеяться, покатался по пляжу на стареньком багги[3], арендовав его у местных предпринимателей, после чего решил поужинать в находящемся неподалеку пафосном заведении. Рыбные блюда на всякий случай решил не заказывать.

День 19. Карачи. Аэропорт. Дорога домой

Сегодня мой последний день путешествия по этой замечательной стране. Проснулся как можно позже, дабы хорошенько выспаться перед тремя перелетами. Прибыл в аэропорт Карачи за три часа до вылета. Оставшиеся рупии поменял на доллары внутри международного терминала. Несколько тщательных досмотров, формальности с документами – и вот я на паспортном контроле, где инспектор спрашивает, понравился ли мне Пакистан. О да, это одна из грандиознейших моих поездок за последнее время.

После досмотра один из сотрудников аэропорта был очень любезен и провел меня в зал ожидания повышенной комфортности, хотя я об этом не просил. Сперва я подумал, что это мне такие почести, мол, он узрел во мне голубую кровь, и чтобы я не сидел в обычном зале с простыми смертными. Позже выяснилось, что хитрый пакистанец просто хотел срубить с меня деньжат, так как я мог пройти туда бесплатно по билету. За его любезность в качестве чаевых отдал ему последние рупии подчистую, после чего почувствовал себя Личностью, Обманутой Хулиганами, ведь на эти деньги мог купить себе еды, а теперь придется голодать, так как в самолете бесплатная еда не предусмотрена, а платная стоит космических денег.

Сижу голодный в самолете и смотрю через иллюминатор на Карачи. Вот и закончилось мое путешествие по контрастному Пакистану. Буду ли я по нему скучать? Однозначно да. Такого колорита я не выхватывал уже довольно давно. Северный Пакистан – теперь моя отдельная любовь, а воспоминания о Каракорумском шоссе и верном «Пампусике» осядут во мне навсегда. Захочу ли я сюда вернуться? Маловероятно, ведь в мире еще столько интересных мест, где я ни разу не был.