Уровни Глубины

Глава 13. Путь за кромку моря.

/ Трое суток назад. /

Коммодор Кевин Ридд, заместитель командующего Австралийским и Новозеландским сектором ответственности ОФ, уже который день пребывал в нервозном состоянии, хоть и не показывал этого подчиненным.

И нервничать офицеру было с чего: его шеф, – вице-адмирал Миллс, собственно командующий сектором, – три дня назад слег с острым аппендицитом, вдобавок заработав осложнения после срочной операции. И эти два события в комплексе отодвигали возврат адмирала на службу в весьма отдаленные дали. Ну а на его зама тут же предсказуемо обрушились как вся полнота власти, так и громаднейший ворох проблем, задач, ответственности, и необходимости принимать решения. Что делать коммодор Ридд откровенно не любил и не умел, потому как всю свою военную карьеру строил на том, что всегда был хорошим, нужным и труднозаменимым, но заместителем и администратором – а вовсе не командиром.

Самой же большой головной болью для исполняющего обязанности главы сектора стала организация проводки по графику очередных конвоев на материк и близлежащие к нему островные архипелаги – Филиппины и Японию. И, как назло, вроде бы отлаженный годами механизм движения торговых караванов именно сейчас стал сбоить и тормозить.

Сначала для Объединенного флота оказались потеряны Северные Марианские острова, бывшие важной перевалочной точкой и промежуточной базой для сменяющихся эскортных групп канмусу, и с которой при необходимости могли быстро выслать подкрепление в случае угрозы столкновения конвоя с крупными силами Глубинных. А затем под угрозой захвата оказался архипелаг Фиджи, на котором до сих пор проживало около четырех тысяч человек, теперь нуждающихся в эвакуации. Причем, не в ближайшую Австралию, где и без них положение дел у населения, ввиду практически полной изоляции континента от остальных более-менее густонаселенных частей мира, было почти аховым.

Задержка же на три дня для переформирования конвоя с уже загруженной продукцией корпорации «Торгового Дома Австралии» сразу вызвала визит ее представителей, которые, по-деловому выложив на стол свой контракт с ОФ и ткнув в него пальцем, надавили на коммодора так, что у того захрустели кости.

В общем, Кевину Ридду было с чего плохо спать и быть нервным, возглавляя очередное совещание.

– Так когда мы сможем отправить конвой? Еще несколько дней простоя у пирсов – и «Торговый дом» начнет насчитывать нам пеню из расчета стоимости всего груза, а там и вовсе подаст в суд на неустойку. И какие суммы там фигурируют – не мне вам рассказывать.

Сидящие за столом офицеры невесело кивнули – морские перевозки и стоимость доставляемых таким образом товаров с пришествием Глубины стали дороже как бы не на порядок.

– По сути, коммерческие суда давно готовы, и силы сопровождения лишь заканчивают обслуживание систем вооружения. Однако, основная причина задержки связана с тем, что к этому конвою решением сверху «пристегивают» транспорты эвакуируемых с Фиджи, и нам необходимо согласовать время и место рандеву с ними у Соломоновых островов. А еще, имеются серьезные возражения у нашего «бога погоды»…

И все присутствующие дружно посмотрели на сидящего с краю стола единственного гражданского – Бэзила Боуна, вольнонаемного сотрудника ОФ, профессора метеорологии и преподавателя в Мельбурнском университете.

– Сообщите нам, профессор, отчего вы выступаете против?

– Я не против, сэр, я просто настойчиво рекомендую взвесить все риски ввиду потери Тиниана и, как следствие, – невозможности составления прогнозов погоды с достаточной долей вероятности.

– …Извините, я не совсем понимаю, – откинулся на спинку кресла коммодор. – Можете объяснить более понятно – специально для меня, не обладающего такими обширными знаниями всех тонкостей вопроса? И желательно на примерах…

– Да, конечно. Так вот, – и профессор, пятидесятилетний и по-военному коротко стриженый, но немного грузный мужчина в очках с тонкой оправой, разложил на столе несколько пестревших стрелочками и диаграммами больших распечаток.

– Сэр, как вы знаете, мы находимся в северном экваториальном поясе конвергенции – это линия столкновения воздушных потоков, теплых от экватора и более холодных пассатов из северной части Тихого Океана. Одновременно на все это влияет и само движение планеты, поэтому погодный фронт смещен на запад, и простирается слегка ломаной линией от Маршалловых островов до Гонконга.

Все эти процессы питает энергия нашего Солнца: чем мощнее и теплее окажутся потоки воздуха и верхние слои воды, тем продолжительнее и серьезнее будет стихия. Поверхность океана прогревается сильнее в соответствии с изменением времен года, и разница между теплыми и холодными воздушными массами и морскими течениями становится более ощутимой. При взаимном столкновении она вызывает мощные восходящие потоки, несущие с собой большое количество влаги, которая начинает концентрироваться в не менее мощные скопления дождевых облаков.

С этими словами Бэзил Боун встал и, составив, как мозаику, из нескольких отдельных листов карту от Японии до Австралии, сплошь покрытую пометками и значками, оперся на стол загорелыми руками.

– Одновременно с этим, затягиваемый потоками теплый воздух из-за меньшей плотности образует область низкого давления – это будущий центр урагана. Все та же Кориолисова сила инерции движения планеты, которая здесь закручивает струю воды из чайника в вашей чашке против часовой стрелки, точно так же раскручивает и эту область низкого давления над поверхностью океана. В то же время, облачную верхушку постепенно формирующегося воздушного столба высотные ветры начинают завивать уже в обратную сторону, рассеивая остывающие потоки, конденсируя влагу и вызывая осадки.

Я понимаю, сэр, что все это звучит громоздко, но простейшим примером может служить дымоход камина, который вы растопили. Однако, масштабы его колоссальны, а тяга просто чудовищна. И часть охлажденного воздуха даже не в состоянии растечься из этого воздушного столба, подобно жиру в центре большого кипящего котла с супом на камбузе. Он-то и «закрывает небо» от облаков, как крышкой, из-за чего в центре циклона ток воздуха почти прекращается, небо чаще всего бывает ясным. А волнение становится абсолютно непредсказуемым, и, по сравнению с окружающим эпицентр штормом, с равной вероятностью может достигать как вполне приемлемых величин вплоть до кратковременного штиля, так и быть живым воплощением Ада на море.

Когда ветры, дующие со всех сторон, разгоняют огромные массы воды в волны, которые вдруг попадают в область, где ветра почти нет… Тогда давка и толчея там выходят посильнее, чем в час-пик в общественном транспорте мегаполиса, сэр.

– Все это, безусловно, интересно, – и коммодор Ридд с плохо сдерживаемым разочарованием опустил подбородок на сплетенные пальцы рук. – Но какое отношение это все имеет к нам и базе на Тиниане? И почему вы хотели рассказать об этом, если сами минуту назад упомянули, что это явление сезонное, а значит – обычное?

– Сэр, дело в том, что потерянная база на Тиниане – это не только пункт связи, склады и ангары, военный порт и госпиталь с казармами и столовой. Там располагалась еще и мощная гидро- и метеостанция – третья по величине и важности после нас и японской «Кагосимы». Которая вела наблюдение за температурой и давлением, ветрами и течениями, и каких после удара Глубинных у нас в морских регионах осталось совсем немного.

Именно на основе данных от таких станций мы делаем качественный прогноз, рассчитывая маршрут стихии и ее интенсивность. Но сейчас, с утратой такой станции на Тиниане, в наших данных появляется брешь шириною почти в тысячу миль, сэр. По имеющейся информации с побережья обеих Америк, Австралии и Южной Азии, и по суммарным результатам спутникового наблюдения, в этом году лето жаркое, и солнечная активность повышена. Это говорит о том, что сейчас нагрет большой объем как воздуха над материками, так и воды в океане. И самое время очень внимательно следить за изменениями в воздушных потоках и водных течениях – но именно сейчас наши возможности неполны.

Спутники над океанами наполовину слепы, и ограничены только удаленной фото- и видеосъемкой. А ближайшие пункты наблюдения физически не в состоянии закрыть эту брешь. Так что все, что у нас есть – это результаты наблюдений прошлых лет.

– Погодите, шеф. Вы сейчас хотите сказать, что не полностью…

– Да, сэр. Сейчас мы не сможем дать достоверный прогноз того, как в ближайшее время в этой точке поведет себя Экваториальный пояс осадков. Тем более, сделать это заранее. И обо всех возможных сюрпризах погоды узнаем лишь постфактум, когда может быть уже слишком поздно.

– Час от часу не легче!.. И как же нам в таких условиях отправлять конвой? Вы советуете подождать более точных прогнозов, но торговцы уже точат на нас зубы, грозя неустойкой. И этот ваш очередной ураган, – «Арлин», – он что, разве не поможет провести суда, как и прежде, «по нитке»? И его «Время чудес» не прикроет корабли, как обычно, шапкой-невидимкой?

Эти слова не вызвали удивления ни у кого из присутствующих на совещании – именуемый таким образом способ отправки конвоев, вроде бы с первого взгляда совершенно нелогичный и самоубийственный, основывался на двух важных моментах.

Первом – что конвой, состоящий из достаточно мореходных транспортных кораблей и сам активно пользующийся морскими течениями и штормовыми ветрами, пролетал то же расстояние «на спине» у шторма гораздо быстрее, чем если бы шел напрямую или «перебежками» вдоль Папуа – Новой Гвинеи.

И самом главном – втором моменте: открытом буквально пару лет назад и связанном с Глубинными феномене, который с подачи впервые зафиксировавших его канмусу называли «Временем чудес», «Серой зоной» или «Штормовым перемирием». Все эти названия обозначали тот неоднократно проверенный факт, что непосредственно в активных зонах штормов и ураганов Глубинные на какое-то время по неясным причинам становились практически неагрессивны.

Впервые об этом стало известно после благополучного возвращения на базу в Портсмут канмусу британского крейсера «Линдер», отставшей и потерявшейся при попадании ее группы в сильный шторм у Шетландских островов. Когда она, икая и сбиваясь, рассказала, как, двигаясь в одиночку по курсу, внезапно наткнулась на крупную стаю Глубинных эсминцев. Оцепенев от ужаса, в первые мгновения канмусу не смогла сделать и выстрела, но… Глубинные, кружившие вокруг нее со всех сторон, и не думали нападать. Вместо этого они, как следовало из материалов неоднократных бесед и опросов в рамках полной проверки и обследования «Линдер», – «резвились и скакали с волны на волну, как лосось, идущий на нерест, и не обращали на меня никакого внимания». Несмотря на страх, девчонке в итоге хватило благоразумия, чтобы попытаться воспользоваться происходящим и поскорее оторваться от таких «соседей» – как оказалось, вполне успешно для нее самой.

Позже такое аномальное поведение Глубинных во время сильных грозовых штормов было не единожды подтверждено вновь, тем самым вызвав очередное активное бурление в научных кругах. А служба проводки конвоев Объединенного флота внезапно получила еще одну, пусть и очевидно рискованную, но лазейку в тех местах земного шара, где шторма случались с завидным постоянством.

С чьей-то легкой руки такой метод отправки транспортных судов был назван «Проходом по нитке». Он был существенно быстрее обычного движения вдоль побережья, и даже в чем-то гораздо безопаснее – насколько вообще могло быть безопасным путешествие по захваченным Глубинными морям. Однако, имелись и кое-какие требования – это суда, способные уверенно двигаться в условиях шести-семибалльного шторма по шкале Бофорта, и максимально точный прогноз погоды, позволяющий конвою пройти по довольно узкой кромке урагана – не попадая, однако, в самое его пекло, но и не выходя за его границы, где «Время чудес» уже не работало.

– Позволит и прикроет, – немного задумчиво согласился с коммодором Бэзил. – «Арлин» – это достаточно спокойный ураган, хотя для движения он и выбрал весьма редкую траекторию. И сам по себе гораздо шире, чем обычные сезонные шторма. Он почти идеален для прохода транспортов – но проблема в том, что в этом уравнении участвует не он один. В атмосфере планеты всегда происходит еще несколько близких процессов, так или иначе способных оказать косвенное или прямое воздействие на ураган. Еще больше стабилизировать, а то и вовсе ослабить его… или же наоборот – усилить.

– Так какова вероятность, что «Арлин» донесет наш конвой до Японии?

– Я бы сказал, что около семидесяти пяти процентов, сэр. Но более точный прогноз физически невозможен.

– Этого достаточно. Тогда решено: «AJ-71» отправляется по графику. Встреча с пассажирскими судами и группой усиления канмусу в районе острова Бугенвиль – не позднее следующих суток. А вы, шеф, – и Кевин Ридд внимательно посмотрел на профессора Боуна, – как и прежде, следите за возможными корректировками прогноза. И немедленно доложите, когда он улучшится. Все свободны.

…И никто из покидающих кабинет тогда еще не знал, что это волевое решение, принятое коммодором Риддом, запустит целую цепочку событий, результат которых сначала в закрытых коммюнике всех мировых разведывательных сообществ, а несколько позже, – причем, очень быстро, – и в открытых источниках, назовут «Прецедент Аякс-71».

– Все в порядке, сэр, проходите, – и худощавый, рыжеватый уоррент-офицер, старший смены на контрольно-пропускном пункте, в летней тропической форме и с кобурой на боку, протянул молодому военному моряку его документы, которые перед этим тщательно проверял. – И добро пожаловать на базу Объединенного Флота «Брисбен».

Лейтенант Майкл Харриган в ответ лишь молча кивнул, подхватил сумки и прошел на территорию базы, занимающую большую часть не так давно заново отстроенного, и теперь весьма оживленного австралийского порта. Почти сразу за КПП располагалось широкое трехэтажное здание штаба, на зеленой лужайке перед которым, согласно традиции, возвышались два флагштока: один с флагом 4-го Восточного флота – перекрещенные попарно четыре белых стрелы на голубом фоне, и темно-синий флаг собственно Объединенного Флота, с гербом ООН и якорем внизу.

И Майкл, глядя на неторопливо колышущееся на ветру полотнище, подумал, что еще каких-то четыре-пять лет назад сама возможность создания такой реально действующей интернациональной структуры, как ОФ, очень многими воспринималась большей частью с недоверчивой усмешкой.

Процесс становления Объединенного Флота, как международной организации, пришелся на недолгое, но беспокойное время после Первой Волны нашествия Глубинных, и был весьма непростым и полным кризисов. То, что тогда творилось на мировой дипломатической арене, напоминало форменный бурлящий котел, и в нескольких случаях дело доходило до настоящих свар на заседаниях ООН между представителями различных государств, и даже до разрывов дипломатических отношений между ними.

Феномен появления канмусу очень быстро перешел из разряда небывалых чудес в плоскость его практического применения – вот тут-то и начались разногласия. Да притом такие, что даже курсанты австралийской военно-морской академии Канберры, изрядно загруженные учебой и службой, волей-неволей были в курсе происходящих событий.

Предложенная представителем США идея о подчинении всех канмусу специально созданному «комитету при НАТО» вызвала лишь гомерический смех у стран-владелиц канмусу, потому как в устоявшихся реалиях старого мира такой жест означал бы только одно – отдать своих Дев Флота в почти безраздельное пользование США. Которые, – в чем никто не сомневался, – по многолетней привычке постарались бы обеспечить с их помощью максимально благоприятные условия именно для себя.

Однако весь мир очень быстро осознал, насколько кардинально пришедшие Глубинные перекроили теперь мировую геополитику. Грозить непокорным какими-либо санкциями или «принести демократию» на палубах авианосцев отныне было глупо – экономика мира, лишившись моря, и так трещала по швам, а звездно-полосатые авианосцы и ударные корабли, как и 85% всего мирового флота, были банально съедены.

Отказ почти всех стран-«вассалов» США предоставить своих канмусу под начало «сюзерену» страшно оскорбил последнего. Особенной наглостью с точки зрения Америки был откровенный демарш Японии, ставшей владельцем второго по величине флота канмусу. По какой причине внеочередное заседание Генеральной Ассамблеи ООН летом 2013 года стало самым жарким по объему взаимных обвинений, заявлений на повышенных тонах и почти неприкрытых оскорблений.

Представитель Японии припомнил янки очень много всего, а самое главное – то, что когда во время Первой Волны США спешно эвакуировали свое ядерное оружие, ценное оборудование и личный состав с военных баз на японской территории, они гоняли на острова свои транспортные самолеты порожняком. Хотя власти Японии едва не умоляли их о воздушных поставках продовольствия для оказавшихся почти в полной блокаде островов. И были готовы платить даже золотом из своего золотого запаса.

Видеозапись, на которой до этого с непробиваемым выражением лица цедивший слова сквозь зубы японец вдруг швыряет на стол американцу веер фотографий истощенных от голода детей, очень долго не покидала списки самых «горячих» тем в мировой информационной сети. А сама Япония оказалась загнана в угол, потому как ближайшие азиатские соседи вовсе не спешили помогать стране, оставившей о себе, мягко говоря, не самую лучшую память. И тогда «Страна Восходящего солнца», как сказала про нее мировая пресса, «метнулась из крайности в крайность», заключив, в обмен на помощь, целый пакет соглашений с Россией, единственной, кто стал ее слушать. И даже согласилась временно принять на своей территории часть японского населения.

Еще интереснее получилась картина с другим азиатским союзником США, Южной Кореей. Та тоже осталась в полной изоляции – от морских путей ее отрезала Глубина, а со стороны сухопутной границы на «проклятых капиталистов» недобро смотрели орудийные стволы корейцев северных, за чьими спинами маячила фигура довольно улыбающегося и потирающего пухлые ладошки Ким Чен Ына. В кои-то веки КНДР получила все максимальные шансы для мирного объединения двух Корей, причем с условием своего неоспоримого главенства. Панические вопли южан, которых просто оставили на съедение северянам и стоящему за ними Китаю, никто не слушал – своих проблем было в достатке. И Сеулу хватило всего трех месяцев, чтобы согласиться на все предложения и условия, поступившие к тому времени из Пхеньяна.

Нет, в мировых СМИ, как и раньше, полыхали громкие статьи, видные политики под камеры обличали и клеймили «кровавый режим Ким Чен Ына, аннексировавшего развивающуюся, свободную азиатскую демократию», – и даже Госдеп США гневно выдал что-то о неотвратимой ответственности.

Но это уже никто всерьез не воспринимал, поняв, что самоназначенный «мировой жандарм» отныне надежно заперт за океаном. Имея из средств воздействия разве что наземные баллистические ядерные ракеты, о применении которых, хвала богам, не задумывались даже самые яростные «ястребы» в Вашингтоне.

Из всех своих "друзей" Америка не бросила разве что Израиль, да и это было сделано, скорей всего ради того, чтобы оставить для себя хоть какой-нибудь плацдарм на Ближнем востоке. И одновременно избежать волнений в Конгрессе, где произраильское лобби было очень сильно и могло натворить дел.

И начался новый передел мира и сведение давних счетов: где-то относительно легкий, а где – и не очень…

Евросоюз немедленно и предсказуемо сплотился вокруг Германии, и резко пересмотрел свою иммиграционную политику, ввиду чего депортация разнообразных беженцев и эмигрантов приняла воистину широкий размах – при полном игнорировании визга правозащитников. Пропорции распределения благ внутри Евросоюза тоже были радикально пересмотрены; кормить разнообразных нахлебников в условиях пошатнувшейся мировой экономики становилось непозволительной роскошью.

Еще резче был решен евразийский газовый вопрос – особенно в свете одновременной потери всех морских газовых магистралей. Когда Глубинные уничтожили все идущие по дну морей трубопроводы и сделали невозможным доставку в нужных объемах сжиженного газа, для президента Украины Януковича и его политиков наступил настоящий праздник – с фейерверками и фонтанами шампанского. Но продолжался он недолго: ровно до момента поступления приглашения в Берлин, на трехсторонние переговоры с участием немцев и русских. После которых украинские дипломаты и бизнесмены газового сектора имели достаточно бледный вид и нетвердую походку, потому как итогом переговоров стало создание транснационального консорциума, попросту выкупившего украинскую газотранспортную систему, и тут же принявшегося ее модернизировать. Сумма сделки выражалась в приличной – но не чрезмерно, – сумме твердой валюты, и в гарантиях расширения квот украинских товаров на рынках Европы и Таможенного союза. А собственно Украине от транзитной «золотой газовой трубы» теперь принадлежало символических десять процентов.

Привыкшим хитрить, юлить и ловить рыбку в мутной воде панам, по сути, сказали открытым текстом – отныне перебоев в транзите газа в Европу по любой причине никто не потерпит. Газ должен поступать. Вплоть до взятия под силовой контроль всей ГТС основными участниками консорциума.

А уж когда руководству Украины намекнули, что в случае непонимания или противодействия с их стороны ни Германия, ни Россия не станут возражать против «восстановления территориальной целостности», например, Польши – со Львовом и Волынью, Венгрии – с Закарпатьем, а Румынии – с Буковиной и Южной Бессарабией, то украинские политики, втянув пухлые животы и изобразив стойку «смирно», начали просто излучать желание служить общим интересам. Дураками они все же не были.

Все прочие же европейские потребители газа, глядя на подобную бесцеремонность мгновенно спевшихся немцев и русских, тактично промолчали. Мерзнуть зимой и останавливать производства в Северной Европе не хотелось никому.

Британия, лишившаяся почти всех кораблей и с опаской смотрящая на происходящее в Европе, тут же задавила в зародыше бродящие идеи о выходе из Евросоюза, и демонстрировала пылкую жажду к единению с европейской семьей народов.

Но в остальном мире прокатилась волна беспорядков, кое-где даже произошли восстания, смена больше не поддерживаемых из-за океана правительств и изменения границ – например, Косово снова стало сербским. Однако, действительно крупных заварух все же удалось избежать. К примеру, тех же Индию и Пакистан от короткого атомного междусобойчика за Кашмир удержал недвусмысленный угрожающий намек, поступивший одновременно от России и Китая. И разве что Африка, такое впечатление, словно бы вообще не заметила пришествия в человеческий мир Глубины.

С тех пор прошло уже достаточно времени и многое поменялось – в США прошли выборы, сменился президент и весь его аппарат. Нельзя сказать, что новым хозяином Белого Дома и его командой стали бессеребренники и «добрые самаритяне», но то, что Штаты перед лицом обстоятельств неодолимой силы в итоге стали куда более умеренны и последовательны в своей политике и действиях – этот факт был очевиден.

Лишившись своей любимой «дубинки» в виде многочисленных ВМФ, «дядя Сэм» довольно быстро научился давить на ближнего своего, используя рычаг в виде предоставления сил своих многочисленных канмусу. Ну, а там, где давить не выходило – все же начал договариваться и искать компромиссы. И, как ни странно, но радикально же снизившиеся расходы на военный бюджет позволили направить высвободившиеся средства на возобновление производства на своей территории, тем самым избежав обрушения и так просевшего в цене доллара и катастрофического «провала» в уровне жизни населения.

А Объединенный Флот все же был создан, как возглавляемый коллегией адмиралов подотчетный орган при Совете Безопасности ООН. Число постоянных членов которого было расширено включением Японии и Германии, как стран, обладающих наиболее значительными силами канмусу.

Основной функцией ОФ и всех его институтов отныне провозглашались оборона береговых линий и прибрежных вод, проводка трансконтинентальных торговых конвоев, разведка, научные исследования феномена Глубинных и канмусу и содействие им, а также всяческие изыскания, направленные на деблокаду морей в глобальном масштабе.

После так запомнившейся всем попытки США подгрести всех канмусу под свое крыло, каждая страна, имеющая хоть десяток Дев Флота, сама решала, скольких канмусу и на какое время она командирует в распоряжение Объединенного Флота. В принципе, любое государство имело полное право вообще отказаться от членства в программе ОФ, – однако преференции за участие были столь заманчивы, что таковых практически не находилось. В ней участвовала даже Польша, имеющая чуть более десятка «дзевчин можа».

Например, у Японии, обладательницы второго по величине количества канмусу, больше половины Дев Флота носили форму ОФ, проводя конвои и прикрывая берега почти всего Тихоокеанско-азиатского региона, Австралии и русского восточного побережья включительно. За это японские корпорации получали право на более широкое участие в экономике «прикрываемых» государств, контрольные пакеты акций различных предприятий, а также государственные контракты на разнообразные заказы, восстановление и реконструкцию прибрежной инфраструктуры и судостроительство в регионе. К тому же, транснациональные корпорации, занимающиеся поставками нефти и сельхозпродукции, выставляли весьма льготные расценки для стран, чьи Девы Флота «водили за ручку» по морям их собственные торговые флоты.

А вот та же Россия, имея весьма небольшое количество Дев Флота, участвовала в Объединенном флоте куда как скромнее. Большей частью единолично используя своих канмусу для охраны конвоев на «Севморпути», ставшего в Северном полушарии одной из самых оживленных межконтинентальных морских дорог, а также прикрывая Баренцево море и Берингов пролив. Хотя, обеспечение безопасного прохода судов, идущих вдоль северного берега Евразии, и так «почти считалось» операцией ОФ.

Визит в штаб и общение с клерками в погонах оказались на удивление недолгими, но все же хлопотными – ввиду наличия там множества старших офицеров, которым приходилось постоянно козырять, – и вскоре получивший свое назначение молодой офицер уже шагал вглубь военно-морского городка, вдыхая запахи близкого, еще невидимого, но ощутимо дышащего солью и йодом океана.

Пройдя ряды общежитий и казарм, он углубился в лабиринт технических и складских ангаров, путь через который вел к пирсам, эллингам и стоящим у них кораблям. И в котором можно было достаточно просто заблудиться, если бы не у кого было уточнить направление.

И как раз кое-кого, у кого точно стоило спросить дорогу, Майк Харриган и узрел.

Молодая девушка, наклонившись вперед и уперевшись ладонями в колени, внимательно разглядывала что-то, находящееся сбоку от штабеля ящиков возле одного из ангаров. Майк притормозил и скользнул взглядом снизу вверх: от кроссовок с белой окантовкой выглядывающих носков, изящных лодыжек, крепких мышц икр и ног – и до весьма привлекательной «пятой точки», сейчас туго обтянутой, ввиду позы, пятнистыми форменными шортами. Сверху на неизвестной наблюдательнице был наброшена легкая ветровка без рукавов, а дальше виднелась светло-каштановая шевелюра, стянутая в высокий «конский хвост».

«Что же она там такое, за ящиками, рассматривает?» – подумал парень, не спеша сделал несколько шагов вбок, и невольно улыбнулся.

Возле штабеля сидела небольшая, обыкновенная серо-полосатая кошка и, довольно щурясь и урча, деликатно лакала молоко, налитое в овальную банку из-под консервов.

А ее кормилица, сжимая в руке пустую молочную коробку и щурясь почти так же, с умилением за этим наблюдала.

– Здравствуйте, мисс… Извините, что прерываю ваше общение с кошкой, но вы не подскажете, у какого причала стоит UFS HSV-11 «Артемис»?

Пьющий молоко зверек, не прерывая своего занятия, лишь скосил один глаз на офицера, а вот девушка выпрямилась, одновременно поворачиваясь – и на Майкла уставились пытливые зеленые глаза весьма симпатичной особы, лет не более двадцати, в которых тут же вспыхнул огонек веселой заинтересованности.

– Э-э… Господин лейтенант? – ее взгляд остановился на плечах парня, где красовались черные погоны с одной золотой полоской и одним завитком.

А Майкл в свою очередь заметил под незастегнутой ветровкой форменную рубашку с нагрудным погоном и одной звездой на нем.

«Канмусу…»

Нет, Майкл, не так давно ставший офицером, уже не раз видел Дев Флота – и даже недолго разговаривал с ними, но это происходило всего пару раз, да и напоминало больше коллективный учебный семинар с вопросами и ответами. А вот так, один на один… Это было непривычно, тем более, что никакой «инаковости», отличности, – говорившей бы, что перед ним не вполне человек, – не было и в помине. Милая девчонка, все вполне при ней: увидел бы такую в кафе или в клубе – наверняка попытался бы познакомиться…

Очнувшись от спонтанно возникших мыслей, Майк понял, что пауза затягивается, и переспросил:

– Я ищу HSV-11 «Артемис»…

– Наша «Арти» у причала 5-В, – тут же пришел ответ. – А вы…

И тут шатенка заметила и большую сумку на плече у молодого офицера, и опущенный на землю здоровенный «даффл бэг» – цилиндрический, объемный мешок-рюкзак для вещей военнослужащего.

– О! – бровки флотской девы взлетели под расчесанную на неровный пробор челку. – Так вы к нам, на пиратскую шхуну?

– Почему – «пиратскую»? – недоуменно наклонил голову Харриган.

– Да потому, что у капитана нашей посудины фамилия Морган, а у старпома – Дрейк! О чем тут еще думать-то… – пожала плечами девушка, улыбнувшись краешком губ. – Ладно хоть главный механик не Флинт. Или у вас тоже какая-нибудь знаменитая фамилия?

В ответ молодой человек только усмехнулся.

– Нет, я – лейтенант Майкл Харриган. Назначен третьим техническим офицером группы по вооружению на HSV «Артемис».

– Ну, ничего себе! – уже совершенно округлила глаза канмусу. – Так значит – вообще к нам?! Оружейником? Круто!

На боевых кораблях Объединенного флота, как не предназначенных для общепринятой войны на море, группа по вооружению состояла из двух уровней: из собственно корабельного вооружения, достаточно скромного по прошлым меркам и состоящего из нескольких ракетных систем и скорострельных универсальных автоматических артустановок – и приписанных к этим кораблям различных подразделений канмусу. С положенным им, как «основному калибру корабля», штатом, занимающимся их обеспечением на борту. В том числе, и обслуживающим их собственное вооружение.

– А вы, мисс?..

– Мисс – Кимберли Вайл, канмусу легкого крейсера «Сан-Диего»! – коротко рассмеялась собеседница, по-прежнему разглядывая парня. – И не надо «мисс», можно просто…

– Ким! – внезапно окликнула собеседницу лейтенанта высунувшаяся из ворот ближайшего бокса практически ее ровесница-брюнетка с короткой косой. – Хватай свое железо – и быстро к инженерам! Нам через четыре часа уже обратно на борт!

– Все, бегу! – огорченно вздохнула та, заложив руки за спину и вновь немного наклоняясь вперед. – Ладно, мне пора, еще увидимся на «Арти»! Вам точно у нас понравится!.. Девчонки! А вы знаете?!..

И канмусу юркнула в дверь, а лейтенант, присев на корточки, почесал напившуюся молока и умывающуюся кошку между ушей.

– Ну что, киса, как думаешь, – понравится?

Кошка в ответ лишь негромко мяукнула, на пару секунд прервав вылизывать себя, а Харриган выпрямился и, подхватив сумки, зашагал в сторону причалов, топорщащихся мачтами и антеннами стоящих у них разнообразных кораблей.

Первые два часа на борту «Артемис» слились для Майка в сплошную круговерть – представление капитану, старшему помощнику и командиру боевой части, документы, подписи, заселение в тесноватую, но зато индивидуальную каюту, ознакомление со своим рабочим местом и боевым постом одновременно… А также – краткая экскурсия в компании говоруна-боцмана по кораблю, про который, узнав о назначении, Харриган все же удосужился почитать кое-что и изучить планировку.

Корабли класса HSV, к которому принадлежала «Артемис», являлись глубоко измененной версией гибридного стометрового катамарана-волнореза, созданного еще в начале двухтысячных годов. Их родоначальник, разработанный как высокоскоростное военно-транспортное судно для переброски небольших групп войск, имел отличную мореходность и остойчивость, легкий корпус из алюминиевого сплава, более полутора тысяч тонн водоизмещения, четыре водометных движителя, дающие максимальную скорость более 45 узлов – но довольно скромную грузоподъемность всего в 600 тонн.

Так что, когда Объединенному флоту понадобился корабль–«канмусуносец», способный быть подвижной базой для Дев Флота, а при нужде отрываться своим ходом даже от Глубинных, – о некогда существовавшем проекте HSV вспомнили почти сразу же. Но дело осложнял тот факт, что изначальная конструкция была напичкана электроникой «по самое немогу», что было совершенно непозволительно для корабля, создаваемого с целью морских походов вблизи Темных циклонов и соединений Глубинных. И тогда за дело, засучив рукава, принялись инженеры самого ОФ.

То, что у них в итоге получилось, – больше всего походило на технику, созданную то ли в эпоху «паропанка», то ли после еще какого-нибудь фантастического мирового катаклизма, отбросившего человечество на сотню лет назад. Потому как «даунгрейд» вышел просто знатный.

Первым «под нож» попали современные и высокотехнологичные турбированные дизеля, управляемые компьютерами, которые были заменены на их же, только на порядок более простых и неприхотливых «дедушек». Они, проходя по бумагам как «избыточное имущество», пылились еще со времен Второй Мировой, и вот теперь были расконсервированы где-то на богом забытых базах резервного хранения на случай атомной войны. Но отныне ставших способными за счет новейшей гидромеханической трансмиссии выдавать нужное количество оборотов на валах.

Но вот системы управления, ни много ни мало, были выполнены на основе таковых у тяжелой авиации эпохи Второй мировой (а в случае с прототипами – так вовсе попросту сняты со старых самолетов и доработаны). И, для исключения влияния Глубины, реализованы сплошь на гидравлике и механике, причем с обязательным дублированием.

Даже простейшая система внутрикорабельной связи была продублирована тросовым машинным телеграфом и древней, самой примитивной системой переговорных труб времен первых броненосцев. Глядя на которые, моряки не знали – плакать им или смеяться. Нет, электрика, электроника и компьютеры на кораблях HSV тоже имелись, пусть и носили исключительно вспомогательный и второстепенный характер. Но главным было именно то, что без них корабль нисколько не терял эффективности, и был способен выполнять свои задачи даже после попадания под мощный электромагнитный импульс, оставлявший любое куда более современное морское судно неподвижной баржей «без руля и ветрил».

Так что по итогам внезапных полукустарных разработок, – и вовсе уже почти «скоропостижных» испытаний, – на едва не почившую к этому времени в бозе австралийскую судостроительную компанию «Incat» сначала свалился десант из военных конструкторов и инженеров, а потом посыпалось очень много денег и еще больше работы.

Получившийся и пошедший в серию тип кораблей сохранил свой внешний вид и название HSV – «High Speed Vessel», «высокоскоростной корабль», – но стал куда крепче и значительно изменился внутренне. Большая часть его грузоподъемности была принесена в жертву куда большей прочности, живучести и мореходности. Но и того, что оставалось, для новых нужд корабля хватало с запасом.

При штатном экипаже из 35 человек он принимал на борт до 50 канмусу в полном снаряжении, нес запасы продовольствия обоих видов, имел арсенал с разнообразным боекомплектом, достаточный для ведения активных боевых действий, оборудованные артмастерские, и даже полноценный спецмедблок с несколькими реген-капсулами. Так же корабли класса HSV оснащались двумя скоростными катерами и несколькими гидроциклами, предназначенными для эвакуации раненых и потерявших ход канмусу – или наоборот, для максимально быстрого развертывания подкреплений на месте боестолкновения с Глубинными…

Все это Майк Харриган изучал на курсах подготовки после выпуска из академии, но одно дело – теория; и совсем другое – видеть, щупать все это «живое железо», что реально ходило в море, намотав не одну тысячу миль по враждебным водам.

А самым занятным вышел разговор с мадам Жаклин Деверо – штатным психологом HSV «Артемис», которыми в обязательном порядке комплектовались любые корабли и базы ОФ, в чьем штатном расписании имелись канмусу. Хотя именно «психологами» их никто не называл, и даже в официальных документах они именовались «военнослужащими корпуса мониторинга Объединенного флота». Отбор по профессионализму туда, по слухам, был жесточайший, так что не было ничего удивительного в том, что, войдя в каюту к этой приятной и улыбчивой даме, Майкл через каких-то пару минут ощутил себя, словно любимый племянник в гостях у не менее любимой тетушки. Спокойно и расслабленно.

– Вы с сахаром чай пьете, Майк? – живо поинтересовалась у него невысокая и подвижная, как ртуть, чуть пухловатая женщина лет сорока. И хотя ее повседневную тропическую форму украшали погоны капитана, – как старший офицер, которой надо отвечать: «Так точно, мэм! Никак нет, мэм!», она не воспринималась совершенно. Что, наверняка, так же было частью ее рабочего образа.

– Да, пару ложек, пожалуйста… Хотя, говорят, что много кладу…

– Да бросьте! – шутливо махнула ладонью психолог. – Вы молодой, активный, и всю глюкозу вмиг сожжете. Это вот мне о диете подумать впору…

Жаклин, мельком взглянув на свое отражение в зеркале, немного разочарованно вздохнула, поправила светлые волосы, стянутые чуть ниже затылка, и села за стол напротив.

– Ну что, поговорим? – спросила она, чуть пригубив чай. – Тот факт, что вы просто сидите передо мной, уже говорит о многом. Конкурс в военно-морские учебные заведения всего мира нынче без преувеличения драконовский – много моряков сейчас попросту не нужно, – а после их окончания попасть на службу в ОФ по распределению или случайно, невозможно. Только если ты к этому стремишься и целенаправленно добиваешься – хотя и здесь тоже без гарантий. Но все же ваши служебные достижения, результаты переподготовки и степень соответствия должности – не моя компетенция.

А вот та, что моя, – так это то, что по результатам комплексных психологических тестов вы признаны полностью годным к службе на кораблях и береговых базах Объединенного флота по категории «1-А». Вы согласились с этим и дали необходимые подписки. Вы не забыли, что это означает?

– Конечно, – и лейтенант отставил недопитую чашку чая. – Это полный контакт с канмусу.

– Именно, – кивнула мадам Деверо. – Категория «1-А» – это военнослужащие ОФ, постоянно общающиеся с Девами Флота напрямую. Но есть один момент: ваша категория еще не утверждена. Это прерогатива офицера службы мониторинга непосредственно на корабле или базе. То есть – моя. И мой вердикт зависит от вашего ответа на один простой вопрос. Готовы?

– Так точно, – ответил Майк, спрятав за уставщиной возникшую нервозность.

– Кто такие, по-вашему, канмусу?

«Вот так? Один неверный ответ – и меня спишут с корабля?» И Харриган, переведя глаза на бегущие по небу лёгкие облачка за открытым иллюминатором, ответил:

– Канмусу – это девушки, которые…

– Достаточно.

– Что?.. – перевел он недоверчивый взгляд на женщину-психолога. – Достаточно?

– Да, – довольно прикрыв глаза, произнесла Жаклин Деверо и, развернув стоящий на ее столе ноутбук, запустила на воспроизведение видеофайл.

Это видео оказалось склейкой первых фраз ответов самых разных военных моряков – старшин, энсинов, лейтенантов и даже капитанов различных рангов. Молодых и не очень. И все они отвечали на тот же самый вопрос, что и Майк: кто-то сразу, кто-то – спустя какое-то время раздумий:

– Канмусу – это аватары…

– Канмусу – это духи кораблей…

– Канмусу – это получившие тело ментальные матрицы…

– Канмусу – это божественные воплощения…

Щелчок по клавише паузы прервал череду разноголосых ответов, и дама-капитан подытожила:

– Все это – неправильные ответы, лейтенант. А ваш – правильный.

И в тишине каюты раздался негромкий лязг механизма штампа, пробившего оттиск утвержденной категории «1-А» в личном деле Майкла Харригана.

– Последний тест пройден, лейтенант. Едем дальше. И пейте же свой чай.

Майкл послушно глотнул еще не успевшего остыть напитка, а психолог продолжила:

– К канмусу в мире относятся очень по-разному. В континентальных государствах они проходят по разряду диковинок, непонятной и слегка опасной мистики. Нередко и предвзятое, и откровенно негативное отношение, часто замешанное на религиозных предрассудках. Но вот в странах, где жизнь плотно связана с морем, и которые сами критически зависят от него – там отношение к нашим девочкам совсем иное. У людей, к сожалению, весьма короткая память, и с благодарностью часто бывают проблемы, но прошло еще не так много времени, чтобы забылись и тотальная блокада морей, и иссякшие запасы топлива, и банальный голод…

Так что в Японии, Британии, Исландии, на Мадагаскаре и в Австралии любой канмусу будут рады всегда и везде. Дева Флота может ходить по любым злачным кварталам и темным местам – и ничего не бояться. И вовсе не по причине своей силы и непробиваемости, а потому, что любой их обитатель и завсегдатай сочтет за честь и почет поболтать с канмусу, посидеть пять минут с ней за одним столом, а уж угостить или подарить что-нибудь…

Бывали случаи, когда наши девчонки, пошедшие погулять, порой даже самовольно, в портовые кварталы, возвращались на базы только под утро. Наевшиеся всякой вкусной всячины до несхождения ремней на талии, а двери открывали ногами – просто потому, что руки были заняты кучей подарков.

И, предвидя очевидный вопрос, женщина махнула рукой.

– Нет, Майкл, вы не думайте, что в этом плане царила сплошь аркадийская идиллия. С канмусу бывало по-всякому – и похищения, и попытки убийств. И с теми из девчонок, кто еще не завершил инициацию, как канмусу, это иногда получалось. Среди людей, разумеется, тут же нашлись те, кто увидел в Девах Флота исключительно источник баснословного дохода или возможность неких революционных исследований.

Но эти люди – если, конечно, можно их так называть, – не учли одного. С приходом такого общего врага, как Глубина, появился и такой же общий союзник и защитник, как канмусу. И там, где раньше помогали деньги, связи и влияние, решая все возможные проблемы, теперь этот фокус почти не работал.

Люди, живущие в прибрежной зоне или в странах, зависимых от моря, – то есть, там, где канмусу проводят больше всего времени, – хорошо помнят, кто защищал их самих, их детей и их дома. И при попытке им навредить… Скажем так: даже серьезный криминал, узнав о заказе на канмусу, первым же сдаст такого заказчика копам. И ведь сдавали. И, порой, не всегда целиком. И вовсе не потому, что после даже попытки подобной… акции, всю округу будет безжалостно трясти и переворачивать вверх дном полиция и оперативники СБ ОФ. А оттого что каждого из них коснулась или могла коснуться беда, с которой борются эти девчонки.

– Я понимаю.

– Что ж, это радует… Еще чаю?

– Пожалуйста, – и парень протянул вставшей женщине свою чашку.

Вновь поставив перед лейтенантом дымящийся свежий чай, Жаклин Деверо вернулась в свое кресло.

– И еще, Майк, касаемо вашей категории «1-А»… Я сейчас скажу вам одну вещь, за которую, услышав от кого-нибудь другого, я бы пнула этого другого в голень. Эти девчонки, по своей сути, почти невосполнимый ресурс человечества.

И посерьезневшая женщина наклонилась немного вперед, глядя Харригану в глаза.

– Воплощений кораблей, пришедших в этот мир дважды, – после гибели первой канмусу, – меньше сотни. А погибло их в разы больше. И уж простите меня, но улыбка, недолгий разговор ни о чем, легкий флирт – или даже пара сломанных лейтенантских ребер от слегка не рассчитанных радостных объятий – это приемлемая цена за высокий моральный дух и мотивацию Дев Флота.

Вас, упаси бог, никто ни к чему не принуждает. Даже наоборот – рекомендую трижды все взвесить, прежде чем оказывать канмусу… какие-либо знаки внимания. И уж тем более – если вы решите… выделить из них какую-то одну. Или двух. Или трех.

Видя слегка расширившиеся при этих глаза парня, мадам-капитан с ироничным прищуром подтвердила:

– Да-да, вы все верно поняли. В отношениях с канмусу есть недостатки – они постоянно на войне, в походах, они на порядок сильнее; семья с такими, как они – до сих пор открытый вопрос. Но имеются тут и плюсы – женское начало и психология в них несколько… изменены. В частности, такая вещь, как ревность, весьма слабо выражена. Особенно внутри подразделений. А вот инициатива – наоборот, порой в акценте.

– То есть, по сути, вы мне говорите, что они сами со мной начнут флиртовать? – спросил Майкл, вспомнив довольно-таки заинтересованный взгляд Кимберли Вайл.

– Я вам даже больше скажу – ожидайте, что работы по профилю у вас в начале будет особенно много, – негромко хохотнула психолог. – У наших канмусу практически сразу внезапно участятся всякие мелкие неисправности их снаряжения.

– Вы думаете…

– Я – не думаю, я – знаю. Вы – новый член экипажа. Молодой, симпатичный парень. И причем не техник из машинного отделения, которого надо ловить после вахты, чтобы просто поболтать, оценить его реакцию на новые сережки и на обтянутую гидрокомбинезоном грудь, а тот, кто обслуживает их вооружение. Для получения толики внимания которого достаточно просто пожаловаться на разрегулированные тросики управления, тугой спуск или заедание при перезарядке стволов. Так что – носите свой красный шеврон с гордостью, и будьте готовы! И на этом пока все.

Майк посмотрел на свое левое плечо, на котором красовался шеврон боевого плавсостава Объединенного Флота – красный щит с гербом ООН, якорем и перекрещенными мечами.

Приход Глубины, ее Первая Волна и последующая эволюция порождений Бездны радикально изменили не только геополитику планеты, затронув почти все сферы жизни человечества. Все это, разумеется, на корню перекроило жизнь и смысл существования тех, кому раньше принадлежали земные моря и океаны – моряков вообще и военно-морских сил в частности.

Совокупный мировой морской флот был уничтожен почти полностью, а нужды в новом были сильно ограничены «пропускной возможностью» канмусу, способных сопровождать конвои. Разве что малый рыболовецкий флот мелководных судов постепенно и стабильно увеличивался, пусть и абсолютно хаотично, а не где-то централизованно.

Но гораздо хуже пришлось военным морякам. Привыкшие быть элитой наравне с авиацией, они внезапно оказались без кораблей, привязанные к берегу и, увы, не особо нужны своим странам. Ведущие морские державы были вынуждены провести массовые сокращения личного состава – в щадящем режиме, конечно, с полагающимися компенсациями и получением, при нужде, новых профессий. Тем не менее, реальность была такова, что действительных моряков стало мало, и они тут же разбились по своеобразным «кастам».

Самый низ этой иерархии занимали «сухопутные моряки» и гражданские служащие морских государств, занимающиеся охраной, обслуживанием и обеспечением баз, заново отстроенных портов, доков и кораблей.

Следующими шел береговой состав Объединенного Флота: администрация, управление, финансисты – в общем, весь неизбежный чиновничий аппарат. На несколько ступенек выше стоял персонал, непосредственно работающий с канмусу – агенты поиска, сотрудники Центров первичной инициации, инструкторы и офицеры школ подготовки, разбросанных по всему миру, а также медики, ученые и инженеры многочисленных Научных центров.

За ними следовали рыбаки на многочисленных траулерах, не покидавших, однако, зачищенные канмусу прибрежные воды. Эти господа хоть и не отходили от берега дальше двадцати миль, но искренне и вполне заслуженно гордились тем, что они все же ходят по морю, да еще и кормят людей. Благо что после тотальной очистки Мирового Океана от пагубного наследия самих людей, его биологические ресурсы восстанавливались прямо на глазах.

Затем следовали экипажи сухогрузов, и куда более редких судов для перевозки СПГ и танкеров, которые в составе конвоев бороздили уже глубокое море. Пусть под охраной канмусу, – но и риск, и вознаграждение, и самомнение у них были весьма высоки. Как нередки и потери.

Но самой престижной вершиной этой пирамиды людей моря были те, кто вместе, плечом к плечу, делил эту опасную «соленую дорогу» с Девами Флота. Персонал создаваемых островных морских баз, летный состав авиации ОФ, и самое главное – экипажи судов непосредственного обеспечения и поддержки, по-прежнему немногочисленных «канмусуносцев» серии HSV. Которые, неся на своих бортах эскадры и флотилии канмусу, сопровождали конвои, ходили в глубокие разведывательные походы и рейды, и рисковали жизнями в непосредственной близости сражений с Глубиной. И только они, кроме самих канмусу, имели право на заслуженный предмет гордости – красный шеврон.

– Так точно, мэм. Буду.

– Вот и отлично. И не забывайте свой правильный ответ на главный вопрос…

Остаток дня и дальше был богат на хлопоты, связанные теперь уже с обоснованием на корабле. За время которых «Артемис», отойдя от причала, сначала вышла на внешний рейд, а потом, следуя со скоростью в семь узлов, направилась на правый траверз заканчивающего на ходу формировать колонну торгового конвоя.

А ближе к вечеру новоиспеченный третий офицер по вооружению был вызван старпомом по связи на ют. Старший помощник Дрейк стоял на задней обзорной площадке, опершись на леера

– Думаю, лейтенант, вам стоит на это посмотреть. В двенадцатимильной зоне нас пока прикрывают патрульные силы канмусу базы, ушедшие мористее, но потом все будет зависеть только от нас. Но на подходе наша основная ударная сила – усиленный эскортный отряд RQ-27, храни их морские боги. Обычно мы сразу выходим с ними на борту, но штаб вчера отправил их скопом в местные мастерские, поменять стволы на обвесах. Это, кстати, как раз по твоей части… Валери Киммел – их командир, канмусу тяжелого крейсера «Норфолк», – сказала, что догонит нас на выходе с рейда. Никогда не видел, как они десантируются на корабль?

– Нет, сэр, и с удовольствием посмотрю. Но… Где же они?.. – и Харриган напряг глаза, всматриваясь в море, и даже машинально приложил ладонь к козырьку форменного кепи.

– Привыкай смотреть правильно, лейтенант, – отметил старпом. – Самих канмусу, – по крайней мере, пока они не открыли огонь, – ты сможешь увидеть только совсем вблизи. На дистанции же всегда высматривай их кильватерные следы – девчонки на ходу баламутят море, как скоростные глиссеры. Как, впрочем, и Глубинные…

Пока они говорили, отряды Дев Флота подошли на достаточное расстояние, чтобы их можно было различить и сосчитать. Две группы по три слегка пригнувшиеся фигурки в серых комбинезонах в обтяжку между кажущимися игрушечными орудийными башенками и торпедными блоками, отделились от строя и, взяв правее, с ускорением ушли к голове конвоя, сходу заступая в патруль. А остальные, выстроившись в две колонны с дистанцией в пять метров, начали сближаться с «Артемис» со стороны кормы.

– Внимание! Канмусу в кильватере! Слип вниз! Ровный курс и скорость! – отдал старпом команду в переговорное устройство.

Средний участок кормовой палубы четыре на шесть метров у кормы плавно пошел вниз, как опускающийся крепостной мост, формируя пологий пандус-слип, нижним концом погрузившийся в тут же вспенившуюся морскую воду. Присмотревшись, лейтенант заметил, что пандус продуманно сплошь покрыт плотной вертикальной пластиковой «щетиной», которая, видимо, должна была помогать двигаться по ней, имея на ногах «морские коньки», характерные для канмусу.

А «десантировались» на корабль девчонки и впрямь забавно, напоминая пингвинов, берущих штурмом льдину – разгоняясь и резво выпрыгивая из воды.

Заскакивая на корабль попарно, девушки тут же поднимались на палубу, избавлялись от «ледорубов» и проходили к специальному широкому – с учетом их обвеса, – проходу в отсек, где располагались их арсенал, мастерские, жилая зона и столовая.

– Всего двадцать канмусу? – пересчитал их Майкл, учитывая ушедших в патруль.

– Вообще-то обычные, уже «сыгранные» эскортные отряды насчитывают, как правило, двенадцать-четырнадцать вымпелов. Отряды ветеранов так вообще меньше, – ответил Дрейк. – А нашей Валери в этот выход еще и добавили новичков. К тому же, на Соломоновых островах нашему конвою довесят пару-тройку пассажирских транспортов и вдобавок усилят отходящей по ротации с Фиджи группой Дев Флота во главе с линкором «Жан Бар». Они тоже станут базироваться у нас, так что скоро тут будет тот еще девичник…

– Лейтенант Харриган! – услышал Майк знакомый голос и увидел внизу ту самую канмусу с «конским хвостом» на затылке. Обвешанная четырьмя башнями в два ряда и с торпедными аппаратами на бедрах, она в одной руке держала свои «ледорубы», а другой бодро махала офицеру, белозубо улыбаясь.

– Ну, как вам у нас? Ничего? Нравится? А я хочу показать вам свой обвес – вторая правая башня градусов на пять вверх не доворачивает!

– И мне тоже нужно! – тут же выглянула из-за среза надстройки другая канмусу, русая и со стрижкой «каре». – Мне на базе стволы точно недотянули!

Старпом, мельком глянув на это, лишь глубокомысленно отвернулся, а Майкл подумал, что в своих прогнозах капитан Жаклин Деверо, похоже, ничуть не ошиблась.

Утро нового дня порадовало следующий в сторону Соломоновых островов караван отличной погодой. При всей переменчивости и непредсказуемости нрава моря, просто не верилось, что где-то недалеко раскручивается обширный шторм, под прикрытием которого «Аякс-71» должен будет проскользнуть к конечной цели своего путешествия.

Но пока ярко светило солнце, а зеленовато-голубой океан лениво растекался всюду, докуда хватало взгляда. И в такую погоду патрульные тройки канмусу, нарезающие широкие овалы вокруг каравана, становились заметны с гораздо большей дистанции.

– Красиво идут, сэр, – отметил Майк, поднявшийся на палубу и столкнувшийся там с главным механиком корабля, коммандером Ричардом Гриром – плотным, флегматичным бородачом с явно припасенной сигаретой за ухом, что стоял, опершись на леер, и смотрел на море.

Потративший весь вчерашний вечер на возню с реальными и мнимыми неполадками обвесов канмусу и знакомство с ними же, с самого утра Харриган был занят инвентаризацией своего ремонтно-оружейного отсека. Его предшественник, переведенный на берег после всего двух боевых походов, тем не менее оказался весьма дотошным малым, и все материально-техническое имущество пребывало в полном порядке и стопроцентном наличии. Но после нескольких часов, проведенных при искусственном освещении, море и солнце были весьма кстати.

– Да, это зрелище никогда не надоедает, да еще и при спокойном море и ясной погоде. Пока еще ясной…

– Здорово, наверное, вот так лететь по воде…

– Согласен. Но именно вот так, увы, нам не дано… Хотя… – и главмех изучающее поглядел на Харригана. – Можно и по-другому. Не желаете ли «побегать с волками», лейтенант?

– В смысле, сэр?

– В смысле, что волнения на море почти нет и мы еще в условно «зеленой зоне». А у нас на борту шесть гидроциклов «Барракуда» 140-TDi. И одна из этих «рыбок» недавно побывала в ремонте, но ходовые испытания проводить было некогда… У вас есть опыт езды на гидробайках?

– Так точно, сэр! Это входит в стандартную подготовку в академии ВМС, – расплылся в улыбке Майкл, смекнувший, к чему идет дело. – И я трижды брал призовые места в гонках среди выпускных курсов.

– Что, неужели первое место?

– Нет, сэр, два раза приходил вторым, и один раз – третьим!

– Тоже неплохо, – кивнул Грир и посмотрел на наручный хронометр. – В общем, текущая патрульная тройка сменится через двадцать пять минут. Вполне достаточно, чтобы облачиться в гидрокомбинезон и подготовить «Барракуду». Я запрошу у капитана Дрейка разрешение на сорокаминутный учебно-боевой выход в составе следующей патрульной тройки. Окончательный инструктаж получите уже на воде. Исполняйте.

– Есть! – бросил ладонь к виску лейтенант и скользнул по трапу вниз, в нутро корабля. А старпом, молча наблюдавший эту картину сверху с мостика, мысленно поставил галочку напротив имени нового члена экипажа. Далеко не все соглашались на подобные приглашения.

Подгоняемый азартом, Майкл уже через двадцать минут стоял, облаченный в гидрокомбез и легкий оранжевый спасжилет, с очками-маской на лбу и с гарнитурой УК-связи на ухе. И проверял гидробайк, установленный на краю опущенного пандуса-слипа. Его покрытие, и впрямь похожее на плотную искусственную траву, оказывается, позволяло не только удобно перемещаться на нем в «ледорубах», но и давало легко сходить вниз спускаемым с борта «Артемис» плавсредствам.

Корма HSV при нужде могла опускать центральный широкий сегмент до самой воды, спуская катера и гидробайки, которые потом, при должном умении водителя, набрав скорость, могли, как и канмусу, попросту залетать на погрузочную палубу, подобно выпрыгивающим на берег косаткам.

– Оу, господин лейтенант? Так это вас нам сказали сопровождать?

– Мисс Вайл? – обернулся тот, захлопывая капот «Барракуды» и обнаруживая за спиной трех канмусу в полном облачении: двух эсминок класса «Флетчер» – «Терри» и «Спенс», с которыми вчера мельком успел познакомиться, и ведущую тройки – легкий крейсер «Сан-Диего», с которой пересекся уже дважды. – Как ваша вторая правая башня?

– Пока жалоб нет, спасибо… И я же просила – просто Ким! – нахмурила та брови.

– Тогда ты меня будешь звать просто «Майк»? Не будет ли тут нарушения субординации?

– Ха! – прыснула Кимберли. – Вообще-то я – канмусу третьего ранга, что приравнивает меня по званию как раз к флотскому лейтенанту. Это к вопросу о субординации. Но вы правы, – вздохнула она. – На службе лучше без этого… Зато вне – чтобы никаких «мисс»! Договорились?

– Не возражаю, – согласился Харриган.

– Тогда вперед! Ждем на воде! – и тройка канмусу синхронно скатилась по слипу, выбила фонтаны пены и, оказавшись в родной стихии, шустро ушла в сторону, обходя движущийся корабль слева.

А Майкл, подтолкнув гидробайк к краю спуска, сел за руль и перещелкнул пару тумблеров. На знакомой контрольной панели мигнули огоньки и колыхнулись стрелки, а после нажатия кнопки «пуск» двигатель ожил и басовито застрекотал, чихнув сладковатым солярным выхлопом.

– Вы только не откручивайте на полную, сэр, – сказал стоящий рядом техник. – Движок после переборки, ему притереться надо.

– Хорошо, – ответил ему Харриган, опуская очки, а потом привстал, наклоняясь вперед и смещая центр тяжести. И «Барракуда» послушно заскользила по слипу вниз, к расчерченному узорами пены, убегающему из-под брюха катамарана потоку. Нос гидробайка нырнул в воду, густо обдав ездока брызгами, но довернутая на треть ручка газа пришпорила водометы – и «рыбка», осев на корму, буквально пробила собой волну, поддев ее снизу, и вылетела на простор, набирая скорость.

Покрутив головой, Майкл нашел глазами тройку канмусу и, наклонив гидробайк в пологий вираж, вышел с ними на параллельный курс.

– Лейтенант, сэр! – раздался в гарнитуре голос «Сан-Диего». – Теперь вы на нашей территории, так что слушайте внимательно. На море даже в «зеленой зоне» никогда не бывает полностью безопасно, так что при малейшем намеке на возможную угрозу я дам команду на ваш немедленный возврат на «Арти». Вы поняли меня? Немедленный.

– Вас понял. Немедленный возврат, – подтвердил лейтенант.

– Отлично. Ну а пока… Курс на конвой! Держитесь чуть позади и левее и не обгоняйте нас, ваша тяжелая «Барракуда» может выдать пятьдесят узлов, мы же идем на тридцати, а конвой – вообще на двенадцати.

– Принято, мателот, – ответил Майкл и, отработав рулем и газом, занял место в строю.

Но даже на тридцати узлах лететь по спокойному морю вместе с канмусу было просто… изумительно. Привычная, послушная машина под руками легко рассекала словно летящую навстречу морскую воду, в лицо бил теплый ветер, сверху, почти в зените голубого неба, ярко светило солнце, а впереди увеличивались темные громады кораблей конвоя. Сбоку же, грациозно отрабатывая ход стройными ногами, неслись три красивые, увешанные оружием девчонки, поглядывая на него и весело скаля зубы. И здесь и сейчас он был вместе с ними. Не наравне, конечно, но максимально близко, насколько это вообще было возможно для обычного человека.

Такой коктейль, – и даже легкое, будоражащее чувство опасности, – действовал слегка пьяняще, кружил голову и распирал грудь, вызывая острое желание выкрутить акселератор до отказа и с чисто мальчишеским гиканьем понестись вперед еще быстрее.

Майк ухмыльнулся, вспомнив слова главного механика. Грир явно знал, о чем говорил.

«Хех… Побегать с волками… Черт побери – только ради этого момента уже стоило пройди через всю эту учебу, подготовку и бесконечные отборы!»

Обогнув конвой со стороны головы, они плавно развернулись и, чуть сбросив скорость, пошли к его хвосту, успев заметить, как на другом траверзе выскочила вторая патрульная тройка, движущаяся с ними вокруг конвоя в «противофазе».

По связи донесся смешливый фырк Кимберли Вайл.

– Что такое? – поинтересовался у нее Харриган.

– Да «тройка» номер два ворчит. Наверняка завидуют, что им такого компаньона не выдали, – ответила та.

– Ну, может и им как-нибудь повезет?

– Может быть! А пока – погнали до хвоста конвоя на тридцати пяти!

– Давай! – и Майк поддал газу, пришпоривая свою «рыбку».

А с мостиков и палуб команды торговых судов с удивлением и смехом наблюдали несущихся в полутора сотнях метров от их бортов тройку канмусу – и идущий вровень с ними сине-серый гидробайк с облаченным в комбинезон молодым, светловолосым парнем за рулем. И свистели, и одобрительно махали им вслед.

Спустя двадцать часов хода погода предсказуемо испортилась. Солнце спряталось в тучи, и заморосил плотный, мелкий дождь, больше похожий на зависшую в воздухе водяную взвесь. Так что крупнейший в Соломоновом архипелаге остров Бугенвиль, мимо которого прошел караван, включив в себя еще три пассажирских судна, так и промелькнул тенью в серой дымке дождя. Также к силам сопровождения присоединилась обещанная ударная группа канмусу, возглавляемая быстроходным линкором «Жан Бар». Его аватара, – довольно высокая, коротко стриженная «под мальчишку» француженка Рене Магритт, – имела ироничный характер, легкий забавный акцент и довольно впечатляющую грудь. А еще, как оказалось, она лично знала половину отряда RQ-27, а с его командиром, Валери «Норфолк» Киммел, даже бывала вместе в переделках в Бискайском заливе. Так что, быстро разобравшись с очередностью, схемами патрулей и составив график, свободные от смен и подготовки канмусу устроили небольшие посиделки на своей жилой палубе.

Конвой тем временем все дальше удалялся от последних клочков земли, а впереди лежал открытый океан – необозримый, суровый и враждебный. Патрульные тройки канмусу, сходя на воду, сразу включали ходовые огни, на время становясь летящими над волнами тремя парами красно-зеленых светлячков, но очень быстро пропадали из виду.

«Артемис» немного прибавила ходу и подошла ближе к колонне судов, с легкостью разрезая форштевнями их кильватерные «усы», и слегка приподымаясь на пока еще полого стелящихся горбах серых волн.

«AJ-71» входил в зону набирающего силу урагана «Арлин».

А в это время, в метеорологической лаборатории Брисбена, профессор Боун поднял очки на лоб и, потерев уставшие глаза, встал с кресла и направился к стоящей в углу на тумбочке кофеварке. Налив себе в кружку солидную дозу бодрящего напитка и бросив пару кубиков сахара, Бэзил вернулся на свое рабочее место, представляющее собой немаленький компьютерный комплекс, на который в режиме реального времени поступала информация с орбитальных спутников, автономных концентраторов приема данных с нескольких воздушных метеорологических зондов и береговых погодных станций. И все это, пройдя через пакет мощных программ, обрабатывалось и представлялось в более наглядном виде, выводя картинку на несколько больших мониторов, накладывая текущие погодные явления на реальную карту мира.

Хотя именно сейчас на главном мониторе Бэзила, пестря движущимися пометками и обозначениями, светился только участок юго-восточной Азии между Японией и Новой Гвинеей.

– Профессор! – раздалось в тишине полутемной лаборатории. – Пришло подтверждение, что конвой «AJ-71» вошел под «зонтик» шторма. Вы просили сообщить вам это…

– Да, Джим, спасибо… И, подойдите сюда, пожалуйста, – профессор подозвал коротающего с ним этот вечер одного из трех дежурных помощников, молодого аспиранта из университета.

– Да, сэр?

– Джим, у вас когда-нибудь бывало ощущение, будто что-то вот-вот пойдет не так?

– Не знаю, профессор… Возможно. А что такое?

– А вот что. Смотрите сюда… – и Боун постучал по монитору карандашом с мягким ластиком на конце.

Первое – ураган «Арлин» плавно движется с юга в сторону Японии. Пока еще не самый мощный, но уже очень масштабный.

Второе – вот это сезонное затишье к востоку-юго-востоку от острова Хонсю, которое, судя по изотермам, вскоре взорвется непогодой. И к ней наверняка примкнет штормовой фронт, уже двигающийся в этом направлении из западной части Тихого Океана.

Это, третье – устойчивый циклонический вихрь западнее Филиппин, питающийся воздушными потоками теплых вод Южно-Китайского моря. Пока он недвижим, но континентальные воздушные потоки, спускающийся с китайских равнин, как обычно, не смогут миновать Тайвань, и помешать возможному объединению двух стихий в одну.

И еще есть четвертое – вот этот небольшой, по сравнению с центральным ураганом, циклон над Филиппинским морем, южнее Окинавы. Прямо сейчас он существует как паразит, за счет своего Большого Брата – притаился в его «тени», он почти не заметен, и попутно отнимает у того часть мощных воздушных потоков с юга. И для нас это хорошо.

– Так что же вас беспокоит, профессор? – поинтересовался наклонившийся к монитору аспирант. Он понимал все, что было сказано, но поводов для волнений не видел.

– Беспокоит то, что там сейчас люди, много людей – а мы не можем прогнозировать дальнейшую ситуацию, данных просто катастрофически мало. Мы ограничены только фактическим положением дел.

Что если «Арлин» решит лишь немного изменить направление движения, и столкнется с одним из двух основных погодных фронтов?.. А теперь – добавьте в это уравнение нервного японского «малыша». Вдруг он соединится с китайским погодным фронтом и ураганом «Арлин»?.. Или даже будет поглощен «Арлин», которая в этом случае наконец вберет в себя всю мощь теплых воздушных потоков от экватора – и затем устремится на север, к Японии, на соединение с набирающим силу Тихоокеанским сезонным фронтом непогоды?

И Бэзил Боун, не отрывая взгляда от экрана, с силой провел ладонью по своим коротким седым волосам.

– Да можно всю жизнь проработать метеорологом – и никогда не увидеть ничего подобного!.. Но если это все же случится, то это будет… катастрофа. Эпических масштабов. То, что там развернется, на море и на побережье… Это будут просто жернова богов.

Глава 14. Между Сциллой и Харибдой.

Неспешно переваливаясь через гребни разрезаемых форштевнями волн, HSV-11 «Артемис» двигалась в полутора кабельтовых восточнее от колонны конвоя. Торговые суда виднелись в штормовую погоду подобно темно-серым, размытым силуэтам на сером же фоне. Обозначаясь лишь мерцающими белыми, зелеными и красными ходовыми огнями, да почти незаметными теперь на поверхности взбаламученного моря шлейфами белых кильватерных струй. Для людей, собранных здесь и сейчас в этой точке океана, заканчивались уже вторые сутки путешествия «под зонтиком» урагана с женским именем «Арлин». И характер этой дамы, судя по все более явственным признаками, неумолимо начинал портиться.

Мостик «Артемис», вмещающий в себя дежурную смену вахтенных и главных офицеров корабля, был скупо подсвечен желтоватым светом старомодных ламповых светильников над контрольными панелями, а несколько дисплеев навигационной аппаратуры, закрепленные у потолка, в данный момент показывали только помехи. В воздухе мостика витали запахи теплого металла и кофе, недовольное попискивание пребывающей сейчас в одном лишь ей известном измерении бортовой электроники, мерный скрип внешних очистителей на панорамных иллюминаторах рубки, редкие щелчки клавиш, да нечастые фразы докладов.

Одна из двух очень молодых девушек в форменных комбинезонах, сидевших в креслах слева от места вахтенного офицера, внезапно вскинула черноволосую голову и привычно громко произнесла:

– Сэр! Сообщение от передового дозора! По курсу все чисто, но давление падает, и погода продолжает портиться. За время патруля шторм усилился минимум на полтора балла, и ветер тоже стал еще сильнее. Они прошли немного дальше вперед – но там ничуть не лучше, вообще не видно ни одного просвета. Конец связи.

– Принято, мисс Бэрри, – ответил командир «Артемис», выходя из расположенного тут же на мостике, но отгороженного тонкой переборкой, штурманского «закутка» с навигационной аппаратурой и освещенным столом, скрывавшимся сейчас под прижатыми к нему грузами и рамкой картами.

Он подошел к остеклению мостика и посмотрел в стелющуюся за бортом и в воздухе слоистую хмарь, не дающую видеть ничего, что находилось дальше двухсот-трехсот метров, кроме таких же неясных и темных силуэтов. Где-то там, на удалении чуть более мили от головного судна конвоя, в этой серой круговерти сейчас прыгала по волнам тройка Дев Флота, отправившая доклад. Не оборачиваясь, Морган обратился к кудрявой соседке черноволосой канмусу:

– Мисс Митчелл, доклад о состоянии судов конвоя!

Подобный метод связи был уже давно сложившейся практикой при любых морских операциях: комплектовать экипаж двумя-тремя канмусу кораблей, не представляющих боевой ценности – некогда многочисленных вспомогательных крейсеров, Q-шипов, всевозможных тральщиков и морских охотников. Не будучи какой-либо серьезной ударной силой, они, тем не менее, были незаменимы для связи между кораблями и личным составом канмусу – особенно в зонах блэкаута. А еще они использовались как навигаторы, имеющие свой «внутренний компас», и потому не зависящие ни от каких аномалий довольно негостеприимного отныне Мирового океана.

Всего через минуту Мэри Митчелл, пятнадцатилетняя канмусу британского вспомогательного крейсера «Арава» и ответственная за связь между судами, послав запрос и приняв рапорты от таких же Дев Флота на других кораблях, заговорила:

– Основной состав конвоя – статус «зеленый». Движутся согласно построению, повреждения и крупные поломки отсутствуют. Потерь и пострадавших нет. Три дополнительных корабля конвоя – статус «желтый». Механики на «Колумбе» и «Звезде Юга» отмечают потерю мощности двигателей порядка двадцати процентов. На «Андреа Гейл» – около тридцати пяти. На общую скорость хода пока не влияет, но резерва по мощности минимум.

– Ясно, – командир по привычке огладил свою небольшую бороду, и поглядел на тоже вышедшего из штурманской старпома. – Посадить людей на нормальные корабли никому в голову не пришло…

– Как обычно, посадили на то, что было под рукой. Тем более, все помнят, как рекламировали этот тип посудин. Новые «Чайные клиперы!» Тц… – досадливо цыкнул сквозь зубы старший помощник Дрейк.

– А пойдемте-ка со мной, старпом, – задумчиво произнес Морган, выпрямляясь, и, привычно балансируя на покачивающейся палубе, вышел с мостика. Пройдя по короткому коридору, он завернул в свою каюту, а следом за ним, закрыв за собой дверь, туда же вошел и второй офицер корабля.

– Сдается мне, Дилан, в штабе кто-то сильно облажался… – перейдя на неофициальный тон, хмуро начал командир корабля, садясь в кресло и запуская закрепленный на столе терминал, подключенный к бортовой информационной сети. – Шторм нам обещали, да, – и к тому же весьма обширный. Но вот только по силе он уже превосходит расчетный. А доклад передового патруля ты слышал. Будет еще хуже…

– Вопрос лишь – насколько хуже… А еще этот чертов «прицеп»… Они же у нас, как ядро у каторжника на ноге. Если шторм усилится хотя бы на два балла, или того выше – надо будет что-то делать, Генри, – сел рядом на капитанскую койку старший помощник, положа руки на колени и сплетя пальцы в замок. – Тут уже даже наши штатные «Шторм пирсеры» начнет жестко валять, а этих троих – так вообще растащит и побьет волнами, как яичные скорлупки.

– И какие у нас будут варианты?

– Варианты? – скептически усмехнулся Дилан. – Ты полагаешь, их будет много? Связи нет, аппаратура оглохла и ослепла. Вариант тут останется только один: идти к «глазу бури».

И старпом щелкнул по экрану терминала, на котором, меняя яркость, вздрагивая и покрываясь косой сеткой помех, светилась упрощенная «погодная карта». Она была сформирована на основе прогноза с базы, и скорректирована по данным корабельных метеосистем более суток назад, когда аппаратура еще работала. Конечно, теперь ее актуальность уже была под вопросом, – но более свежих данных взять было попросту неоткуда.

– Да: судя по картинке, там может быть гораздо спокойнее. Или, по крайней мере, так было… Но ты не забыл, что произошло с ребятами из АА-76 в Атлантике в прошлом году? Они тоже хотели перевести дух в центре циклона. Помнишь, кто их там радостно встретил, и чем все закончилось?

Дрейк это помнил. Из крупного конвоя в тот раз уцелел только побитый HSV сопровождения, оставив в море сожранными Глубинными четырнадцать грузовых кораблей вместе с экипажами. И половину эскортного отряда канмусу.

– А какая у нас альтернатива? Останемся в зоне шторма – и конвой разметает по трем-четырем квадратам. То-то обрадуются эти твари, увидев, что прибило море им на ужин, когда буря утихнет. Причем, пара кораблей наверняка затонет еще до того. И, да: при девяти и более баллах мы гарантированно потеряем все три наших «прицепа». А там – не руда, и не зерно. Там почти пять тысяч человек, больше половины из которых – женщины и дети. И чтобы попытаться спасти их, я думаю, стоит рискнуть.

– Вот только не надо меня тут уговаривать, все я понимаю… – откинулся на спинку кресла Морган, прикрывая глаза и поигрывая желваками на скулах. – Это так, нелюбовь к решению без иных вариантов… Хорошо. Если погода ухудшится еще сильнее, ложимся на новый курс. Даже если в «глазу» кто-нибудь и обнаружится, у нас на борту тридцать канмусу.

– Ага. Из которых десять – еще совсем зеленые, – прокомментировал Дрейк.

– Но зато и целый быстроходный линкор вдобавок. Огрызнуться сможем.

– Да кто б спорил… Ладно, пойду доведу текущий расклад до Валери, и этой мадмуазель Магритт. – Старпом поднялся и вышел в коридор, сразу же опершись рукой о переборку. Сейчас корабль качало достаточно заметно. – Хотя, может, шторм все-таки уймется? Да и хуже, чем было тогда, в наш шестой поход, вряд ли будет… Помнишь те чертовы «тридцать миль до Палау»?

– Стараюсь забыть, – дернул щекой командир корабля.

Но через шесть часов ситуация нисколько не улучшилась. И даже наоборот – шторм по-прежнему продолжал плавно набирать силу. От кораблей конвоя начали поступать доклады о некритичных повреждениях и поломках, которые пока устранялись своими силами, – но больше всего командование AJ-71 тревожили три корабля с беженцами. Качка действовала на них сильнее; вдобавок, что-то явно неладное творилось с их двигателями, что сильно сказывалось на скорости хода.

И тогда конвой, меняя генеральный курс, повернул на север, к центру урагана и в сторону предполагаемого затишья. Сначала все шло вроде бы хорошо – уже через несколько часов сила ветра, нагонявшего штормовые волны, заметно снизилась, что позволило наконец прибавить хода, а посланные в дальнюю разведку две тройки канмусу доложили об обнаружении границы «глаза» урагана, за которой волнение не превышало шести баллов. Прошедшие еще дальше эсминки доложили, что там и вовсе не более пяти.

Но на этом хорошие новости и закончились…

В зоне затишья были Глубинные. Не беспечно-игривые, прыгающие и резвящиеся – как часто описывали их поведение в зоне штормов, – но и не в режиме агрессивного поиска, как в обычном спокойном море.

Обладавшая все же немного более чуткой сенсорикой, чем у многих Глубинных, канмусу эскадренного миноносца «Фоксхаунд» засекла неподвижно зависшие на небольшой глубине не менее трех десятков эсминцев, расположившиеся широким веером, и с ними четыре Старшие особи. Складывалось такое впечатление, что эта вроде бы впавшая в оцепенение стая просто висела в толще воды, не предпринимая никаких действий.

И такое, по докладам и рассказам опытных канмусу, тоже иногда бывало. В подобной ситуации самым разумным поступком было тихо обойти «спящих» по максимально широкой дуге. Вот только не в этом случае. И если шторм опять усилится – то конвою все же придется туда войти, и тогда…

Посоветовавшись с командирами канмусу-эскортниц и приданной группы усиления, Генри Морган, Валери Киммел и Рене Магритт решили все же подстраховаться, и направили две группы во главе с самой «Норфолк» на дополнительную разведку.

И ту весть, что она принесла, девушка предпочла доложить лично.

– Сэр! Дело очень серьезное… – произнесла брюнетка в мокром гидрокомбинезоне, в спешке лишь снявшая обвес, «ледорубы», и с до сих пор болтающейся на шее прозрачной лицевой маской. – То, что мы приняли за стаю, оказалось лишь передовым отрядом. Сама стая гораздо больше, минимум раз в шесть.

– Под две сотни примитивов, и три десятка Старших? – сузила глаза стоящая тут же канмусу французского линкора. Из не до конца закрытого створа ангара долетали резкие порывы влажного и холодного ветра, ерошащего сейчас ее короткие темные волосы.

– Как минимум, – подтвердила Киммел. – Но и это еще не все: там у Глубинных во главе – или флагманская особь, или молодая Они.

– Твою-то мать!.. Я поняла, Валери.

– Они так и остались неподвижны – похоже, что нас не засекли. Но если конвою придется войти в зону затишья… Бой будет без вариантов.

– Что потребуется от нас и конвоя? – задал вопрос командир «Артемис».

Девушка на это лишь качнула головой и слегка пожала плечами.

– Уплотнить строй кораблей до возможного максимума. Защищать будет легче. Ну и обеспечить прием девчонок на перезарядку, маневр силами, подход подкреплений и эвакуацию раненых. Вымпелов у нас в этом походе достаточно много, так что с маху нас точно не сомнут…

– Ясно, – сжал зубы Дрейк. – Отдыхайте, время еще есть.

– Ну что, «Дабл Ди»: в этот раз нам что-то сильно не везет. Как думаешь, каковы наши шансы? – отстраненно отметил командир, когда девушки отошли.

– Смотря что будем делать… – прищурился Донован Дрейк. Он ходил по морю с Генри Морганом уже не первый год и знал, что если тот вспоминает его лейтенантскую кличку, о которой он однажды проговорился в баре… То значит, он очень серьезен.

– А что еще остается? Болтаемся тут, ждем и надеемся до последнего, что шторм все же пойдет на спад. Если же нет – тихо заходим в область «глаза», возле самого края, и молимся всем богам, чтобы нас не заметили. А если заметят – чтобы у наших девчонок хватило сил разобраться с Глубинными. Чтоб на шум не приплыли новые… Сплошные, черти бы их душу взяли, молитвы! Хоть штатного капеллана на борт принимай, в пару к нашей Жаклин!.. Но лезть обратно в волны будет настоящим самоубийством, особенно когда у этих сраных «клиперов» движки еле дышат. Может ли кто еще из наших быть поблизости?

– Не знаю. Навигация лежит наглухо, но по подсчетам мы прошли где-то половину пути, и вскоре должны будем находиться довольно недалеко от Уэйка. Раньше можно было запросить помощи с Тиниана – он ближе всего, – но, как назло, Третий флот потерял его пару недель назад. Да и чтобы дойти до нас, им бы теперь пришлось пройти «Арлин» почти насквозь.

– Да, не успели бы. А если бы и дошли, то измочаленные, как тряпки. Но думаю, что все равно будет нелишне покричать о помощи. Вдруг кто-то все же есть неподалеку? Да и Брисбен, так или иначе, но будет в курсе ситуации.

– Согласен. Пойду, оформлю сообщение, а ребята пусть выдвигают пусковую трубу.

– Я распоряжусь.

Заглянув по пути к штурманам, старпом прошел в радиорубку и плотно закрыл за собой дверь.

– Так, Вилли, – обратился он к повернувшемуся связисту. – Бери чистый аудиомодуль для радиобуя, и надиктуй на него вот это. Запись поставь на кольцо.

И Дрейк протянул парню блокнот.

Пробежав глазами по тексту, тот слегка оторопело вскинул на старшего помощника глаза.

– Сэр… Все так плохо?

– Бывало и хуже. Это как подстраховка. Работай.

Тот негромко вздохнул, вставил серебристый небольшой цилиндр в гнездо аппаратуры, подключил гарнитуру, прокашлялся и не торопясь, отчетливо заговорил в микрофон:

– Внимание! На связи конвой AJ 71-12. Код – «Чарли-Эхо-Индия», «Папа-Браво-Чарли». Координаты…

Выйдя из узла связи, располагающегося на второй палубе, мужчина поднялся на первую. В отгороженном закутке сразу за ходовым мостиком, сквозь который, увитая многочисленными кабелями, проходила «главная мачта» корабля, возились двое техников. Медленно и с трудом заново обучаясь морскому делу, и платя за пробы и ошибки дорогую цену, люди все же сумели как понять для себя границы действия авиации Глубинных, так и найти наиболее простой способ связаться в случае острой необходимости с Большой Землей, минуя воздействие Глубины и Темных Циклонов. Пусть даже такая связь и была односторонней, и не давала гарантий немедленной доставки сообщения; но, тем не менее, она была, – и значит, это того стоило.

И вот теперь один из них заканчивал проверку и подготовку укрепленного на станине запускаемого радиобуя. Ему старпом и подал небольшой контейнер с записью сообщения. А второй проверял крепления к палубе вставшей параллельно мачте толстой металлической трубы, чуть вздрагивающей от порывов ветра снаружи.

Эта стартовая «минометная» труба для запускаемых радиобуев на кораблях серии HSV уже давно стала штатным оборудованием, позволяющим буквально выстреливать метеозонды, высотные ретрансляторы и прочие источники радиосигнала на удаление, недоступное летающим посланцам Глубины. И самое главное – делала это быстро. По началу для этих целей пытались использовать классические зонды, с надуваемым прямо на борту гелием или водородом шаром, несущим полезный груз. Но даже наполненные самыми легкими газами, зонды взлетали недостаточно быстро, источником сигнала сразу привлекали внимание – и оказывались сбиты Глубинными.

Сейчас же запускаемый аппарат представлял собой сигарообразный контейнер всего полметра в длину и пятнадцать сантиметров в диаметре, содержавший свернутый шар с патроном автоматического надува, аккумулятор и блок радиостанции с подключаемым внешним носителем данных. А поднимал все это на необходимую высоту простейший твердотопливный реактивный двигатель, – или даже допотопный авиационный пороховой ускоритель. Которые были способны надежно стартовать либо от пьезозапуска, либо вовсе от банального запального шнура.

Дрейк повернулся к моряку, закончившему герметизировать контейнер. Тот уже откинул «зарядную камору» у стартовой трубы, в которой завывал ветер и стекали струйки залетевшего дождя, и вложил туда готовый к запуску радиобуй. Защелкнув механизм, повернул рукоять, – и, положив палец на гашетку спуска, вопросительно посмотрел на старпома.

– Ну, с богом… – кивнул тот. И в трубе резко хлопнуло, сменившись коротким, шипящим свистом.

Вылетевшую через пусковую трубу ракету вполне ожидаемо слегка снесло ветром, однако работавший на полную двигатель, пусть и по пологой дуге, но всего через несколько секунд привычно вынес ее на высоту свыше двух километров. И уже где-то там, в свинцовой непроглядной тьме непогоды, сильно полегчавший за счет выгоревшего пиропатрона зонд выбросил и за считанные мгновения наполнил гелием несущий шар, тут же вновь подхваченный ветром. Понесшим прочь от конвоя быстро набирающий высоту радиобуй, который, развернув ажурный «воротник» антенны, начал свою бесконечную передачу на нескольких основных частотах…

Чудес не бывает. И любое чудо, произошедшее на наших глазах, всегда можно объяснить с помощью логики и законов Природы. Однако все же иногда они случаются.

Как и сейчас: когда всего через несколько минут этот слабый сигнал был принят экипажем уходящего на высоте тридцать семь тысяч футов в сторону экватора одинокого «Airbus» A330-343 авиакомпании «Air China», выполнявшего свой ежемесячный пассажирский рейс CСA173 по маршруту Пекин-Сидней.

После появления Глубинных, и последовавшего за этим обрушения мировых платежных систем все коммерческие полеты на другой континент стали чрезвычайно дорогим удовольствием – и теперь, ввиду иссякшего пассажиропотока, выполнялись очень и очень редко. По некогда оживленным транснациональным маршрутам сейчас летали все больше дипломатические и военные борта, да и те делали это довольно нечасто. Небо над океанами отныне стало куда как менее оживленным местом, чем в прежние времена. И ничем иным, кроме как вмешательством неких Высших Сил или чьим-то сумасшедшим везением, у штабных офицеров связи базы Боронгана не получилось объяснить то, что именно этот борт и в эти самые минуты еще не успел уйти от благополучно обойденного им обширного циклонического вихря над северной частью Тихого Океана слишком далеко, нырнув за линию горизонта – и потому сумел через визг и грохот помех принять прерывающийся сигнал аварийного буя.

Записав и ретранслировав его сперва для всех, кто был бы способен услышать – пусть и без особой надежды на успех, ввиду близости источника сильных атмосферных помех. А чуть позже – продублировав его и австралийским наземным службам, когда пересек экватор и оказался в зоне досягаемости центра связи и слежения в Нануме.

– Профессор! Мистер Боунс!

– Да, Джим, что такое?.. – спавший до этого на кушетке в комнате отдыха метеоролог разлепил глаза, и начал нашаривать очки на тумбочке. Изрядно уставший за десять часов непрерывной работы, Бэзил Боунс в итоге решил остаться ночевать на метеостанции, наказав дежурящему ассистенту немедленно его будить в случае каких-либо серьезных изменений с объектом их пристального внимания – ураганом «Арлин».

Джим исправно выполнил просимое, и теперь толком не выспавшийся профессор, наскоро умывшись в крохотной ванной комнате и застегивая на ходу мятую рубашку, быстро вошел в операционный зал.

Сев за мониторы и отследив прошедшие изменения погоды, он сгорбился в кресле и с силой потер рукой еще влажный лоб.

– Черт, как паршиво ощущать себя пророком, Джим… Происходит именно то, чего я и боялся: пятнадцать процентов отрицательной вероятности и Закон Мерфи сыграли свою роль – «Арлин» изменила свое движение. И все же втянула в себя вторичный, малый циклон, следовавший за ней и забиравший часть ее мощи. При этом усилившись за его счет и теперь, наконец получив в свое распоряжение все теплые воздушные потоки от экватора и морских течений, двинулась на столкновение с китайским погодным фронтом у Филиппин. Это их слияние уже, по сути, началось – но то, что будет дальше… А что с конвоем?

– Это вторая причина, почему я вас разбудил, – и молодой человек положил перед Боунсом текст полученной радиограммы.

– Святый Боже… – пробормотал бледнеющий Бэзил, прочтя короткий текст. – Сколько времени прошло?! Мне нужно срочно связаться с коммодором Риддом!

И ученый снял трубку с заваленного распечатками телефонного аппарата.

– Боун! Как вы собираетесь объяснять происходящее?! Вы же обещали, что ураган донесет конвой до Японии, как легкий попутный ветерок! – голос Кевина Ридда во время разговора постоянно срывался на яростный шепот. – Вы же давали гарантию!..

– Я? Гарантию?.. – слегка опешил профессор. – Я озвучил вам прогнозы и проценты вероятностей, основанные на имеющихся у меня на руках данных! Причем весьма скудных данных – и об этом я не раз повторял! Апроксимация в данных условиях…

– Не пытайтесь заговорить меня вашей научной заумью, профессор! – грубо перебил его коммодор. – Вам был задан прямой вопрос – и вы ответили положительно!

– Я ответил, что вероятность благополучного прохода – семьдесят пять процентов! – тоже слегка повысил голос Бэзил. – Да, это много, но это вовсе не гарантия!..

– Профессор, прекратите свои отговорки! И не надейтесь, что ваши ученые степени и словесная эквилибристика помогут вам выйти сухим из воды! От вас требовался прогноз? И вы его дали – но он оказался ошибочным! Что повлекло потерю генерального груза и многочисленные человеческие жертвы, в том числе среди гражданских! И именно так я и отражу всю ситуацию в докладе!

Положив запищавшую коротким гудками трубку, Бэзил Боунс отер ладонями покрытое испариной усталое лицо, и шумно вздохнул.

– Похоже, наш дражайший коммодор уже определился, кого он назначит «козлом отпущения», – наконец, спустя несколько долгих секунд, философски отметил он. – Ну, что ж… Джим, будьте так добры, принесите мне кофе.

– Но профессор, как же так?!.. – остался стоять на месте не менее пораженный ассистент. – Метеорология – такая наука, где даже при полном комплексе данных невозможны стопроцентные прогнозы! Тем более – таких масштабов и длительности! Это же ясно любому разумному человеку!

– Вот только Ридд сейчас – не совсем разумный человек, а, скорее, до колик испуганный ответственностью флотский чиновник. И любые объяснения для него теперь…

– Я слышал профессор, – угрюмо произнес Джим, все же принеся кружку кофе. – И что теперь? Что будет дальше?

– Ну, ничего действительно серьезного со мной сделать он не сможет. Все же на том совещании было достаточно много чинов, которые меня слышали… Однако, боюсь, у этой метеостанции вскоре появится новый ведущий специалист. Я после такого на этом месте вряд ли смогу остаться. Да и сам не захочу…

– Я не про это, сэр, – тихо произнес ассистент. – Что будет с конвоем?

– Не знаю, Джим… Просто не знаю, – покачал головой ученый. – Но, как и в метеорологии, тут еще ничего не определено…

– Фрэнк! Фрэнк?!!.. Хвала всем святым, что ты еще здесь!.. – слегка полноватый сорокалетний мужчина латиноамериканской наружности с короткой испанской бородкой на лице, одетый в поношенный летный комбинезон, торопливо вбежал в ангар из рифленого железа, стоящий метрах в пятидесяти от длинного причала, у которого покачивались на водной зыби несколько разномастных гидросамолетов патрульно-спасательной службы базы ОФ Брисбен. И остановился, тяжело дыша и хватая воздух ртом. Комбез на его спине потемнел от пота, а черные волосы до плеч изрядно растрепались. – Ты опять забыл свой сотовый в кабине?

– Похоже, что да… – тот, к кому обращались эти слова – коротко стриженый флегматичного вида европеец примерно тех же лет, сидящий на корточках и копавшийся в большом ящике с запасными частями, разложенными рядом, – похлопал себя по карманам почти такого же старого комбинезона, и чуть виновато улыбнулся. – А что случилось?

– Ты должен это знать, амиго!.. – слегка отдышавшись, ответил бегун.

– Да что такое, Анхель?!

– Ты же помнишь, что на вспомогательном радиоузле у меня есть несколько приятелей? И вот один из них шепнул мне, что час назад они приняли сигнал от конвоя AJ-71… Они в беде, Фрэнк!

– Что? Что с ним?! – Фрэнк резко встал, и улыбка исчезла с его лица, словно сдутая ветром.

– Тише!.. Потом я побежал расспрашивать. Всегда же кто-то что-то знает или слышал? Так вот… Погода резко ухудшилась, шторм здорово превысил предполагаемую силу, – и конвой теперь то ли сам идет, то ли их несет штормом к центру урагана. А там… Сам знаешь, может произойти все, что угодно… Если уже не произошло. Но вот сигнал, что они передали… Это «C.E.I. – P.B.C.»

– Проклятье… – Фрэнк вновь медленно сел на пустую пластиковую бочку, и нервно полез в карман за сигаретами. Сломав в дрогнувших пальцах первую, он достал еще одну – и торопливо прикурил от мельтешащего на сквозняке огонька зажигалки. – Я ведь сам, когда нам пришлось перелететь сюда, настаивал, чтобы Теана с детьми эвакуировалась с Соломоновых островов на континент!.. Она не хотела, – но я ее все же уговорил. Настоял, чтобы они присоединились к беженцам с Фиджи. А теперь получается, я сам их всех… послал на смерть? Погоди, но ведь твои тоже там…

– Будто я не знаю!.. Роза с твоей Теаной подруги, за одной партой сидели. И ехать решили вместе. Но что ты несешь, Фрэнк?! Какая смерть? Madre de`l Dios, они еще живы! И могут спастись!

– А они смогут? Ты сам знаешь, что сигнал «Прости-Прощай» не подают, попав в просто шторм… Там наверняка появились Глубинные. А мы ничего не сможем сделать, чтобы им помочь. Если приданных конвою сил канмусу не хватило, и они подали этот сигнал – значит, дело дрянь…

И Фрэнк слегка вздрагивающими руками вновь поднес сигарету ко рту.

– …А вот с этого момента поподробнее, господа! И уж извините, что невольно подслушала вас, – вклинился в напряженный разговор совершенно спокойный девичий голос с легким акцентом. Из тени, отбрасываемой воротами ангара, к мужчинам вышла девушка, одетая в повседневную тропическую форму личного состава базы, и нагрудным погоном с двумя звездочками. Чуть выше среднего роста, стройная, и с внешностью, характерной скорее для Северной Европы: не слишком загоревшая даже в тропиках кожа, волосы цвета соломы, стянутые в небрежный узел на затылке, и такие же белесые брови с ресницами. И бледно-голубые, почти прозрачные глаза.

– Что за радиограмма? – внимательно уставилась она на летчиков. – Кто и где угодил в переплет? Сколько времени прошло?

А тем временем вслед за первой в ангар вошла еще одна девушка: немного пониже ростом, рыжевато-русая, скуластая, заметно веснушчатая, и с желтоватыми рысьими глазами. Волосы у новенькой, молча вставшей за плечом блондинки, были заплетены в идущую по голове, как гребень, и спускающуюся на плечо короткую косу.

Выслушав слегка сбивчивые ответы дона Анхеля, которому изредка вторил его явно угрюмый друг, первая из девушек наморщила лоб:

– Да… Похоже, и впрямь знатная засада… Но, с другой стороны, кое-что все же можно предпринять, – и ее взгляд перешел на замусоленные шевроны комбинезонов обоих мужчин. – Вы же летчики вспомогательной морской авиации? Вольнонаемные, верно?

– Да.

– Отлично. Ну, тогда вы ведь сможете доставить нас туда? – как-то беззастенчиво, просто и без обиняков спросила блондинка. Вот только при этом в глазах обеих северянок полыхнул отблеск какого-то странного огня…

– Куда это – «туда»? – не поняв, переспросил девицу слегка сбитый с толку Анхель.

– К терпящему бедствие конвою AJ-71, – терпеливо уточнила та. И по-прежнему спокойно улыбнулась воззрившимся на нее двум взрослым мужчинам. – Поверьте, с нами их шансы на выживание очень сильно возрастут.

– С вами? А вы, собственно, вообще кто?…

– Ах да, я же не представилась… Я – Нирен Альтисдоттир, канмусу крейсера «Тре Крунур». И командир сводной эскадры канмусу SG-18. Слышали о нас?

– Нет…

– Что, правда? – искренне удивилась та. – Ну, надо же…

– Но что именно вы хотите предпринять? – забыв о недокуренной сигарете, вдруг подался вперед Фрэнк с глазами человека, внезапно обретшего надежду.

– Попасть к конвою, только и всего. Помочь сестрам. Защитить людей. Будьте уверены – это у нас хорошо получается. С вас – только доставка. Тем более, как я поняла, там сейчас ваши семьи?

– Да… – начал было вновь отвечать Анхель, но Фрэнк остановил его нетерпеливым жестом:

– Мы действительно можем полететь туда. Наша «птичка» – наша собственность, и запретить вылет никто не сможет. И ее дальности до указанных в радиограмме координат нам хватит с большим запасом. Но учитывая ваш вес в снаряжении… Сколько всего канмусу в вашем отряде?

– Двенадцать, – ответила Нирен. – Три легких крейсера и девять эсминцев.

– Так… Значит, ваш общий вес будет… – ушел в мысленные расчеты пилот. – Если максимально облегчить нашу «Кэт», и взять минимум топлива, плюс резерв на поиски… Долетим. Точно долетим.

– Фрэнк, ты это что, – серьезно? Долетим – и что потом? – дон Анхель по-прежнему недоверчиво покосился на внезапно разговорившегося Фрэнка – Посадка в шторм?.. Ну, положим, мы справимся. Но учитывая, какое там волнение, у нас будет всего около минуты, прежде чем самолет перевернет волнами.

– Не проблема. Главное – сядьте поближе к кораблям, – все так же благожелательно произнесла светловолосая северянка. – За минуту мы и сами выйдем на воду, и вас вытащим, если нужно будет. За шкирку. Потом закинем на корабль, к семьям, – а сами вместе с нашими сестрами будем вас защищать. Вас всех. Согласны?

– Но… Но вы обещаете, что?.. – как-то сразу обмяк Анхель, все это время бодрившийся и гнавший от себя мысль, что его близкие почти обречены.

– Вот что, летчик… – канмусу внезапно посерьезнела, и приблизилась почти вплотную. – Я могу обещать тебе только одно: пока хоть одна из нас будет жива, и там будет хоть один враг – к людям он не подойдет. А сейчас я иду на радиопост и в тактическую группу за уточнениями, и потом – к начальству. Ларре! – и Нирен повернула голову в сторону вскинувшей на нее взгляд молчуньи. – Извести наших, пусть начинают подготовку. Но без лишнего шума: вдруг «фуражки» заартачатся, и придется снова сваливать по-тихому…

Поглядев вслед кивнувшей и убежавшей Деве Флота, светловолосая снова повернулась к пилотам.

– Единственное, что я пока хочу знать: так нам рассчитывать на вас – или искать других смельчаков?..

И если эти двое пилотов, сейчас спешно направляющиеся к своему самолету и вызванивающие на ходу своего бортмеханика – такого же отчаянного сорвиголову, как и они сами – и впрямь не знали о том, кто такая мисс Альтисдоттир и ее подчиненные, то вот коммодор Кевин Ридд знал это прекрасно. И когда ему доложили, что канмусу «Тре Крунур» желает его видеть, у него от нехорошего предчувствия заломило виски и без того гудящей от последних новостей головы.

И, признаться, действительно было – с чего.

Сводная флотская группа SG-18 состояла из двенадцати канмусу шведских, норвежских, голландских и датских военных кораблей: легких крейсеров «Тре Крунур», «Тромп» и «Якоб ван Хеемскерк», и эсминцев: «Наяден», «Нимфен», «Драуг», «Гарм», «Аэгер», «Слейпнир», «Хвален», «Наксен» и «Хоген».

Эта группа, члены которой как-то очень быстро притянулись и притерлись друг к другу всего за полгода, уже успела отметиться практически во всех громких сражениях с Глубинными в Старом Свете. И запомнилась, главным образом, своими боевыми успехами; однако, и весьма своеобразным отношением к понятию дисциплины. И к начальникам – тоже. Но это притом, что внутри самой группы порядок был на удивление железный.

Нет, они вовсе не саботировали прямые приказы, и не нарушали субординацию и регламент Флота – по крайней мере, не демонстративно, и ненамного больше или чаще прочих канмусу. Наоборот, вместо этого они рьяно рвались в любые морские операции, где была хотя бы теоретическая возможность боя. Но уж если они до этого боя дорывались – тогда тошно становилось всем: и врагам, и рвущему на голове волосы начальству. Трактовать приказы в пользу своих действий они научились очень быстро, а на все претензии и обвинения, как правило, следовал лаконичный ответ: «Мы действовали по обстановке».

Посланной в простой патруль, да по условно-безопасной зоне, – тогда еще девятке молоденьких девушек ничего не стоило, например, взорвать пару торпед для привлечения внимания Глубинных. После чего ввязаться с ними в драку – причем, в излюбленном ими ближнем бою, – а шумом потасовки привлечь внимание еще большей стаи, и с радостным рёвом накинуться уже на нее.

А уж сколько раз, получив информацию о терпящих бедствие в пределах их досягаемости кораблях, они самовольно срывались им на помощь – и буквально выдергивали бедолаг из пастей Глубинных, попутно порвав многие из них…

И никакие последующие крики, разбирательства в высоких кабинетах и страшные угрозы от больших флотских шишек и не менее больших «звезд» их не волновали совершенно.

Вдобавок, в тех арсеналах, к которым они были приписаны, отчего-то постоянно наблюдался подозрительный перерасход боеприпасов, как и наличие различного неучтенного оружия.

В прежние времена любое другое флотское формирование за такие выходки давно бы затаскали по дисциплинарным комиссиям, а там и до трибунала было бы недалеко, – и кое-кто из адмиралтейства даже пытался что-то подобное провернуть. Но таким быстро напоминали, что это – не матросы, а канмусу. И что методы, привычные для человеческого личного состава, тут, увы, никак не приемлемы. Списать двенадцать опытных канмусу на берег – когда тысячи агентов ОФ ищут по всей Земле девушек, откликнувшихся на Призыв?.. Для этого нужно иметь очень веские основания, или совершенно не понимать очевидного. А ведь у этих северянок, помимо жирного минуса в виде их несколько… выборочного понимания приказов, имелся и не менее жирный плюс.

Канмусу из SG-18 отличались высокой слаженностью, упертой и упрямой, но от того не менее умелой агрессивностью в бою; и, самое главное – они обладали какой-то особой, граничащей с мистикой, поразительной везучестью. Они ухитрялись раз за разом ввязываться – и, что самое важное, неизменно выбираться живыми – из таких передряг, что хватило бы на девять кошачьих жизней для каждой из этих Дев Флота. Ранения, тяжелые ранения, потеря конечностей, возврат на базу на руках подруг в коматозном состоянии – но обратно возвращались всегда все и живые. И вскоре вновь становились в строй, – и снова ввязывались в какую-нибудь заваруху.

Когда это стало повторяться как-то подозрительно часто, многие головы в штабах ОФ начали задумываться – откуда они вообще такие взялись?

Служащие корпуса мониторинга, чуть не сломавшие мозги на этой «дикой дюжине», в качестве основной версии придерживались мнения, что эти воплощения боевых кораблей северных стран таким образом компенсировали тот факт, что во Вторую мировую фактические не воевали. И вот теперь пытаются взять реванш.

А в качестве шутливой теории выдвигали мысль, что где-то, в высших – или наоборот, глубинных сферах: там, где определяется, кто и чьей аватарой должен стать, – что-то перепутали. И причем сильно. И в этих двенадцати северных девушках обрели новую жизнь вовсе не относительно современные эсминцы и крейсера, а духи древних драккаров викингов, имевших на борту в качестве главного калибра не пушки и торпеды, а ватаги здоровенных и свирепых мужиков с мечами и секирами, не боящихся ни врагов, ни чертей, ни богов. Чем, собственно, теперь и объясняется их столь своеобразное отношение и к службе, и к сражениям, и к дисциплине.

Плохо управляемые, но крайне эффективные в бою северянки, тем не менее, достаточно долго кочевали по флотам, добавляя седых волос и испорченных нервов многим адмиралам, пока не осели в Австралии. Где командующий Четвертым флотом ОФ Бартон Миллс все же как-то сумел найти к ним подход.

Но теперь адмирал лежал в больничной палате – а светловолосая и отрешенно-спокойная командир SG-18 стояла перед коммодором Риддом. И буравила его твердым, нордическим взглядом.

– Сэр, вы должны послать нас туда. К конвою. На помощь, – абсолютно спокойно, и как-то даже равнодушно произнесла Нирен Альтисдоттир: девушка из большой исландской семьи, эмигрировавшей в Швецию с приходом Глубины, и уже там однажды ставшая канмусу шведского крейсера.

Это была ее вторая фраза. После краткого оповещения коммодора о том, что им известно о радиограмме касаемо AJ-71.

– Да вы хоть представляете, о чем говорите?! Для начала – мы не знаем их точных координат. Данные, переданные с их радиозонда, уже наверняка устарели! Да и потом – как вас доставить в район, где бушует ураган?

– Это как раз не проблема. Те, от кого мы и узнали об этой ситуации, нас туда и доставят.

– Что?.. Но – как?!.. Впрочем, не важно… В любом случае: отправлять вас туда – это только увеличивать потери!

– Очень даже важно. Потому что мы в любом случае отправимся туда, по вашему распоряжению – или без него.

– Вы!.. – казалось, коммодор не верил своим ушам. – Вы что, нарушите прямой приказ?

– Приказ «оставить конвой на верную гибель»? Легко. Потому что там – люди, которым мы можем помочь. И потому, что уже дали слово. И вообще: мы же все «сумасшедшие», «викингши», «отмороженные норды», «берсерки с сиськами»… Как там еще нас называют? Не помню уже всех кличек… – с ленцой почесала шею канмусу. – Так что нам – ваш приказ? В любом случае дальше моря не пошлют… А вот у вас, коммодор, есть выбор: или официально отправить нас, как добровольцев, – или уже завтра заставить начальство сильно усомниться в своей компетентности. Когда мы улетим сами. В довесок ко всем вашим прочим… проблемам.

– Улетите?.. – слегка потерялся Ридд.

– Нас доставит в район нахождения конвоя один из вольнонаемных экипажей дальнего авиапатруля. Семьи двоих из них как раз находятся на пассажирских судах, которые вошли в состав этого каравана. Так что им тем более плевать на любые ваши приказы и запреты.

– Вы… вы!..

– Коммодор, – произнесла, не меняя тона, канмусу, лишь чуть наклонившись вперед и взявшись пальцами за край стола… Совсем чуть-чуть взявшись, но продавливаемое девичьими пальчиками полированное дерево жалобно крякнуло и зазмеилось трещиной. – Я успела тут порасспросить людей. Ведь это вы их туда послали. Торопились, боялись штрафов, – и отправили конвой «по нитке», не имея полной картины моря. Хотя вас предупреждали… Так не мешайте теперь нам помогать, и исправлять ваши ошибки.

Девушка развернулась и, выходя, почти весело бросила через плечо:

– Мы вылетаем через час. И не стоит звонить в комендатуру, поверьте. А еще лучше, чтоб к этому времени все нужные бумаги были оформлены. Или по возвращению – а вы ведь знаете, что мы всегда возвращаемся, – я первая пойду к вице-адмиралу Миллсу с докладом. Хотя терпеть не могу этого делать.

…Возле притянутого поближе к пристани и качающегося на поплавках старого двухмоторного гидроплана PBY «Каталина» царило нездоровое оживление. Бортмеханик Билл Питерс и второй пилот Анхель Прадо, при содействии нескольких добровольных помощников из числа экипажей других самолетов, безжалостно потрошили сейчас свою «птичку». Демонтируя, а при сложности демонтажа – попросту отпиливая отрезной машинкой все, что не было критично для полета. Предположительно – в один конец. И сейчас гора разнообразных железяк на пристани росла, а процесс продолжался.

Но требовалось не только освободиться от балласта: надо было еще разместить в фюзеляже больше десятка канмусу. Которые хоть и проходили по полетному весу вместе со снаряжением, но из-за специфики этого самого снаряжения становились весьма габаритным грузом. В итоге, вычистив почти «в ноль» внутренности фюзеляжа, экипаж принялся приваривать к днищу вытянутый каркас, подобный эдакой длиной лавке с перпендикулярными спинками-сиденьями. На которых канмусу в полете будут сидеть верхом друг за другом, как при езде на аттракционе «банан».

Так же, сразу за косыми стойками, крепящими крыло к фюзеляжу, был прорезан квадратный люк, позволяющий относительно свободно протиснуться канмусу в обвесе.

– И как мы полетим – с такими вот воротами в борту? – сомнительно обозрел получившийся проем механик Питерс, меняя аккумулятор на отрезной машинке.

– Закроем щитом из дюраля! Прихватим болтами – и на наш срок хватит. И что значит – «мы»? Зачем тебе совать голову в пасть дьяволу? Ты молодой, неженатый… Это у нас считай, нет выбора. Да и не нужен он нам…

– Анхель, я сейчас надаю пинков по твоей толстой мексиканской заднице. Мы – экипаж, и это не обсуждается. Я с вами. Да и пропустить последний вылет на нашей «Кэт»? В жизни себе этого не прощу…

– Уф-ф… Спасибо, Билл. Знаешь, без шуток. Но, может ты все же…

– Цыц! Тема закрыта! Давай вон тот кусок обшивки – будем сиденья мастерить…

Шипела сварка, взвизгивал резак, чертыхались помощники, затаскивающие внутрь металлический профиль и куски толстого пластика, – но работа шла.

А через полчаса на стареньком «Форде»-заправщике подкатил и командир Фрэнк Боуг.

– Топливо выбил – первый класс! – сообщил он своим, торопливо отойдя подальше от машины и вновь нервно закуривая. Хотя тот всплеск отчаяния, приключившийся с ним в ангаре, теперь ушел без следа, сменившись какой-то напряженной сосредоточенностью. – Сейчас залью баки на треть, а когда подойдут канмусу и станет известна взлетная масса – добьем до возможного максимума… Ага, а вот и они!

И действительно: со стороны моря показалась группа скользящих по воде темных силуэтов. Быстро подойдя к месту стоянки гидросамолета, полностью снаряженные канмусу сдергивали с ног свои «коньки» и вставали полукругом на пристани у самолета и его экипажа, с любопытством их рассматривая.

Выглядели они, как обычное подразделение канмусу, которыми в Брисбене было никого не удивить, разве что у многих на башнях красовались руны, стилизованные рисунки зверей и всяких мифологических тварей.

– И вот на этой жужжалке мы и полетим? – громко поинтересовалась одна из них.

– Эта, как вы изволили сказать, «жужжалка» – таких как вы, мисс, не один десяток из моря вытащила, – несколько сварливо ответил ей бортмеханик. – И те, кому она не нравится, могут остаться в Брисбене. Ну, или недовольные будут примотаны снаружи к поплавкам – и полетят с ветерком.

Канмусу грохнули коротким смехом, а говорившая стрельнула глазами, и подошла поближе к Биллу Питерсу. Девушка была довольно высокой, гибкой, как хлыст, – впечатление чего только усиливал черный гидрокомбез. И несла на себе четыре двухорудийные башни, на которых было изображено несколько рун, и пару торпедных аппаратов. Склонив светлую голову с множеством заплетенных коротких косичек, она одобрительно усмехнулась:

– Смелый, да?.. Это хорошо. А то с трусами у нас дело как-то не ладится… Ну что, будем грузиться?

– Погоди, Ингвильд, – остановила ее подошедшая последней командир группы: в полном снаряжении и потрепанном, местами залатанном черно-сером полосатом гидрокостюме. – Пилотам нужно узнать наш точный общий вес, а то не долетим. Сестры, а ну-ка все – через весы! Мистер Боуг, командуйте!

Канмусу довольно быстро прошли через специально для этого привезенные на заправщике грузовые весы, и теперь терпеливо ждали, пока бортмеханик, произведя необходимые расчеты, доливал в «Каталину» топливо.

– Я думал, вы будете тяжелее… – слегка повеселев, почесал затылок Фрэнк.

– Мы и были бы тяжелее, – поморщилась Альтисдоттир, – если бы я не перетряхнула их еще в арсенале. У каждой даже с полуторным боекомплектом был перегруз от семидесяти до ста килограмм. Как услышали, куда летим – понабрали всего, как на Третью Мировую…

– Командир! – тут же подали голос слышащие разговор канмусу. – Ты же сама говорила, что боеприпасов бывает или мало, или все равно мало, но больше уже не унести?!

– Глубинные бомбы можно было и не отбирать! И второй комплект торпед!

– Я повторю – там, куда мы идем, есть целый HSV на разграбление. В боекомплекте нам точно не откажут.

– О, да! Вот грабить – это по-нашему! – натурально заржали северянки. – Жаль только, что оружие Глубинных нам не по руке – а то бы и на них набеги делали бы!

– Это они у вас всегда такие? – удивленно поинтересовался подошедший Анхель, закончивший оборудовать посадочные места, и теперь вытирающий грязные руки ветошью.

– Это SG-18, – флегматично пожала плечами Нирен.

– К слову, пока я добывал горючее и утрясал прочие моменты: узнав, куда я лечу, на меня все смотрели, как на психа. И это как бы понятно… Но когда я говорил, кого именно мы туда везем – у многих забавно вытягивались лица. Это чем же вы так знамениты?

И вот тут засмеялась уже исландка.

– Долгий это будет разговор… Вот разберемся с конвоем – приходите, расскажем. О! – вскинула она голову. – А коммодор Ридд все-таки оказался не так глуп, и понял собственный интерес…

Из подъехавшего «Ровера» с эмблемой Объединенного Флота на двери выскочил лейтенант, быстро подошел к двинувшейся ему навстречу Альтисдоттир. Поговорив около трех минут и достав несколько бумаг, в которых девушка расписалась, он уехал, а канмусу вернулась назад.

– Ну, вот и все. Теперь мы все – официальный спасательный отряд из числа добровольцев!.. Вы, кстати, тоже. И по возвращению ОФ или компенсирует вам стоимость самолета, или предложит другой.

– Это радует. Но главное, чтоб у нас получилось. У нас у всех.

– Получится, не сомневайтесь. Боги не любят слабых духом, а это точно не про нас. В смысле – нас с вами.

– Готово! – выкрикнул сидящий сверху на крыле «Каталины» Питерс, и задраил заправочную горловину. – Залил по максимуму. Можно взлетать!

– Так! Все на погрузку! – тут же подхватилась Нирен, руководя своими.

Размещение на местах не заняло много времени, и было признано канмусу даже вполне удобными, учитывая сроки изготовления. Последней была установлена и прикручена заглушка, закрывшая наспех проделанный люк, и на причале остался только Фрэнк Боуг. Который смолил последнюю перед стартом сигарету, и смотрел в низкое, и уже темное небо без звезд.

– Ну что, ребята, нам пора… – докурив, махнул он рукой подошедшей и оставшейся стоять на пирсе небольшой летной братии, пришедшей проводить их в этот, мягко сказать, рискованный полет.

– Давайте там, – и ладонь крепко впечаталась в ладонь.

– Удачи! Большой удачи!

– Вот, держи! Теперь ты должен мне десятку, Фрэнки! И только попробуй там сгинуть!

– Спасибо, парни! Спасибо!.. Принимайте концы!

И перепрыгнувший на фюзеляж летающей лодки Боуг отвязал швартовочные тросы. Через пару минут, чихая, завелся сперва один движок, затем второй, и «Каталина», поднимая ветер и морща воду залива, отошла дальше от берега, развернувшись на девяносто градусов.

Закончив разворот, выполняя обязательные предполетные инструкции и гоняя двигатели на разных режимах, надевший гарнитуру Фрэнк спросил у своего второго пилота:

– Что, Анхель: готов? Летим?

– Да поможет нам Святая Дева Мария! – ответил тот, поцеловав носимый на шее маленький крестик.

– Билл, ты как – не передумал?

Бортмеханик, устроившийся в своем кресле в пилоне крыла над десантным отделением, – где гуськом, одна за другой, расположились то и дело с улыбками поглядывающие на него снизу канмусу, – лишь молча показал в ответ средний палец.

– Ну, девушки, тогда – вперед! – перекрикивая шум, скомандовал Боуг.

– Ver thik, her ek kom! – зычно заорали ему в ответ дюжина девичьих глоток, заглушив даже рокот авиационных движков, работавших на холостых.

– На взлет! – и командир двинул вперед сдвоенный селектор тяги.

Старая «Каталина», натужно звеня трехлопастными пропеллерами, с разгоном пошла вперед, окутываемая брызгами и выбиваемыми из-под днища и крыльевых поплавков потоками пены. Разбег получился чуть длиннее обычного: топлива все же взяли слегка в перегруз, но спокойное море защищенной бухты – это не взлетная полоса, закончится не скоро. На скорости в восемьдесят восемь миль в час гидросамолет с ревом, полыхая в сумерках кольцами сиреневых язычков огня от выхлопа поршневых двигателей, оторвался от воды, и тяжело пошел в набор высоты, держа курс на скрытый во мгле горизонт.

Глава 15. Водный мир.

– Мэг, ты слышишь нас? Прием! – уже в который раз Спартмайер пробовала вызвать Тиллерсон, хмурясь и прижимая наушник гарнитуры плотнее к голове.

Погода вокруг нас, идущих прямым курсом на базу, начинала потихоньку портиться. Ветер набирал силу, а небо постепенно приобретало белесый окрас, словно закрываясь от мира пеленой пока еще высоких, перистых облаков. Эфир к этому времени безумствовал воем, шорохом и гулом помех, перемежаемых резкими щелчками мощных атмосферных разрядов. Поэтому несколько попыток связаться с Тинианом по пути обратно, сразу же после приема радиограммы от конвоя, не дали нам ничего. И Сэнди решила вновь попытать счастья лишь тогда, когда возвышенность острова и маячившая справа от нее громада Сайпана уже отчетливо проступили на горизонте.

– Слышу те… Сэн. Пусть и скверно. Все в порядке? Что там было? Как прошло?

Голос Мэгги на канале связи хоть и был искажен помехами, но прозвучал достаточно разборчиво – и «Атланта», несмотря на общее напряжение, все же позволила себе довольно ухмыльнуться:

– Все в порядке, Мэг. Все живы и здоровы, возвращаемся с пополнением…

– А?.. С пополнением? Сэн, я не ослышалась? – даже не дослушав, явно оживилась на том конце Мэг.

– Нет, не ослышалась. Гарантирую – тебе понравится. Но…

– Сэн, а подробней мо…? …и не забывай, я должна буду всех вас проверить по возвращении!

– Мэг, погоди, дай договорить! Обстоятельства резко изменились, и нам практически сразу придется снова выйти в море.

– Что слу… илось? – тут же насторожилась за шорохом помех научница.

– Мы поймали сигнал, Мэг. Это «Аякс», и он в беде. Ты можешь дать нам хоть какой-то прогноз по погоде к востоку отсюда?

– Погода, я правильно те… ?

Даже несмотря на то, что мы неуклонно приближались к острову, помех в эфире меньше не становилось.

– Да, Мэг. Погода, прогноз погоды.

– Я поняла, Сэн. После вашего ухо… и пошла проверить ГАС. Знаешь, ведь комната контроля была под уничтоже… и лестничный пролет наверх обрушился. Но мы с подлодками расчистили площадку и нашли дверь в отсек рядом. У нас есть целая метеостанция, Сэн! Ты не пове…

– Что?!.. Мэг, ты пропадаешь! У нас что, на базе есть станция и самый настоящий прогноз погоды? Ты это хотела сказать?

– …именно так, Сэн! Все цело и работает, вышла из строя только передающая… и я уже провела мониторинг. Там, на юго-востоке от нас, два мощных циклонических вихря, и оба сме… в нашу… И еще, пока вас не было, тут…

– Хорошо, я поняла, Мэг! Найди все, что сможешь, по ним, слышишь? Остальное обсудим вместе, мы уже скоро будем! Встречай на пирсе! Конец связи!

– …оняла! Конец!

Слегка озадаченная услышанным, Сэнди прервала связь, а шедшая неподалеку Хелен вдруг со смешком – под недоуменные взгляды двух Химе, других девчонок и меня самого – хлопнула себя ладонью по лбу:

– Черт возьми! Ну конечно! И как же это я раньше сама не догадалась?!

– Ты это о чем, Хел? – покосилась на нее Спартмайер.

– О том, что на передовой базе вроде нашей просто обязана была находиться автономная метеостанция Флота!

– Что?.. Да, Хелен-сан, такая станция здесь всегда и была. Она располагалась в бункере под узлом связи, рядом с комнатой контроля ГАС. А что такое?

Амагири Аясэ сейчас переводила недоуменный взгляд с «Атланты» на «Хьюстон» и обратно, видя их ответное смятение.

– Аясэ-сэмпай!.. И ты говоришь нам это только сейчас?! – теперь уже и Сэнди тоже, по всему видать, не знала, как именно реагировать на услышанное.

– Да, но… Но вы же не спрашивали? Сэнди-сан, Хелен-сан: я думала – вы тоже знаете… – немного стушевалась под всеобщими взглядами молодая японка, прежде чем, сломав строй, на нее едва ли не с объятиями кинулись ликующие девушки.

И сейчас мне впервые во взгляде всех, кто наблюдал за этой сценой, показалось общим и практически единодушным одно-единственное чувство: безмерное удивление.

– Сэн? Хелен? Аясэ-сан?..

– Рэм, ты не понимаешь! Все это время у нас под боком был настоящий метеоцентр! А мы тут по крупицам из радиосводок собирались прогнозы строить…

– Но, Хел, если я правильно тебя понял, все это находилось где-то под развалинами узла связи, так? И уцелело?

– А что в этом такого удивительного? – взмахнула рукой блондинка. – Такие станции – не просто современные и очень дорогие центры. Они автоматические и очень во многом автономны. А еще делаются согласно военным заказам по стандартам MIL-STD: 1275 соответствует источникам питания, 810 отвечает за ударные и минно-взрывные нагрузки, а 461 требует стойкость к электромагнитному излучению.

– Погоди! Ты хочешь сказать, что эта штука – вовсе не научная лаборатория, где…

– …расхаживает персонал в белых халатах, с умным видом чешет затылки и попивает кофе? – перебив на полуслове, закончила за меня Хелен и засмеялась. – Нет, Рэм. Это военное оборудование, и оно сделано для соответствующих условий. Поэтому может выдержать почти все – ну, разве что кроме затопления или прямого попадания, наверное. А ты что, представлял себе какие-нибудь огромные и тяжелые шкафы с ламповым оборудованием, экранчиками осциллографов и здоровенными бобинами с магнитной пленкой, наподобие первых IBM, так?

– Ну, как бы…

– Понятно, – и ухмыляющаяся девица подкатила ближе и похлопала меня по плечу. – Ты же вроде учился на морского офицера, так? Неужели у вас не было ничего из автоматизированных измерительных комплексов?

– Ну почему же, мы проходили автономные метеорологические станции серии «АМК» и корабельные автоматизированные информационно-измерительные системы «АМИИСКРАМС».

– Так вот, у Флота здесь практически то же самое: комплексы «ZENO» и «Weatherpak» от Coastal Environmental Systems практически все делают самостоятельно. А выполненные на базе технологий для армии упрочненные устройства от Panasonic, GMS и Dell должны выдерживать не только падения, удары, вибрации, воздействие воды и химических веществ, но и такие экстремальные сценарии, как например, пустыня с ее палящими температурами. Даже их мониторы «Curtiss-Wright» и «Argon», ведь они применяются для оснащения в том числе боевых машин. И значит, если в сам отсек станции не было попадания, и он не был разрушен прямым взрывом, то вполне возможно, что аппаратура жива и работает. Просто лишилась связи со Штабом Флота и Большой Землей, когда были разрушены антенна и станция связи наверху. Ну а мы – благодаря Мэг и девчонкам на базе – теперь получили в свое владение комплекс, который мониторит погоду не только в этом квадрате, но вообще в целом регионе до экватора включительно!

– Ух ты… Но погоди, разве эти данные не нужны как раз именно Объединенному Флоту?

– Конечно, нужны. И даже очень! Но они теперь – только у нас… И поэтому может быть, когда-нибудь, Флоту придется у нас их попросить, – Хелен одобрительно подмигнула моей сообразительности.

– Рэм, Хел, мы уже в паре миль от базы. И у вас есть еще несколько минут, чтобы насладиться видом.

– Ой, Сэн! Не будь занудой! Мы же ничего такого…

– Да, да, я вижу, – и Сэнди Спартмайер, деланно надувшись на несколько секунд, тут же вновь заулыбалась.

– Вы себе даже не представляете, что на самом деле сделала Мэг. И какая же она у нас молодчина.

– Ага. Вот только и она пока не представляет, кто идет с нами… Ну, что: пойдем, познакомим девушек? – и Хелен, вновь улыбнувшись мне и кивнув головой «Атланте», чуть прибавила ход.

– Аясэ-сэмпай, девчонки: всем сразу в док, и проверить амуницию! А затем – в столовую, там и поговорим. Ну а Рэм сперва пусть выберет места для гостей в бухте. Не в первый раз: так что, думаю, справится!

И, окинув откровенно возмущенного таким недоверием меня с головы до ног немного критичным взглядом, хмыкнувшая Сэнди последовала за подругой.

– Итак, дамы и все тот же господин, у нас две новости – и обе важные. Первое: как оказалось, пока мы ходили к атоллу за прибавлением… Эй, Мэг, хватит мечтать наяву!

Сэнди отвлеклась и одернула сидящую за столом с отрешенно-счастливым лицом Тиллерсон. Наша научная дева, – полчаса назад увидав, кого и что именно мы привели из своего похода, – издала такой чувственно-эротический стон, что у меня аж мурашки скользнули по спине, а на всей базе, наверное, поднялись торчком и задрожали стрелки измерительных приборов. И теперь до сих пор пребывала в сладких научно-экспериментаторских грезах.

– …Так вот. За время нашего отсутствия над Тинианом побывал самолет дальней разведки ОФ, наверняка с одной из канмусу отряда «Фукуро» на борту. Покружил, и хоть садиться или приводняться не стал, но скинул нам радиостанцию дальней связи – правда, неудачно. И, по идее, сейчас нам бы надо сидеть на попах ровно, чинить рацию, выходить на связь, докладывать обстановку и запрашивать инструкции, – но тут всплывает вторая новость.

И Спартмайер, взяв паузу, выбила ногтями на столешнице короткую дробь.

– Мы приняли сигнал бедствия и запрос о срочной помощи от номерного «Аякса», попавшего, судя по сообщению, в серьезную передрягу где-то в районе острова Уэйк. И так как мы – самый ближайший к нему боевой отряд, я расцениваю эту задачу как более приоритетную. И считаю необходимым идти к ним на помощь. Особенно учитывая то, что Мэг, загрузив в эмулятор погодной станции дополнительный анализ нашего похода к атоллу с координатами точки приема сообщения, характеристики зондов и некоторые другие данные, пришла к неожиданному выводу: конвой вполне может оказаться в районе, лежащем гораздо ближе к нам, – а вовсе не на пути к Уэйку, как они сами считают. И поскольку она вообще ошибается редко, то нам заодно придется проверить и эту возможность. Раз уж все равно по дороге. Тем более, что в случае удачи можем здорово сэкономить время.

– Без вопросов, Сэн, – подала голос Хелен, бодро хрустя чипсами. – Спасти конвой куда важнее, чем получить приказ «Ждать на месте, обеспечивая оборону базы и акватории до подхода основных сил флота», который наверняка нам и отдадут. А еще, тебе ведь придется доложить о наших новых друзьях. Что на мой взгляд… слегка преждевременно. Ах, как же удачно эти летчики приложили радио об камни…

И «Хьюстон», закинув в рот очередной картофельный ломтик, слегка – еле заметно – скосила глаза на Тиллерсон, так и сидящую с блаженной улыбкой, затуманенным взором и подперев подбородок руками, и явно пребывающую сейчас где-то не здесь.

– Да, конвой на первом месте. Тем более, что он с пассажирами, – так же согласилась с Сэнди «Фусо».

Ну, а после слов трех первых по старшинству на всей базе канмусу, возражать никому и не пришло в голову.

– Тогда начинаем подготовку к выходу, – сцепила ладони в замок «Атланта», слегка подавшись вперед. – Этот шторм на определенный срок прикроет «Аякс» «временем чудес». Но, судя по радиограмме, где-то рядом с ними имеются силы Глубинных, и как только эта шапка-невидимка с них спадет… Дальше будет плохо. Но будем надеяться, что мы вполне успеем добраться до них, а уж вместе с их собственным эскортом – и подавно отбиться сможем.

– Однако, дело еще в другом, – и Сэн постучала пальцем по лежащей на столе собранной из распечаток карте, густо расчерченной отметками от руки.

– Прикрывающий их тайфун и второй, менее сильный, шторм располагается точно на нашем пути, и нам придется пробиваться почти через его эпицентр. А что нас ждет по прибытии на место – не смогла сказать даже Мэг. В общем, это точно будет непросто. Из вас, девчонки, в подобных переделках была только половина. Поэтому я интересуюсь у остальных, – и Спартмайер вновь окинула всех серьезным взглядом. – Вы потянете? Мне будет проще оставить одну или двух из вас на базе, чем потом, посреди урагана, получить на руки жалобно пищащий балласт.

По реакции на эти слова сразу стало заметно, к кому они адресовались. Хелен, Хёка и сестры «Акидзуки» почти никак не отреагировали, а вот все остальные эсминцы и «Кинугаса» обиженно забормотали. Как? В их способностях ходить по морю как кораблей – боевых кораблей! – усомнились?.. Да что нам этот шторм?! Мы его одной левой – пройдем под зонтиками и в пляжных панамках!..

И, судя по прищуру и легкому изгибу губ Сэнди, именно на такую мотивационную реакцию она и рассчитывала. Все же она была хорошим командиром.

– Тогда решено, выдвигаемся полным основным составом группы, – подытожила «Атланта». – На базе с нашими новыми гостями остаются Мэг и подлодки.

При этих словах очнувшаяся от сладких грез Тиллерсон слегка помрачнела, хоть и согласно кивнула.

– Аясэ?

– Иду, – тоже качнула головой японка. – Ураганы мне теперь точно не страшны. А после моего… изменения у меня ощутимо улучшилась маневренность, да и скорость хода подросла – узла на три точно.

– Ну, в шторм все равно никто на полном ходу не идет, так что это не столь важно… А ты, Рэм?

И на меня уставилась куча пытливых глаз.

– На Тиниане также останутся Кью и Коуван, – при этих моих словах Мэг просто воспряла, вновь заулыбавшись и предвкушающе сверкнув очками.

– Кстати, Мэг, имей в виду: к ней подтянулся ее личный эскорт, который шел в арьергарде на некотором отдалении, когда мы уходили от атолла. Три крейсера – два тяжелых Ри-класса, один легкий Цу-класс, – и два десятка эсминцев. И поскольку теперь Коуван тоже «вписана» в общий контур нашей Стаи, как и Кью, то вы здесь без охраны и помощи не останетесь… Впрочем, сейчас все они больше заняты сопровождением питомца Коуван, что разгуливает неподалеку на дне бухты, так что мешать тоже не будут.

Когда эта небольшая, но, по сути, полноценная эскадра появилась на горизонте, все мы немного напряглись. Но обмен мягкими и спокойными мыслеобразами с тут же вышедшей на контакт Коуван все разъяснил. Сидя в гроте на острове под охраной своей черепашки, она, уловив сигнатуры приближающейся «Черной эскадры», намеренно отослала свою свиту за радиус обнаружения незваных гостей. Чтобы в случае, если Блэктэн решится на схватку с питомцем, та ударила ей в спину. Но, явно будучи осторожной Химе, она предпочла все же сначала позвать на помощь своего неизвестно куда подевавшегося флагмана. А потом на этот зов внезапно заявились мы – изрядно поломав картину мира и Коуван, и Блэктэн.

– Да нет, – уточнила командир RQ-91. – Я про то: идешь ли с нами ты?..

– Ну, если вы будете достаточно долго упрашивать и пресмыкаться передо мной, то я, может быть, и соглашусь… – напыщенно и с надменным выражением выдал я.

Дождался слегка вытянувшихся лиц, – и продолжил уже обычным тоном, скрестив руки на груди:

– Сэн, ну к чему эти глупые вопросы? Разумеется, я с вами. И потому, что не хочу отпускать вас одних – а уж наши пушки там точно лишними не будут. И если этих людей можно спасти – то их нужно спасти. Ну, и в том числе потому, что раз уж я решил со всей своей компанией не прятаться от человечества, то спасение конвоя – это очень хороший шанс создать о нас правильное первое впечатление.

– А вот это действительно будет отлично! – выпалила окончательно пришедшая в себя Мэг, наставив на меня указательный палец. – Тем более, что там, судя по радиограмме, целая куча гражданского народа! И всем видевшим, как их вытаскивали из задницы в том числе ты и твои Глубинные, рот будет физически не заткнуть. Да-а!.. Ох и кашу же ты заваришь, Рэм… – и «Вестал», чуть прикусив нижнюю губу, поправила очки и теперь уже вполне осмысленно улыбнулась:

– Но это будет жуть как интересно!

– Решено! Тогда начинаем подготовку с учетом расширенного состава, – по лицу было видно, что Сэнди довольна моим ответом. – Что нужно своим, я и так знаю. К слову! Берем обычный полный боекомплект – его можно будет пополнить с конвойного HSV. А вот пайки всем брать серии «BS», и столько, сколько влезет в отсеки. И еще сверху. Силы при проходе шторма нам ой как понадобятся. Так вот… А твоим, Рэм, что-то надо?

– Да накормить их от пуза – и хватит. Но если что еще возникнет в голове – я знаю, к кому обратиться.

– Принято. Ну, что: все за работу! – хлопнула по столу ладонями Спартмайер и поднялась на ноги. – Выход ориентировочно через четыре часа!

И на базе «Тиниан» закипела бурная деятельность. Нет, не было никакого аврала, беготни и суеты. Проверка личного снаряжения и обвесов, загрузка в них боеприпасов, медкомплектов и рационов: все шло в каком-то даже неспешном, размеренном и выверенном темпе. Но как раз сейчас эти сосредоточенно работающие девчонки походили именно на корабли – со сплоченными до автоматизма, до состояния единого механизма экипажами.

Тщательно проверив свое оснащение, загрузив в короба маслянисто пощелкивающие полные снарядные ленты, распихав по отсекам аптечку, герметичные кирпичики пайков и проверив аккумулятор радиостанции, я внезапно замер с полуопущенным бронекожухом в руках. Мысль полыхнула в голове, как маяк. И потому, не теряя времени я, аккуратно, до щелчка запора, закрыв кожух, быстрым шагом направился на поиски мисс Тиллерсон.

Девушка обнаружилась в отсеке «Ашигары», что-то подгоняя и выверяя в модулях ее обвеса, замененных после недавнего ремонта.

– Чего хотел? – без обиняков и вступлений прокряхтела она, затягивая подвижное соединение рукава-манипулятора.

– Мэг, я понимаю, что для тебя наш спешный отход – та еще куча хлопот, но позволь подкинуть тебе еще одну задачу.

– И что же еще ты решил взвалить на мою бедную голову? – вздохнула канмусу рембазы и вытерла лоб тыльной стороной ладони, сжимающей гаечный ключ. – У меня на ней скоро твои любимые косички дыбом встанут…

– Мне нужно чем-то покрасить своих Глубинных.

– Чего-о-о?!.. – откровенно вытаращилась на меня ремонтница. – П-покрасить?..

– Посуди сама. По словам Сэн, когда мы доберемся до этого конвоя, они наверняка уже будут вовсю отбиваться от других Глубинных, «диких»… И надо что-то, что отличало бы для канмусу «своих» Глубинных от этих, «не-своих». Хотя бы визуально. Не флаги же над ними поднимать.

– Гм!.. Ну, так-то идея, конечно, здравая… – забывшись, снова потерла лоб Мэг, размазав по нему темную полосу. – Но что именно ты предлагаешь?

– Нужен краситель, – ответил я, и начал загибать пальцы. – Водостойкий. Заметный. Желательно яркий: голубой или светло-зеленый, а еще лучше – вообще люминесцентный.

– Так. Так-так-та-а-а-ак… – на пару секунд вновь зависла «Вестал». – Поняла… Хорошо! Сейчас я закончу с железом Хёки и пойду гляну, что тут есть на складах из химии. Но мне понадобится… гм… глубинный материал для нанесения проб. Оторвешь хвост одному из своих?

– Зачем? – пожал я плечами. – Я тебе к пирсу целого живого эсминца подгоню, накажу стоять смирно – и расписывай его хоть под хохлому.

– Подо что?.. Под хо… Хох-л… – вскинула бровки на уже чумазый лоб Мэг.

– Да неважно… Под граффити, как в нью-йоркской подземке!

– Поняла. Дай мне час!

– Ну вот, хорошая получилась красочка! Не облезает, не смывается – даже растворителем! – и Тиллерсон хвастливо потрясла десятилитровой флягой с яркой ядовито-зеленой жидкостью.

– Причем у меня получилось сделать так, что она вообще только частично сохнет, – а большей частью впитывается, проникает в глубинный «хитин» и кожные покровы на манер татуировки. В общем, гарантирую, что минимум суток четверо в морской воде она точно выдержит. И, да: твой выделенный подопытный вполне жив и бодр.

И мы оба перевели взгляд на покорно покачивающийся на воде эсминец Ни-класса, в светящихся глазах которого, как мне показалась, застыли печаль и покорность жестокой судьбе. И сейчас это безжалостное порождение Глубины было сплошь покрыто отсвечивающими полосками, точками, мазками и множеством отпечатков маленьких ладошек – явный признак того, что в покрасочных пробах самое активное участие приняла Кью.

– Понял, спасибо. Теперь надо будет всех моих раскрасить, но уже однообразно… – наморщил я лоб.

– А у нас уже есть добровольцы! Ниши-чан и Рика проявили инициативу и предложили свою помощь в разметке эсминцев. Но вот как именно? Ха! Может, букву «R» на них всех нарисовать?

– Нет, лучше несколько прямых или косых полос – с расстояния будет гораздо заметнее, – решил я. – Эсминцам и Хвосту – поперек туловища, крейсерам – на башни, спину и ноги. Пускай нарисуют по две… нет!!! Не-не-не! По три полоски!

– А почему – не по две? – недоуменно переспросила Мэг.

– Ага: чтоб какому-то смышленому юмористу пришла в голову идея о тесте на беременность? Всей Глубинной стаи поголовно? Ну и, разумеется, о наиболее вероятном отце?

Ремонтнице потребовалось всего пара секунд, чтобы осознать и представить такой ход событий – и она сперва порозовела, сжав губы, а потом села на корточки, спрятав лицо в ладонях и издавая хрюкающие звуки сдерживаемого смеха.

– Флагман! А что это такое – «беременность»?! – неожиданно и с энтузиазмом поинтересовалось взявшееся словно из ниоткуда мое персональное зубастое чудо. – Это вкусно?! Можно мне?!

Теперь Мэг и вовсе повалилась боком на песок, натурально корчась от хохота.

– Ох, боже ж ты мой!.. Рейна! – я еле удержался, чтобы натурально не приложиться пятерной об свое лицо. – Вот давай не будем прямо сейчас беременеть, а?!..

А со стороны сучащей ногами «Вестал» уже слышались рыдания и судорожные всхлипы.

Организовав вместе с все еще хихикающей Мэг добровольную покрасочную команду эсминцев во главе с Ниши Томоэ, с энтузиазмом взявшуюся рисовать полосы на моих выстроенных в линейку подопечных, – и убедившись, что на выходе действительно получается что-то приемлемое, – я спустился обратно в доки, желая еще раз проверить свое оснащение. Все-таки предстоящий первый, настолько дальний боевой поход, грядущий шторм и бой заметно напрягали нервы и заставляли слегка мандражировать.

Проходя обратно к выходу наверх, я обратил внимание на Амагири Аясэ, сейчас прилаживавшую к своему обвесу несколько странных цилиндрических предметов, похожих на не слишком большие – сантиметров сорок на десять, – аккуратные тубусы.

– А это что? Ни у кого еще такого не видел. Сигнальные ракеты?

– Не совсем. Самолеты-разведчики. На японских линкорах они были почти всегда, – да и на прочих, впрочем, тоже.

– И ты что, умеешь ими рулить? – искренне удивился я. Вот кого-кого, а авианосных Дев Флота я пока в этом мире не видел. И даже не представлял, на каком «принципе» они тут работают. Уж, во всяком случае, стрелы, как я понял, точно не запускают.

– Ну, да… – неохотно призналась Аясэ. – Немного умею с ними управляться, пусть и не так хорошо, как наши девчонки-авианосцы. Вот только не люблю, и никогда особо не любила. Но лишними не будут…

– О, вот ты где! – и в отсек заглянула русая голова Сэнди Спартмайер с поднятыми на темя, на манер ободка, любимыми солнечными очками. – Мы уже скоро отправляемся, так что пойдем, сходим в одно место.

Сказать откровенно, сначала я подумал о том самом бункере, – но вот только на лице «Атланты» не было в этот миг и следа какой-либо игривости или намеков.

– Вы это куда? – поинтересовалась «Фусо».

– Да тут, недалеко. К девчонкам на холме, – спокойно ответила Сэн и качнула небольшим букетиком каких-то тропических цветов, который держала в руке.

Аясэ в ответ лишь молча кивнула.

Выйдя на поверхность, где солнце уже начало свой неторопливый путь к линии горизонта, мы обошли по краю уже слегка присыпанные песком и пылью закопченные руины базы, и приблизились к пологому, довольно высокому холму, слегка нависающему над берегом моря. От его подножия по ровному склону вела вверх явно давно протоптанная в невысокой траве тропинка.

И, в принципе, я уже предполагал, что увижу наверху.

В центре аккуратной площадки четыре на три метра, плотно выложенной мелкой светлой галькой, стоял прямоугольный обелиск-кенотаф. Никаких гербов, якорей или позолоты – только голубой гранит, так похожий на застывшую морскую воду с белыми прожилками пены. И гладкая лицевая поверхность, на треть заполненная выбитыми строчками имен канмусу и названий кораблей:

– Тереза А. Бут, DD-478 USS «Стэнли».

– Кэсс Найт, DD-544 USS «Бойд».

– Кумада Орино, IJN «Ханадзуки».

– Йомару Ири, IJN «Нагацуки».

– Анна Стэнфорд, DD-556 USS «Хейли».

– Мэри Стар, D61 HMS «Калипсо».

– Мерил Бисли, CVL-22 USS «Индепенденс».

И так далее…

Японские имена, английские, немецкие, несколько французских и итальянских – всего двадцать одно имя, двадцать одно имя погибших на этой странной и страшной войне молодых девчонок. За каждой надписью – жизнь. Вернее, две жизни – как человека, и как воплощения корабля.

И как они погибли – из-за своих ли ошибок, просчетов командиров, нелепых случайностей, или же в отчаянной и упорной схватке, – уже было неважно. Главное – что они тут были. Жили и сражались. И что о них помнят.

«И это только здесь… А сколько таких камней разбросано по базам ОФ Тихого океана, Индийского, Атлантики и северных морей?.. Японская игрушка и мультики, говорите? Вашу мать…» – и у меня в горле образовался неприятный комок.

Внизу, у основания кенотафа, стояли врытые в гальку керамическая ваза с уже слегка завядшими цветами – кто-то из канмусу даже сейчас регулярно их обновлял, – и небольшой горшочек-курительница с обгоревшими палочками для восточных поминальных обычаев.

«Атланта» вынула поникшие цветы, заменив их на принесенный свежий букетик, и отошла от обелиска на пару шагов, так и оставшись стоять ко мне спиной. И только спустя где-то минуту, наполненную лишь порывистым шорохом ветра, дыханием прибоя и криком чаек, произнесла:

– Знаешь, Рэм… Я служила на двух флотах и командовала тремя боевыми группами. И ни в одной не было безвозвратных потерь. Ни в одной… Случалось всякое, но ни одну из девчонок я не оставила в море. Хорошая традиция, как по мне… Там, у конвоя, наверняка будет очень жарко; так что помоги мне эту традицию поддержать, о’кей? Пускай этот чертов булыжник так и останется незаполненным.

– Вот что ты такое несешь, директор «водоплавающего цирка»? Вопрос из той же серии, что и «а пойду ли я с вами?» – я все же не удержался и притянул ее к себе, прижав спиной к груди – как тогда, ночью, в воде. И так же чувствуя, как расслабляются ее мышцы.

– Конечно, Сэн. Конечно. И не надо об этом просить. Поможем, прикроем и вытащим.

– Тогда пошли. Стояла бы так и стояла, но время не ждет.

– Дамы и господин, внимание, выходим через четверть часа! – облаченная в полный гидрокомбинезон и обвес, Сэнди стояла на воде возле пирса перед собравшимся отрядом. Все девушки тоже уже были в полном боевом облачении, а из обычного снаряжения у них добавились разве что простые брезентовые сумки под дополнительные пайки и прозрачные полнолицевые маски, чем-то очень похожие на маски для снорклинга, пока еще висящие на шеях. Мне тоже подобрали и выдали такую же, – но понадобится ли она мне, я как-то не знал.

Чуть мористее в прозрачной воде постоянно мелькали разлинованные спины моих неторопливо нарезающих круги эсминцев и Хвоста, доедающих вываленное им кучей железо, а Рейна, Нэлл, Чисэ и пока безымянная Цу, тоже красуясь новенькой «боевой раскраской», стояли за моей спиной.

– Судя по тем прогнозам, что Мэг в довесок к услышанному по радио смогла наковырять из очень кстати найденной метеостанции, этот ураган, «Арлин», весьма обширный, но все же по силе – тот еще лентяй. А значит, чем быстрее мы его проскочим – тем лучше. Так что всем – последняя проверка!

– Сэн, а как же фото? – просительно проканючила Хелен, затягивающая свои роскошные волосы в хвост. – Мы первый раз идем в поход в таком составе! С Рэмом! С Глубинными! Это же исторический момент, потомки нам не простят!.. Давай хоть пару раз щелкнемся всей компанией, а?

– Хм. Ну, а почему бы и нет? – выдула и лопнула пузырь жевательной резинки Спартмайер. – Давай, организовывай.

– Отлично! – радостно хлопнула в ладоши блондинка.

– Я сейчас даже штатив притащу и широкоугольник, чтобы все поместились! Дайте мне пару минут! – тоже вскинулась «Вестал» и убежала вниз, в бункер.

– Девочки! – гаркнула тем временем «Хьюстон». – У нас пять минут на прихорашивание – и да грядет фотосессия!

91-й отряд канмусу и Рэм со своими Глубинными уже пропали из видимости, слившись с постепенно темневшим и хмурившимся горизонтом над океаном, – а Мэг все еще стояла на берегу, листая и рассматривая на планшете получившиеся снимки. Одиночные, парные, тройками, групповые… Особенно групповые. На них, в полосе слабого прибоя, стоял и сидел весь состав сведенных вместе то ли судьбой, то ли волей почти невозможного случая «тинианских островитян», исключая разве что Коуван с ее боевой черепахой.

Максимально плотно – насколько позволяли обвесы, – полукругом разместился весь «водоплавающий цирк» с добродушно смеющимся Рэмом посередине, сдвинувшим свои башни назад. К нему с одной стороны полушутливо прильнули Сэнди и Хелен, а с другой парень притянул за талию саму Тиллерсон, слегка румяную от смущения, но жутко довольную. Слева – обычно сосредоточенная Мири Ходзё, Куроки Хёка с веселыми глазами и гордо вскинувшая голову Амагири Аясэ. Справа – как всегда выглядящая отрешенно-спокойной Нэлл с горящими яркой зеленью полосами на темных башнях, и плотная стайка девушек-эсминцев, улыбающихся на камеру, но косящих взглядом на Ито Мицуки. На шее у которой угнездилась Кью, маленькая Глубинная Принцесса, – с абсолютно счастливой, пусть и местами перепачканной разноцветной краской моськой, – и показывающая такими же заляпанными обеими ладошками знак «V». А внизу, у ног группы, прямо в воде сидели три канмусу-подлодки, Чисэ и блистающая «улыбкой довольной акулы» Рейна. Ради такого случая пропустившая Хвост назад, и чья грозная голова тоже довольно осклабилась, нависая над плечом Рэма. Полностью же картину дополняли шесть полосатых Глубинных эсминцев, по три с каждой стороны, высунувших из воды любопытные зубастые морды.

– Только вернитесь… Слышите?.. – прошептала «Вестал», провела кончиками пальцев по экрану и почти неслышно шмыгнула носом. – Обязательно все вернитесь…

– Мек? – робко дернули ее за штанину маленькие ручки. – Мек! Ити! Коу!

– А?.. – слегка вздрогнула от неожиданности Мэгги, но потом положила ладонь на головку Кью, рассеянно погладив белые, гладкие волосы.

– Что? Куда идти?

– Коу! – повторила маленькая Химе, и потянула канмусу в сторону стоящей на берегу в полусотне метров Коуван.

– О! Ну пойдем, – тут же согласилась та, двинувшись за мелкой. – Это тоже будет не менее интересно…

Первые несколько десятков миль группа шла на двадцати пяти узлах в почти полном молчании, перебрасываясь лишь короткими фразами и выстроившись уже знакомым двойным клином походного ордера: внешний периметр – Глубинные с передовым дозором из эсминцев, а в середине – крейсера и линкоры. И чем дальше мы шли по курсу, тем быстрее день превращался в серый вечер, но пока еще вовсе не из-за времени суток.

Над головой все больше и больше сгущались низкие слоистые облака. Боковой ветер, ставший уже довольно ощутимым, гнал по потемневшему, потерявшему прозрачность и ставшему свинцовым морю невысокие, но широкие валы, похожие на пологие гуляющие горы с росчерками пены, делающие скольжение по водной поверхности сродни прогулке по груди мерно дышащего великана. Который вот-вот должен был проснуться.

Небо, пока еще достаточно светлое, далее к северо-востоку плавно меняло градиент, ощутимо темнея и наливаясь вспухающими сине-черными клубами штормовых облаков, наползавших на нас с востока и юго-востока сплошной, во весь горизонт, давящей сверху плитой. А встающие из-за горизонта два наиболее плотных, почти фиолетовых облачных массива, периодически подсвечиваемые бьющими еще дальше за ними молниями, казались так и вообще циклопическими столпами какой-то гигантской арки в несколько десятков миль шириной, простершейся от поверхности моря до самых предостерегающе вспыхивающих отблесками небес.

– Смотрите… Это же настоящие врата бури… – завороженно проговорил я, легко взмывая на очередной водный холм. – Никогда такого не видел…

– Да, красиво… – ответила Хелен. – Вот только нам туда идти, в эти врата – и дальше за ними. А проход сквозь шторм – это то еще приключение. Вот увидишь.

– Не страшно. Мне – не страшно.

– Мы тоже справимся, – сказала «Ашигара».

– Тогда вперед, – коротко ответила Сэн. – И держи скорость, Рэм. Ты постоянно норовишь вырваться из ордера.

И это было правдой. Сейчас меня словно что-то подталкивало в спину, снова и снова провоцируя дать полный ход и быстрее слиться с разворачивающимся прямо по курсу буйством стихии. В воздухе буквально разливалось какое-то медленно нарастающее, звенящее напряжение – словно приближение сильного шторма начинало как-то влиять на мою психику и радикально изменившийся организм, заставляя кровь быстрее бежать по венам и прокатываясь по нервам будоражаще-острой волной. Отдающий солью и йодом усиливающийся ветер мягко давил в лицо и посвистывал в оснастке, а вверху, в уже затянутых тучами небесах восторженно кувыркались несколько альбатросов-буревестников, с пронзительными вскриками то взлетая ввысь, то пикируя до самых подернутых пенными шапками горбов волн.

А еще через два часа мы вошли непосредственно в зону урагана.

Не верьте тем, кто говорит, что «вечный серфинг» из их мечтаний об отпуске на море действительно стоит того.

Тем, кто, прокатившись несколько раз на крупной волне, имеет возможность в любой момент отойти от зоны прибоя на более-менее спокойную воду, чтобы перевести дух, сидя на доске, – а то и вовсе выйти на берег и отдохнуть, – не понять, каково это: час за часом ежесекундно нестись куда-то по бесконечным водяным валам, то проваливаясь в тартарары между ними, то взлетая на очередной гребень – но только затем, чтобы увидеть бесконечное множество таких же, вздымающихся следом за ним до самой кромки видимости.

Наверное, ощущения можно было бы сравнить с внезапно сломавшимся аттракционом «американских горок», который вдруг решил не отпускать своих посетителей и катает вагончики с ними без остановки до самого отключения питания аварийной бригадой. Поначалу, конечно, впечатления будут новыми и необычными, – однако приедается такое удовольствие весьма быстро.

Добавьте к этому еще два момента.

Первый: ты почти ничего не видишь. Водяные валы, гонимые ветром в открытом море вдали от мелководья, не подчиняются какой-то единой симметрии или порядку. Да и смотрятся совсем иначе, чем крутые и с рокотом завивающиеся в каскад водопада на мелководье. Оно и происходит-то лишь потому, что там нижняя их часть тормозит свое движение о близкое дно, а верхняя – обгоняет ее. И не будь водяная волна такой пластичной, попросту «с разгона пошла бы кувырком».

А здесь, на глубокой воде, тормозить и останавливать их уже некому. И потому выглядят они, по большей своей части, просто бесконечной чередой густо разбросанных крутобоких водяных холмов. На каждый из которых по курсу еще предстоит взобраться, чтобы продолжить свое движение вперед. Экипаж даже совсем небольшого корабля имеет преимущество: сидя в надстройках на приподнятой над водой палубе, он получает гораздо лучший обзор. Чего уж говорить о крупнотоннажных судах, для которых даже самые свирепые волны проходят за окнами капитанских мостиков достаточно далеко внизу. И оставляют возможность видеть бушующее море на многие сотни метров вокруг, лишь обдавая надстройки облаками поднятых ветром брызг от самого вспарывающего неугомонную воду корпуса судна.

А вот второй «приятный» момент как раз в этом самом водяном душе и заключается. Конечно, когда по воде даже самым полным ходом несется канмусу, – а не громадное, по сравнению с человеческим телом, боевое судно, – то водяной шлейф из бурунов и брызг за ней будет гораздо меньше. Хотя, когда это делает Рейна, он тоже впечатляет… Но вот в штормовом море все иначе. Здесь уже на пляшущих волнах не разовьешь ту скорость, да и на них собственных пенных шапок, которые бы сдувал ветер, при наиболее частой штормовой погоде средней силы не так чтобы много. Куда больше воды льется дождем с неба. Однако для скользящих по воде Дев Флота это почти ничего не меняет: стопроцентная влажность и бесконечный душ при ветре даже в теплых широтах создают все условия для стремительного переохлаждения. Что тогда можно сказать о тех, кто несет службу в куда более холодных или арктических широтах – даже непонятно. Ведь там еще приходится бороться и с обледенением.

Экипаж судна может укрыться во внутренних помещениях, и без особой надобности на палубе не показываться. А канмусу, кроме собственного гидрокостюма, лицевой маски и обвеса, прятаться негде. И здесь выручает только собственный могучий, нечеловеческий метаболизм, производящий тепло просто в гигантских масштабах, – но за который позже приходится расплачиваться поистине волчьим аппетитом.

Вот и брезентовые сумки с пайками опустели у девчонок уже через десять часов хода, хотя и шли они довольно бодро, держа скорость гораздо выше, чем реальные корабли в такую погоду. Все же человеческие габариты воплощений кораблей давали им сто очков форы и в тяговооруженности, и в не столь сильном воздействии волн и ветра.

Но все же мне было с чем сравнить: если канмусу именно боролись со штормом, – пусть успешно и привычно превозмогая волны, – то Глубинные, как истинные дети моря, просто были его частью, грациозно скользя по воде и под ней, как казалось, совершенно не прикладывая никаких лишних усилий. Им вообще в этом смысле, кстати, оказалось гораздо проще: будучи изначально созданиями подводными, все эсминцы с Цу и Чисэ, например, попросту держались на несколько метров глубже поверхности. И пропускали водяные валы над собой, лишь изредка появляясь на поверхности.

А вот Рейна и Нэлл, – видимо, не особо желая оставлять своего лидера в одиночестве, – хоть и старались держаться надводного положения, но показали новый фокус. Просто, сохраняя общий для всех курс и скорость, они входили в очередную стену накатывающейся водяной горы с одной стороны.., и выходили уже с другой. Чем вызывали довольно частые завистливые взгляды девчонок, которым приходилось испытывать на себе все прелести болтанки и нескончаемых прыжков между небом и поверхностью моря.

Что же до воздействия «времени чудес» на мою стаю и меня самого…

Чем больше крепчал шторм, и чем сильнее ревел ветер, снося клочья пены и летящие горизонтально потоки воды с верхушек волн, – тем больший восторг поднимался во мне. А каждая вспышка молнии словно отдавалась во всем теле такой же, но приятной вспышкой, рассылая по нервам тысячи бодрящих, щекочущих огоньков. Казалось, я вот-вот закричу от накатывающей на меня радости и безудержного веселья: и своего собственного, и того, что устремлялось ко мне через связь с моими подопечными. Стая вела себя, словно компания детей на пике игрового азарта в детской зоне развлечений, с батутами, мягкими ямами и прочими аттракционами. Исправно держа ход и направление, эсминцы то и дело выскакивали из волн – складывалось такое впечатление, будто соревнуясь, кто окажется выше. А падая обратно, ввинчивались в воду, вращаясь вокруг своей оси. Крейсера вели себя скромнее, но излучаемые ими эмоции было трудно с чем-то спутать, да и я тоже замечал их ритмичную раскачку. Рейна же… Это воистину неугомонное чудовище, и в обычном состоянии бывшее весьма гиперактивным, сейчас отрывалось по полной. Окутанная белым флером водной пыли, слегка демонического вида зубастая девица в развевающемся на ветру дождевике, сияя фиолетовым глазищами и заливисто смеясь, то прошибала накатывающие волны, как стены, то, как эсминцы, разгонялась под уклон и при взлете на гребень, используя Хвост как балансир, кувыркалась и крутила в воздухе подобие фуэте.

И даже «Фусо» не миновала чаша сия. Причем внешне японка была все так же невозмутима – туго стянутые волосы, спокойное лицо над башнями обвеса, игнорирующее летящую отовсюду воду, наклоненный вперед корпус, чуть согнутые ноги по колено в бурунах водяной пены… Но для меня, способного заглянуть чуть глубже благодаря пассивной ауре Химе, было отлично видно, как ее истинное «Я» раз за разом вспыхивает таким же чистым и незамутненным восторгом.

– «Сэн! Знаешь, в этой моей новой ипостаси у меня несколько странная реакция на шторм, – отметил я. – Прямо эйфория какая-то, словно я принял чего-нибудь или веселящего газа нюхнул… И Аясэ тоже понемногу накрывает…»

– «Со мной все в порядке!» – тут же возразила та, но как-то не слишком уверенно.

– «Аясэ-сан, ну я же чувствую… Ведь тебе сейчас весело, тебе же чертовски нравится вот так прорываться сквозь волны…»

– «Ну, это…» – смущение по м-связи иногда передавалось тоже вполне отчетливо.

– «Да все нормально, – пришел слегка ироничный импульс от Сэн. – Вы же оба головы не теряете?»

– «Да нет, но восторг просто как у ребенка на аттракционах в лунапарке…»

– «Вот в том числе поэтому зону штормов и называют «временем чудес» – все низкоуровневые Глубинные становятся не агрессивны и порой ведут себя как пьяные лососи, хотя старших это и не касается поголовно».

– «Ну, тогда я их слегка понимаю… Воевать в таком состоянии ну совершенно не тянет. Только посмотрите вокруг… Бог ты мой, много ли людей на свете видело подобное из первых рядов?»

Перед нами разворачивалось поистине грандиозное зрелище. В ночной темноте огромные и теперь уже иссиня-черные волны катились живыми холмами, а время от времени летящий сверху, словно второй шторм, грозовой фронт вспарывал низкое бурлящее небо ветвистыми коронами разноцветных грозовых разрядов, только добавляя мистических красок в это величественное и мрачное великолепие. Море бурлило под ногами, а в глазах буквально стояла вода, меня пронзал ветер, – но все это мне не вредило, поскольку я был частью этой стихии. И все это напоминало какое-то крещение в гигантской купели воды и ветра.

Вода была везде: под ногами – на километры вглубь, в небе, и сам воздух словно на большую часть состоял из воды. Какая суша? Какие земли с лесами и полями? Все это было давно и неправда, – да и существовало ли всё это вообще? Отныне везде и всюду безраздельно царила древняя, изначальная первостихия – ставший отныне родным необозримый водный мир, Глубокий Океан, который окончательно и бесповоротно принял меня.

В восприятии же Глубинного ураган выглядел не менее феерически. Буйство всех цветов синих и голубых оттенков, всполохи молний, видимые еще ярче и четче, растекающиеся по небу потоками жидкого, холодного огня. И несущееся рядом в темноте по волнам созвездие сверкающих огоньков-силуэтов: ярко-синие отметки Глубинных, будто соединенные со мной тонкими, но прочными нитями, – и теплые, желто-оранжево-красные – девчонок Сэн и ее самой. Хотя… Отметки канмусу показались мне слегка не такими, как я уже видел их не раз. И я, решив выяснить, двинул ногами, подруливая к идущей параллельным курсом «Атланте».

– «Сэн, в чем дело? С вами все в порядке?»

– «Я уже даже не удивляюсь, что ты спросил… Вот всегда не слишком любила метеорологов, а когда вернемся – лично надаю Тиллерсон по заднице! Метеостанцию она раскопала, яйцеголовая!»

Похоже, если бы Сэнди говорила словами, а не общалась путем этой квази-телепатии, то наверняка шипела бы, как рассерженная змея.

– «Ты что, не видишь, что творится вокруг?! Это вовсе не тот ленивый шторм, на который мы рассчитывали! Это гораздо хуже! Нам впору начать думать, как переждать его, просто удерживаясь на плаву, уже никуда и не думая прорываться!»

– «Что?.. А как же конвой?» – и я даже слегка замедлил ход, подходя еще ближе к «Атланте». С другой стороны к ней вплотную приблизилась «Фусо».

– Рэм, эсминцы почти выдохлись! – закричала Спартмайер, перекрикивая свист и низкий рокот, и лишь немного сдвинув маску вверх, чтобы иметь возможность говорить. – Да и нас тоже валяет неслабо! Расчетную скорость хода держать не получается, мы или не успеем, или дойдем – но вымотанные, как тряпки! А если мы героически все тут нахрен утонем, конвою это ничем не поможет! Зря я тогда про «пищащий балласт» ляпнула, тут впору всем начинать пищать… Слушай! – И внезапно девушка вскинула голову, в упор глядя на меня горящими глазами сквозь прозрачный пластик. – А может ты со своими и Аясэ сможете сами рвануть на помощь к этим бедолагам? Под водой там, или еще как… Думаю, она сумеет издалека уболтать тамошних девчонок не начать в вас палить…

– Возможно, что так будет лучше всего… – высказала свое мнение Амагири, но я ее перебил:

– Ага. И бросить вас одних выживать в этом бурлящем котле? Забудь.

И я специально перешел на м-диапазон, который исправно транслировала на весь отряд «Фусо».

– «У меня есть идея получше. Измотал шторм? Устали проламывать волны? Да без проблем – вас через них повезут! Каждый мой эсминец по размерам – как крупный дельфин или средняя касатка. Думаю, он легко унесет на спине канмусу-эсминца в ее обвесе. И даже легкого крейсера, как тебя. Даже если и станут уставать – то просто будем менять «лошадок» хоть каждые пару часов, ведь их у меня целый табун! Двух крейсеров возьму «на буксир» я, еще одну – Аясэ. И потащим вас на максимально возможном ходу. Главное – держитесь!»

– Верхом на Глубинных?! Ты серьезно?!! – продолжившая говорить Сэнди аж приоткрыла рот, в который тут же щедро плеснуло соленой водой, заставив девушку закашляться и спешно натянуть маску.

– «Тьфу!.. Звучит как какой-то горячечный бред… Хотя… Но… А если они нырнут?»

– «Получив от меня приказ идти по поверхности? – прищурился я. – Не нырнут, даже если их начнут убивать. Лишь бы девушки держались крепко.»

– «Черт возьми!.. Слушай, а ведь может сработать! – полыхнула азартом «Хьюстон». – Главное тогда, чтобы девчонки не перетрусили. Ну, а вдруг они все в детстве мечтали о пони?»

– «Хелен-сан, мы не трусихи!» – вклинилась в канал «Акидзуки», едва видимая за водяной пеленой.

– «Если это даст нам возможность перевести дух и подойти к конвою отдохнувшими, я этих эсминцев сама потом с рук кормить буду!» – заявила «Хацудзуки», чье напряжение передавалось даже через м-связь.

И вслед за ней загалдели и все остальные.

– «Ну, вот, а ты опасалась… Собирайтесь все как можно плотнее – буду раздавать вам морских лошадок!»

Я говорил вам, что сильный шторм от первого лица – фантастическое зрелище? Да, это так. Но то, что я лицезрел сейчас, было еще более фантастичным. Удерживаемые моим приказом строго на поверхности и идя полукругом, взлетая на волны и проваливаясь вниз, по воде летели шесть крупных Глубинных эсминцев, верхом несущих на своих загривках вцепившихся в их оснастку и пригнувшихся к черным телам канмусу.

Слегка позади них шел я, отведший башни назад и ухвативший за рамы обвеса «Хьюстон» с «Ашигарой». К слову, для меня тащить их на буксире было не слишком затруднительно, девушкам только и надо было – просто самостоятельно стоять на воде, слегка подруливая ногами. Так же, бок о бок, со мной двигалась «Фусо», взявшая на буксир «Кинугасу».

– И-й-й-й-й-яяя!!! – на секунду рев шторма перекрыл пронзительный визг «Самидаре», чей эсминец, пробивая гребень волны, вылетел в воздух в туче брызг и водяной пыли, пролетел с десяток метров, как летучая рыба, и плюхнулся обратно. Причем я так и не понял, чего в этом визге было больше – страха или восторга.

– «Похоже, те полеты с помощью пальм и аэрофинишера перестанут быть популярны. Теперь твои девчонки, Сэн, будут ждать шторма и просить у меня эсминцев…»

– «Рэм! Я тебе говорила, что ты сам сумасшедший, и идеи у тебя безумные?! И как я только на это согласилась?!!» – от «Атланты», как, впрочем, и от всех канмусу-наездниц, сейчас попеременно «светило» вспышками самых разнообразных эмоций: легким страхом, всплесками адреналинового возбуждения – и вместе с тем каким-то злым, отчаянным весельем.

– «А что тебе еще оставалось, как не согласиться?! Было бы лучше остаться и болтаться там, как связка пробок на волнах? А так: и движемся – причем весьма шустро, – и вы отдыхаете. Да еще и имеете эксклюзивное развлечение в виде верховой езды на глубинниках!»

– «Ох ты ж..! Да когда мы вернемся, я это развлечение тебе еще припомню!»

– «В смысле?»

– «Сладкого лишу!!! Во всех смыслах!» – яростно фыркнула Спартмайер.

– «А ты хорошо подумала? Боюсь, тут сразу же найдутся добровольцы…»

– «…О, да! – тут же повеяло чувственностью от Хелен. – Считай, уже нашлись!»

– «Но… Я не это имела в виду!!!..»

– «Поздно! Очередь занята, командир!»

– «Бесстыдницы! Вы на общем канале! Вас эсминцы слушают!..»

А я, мысленно про себя посмеиваясь, редкими фразами и намеками не давал угаснуть дружеской пикировке, тем самым отвлекая девушек от творящегося вокруг светопреставления и давая им хоть чуть-чуть расслабиться.

– «Сэн-сан! Рэм-сан! Фиксирую слабую радиопередачу! – внезапно прервал обмен шутливым колкостями запрос от «Кавакадзе». – Снова четвертый канал! Сигнал прерывистый, но, похоже, это наш конвой!»

Каждая канмусу в отряде по два часа – чтобы не полностью разрядить свои батареи, – несла вахту по прослушиванию эфира, и это себя оправдало.

– «Всем включить радио на указанном канале! – тут же последовал приказ мгновенно прекратившей веселье «Атланты». – Слушаем!»

И минут через двадцать, вылавливая из той какофонии, что творилась в эфире посреди урагана, обрывки фраз раз за разом передаваемого текста, мы собрали паззл всего сообщения:

«Внимание! На связи конвой AJ 71-12. Код – «Чарли-Эхо-Индия», «Папа-Браво-Чарли». Точные координаты: 15°45`13.8«N. 154°17`29.2«E. Новое направление дрейфа – северо-северо-запад! По-прежнему нужна помощь! Повторяю…!»

– «Рэм! Мэг была права, конвой действительно ближе, чем мы думали! И, похоже, они сумели уточнить место! – радостно вскинулась Сэнди. – До них уже менее ста миль, а при смене курса еще и ветер будет нам попутным!»

– «Ну так и отлично. А еще: мои «ездовые» эсминцы практически не устали и даже смогут добавить скорости».

– «Тогда где-то часа три хода – и мы войдем с ними в соприкосновение!..»

Эти три часа тянулись очень долго. За это время канмусу не только восстановили свои силы, но и почти привыкли к столь экзотическому транспорту, – хотя «Харусаме», жуя на ходу паек, все же умудрилась пару раз свалиться со своего эсминца, а я успел заснять кучу бесценного для Мэг видеоматериала, пока не ощутил осторожно-вопросительный посыл со стороны идущей самой первой моей подлодки Со. То уходя далеко вперед, то почти останавливаясь, она засекла шум боя.

– «Внимание! Информация от Со! Пеленг – 192, дистанция – около 17 миль, отчетливые звуки множественных взрывов! И так как Глубинные в шторм, по вашим словам, не воюют…»

– «Есть контакт! Дошли!» – довольно выдохнула влекомая мной «Хьюстон», а внутренняя связь отряда снова наполнилась гомоном.

– «Рэм, а ты можешь еще немного ускориться?»

– «Да не вопрос!..»

И группа, откорректировав курс и сбившись еще плотнее, начала плавно набирать ход, сокращая расстояние до нашей цели.

– «Это мне кажется, или шторм понемногу утихает?»

– «Не кажется. Но это не он утихает, это мы подходим к глазу тайфуна… Ага! Так вот что задумал командир конвоя! Когда шторм стал гораздо сильнее расчетного, он решил уберечь суда и либо переждать в зоне затишья, либо вообще пройти через «глаз» и выйти в зону с меньшим волнением!»

– «Но в глазу, похоже, он нашел новых «друзей»…

– «Скорей всего… И хреновый у них встал выбор – или корабли разобьет волнами, или бой с Глубинными… Отсюда в радиограмме и код о почти неизбежных потерях».

По мере приближения информация от Со-класс начала поступать почти непрерывным потоком – отзывающиеся в моем восприятии вспышками призрачных азимутов дистанции, уже раздельные пеленги на суда и очаги сражений, которые я исправно перенаправлял Аясэ. А та вместе со Спартмайер на их основе выстраивала картину идущего боя, к которому мы планировали вскоре присоединиться.

– «Мы не опоздали – и это хорошо. В принципе, и конвой, и зона сражения уже в досягаемости наших орудий: правда, пока только линкоров… Можно попробовать выйти на связь, но я бы советовала подойти ближе».

– «А нас они слышат? Могут обнаружить?»

– «Очень маловероятно. Мы выходим из шторма и теряемся на его фоне. Тем более, что с этой стороны они уж точно никого не ждут. Твоя Со засекла только тройку эсминцев прикрытия скученных судов конвоя. Одно из которых, правда, почему-то дрейфует в сторону и вскоре запляшет на волнах…»

– «Так, и что будем делать, командиры?»

– «Думаю, следует, как и сказала Аясэ, подойти поближе, немного огибая их по левом траверзу, – ответила Сэнди. – Причем ближе к конвою будем мы; а ты, Рэм, и все к тебе примкнувшие, – тут «Атланта» усмехнулась, – пойдете мористее, чтобы не попасться их эскорту на глаза первыми. Подходим, оцениваем обстановку, выходим на связь и включаемся в веселье».

– «Годится, но я бы сделал кое-что еще… Аясэ, ветер тут заметно стих, облака поднялись гораздо выше, ты сможешь запустить разведчика? Сверху обстановка будет видна гораздо лучше, а еще ты сказала, что они в досягаемости наших пушек. Думаю, если ты дашь мне «картинку» с разведчика, я смогу обеспечить скоординированный залп всех троих – меня, тебя и Рейны.»

На долю секунды на канале повисло слегка недоуменное молчание.

– «Залп трех линкоров?.. Положенный в нужное место, он может очень сильно помочь обороняющимся!»

– «Учтите, даже в такую погоду разведчик работает на пределе, у нас будет не более пяти-семи минут».

– «Нам хватит!»

– «Тогда давайте попробуем…»

И «Фусо», чуть изогнувшись, сдернула с крепления за спиной один из четырех тубусов, со щелчком укрепив его на мини-лафете своей верхней правой башни. И поднесла зажатое в руке что-то, похожее на блок питания от рации, к миниатюрному выступу сбоку. А еще через секунду раздался громкий хлопок вышибного заряда – и из тубуса, на ходу повернув и разложив двойные крылья, вылетел небольшой стилизованный самолетик-биплан безо всяких шасси или поплавков. Все же поймав косой и резкий порыв ветра – чуть провалился вниз, но тут же, настойчиво и тонко звеня еле слышным за грохотом шторма моторчиком, круто взвился вверх, слегка заваливаясь на крыло от нового порыва ветра.

– Так… Дайте мне пару минут!.. – пробормотала Амагири, начав сбавлять ход и расфокусированно глядя куда-то вдаль. Я же, видя это, подошел ближе и практически по наитию ухватил ее за обвес, не давая остановиться окончательно.

– «Держим курс и скорость! – скомандовала тем временем Сэн. – Девчонки! Отдохнули? Прыгайте с эсминцев, боевая тревога, построение шесть!»

Подтягиваясь все ближе к сражающемуся впереди и слегка справа конвою, все наши силы перестраивались для боя. Мои Глубинные, по приказу уйдя под воду, перетягивались на левый фланг, формируя на небольшой глубине некий «рыбий косяк» из эсминцев с крейсерами в центре, а девчонки из RQ-91, сформировав крестообразный ордер, понемногу «растягивали» его по морю, увеличивая интервал и дистанцию между вымпелами.

Мы же – я, «Фусо» и Рейна, – шли почти ровной кильватерной колонной, вновь плавно поднимаясь и опускаясь на катящихся пологих валах.

– Все, Рэм-сан. Готова дать координаты… – внезапно проговорила словно очнувшаяся канмусу японского линкора. И мягко повела плечом, давая понять, что она вновь контролирует свое движение.

– «Отлично… Давай и картинку, и управление орудиями. Расстопори их… Сэн, я сейчас совсем немного разверну ауру… Аясэ-сан, – давай!»

И уже такое знакомое глубинное восприятие мира внезапно непривычным образом раздвоилось. Я «видел» окружающую меня обстановку: идущих за мной боевым курсом и направивших по заданному азимуту все свои стволы Рейну и Аясэ, – и разворачивающих позади нас свой атакующий ордер Сэнди с девчонками. Но одновременно я, наподобие тех буревестников, видел с высоты птичьего полета и всю картину сбившегося в кучу конвоя, подходы к которому сейчас отчаянно обороняло несколько маневренных групп канмусу, сталкивающихся с наседающими Глубинными в коротких огневых контактах.

Вторая «картинка» была не слишком четкой, часто дергалась и меняла ракурс – ветер в «глазу» урагана все же был, болтая в небе воздушного разведчика «Фусо». Но для корректировки огня – и чтобы не зацепить своих – такого дополнительного «орлиного глаза» было вполне достаточно.

– «Сэн! Аясэ! А эта стая очень большая! Навскидку куда больше сотни Глубинных, и это она еще не вся втянулась в бой!»

– «Черт! Мы очень вовремя!»

– «Тогда точно надо накрыть вашим залпом как можно больше!»

– «Постараемся…» – процедил я, сосредотачиваясь на прицеливании.

И, словно подчиняясь мысленной команде, сине-зеленую «картинку» с подсвеченными разноцветными группами сражающихся перечеркнули ярко светящиеся холодные синие линии-нити траекторий выстрелов орудий Рейны, Амагири и моих собственных.

Глубинная и ставшая Глубинной бывшая канмусу, сейчас идущие непосредственно в поле действия моей ауры, фактически «передали» мне, – как некоему баллистическому вычислителю, – прямое управление наведением всего своего оружия, став просто наблюдателями и следя за тем, что видел я сам. А оружия того у нас выходило немало.

Восемь моих солидных стволов. Восемь – линкора Ре-класса. И двенадцать пушек «Фусо». Эллипс рассеивания выходил более чем знатный, но и вес залпа с площадью накрытия и поражения обещали быть весьма немалыми.

– «Ну, что: готовы? Видите – центральная группа Глубинных собирается в кулак, и явно решила ударить между двух отрядов канмусу? У них даже эсминцы подвсплыли к поверхности. Но и девчонки оттягиваются назад, не спешат в ближний бой. И это для нас хорошо – их точно не зацепит. Так что держим курс и огневое решение, и как только они двинутся на конвой – я стреляю».

– «Да, флагман!!»

– «Принято!»

– «Сэн?»

– «На связи».

– «Ну, а когда они после нашего залпа прочистят уши и закрутят головами – дело за тобой! Выходишь в эфир по радио и на м-диапазоне – и красноречиво обозначаешь всю нашу компанию, как союзников. И убеждаешь не стрелять по полосатым Глубинным!»

– «О’кей!.. Сама, правда, не знаю, как я это сделаю, – но сделаю. Хел, поможешь, если что!»

– «Ну, раз Рэм просит, то как тут отказать…»

– «…Огонь!» – выждав момент, когда «гуляющие» линии траекторий сожмутся в максимально плотный «пучок», я, плавно выжимая спуски орудий всех четырех башен, одновременно послал Амагири Аясэ и Рейне импульс по той сияющей в сознании паутине, что сейчас связывала в единый боевой механизм нас троих.

Мягкий, но могучий толчок в плечи и бедра, – и наши идущие колонной силуэты со звонким грохотом окутались яркими всполохами: двумя желто-оранжевыми, и одним салатово-зеленым, – которые, наверное, высветили серые волны на целую милю вокруг.

– «…Да что б мне сдохнуть!!!» – успела прокомментировать видевшая это зрелище со стороны Спартмайер, прежде чем выпущенные нами снаряды мелькнули стаей цветных трассеров, пролетели над судами и накрыли перед конвоем уже готовую к атаке ударную группу Глубинных.

И пусть одновременный выстрел двадцати восьми стволов реального калибра 30-40 мм был просто шумным и ярким, – но вот попадание двадцати восьми снарядов, обретших мощь залпа реальных линкоров, просто раскололо, разорвало серый сумрак надвое. И если даже мы, с такого расстояния и с уровня поверхности моря, увидели яркое разноцветное зарево и похожие на тучу столбы воды, стеной взлетевшие до неба, и ощутили долетевший спустя долгий десяток секунд раскатистый многократный звук взрыва, – то что же, интересно, ощутили канмусу, находящиеся на расстоянии менее мили от места попадания?

Через воздушного разведчика «Фусо» я успел рассмотреть выросший высокий «частокол» подрывов, с запасом накрывший атакующих и превративший в этом месте почти квадратную милю моря в обширную, кипящую и взбаламученную чашу, от которой во все стороны кольцом расходилась поднятая волна.

А потом картинка мигнула, закрутилась и пропала.

– «Все, выработал топливо», – немного грустно сообщила Аясэ.

– «Нормально, свое дело он сделал – активных отметок в зоне поражения я вообще не заметил», – удовлетворенно кинул я, и обратился уже к Сэн:

– «Продолжаем идти на сближение! Ну, что, мисс Спартмайер: теперь ваш выход».

И тогда по радио над треском и гулом помех, бешеной свистопляской накрывающих поле боя, разнесся звонкий и твердый девичий голос:

– Внимание! На связи эскортный отряд RQ-91! Говорит командир отряда, канмусу третьего ранга CL-51 «Атланта» Сандра Спартмайер! Подходим к точке боя с северо-запада. Прошу дать канал связи с командиром сил канмусу и старшим офицером конвоя!..

Глава 16. Перекресток жизней – I.

– Кейт – пошла!

– Молли – пошла!

– Тара – пошла!

Двое выпускающих техников в желтых непромокаемых комбинезонах с капюшонами, стоящие на качающейся нижней палубе «Артемис» и пристегнутые к леерам у внутренних стен страховочными фалами, привычно и сноровисто осматривали снаряжение канмусу и хлопали по плечам уже четвертой выходящей на воду тройки эсминцев, навьюченных помимо своего штатного вооружения еще и совсем не маленькими вытянутыми контейнерами, расположенными по бокам от закрытого бронекожухом «горба» обвеса.

Проводив взглядом девчонок, привычно скользнувших со слипа в неспокойное море параллельно двойному белому кильватерному следу HSV – и тут же ушедших вбок, старший палубной команды подошел к внутреннему переговорному устройству, закрепленному на переборке, и нажал на обрезиненную клавишу.

– Сэр! Группы «Чарли» и «Дельта» на воде и выходят на рубеж!

– Отлично, принято! – донеслось из динамика.

– Внести изменения на карту тактической обстановки! – находящийся в рубке старпом повернулся к стоящему возле вертикальной прозрачной «стены» второму лейтенанту. На мостике «Артемис» последние несколько часов царило напряжение, сродни атмосфере в хирургическом отделении при сложнейшей операции на сердце. Причем, с не определенным до конца результатом: сейчас группы «Альфа» и «Браво» уже перекрыли свою часть полей, загружались по новой и скоро должны были начать постановку минной «банки».

– Ну, по крайней мере, нам дали небольшую фору, чтобы подготовиться… – капитан Морган скрестил руки на груди и откинулся на спинку кресла. – Линии отсечения практически развернуты. Одним махом девчонок уже не сомнут…

Давно отработанные методы обороны конвоев от вознамерившихся их сожрать Глубинных отталкивалась от, собственно, тактики самих Глубинных. А она, хвала богам, в подавляющем большинстве случаев разнообразием не блистала: обнаружить, догнать, поднырнуть – и начать жрать. Сначала крупные корабли, потом что помельче, а связанных боем канмусу вообще оставляли напоследок, как наименее жирные куски.

Так что обычно, убедившись, что засекшая конвой стая однозначно намерена напасть, отряд эскорта силами эсминцев разворачивал на векторах атаки зону отсечения: своеобразный барраж, густо засыпая воду миниатюрными глубинными бомбами. Причем, небольшие заряды, размером и формой похожие на катушку для ниток, имелись на вооружении двух типов.

Первые разбрасывались поштучно и россыпью. Имея плавучесть чуть ниже нейтральной и очень медленно опускаясь вниз, они в итоге создавали достаточно плотную завесу, препятствующую Глубинным эсминцам исполнить свой излюбленный прием. Вторые же были объединены в натуральные ячеистые поплавковые боновые сети произвольной длины и глубины.

Но самым интересным, пожалуй, было то, что именно содержали эти миниатюрные бомбы в виде активного вещества. Как однажды не слишком весело пошутил кто-то из флотских, «просто добавь воды»: внутри каждой из них имелась ампула с весьма любопытным составом на основе меди или бронзы в защитной оболочке. Морской воде требовалось некоторое время, чтобы растворить её и добраться до содержимого, вызвав его «активацию» с превращением в нестабильное вещество, мгновенно реагирующее на любое проявление «М-фактора». И взрывающееся просто от попадания в поле ауры, уже с детонацией основного заряда «по калибру». А вне поля и носителя любой ауры, или в не активированном состоянии такая штука была не опаснее петарды или же обычной гранаты без запала: взрывчатка внутри есть, да, – но сама по себе она не рванет, хоть гвозди ею забивай.

Создание этой детонирующей «адской смеси» было случайным следствием научных экспериментов по попыткам искусственного моделирования тканей и жидкостей Глубинных. И в этом оно было чем-то подобно изобретению монахами шампанского: в результате внешних условий и незапланированного побочного эффекта в бутылке с вином образовался газ. Ведь практически все тела Глубинных и их фрагменты попадали на прозекторский стол уже в стадии распада. И естественно, что ученым очень хотелось изучить не только жиденькую и редкую натуру этого сенсационного явления, но и процессы, которые – возможно или вероятно – привели к такому результату.

И однажды вышло так, что в разгар одного из экспериментов с медносодержащими компонентами и сложными химическими соединениями, близкое присутствие некой приписанной к научной группе канмусу внезапно вызвало взрыв, разворотивший половину лабораторного комплекса и убившего трех лаборантов и целого доктора наук.

Причем, как показал разбор чудом уцелевших журналов работ, этот экспериментальный материал значился как предположительно «накопитель» ауры Глубинных – мгновенно впитывающий извне критическую для себя дозу этого толком не изученного поля, провоцирующую дальнейший неконтролируемый процесс.

И вот на основе этих трагически начавшихся, но тут же получивших полный карт-бланш и финансирование исследований и было сделано одно из самых важных, как считали военные аналитики, человеческих изобретений в борьбе с Глубиной.

Обычные глубинные бомбы, как и снаряды и ракеты боевых кораблей, самостоятельно не наносили тварям из морской бездны практически никакого вреда, являясь для них, по сути, съедобными порциями химической взрывчатки, глазированной в металле, – но вот те «подарочки», что щедро рассыпали аватары кораблей… Вот они действовали, как надо, разрывая Глубинных в клочья, калеча и контузя гидроударами близких подрывов. Тем более, что взрыв одной из «бомбочек» вовсе не вызывал детонации ближайших к ней соседок или всей многометровой завесы целиком.

Стаи, состоящие сплошь из эсминцев или имеющие во главе одну-две низкоранговые антропоморфные особи, учуяв добычу, всегда шли напролом, даже не пробуя или не имея возможности уйти еще глубже и ударить снизу вверх. И, погнавшись за столь желанной целью, как конвой, порой целиком гибли на минных полях, влетев туда на полном ходу. От более серьезных сил Глубинных, с вожаками посмышленее, приходилось страховаться, ставя на траверзе и за кормой у давшего полный ход конвоя не только завесы, но и настоящие «минные банки», прикрывающие их от атак из нижней полусферы. Потому как «продвинутые» стаи после первых же подрывов вылезали на поверхность, и бой начинался в куда более привычных для канмусу условиях.

Конечно, случалось всякое – матерые и опытные флагманы Глубинных стай вполне были способны на нестандартные ходы, вроде создания прохода в «завесе» несколькими узкими торпедными веерами или посылом в самоубийственную атаку десятка низших созданий, но такую дыру оперативно затыкали – например, канмусу-эсминцы с небольшими бомбометами гранатометного типа «Хеджхог» и «Маустрап». И в итоге, так или иначе, но бой почти всегда выводился «на воздух». А там уже в уравнение сражения включались тактика, опыт, выучка, и в том числе просто везение.

Главное же – был найден способ почти гарантированно выгонять противника в бой на поверхность или ставить защитные рубежи, которым могли пользоваться даже простые люди. Хотя опасности этого средства для Дев Флота никто не умалял: при невнимательности или ошибках в обращении оно одинаково безразлично убивало как Глубинных, так и самих канмусу.

А пока начавшаяся весьма рискованная «шахматная партия» между силами защиты конвоя AJ-71 и стаей Глубинных, оказавшихся вместе в относительно спокойном «глазу» урагана, развивалась довольно вяло. Возможно, сказалось влияние близкого шторма, или играла свою роль крайняя осторожность людей, буквально на цыпочках вползающих в зону относительного затишья. Но того, чего боялись больше всего – мгновенной общей атаки, – со стороны Глубинных так и не последовало. Обнаруженные висящими в воде на разных глубинах твари из бездны уже явно что-то почуяли и выходили из своей странной спячки, но им тоже требовалось время – которым с радостью воспользовались канмусу.

Первый ход в обнаружении угрозы и обороне от нее всегда ложился на плечи эсминцев, которые, как и в годы Второй мировой войны, были основными «рабочими лошадками» при проводке конвоев.

Вот и сейчас сразу четыре тройки совсем молодых канмусу, пристегнув к спинам загруженные сетями и одиночными минами объемные короба, расходились от «Артемис» разными курсами: одни – обустраивать висящую в толще воды на глубине «банку» на месте, куда, сбиваясь в три плотные колонны, стягивался конвой, а другие – рассыпать завесы из «катушек» и ставить сети. Создаваемый оборонный периметр схематично выглядел как три перекрывающие друг друга дуги подводных минных заграждений и зависшим снизу «карманом-неводом», с торчащими наружу перпендикулярными «лучами» в местах соприкосновения и обозначенные для своих небольшими проблесковыми «блинкерами» на случай смещения из-за волнения. А на воду, тем временем, выходила основная ударная сила: разделившиеся на боевые группы крейсера под прикрытием все тех же эсминцев, и самая «большая дубинка» из имеющихся в наличии – линкор «Жан Бар».

В итоге потребовалось около часа, чтобы окончательно проснувшиеся Глубинные – и особенно их флагман, – наконец, поняли, что же именно притаилось и замерло совсем неподалеку от них. И уж тогда-то их реакция не заставила себя ждать – в воде и в воздухе на миг прокатилась и исчезла пронизывающая до костей волна ледяного холода. Ясно дав понять, что во главе столкнувшейся с ними стаи – однозначно Они, и что такой лакомый кусок, как конвой, она упускать точно не намерена.

И что бой, фактически, уже начался.

Две первые небольшие стаи Глубинных эсминцев, попытавшеся охватить сбившийся в плотную группу конвой, предсказуемо влетели в минные сети и полегли в полном составе – в двух секторах вверх разом взлетело несколько десятков пенных столбов, а низкий грохот взрывов прокатился над водой, даже заглушив на миг громовые раскаты по-прежнему беснующейся всего в каких-нибудь паре миль от конвоя непогоды. Вот только своей жертвой они почти пробили в полях два прохода, через которые, пусть и потеряв еще несколько единиц, но прорвались две Глубинные ударные группы по десять-пятнадцать эсминцев, нескольких легких крейсеров и одного тяжелого. И как раз с ними-то вплотную схлестнулся отряд прикрытия этого участка, вместе с подошедшей для усиления канмусу «Норфолк».

Сражение во время пусть как бы и не совсем шторма, но при этом вполне себе ощутимого волнения, диктует свои условия. Прыжки по гребням в условиях посредственной видимости, когда цели открываются для ведения огня лишь на пару секунд, заставляет противников идти на максимальное сближение. Но если тебе становится проще попадать во врага, то это играет и в обратную сторону тоже. Так что по итогам стычки, в ходе которой все Глубинные эсминцы были перебиты, а из крейсеров смогла отступить только Ри-класс, без повреждений из канмусу остались лишь четверо из девяти. Пока это было не страшно – как и настоящие корабли, их аватары могли «держать» достаточное количество урона без критической потери боеспособности. Но вот сколько таких стычек на контркурсах еще предстояло впереди? Этого не знал никто.

Между тем, как раз противнику никуда спешить было не нужно: еще три часа Глубинные просто давили отдельными группами тонкую линию обороны, словно пробуя ее на прочность, прорывая минные поля огнем, торпедами, а порой и направляя в прорыв небольшие группы эсминцев. Канмусу же в ответ использовали разделение на маневренные группы с несколькими свободными тройками тактического резерва, бросающиеся выбивать врага при выходе из прогрызенных ими проходов, и тут же засыпая их новыми порциями мин. Периодически долетавшие глухие удары и толчки отдачи где-то из глубины, вспухавшие на поверхности быстро тающими в волнах кольцами небольших брызг и пены, говорили о том, что заранее расставленный эсминцами «невод» нижней части сетей тоже держится. Пока еще держится.

Несколько раз прямо внутри обороняемого ордера темная вода тоже вспучивалась и белела, выпуская на поверхность мириады мелких пузырьков и расплывающиеся чернотой бесформенные куски – это в глубине, где висело, медленно опускаясь, широкое полотно минной «банки», подрывались на зарядах Глубинные, посчитавшие хорошей идеей обойти конвой далеко во фланг или с большой глубины, и нанести удар снизу.

Серьезных попыток прорыва к конвою пока было только две – и в обоих случаях несколько вееров торпед прорубали в минных сетях уже не проходы, а целые проспекты, сквозь которые неслись сразу до полусотни эсминцев и более десятка старших особей. Отбить их получилось только благодаря придерживаемому до срока «козырю» в виде восьми орудий канмусу-линкора. Однако флагман Глубинных, словно понимая, что конвою и его защитницам все равно некуда деваться, не спешил с общей атакой, предпочитая изматывающую тактику коротких наскоков. Численное превосходство и плотность огня постепенно брали свое – и через несколько часов из сорока двух канмусу групп RQ-27 и SQ-56 половина была уже ранена и получила повреждения обвесов, а десять девчонок вообще выбиты из строя, заехав в лазарет «Артемис» на руках своих подруг. Причем в этом сражении на них уже можно было не рассчитывать, а командиры групп, Магритт и Киммел, втихую молились, что никого не потеряли насовсем. Пока еще никого…

– «Merde! Вот же обнаглевшие ублюдки…» – сузив глаза, от души ругнулась Рене, глядя на хоть и откатившихся, но вовсе не думающих отступать даже после ее залпа Глубинных, чьи силуэты – антрацитово-черные и наоборот, белые, – были отлично видны на фоне моря. «Жан Бар» курсировала семиузловым ходом вдоль линии соприкосновения, обозначенной вспышками «блинкеров» над поредевшими минными сетями, на небольшом удалении по одну сторону которой сновали сменявшие друг друга тройки канмусу, а с другой нет-нет, да мелькали в воде и над ней голубые и зеленые огоньки Глубинных. Она скосила глаза на свои исходящие паром, нагретые орудийные стволы, а затем – на счетчик боекомплекта, который показывал около половины.

– «Скоро надо будет свистнуть наших аux pieds légers за перезарядкой. Вот мы влипли, а…»

– «Пока же держимся…» – ответила ее «второй номер»: канмусу крейсера «Кольберт» Мари Фаньер, идущая параллельным курсом вместе с двумя эсминками.

– «Угу, до первой их общей атаки. А потом начнется полная свалка… Боги! Может вы пошлете нам хоть кого-нибудь в помощь?! Очень бы не помешало, право!..»

Но серое, бурлящее и слоистое небо над головой осталось безответным к мольбам…

…Или нет?..

– «Эй, а это еще что такое?» – спустя несколько минут навострили уши канмусу группы сопровождения линкора.

Возникший где-то на границе слышимости звенящий в вышине, прорывающийся сквозь близкий рев непогоды звук был явно не природного – рожденного бурей и морем, – а искусственного происхождения. Мало того, он приближался: и вскоре, пробив плотную пелену облаков и слегка «просев» вниз за их кромкой от перепада давления, на высоте чуть более мили и с удалением вдвое в этот обманчиво-спокойный гигантский колодец из туч и седой мглы вывалилась старая двухмоторная «Каталина»! Но что было поразительнее всего – это то, что ведущие ее люди явно оказались здесь не просто так, и знали, куда и зачем летят… И отступать, похоже, не собирались. Ведь эта летающая лодка, пусть даже случайно нырнув в эпицентр тайфуна и чудом не развалившись где-нибудь на полпути к нему, – при виде картины происходящего здесь вовсе не поспешила прочь, да притом как можно скорее.

– Всем, …о нас слышит! – внезапно ожило радио на общей волне. – Это SSA-025 вспомогательно-разведывательной авиа… базы ОФ Брисбен! Пришли по вашему сигналу! И у нас на борту гру… канмусу SG-18 в полном составе! … садиться и очень не отказались бы от прикрытия!

– Чего-о?.. Да ладно?!!.. – «Жан Бар» решительно захотелось протереть глаза. Она даже пару раз с силой сжала веки, но самолет – ревущий на вираже движками и подмигивающий бело-красно-зелеными ходовыми огнями на законцовках крыла и посадочным проблесковым маячком – никуда не делся, продолжая облет конвоя с легким набором высоты.

– Mon Dieu!.. – только и смогла выдохнуть пораженная мадмуазель Магритт. – Мне не послышалось про SG-18? Они правда привезли сюда этих бешеных…?

– Вот только скажи, Рене, что здесь и сейчас ты этим еще и недовольна… – с явным облегчением хихикнула в ответ Фаньер. – Кстати! Ты же там что-то просила у богов? Похоже, что сработало. Может, их милость еще не кончилась? Проси еще что-нибудь!!!

– А-а-а-а-а… А хочу познакомиться с парнем! – ляпнула Магритт первое, что пришло в голову. – Симпатичным и интересным!.. И покрепче, чтоб не бояться переломать ему все кости!

– Вот кто про что – а ты о парнях… Как бы эти летуны сейчас сами кости не переломали! – присвистнула вдруг враз посерьезневшая Мари. – Смотри, что творят! Они там что, уже все с ума посходили?!..

– …Иисус Мария! Мы все-таки долетели! – сжимая подрагивающий штурвал, выдохнул Анхель Прадо, когда внизу, в заметно рассеявшейся серой дымке, мелькнули темные силуэты судов, расцвеченные редкими огоньками. – Qué fuerte!

Двенадцать, даже почти тринадцать часов прошло с тех пор, как их отчаянный борт взлетел с базы в Брисбене. Позади был полет вдоль восточного побережья Австралии, в течение которого с ними выходили на связь раз двадцать – не меньше. Такие же пилоты на земле и в воздухе, береговые базы, выносные посты и аэродромы, работающие на ОФ. Слухи о цели их вылета распространялись, как пожар в буше, и каждый хотел перекинуться с ними парой слов и пожелать им удачи.

Перед тем, как окончательно уйти в поиск над грозовым морем, «Каталина» Фрэнка Боуга приводнилась в извилистом заливе Джаки-Крик, что находился на выступе самой северной оконечности австралийского континента, который, как большой палец ноги, упирался в Папуа-Новую Гвинею. В этом месте, среди изрезанных небольшими ручьями и речушками болотистых прибрежных зарослей, неподалеку от самого северного в Австралии пункта радиолокации и наблюдения, расположенного в Бамаге, притаился небольшой частный аэродром «Нортерн Пенинсула». Причем, что интересно: аэродром хоть и имел только грунтовую полосу, но расположенный буквально на задворках залив позволял ему принимать и гидропланы – что для больше не имеющей возможности приземлиться «Кэт» было настоящим подарком. После спешной переделки и облегчения «Каталина» из самолета-амфибии окончательно превратилась в летающую лодку. Одни ее колеса с гидравлической системой выпуска весили почти полтонны, занимали изрядно внутреннего пространства, и поэтому были демонтированы в первую очередь.

После успешного приводнения в заливе выпрыгнувшие на воду прямо из задних открытых блистеров, где когда-то много лет назад располагались огневые точки крупнокалиберных пулеметов, канмусу организовали охранение самолета. А меньше чем через полчаса к берегу уже подъехала небольшая колонна автомашин, во главе со стареньким заправщиком. Все они прибыли с того самого аэродрома – ведь бумага, выданная коммодором Риддом, официально закрепляла за пилотами и северянками статус поисково-спасательного отряда, и давала право на запрос и получение необходимого группе обеспечения. Что и было сделано еще на подлете.

Так что прямо здесь, на воде, их снова заправили «под пробку», докинули пайков для людей и канмусу, опять дали пригоршню монет «в долг», и проводили на взлет всем персоналом, приехавшим поглазеть на отчаянных смельчаков…

…А затем было долгое, муторное болтание в небе: то со сменой курсов и эшелонов, то ныряние в грозовые облака, то плавное скольжение по кромке бушующего атмосферного фронта. И дружный, радостный вопль, когда они сквозь треск и рёв забитого помехами эфира поймали рваную передачу второго радиобуя, – и сумели взять на него пеленг, подойдя ближе и приняв уже полный текст с указанными координатами.

– Да, полдела сделано. И я клянусь лично напоить в баре до полного изумления того, кто догадался выпустить второй радиозонд! А то мы так и летели бы в строну Гавайев! – сквозь грохот болтанки и гул двигателей над головой прокричал Фрэнк Боуг.

– А как там, внизу, с условиями посадки? – поинтересовался бортмех, сунувшийся в кабину пилотов, в которой висел устойчивый запах сигарет и кофе.

– Сейчас, сделаем «коробочку» и оценим… – поглядел в боковое остекление кабины пилот. – Но по первому взгляду ветер и волнение куда меньше ожидаемого, хотя и больше разрешенного инструкциями для приводнения. Другое дело, что там вовсю идет бой!..

И действительно, сверху было очень хорошо видно, как плотно сбившуюся группу судов, находящуюся ближе к краю глаза урагана, охватывают три дуги активно маневрирующих и ведущих огонь групп канмусу. По мелькающим красным и желтым трассерам и летящим им в ответ зелено-голубым росчеркам, а также вздымающимся фонтанам подрывов с обоих сторон, линия боевого соприкосновения читалась достаточно четко. Знакомая картина, не раз уже виденная летчиками ОФ с более-менее безопасной высоты… Вот только раньше им не предстояло садиться, по сути, прямо за спинами сражающихся канмусу.

«Каталина», плавно опустив крыло, продолжала облет группы конвоя, когда внезапно с хрипом ожило бортовое радио, настроенное на общую частоту ОФ.

– Борт SSA-025! Немедленно изм… к..рс! В квадрате с… Глубинн…! Высота оп…!

– Да что вы говорите… А мы, типа, этого не знаем… – фыркнул Боуг. – Так как будем садиться, парни?

– Сесть, как по учебнику, нам тут явно не дадут, так что остается только «спрыгнуть», буквально по-голубиному. Как тогда, в море Бисмарка… – ответил Прадо, вытирая потную шею уже и так влажным платком.

– Похоже на то, иначе никак…

На внутреннем жаргоне пилотов «по-голубиному» означало быструю и весьма рискованную посадку с крутого пике, – подобно голубям, что торопливо слетаются с окрестных крыш на брошенную им горсть зерна. Вот только под огнем они этого ни разу не делали. А в том, что он начнется, стоит им только опустится ниже определенной высоты, никто не сомневался.

Да, Глубинные очень любили, просто-таки обожали летящие воздушные цели, если таковые имели глупость оказаться ниже «потолка безопасности». Морские твари очень быстро поняли, что для того, чтобы спустить большую груду такого вкусного металла с небес в море, достаточно всего лишь нескольких попаданий, пусть даже зацепивших цель лишь краем. Так что идея флотских массово использовать для подброса и эвакуации Дев Флота вертолеты и конвертопланы по типу V-22 «Оспрей» потерпела в свое время полное фиаско. Потери были почти стопроцентные: никто из глубинников – даже посреди боя, – обнаружив над морем большой, шумящий на всю округу и вдобавок медленно летящий – или вообще неподвижно зависший – летательный аппарат, не отказывал себе в удовольствии сделать пару-тройку залпов по нему.

– Тогда заходим на посадку! – и Фрэнк решительно развернул свою потрепанную кепку-бейсболку козырьком назад. – Пассажирские корабли, как я заметил, ближе к хвосту конвоя… Попробуем сесть рядом с ними! Анхель! Набираем шесть тысяч футов и готовимся к пике. Тягу на полную!

– Sí, el jefe!

Выходящий из пологого разворота самолет, за которым сейчас пристально наблюдало много человеческих и нечеловеческих глаз, вдруг сделав «горку», резко пошел на снижение, метя носом в сторону хвоста конвоя.

– Черт! Они все-таки садятся! А мы ведь их там не прикроем!..

Но этого уже не ждали ни Глубинные, ни сами летчики. Практически сразу и отовсюду в буквально падающую все ниже к воде «Каталину» понеслись зеленые и голубые прочерки выстрелов, готовые разорвать на куски покачивающийся, такой хлипкий на вид самолетик.

И лишь неожиданность маневра на какие-то краткие секунды была на стороне летевших в самолете-амфибии: как раз в это время большинство Глубинных оказались заняты боем у противоположной оконечности каравана, и просто не успевали встретить огоньком дорогих гостей с другой стороны.

Тем не менее, сомневаться в том, что даже с меньшим числом Глубинных на поверхности моря и такой высотой над ними летающая лодка все равно была обречена – не приходилось. Однако явно чокнутый экипаж небесного раритета упрямо отказывался понимать это, игнорировал здравый смысл, и все так же держал курс на конвой… Хотя все возрастающая скорость снижения и то, что пилот, словно невзначай раскачивая самолет из стороны в сторону работой педалей, постоянно давал летящей вниз машине еще и горизонтальное смещение, – все это работало против стрелков. Глубинные «трассеры» раз за разом пролетали выше и за хвостом самолета.

Вот только долго подобное везение – и при такой плотности огня, – продолжаться не могло.

Первый взрыв попадания, превративший поплавок и добрую четверть левой оконечности крыла в фонтан обломков и разливающийся во все стороны шар жидкого пламени, не заставил себя ждать. Причем было видно, как практически сразу у лодки сорвало еще и разлетевшиеся в стороны каплевидные блистеры стрелков на фюзеляже позади поврежденного крыла. А саму машину ощутимо подкинуло и повело, и начало теперь уже неконтролируемо и еще круче заваливать вниз и влево. Но такой неожиданный «нырок», как ни странно, в чем-то оказался даже на руку летящим – место, где только что был резко потерявший в высоте самолет, мгновенно прошили еще несколько залпов. А пилот – или пилоты – по-прежнему упрямо тянули теперь уже оставляющую за собой хвост огня и дыма, и все больше кренящуюся и рыскающую машину. И теперь были довольно близко к крайнему кораблю конвоя.

– Да вы же сдохнете сейчас!!!..

– Самоубийцы, мать вашу!

– Кто-нибудь, откройте огонь на подавление…

Но крики девчонок потонули в нарастающем грохоте двигателей – когда очередной выстрел кого-то из Глубинных эсминцев – пусть и по касательной, – наконец достиг цели, и пришелся в правый из них.

Брызнувший обломками авиационный движок коротко и пронзительно взвыл, затарахтел перемалываемыми поврежденными потрохами, а затем с хлопком густо харкнул из-под кожуха черным дымом, который тут же сменился рванувшим ярко-оранжевым пламенем.

Но его экипаж упорно гнул свою линию, изо всех сил выравнивая с воем летящий уже над самой водой на умирающих моторах, расстреливаемый с трех сторон и буквально чудом еще не развалившийся в воздухе самолет, почти готовый воткнуться носом в море….

– Это конец…

– Кто из наших к ним ближе всего?!..

…Сто метров высоты… Пятьдесят… Двадцать… Ниже, еще ниже!..

Наполовину объятая огнем «Каталина», чиркнув брюхом по гребню волны, уже почти коснулась своим лодочным днищем выбранной для посадки и относительно спокойной воды в распадке между двух пологих гребней волн, как в полыхающем крыле что-то громко лопнуло – видимо, подточенный горящим топливом дюраль просто не выдержал, – и боковая стойка отделилась от крыла, а левые закрылки повисли и затрепетали на ветру, как белье на веревке. Самолет тут же повело в противоположную сторону, и только синхронно рванувший штурвалы экипаж не дал ему свалиться на крыло. «Птичка», пусть и слегка наискось, но все же плюхнулась в море широким пузом, чуть подскочила, и снова врезалась в воду, подняв фонтаны брызг и зарывшись в океан едва не по самые иллюминаторы. Многострадальная левая часть крыла, лишившись поплавка и пару раз нырнув щерящимся обломками концом в глубину, пусть и потухла, но теперь крыло надломилось сразу за все еще горящим двигателем, и смялось окончательно потерявшим форму обломком назад и вниз. При этом все еще скользящий между волн гидроплан резко дернуло, и он снова ушел носом в море по пилотскую кабину. Но скорость уже была сброшена и самолет, слегка приподнявшись из воды, быстро терял инерцию, пока не замер окончательно, закачавшись посреди серой зыби и взбаламученной пены, и выписав посадочным путем на волнующемся море пологую дугу почти полукилометровой длины, местами подсвеченную пятнами все еще догорающего на воде топлива.

– Х-ха! Аллилуйя, мать-перемать! Получилось!!! – во все горло гаркнул Фрэнк, и что было сил хлопнул себя по коленям, сбрасывая дикое напряжение последних минут. – Все же не настолько мы невезучие идиоты, чтобы, долетев сюда сквозь шторм и найдя-таки наш конвой, быть сбитыми прямо над ним огнем глубинников! Ах ты ж моя лапочка..!

И летчик от души расцеловал свой самолет прямо в штурвал.

– Хвала всем святым… Мы сели! Все целы? – мокрый, как мышь, Прадо выглянул в открытую дверь, за которой начинался их импровизированный грузопассажирский отсек, где сейчас все было усыпано осколками стекла и металла, и из-за сорванных блистеров гулял ветер, разгонявший струящийся сверху, сквозь центральную консоль крыла, дым от полыхающего мотора.

Канмусу, судя по их возбужденным смешкам и одобрительным жестам, можно было и не спрашивать, а вот бортмеханик Билл, вылетевший при рывках и толчках из пристяжных ремней, был бледен, сидел на полу и, чертыхаясь, бережно придерживал свою левую руку. Казалось, совсем не замечая длинного пореза от левого виска почти до подбородка, сочащегося каплями крови.

– Хрен его знает, Анхель… Похоже, крыло сломало не только нашей птичке… Но вроде жив.

– Ладно, пора выбираться! – пока сидевшие самыми задними в цепочке девушки уже выбирались через аппарели хвостовых стрелков, латиноамериканец подскочил к временно зашитому листом толстого дюраля проему в борту, который крепился двумя кустарными «быстросъемными засовами». Но пара рывков ничего не дала – железяки даже не сдвинулись.

– Проклятье! Заклинило! – выругался Прадо. – Наверное, фюзеляж тоже слегка в перекос ушел! Ничего, сейчас достану резак…

– Еще чего! Отойдите! Ларре, к черту дверь!!! – мгновенно отдала приказ Нирен. Оставаться для еще нескольких девушек взаперти в такой ситуации лишние полминуты было смерти подобно.

– To sekunder! – буркнула подскочившая молчаливая норвежка, тут же добавив: – Kom deg ut!

Мужчины и девчонки из SG-18 быстро отодвинулись, насколько позволяло пространство, а Ларре Олсен, канмусу эсминца «Гарм», чуть сдвинув обвес назад и освобождая руки, выдернула с креплений свои парные тесаки.

Неизвестно, как именно эта канмусу смогла уговорить техническую службу обеспечения, и чем именно с ними она рассчиталась, но вместо стандартного для канмусу колюще-рубящего оружия с моноклинком, напоминающим нож-боуи, в руках у нее оказалось две полноценные реплики самых настоящих мечей. Они имели обоюдоострый клинок с широким долом, украшенным цепочкой рун по центру, рукоятью под одну руку, чуть изогнутую вперед небольшую гарду и характерное, массивное навершие.

Второй пилот и бортмеханик только и успели, что моргнуть и приоткрыть рты, как четыре слившихся в гулкую дробь удара и брызнувшие искры вывалили из борта качающегося самолета неровный кусок обшивки размером два на два метра.

– Ну, нихрена ж себе…

Ларре же, сунув мечи обратно в магнитные захваты и не сказав больше ни слова, первой из оставшихся в самолете выскочила на воду. Двое эсминок из флагманской тройки, раньше других вылезшие через проемы хвостовых блистеров, уже разошлись в стороны, ощетинившись орудиями и сканируя подступы к качающейся на воде «Каталине» с подломленным крылом.

– Пока чисто! – сразу поступил доклад. – Но самолет вскоре перекинет через гребень! И он горит, вообще-то…

– Мистер Боуг! – крикнула Нирен в сторону кабины, уже убедившись в выходе всех своих девчонок через дыры в фюзеляже. – Поспешите, волна на подходе! И те, кто по нам стрелял, думаю, тоже могут попробовать прорваться!

– Сейчас! – сквозь зубы ответил Фрэнк, который, сноровисто работая двумя гаечными ключами, отвинчивал командирский штурвал.

– А что это вы делаете? – оставшись последней, командир SG-18 сунула голову в отсек управления.

– Дай мне полминуты!.. Вот выберемся – а мы обязательно выберемся! – и я поставлю его на свою следующую птичку! Наша «Кэт» всегда будет с нами!..

– Нормально, – одобрительно кивнула Нирен. – Но можно и быстрее!

И канмусу, подавшись вперед, с хрустом просто отломила всю штурвальную штангу, и вручила ее на секунду онемевшему летчику. Который, впрочем, быстро пришел в себя.

– Прощай, родная! – судорожно обняв ставший вдруг таким дорогим сердцу кусок металла, хлопнул мужчина по переборке возле двери в кабину. – И… спасибо тебе!

– Ну все, все! Уверена, самолет оценил ваше уважение, и его дух уже перебрался в штурвал!.. Пошли!

Альтисдоттир, аккуратно взяв пилота за локоть, вытянула его из кабины в центральную часть самолета, зияющую широкой прорехой, через которую внутрь вовсю захлестывало море.

Снаружи же канмусу придерживали надутый ярко-оранжевый спасательный плот: круглый и с непромокаемой сферической крышей, внутри которого уже сидели Прадо и Питерс, облаченные для верности в спасжилеты.

– Кэп! Залазьте! Поедем почти первым классом! – приглашающе взмахнул здоровой рукой бортмеханик, держа больную на наспех сооруженной из куска обивки кресла кем-то из канмусу перевязи.

Фрэнк примерился, было, для прыжка, – но со словами «Извините…» его схватили руки той стройной блондинки с мелкими косичками, по имени Ингвильд Боссе – канмусу легкого крейсера «Якоб ван Хеемскерк», бывшей командиром второй тройки группы SG-18. Она, взявшись за шиворот и пояс пилота, безо всякого напряжения пронесла его над водой и пихнула в раскрытый зев плотика.

– Ну, теперь все вроде на местах, – подытожила она, возвращая на место отведенные башни орудий.

– Вторая и третья тройки – боевое охранение! Четвертая – арьергард! Ну а мы берем на буксир летчиков… – И Нирен наклонилась к наполовину открытому клапану купола спасательного средства, прицепленные к которому буксировочные концы уже держали эсминки. – Мистер Боуг, на каком, вы говорите, корабле ваша родня?

– На «Андреа Гейл»! – ответил тот, сидя в обнимку со штурвалом, все еще немного шокированный способом своего перемещения на плотик.

– Ясно! Ну, держитесь – довезем с ветерком! – Нирен дала отмашку своим канмусу и, начав движение, кинула запрос в «м-диапазон».

– «Вызываю судно «Андреа Гейл», канмусу связи. На канале – командир SG-18 Нирен Альтисдоттир! Прием!»

– «Говорит «Андреа Гейл», канмусу связи и навигации Бетти Сталл, HMS «Маундер», – тут же пришел радостный ответ. – Спасибо, что пришли, девочки!»

– «Да не за что. Просьба: принять на борт трех летчиков. Одному нужна медицинская помощь. Отчаянные и храбрые дядьки – довезли нас сюда прямо сквозь шторм!»

– «Но у нас неполадки с двигателем…»

– «Не думаю, что это имеет значение – у вас среди пассажиров семьи двоих из них».

– «Секунду, передаю запрос капитану корабля, ждите… Запрос одобрен, шторм-трап будет спущен по левому борту через три минуты!»

– «Отлично, мы как раз успеем подойти».

А потом на канале зазвучала «Норфолк»:

– «SG-18! Я понятия не имею, как вы умудрились сюда добраться, да и вообще найти нас, – но знали бы вы, как мы все вам рады! Нирен! Отряди двоих на доставку экипажа «Каталины» – а сами следуйте на максимальной по указанным координатам! Трое моих попали в серьезный переплет и долго могут не протянуть!»

– «Принято!.. Агне! Дорта! На вас пилоты, потом догоняйте!»

– «Исполняем!»

И небольшая группа прибывшего подкрепления, мгновенно разделившись, направилась прочь от медленно кренящегося и разгорающегося чадным пламенем самолета.

– Больно… Мамочка, больно-то как… Я… Я не хочу вот так умирать…

Мика Саковски, канмусу эсминца «Волкер» класса «Флетчер», едва держала ход и не плакала только потому, что отчаянно сжимала зубы, превозмогая горячую, дергающую боль, огнем растекающуюся по телу.

Почти прямое попадание от глубинного крейсера – и по левому борту у канмусу от обвеса осталась лишь торчащая гнутая и рваная сталь – башни и торпедные аппараты были буквально срублены взрывом, который вдобавок сильно посек Саковски осколками и перебил левую руку.

– Не хнычь! Уже отходим, нас прикроют! – тащившая раненого новичка на буксире канмусу британского эсминца «Юпитер», Сара Ноэл, дала залп в маячившие меньше чем в полукабельтове темные силуэты с сияющими точками глаз. И хотя попасть в них не удалось – о чем дали знать высокие султаны подрывов, – но это слегка сбило темп пытающейся взять их в кольцо группы Глубинных.

Во время очередной локальной стычки с давящими Глубинными эсминец «Волкер», новенькая в отряде и впервые вышедшая в глубокое море, растерялась, была оттеснена и ранена. И если бы не кинувшаяся за ней «Юпитер», дела ее были бы плохи. Но зато теперь обе девушки оказались в стороне от места основной схватки и с внешней линии минного заграждения… И с группой Глубинных на хвосте.

– «Флагман! Нас почти окружили! Что делать?» – Саре тоже было страшно, но это был уже ее одиннадцатый боевой поход, и она пока давила паршивое сосущее чувство в груди боевой злостью и верой в своих подруг.

– «Продержитесь еще немного! Помощь уже в пути, а потом подойдет целая свежая группа!»

– «Принято! Мика! Стой на ногах! Держим волну!»

Однако пологая водная гора, накатившая сзади, едва не сшибла ослабевшую «Волкер». А затем подступившее море со стороны вставшего в круговую оборону конвоя, вдруг с грохотом взлетело фонтанами, и сквозь оседающую воду прорвался пригнувшийся стремительный силуэт.

– Что приуныли, мелкие?! Выше носы – мамочка Ким пришла на помощь! – игнорируя «м-связь», во всю глотку проорала канмусу легкого крейсера «Сан-Диего», на ходу перезаряжая набедренные торпедные аппараты – она только что потратила восемь торпед, чтобы проделать безопасный проход в минном поле. Обозначив коридор двумя белыми дымовыми шашками, не глядя брошенными через плечи, она, набрав скорость на спуске, вылетела вперед, вставая между врагом и отступающими девчонками. Все ее восемь башен водили стволами, словно принюхиваясь, а сверху, поперек обвеса, была закреплена уже собранная любимая короткая «алебарда».

– Сара! Отводи Мику через проход и следи за моей задней полусферой! А с остальными я разберусь сама… Как там подкалывали меня наши японки? «Watashi wa numba wan?..»

А дальше легкий крейсер с маневренностью эсминца и кучей скорострельных стволов оказался в своей стихии. Первый ее полный залп лег довольно кучно, убив на месте вырвавшийся за добычей эсминец, ощутимо повредив еще один и вдобавок зацепив легкий крейсер. Которая тоже недолго задержалась на этом свете, потому что сдавшую назад Глубинную догнали сразу две из четырех пущенных «Сан-Диего» новым залпом торпед.

Кимберли Вайл, не давая врагу опомниться, перешла на столь эффективную для ее класса крейсеров цикличную побашенную стрельбу, когда снаряды летят практически сплошным потоком. Цепочка фонтанов, обозначившие выстрелы, перечеркнула еще двоих противников, заставив одного из них нырнуть, а второго резко уйти на циркуляцию.

– «Ким! Резко вправо!» – раздался по связи голос Сары. Вайл тут же сманеврировав, сменила курс, а левее нее у самой поверхности чиркнули под водой белые полосы торпед. Это эсминец, оставив на пару секунд тащимую на буксире раненую, нашла время разрядить по противнику все свои торпедные аппараты. Половина из которых, судя по взметнувшимся фонтанам, все же нашли свою цель.

А Вайл, наклонившись почти горизонтально, как скейтер на трамплине, лихо взмыла по накатившей волне и, оказавшись выше, выпустила еще с десяток снарядов по вытянутым силуэтам Глубинных.

Малочисленная – всего две канмусу плюс раненая, – но верткая и больно бьющая в ответ группа Дев Флота, окончательно разозлила Глубинную-крейсера, что командовала этим фрагментом стаи. Расстрелять издалека их не получалось – пологие, но достаточно крупные волны давали лишь небольшие «окна» для огня, а идти в ближний бой она не хотела. Особенно после того, как прибывшая на выручку «Сан-Диего» практически в упор перестреляла сразу шесть ее боевых единиц.

Однако командная директива, полученная от Флагмана в самом начале боя, никуда не делась – и Глубинная кинула в атаку все имеющиеся у нее эсминцы, у которых были максимальные шансы совладать с маневренной канмусу.

– «Есть чем заткнуть проход за нами?»

Отступавшие через минное поле девушки прекрасно понимали, что просто так им уйти не дадут.

– «Нет, я пустая, и торпед еще на один залп. А у Мики вообще от обвеса почти ничего не осталось» – Сара Ноэл, сцепив зубы, тащила за собой все больше раскачивающуюся «Волкер», стараясь одновременно не выпускать из виду спину Ким.

– «Плохо… До подхода наших не удержим.»

Глубинные прекрасно видели отступление трех девушек, и не побрезговали воспользоваться их же собственным «коридором». И хотя через секунду из-под воды где-то чуть правее глухим ударом долетел последний привет от кого-то, попытавшегося на глубине обойти их с фланга, но тех, кто сейчас просто по одному и по двое проходили сквозь брешь в сети, было более чем достаточно. И сейчас они, вновь собравшись в группы уже по эту сторону периметра, готовились использовать против девушек свою любимую тактику – «клещи».

Одновременно с этим что-то происходило с другого борта конвоя, ближе к хвосту колонны – но не было времени гадать и думать.

– «Дальше от периметра отходить нельзя, иначе точно сомнут. А здесь их сеть хоть немного, но сдержит!..»

Однако Глубинные сейчас меньше всего интересовались своим комфортом: с двух сторон к девушкам среди волн уже мчались атакующие группы.

– «Если двигаться можешь – за мной!» – Ким Вайл вдруг резко пошла на сближение с заходящими справа. Не успев даже охнуть, Сара всего мгновением позже оценила маневр – подруга старалась первой сократить расстояние с одной из групп, чтобы не ввязываться в самоубийственный бой со всеми сразу… Перехватив другой рукой Мику, Сара вновь повернулась к врагу.

– «Ким, залп! Резко влево!»

Еще серия торпед, вновь пропущенных мимо себя их спасительницей, с близкого расстояния врезалась почти в середину этой группы – и окрасила воду вокруг быстрой серией грязно-черно-синих взрывов, с разлетающимися в разные стороны кусками дымящейся плоти. Наступавшая группа потеряла ход, и оставшиеся в живых вдруг сообразили, что идущие с другой стороны к ним на помощь уже не успевают…

– «Дальше сама!.. Попробую что-то из обвеса Мики вытащить!»

– «Держитесь!»

В каком-то буквально сумасшедшем маневре, держа четырех выживших после залпа эсминцев под обстрелом и постоянно смещаясь, Ким нашпиговала троих прежде, чем успела заметить, как вторая группа вдруг резко сменила курс, и вместо нее устремилась к двоим беззащитным девушкам.

– «Осторожно!»

Сара, уже подхватив Мику поперек туловища, скользила в ее сторону, отчаянно маневрируя под огнем и стараясь собственными редкими выстрелами хоть немного задержать рвущихся к ним с подругой тварей.

– «Иду!!!»

На ходу полоснув четвертого, попытавшегося сбежать на соединение с новой группой, эсминца лезвием поперек покатой спины, и тут же для верности добавив пару выстрелов в безвольно закачавшуюся на волнах тушу, Ким рванула наперерез наступавшим…

– «Ким!..»

…И успела буквально в десятке метров от цели перехватить двух головных атакующих эсминцев, уже ощеривших пасти и готовых разорвать посмевшие встать у них на пути два тщедушных тельца.

– А-а-а!.. – отчаянный крик Сары был заглушен грохотом разрывов полного залпа «Сан-Диего», который буквально смел авангард нападавших. В последнего же, спасая Саковски и Ноэл, Вайл, размахнувшись, метнула свою «алебарду», пробившую врага насквозь, и ушедшую на дно вместе с ним. Но времени на повторную перезарядку после такого залпа у Ким уже просто не было: командовавшая группой Глубинная-крейсер, сверкая бездумным огнем призрачно-синих глазниц, в окружении последних двух своих эсминцев кинулась в атаку. И следующие несколько секунд смогли вместить в себя целую жизнь…

– …Сара! Оружие!!! – и та без раздумий швырнула Кимберли свое собранное «копье».

В одном движении поймав его на лету и дав проскользнуть в руке до последней трети древка, канмусу «Сан-Диего» волчком развернулась – и широкое лезвие со всего размаху снесло голову наглого Глубинного крейсера. А уже на излете замаха, уйдя вниз, заодно достало и глубоко пропороло морду высунувшемуся вслед эсминцу…

Боевые навыки канмусу оттачиваются и закрепляются в применении к своему вооружению. Лично своему – никому, знакомому с этой, уже ставшей привычной, фантастической механикой взаимодействия канмусу и ее обвеса, и в голову не придет навешивать на эсминец башни крейсера, и наоборот.

Но это же правило относится и к однажды выбранному своему, «штатному» холодному оружию: привычка к весу, балансу и… длине.

И сейчас Ким не учла, что оружие, которое кинула ей «Юпитер» – не ее. И что оно короче почти на метр.

Удар, нанесенный отвесно вниз, прямо в пасть атакующего из-под воды последнего глубинного эсминца, пробил его голову, глубоко войдя в черную плоть и одновременно вынося девушку вверх, как прыгунью с шестом. Но этот метр недостающей длины оружия оказался роковым – челюсти уже убитого Глубинного сомкнулись, как лезвия пресса для рубки металла, и отсекли ноги «Сан-Диего» чуть выше щиколоток вместе с «ледорубами».

Коротко вскрикнув, она отлетела в сторону, но все же успела отработанным множеством тренировок движением рвануть на боках своей «кирасы» – нагрудного элемента обвеса, – два предохранительных тросика аварийного сброса всего вооружения. Рама упавшей на спину канмусу вместе с орудийными башнями и кормовыми отсеками с металлическим щелчком отстегнулась, и тут же камнем пошла ко дну. А сама Ким закачалась на воде, поддерживаемая автоматически надувшимся воротником встроенного в гидрокомбинезон средства спасения. Обвесом никто не дорожил – его можно было менять хоть каждый день, а вот Дева Флота была ценностью куда более высокого порядка.

– Ким! Ким!! Держись, я сейчас! – крикнула Сара, и повернулась к почти висящей на ней Мике. – Очнись!!! Очнись, и стой здесь! Слышишь?!.. Просто стой и наблюдай! Заметишь малейшую опасность – дай знать!!!

Действительно очнувшаяся от резкого окрика, «Волкер» отпустила руку подруги и кое-как выправилась на воде, закрутив по сторонам головой и хлопая глазами на перекошенном от боли лице.

И тогда «Юпитер» рванула к упавшей Вайл. Девушка была в сознании и, часто дыша и некрасиво оскалившись, шарила у себя по поясу, стараясь нащупать аптечку.

– Сейчас, подожди!.. – Ноэл первым делом выдернула из своего комплекта пару резинометаллических жгутов и сноровисто перетянула кровоточащие ноги Кимберли пониже колен, а потом воткнула ей в бедро, прямо сквозь комбинезон, сразу два одноразовых инъектора.

– «С… Сара…» – раздался голос Саковски.

– «Что? Враг??!» – вскинулась британка, но «Волкер» тут же добавила:

– «Н-нет, свои… Нас все же спасут…»

– «Что значит «все же», глупая ты треска?!» – вдруг язвительно прозвучало на канале. Девушке на секунду показалось даже, что с каким-то явно северным, горловым акцентом. Если бы только у мыслесвязи был акцент.

– «Если здесь мы – то никто не умрет! Только враг!»

И сквозь застилающий волны белый дым, полосой тянущийся от все еще обозначавших проход в минном рубеже дымовых шашек, на двадцати пяти узлах вылетела десятка канмусу, сразу расходясь в три атакующих «зубца», направленных в разрыв линии обороны.

– «Гуннел! Прикрой пока раненых! За нами идут британки, они выведут их внутрь периметра! – на ходу отдала распоряжения Нирен Альтисдоттир, оставляя позади одну их своих. – И напомни им – нам будут нужны боеприпасы! Много! А мы пока разомнемся… Ну, где тут эти твари? Ага, а вот и вы… Торпедная атака двумя группами! Уровни один и три! Чистим поле!»

И все девять канмусу, каждая из которых имела солидное торпедное вооружение, дали общий залп по давно отработанной схеме – один широкий веер торпед на глубине в метр, по уже миновавшим через разрыв минные сети и изготовившимся для атаки новым Глубинным эсминцам, и еще один, чуть позже – на трех метрах. Для тех, кто, уходя от первого, нырнет глубже.

Поднявшие воду в воздух как минимум десять детонаций торпед еще не успели опасть, как сквозь соленый дождь наперерез старшим особям Глубинных, тоже лезущим через проход, уже неслась SG-18, выходя на дистанцию пистолетного выстрела.

– Send dem til helvete!! – рыкнула крейсер «Тромп» по имени Вигдис Линдгрен – коренастая и плотная деваха с двумя толстыми косами. Общий залп ее орудий, направленный в одну точку, разорвал пополам тонкое белое тело ближайшей глубинницы Хо-класса, расплескав по воде жидкую черноту со светящимися голубыми разводами. А канмусу ее тройки, походя быстро прикончив всплывшего оглушенного эсминца, закружили в отчаянном хороводе дергающуюся от попаданий и хаотично отстреливающуюся Хе-класс.

– Riv dem isär!!! – раздался в ответ зычный клич совсем рядом, где тоже кого-то расстреливали и добивали, вколачивая в море, оставляя за собой только воду с расплывающимися пятнами черных клякс.

SG-18, благодаря своей особенной привычке находить сражения даже там, где они не предполагались, а также с явного благоволения ответственного за удачу скандинавского бога Ньёрда, имела оплаченные своими кровью и потом боевой опыт и слаженность, на голову превосходящий большинство эскортных эскадр канмусу. И именно это качество позволило им сейчас, даже неполным составом, просто размолоть группу не самых сильных Глубинных, как десяток яиц, закинутых в блендер.

А сквозь остатки белесого дыма, которые на последнем издыхании выплевывали уже отработавшие свое шашки, тем временем прошло две тройки канмусу-эсминцев во главе со слегка потрепанным, но все же крейсером.

– Ну, наконец-то… Оставляю их на вас. И не забудьте про снаряды! – дернула плечом Гуннел Хольм, канмусу эсминца «Драуг», не слишком-то вежливо обращаясь к легкому крейсеру «Ахиллес» – старшей подошедшей группы из состава RQ-27. И нетерпеливо махнула рукой прибывшим с ними Агне Берг – эсминцу «Слейпнир» и Дорте Улссон, эсминцу «Хвален», которые, доставив тройку пилотов на «Андреа Гейл», на всех парах догоняли своих. – Пошли скорей! А то наши сестры там сами всех перебьют!..

«Ахиллес» же, покрутив головой и проводив взглядом рванувших вперед северянок, скомандовала:

– В первую очередь выводим раненых! Сью, Кэрри, Ти – на вас охрана прохода!

И тут же перешла на «м-связь».

– «Вызываю «Артемис!» Нам срочно нужна эвакуация двух тяжелораненых! Срочно!.. И также необходима доставка двадцати боекомплектов типов C и D!»

Первые часы боя для лейтенанта-оружейника прошли в напряженном, но неожиданно праздном бездействии. Работы по его профилю не было. Он отстоял вахту помощником штурмана, потом у него нашлось время поесть и немного отдохнуть, а затем поприсутствовать на мостике, где Майкл смог получить общее представление о сложившейся обстановке. Но вот потом…

Обвесы канмусу проектировали весьма небесталанные люди и, будучи оружием, они также являлись и неплохой защитой, становясь благодаря ауре «м-эффекта» аналогом элементов разнесенной брони, или некоего корабельного бронепояса. И в бою, разумеется, первыми принимали на себя наносимый противником урон. Но если настоящий корабль физически не мог посреди боя зайти в док и «по-быстрому» починить или сменить оружие и броню, то у канмусу с этим дела обстояли гораздо лучше.

Так что спустя еще несколько часов лейтенант и двое его старших коллег оказались просто завалены работой по ремонтам обвесов, замене расстрелянных до выгорания лейнеров стволов и подгонкой доставаемых со складов запасных элементов.

Вышедшие из боя и прибывавшие на «Артемис», валящиеся с ног от усталости канмусу снимали поврежденные модули на штатные кронштейны в личных отсеках, а иногда и просто сбрасывали их на пол технической палубы, отправляясь на время ремонта перекусить на скорую руку, обработать раны или подремать хотя бы минут двадцать.

Вот и сейчас лейтенант, облаченный в уже порядком испачканный рабочий комбез, управляя ездящим по потолочной балке тельфером, поднимал с палубы изрядно раскуроченный обвес французского легкого крейсера. Его хозяйку, хрипло дышащую шатенку с залитым кровью лицом, из него только что фактически вынули и унесли в лазарет – похоже, последние силы она потратила на то, чтобы дойти до HSV своим ходом.

Подняв на тросах и зафиксировав на ремонтной стойке боевой модуль, офицер скептически осмотрел его, прикидывая, насколько ли в этом случае целесообразен ремонт. Решив все же попытаться воскресить изделие, он взял висящий на передвижном инструментальном стенде пневмогайковерт, развернулся и… почти упер инструмент в живот неслышно подошедшему сзади старшему помощнику капитана корабля.

Тот устало поглядел на направленную ему в район печени блестящую шестигранную насадку, отвел ее указательным пальцем и произнес:

– Лейтенант, отложите пока эту штуку, – а когда тот выполнил просимое, продолжил: – Мистер Харриган… Майкл. Скажу прямо – у нас возникла непростая задача: две канмусу нуждаются в срочной эвакуации, а положение таково, что мы не можем отправить за ними даже одну тройку, чтобы не оголить какой-нибудь участок обороны. В данный момент их отводят от линии соприкосновения, но на «Артемис» их доставить банально некому. Послать катер не выйдет, да и целью он будет достаточно заметной. Но есть еще один вариант, хотя и весьма рискованный. Для наших «Барракуд» предусмотрена специальная платформа, на которой можно…

– Я все понял, сэр, – спокойно ответил лейтенант, хотя тут же ощутил ледяные коготки, пробежавшие по позвоночнику от осознания принятого им решения.

– И даже не буду спрашивать, почему это вспомнили именно про меня… Через сколько минут будет готов гидробайк?

– Ты точно уверен, парень? Не скрою: если ты за это возьмешься, ты очень сильно поможешь и девчонкам, и всем нам. Погодные условия для такого рывка, скажем так, сложные, но допустимые. Я, конечно, мог бы тебе приказать, но…

– Не стоит, сэр. Просто скажите, когда выходить.

– Пять минут. Туда с тобой пойдут два эсминца смены, но вот обратно – ты сам. Пространство от нас и до линии минных полей условно-«зеленая» зона, но сам понимаешь – никаких гарантий. И, да… – обернулся в створе выхода из отсека Дрейк. – Одна из раненых – твоя уже знакомая, мисс Вайл.

– Ким?!.. – сжал губы Харриган и, вытирая не слишком чистые руки ветошью, быстрым шагом направился в свою каюту.

Уже через четыре минуты, облачившийся в полный гидрокостюм, маску и спасжилет по нормативу утреннего подъема первого курса военно-морской академии, Майк вышел на ют HSV, где техники заканчивали пристегивать к стоящей перед опущенным слипом «Барракуде» некое подобие небольшого буксируемого плота два на три метра, имеющего ограждение и несколько встроенных крепежных систем ремней. На манер волокуши он был подвижно закреплен с небольшим возвышением к корме гидробайка, а задняя его часть, с двумя килями, пока лежала на палубе. Запущенный кем-то заранее двигатель морского транспортного средства уже тарахтел на холостых, а техники спешно грузили и закрепляли на плоту контейнеры с маркировкой различных типов боеприпасов.

– Заодно подкинешь девчатам амуницию, чтоб им лишний раз не возвращаться, – махнул рукой вышедший лично проводить Харригана старпом Дрейк, чья форменная рубашка начала быстро намокать от летящих брызг и висящей в воздухе водной взвеси.

Майкл, не желая снимать лицевую маску, в ответ лишь утвердительно кивнул.

– А вот твой эскорт и смена раненым!

Из нутра «Артемис» показались два черных, угловатых из-за обвесов силуэта, оказавшимся канмусу эсминцев «Тейлор» и «Де Хавен». При виде готового к выходу лейтенанта их серьезные лица заметно помягчели, девчонки даже слегка улыбнулись и почти синхронно показали ему знак ОК.

– Итак, еще раз! Идешь за канмусу до точки эвакуации! Там с тебя снимут боекомплект, загрузят раненых – и все, тут же назад! Видимость в этом «колодце» удовлетворительная, мы включим огни, так что не потеряешься. Давай! Сначала эсминцы – через пять секунд – ты!

И стоило девчонкам уйти вниз, как следом трое из палубной команды слаженно столкнули «Барракуду» с прицепом и седоком по слипу в бурлящее, серое море.

Многие считают, что гидробайки в море – это полная чушь. Что их стихия – это исключительно реки, озера, а если и море, то возле бережка и в самый-самый штиль. И некоторая доля правды в этих словах есть: по мелким волнам такое плавсредство будет прыгать, как запущенный «блинчиком» камень, выбивая душу из седока, и далеко и долго не упрыгает. Но тут все зависит от волн. И навыка управления самого ездока.

Невысокие, но широкие и покатые валы, катящиеся в зоне временного затишья глаза урагана, лишь изредка сталкивающиеся друг с другом в пенных завихрениях, не были большой проблемой для мощного и обладающего достаточно солидной массой гидробайка, на который прицеп и вес груза на нем действовали сродни плавучему якорю, и только добавляли ему остойчивости. Идти вниз и вверх, поддавая ходу как при езде на кроссовом мотоцикле, не лезть на наваливающийся водяной холм в лоб, вести по дуге и чуть сбрасывать газ у вершины гребня – и, как результат, ровно идущая в кильватере двух канмусу «Барракуда» нисколько при этом от них не отставала. А может, даже смогла бы обогнать.

Руки лейтенанта, облаченные в перчатки гидрокомбинезона и сжимающие руль гидробайка, пронизывала легкая, вибрирующая дрожь, и он сам толком не понимал – от работы двигателя ли это, или от четкого, холодного и кристально ясного осознания, что под его ногами, порой заливаемыми водой по колено – несколько километров глубины. Что вокруг – шторм, которого не видывали уже несколько лет. А впереди – вовсю идущее сражение со смертельно опасными тварями. И посреди всего этого – он, верхом на гидробайке и во всём, мать его, своем великолепии.

«Мамочка родная, и куда я только влез… – как-то даже отстраненно, параллельно с управлением «рыбкой», текли мысли Майкла. – Единственный заблудший Глубинный эсминец сожрет этот гидробайк, и даже не заметит, что на нем сидело что-то живое… Даже не попадание, а просто близкий взрыв – и меня если не убьет, то выкинет оглушенного в море, а там: или тони – или плыви своим ходом хоть в Японию, хоть в Австралию, на свой выбор…»

Линия боевого столкновения тем временем быстро приближалась – все громче ухали взрывы, поодиночке и сериями, а когда «Барракуда» взлетала на гребень, то открывался, жутковатый и завораживающий вид на расчерченный разноцветными цепочками сероватый сумрак и небо, бывшее лишь на пару оттенков светлее моря.

«Издалека – почти как фейерверк, но каждый такой светлячок…» И Майкл лишь сильнее сжал руль, увеличивая скорость и подходя ближе к идущим впереди канмусу, которые держали связь с ожидающими их подругами. Потому как в следующем распадке между волн их уже ждала целая группа из семи Дев Флота.

Сбросив тягу, он подошел к ним почти впритирку.

– Отлично, сэр! Очень хорошо, что вы пришли! Давай быстрее! – дала отмашку своим старшая группы «Ахиллес».

Налетевшие пять девчонок сноровисто освобождали прицеп от груза; одна, с наполовину разнесенным обвесом, вся в кровящих порезах и с зафиксированной шинами рукой, пусть и нетвердо, но стояла на ногах сама, а еще двое эсминок подтащили на руках вторую раненую.

– Как же ты так… – вырвалось у Харригана при виде ног «Сан-Диего» без ступней, замотанных в пропитанные кровью повязки и перетянутые жгутами ниже колен.

– Чт… Майк?.. Вот так… встреча… – вяло произнесла Ким, нетвердо приподняв голову с плота, к которому ее быстро пристегивали ремнями. В царящем вокруг полумраке все же было отчетливо видно ее бледное лицо с кругами под глазами, и сильно расширенные от обезболивающих и противошоковых препаратов зрачки.

– Лейтенант, сэр! Раненые закреплены! Можете… – и тут ниже чем в паре человеческих ростов над головой наискось пронеслось несколько сине-изумрудных всполохов, с грохотом и зеленью вспышек вставших белыми столбами в каких-то трех-четырех десятках метров. Глубинные явно засекли скопление канмусу и начинали нащупывать его огнем.

– Немедленно уходите обратно! – замахала руками «Ахиллес». – Могут накрыть, да и Ким с Микой нужно быстрее показать врачам! Пошел-пошел-пошел!

– Понял! – глухо крикнул сквозь маску Майк и, пригнувшись, с плавным ускорением повел гидробайк прочь.

Волна… Еще одна… И еще… Компас, имеющийся на «Барракуде», в зоне соприкосновения с Глубинными был бесполезен, но заблудиться в двух-трех милях пусть и штормящего моря было трудно – достаточно было того, чтобы, время от времени оглядываясь через плечо и проверяя канмусу, лежащих на транспортной платформе, держать вспыхивающие в сумраке зарницы строго за кормой. Но все равно: время, на которое он остался один на один с океаном и ранеными девчонками на борту плотика, тянулось, казалось, просто по капле. Однако мотор гидробайка успокаивающе урчал, а скошенный нос уверенно резал воду, распуская волну на белые, вьющиеся усы, взлетающие вверх облаками брызг.

И когда впереди мелькнул светло-серый силуэт «Артемис» с включенными ходовыми огнями, от чувства облегчения и, без скромности, дикой радости, Майк решил, что сейчас сам взлетит над волнами, как летучая рыба. Правда, ощущение сжатой внутри до предела пружины начало понемногу отпускать только тогда, когда он вышел в кильватер HSV и, врубив курсовой поисковый прожектор, со всего разгону взлетел по опущенному слипу на кормовую палубу корабля.

А потом и вовсе стало не до страхов – сорвав с себя маску с головным капюшоном и спасжилет, он вместе с палубной командой кинулся освобождать раненых от ремней. И если Мика за время их недолгого путешествия слегка пришла в себя, и смогла идти сама, то кусающую губы «Сан-Диего» пришлось тащить на руках, стараясь ничего не задеть ее искалеченными ногами внутри не самых широких корабельных переходов…

Харриган вместе с матросом, зайдя в пахнувший теплом и светом медотсек, аккуратно положили девушку на свободный лежак и подсунули под ее ноги несколько свернутых валиком спасжилетов, поднимая их повыше. А раненая «Волкер» присела на идущую вдоль стены скамью, привалилась спиной к стене и закрыла глаза.

Уже мельком виденный Майком во время экскурсии по «Артемис», пустовавший тогда корабельный лазарет теперь был почти полон.

Одна из трех имеющихся на борту регенерационных капсул была уже в работе: в ней, покачиваясь в подсвеченном зеленоватом растворе, колыхалась облепленная трубками девчонка лет пятнадцати. А на закрепленных к полу разложенных складных койках лежали более десятка канмусу – сплошь в повязках, с проступавшими алыми пятнами, в гипсе и с лангетами на конечностях, а у некоторых – и частичной ампутацией последних… Между койками же с находящимися в сознании девушками излучающим оптимизм живчиком сновала капитан Жаклин Деверо.

– Мне нужно… Нужно обратно к девчонкам! Нас же мало, каждый ствол на счету, а я могу воевать! – твердила сейчас канмусу с плотно замотанными бинтами руками, плечом, животом и свободным от повязки на лице только одним глазом. – Разве это ранения? Я смогу..!

– Конечно сможешь! Кто же сомневается? Но именно поэтому ты должна немного отдохнуть, – женщина тут же мягко взяла за плечи порывающуюся встать с койки девушку. – Я говорила с Валери и командором Дрейком – Глубинные пока отошли, так что текущих сил хватает. Но если будет прорыв – то вы, кто еще может воевать, станете резервом и последней линей обороны… И поэтому – поспи хотя бы час, хорошо?

И тут же переходила к другой. С легкими ранениями в лазарете не задерживались или вообще появлялись только после отбоя боевой тревоги.

– Мадмуазель Деверо, а у меня вырастут волосы взамен сгоревших?

– Ну конечно, милая! Вы, мои кораблики, вообще девочки крепкие, у вас руки-ноги отрастают, что уж там до каких-то волос!.. Вырастут, и еще красивее будут!

И француженка осторожно и ласково погладила сплошь покрытую повязками голову другой девушки.

Лейтенант опустил глаза вниз.

На заляпанном брызгами и потеками подсыхающей крови полу то тут, то там валялись обрывки спешно срезаемых гидрокомбинезонов и жгутов, использованные одноразовые инъекторы, пустые перевязочные упаковки, разнокалиберные обломки рваного металла, а еще – несколько ярких заколок для волос, разорванный браслетик из цветных бусинок и маленький брелок-акула. Видимо, чей-то талисман на удачу. И позвякивая, перекатывались в такт качке десятки пустых ампул всех возможных размеров.

От вида всего этого у Харригана сжались зубы, и лицо стянуло, как обмазанное подсыхающей глиной. А горло вдруг резко и до злого першения перехватило, словно удавкой.

«Служить на HSV почетно, престижно и что, скрывать, довольно денежно», – вспомнил он слова куратора их курса в академии: тридцатипятилетнего, но полностью седого капитан-лейтенанта, который из-за этого наголо брил свою голову. Он год служил на HSV-3 «Магдебург», участвовал в печально известном рейде к Гавайям, и потом был списан на берег по показанию офицера службы мониторинга.

«Тем, кто на них ходит, завидуют, а они вполне заслуженно гордятся. Но никто и никогда из них вам не скажет, как это тяжело. Снаряжать в бой девчонок… Оправлять в бой девчонок… И не дожидаться их обратно. Или, что порой еще хуже, дожидаться, но видеть вместо вчерашних бегающих по воде красивых озорных фей – кричащие и плачущие от боли изломанные обрубки тел, непонятно каким образом еще живые. И которым ты, здоровый и обученный мужик – смотришь, и абсолютно ничем не можешь помочь… Как вы думаете, отчего экипажам HSV приказом запрещено иметь личное оружие, кроме как у командира корабля?»

Двери смежного с лазаретом помещения раздвинулись в стороны, выпустив наружу одуряюще плотную волну запахов медикаментов, звуки работающей медицинской аппаратуры, яркий свет хирургических бестеневых ламп и трех девушек в забрызганных красно-бордовыми пятнами зеленых хирургических костюмах и чепцах. Двое из них выкатили на каталке находящуюся без сознания канмусу, на две трети покрытую бинтами и под двумя капельницами. А третья, постарше, вышла, сдирая с рук перепачканные кровью перчатки.

– Так! Оливия в норме, кто у нас следующий? – вытерла лоб рукавом зеленоглазая шатенка лет девятнадцати на вид по имени Диана Фостер, канмусу плавмастерской F-137 «Вейланд» флота Её Величества. – Ким?!.. А ты где это умудрилась оставить свои ласты?

– Я… тебе дам – ласты… У меня тридцать… седьмой размер, к-коновал ты бездушный! – выдавила из себя Вайл, силясь усмехнуться. Но получалось у нее плохо.

– Будешь ругаться – специально выращу тебе сорок второй! – сузила глаза Диана. И кивнула Харригану и двум своим помощницам:

– Давайте ее сюда!

Каталку с уложенной на нее бледной, покрытой потом Ким, вкатили в тесноватую операционную, но двинувшемуся было следом лейтенанту дорогу канмусу-ремонтница заступила.

– Спасибо за помощь, сэр, но вам сюда нельзя. Вы отличный офицер и храбрый моряк. Без шуток, мы тут все уже в курсе… А теперь – позвольте нам заняться раненой.

– Нет! – внезапно подала голос сама пациентка. – Можно… он побудет рядом… пока вы займетесь моими ногами? Мне их… еще ни разу не откусывали, так что… страшно очень…

– Что ж… Ну, хорошо, – после секундного раздумья устало согласилась та, явно не желая спорить. – Но только на время первичной обработки! Перекидываем ее на стол!

Две канмусу, исполняющие роль медсестер, рывком перетянули охнувшую при этом Кимберли на операционный стол, молниеносно срезали с «Сан-Диего» нижнюю часть гидрокомбинезона, тут же отгородив обнажившееся тело операционной ширмой и аккуратно зафиксировали замотанные кое-как перевязочными пакетами ноги на возвышающих держателях. Пару раз негромко пшикнул инъектор.

– Так, приготовьте зажимы – снимаем повязки, а затем – жгуты.

– М-Майк… Возьми меня за руку… – повернула голову в сторону лейтенанта Ким, и подняла подрагивающую кисть. – Пожалуйста…

Он без раздумий взялся за ее пальцы, но Фостер его тут же резко одернула:

– Не вздумай! Держите за запястье, а не за ладонь. Местную анестезию мы ей дали, но не дай бог она вдруг рефлекторно сожмет пальцы – и от вашей руки останется такая каша, что ни один хирург не соберет.

– А у нее правда отрастут ноги? – спросил Майк, плотно ухватив тыльную сторону ладони Вайл.

– Сразу видно новенького.., – чуть качнула головой и повела уголком рта медик, что-то быстро и аккуратно делающая за ширмой, позвякивая инструментами. – Конечно отрастут: месяц спецпитания, постельного режима и ежедневного бултыхания ногами в реген-растворе – и будут, как новенькие. Хоть на танцы иди.

– Правда? Тогда приглашаю, Ким.

– А?.. К-куда?

– На танцы, естественно.

– М-меня?.. – как-то вдруг даже робко поглядела на него снизу вверх канмусу.

– Ну да! – пожал плечами Майк. – Я же не успел толком освоится в Брисбене, попал, как говорится, с бала на корабль, но там наверняка же есть какие-нибудь клубы…

– И ты… меня приглашаешь?

– Да. А что в этом такого?

– Ничего… Совсем ничего… – и «Сан-Диего» прикрыла глаза, и ее нервно подрагивающие искусанные губы неудержимо начали расплываться в улыбке.

А одна из ассистенток подмигнула из-за операционной ширмы Харригану, и затянутой в перчатку рукой молча показала большой палец.

– Потери?

– Пока – чтоб по дереву постучать, – безвозвратных потерь нет. Есть одиннадцать тяжелых, которым потребуется несколько недель, чтобы вернуться в строй. Девятнадцать со средними ранениями, которые будут воевать, если все станет совсем плохо. А с легкими «царапинами» девчонки даже не идут на «Артемис», перевязываясь на месте.

– Боеприпасы?

– Хватает. Даже с учетом подарочка с небес в виде SG-18, которые набрали столько, будто решили перебить всех Глубинных в одиночку. Но вот минные сети подходят к концу, и это плохо.

– Конвой?

– Было несколько шальных попаданий, но мелкого калибра. Пока ничего серьезного. Механики на пассажирских корытах, пользуясь временем, колдуют над своими барахлящими дизелями.

– Общая обстановка?

– Пока держимся. Стая потеряла много эсминцев на минах, а потом еще и получила по зубам от «Жан Бар». С прилетевшей подмогой мы закрыли несколько прорывов и наши шансы сильно увеличились, вот теперь точно пятьдесят на пятьдесят. А учитывая удачу этих северных бестий – возможно, что и побольше…

Внезапно его доклад прервал тревожный голос одной из канмусу связи:

– Внимание! Сообщение от «Норфолк»! Глубинные начали концентрацию сил на центральном участке! С большой долей вероятности готовится прорыв линии! Валери стягивает туда всех боеспособных канмусу и просит выделить ограниченно-боеспособных для прикрытия флангов!

– Так… Отзовем пока свежих канмусу из дозора между конвоем и зоной шторма, и вместо него пошлем туда тройку самых бодрых. И сходи в лазарет…

– Оставляешь самую поганую часть на меня?

– Ну, ты же старпом, а значит, по умолчанию сволочь еще та. Причем с булыжником вместо сердца.

– Вот спасибо, порадовал… Как думаешь, вытянем?

– В общем, как и всегда – надежда только на наших девчонок.

Растянувшиеся редкой цепочкой канмусу не сводили глаз с приближающейся темной волны Глубинных. Да, половина их авангарда гарантированно подорвется при преодолении восстановленных минных заграждений, но за авангардом шла основная сила группы прорыва. И вот с ней-то и предстояло схлестнуться стянутым сюда двум с половиной десяткам Дев Флота. Хотя конечно, прибытие северянок – причем прямо-таки по-голливудски эпичное, – и то, как лихо они врубились в противостояние, заметно ободрило и уже основательно потрепанных канмусу, занявших глухую оборону внутри минного поля, и экипажи защищаемых кораблей. Но больше чудес ждать было неоткуда.

– «Итак, дожидаемся подрыва всех «сеток», затем первая линия дает торпедный веер и тут же уходит на перезарядку! – давала последние вводные командир RQ-27. – По факту попаданий торпед – не раньше! – разряжается вторая линия. Артиллерийские крейсеры – стрельба по готовности, приоритет – старшие особи! И все понемногу откатываемся назад – на флангах справа и слева еще полно мин, туда они не сунутся, так что позволим им втянуться, а вот потом…»

– «Рене! Огонь только по команде, или если засечешь вражеские тяжелые единицы, они могут натворить бед… Нирен, ты со своими ударишь с фланга. Я дам тебе еще двух эсминцев с «сетками», вы замкнете мешок, а они закидают прореху в периметре».

– «Сделаем», – пришел по «м-связи» короткий ответ исландки.

– «Новенькие! – Валери повернулась к группе канмусу-эсминцев, для которых этот бой был первым. – Вы все хорошо себя показали, но повторю – не трусить! Глубинных больше, но это не страшно – их всегда больше! Держим гибкую оборону, прикрываем своих и помним – за нами не просто груз и раненые подруги, а еще и почти пять тысяч человек!.. Стоп… Погодите все, тишина!!!»

– «Ты что-то слышала?»

– «Что?»

– «Кажется, кто-то вдали открыл огонь… Может, и послышалось…»

– «Постой, я тоже услышала!»

– «Это Глубинные обошли нас?!»

– «Нет, звук был нашим…»

– «Эй, а это что еще такое?!..»

Несколько канмусу, все же отвлекшись от наблюдения за начавшим движение противником, завертели головами и заметили, как откуда-то издалека, мелькнув со снижением практически в десятке метров над мачтами судов конвоя – быстро, но все же различимо, – пролетела стая разноцветных огоньков – красных, желтых и пронзительно-зеленых…

…И тут у Валери Киммел расширились глаза.

Сначала ее разум кольнул страх, – но потом, за какую-то секунду, за которую мозг канмусу рассчитал траекторию подлета, он сменился изумлением.

– «Это что, массированный залп?!.. Всем приготовится к ударной волне!!!»

– «В смысле? Чей залп?..» – удивленно переспросила «Орион».

Но ответа не дождалась, потому что в каких-то полутора милях темное от тел море перед ними вдруг встало на дыбы, скрыв идущих по их души Глубинных за сплошной стеной мгновенно побелевшей воды.

При взрыве или выстреле до наблюдателя всегда первым долетает свет вспышки. Так было и в этот раз: натуральные драконьи выдохи разрывов – оранжево-алые и неожиданно зеленые, вдобавок отразившись от призмы идущего за границей Ока дождя и низких облаков, осветили все поле боя неожиданно многоцветной и яркой вспышкой, перед которой, казалось, в этот миг померкли бледной тенью все молнии урагана.

А потом, спустя несколько мгновений, до линии решивших стоять насмерть девчонок долетела практически видимая в насыщенном влагой воздухе стена ударной волны – и обрушился оглушительный, низкий рокочущий грохот, буквально встряхнувший их изнутри. Нескольких не успевших сгруппироваться и возмущенно пищащих канмусу-эсминцев налетевшей ударной волной даже опрокинуло на воду; все же прочие, пригнувшись и наклонившись вперед, переждали мощный порыв, растоптавший и разгладивший волны, как гигантским утюгом.

Затем же с неба на девушек обрушился настоящий ливень, вперемешку с падающими тут и там фрагментами разнесенных в клочья, бывших живыми еще несколько мгновений назад Глубинных. Валери на секунду даже не поверила своим глазам: крупная ударная группа, буквально только что готовившаяся волной темных тел накатиться на оборонный периметр и смять его ко всем чертям, просто перестала существовать, будучи разорванной прямыми попаданиями и размолотой промеж нескольких десятков пересекающихся, спрессованных до твердости стали и рвущих все вокруг себя волн воды и воздуха.

– «О-о-о черт!.. Что это было?!» – раздалось сразу несколько ошалелых голосов.

От такой близости к месту попадания у половины канмусу все еще звенело в заложенных ушах, но на «м-связи» это никак не сказалось, так что на канале моментально стало очень оживленно.

– «А-а-а!.. Меня всю забрызгало этой дрянью! Ну и гадость!»

– «Борода Одина и ляжки Фрейи! Это что там так рвануло?..»

– «Кто стрелял?»

– «Рене, это ты?»

– «Вот уж нет! Залп был точно от линкора, да, – но у меня всего восемь стволов! Да и те не такого дикого калибра!..»

– «Ага! Ну, значит, не иначе кто-то в конвое тайком провез сюда «Ямато» или «Айову»!..»

– «Но тогда – как и кто?!.. И почему были зеленые вспышки тоже? Что, у Глубинных артпогреба взорвались?»

Тут на радиоволне появился и, наконец, опомнившийся HSV-11 «Артемис»:

– На связи коммандер Дрейк! Доклад о состоянии! Дамы, что там у вас происходит?! Это наши сумасш… хм, союзницы из SG-18 притащили с собой какую-нибудь адскую хреновину, да?!!

– А чего сразу «восемнадцатые»-то?! Да мы сами чуть на задницы не сели! – обиженно ответил на общем канале кто-то из крейсеров северянок. – Но бабахнуло знатно, несколько десятков Глубинных просто на тряпки порвало!.. Кому надо руку пожать?

– Эй, мы видели трассеры! Залп шел со стороны кораблей!

– Погодите… Со стороны кораблей? Но – как? Там же нет никого, кроме дозора… Стоп. А это еще кто?

И все спорящие и галдящие защитники конвоя разом замолчали, когда и по радиосвязи, и в «м-диапазоне» пошла четко слышимая передача:

– Внимание! На связи эскортный отряд RQ-91! Говорит командир отряда, канмусу третьего ранга CL-51 «Атланта» Сандра Спартмайер! Подходим к точке боя с северо-запада. Прошу дать канал связи с командиром сил канмусу и старшим офицером конвоя!..

Глава 17. Перекресток жизней – II.

Несколько долгих мгновений после этого и на радиоволне, и в «м-диапазоне» царила полная тишина, – как будто ставший точкой пересечения многих жизней и судеб глаз урагана внезапно накрыла шапка «белого шума», блокирующего любые средства коммуникации, кроме прямой речи.

– Повторяю! – послышалось тем временем через треск помех и на канале связи Дев Флота еще раз. – На связи эскортный отряд RQ-91! Говорит командир, канмусу CL-51 «Атланта» Сандра Спартмайер! Подходим к точке боя с северо-запада. Прием! Вы что там, после нашего залпа оглохли все?

– «Ха!.. Неужели нам выпал «флеш рояль»?..» – раздался в ответ на канале чей-то неуверенный и настороженный голос, упомянувший весьма редкую и самую удачную комбинацию в покере.

– «Сюда добрался RQ-91?»

– «Это что: тот самый «цирк»?»

– «Но как они смогли пройти сквозь такой шторм?.. Невероятно…»

– «Славьтесь, боги удачи! С меня – подношение! Всем, кого вспомню!..»

Обороняющие конвой AJ-71 канмусу и экипаж HSV-11 «Артемис», как люди, давно живущие на войне, не слишком-то верили во всякие чудеса. Но, вместе с тем, как любые военные, были несколько суеверны. И вот сейчас, – когда на их глазах некая вселенская рулетка, сначала дважды выбросившая конвою почти фатальное невезение, теперь словно в шутку уже второй раз подряд выдавала им выигрышный сектор, – равнодушным не остался никто.

– «…Вообще-то, многие действительно оглохли! – в прозвучавшем голосе Валери Киммел тоже в равных долях присутствовали радость и неверие. – Так этот залп – ваших рук дело? Кого же вы там с собой привели? Эскортные группы отродясь не комплектовались линкорами!..»

– «Эй! Это ты, что ли, Вал?.. Хе-хе! Кого мы привели, спрашиваешь?.. Ну, например, Амагири Аясэ: ту самую, которая «Фусо»! И еще кое-кого… Но пока не скажу – все равно не поверишь!»

Нас с Сэнди Спартмайер сейчас разделяло расстояние, но я, слушая переговоры, за этой небольшой насмешкой прямо как наяву увидел ее лицо: с фирменной, чуть ехидной гримасой и взглядом поверх любимых солнцезащитных очков. За которыми она, без сомнения, сейчас прятала бы легкую неуверенность: ведь то, что ей предстояло сообщить ни о чем не подозревающим канмусу…

– «Что?! Амагири Аясэ-семпай с вами??? Ты сейчас точно не шутишь?!»

– «С нами, Вал!.. И даже больше: часть того залпа была ее. Но – потом, все потом! А пока, какова текущая ситуация?»

– «Эм-м… Ну… После того, как вы так вежливо «постучали сапогом в дверь», она стала заметно получше. Ну, насколько вообще может оказаться «получше» – посреди сильнейшего шторма, с дюжиной кораблей, а потом еще и напоровшись на здоровенную стаю Глубинных».

– «То есть, вот прямо сейчас – нет ни готовящихся на вас атак противника, и никого из девчонок не надо срочно прикрывать и выручать?..»

– «Что? Нет, Глубинные сейчас, похоже, тоже удивлены не меньше нашего: пока прекратили все атаки, отошли и явно перегруппировываются. Но надо быстрее восстанавливать оборонный периметр! Хуже другое: ваш залп нарушил наши минные поля. Но эту дырку, пока не подтянутся эсминцы, мы сейчас заткнем, выдвинув туда «Жан Бар» с резервом».

– «Ого! Рене?! – изумилась «Атланта». – И ты здесь, лягушатница?.. Это хорошо! Так что есть по противнику?»

– «А я и не пойму: откуда в воздухе вдруг запахло фермой, лошадьми, «кольтами» и пирогом с арахисом? – в ответ подколола американку Магритт. – Что же до противника, то мы успели неплохо сократить его численность, но их по-прежнему много. Выбито большое число эсминцев и легких крейсеров, а вот более старшие особи под огонь подставлялись крайне редко, да и точного количества их мы по-прежнему не знаем. И еще: флагман у них – Они».

– «Даже так?.. – как-то не особо удивившись и впечатлившись от вводной, отметила Спартмайер. – Ну, ничего, подойдем поближе – разберемся».

– «С таким-то калибром?! Не сомневаемся! Ждем: как доберетесь – сделаем вам проход в минных полях!..»

Чем ближе мы подходили к засевшему в отчаянной обороне конвою, тем четче и полнее, подобно постепенно проявляющемуся на фотобумаге изображению, прорисовывалась в моем восприятии детали и обстановка приостановившегося сейчас боя.

Моя способность видеть эту «картинку», считываемую – такое впечатление – прямо через морскую воду, при нахождении посреди океана выросла просто до изумляющих величин. Особенно по сравнению с тем, что было в прибрежных водах Тиниана. К тому же, я свободно мог использовать для этого и все чувства каждого из членов моей собственной Стаи, по желанию акцентируя свое внимание в любой доступной точке.

Первыми «проявились» скученные транспортные и пассажирские корабли, из довольно плотной группы которых сейчас выделялись только двое: один – медленно дрейфующий и понемногу отдаляющийся от остальных, и второй – идущий на некотором удалении с противоположной стороны. Весь же конвой окружало обширное, странно мерцающее в восприятии мириадами мельчайших колючих точек, неровное кольцо. Вернее, даже не кольцо, а словно зависший в воде гигантский, измятый «стакан»: только без донышка, и с неровным нижним краем. Который, впрочем, не только местами был слегка вмят, но и сильно «надорван» в том месте, куда несколько минут назад лег наш скоординированный залп трех линкоров.

Внутри же этого уходящего вниз защитного кольца пассивной обороны, – которое, как я понял, состояло из тех самых, реагирующих на ауру мин, о которых меня при наших спешных сборах предупреждала Мэг, – группировались и организованно перемещались несколько десятков огненно-ярких «искр», в которых легко опознавались канмусу. И еще некоторое их количество сгрудились сейчас на борту того самого, двигающегося галсами вдоль противоположного края конвоя транспорта Флота. Но ведь это все я засекал всего лишь в минимальном, пассивном режиме, и даже не задействуя ауру хотя бы вполсилы. Интересно, а что же тогда будет, если я развернусь на всю катушку?..

Пока же моя, пусть и не самая большая, но достаточно «зубастая» стайка и летящие впереди, уже перестроившиеся в боевой ордер канмусу RQ-91 огибали конвой с левого фланга, одновременно приближаясь к нему.

Но, помимо конвоя и охраняющих его сил и средств, засек я и кое-что иное: действительно немалых размеров стаю Глубинных, что вовсе не думала отпускать свою добычу. Я ощущал ее, как перемещающуюся и перетекающую в трехмерном пространстве обширную, почти призрачную и амебообразную формацию сине-зеленых огоньков разного калибра, в тылу которой с небольшой группой заметным факелом пылала флагманская особь, накрывшая сейчас стаю прозрачным флёром своей полуактивной ауры. И которая тоже начала что-то чувствовать, – направив в обход конвоя две средних размеров группы, которые должны были войти с нами в контакт минут через десять. О чем я тут же сообщил «Фусо» и «Атланте», которая сразу вышла на связь с «Норфолк».

– «Внимание, «Аякс»! По нашим данным около двадцати Глубинных идут в обход вашего рубежа и, видимо, хотят выйти на нас. Так что не надо открывать нам «форточку» в ваших полях. И вообще – поберегите боеприпасы. Мы останемся с внешней стороны, разберемся с этим дозором, и затем ударим стае во фланг».

– «Сандра, ты что, спятила?! – раздраженно и даже чуть нервно-панически ответила Киммел. – Вас же всего девять, и даже вместе с «Фусо» кидаться в атаку на такую стаю!.. Идите к нам, с двумя линкорами в ордере мы выстроим такую оборону, что они просто расшибутся об нас!»

– «Нет, Валери, мы все же атакуем. Да, риск, конечно, есть – но сейчас он минимален… А после ты с девчонками сама поймешь, почему мы поступили именно так… Да и мне будет проще тебе многое рассказать».

Я, внимательно слушая переговоры, уже догнал и почти вплотную сблизился с идущими рядом «Фусо» и «Атлантой», которая как раз сейчас обращалась к японке.

– Аясэ-сэмпай, есть просьба: не транслируй пока Рэма и его крейсера на общий канал. А то всякое может быть… Но так, чтобы нас они слышали.

– Кстати, да, – согласился я с такой идеей. И затем спросил уже сам:

– Сэн, ты что задумала? Я так понял, что ты решила пока не заявлять открытым текстом о крайне занятном составе нашего спасательного отряда?

– Именно. Посуди сам, как это будет звучать для девчонок, которые уже почти сутки отбиваются от взявших их в осаду тварей. А вот если мы покажем себя в деле, при этом вломив Глубинным так, чтоб у них зубы полетели веером, – вот тогда… А мы сможем им вломить, Рэм? Стайка-то у них все-таки не маленькая, да и флагман…

– Да, я уже знаю: светится их вожак весьма заметно. И сил у нее действительно много. Но вломить – это да, это мы сможем… Я, Аясэ, Рейна… Главное: не подпускать их близко. Но сначала разберемся с их разведкой, она уже почти подошла…

– «Девушки! – я обратился к подчиненным Сэнди, – будьте готовы!»

Моя Со-класс, уже некоторое время висевшая на траверзе на «перископной глубине», сейчас на полную воспользовалась эффектом неожиданности – и залпом разрядила свои торпедные аппараты наперерез мчащейся на нас группе с минимальной дистанции. Еще раньше там, на базе, я обратил внимание на странную закономерность: у Нелл и Чисэ, у Рейны и Цу, и вот теперь у Со тоже – у всех моих Глубинных дев торпедное вооружение было развито гораздо сильнее, чем у любой из девушек из 91-й эскортной, не говоря уже о подлодках. И вот теперь веер ее торпед снес из первой приблизившийся к нам группы сразу трех эсминцев и одного крейсера, – а сама засветившаяся подлодка тут же нырнула на глубину и отошла под прикрытие наших основных сил.

Противник на несколько секунд опешил – как я помнил по рассказам канмусу, при нападении на конвои или соединения Дев Флота даже враждующие стаи Глубинных никогда не устраивали разборок между собой, на время оставляя свои взаимные претензии и выступая против людей одним фронтом. Вот уже после, деля добычу, всякое было возможно; но во время «охоты» – никогда. Так что это, пусть и минимальное, но упущенное теперь уже всерьез атакующей нас группой время оказалось для них критичным: пройдя над вновь сменившей курс в толще воды Со, вылетевшие на полном ходу из-за наших спин эсминцы-канмусу расчертили местонахождение врага перекрестной торпедной «сеткой». А по полученным от них данным еще добавили из главного калибра Хелен, Хёка и Мири.

В итоге от дозора остался только один крейсер, – что отвесно, как упавший в воду топор, ушла на несколько десятков метров вниз, и теперь спешно удирала к своим. Со, вновь развив под водой скорость, кинулась за ней следом. В итоге противник недосчитался еще двух десятков особей. Но теперь и мы обозначили себя, как однозначного противника, что я тотчас же заметил – отметки «амебы» противостоящей стаи из условно-нейтрального зеленоватого цвета быстро стали багряными. И Они, командующая ей, начала перестроение порядков, переориентируя теперь основные свои силы уже на нас. Засевший в окружении минных полей потрепанный эскорт конвоя она сейчас явно не брала в расчет, как реальную опасность: с ним можно было и подождать.

– Флагман! – ко мне подрулила Рейна, прямо-таки горящая от предвкушения боя. И теперь она была в своем, так сказать, первозданном виде – ладно скроенное тело Глубинного линкора сейчас покрывал только легкий доспех черного хитина, разрисованного светящейся зеленой химией Тиллерсон: словно боевой раскраской индейцев, вышедших на тропу войны. И это вдобавок к трем широким полосам, опоясывающим ноги, плечи и основание шеи по-скорпионьи изгибающегося сейчас над ней и раскачивающегося из стороны в сторону Хвоста.

– Я хочу сохранить их! – и она протянула мне аккуратно сложенные дождевик и шарфик, сперва утащенные у Мэг, и потом оставленные себе в обмен на кучу добровольных анализов.

– В бою порвут, а мне они нравятся!..

– Конечно, Рейна, давай. После боя отдам, – взял я тючок вещей, аккуратно засунул в один из своих, тоже основательно опустевших к этому времени, брезентовых «подсумков», и сдвинул его назад, себе за спину.

Явно успокоенная этим Ре, проследив глазами за своими «драгоценностями», оставшимися под самой надежной на свете охраной ее Флагмана, и радостно взмахнувшая в нетерпении извивающимся наподобие громадной кобры Хвостом, умчалась на позицию.

– Ну, что: сейчас начнется… Их больше, но зато у нас заметный перевес в огневой мощи, вот и будем его реализовывать. Держим дистанцию, схватка накоротке нам крайне невыгодна. Так что пусть эсминцы и крейсера замедляют противника и связывают его боем, а я, Рейна и Амагири-сан ведем огонь. Чисэ и Со-класс контролируют подходы и нижнюю полусферу.

– «RQ-91, внимание! – подключилась «Атланта», от которой сейчас тоже веяло каким-то злым и веселым азартом. Почти как тогда, совсем недавно – когда она летела сквозь шторм верхом на Глубинном эсминце. – Действуем обдуманно, лишний раз не рискуем. Наша задача не перебить их всех, а оттянуть от конвоя, притормозить и подвести под «молотки» наших линкоров! Пошли!»

– Мисс Киммел, на связи коммандер Дрейк. Шесть эсминцев и два крейсера боеспособны и могут выйти на воду в течение трех минут…

– Это Киммел, отбой, «Артемис»! Повторяю: всем отбой! Пусть раненые остаются с мисс Деверо, – у нас тут снова подошло подкрепление!

– Что?.. Но откуда…

– Мистер Дрейк, сэр, я сейчас понимаю столько же, сколько и вы! Но у нас в конвое точно есть святой человек: потому что сейчас прямо перед нами – еще одна полная и свежая эскортная группа Флота! И тот залп – это их рук дело. Так что лучше обеспечьте моих девчонок снаряжением, пока нам дают передышку, а все вопросы обговорим позже! Мы попробуем зажать тварей с двух сторон!..

– Вас понял, мисс Киммел. Мы готовы оперативно пополнить все необходимое, если вы организуете ротацию. Контроль периметра ваш, мисс. Мы ожидаем девушек.

– Спасибо, коммандер, сэр!..

– «…Вэл? Здесь на фланге наши эсминцы слышат движение, много, обходят нас. Следуют на север!»

– «Принято, Нирен! RQ-91, мы засекли перемещение крупных сил в вашем направлении!»

– «Мы их видим, Валери. Вступаем в бой! Вы тоже следите за своим периметром!»

– «Хорошо, Сэн! Удачи!»

Идущая боевым курсом стая – моя Стая, спаянная, сплетенная воедино чуть ли не визуально различимой пронзительно-голубой, пульсирующей паутиной аурной связи, – ощущалась почти как единый организм, напоминая управляемую мной многоголовую, яростную и быструю гидру, жадно тянущую свои головы к противнику.

И им всем – и примитивным эсминцам, и обретшим разум крейсерам во главе с мчащейся по воде темным демоном Рейной, – было неважно, что сейчас врага больше, и что, возможно, он сильнее. То, что теперь почти физически сквозило от них, и чем буквально веяло от существ, ставших в этом мире моей безусловной силой, было сложно передать словами. Что мог бы – если бы мог, – ощущать боевой корабль, идущий в общем строю эскадры на бой с такими же, как он?.. Что бы пульсировало ударами единого для всех сердца и звенело колоколами в разуме – имей они разум, – роя истребителей? Всего за секунду перед тем, как все они неминуемо сшибутся в безудержной собачьей свалке в небе с такими же, подобными им, крылатыми убийцами?.. Нетерпение? Радость? Восторг? Предвкушение ярости боя? Не знаю, – но это было точно не равнодушие мертвых и холодных машин.

Появившиеся чьей-то неведомой волей или силой, эти новые, идеальные хищники океана сейчас выполняли свое главное предназначение: то, ради чего они родились, ради чего их призвали в этот мир – сражаться на море и в его глубинах.

– «Боже, что же там творится?!..» – Валери, уже успевшая вновь организовать из своих девушек периметр обороны конвоя, сейчас напряженно наблюдала за направлением, где отряд этой чокнутой Спартмайер должен был сойтись в схватке с накатывающими на них Глубинными. И вновь увидела, как море в предполагаемом квадрате просто встало на дыбы, загрохотало и закипело от множества вспышек, выстрелов и попаданий. Причем, плотность огня со стороны RQ-91 была такова, что наводила на мысли, будто там сейчас бьются минимум два крупных рейдовых отряда и несколько линкоров. Наступающие, снова накрытые первыми залпами со странными разноцветными сполохами, сперва привычно и быстро ушли в глубину, – но почти сразу же выскочили обратно, причем уже заметно меньше числом, и вдобавок в окружении серии глубинных взрывов.

– «Сандра что, с собой и подлодки сквозь шторм притащить умудрилась? – удивилась тоже смотрящая на бой «во все дальномеры» Рене. – И где только нашла… Ох, проклятье! Валери, гляди, что у них слева!!!»

– «Дьявол! – выругалась Киммел. – RQ-91, прием! Что там у вас происходит?! Немедленно отходите, мы обеспечим вам проход!»

– «Все нор…-р-рмально! – даже через «м-связь» было ощутимо, как активно ведущая бой «Атланта» прорычала это слово. – Никаких отступлений, девчонки!»

– «Да это ты ненормальная!!! Я же вижу, что вы деретесь почти в окружении! Раскрой глаза! Глубинные впереди и с левого фланга от вас!»

– «Ха-ха-ха! – лишь рассмеялась в ответ Сэн. – Вал, ты не поверишь, но слева Глубинные – какие надо Глубинные! И они на нашей стороне!!!»

– «Чего-о-о?.. Совсем спятила, да??! Что ты несешь?!..»

– «…Сэн, нашим надо прижать их к периметру конвоя, чтобы не обошли».

– «Хел, я поняла! Вал, дай мне еще минуту!.. Сейчас отгоним… этих паразитов, и я тебе… попробую все объяснить!.. А, впрочем, хватит прятаться – не до этого сейчас! Аясэ, отбой запрета на трансляцию – давай все в общий канал! Пускай просвещаются!..»

И во внимательно прослушиваемый всеми канмусу конвоя «м-диапазон» внезапно добавился целый пласт переговоров, ведущихся явно кем-то из сражающихся:

– «…четыре-шесть! Группа надводная, семь-восемь единиц! Расстояние – два! Рэм, можешь накрыть?»

– «На перезарядке!»

– «Аясэ?..»

– «Еще минута, Хёка».

– «Я! Я готова!»

– «Давай, Рейна!»

– «Ю-хуу!!..»

И в серой хмари, в которой смешивались небо и море, сверкнул множественный зеленый просверк, а через секунду в двух кабельтовых – огонь велся практически с «пистолетной» для кораблей дистанции, – вспухла серия изумрудных всполохов, и донесся грохот взрывов.

– «Есть попадание, минус пять! Откатываемся!»

– «Рика, Иори – кладите два веера на ноль-два-пять! Хел: пару залпов в ту же точку!»

– «Роджер-р!!!..»

– «Ходзе, не вырывайся, мы отводим фланг!.. Не лезь вперед без прикрытия!.. Куда?!!..»

Изумленные девушки, канмусу эскорта и связи на кораблях конвоя, тоже слушали сейчас этот новый голос, что вплетался в общую какофонию боя:

– «Нэлл, Чисэ, подстрахуйте ее!»

– «Да, флагман!»

Сейчас «Норфолк» слышала вроде бы привычную для боя словесную мешанину, – вот только все меньше и меньше понимала, кто же там воюет.

– «…Флагман, у Нэлл повреждения – рука и минус две башни! Отвожу ее!»

– «Рейна?»

– «Я в порядке, флагман! Успела!»

Слышно было, как Сэнди прорычала в ответ:

– «Это из-за «Кинугасы», да? После боя я ее наизнанку выверну, неделю сидеть не сможет!!!»

– «Я виновата, командир!..»

– «…Иди сражайся, потом разберемся! Рэм?..»

– «Готов! Огонь по своему усмотрению, или кого прикрыть?»

– «Давай сам!»

– «Понял!..»

Где-то сильно левее, – как раз там, где «Норфолк» и «Жан Бар» засекли Глубинных, обошедших отряд Спартмайер, – коротко полыхнуло светом. Гулко рявкнули стволы – и в стороне наступающей стаи цепочкой взлетело вверх еще несколько ярких желто-красных столбов огня, выбросивших в воздух какие-то черные ошметья, видимые даже с такого расстояния.

– «Есть! На перезарядке!»

– «Ай, хорошо легло! Какой ты у нас молодец!»

– «Со слышит, что к нам снова пытаются подобраться снизу. Посылаю к ней еще пять эсминцев, пусть прикроют».

– «Какой?…» – вновь слегка царапнуло слух Валери, и она насторожилась. Несмолкающие переговоры в «м-диапазоне» достаточно четко передавали тембр и интонации говорящих, и сейчас голоса этих нескольких из неизвестных канмусу, дерущихся вместе с «Атлантой», показались британке весьма странными. Особенно один, – тоже командующий, наравне со Спартмайер, слышимый с необычными реверберациями и непривычно низкий.

– «Я не поняла, Сандра… Если не секрет, то кто там у тебя еще в составе?..»

– «Да какой там секрет! Всего-то мой отряд из девяти вымпелов, и линкор «Фусо» с базы Тиниана», – непринужденно ответила та, и тут же добавила:

– «Ну, и еще… группа союзных Глубинных: тридцать эсминцев, субмарина Со-класса, три крейсера: Цу, Чи и Нэ-классов. С ними линкор Ре и их флагман – внеклассовый линейный корабль ранга «Химе»!»

– «Сэн?.. Мы не поняли, просьба повторить!!!» – через секунду внезапно чуть охрипшим голосом переспросила чувствующая, как мир словно бы завертелся вокруг нее, «Норфолк».

Но как только Спартмайер снова дошла до перечисления Глубинных, Валери Киммел взорвалась:

– «Да что ты несешь?! Какие еще, к дьяволу, «союзные Глубинные»?!! Нихрена не смешно!!!..»

На канале разом повисло гнетущее молчание, и «Атланта» на том конце явно вздохнула.

– «А я и не шучу, Валери… Вниманию канмусу связи кораблей и транспорта Флота. Для протокола: повторяю еще раз. На связи – Сандра Келли Спартмайер, США, канмусу легкого крейсера CL-51 «Атланта», личный номер – USSG-0084. Я командир эскортной группы RQ-91 Третьего Флота ОФ, порт приписки Боронган, последнее место базирования – опорная база ОФ «Тиниан». Сообщаю, что сейчас на нашей стороне в бою участвует группа союзных Глубинных: тридцать эсминцев различных классов, субмарина Со-класса, три крейсера Цу, Чи и Нэ-классов, линкор Ре-класса и их флагман – внеклассовый линкор ранга «Химе». Могу повторить еще раз…»

Но почти сразу же, без перерыва и даже перебивая Сэнди, на канале появилась другая канмусу:

– «Я – Хелен Райт, США, тяжелый крейсер CА-30 «Хьюстон», личный номер – USSG-0229! Я заместитель командира эскортной группы RQ-91 Третьего Флота ОФ! Подтверждаю все сказанное «Атлантой», и свидетельствую, что она не находится под контролем противника или в ином измененном состоянии сознания, а также не имеет признаков «погружения»!.. И не говорите, мать вашу, что вы меня не слышали!»

– «…Я – Амагири Аясэ, Япония, канмусу первого класса, линкор IJN «Фусо». Личный номер: КМ-119, – зазвучал по связи третий голос, спокойный и уверенный. – Я помощник заместителя командира опорной базы «Тиниан» Третьего Флота ОФ. Подтверждаю все сказанное «Атлантой» и «Хьюстон»…»

– «А теперь послушай меня, Вал, – снова заговорила Сэнди. – Я тебя знаю, и ты меня тоже знаешь. И с Рене мы как бы не чужие люди, – хотя она и орет, бывает, всякое… Вы все в курсе, что я на этой войне – считай, с самого ее начала. Я дольше всех вас воюю с Глубиной! И вот считайте, что я поклялась вам всем, чем только можно – но все, сказанное мной, чистая правда. Конкретно эти Глубинные – не враги ни канмусу, ни людям. Это они помогли нам удержать Тиниан. Они, по сути, спасли от гибели серьезно раненую «Фусо». И только благодаря им мы смогли прорваться через этот шторм, и вовремя выйти к вам!..»

– «К слову: ну ладно Валери – они там на своих «оловянных островах» совсем закостенели. Но ты, Рене? Ты тоже мне не веришь, лягушатница? – и в серьезном голосе Спартмайер вновь прорезались столь характерные для нее нотки юмора. – Ты еще не забыла, как два года назад мы вместе слегка оживили драку в баре «Омельон», в этом вашем Бресте? Когда вступились за моряков с HSV «Форбен»?..»

– «Это называется «слегка оживили», тупая ты рэднечка?! – тут же вскинулась возмущенная француженка. – Да именно после этого – вернее, после недельного разбирательства, которое мы, если помнишь, отсидели на казарменном режиме, – тебя перекинули в твой Третий, а меня – в Четвертый флот! На другой конец Земли!!!»

– «Ну, все равно же: славно пар выпустили…»

– «Я тебе выпущу! Ты, втянув меня в драку, мне всю личную жизнь порушила!!! Я тогда только-только с классным парнем познакомилась! И вообще – от тебя полгода ни ответа, ни привета! А потом ты появляешься тут, как чертик из табакерки – и еще говоришь, что привела с собой каких-то ручных Глубинных?!..»

– «Не совсем так, но близко. В общем, вы звали на помощь – и мы пришли. Как бы странно это не прозвучало. И все равно вам поможем, хотите вы этого, или нет… Конвой должен уцелеть, а люди – сойти на землю. Сражаться плечом к плечу с нашими новыми союзниками вас никто не просит. Наоборот, это мы станем теми, кто будет между вами и ими… Но во время боя может всякое произойти, так что просьба только одна – не открывать огонь по Глубинным, отмеченными тремя яркими зелеными полосами. Понятно? Три светящиеся полосы – это не враг! Тем более, если они вас не атакуют!»

– «Нет, это точно какое-то безумие!.. – с силой растирая лицо ладонью, пробормотала «Норфолк». – Сначала к нам буквально с неба валятся ушибленные во всю голову девицы из SG-18! А затем еще и «водоплавающий цирк» пригреб, сквозь этот адов шторм – умудрившись где-то по пути приручить стаю Глубинных…»

– «Не очень-то вежливо, Вэл… Впрочем, хрен с тобой…»

– «Ха! Так тут еще и «восемнадцатые»?! – совсем повеселела Сэнди. – Эй, Нирен! Если слышишь – привет тебе и твоим отмороженицам!»

– «И тебе не болеть, директор «цирка», – в тон ей ответила молодая исландка. – А твои клоуны как там? Не разбежались еще?»

– «Мои клоуны твоим викингам еще рога пообломают!.. А ты-то сама что скажешь?»

– «Понятия не имею, Сэнди… – вновь, с некоторой задержкой ответила Нирен. – Я знаю тебя, как опытную канмусу и хорошего командира. Мы пару раз пересекались на операциях – но то, что ты говоришь… В это трудно поверить на слово».

– «Так зачем «на слово»? – удивилась Сэн. – Захочешь – и посмотришь, и потрогаешь! Пока я прошу об одном – не мешайте нам бить этих «диких».

– «Чего?.. Диких??!..»

– «Ну, раз у нас завелись Глубинные «свои», домашние, то надо же отличать их от всех прочих!.. Затем и полосы на них нарисовали!»

– «…Вы что, сами их красили?!..» – ошеломление в «м-диапазоне» сейчас можно было не то, что черпать ложкой, а свободно пилить на кубы двуручной пилой, как толстый лед.

– «Хватит засорять эфир! – оборвала Валери все нарастающий шум и гам на канале. Ведь переговоры слышали все канмусу конвоя, да и Сэнди тоже обращалась сразу ко всем. – Мы уже поняли, что это – именно «Атланта» Спартмайер, и что она адекватна!.. Вроде бы… Но что именно ты предлагаешь? Даже со всеми нами стая окруживших нас Глубинных все еще почти в три раза больше».

– «Лично я делаю ставку на наше секретное оружие!»

– «Чт… Это какое еще?..» – и у «Норфолк» как-то даже заныло под ложечкой от нехорошего предчувствия.

– «А ты вообще внимательно слушала, что я вам дважды повторила про наших новых союзников? И в частности – про их флагмана? Кстати, у меня есть новости гораздо поинтереснее. Этот самый их флагман – парень! Будете себя хорошо вести – разрешу прогуляться с ним под ручку».

– «…Что-о-о-о?!!..»

– Морган, ты вообще понимаешь, что там происходит? Отчего все наши девчонки стоят на ушах? – поинтересовался у командира старпом Дрейк после длинного и сбивчивого отчета канмусу связи Дебби Митчелл, которая, то бледнея, то краснея, то меняясь в лице и слегка заикаясь, пыталась передать старшим офицерам «Артемис» все то, что творилось сейчас в «м-диапазоне» рассредоточившихся вокруг конвоя канмусу.

– Если честно, то не вполне. Эта еще одна группа канмусу, пришедшая на помощь – конечно, очень хорошо. Теперь я практически уверен, что мы дойдем до Японии. RQ-91 с их командиром – это довольно известные персоны. Но остальное: «союзные» Глубинные?.. Я вот даже не представляю, что нам с этим делать… Да и что мы вообще можем сейчас сделать?!

– Знаешь, я как-то читал книгу о летчиках, воевавших в войну на Тихом океане. И там описывалась история, как наш сбитый пилот-истребитель выпрыгнул с парашютом совсем неподалеку от острова Лаэ. Земля была буквально в паре миль, но вот в воде оказалось просто до черта акул…

– И что, не доплыл?

– Доплыл. Цитируя самого пилота: «Выбора у меня не было, и я решил плыть, пока не доберусь до острова, или пока акулы не доберутся до меня». Так и греб он до земли посреди такого своеобразного эскорта – и рыбки его не тронули.

– Так это ты к чему?..

– А к тому, что пока эти, по утверждению Спартмайер, «ручные» Глубинные нас не атакуют, а даже наоборот – жрут тех, кто напали на нас, – то пусть так и будет…

Тревожный вскрик обеих девушек-канмусу, выполнявших на мостике «Артемис» роль навигаторов и связистов, и внезапно со стоном схватившихся сейчас за виски, прилетел на какую-то секунду прежде, чем на ничего не понимающих офицеров накатило ЭТО. Словно волна какого-то непомерного, пробегающего по коже и враз ставшим оголенными нервам невообразимого озноба – как от мимолетного касания лютого полярного холода… Или великой Пустоты самого Пространства.

А бой тем временем и не думал заканчиваться. Вражеский флагман, видимо, даже в мыслях не допускала, что нынче им тут ничем поживиться не удастся. И потому, оттянув обратно уцелевшие силы, снова перегруппировывала их в ударный кулак, усилив его пятеркой крейсеров и одним линкором, которых у нее имелось всего два.

И с этим уже всерьез надо было что-то делать.

– «Сэн, эта Они не понимает ни тонких, ни толстых намеков. А повторять свою ошибку с бродячей стаей, что тогда приплыла к нашему острову, я не собираюсь! – сообщил я «Атланте». – Придется обозначить ей «ху из ху» именно здесь, в этой точке моря».

– «И что ты затеял?»

– «То самое, про что ты говорила, как «надеть на голову ведро и от души постучать по нему палкой». В поле моей активной ауры я даже со своими силами стану, как хорек в курятнике».

– «Аура?! Вот черт!.. Нет, конечно это может сработать, – или даже наверняка. Но вот мы и девчонки конвоя тут просто прилипнем. Хотя, если твоя затея решит проблему с этой стаей – ну и пусть, потерпим… Я предупрежу всех!»

– «Аясэ, а ты как? Я совершенно не знаю, как ты отреагируешь на полную развертку, да еще и в боевых условиях».

– «Спасибо, что думаешь обо мне, Рэм, – ответила «Фусо», не отвлекаясь от контроля обстановки. – Но я достаточно узнала тебя, чтобы не бояться любого варианта событий. Разум, как я поняла, я не потеряю, – а свобода воли… Видя, как ты относишься к своим Глубинным, – я думаю, ты не станешь злоупотреблять своей властью, если таковая появится у тебя и надо мной тоже. В конце концов – я обязана тебе жизнью… Так что делай, что нужно».

– «Спасибо за доверие, Аясэ, – улыбнулся я девушке. – Ну, тогда я начинаю…»

– «Внимание всем! – максимально громко выдала в «м-диапазон» Спартмайер. – Канмусу обороны конвоя – оттянитесь к судам! Сейчас будет развернута аура Химе! Так что сожмите зубы – и смотрите, не запачкайте свои комбезы!..»

– «Так это что, правда?» – только и успела ошеломленно спросить «Норфолк», как вскоре сквозь ее тело пронеслась волна просто космического холода, от которого прошла судорога по мышцам, мгновенно заныли все кости, а кровь в жилах словно превратилась в острые кристаллики жидкого льда. Весь окружающий мир в ее глазах на несколько долгих секунд стал словно черно-белым негативом, и в голове набатом заколотило осознание, почему же на сленге опытных канмусу полную развертку ауры Химе Глубинных именуют не иначе, как «Темным светом».

…Уже хорошо знакомый холодный огонь полыхнул от меня во все стороны, но на этот раз все было иначе, чем у побережья Тиниана. Или сыграло свою роль то, что мы находились далеко в море, где ближайшая земная твердь сейчас была на несколько километров ниже нас и уровня моря. А может, и я за это время успел еще больше нарастить «глубинные мышцы», – но, как бы то ни было, растекшаяся куполом сфера блистающего сине-прозрачного света мгновенно сделала видимым все, что находилось в радиусе примерно десяти морских миль. Видимым четко, ясно и настолько подробно, что можно было легко понять, насколько боеспособна любая – не важно даже, своя или вражеская – единица на воде или под водой. Непогода исчезла из ощущений вообще, как совершенно несущественный фактор, но добавилось легкое раздражающее чувство множества работающих приемопередатчиков, имеющихся у конвоя и канмусу.

А потом я увидел – причем вовсе не глазами, а именно этой «глубинной сферой зрения», – как вокруг конвоя медленно, – гораздо медленнее, чем в обычном восприятии, – синхронно и очень плавно поднялась единая кольцевая волна большого количества взрывов.

«Минные поля!.. – мелькнула догадка. – …М-м-мать! Они ведь реагируют на ауру, а уж ее я выплеснул вовне столько… Тогда выбора нет: эту стаю надо или уничтожить, или заставить бежать без оглядки – ведь конвой сейчас по моей милости остался без линии обороны!..»

«…А ведь время действительно словно слегка замедлилось, где-то на одну треть от номинала…» – пришла вторая мысль от лицезрения неспешно опадающих потоков воды, замедлившегося танца волн и словно слегка заторможено двигающихся канмусу.

Но нет, это не время замедлилось. Это мы – я, моя стая и Аясэ, чей световой рисунок в глубинном видении теперь полностью соответствовал моим подопечным, – будто ускорили процессы мышления и анализа, двигаясь так же, как и прочие, но думая и принимая решения ощутимо быстрее.

– «Теперь я понимаю, отчего Глубинные в радиусе сферы ауры Химе или Они столь убийственно эффективны!» – впервые я слышал в слегка дрогнувшем голосе Амагири Аясэ, которая тоже, похоже, все поняла, такой неприкрытый восторг:

– «Рэм-сан, мы атакуем их?»

– «Нет, Аясэ-сан: мы их не атакуем… Мы просто выметем их всех отсюда, как поганой метлой!.. Сосредоточенный огонь!»

Все те же двадцать восемь орудий нашей основной ударной силы при стрельбе в условиях абсолютной ауры, когда можно идеально выставить прицел и высчитать упреждение, превратились в форменный Джаггернаут, перемалывающий врагов без малейшей жалости. Всех, кто в поле зрения. Всех, кто не догадался уйти в глубину и сбежать. Выстрел, отсечка, с шипением летящие в темную воду стреляные гильзы, и пауза, необходимая для того, чтобы вошедшие в казенники новые снаряды обрели свою истинную мощь. А до тех пор – контроль и помощь остальных членов Стаи. Чередующие друг друга такой же единый, идеально синхронизированный огонь крейсеров, и торпедные веера эсминцев. Мягкое, едва заметное касание напряженных сейчас тел и душ моих девчонок из 91-й – словно рисующий на холсте художник, добивающийся идеала своей картины добавлением незначительных штрихов здесь и там: выход на боевые курсы, прицеливание, атака… И такой же слаженный, дружный маневр отхода, освобождающий поле боя уже для других…

Атака стаи уже захлебнулась, была смята и остановлена, но Они, на глазах теряющая все больше своих, еще раздумывала – бросить в бой последний резерв, или все же отступить.

«Все еще не понимаешь?.. Тогда объясню еще понятнее…»

И равномерно растекающаяся вокруг меня аура, изменив форму, сжалась в узкий, подобный резко сложенному в руке японскому вееру – не более тридцати градусов – сектор, упавший на вражескую стаю, как рухнувшая колокольня.

Похоже, что в этот раз я все же слегка перестарался, или что-то не рассчитал, – но в следующую секунду вражеские эсминцы, все еще пытающиеся остатками своей волны продолжать атаку, просто умерли, погаснув на «карте» моего восприятия, и медленно пойдя ко дну. Похоже, что поле такой напряженности – или силы, – которое я спроецировал на этом участке, просто выжгло им то, что являлось их нервной системой.

А я, даже сам не успев до конца осознать происходящее, еще более сузил направление активной ауры – «высветив» ею вражеского флагмана, как лучом прожектора во тьме. И так же, как тогда с Блэктэн, послал ей то, что очень хотел донести. Но только не мягким «толчком», как Черной Десятке, – а грубо и наотмашь, словно глубоко полоснув когтями по лицу.

«Убирайся – или сдохнешь»!

И вот это Они поняла. То, что старшие и Высшие Глубинные очень даже могут испытывать страх, я знал еще по приснопамятному, своему самому первому сражению с «дикими», – когда их флагман, уже будучи при смерти, наконец осознала, на кого именно она напала. Вот и сейчас: от оказавшейся среди внезапно закружившихся на месте и потерявшихся во времени и пространстве Старших особей вражеского флагмана пахнуло сложной смесью изумления, страха и паники. И она, просто бросив остатки стаи, «провалилась» со всем своим кое-как собранным и полу-оглушенным ближним окружением на глубину – прочь, на максимальной скорости выходя из моей зоны обнаружения… И лишь убедившись, что сейчас она не только в спешке удалялась к противоположной стороне Ока урагана, но даже и там не собиралась останавливаться, – я, наконец, погасил такую удобную «активную сферу», и выдохнул.

– …Рэм?.. Ты как?.. – спустя несколько вполне обычных, судя по вернувшимся ощущениям времени, секунд подкатились к нам Сэнди и Хелен. А сзади их уже догоняли все остальные девчонки из «водоплавающего цирка». Выглядели они изрядно взъерошенными, притихшими и бледными; у некоторых под носами темнела размазанная кровь – но в целом все были в норме.

– Да ладно – я… А вы?.. – отмахнулся было я, но тут же для большей устойчивости принял столь знакомую «позу конькобежца». Пригнувшись вперед, чуть расставив ноги и уперев ладони в колени: сперва незамеченная, теперь все отчетливее чувствовалась некоторая усталость, болела и немного кружилась голова, и довольно сильно хотелось есть. Но все же меня сейчас больше волновало, как пережили эту встряску именно канмусу.

– Сильно я вас приложил?.. Простите, но по-другому…

– Брось, Рэм… Все нормально. На ногах стоим: а то у «Норфолк» – вон, кое-кто в обморок хлопнулся. А мы вроде ничего, – показала большой палец «Атланта». – Может, привыкли уже… к тебе? И, да: я пока не поняла, что именно произошло, но Глубинные вместо атаки теперь мечутся во все стороны. Как бы кого на корабли не вынесло…

– Их бросили, Сэн… Флагман стаи сбежала.

То, что осталось от вражеской стаи, действительно сейчас отступало совершенно хаотичной, расходящейся во все стороны волной, как бегущие при лесном пожаре звери. Из-за чего я как-то даже немного равнодушно и отстраненно подумал, что активная аура того, кто был сильнее, заметно нарушала или даже вовсе ломала командные структуры более слабой стаи…

И, похоже, опасения Сэнди оказались верны, потому как в «м-диапазоне» обозначила себя командир SG-18:

– «Эй-эй-эй! На нас тут прет целая ватага!.. Dere moroner! Håper ikke engang!»

Перегруппировавшись за время нашего боя, их отряд прикрывал скученный конвой со стороны пассажирских судов, и теперь волею случая все они оказались на пути одной их групп разгромленной стаи.

– «Мы, конечно, сейчас их примем, но кто-нибудь еще нам бы очень не помешал!..»

– «Нирен, лучше не лезьте вперед, отходите: мои девчонки, скорей всего, не смогут помочь – их после этой развертки до сих пор потряхивает… Продержитесь, сейчас что-нибудь придумаем…»

– «Валери, мы попробуем!..» – подал голос кто-то из ее подчиненных, но «Норфолк» их оборвала:

– «Отставить! Посмотрите на себя, вы же еле стоите…»

– «Можем помочь мы, – решил я вклиниться в переговоры. – Но вот примете ли вы нашу помощь?»

– «Э-э-э-э-э… – мой голос вызвал на канале канмусу мгновенную тишину. – М-мистер?..»

– «Можно просто Рэм, мисс… Командир SG-18: мисс Нирен – верно? Могу послать к вам линкор Ре-класса. Смышленая, на канмусу не нападет, но с радостью перебьет тех, кто на вас навалился».

– «Эк-х-х!.. Тут действительно еще и Ре-класс??!..»

– «Линко-о-ор?!..»

– «Нирен, даже и не думай! Это же Глубинные – я запрещаю!..»

– «Да какого черта, Киммел?! Своим сопливым неженкам будешь указывать! Если она одна сейчас на ногах стоять может – то лучше такая помощь, чем никакой! А так заодно и узнаем, можно ли верить этому Рэму!.. Эй, ты, слышишь нас? Высылай свой линкор, а то тут даже для нас жарковато становится!.. Но если ты нас обманул, то знай, кем бы ты там ни был – за каждую свою я из тебя живьем кусок мяса вырежу!»

– «Даже и не думал обманывать. Однако, суровые вы дамы… Подмога уже в пути, встречайте. Опознаете сразу: три зеленых полосы на ногах и теле».

Предсказуемо, что северные валькирии, получив столь многообещающие заверение о грядущей помощи, наблюдали за окружающим морем, насколько позволял бой. Но так ничего и не увидели – до самого последнего момента.

Хотя, это объяснялось достаточно просто: им еще никогда не помогали те, кто приходят из-под воды.

…Первыми приближающуюся к ним смертельную угрозу заметили как раз сами Глубинные, теснившие в это время тоже постепенно приходящих в себя и все более активно огрызавшихся огнем канмусу из SG-18. Сразу два крейсера из четырех и десяток эсминцев, более не обращая внимание на девушек, внезапно и резко выполнили разворот направо, – в сторону быстро приближающегося водяного буруна, от которого расходился мощный кильватерный след. Развив на коротком – не больше кабельтова, – последнем участке дистанции свою максимальную скорость в более 40 узлов, в следующий миг в воздух, в изрядном фонтане воды и брызг, разогнавшаяся под водой Рейна взвилась над морской поверхностью, словно какое-нибудь мифическое создание, на лету разворачивая свой драконий хвост.

Поджарый девичий силуэт, закрытый щитками глубинного хитина и разрисованный симметричным зеленым светящимся рисунком, похожим на какую-то ритуальную раскраску, рывком сократил расстояние до уже начавших стрелять нападавших. Дал залп, расплескавший по воде потроха четверых противников – и мгновенно ушел под воду, чтобы почти сразу же вынырнуть внутри вражеского строя, и пробить ударом руки снизу вверх фигуру очередного замешкавшегося крейсера. Скорость, солидные когти на руках и подвижный симбиот-хвост с широченной пастью и орудийными башнями сеяли настоящее опустошение и смерть – в стороны летели оторванные оружейные модули и конечности, а вода вокруг разыгравшейся схватки стремительно темнела от черно-голубых пятен и разводов. Спешно ложащихся на обратный курс или вообще куда угодно уцелевших Глубинных догоняли выпущенные с теми самыми зелеными вспышками снаряды. А последнего эсминца ухватил поперек спины Хвост и, сжав челюсти, рывком перекусил пополам – после чего нырнул в воду за упавшими половинками.

…Несколько позже очевидцы этой сцены долго спорили о том, что же именно в ней для северянок было самым неожиданным. То, как Ре-класс – вся в светящихся разводах и вражеской крови – наконец, остановилась посреди учиненного ею же побоища, и вполоборота поглядела на настороженно смотрящих и направивших на нее все стволы канмусу; или же то, что произнесла затем. Обращаясь пусть и к видавшим виды, но сейчас тоже весьма потрепанным, нервным и разгоряченным боем девицам:

– Не бойтесь, не трону… Флагман сказал, вы – созю… созюн… Тьфу ты!.. – и впервые увиденная северянками заговорившая Глубинная недовольно наморщила курносый нос и произнесла слово по слогам: – Со-юз-ни-ки, вот! В общем, не в стае, но свои. И вас бить и есть не надо… Чего молчите-то?!

И Рейна, теперь развернувшись к канмусу лицом, слегка зубасто улыбнулась, уперев в бока заляпанные черной и синей жижей руки. А массивная голова вынырнувшего из воды вслед за этим Хвоста – из чьей пасти сейчас тоже обильно капало то, что осталось от его недавних жертв – нависла над ее плечом…

Было совершенно неясно, что же именно вогнало молодых скандинавок в такое состояние: факт того, что им на помощь пришел вот этот Глубинный линкор, в одиночку и чуть ли не врукопашную уничтоживший как минимум пятнадцать боевых единиц врага – но при этом и не подумавший трогать их самих. Или же смысл сказанного ею. Причем, сказанного понятно и внятно. И даже с демонстрацией явственных эмоций, а где-то и легкого нетерпения…

В итоге и те, и другие спорившие все же сошлись на том, что в это мгновение на лица обычно непробиваемых северянок, ничего не боящихся и не робеющих ни перед врагом, ни перед разгневанным начальством, действительно стоило посмотреть. Как-никак: двадцать четыре вытаращенных глаза, двенадцать полуоткрытых ртов – и даже опущенное вниз оружие.

– Сестры… Я же не сошла с ума, верно? Оно…

– Ага. Оно говорит…

– …И не нападает…

– Эй, какое это я вам «оно»?! – обидевшись, надула щеки Глубинная. – Я – Рейна! Мне флагман имя дал, самое лучшее! И я – девочка! «Оно»… Букварь вам надо почитать, вот!

Сам факт того, что Глубинный линкор-рейдер Ре-класса, – гроза и ужас конвоев и ночной кошмар многих канмусу, – вот так запросто стоит сейчас от них в десяти метрах, обижается и посылает их – их самих! – подучиться грамоте, окончательно доконал SG-18. После многочасового лютого напряжения нескончаемого боя, опасности, физического и морального истощения и сразу нескольких невероятных чудес начавших сначала неуверенно фыркать, затем все явственнее хихикать, а потом и вовсе натурально ржать, сгибаясь пополам и от души хлопая друг друга по орудийным башням.

– «Э-эй!.. SG-18, вы там живые?!..» – осторожно поинтересовался кто-то из тоже пришедших в себя, и уже вновь почуявших неладное канмусу связи конвоя.

– «Живые!.. Ха-ха! Живые, клянусь чреслами Ньёрда!.. – отсмеявшись и кое-как переводя дух, ответила Ингвильд. – Один и Фрейя! Слышишь меня, Вэл?.. Будь я проклята, но это действительно настоящий линкор Ре-класса! И она не нападает!.. И умеет говорить!»

– «Чего?! Глубинная – и говорить???»

– «Представь себе!»

– «У меня сейчас мозги закипят… Как такое может быть?!»

– «Значит, не убившая всех нас Химе, которая как бы «парень», – это для тебя уже норма?»

– «А может, это у нас коллективная галлюцинация? Ну там, новое оружие Глубины и все такое…»

– «А «Андреа Гейл», которую сейчас несет обратно в шторм – это тоже галлюцинация?»

– «Что?!.. Действительно. И почему молчит «Артемис»?! Нирен! Ты ближе всех – проверь со своими, что с кораблем!..»

– Черт возьми, Джо! Ты и твои парни вообще хоть что-то можете?! – капитан пассажирского судна Бен Биттербак сейчас был весь на нервах, и потому очень зол. – Что значит «можно вылить всю эту жидкую срань за борт – пусть глубари ей подавятся»?!

– А то и значит, сэр. Что бы мы не делали, и как бы не пытались заставить дизеля работать – на той дряни, что у нас в цистернах, работать они не будут.

Флегматичный стармех «Андреа Гейл» – крупный, жилистый австралиец лет пятидесяти, стриженный под бокс, – сейчас был одет в мешковатый комбез и остро смердел мазутом на все помещение.

– Моя команда пытается восстанавливать трубопроводы и распылители вручную, запас фильтров закончился. Максимум, что я могу вам обещать – это до часа хода на двух оставшихся двигателях, с нагрузкой в треть мощности, или еще какое-то время поддерживать в работе всего один, с нагрузкой пятнадцать процентов и интервалами в пару часов. Больше ничего – другие два до прихода на базу мы уже оживить не сможем: просто нечем. Это все, сэр.

– Но, ради всех святых – почему?!! Ты же знаешь, что творится сейчас снаружи! Если не будем готовы дать ход сразу же по команде эскорта, нас либо сожрут, либо волнами размелет в труху вместе с полутора тысячами гражданских! Ты этого хочешь?!

– Я ничего не хочу, сэр, – сейчас этот упрямый чумазый здоровяк спокойно смотрел офицеру прямо в глаза, перекатывая во рту окурок давно погасшей сигары и по-прежнему неторопливо пытаясь оттереть промасленной тряпкой руки.

– Если вас что-то не устраивает, можете уволить меня и моих ребят прямо сейчас, и нанять других. Вот только надо было заливать горючее сразу на весь рейс, а не пытаться сэкономить, чтобы потом в суматохе искать возможность дозаправиться хоть чем-то.

– Джо, я тебя уже предупреждал! Флот ничего не сможет для нас сделать, а наниматель не будет оплачивать расходы сверх расчетных, и все лишнее хозяева вывернут из наших карманов, так что хватит!..

– Сэр, хозяевам все равно: они сейчас дома, в тепле и под крышей, а не здесь и не с нами. И их убытки вместе с нашими похоронками будут оплачивать страховые компании. Вернее, на тех из нас, чьи имена удастся установить. Но это не поможет ни мне, ни вам, ни гражданским на палубах, сэр. И не подарит нам хотя бы сотню бочек нормального топлива.

– Но тогда почему «Звезда Юга» и «Колумб» не пострадали? Ведь они тоже брали топливо!..

– Они пострадали, сэр. Но они брали топливо на Фиджи в качестве резерва, не особо надеясь на собственный запас. К которому теперь вернулись, когда уже получили повреждения и разобрались в причинах. Только у нас не было и этого.

– Святой Ботульф, да что не так с этой горючкой, Джо?! – уже чуть ли не взвыл капитан. – Ты можешь хотя бы объяснить?!!

– Сэр, хороший механик просто обязан знать химию, – и закончивший мучить тряпку мужчина оперся плечом о стену. – А дело в том, что ваши спешные поиски соляра сперва в Порт-Морсби на Новой Гвинее, а потом и в том, что осталось от Нанди и Лаутоки на Фиджи, привели лишь к тому, что нас заправили кустарным дерьмом. И теперь не помогут ни фильтры, ни молитвы, сэр: то, что плещется в наших цистернах, через четверть часа работы убивает топливную аппаратуру. Готов поспорить на десятку, что еще после Первой Волны эти доходяги как-то пытались возместить нехватку снабжения – и начали лить в свои старые нефтяные скважины, которые у них еще оставались, органическую химию, чтобы повысить отдачу. У них это получилось – отчасти, вот только теперь мы можем выкинуть наши движки: аппаратура из-за хлорида аммония превращается почти что в камень.

– Джо, ты что, пил с утра? Да как такое вообще может быть?! Это же топливо!..

– Сэр, мы в море. И сейчас я не пьянее вас, сэр… – флегматизм у стармеха медленно, но верно уступал место раздражению. – Так что если знаете подходящую молитву, или можете выпросить для нас чудо у кого-нибудь из святых – то молитесь.

– Джо?!.. Ты куда? Джо, стой!..

– Я к моим ребятам в машинное, сэр. Пара рук там сейчас куда нужнее, чем моя беседа с вами.

– Я тебе сказал: стой, Джо!.. Черт!..

Механик ушел, но через полчаса в каюту капитана влетел взвинченный второй помощник.

– Все, кэп, приплыли! Джо сказал, что движки еле дышат, и единственное, на что их хватит – это держать нашу посудину носом по волне, чтобы нас не перевернуло. А ведь нас почти вынесло обратно в шторм!

– Это, знаешь ли, трудно не заметить. И что мы можем сделать своими силами? У нас больше тысячи людей на борту! Конвой нам не поможет?

– Я только что связывался со старшим офицером конвоя на HSV. Они ничего не могут сделать: на буксир нас не взять – при таком волнении не выдержит ни один трос. А если бы каким-то чудом это и получилось, то мы только повисли бы гирей на чужих ногах. И вместо одного корабля-калеки стало бы два.

– А эвакуировать людей? У нас на борту отличные закрытые спасательные шлюпки на сто человек каждая. Их всего десять, но небольшой перегруз допустим – усадим всех…

– С нашими силами это тоже не сработает, Бен, – с обреченным видом покачал головой помощник. – Волнение уже довольно сильное, и вокруг нас идет бой. Теперь добавь время на посадку пассажиров и наш собственный дрейф – и спускать шлюпки мы будем уже в зоне шторма. А там их хилые движки окажутся бесполезны, они не вытянут шлюпки снова в зону затишья. И все, чего мы добьемся – это выкинем людей за борт в красивых оранжевых поплавках, которые разметает по всей Пасифиде. И я уже не говорю о спуске на воду, когда волны вполне могут разбить шлюпки об наш же борт.

– Так что ты предлагаешь? Просто сидеть и ждать смерти?!

– Нам остается только держать нос по волне и надеяться, пока шторм не утихнет. Единственная хорошая новость – отряд канмусу, что прилетел сюда на самолете, вызвался остаться нас прикрывать.

– Слабое утешение, если честно…

Но тут, достаточно резко открыв дверь каюты, на пороге появился вахтенный помощник: молодой, смуглый парень-маори.

– С-сэр!.. В..вам срочно надо на м-мостик!.. С нами связалась еще одна группа канмусу и говорит, что может нас вытащить!!!..

– Но что конкретно вы предлагаете? – напряженно спросил надевший гарнитуру связи капитан у какого-то парня, представившегося Рэмом. Кто он такой, и каким местом вообще относится к канмусу, Бена Биттербака сейчас волновало мало. Когда ты тонешь, то спрашивать документы у того, кто протягивает тебе руку – не самый умный поступок.

– Все просто. У вас еще есть время, сажайте людей в шлюпки. При спуске канмусу их подстрахуют и отведут от корабля, а потом отбуксируют обратно к конвою, в глаз урагана. Двигатель самой шлюпки плюс по одной-две канмусу на каждую – этого вполне хватит, чтобы протащить вас сквозь волны. А там вас рассадят по оставшимся кораблям. Наверняка придется потесниться, но мне кажется, что лучше плыть в Японию верхом на мешках с зерном, чем комфортно тонуть на потерявшем ход корабле.

– А вы точно справитесь? – засомневался Бен.

– Точно. И вообще, сэр: у вас как бы не слишком много вариантов. Ваш корабль ни мы, ни Флот спасти уже не сможем. Начинайте эвакуацию, время не ждет! – почти приказал ему этот неведомый Рэм. – Чем дольше вы тянете – тем дальше потом придется вас тащить!

Эвакуация с «Андреа Гейл» была торопливой, но все же организованной. Пассажиры все сильнее раскачивающегося судна с минимумом вещей в несколько очередей выводились наружу, где перед выходом на заливаемую водой палубу каждому выдавался спасательный жилет, а стоящие с мегафонами моряки раз за разом повторяли:

– Внимание! Сохраняйте спокойствие! Из-за отказа двигателей мы покидаем борт! Все вы будете размещены на шлюпках, а потом Девы Флота доставят нас к двум другим пассажирским кораблям, где мы и продолжим путь! Внимание!..

Нервные, но сохраняющие порядок беженцы с архипелага Фиджи подводились к висящим на талях крутобортым оранжевым океанским шлюпкам, напоминающим, скорее, помесь крупного баркаса и миниатюрной субмарины, и, страхуемые экипажем, загружались внутрь. Каждое спасательное средство комплектовалось матросом, исполняющим роль старшего и заодно – моториста-рулевого.

– Быстрее! Поспешите! – поторапливали испуганных беженцев моряки, но пригнувшиеся под ветром и дождем люди и сами все понимали, стараясь не задерживаться. Потерявшее ход обреченное судно уже имело ощутимую продольную качку, но стараниями трюмной команды все еще продолжало стоять носом по волне, давая время на спасение. Однако даже пропуская под собой водяные валы, безвольная «Андреа Гейл» периодически содрогалась и дергалась, когда очередная волна, как обманчиво-мягкая рука боксера в печатке, порой с короткого замаха норовила ткнуть или ударить ее в скулы корпуса. А второй помощник уже давно вполголоса доложил капитану об усилившемся дренаже воды в трюм, с которым не имеющие возможности развить свою полную мощность помпы уже попросту не справлялись…

– Держитесь! – крикнул матрос, контролирующий посадку, когда из-за резкого крена корабля узкий зазор между палубой и открытым люком шлюпки внезапно расширился до метра, показывая бурлящую далеко внизу под лодкой воду. Пассажиров – темноволосую женщину с маленькой девочкой на руках, чуть не шагнувшую прямо в море, – успел перехватить ее супруг-латиноамериканец в летном комбинезоне, историю которого, как и двух его друзей, знал уже весь корабль. Но вот две сумки и переноска для домашних животных все-таки полетели вниз.

– Тисси! Тисси!.. – тут же навзрыд заплакала девочка, потянувшись ручками, но мать, потемнев лицом, уже шагнула внутрь вновь подтянутой к борту шлюпки, а следом зашел и ее муж.

– Еще пять человек – и опускаем! – дал отмашку матрос.

Как только шлюпка заполнялась и задраивались все люки, ее максимально быстро опускали на воду, где ее принимали сразу четыре канмусу, все время спуска натяжением концов отводившие лодку в сторону и страховавшие от ударов об стальной бок судна. После чего, быстро отцепив подъемные тали и отведя ее подальше от ставшего опасным соседства, и определив для себя буксировочные концы, в каждую шлюпку «впрягались» одна-две девчонки из SG-18, и отправлялись сквозь волны обратно, в зону затишья.

Как и говорила Сэнди, капитан «Андреа Гейл» недолго раздумывал над решением, дающим более чем реальные шансы выжить всем на борту.

Конвейер организовался быстро – окружившие корабль канмусу из RQ-91 контролировали спускаемые на талях шлюпки и передавали их северянкам SG-18, сразу же отходящим со своим драгоценным грузом прочь от корабля. Я же со своими контролировал подходы чуть в отдалении, слегка потерявшись из виду в волнах и водяной взвеси, вняв просьбе «Атланты» не светиться лишний раз перед людьми, чтобы не вызвать ненароком панику. Шутка ли: Глубинные похищают людей целыми шлюпками!.. Жуть же, ну правда!

– «Сэн! Может, хоть одну шлюпочку мне выделите? А то одни девчонки тяжести таскают, неправильно это…»

– «Ах, мой джентльмен! – ответила вместо «Атланты» веселящаяся Хелен. – А как же равноправие, эмансипация? Ты же объективируешь нас, как завопили бы феминистки!.. Не переживай, Рэм: устанем – сами попросим помочь. Но для нас эти скорлупки, как тележки для осликов. Утянем!»

И глядя, как «Хьюстон» и «Кинугаса» подхватили две оставшиеся шлюпки – с пассажирами и последними членами экипажа корабля во главе с капитаном, я оглянулся на остающийся позади, под тяжестью волн медленно начавший поворот и вроде бы вполне целый, но теперь уже опустевший корабль, на котором все еще даже горел свет и поддымливала труба. Его жаль было оставлять, но выбора не было – вышедшие из строя двигатели очень скоро превратили бы его сперва в плавучий, а потом и в стремительно тонущий гроб.

Нам же, охраняя шлюпки, предстоял не слишком длинный, но все же непростой путь обратно, к месту сосредоточения конвоя…

Идя замыкающим, я, взлетая на гребнях волн, мог видеть и контролировать всю нашу неровную колонну, что пунктиром растянулась по морю и сейчас напоминала со стороны маленьких, но усердных муравьев, которые тащат сквозь серо-пенные волны, дождь и ветер цепочку толстых оранжевых гусениц. Шлюпки зарывались носом в волны, их болтало и мотало, а при особенно резких маневрах даже сквозь грохот шторма временами были слышны крики и визг испуганных людей. Но, несмотря на это, канмусу упорно тянули свой груз, пробиваясь сквозь летящие воду и ветер.

– «Проклятье! – внезапно полыхнуло по «м-связи» нешуточным испугом. – Я потеряла шестую шлюпку! Буксир вырвало из корпуса! За что ее еще схватить? Она же как мыльница!»

И тут я решил вмешаться.

– «Рейна! Быстро догнала ее и взяла потеряшку на прицеп! Обращаться аккуратно!»

Почему я в который уже раз посылал именно этот зубастый, хулиганистый и хвостатый электровеник? Да потому, что из всех моих Глубинных она, в случае чего, легче всего бы перенесла, скажем так, «рефлекторно-негативную» реакцию от канмусу в виде залпа в лицо. И хотя до этого дело пока не доходило – но все же…

– «Ей-ей, флагман! Сейчас сделаю!»

И Ре-класс, все это время ходившая переменными галсами на некотором отдалении от эвакуируемого корабля, прикрывая его со стороны возможного появления Глубинных, направилась по данному флагманом пеленгу. Проходя мимо оставленного судна, это дитя океана своим чутким слухом на миг уловило какой-то необычный, цикличный и высокий, но негромкий звук, похожий на голос некоторых обитателей моря. Только доносился он с поверхности, и Рейна решила немного – всего на чуть-чуть – отклониться от курса. И меньше чем через минуту, лишь чуть замедлив ход, выхватила из воды прямоугольную пластиковую коробку с ремнем и небольшим зарешеченным окошком. Звуки однозначно доносились из нее.

Подняв ее и лизнув – пластик же! – линкор заглянула внутрь фиолетовыми глазищами. И из темноты оттуда на нее уставились другие: маленькие, слабо светящиеся, голубые и вытаращенные… А потом на нее зашипели.

– Ой! – от неожиданности отвела Рейна коробку подальше от лица. – А!.. Это же эти!!! Которых флагман показывал! На картинках!.. Интересно! Потом посмотрю!

И она, на ходу перекинув ремень находки через голову, направилась дальше: благо, что обитатель найденного и выуженного из воды ящика замолк.

Идя по поверхности и будучи максимально заметной, Ре-класс быстро настигла шлюпку, которую сейчас, чертыхаясь сквозь зубы, отчаянно пыталась удержать голыми руками канмусу эсминца «Нимфен».

– Тц…— сморщила Глубинная нос, глядя на нее. – Чего шумишь, мелкая?

– Я не мелкая, ты, монстр!.. – возмутилась та, – однако, с некоторой опаской.

– Монстр? – и линкор недоуменно переглянулась с высунувшимся из воды Хвостом, а потом они оба уставились на канмусу. Отчего та вдруг отчетливо икнула.

– Не-а! – сощурилась Глубинный линкор, и успокаивающе помахала у нее перед носом своей когтистой грабкой. – Монстры – это другие! Мы их сами ловим и бьем, а я – Рейна!.. А ты, как говорит наш флагман, просто сильная – но легкая! Дай-ка мне!

И Глубинная, недолго думая, вбила заостренные черным «хитином» пальцы прямо в толстый пластик шлюпки, надежно уцепившись за выступающий «рант» соединения нижней и верхней ее частей. И ускорила ход, быстро нагоняя цепочку канмусу, ведущих в сторону конвоя остальные спасательные плавсредства.

Внутри тесно набитых людьми и вроде бы небогатой ручной кладью маленьких суденышек было сыро, душно, мигало скудное освещение и царило напряжение, от которого было совсем недалеко до тихой паники. Шлюпки сильно качало и дергало, трещал и скрипел под ударами воды пластик бортов, – а пассажиры, вцепившиеся в страховочные ремни жестких и неудобных сидений, с замиранием сердец прислушивались к надсадному тарахтению двигателя. Которое постоянно заглушали накатывающие громовые раскаты, а еще – то низкий, рокочущий, то протяжный и яростно шипящий голос морской стихии, который ни на секунду не давал забыть пассажирам, что их всех от нее отделяют лишь вот эти, достаточно тонкие и вибрирующие под тяжелыми ударами волн борта лодки. Вовсю ревели испуганные дети, а не менее испуганные женщины пытались хоть как-то успокаивать их, крепко прижимая к себе. И немногие мужчины лишь держали их за руки и плечи, тихо шепча им, что все будет хорошо…

Назначенный же старшим шестой шлюпки немолодой матрос с «Андреа Гейл», управляющий – ну, насколько вообще возможно управлять столь слабосильной посудиной в такой шторм, – периодически громко взывал к тишине и порядку, уверяя, что они идут верным курсом на ждущие их корабли.

Сидевшие в носу рядом с узким иллюминатором, расположенным чуть выше головы, Розалита Мария Прадо с шестилетней дочкой и чудесным образом сумевшим долететь до них мужем хоть и испытывала страх, но все же не панический. Как верующая католичка, она всегда уповала на лучшее, – ну а после того, как ее Анхель вместе со своими друзьями, совершив невозможное, добрался до них и привез помощь, ее вера в то, что Господь не оставит их, только укрепилась.

Прижавшаяся к матери и все еще горько всхлипывающая из-за потери любимого питомца, маленькая Исабель внезапно замолчала, глядя в заливаемый водой иллюминатор. И спустя пару минут негромко сказала, не отводя взгляда от мокрого стекла.

– Мама… Мама, а там тетя… С красивыми глазками. Она нас спасет, да?

– Милая, ну конечно… Нас всех спасают тети-канмусу, и они… – но слова вместе с воздухом застряли в груди у женщины, посмотревшей туда же, куда и дочь. Потому что оттуда, снаружи, на них сквозь иллюминатор глядела вовсе не канмусу. Красивое, почти идеально очерченное лицо юной девушки было бледным, словно молоко. Ее светло-серые волосы, совершенно не намокая, реяли на ветру, а глаза горели жутковато-завораживающим фиолетовым огнем. Встретившись с ней взглядами, порождение бездны лишь слегка наклонило голову вбок, чуть улыбнулось, обнажив кончики острых зубов и… неожиданно совершенно по-человечески задорно подмигнуло.

Тут шлюпку рвануло особо сильно и резко накренило на бок, вызвав вспышку панических криков, заглушаемых шипением и бурлением струй воды, стремительно обтекающих корпус – и жуткое создание сразу исчезло из видимости. Зато еще через мгновение их маленький ковчег вдруг выровнялся и возобновил свое движение.

– …Под Твою защиту прибегаем, Святая Дева Мария!.. Не презри молений наших в скорбях наших, но от всех опасностей избавляй нас всегда, Дева преславная и благословенная! – тихо, но истово зашептала Розалита молитву, закрыв глаза и еще сильнее прижимая к себе ребенка.

– Что такое, Рози? – встревожено пригнулся сидящий рядом Прадо, перед этим перекинувшийся взглядами с расположившимся неподалеку Фрэнком Боугом со своим семейством, и держащим руку на перевязи бортмехаником Биллом в придачу.

– Молись, Анхель… – ответила ему жена. – И пусть милость Его не оставит нас в беде!..

Конвой тем временем, хоть и лишился разом всех развернутых в воде защитных минных полей, – тем не менее, находился в относительной безопасности. Большая часть атаковавшей стаи вслед за своим флагманом стремительно отступала к противоположному краю глаза урагана, и уже почти пропала из видимости. Но проблемы могли доставить разрозненные Глубинные эсминцы и несколько старших особей, командную привязку которых к Они то ли перебила развертка более сильной ауры, – то ли она сама ее разорвала, от испуга.

Так что канмусу, некоторые из которых до сих пор были слегка вялыми после удара ауры Химе, гоняли по воде таких же полуоглушенных и все больше попадающих под власть тайфуна одиночных Глубинных, которые большей частью, избегая стычек, тут же уходили с поверхности вниз, стараясь убраться из зоны обнаружения – и вообще как можно дальше отсюда. Крейсера выполняли роль лидеров мобильных групп усиления, а двое командиров – «Норфолк» и «Жан Бар», – находясь на разных флангах, вели активные переговоры, в которые теперь то и дело влезали другие канмусу:

– «Так что ты об это всем думаешь, Вал?»

– «Понятия не имею… Как только начинаю задумываться – сразу хочется проснуться».

– «Но они же, по сути, нас спасли. Без RQ-91 и этих их… союзников – Глубинные нас бы пусть еще через сутки, но дожали. А эта Химе шуганула их, просто как голубей…»

– «ЭТОТ Химе».

– «О, боги, я и забыла!.. Так он что, в самом деле парень?! Девчонки, кто-нибудь видел… его?»

– «Только издалека, Рене! Но – да, без сомнения мужчина, но как мы! Оснащен как канмусу, по типу немецких линкоров. Правда, у него все в обвесе заметно крупнее, да и сам повыше даже «Мусаши» будет. Вроде бы брюнет… А какой у него голос по связи… М-м-м…»

– «А-ха-ха-ха! Рене! Второе, второе твое желание! Ты же тогда загадала!…»

– «La Notre Dame sacrée!.. Я ведь действительно… Боже правый…»

– «Отставить болтовню! Не расслабляться! И вообще, еще ничего не закончилось!»

Когда первые, ведомые Девами Флота, шлюпки эвакуируемых с «Андреа Гейл» подошли к оставшимся двум пассажирским судам, их уже ждали. Совещанием капитанов двух судов и старшего офицера конвоя – командира «Артемис» Моргана, было решено распределить спасенных между «Колумбом» и «Звездой Юга». И к моменту прибытия первых шлюпок на судах уже вовсю кипел аврал по освобождению и уплотнению отсеков и кают экипажа для новых пассажиров, готовились продовольствие и медикаменты. Но если вопрос с размещением был решаемый, то вот хотя бы простейшее благоустройство стояло под большим вопросом. На пассажирских кораблях попросту не было внезапно понадобившегося количества тех же одеял или матрацев. Однако и этот вопрос почти разрешился после переговоров с капитанами остальных девяти грузовых судов конвоя, которые, слегка тряхнув своих прижимистых боцманов, изыскали некоторое – и притом, как оказалось, весьма немалое, – количество требуемого имущества. Ради сбора и доставки которого с HSV даже выделили скоростной катер.

Так что, когда первую пришедшую шлюпку подняли на борт «Колумба», мокрых, продрогших и морально вымотавшихся людей уже ждали горячие еда, питье и несколько медиков. А еще – пусть и тесноватые, но все же теплые и сухие кубрики, где можно было лечь и отдохнуть, не боясь за свои жизни.

На мостике идущей средним ходом «Артемис» стояла редкая за последние сутки тишина, нарушаемая лишь ритмичным писком приборов и легким шорохом динамика громкой связи на общей частоте ОФ.

Снаружи было все то же – видимость в несколько морских миль, переходящая в непроглядную, клубящуюся серость, меняющую свой градиент от темного к светлому. Океан по-прежнему гнал куда-то вдаль свои пологие, лениво катящиеся валы под низким, наглухо затянутым тучами небом, сквозь которые уже несколько дней не было видно солнца.

Но кое-что все же изменилось. Давящей на всех атмосферы осознания, что шансов выжить в этой передряге крайне мало, больше не было.

– Мисс Митчелл, доклад о состоянии судов конвоя! – нарушил молчание командир корабля.

И та, тряхнув кудрями, через пару минут бодро и откровенно радостно затараторила:

– Основной состав конвоя – статус «зеленый»! Суда на ходу и держат ордер, критические повреждения отсутствуют. По уточненным данным от экипажей, «Талао», «Смит Мортен» и «Бушмастер» в ходе боя получили несколько шальных попаданий Глубинных, имеются внутренние разрушения и двенадцать пострадавших средней тяжести. Два оставшихся дополнительных корабля конвоя – статус «зеленый»! На них заканчивают прием и распределение людей, спасенных с «Андреа Гейл». Механики на «Колумбе» и «Звезде Юга» за время сражения произвели ремонт и восстановили мощности двигателей до семидесяти процентов. Безвозвратных потерь не имеется!

– И у нас – тоже никого. Лазарет забит, Салли и Дениз плавают в «бочках», еще минимум десять девчонок на земле заедут в госпиталь где-то на месяц. Все остальные – сплошь перевязанные, но мы никого не потеряли. Никого – и в такой-то заварухе… Только один корабль, но и тот пустой, как турецкий барабан… Это «время чудес» было действительно очень богато на чудеса, вот только от них и окончательно поседеть недолго…

– Пусть и седые, но наши головы все же остались на плечах. Но что же все-таки произошло? – поинтересовался только сейчас выбравшийся наверх из машинных отделений все это время неотлучно находившийся там главный механик Грир. – Стаю Глубинных, больше которой я не видел со времен, как начал после Первой Волны вновь ходить по морю, – как я понял, просто раскатали в блин?.. И остатки теперь гоняют, как мышей вдоль плинтуса… Видел кое-кого из медиков: рассказывали, после той волны холода девчонки у них до сих пор жалуются на головную боль. А наши канмусу и впрямь говорили про каких-то ручных Глубинных?

– Не ручных, – слегка отстраненно поправил механика Морган. – Союзных… Которых привела с собой эта Спартмайер… Но, как бы дико это не звучало, однако я не верю в одновременное коллективное сумасшествие сразу трех отрядов Дев Флота. Вместе с их флагманами. Прямой контакт был у групп Спартмайер и Альтисдоттир. Киммел и Магритт просто наблюдали, – но и они подтверждают информацию об участии в обороне конвоя на стороне канмусу неясного количества Глубинных различных классов, почему-то отмеченных тремя светящимися зеленым полосами. А еще есть данные о том, что некоторые из их старших особей… вполне разумны. И даже говорят.

– Знаешь… Если это правда, то я даже не понимаю, радоваться этому – или самое время покрываться мурашками от ужаса, – качая головой, произнес Дрейк. – Ведь если Глубинные станут, как мы… Если они действительно начали обретать разум…

– Ага. Это будет или конец всей морской истории человечества, или начало чего-то такого, чего еще никто и никогда не видел. И мы с вами, господа, во все это влипли самыми первыми. С чем всех и поздравляю.

Глава 18. Параллельными курсами.

– Меня всегда забавляло, сколько смыслов вложено в старое китайское проклятие: «— Чтоб ты жил в эпоху перемен!» Но вот стать попавшим под это проклятие я как-то совсем не рассчитывал, – хрустнув пальцами, заметил откинувшийся на спинку кресла старпом.

– Мы все очутились в той самой эпохе еще в 2012 году, на что тоже никто не рассчитывал, – ответил ему командир корабля. – То, что случилось сегодня… Свидетелями чего мы стали… Нам помогли Глубинные. Определенно какие-то новые и, скорее всего, разумные Глубинные. Впервые за все пять лет с прихода Глубины. Знаешь, Дилан, может я и наивный идеалист, – но теплится у меня маленькая надежда, что произошедшее, возможно, все же некий свет в конце тоннеля. А не прожектор летящего навстречу груженого товарняка. Но рассуждать об этом мы будем, когда появится время, а пока…

– Мисс Киммел! – и Морган, щелкнув тумблером, переключил радио на громкую связь. – Общий статус судов – «зеленый». Каковы наши дальнейшие действия?

– Сэр, нам необходимо установить усиленное боевое охранение конвоя, а всех остальных канмусу по возможности начать выводить на HSV. Еще немного – и девчонки начнут валиться с ног.

– Ну, положим, Вэл, мы пока вполне тянем, – немедленно заметила присоединившаяся к переговорам командир SG-18. – Как минимум, часов шесть еще на себя возьмем. А вот потом – да, очень не помешает плотно поесть и вздремнуть в тепле. Но пока, хотя бы на одну вахту, мы сможем взять ближние подступы на себя.

– Хорошо, спасибо. Сэн, а ты – и твои… союзники?..

– Мы вполне себе свежие, – вышла на связь «Атланта». – Так что обеспечим внешний периметр: тем более что как раз с обнаружением угроз у наших Глубинных друзей все обстоит очень и очень неплохо.

– Как же я рада за них… – устало-иронично произнесла «Норфолк». – Но… ты точно за них ручаешься?

– Все еще не веришь?.. Да, ручаюсь.

– Хорошо. Тогда на этом и остановимся… Нирен: на тебе – внутренний контур, а Сэн держит внешний рубеж. Десяти минут на развертывание вам хватит?

– Вполне.

– Конечно.

– Тогда через четверть часа все остальные стягиваются к «Арти»… Ни у кого тяжелораненых на воде нет? Значит, очередь захода обычная.

– Палубная команда готова к приему, – практически сразу же подтвердил Дрейк. – Ждем. Конец связи.

– «Э-эй! Стоп-стоп-стоп!» – вклинилась уже на канал «М-связи» канмусу «Якоб Ван Хеемскерк». – «Дайте хоть немного времени!.. Я ж как на иголках буду, если не погляжу вблизи на всех этих ваших союзников!»

– «Что, говорящей Ре-класс тебе было недостаточно?» – бесплотный голос Вигдис Линдгрен сейчас просто сочился ехидством: ничуть не хуже, чем во плоти.

– «Ре я уже видела и раньше, – хоть они и пытались нас больше убить, чем поболтать. Но вот Химе-линкор, да еще и как бы парень… Короче: к черту перья – я хочу это видеть!»

– «Да! И мы тоже! Мы быстро! Только глянем – и на корабль!»

Как ни странно, однако сейчас к заявке Нирен присоединилась и Рене, и большая часть канмусу из отряда охранения конвоя, – хотя и не все.

– «Сандра, что вокруг нас? Вы что-нибудь видите?»

– «Да, в принципе, сейчас уже все тихо. Эта их Они бежала от нас, как припаленная, и теперь наши ее даже не ощущают. Вокруг только примитивы – да и те далеко, но все еще продолжают разбредаться кто куда. На всякий случай две группы наших эсминцев – Мири и Хёки, – их контролируют. Нижняя полусфера – на подлодке Со, так что коробочка вокруг конвоя есть».

– «Тогда ладно, давайте поглядим на ваши чудеса… Ждите, скоро будем».

– «Ну что, Рэм: встречаем гостей. Так что готовься врубать на полную все свое обаяние».

– «А оно у меня есть?»

– «О-о, ты даже не представляешь, какое – и сколько…» – мурлыкнула Хелен.

Ритмично поднимаясь и опускаясь на накатывающих пологих волнах, мы – я, «Атланта», «Хьюстон» и «Фусо», – ждали отчетливо воспринимаемую мной SG-18 в полном составе, и примкнувших к ним «Норфолк», «Жан Бар», «Кольбер» и несколько «Флетчеров». В небольшом отдалении от нас неторопливо резали воду шестеро моих полосатых эсминцев, а справа и чуть позади от меня двигались Чисэ и Нэлл. Последняя, правда, в бою лишилась трети вооружения и получила достаточно сильные повреждения правой руки, но черно-голубая «глубинная кровь», обильно вытекшая из ран, от контакта с морской водой очень быстро затвердела на ее руке прочной коркой, заключив травмированную конечность в подобие гипсового лубка. Что заставляло вновь задуматься о крайне интересной физиологии Глубинных, максимально «заточенных» под живучесть и боевую эффективность на море. При этом сама Нэлл сразу же воспользовалась затишьем после боя и, всего лишь немного передохнув под водой и с аппетитом употребив два боевых рациона канмусу, сейчас выглядела вполне нормально.

– Сэн, твои темные очки при тебе? – внезапно произнесла Аясэ.

– Да, конечно, – но зачем?.. А-а, понимаю: решила сначала так? – Сандра, вытянув откуда-то из-под воротника гидрокостюма небольшой герметичный пенал, бережно протянула «Фусо» просимое.

– Да, я думаю, сейчас так будет лучше, – сказала японка, прикрывая дымчато-матовыми стеклами свои флуоресцирующие сине-зеленые глаза.

Тем временем приближавшаяся почти на полном ходу группа канмусу начала притормаживать и, сбросив скорость почти в ноль, – насколько позволило волнение на море, – растянулась полукругом в полусотне метров. При этом держа оружие наготове, и одновременно пялясь на нас во все глаза. В их строю заметно выделялись две брюнетки: одна – высокая, всего ненамного пониже меня, – и коротко стриженая, с парой массивных четырехорудийных башен по бокам. Из-за ее плеча сейчас любопытствующе высовывалась рыжеватая канмусу поменьше. И вторая – пониже, с собранными в косу волосами, и вооруженная четырьмя двухорудийными башнями и двумя торпедными аппаратами.

А еще, слегка в стороне, на воде стояла группа чем-то неуловимо похожих друг на друга канмусу эсминцев и легких крейсеров – с башнями на обвесах, разрисованными какой-то то ли кельтской, то ли норманнской символикой. И как раз возглавлявшая их очень светлая, северного типа блондинка, – с волосами, стянутыми в клубок, двумя подведенными под глазами темными полосами и сдвинутой на лоб прозрачной маской, – чуть помедлив, подошла к нам первой. А уже вслед за ней подтянулась и вся ее команда.

– Ну, привет, Сандра, – кивнула она «Атланте», сверкнув зубами и крепко пожав протянутую американкой руку. Сейчас эти две девушки, затянутые в пятнистые гидрокомбинезоны с отведенными назад и повернутыми «по-походному» башнями обвесов, похоже, были искренне рады видеть друг друга.

– Выходит, твои обещанные страшные сказки – и впрямь самая настоящая явь?.. – произнесла Дева Флота, одновременно не сводя с меня и моих крейсеров слегка расширенных глаз, и то и дело снова переводя взгляд с них обратно на меня.

– Как видишь, – абсолютно спокойно пожала плечами Спартмайер. – Никто ни тебя, ни остальных и не думал обманывать. Все, как я и говорила: «свои» Глубинные – есть. Не нападают – есть. Сражаются вместе с нами – есть. И, да: они к тому же у нас еще и разумные.

– Да чтоб мне в царство Хель провалиться!.. Но, йотуны тебя забери, Сэнди: как?!.. Ведь он же – как мы, канмусу: обвес, и гидро… Выглядит, словно «погрузившийся»! И парень, вдобавок! – ошарашено бормотала северянка. – Что ты… Кто же ты такой, и откуда взялся?!

Теперь уже взгляды всех этих, оставивших свои страхи и еще ближе подошедших к нам, северных Дев Флота почти физически ощутимо шарили по мне и по опущенным на сорок пять градусов стволам моих – как оказалось – действительно славных пушечек.

– Для начала, девушки, меня зовут Рэм, – вежливо начал я. – А вы, как я понял, SG-18 и их командир: Нирен Альтисдоттир, так? Пока мы разгоняли остатки стаи, меня тут немного просветили, кто есть кто… И, кажется, это именно вы, мисс, грозились в случае чего нарезать из меня кускового мяса?

Тут блондинка слегка стушевалась: все же я был ощутимо выше и крупнее ее, а в обвесе – так и подавно. Про живучесть и огневую мощь можно было вообще и не заикаться. Но стушевалась все же только слегка – размеры противника ее, как земного горностая или зверька-медоеда, похоже, не сильно смущали.

– Ну, как бы так… Станешь врагом – и я все же попробую!

– Нет, мисс: я вам не враг. По крайне мере, пока вы сами не захотите стать моими врагами – или врагами вот этих девушек… Что же до ваших возможных вопросов… – последнее я произнес чуть погромче, обращаясь заодно и к тем канмусу, что все еще стояли в отдалении, – то извините, но я вот прямо сейчас не на все из них готов ответить. Пока лишь скажу, что я – флагман вот именно этих Глубинных, что несут на себе в качестве опознавательной метки три полосы. Мы вошли в контакт с группой RQ-91 на Тиниане около месяца назад, и с тех пор не враждебны ни людям, ни канмусу… И не собираемся воевать, жрать корабли и творить прочие безобразия. Да и не занимались этим ранее, смею заметить. Однако, если можем помочь – то поможем, в чем вы уже успели убедиться. Члены моей стаи, как и сказала Сэнди, вполне разумны: разве что Цу пока еще не умеет говорить, но… думаю, это только временно.

Я умолк, немного наклонил голову вбок, на секунду отвлекшись на изменение картины окружающего мира, отразившееся на моем «глубинном радаре».

– К слову, не пугайтесь – сейчас к нам присоединится уже знакомая кое-кому Ре-класс по имени Рейна… Она помогала таскать шлюпки с эвакуированными до пассажирских кораблей.

– Боже правый!.. Ре-класс – и буксировала шлюпки с людьми?! – невольно вырвалось у одной из старших канмусу. – Как это возможно?! Да паника была бы гарантирована! Девочки, кто-нибудь проверил, там никто со страху не помер?..

– А вот сами у нее и спросите… Мисс, э-э?.. – чуть приподнял я брови.

– Валери Киммел, канмусу тяжелого крейсера «Норфолк» и командир эскортной группы RQ-27, – ответила брюнетка с косой, довольно напряженно в этот момент глядя за мою спину.

Оно и понятно. Рейну – благодаря раскраске и вздымаемым ей бурунам белой пены, – видно было издалека.

– Флагман! Флагман!!! – начала она по привычке голосить еще на подходе. – Все! Всех человеков подняли!

Увидав несущуюся к ним на всех парах Ре-класс, большинство канмусу, – ну, разве что кроме северянок, – дружно шарахнулись врассыпную, спешно лязгая затворами оружия. Да, несмотря на все сказанное и увиденное, вбитые в боях рефлексы, инстинкты и страх девчонок перед старшими особями Глубинных делали свое дело. Конечно, глупо было бы надеяться, что после единственного случая помощи и короткого разговора все сразу возьмутся за руки и мигом подружатся… Но я оставался спокоен – даже если у кого-то из них не выдержат нервы, то одно-два шальных попадания и я, и Рейна вполне переживем.

Однако же, оставшиеся стоять на месте – «на характере», – хотя тоже ощутимо напрягшиеся девчонки из SG-18 были сразу узнаны:

– О!.. Флагман?! Это же эти!.. – подкатившая Ре ухмыльнулась и ткнула в сторону канмусу пальцем. – Которые «оно» и «она» путают!

– Да ничего мы не путаем! – лениво, пусть и слегка нарочито, огрызнулась Ингвильд, все еще немного нервно сжимая и разжимая кулак в некоторой близости от рукояти своего тесака. – Тебя бы на наше место, когда Глубинная тварь сначала помогает, а потом на твоих глазах внезапно начинает говорить!..

– Эй! Обидеть хочешь? – прищурила один фиолетовый глаз Ре. – Я – Глубинная, но я не тварь! Я – Рейна!

– Оби… Обидеть?.. Тебя?.. – переспросила ошарашенно слушающая все эти разговоры Киммел, и потерла пальцами виски. – Боги земные и морские! Что тут творится-то…

– А когда шлюпки поднимали, тебя с корабля видели? – решил я все же уточнить у Рейны предыдущий момент.

– Конечно! – довольно кивнула Рейна. – Я же эти смешные шлюп-ки и удерживала, чтобы не болтались!

– И как: не испугались?

– Не знаю… Смотрели сверху, кричали громко, потом бегали. Я им помахала. Один зачем-то в море хотел выпрыгнуть, но ему не дали… Ходзё им что-то сказала, они и успокоились. Ну, почти… Правда, смотрели так, как будто я их сейчас съем.

– …А ты бы не съела?.. – как бы вдруг и совсем-совсем нейтрально поинтересовалась Вигдис.

– Есть человеков? Зачем? – наморщила нос Ре. – Пахнут не так, невкусно совсем… Железки и пайки вкуснее! Да и людям с канмусу надо помогать, пока они нас не обижают!.. А если попробуют обидеть, то надо просто уйти. Так флагман сказал!

Все девушки, молчаливо слушавшие этот фантастический монолог, как одна, дружно и ошалело уставились на меня. Я в ответ лишь соорудил морду лица: «Ну, а что не так-то?!..»

Однако Рейну, оказывается, весьма беспокоил совсем другой момент. Она сдернула с шеи висящую на ремне за спиной большую пластиковую коробку, и протянула ее мне.

– Флагман! Флагман! Смотри, там эти… Кро-ти-ки!

– Чего-о-о?! – теперь аж поперхнулся я сам. – Где ты посреди моря умудрилась кротов накопать?!!

– Ну, эти!.. Мэг с Мицуки нам показывали на картинках! Такие: с ушами, усами, лапами… Хвостами без зубов! Волосатые еще…

При повторном взгляде на ее ношу у меня, наконец, родилась догадка.

– А… А-а-а! Погоди, я теперь, кажется, понимаю… Давай-ка взглянем…

Над коробкой, – на время оставив субординацию и грозное топорщение всего, что сейчас можно было бы топорщить, в стороне, – в трогательном единении склонились я, Нирен, Вигдис, Сэн и Рейна.

И точно: в открытой переноске обнаружилась мокрая и взъерошенная сиамская кошка. Подняв дыбом слипшуюся в короткие иголки бежево-черную шерсть и зябко переступая лапками по залитому водой дну своего временного обиталища, она забилась в угол и сейчас мелко вздрагивала, перепугано смотря на нас расширившимися во всю радужку зрачками. А между ее лап выглядывало две темные мордочки котят не больше полутора месяцев от роду.

– Вот! Кротики! – Ре просто засияла радостной зубастой улыбкой – от уха до уха, – и с выражением крайнего любопытства осторожно потрогала кошку пальцем. А та, как ни странно, на это никак не отреагировала: лишь почему-то усиленно стала принюхиваться к ее руке.

– Нет, Рейна, ты слегка ошиблась, – со смешком выпрямился я. – Это – котики. Но ты все равно у меня молодец, потому что спасла целое кошачье семейство! Темненьких котов… Вот только надо бы их куда-нибудь пристроить, хотя бы до утра. Кошки – сугубо сухопутные животные, им теперь обязательно надо обсохнуть, попить, согреться… Девушки, на вашей «Артемис» могут на время принять трех четверолапых пассажиров? А потом мы попробуем найти их хозяев, – наверняка же они с «Андреа» выпали…

Возникла пауза: слишком много всего единомоментно свалилось на головы бедным канмусу, и особенно их командирам. Но просьба приютить бедных, невесть каким чудом спасенных кошек – перед этим бы не устояло ни одно девичье сердце.

– Да какой вопрос! Конечно, мы же как раз сейчас идем туда, – выдвинулась вперед весьма… гм… щедро одаренная природой – и бюстом – «Жан Бар», бросив на меня очень долгий и странный взгляд.

– Ты… позволишь?

И француженка протянула к Ре руки за переноской.

– А я смогу их потом потрогать?.. – слегка погрустнев, спросила та, все еще не отпуская коробку со спасенными кошками.

– Конечно, – пообещал я. – Они успокоятся, отдохнут – и тогда ты сможешь их погладить.

– Тогда ладно! Держи!.. – и снова повеселевшая Рейна отдала коробку канмусу. – Только не обижайте их! Покусаю!

Вновь слегка опешившая и молча кивнувшая линкор, даже не знающая, что тут и сказать, взяла кошачий домик и аккуратно повесила себе на шею.

– Ну, что: мы, пожалуй, уходим на HSV, – подытожила нашу первую короткую встречу «Норфолк». – Все – вот это все, что мы видели и слышали сейчас, – надо очень тщательно… осмыслить. Но сначала нам надо отдохнуть.

– Еще один момент, – притормозила собравшихся отходить девушек Амагири Аясэ. – Вам все же нужно это знать… Месяц назад во время боя за Тиниан я чуть не погибла, была тяжело ранена. Я вообще плохо помню, как меня подхватили из воды девчонки Сэн. Как потом рассказала мне «Вестал», у меня было несколько переломов, открытые раны и ожоги, и сильные внутренние повреждения. Так что меня сходу поместили в реген-капсулу.

– И это потому ты до сих пор такая бледная, Аясэ-семпай? – участливо поинтересовалась одна из Дев Флота, входившая в отряд конвоя.

– Нет, не поэтому… – качнула головой «Фусо». – Что-то в моем лечении пошло не так, очень не так. Хотя я и не виню за это Тиллерсон-сан: она сделала все, что могла. Но пришла я в себя – вернее, меня привели в чувство, – только для того, чтобы узнать, что я… «погружаюсь». И уже на третьей стадии.

Слушающие Аясэ канмусу, невольно вздрогнув, охнули, – некоторые закрыли рот ладонью.

– Третья?.. Но… это же невозможно… – нахмурилась Киммел. – Третья стадия – это же необратимо, гарантированный путь в Бездну. Как же тебя вытащили, Аясэ-сан?

– В том-то все и дело, – невесело, но стойко и мужественно вздохнула японка. – Меня не вытащили.

И она сняла одолженные «Атлантой» очки, глядя на всех своим новым взором…

Никогда не видел, чтобы люди могли так быстро бледнеть, – но у Валери это получилось, и цвет кожи ее лица стал почти неотличим от таковой у Амагири.

– Мамочки…

– Но?..

– Аясэ-сан!..

– Борода Одина!

– «Это «Артемис»! «Норфолк», «Жан Бар»: девочки, что у вас там происходит?..»

– Все верно, – медленно моргнула «Фусо», на миг прикрыв веками теперь ничем не скрытые и ярко сияющие, переливающиеся сине-зеленые глаза. – Я «погрузилась», но все же осталась самой собой. Сначала для меня это было страшно и непривычно, но теперь я искренне благодарна Рэм-сану, что он не дал мне… исчезнуть, переродившись в беспамятного монстра.

– Чт… Это он смог?!.. Боже правый… – по рядам канмусу пошел пораженный шепот.

– Но, разве это возможно?

– А это точно она? Я не знала ее лично…

– Да она это, мы с девчонками уже несколько раз мимо их базы с конвоем проходили…

– Все равно, невероятно…

– Я все вам расскажу, и даже покажу, только чуть попозже. Главное, знайте: я была и сейчас остаюсь Амагири Аясэ, канмусу линкора IJN «Фусо», – и она гордо развернула плечи, слегка приподняв подбородок. – А потому попрошу вас лишь об одном: постарайтесь… не бояться меня.

Девчонки из отрядов «Норфолк» и «Жан Бар», поминутно то и дело оглядываясь на нас через плечо, наконец, отправились к «Артемис». А северянки, возглавляемые «Тре Крунур», разделились на четыре тройки и разошлись, беря конвой в вытянутый ромб охранения. Мы же с RQ-91 оттянулись чуть в сторону, оставаясь у конвоя на траверзе.

– Ну, что: если честно, я ожидала, что все будет куда сложнее, – почесала затылок Сэн, делясь впечатлениями о первой встрече «на высшем уровне».

– Просто сейчас они реально измотаны боем, причем морально и физически, – ответила Хелен. – Когда смерть дышит в затылок, то будешь рад любой помощи. И при огромной усталости восприятие меняется. Так что для нас именно такая ситуация, как это ни удивительно, оказалась наилучшей. А вот выкатись мы на них в спокойной обстановке – и пришлось бы танцевать такие танцы…

– Это точно, – согласилась «Фусо». – Даже на меня они отреагировали достаточно… спокойно.

– Не переживай, Аясэ, – сблизилась с ней Спартмайер. – Тем из них, кто тебя знал лично, надо просто убедиться, что ты – это ты. А потом они сами встанут за тебя горой. А еще, ведь у тебя всегда есть мы. Ну, и не забывай про Шихо…

– Да, – и Амагири неожиданно тепло улыбнулась. – Встреча с ней – это будет что-то…

– Значит, пока все ОК, – отметила «Атланта». – Тогда растягиваемся во внешний ордер и держим контроль. Рэм, как твои?

– Вот, кстати, о моих… – ответил я. – Основные силы целы, кроме средних повреждений у Нэлл, – но она тоже уже приходит в норму. Хотя ее огневая мощь и уменьшилась теперь на треть.

– Ходзё, мы с тобой еще поговорим… – скосив глаза на Мири, Сэн произнесла это таким тоном, что японка мгновенно приняла вид одновременно стойкий и виноватый.

– Но у меня потеряно семнадцать эсминцев из тридцати. В основном в подводных схватках: они, как могли, прикрывали Со, – а враг очень хотел ее сожрать. И в связи с этим у меня два вопроса. Первый: я хочу, пока есть возможность, пробежаться по округе и постараться «рекрутировать» тех брошенных из стаи Они, кто еще не разбежался. И второе – а какова будет судьба «Андреа Гейл»?

– Судьба?.. – и все поглядели в сторону уже превратившегося в смутное темное пятно и почти исчезнувшего из видимости брошенного судна.

– Она будет печальной и недолгой: ее повернет бортом к волне, опрокинет или вовсе переломит – и корабль пойдет Глубинным на корм… Ага. Погоди, так ты хочешь?..

– Есть такая мысль. Вот и интересуюсь, как это будет выглядеть со стороны.

– Да никак не будет! Корабль брошен и полностью оставлен на волю волн. Да сейчас мы сами, и то видим его с большим трудом – не говоря уже про остальной конвой. С него уже ничего не поиметь: даже наоборот, будет куда лучше, если он отстанет от нас и побыстрее затонет, не привлекая к себе еще чьего-нибудь внимания. Хотя, твои же его целиком не съедят?

– Это вряд ли. Даже если я «навербую» еще два раза по столько же, в чем сильно сомневаюсь.

– Тогда действуй, и не морочь себе и нам голову.

– Хорошо, тогда я пошел… Со, Чисэ и Нэлл с их группами эсминцев оставляю с вами, Аясэ-сан на связи… Рейна, пошли ловить «диких»!

– Ура! Ловить!

– Сэн, предупреди всех, чтобы не пугались, если засекут легкие вспышки ауры: мало ли что…

– Сделаем. Удачной охоты, и возвращайся поскорее!

В итоге мы с Ре потратили почти три часа, – заодно прочесав несколько квадратных миль в Оке урагана, – и вернулись, ведя с собой двадцать шесть эсминцев различных классов, два легких крейсера Хе-класса: чем-то слегка похожих на более мелкие версии Чисэ – тоже белые маски с одной глазницей, но иной формы и с короткими рожками, и с торпедным модулем на руке. А также имелся еще один, причем самый, на мой взгляд, любопытный трофей.

Это был Глубинный транспорт. Девчонки позже предположили, что он Ва-класса, но почему-то выглядел он вовсе не как каноничный безобразно раздутый гомункулус с человеческим торсом. Эта транспортная особь отличалась от эсминцев лишь размером – почти в два раза больше и значительно шире, – куда более мелкой пастью и полным отсутствием вооружения. Ва-класс хоть и был заметно потрепан – возможно даже своими, обезумевшими после удара моей ауры и распада командной структуры стаи, – но все же не имел критических повреждений. И, что самое главное, нес в своем «транспортном отсеке» крайне интересный груз. Это был кокон, чем-то очень похожий на двухметровое семечко гречки: такое же трехгранное и слегка вытянутое, – только не коричневое, а темно-серое. И он однозначно был живым, ритмично фоня легкой Глубинной аурой, наподобие биения сердца.

Уже зная по опыту с Кью и Рейной, что может вылупляться из таких штуковин, я тут же взял транспорт под плотную охрану, мобилизовав все присоединенные к стае силы.

Вернувшись к конвою, мы первым делом пометили всех новеньких краской, некоторое количество которой в небольших тубах-контейнерах на всякий случай предусмотрительно дала нам с собой в дорогу Мэгги, опасавшаяся за результаты своего творчества. Оказалось, ее сомнения были напрасны: краска держалась на прошедших сквозь шторм Глубинных просто отменно. Поэтому девчонки, в пылу сражения за конвой совершенно позабывшие о небольшом дополнительном грузе, вспомнили о нем очень даже кстати.

А уже затем, отойдя к тому времени с конвоем еще дальше от брошенного судна, я «спустил с поводка» всех своих эсминцев, кинув им вектор направления на все еще гонимый волнами в восьми милях и уже полузатопленный «Андреа Гейл», почти завалившийся на бок. И без малого полусотне основательно проголодавшихся эсминцев хватило четверти часа, чтобы обглодать коснувшийся воды бок судна до состояния остова. Быстро уходящий с остатками палуб и надстроек на глубину, пока уже объевшиеся, но особо жадные тварюшки ныряли вдогонку следом и отрывали от него последние куски. Ненужная, по словам Сэн, приманка теперь была убрана, а вверенный мне личный состав накормлен, и можно было спокойно возвращаться на позиции по охране и защите конвоя. Который теперь, совсем недавно пройдя по самому краю гибели, все еще медленно приходил в себя.

Грузовые суда, получившие повреждения от обстрела, проводили ремонт. Пассажирские суда заканчивали распределение и снабжение эвакуированных с «Андреа Гейл», а тем временем их команды напряженно высчитывали, хватит ли им еды и воды с учетом в полтора раза увеличившегося количества людей.

На борту «Артемис» готовились к выходу на воду двенадцать канмусу, получивших в недавнем бою повреждений меньше остальных, которые должны были хоть ненадолго сменить уставших северянок и девчонок из RQ-91, которым тоже требовалось поесть и отдохнуть.

Мы же – я, моя даже слегка увеличившаяся стая и оставшаяся с нами «Фусо», – окружив AJ-71 наблюдательной цепью, бессменно оставались на воде, впрочем, не испытывая от этого какого-либо дискомфорта. Море было нашей естественной средой обитания, так что, отойдя еще на милю восточнее, я погрузился всего на пару метров вниз – а «Вестал», инструктируя меня касаемо обвеса, сообщила о крайней нежелательности погружения в нем глубже десяти метров, – и тоже отдыхал, пропуская волны над собой и просто слушая океан. И, между прочим, там было что послушать.

Воспринимаемые как тонкий многоголосый перезвон, сканирующие импульсы ауры моих Глубинных; низкие, медленно-шипящие звуки работы корабельных винтов «торгашей» на самом малом ходу, и более высокий, свистящий звук движителей HSV. Но фоном всему были звуки по-прежнему окружающего нас шторма. Все его великолепие и многообразие звуков, отражаясь, как от гигантской акустической линзы, от располагавшегося на глубине немногим более двухсот метров термоклина, порождало такую симфонию голосов, что в ней можно было просто раствориться.

Но через некоторые время я начал отмечать, что ураган пел несколько неоднородно: если на западе и северо-западе его аккорды и «басы» сейчас только нарастали, то северо-восток и восток почему-то звучали заметно слабее и тише. Что навело меня на мысль, что глаз урагана, похоже, на этот раз расположен вовсе не точно по центру очага непогоды, а смещен к одному его краю, – как часто бывает с желтком сваренного вкрутую яйца. И что из шторма, возможно, получится выйти, пройдя несколько десятков миль именно на восток, или ближе к северу. Причем, преодолев для этого куда меньшее волнение и гораздо быстрее, чем если бы конвой держался генерального курса.

Невольно подивившись странному совпадению этого направления с обозначенным в самой первой радиограмме предполагаемым курсом движения конвоя, я передал эту информацию командованию на HSV, воспользовавшись «м-связью» через Аясэ. Чем сразу же вызвал бурные обсуждения и многочисленные вопросы. Несомненным плюсом такого решения была возможность, выйдя на спокойную воду, дать полный ход, за сутки с небольшим оторваться от «Арлин» и чуть ли не напрямую выйти к главному японскому острову Хонсю. Минусом же были опасения, что конвой, не прикрытый «временем чудес» и сильно отклонившийся от привычного маршрута, может легко стать объектом новой атаки Глубинных. Хотя, учитывая, какими собственными силами сейчас располагал конвой, – принимая в расчет наличие моей скромной персоны с, так сказать, ближайшим окружением, – Глубинных можно было особо не бояться. На чем мы, собственно, и сошлись во мнениях с офицером, командовавшим скоростным транспортом Флота.

И тогда AJ-71 взял курс на восток, пройдя наискось последнюю милю глаза урагана, и затем снова углубившись в серую круговерть шторма. Для меня с подопечными, шедших в голове конвоя, эти десять с хвостиком часов прошли почти незаметно. Там уже не было того острого, звенящего по нервам восторга, что накатывал на всех нас при проходе через самую сильную область урагана, – но все равно, эсминцы снова резвились и скакали по волнам, а Рейна, явно балуясь и красуясь перед множеством наблюдателей, то и дело пролетала на максимальной скорости мимо HSV или судов конвоя, и взлетала в воздух с крутых водяных гребней, как с трамплинов.

Но по мере движения новым курсом уже через пять часов волнение действительно начало ослабевать, атмосферное давление понемногу росло, а видимость улучшалась. Плотные и слоистые свинцово-серые облака, что еще недавно, казалось, цеплялись за верхушки мачт, теперь отчетливо теряли свой водяной заряд и поднимались все выше и выше, ближе к полуночи даже показав в черных прорехах неба разноцветные россыпи далеких звезд.

AJ-71, вырвавшийся, наконец, из тяжелых, давящих объятий урагана, на среднем ходу шел по темному и покрытому уже не штормовыми волнами, а лишь крупной зыбью морю. Вдалеке на юго-западе все так же, только теперь с беззвучными вспышками молний, грохотал глухой и запаздывающий гром уходящей в сторону Индокитая гигантской атмосферной мясорубки, напоминая нам о себе лишь резким, порывистым ветром…

«Интересно, как там наши, на Тиниане?» – подумалось мне.

Однако все канмусу конвоя Флота, кроме разве что отдыхающих и лежащих сейчас в лазарете транспорта, а также экипажи «Артемис» и остальных судов лишь мельком отметили окончание непогоды. Их взгляды, полные изумления, неверия и даже застарелого страха, почти все это время были прикованы к новому, невероятному и невиданному ранее зрелищу – человеческие корабли эскортировали настоящие, живые Глубинные.

Хорошо заметные в темноте благодаря светящимся зеленым полосам эсминцы и антропоморфные особи четко держали строй, периодически ныряя, или вырываясь далеко вперед, – чтобы потом круто, на скорости и с брызгами, поворачивать к хвосту конвоя, выдерживали идеальную дистанцию и даже не пытались сблизиться с кораблями.

Но теперь не только вид обитателей Бездны, внезапно взявших их под опеку, привлекал взгляд людей и Дев Флота. Конвой, выбравшись из-под крыла урагана «Арлин», оказался гораздо восточнее привычной долготы, дальше которой летали или заплывали разве что редкие разведывательные группы ОФ.

Давно, уже очень давно человек не показывался в этих водах, опасно приближенных к центральной части Тихого океана, о которой за всё время с пришествия Глубины, не было почти никаких сведений. Авиаразведка, разумеется, проводилась, но нерегулярно и с безопасной высоты, а многое ли сможет засечь одиночный самолет посреди безбрежных водных просторов? Но о том, что глубокий океан отныне живет какой-то своей, новой и потаенной жизнью, косвенных сведений было достаточно. Необычные погодные и оптические явления, кочующие магнитные аномалии, «призраки» на радарах: все они свидетельствовали о том, что в захваченных Глубиной океанах что-то происходит. И порождали множество версий, теорий и слухов. Но вот что же именно – этого не знал никто, кроме, пожалуй, самих Глубинных.

Вот и сейчас на правом траверзе конвоя, на горизонте мерно пульсировали две полусферы мягко-бирюзового света, напоминая ночное городское зарево. И все мои полученные инстинкты Химе шептали, что от этих «куполов» всем нам лучше держаться подальше. Имея совершенно непонятный с такого расстояния размер, они вспыхивали и гасли на протяжении получаса, а потом вдруг схлопнулись, выстрелив в небо двумя тонкими иглами света. После чего до завороженных зрителей долетел тонкий звук, похожий на многоголосое пение китов, – но от которого у людей на миг закружилась голова.

А ближе к рассвету все увидели, как на достаточном удалении левого траверза конвоя целый участок моря площадью в несколько миль внезапно расцвел мелкими вспышками света, словно на малой глубине включился некий большой «зеркальный шар», дающий множество солнечных зайчиков и бликов.

При виде такого зрелища корабли тут же скорректировали курс, удаляясь от неизвестного явления, а я, наконец, вспомнив о просьбе Мэг, извлек выданный ею набор склянок для проб морской воды, и направился на сбор образцов. Правда, тоже не приближаясь слишком близко к медленно тающим в толще воды огонькам.

Утро застало AJ-71 идущим двумя колоннами на уверенных семнадцати узлах. Непонятные морские чудеса закончились с рассветом, облачность за ночь почти исчезла, оставшись лишь тающей мутно-серой шапкой на западе, а вокруг расстилался залитый солнцем успокоившийся Тихий океан. Глубинные эсминцы, видимые ночью как таинственные, светящиеся зеленью призраки, днем стали просто черными тенями, не хуже дельфинов скользящими в верхних слоях воды и порой показывающими раскрашенные полосами спины. А мои крейсера и линкор – необычными, но почти человеческими фигурами девушек… И, кстати, о линкоре.

– Флагман! А как там котики? – уже в который раз задавала вопрос нарезающая круги вокруг идущих кораблей Рейна. Затыкать ее прямым приказом откровенно не хотелось, а уверения «Атланты», успевшей с девчонками половину ночи отдохнуть на HSV, что с кошками на борту все хорошо, уже не помогали.

– Флагман, ты же обещал…

– Сэн, а не пора ли нам напроситься кое к кому в гости? – сдался я, и подкатил к тихо посмеивающейся канмусу.

– Да легко! – ответила она и включила гарнитуру связи. – Внимание, «Артемис»! Вызывает «Атланта», необходим капитан или старший помощник!

– Командир Морган на связи, мисс Спартмайер, – практически сразу пришел ответ уже знакомого офицера. – Слушаю вас.

– Сэр, скажите, как вы отнесетесь к визиту на HSV наших… союзных сил? Визиту однозначно дружественному, немногочисленному и не слишком долгому?

– В смысле?.. Вы хотите пригласить на мой корабль Глубинных? Я вас правильно понял?

– Абсолютно правильно, сэр. Но отмечу несколько моментов. Во-первых, Глубинных всего трех, причем полностью разумных и говорящих, – хотя это вы уже наверняка и так знаете… Во-вторых: ненадолго и не дальше кормовой грузовой палубы. Просто одна из них хочет поближе познакомиться со спасенными ею вчера вечером кошками. Ну и в-третьих: если даже вам самим это неинтересно – хотя я, сэр, в это как-то плохо верю, – то уж если ваш штатный офицер службы мониторинга упустит такой шанс, то съест вас потом живьем, без приправ и кетчупа.

– Это форменный шантаж, мисс Спартмайер, – устало, но все же чуть иронично ответил Морган. – Хотя, кое в чем вы правы. Но у меня будут условия. Ваши личные гарантии миролюбия этих ваших… союзников – это раз. И что мы все же выведем на палубу несколько канмусу в боевом облачении – это два.

– Насчет первого – нет проблем, гарантии я вам даю. Конкретно с этими Глубинными мы сосуществуем уже около месяца, и за это время не было ни одного эксцесса с их стороны. А вот насчет второго: ну, разве что исключительно для вашего самоуспокоения. Я не думаю, что кто-то из них захотел бы стрелять на борту корабля. Но мы не возражаем. И еще, я скромно напомню, что большей частью благодаря именно этим Глубинным конвой до сих пор цел и держит курс в пункт назначения.

– Хм… Ну что ж, давайте попробуем – и посмотрим, что получится…

– Отлично. Тогда мы подойдем к вам через двадцать минут.

– Принято. Конец связи.

– Ну что, я обо всем договорилась, – повернулась к нам Сэн. – Ты, Рейна, поглядишь и потискаешь своих спасенных, а люди и канмусу на борту посмотрят на вас. Ну и на Аясэ заодно. Тискать, надеюсь, не будут. Кстати, ты идешь на борт без Хвоста.

– Спасибо! Хорошо! – расплылась в улыбке Ре и радостно помахала «Атланте» руками.

– Тогда вперед!

И мы – я, Рейна, Чисэ, Сэн и Амагири начали плавную циркуляцию, огибая сдвоенную колонну конвоя и выходя к сбрасывающему скорость HSV.

Темно-серая, широкая и раздвоенная корма океанского катамарана быстро приближалась. И нам уже на подходе с воды было видно, что на юте корабля довольно людно.

– Внимание! Канмусу и Глубинные в кильватере! – благодаря острому слуху, я даже отсюда услышал чью-то команду, причем произнесенную громко и твердо. Выдержки этому моряку было не занимать. – Слип вниз! Держать ровный курс и скорость!

Первой на кормовую палубу по наклонной поверхности опущенного слипа взлетела «Атланта», за ней – «Фусо», затем Рейна и Чисэ. И только потом, – пропустив моих дам вперед, – поднялся я сам.

И, да: на корме HSV нас действительно ждали. Там, рассредоточившись, стояли четверо канмусу в полной боевой оснастке, включая уже знакомых мне «Норфолк» и «Жан Бар». Еще, кроме матросов палубной команды, присутствовали двое офицеров-мужчин и невысокая дама в форме. Сбоку же виднелась установленная на штативе и работающая на запись видеокамера, а некоторые моряки даже держали в руках смартфоны.

И на лица комитета по торжественной встрече тоже стоило посмотреть. Если канмусу, – с которыми мы, пусть и коротко, но уже виделись и общались при той, первой нашей встрече, – просто были слегка настороже, то вот матросы, офицеры и симпатичная, хоть и слегка пухловатая мисс капитан… Они имели вид напряженный и заметно нервный, а их взгляды метались между мной, Глубинными и Аясэ.

– Сандра Спартмайер, канмусу CL-51 «Атланта», сэр! – Сэн первая нарушила молчание, представившись и вскинув ладонь к правой брови. Хоть она и была уже на корабле этой ночью, но с его командованием лично не знакомилась.

– Амагири Аясэ, IJN «Фусо» – коротко кивнула японка.

– Меня можете называть просто Рэм, – сообщил я, стараясь выглядеть как можно доброжелательнее, сдвинув башни назад и заложив большие пальцы рук за нагрудную «кирасу» обвеса.

– Командир корабля коммандер Генри Морган, – отработанным жестом приложив руку к фуражке, представился высокий брюнет в кителе с золотыми нашивками и аккуратной бородкой на лице.

– Старший помощник лейтенант-коммандер Дилан Дрейк, – обозначил себя офицер чуть пониже и покрепче, с полуседой коротко стриженной шевелюрой, гладко выбритым лицом и цепкими глазами.

– Мое имя – Чисэ, – негромко произнесла торпедница, глядя на всех парящим сине-зеленой дымкой глазом сквозь прорезь в своей маске.

– А я – Рейна! – с зубастой улыбкой шагнула вперед Ре-класс, со щелчком убирая свои «ледорубы» на голени. И все присутствующие люди явственно подавили в себе желание отойти на пару шагов назад. – И где мои котики?!

– Э-э-э… П-простите? – поинтересовалась дама-офицер, бывшая, похоже, абсолютно не в курсе всей тонкости ситуации.

А на палубу за ее спиной, тем временем, одна из эсминцев SG-18 уже доставила переноску с кошками; Рейна тут же сунула в нее любопытный нос и удивленно охнула. Кошки мокрые, дрожащие и шокированные вынужденным плаванием – и кошки сухие, сытые и спокойные – это, согласитесь, две радикально разные вещи. На открывшую крышку Глубинную с интересом уставилось три пары голубых глаз. Гладкая и изящная бежево-черная кошка-мама чинно сидела внутри на чистой и мягкой подстилке, обвив лапы хвостом, а два ее детеныша лежали, сплетенные в клубок хвостов и лап, и лениво покусывали друг друга.

– Котики!.. – прошептала присевшая на корточки Рейна и осторожно, одним лишь когтистым пальцем, провела по шерсти поднявшей голову кошки от ушей до лопаток. – Мягкая!

И, уже сев рядом на палубу, провела еще раз, как я ей рассказывал – уже всей ладонью и строго по шерсти.

– И теплая!

А дальше случилось странное: сиамка, все сильнее принюхиваясь к ласкающей ее ладони, встала и резко – заставив Рейну даже слегка вздрогнуть, – выпрыгнула из переноски. Но, как оказалось, вовсе не из-за испуга и желания убежать, а наоборот. Тут же забравшись к ней на колени и упершись лапками Глубинной в грудь, кошка начала тереться мордочкой о ее шею и подбородок, порой проходясь по коже шершавым языком. А вскоре к ней присоединились и вылезшие из коробки котята, один из которых ловко вскарабкался Рейне на плечо и заурчал, тычась носом ей в ухо, – а второй принялся играть с ее свободной рукой, покусывая и тут же вылизывая.

– Флагман… – как-то растерянно посмотрела на меня расширенными глазами замершая Ре. – Они что, хотят меня съесть?.. Они меня… пробуют?..

– Да нет же… – рассмеялся я. – Кошки так выражают симпатию. Ты им просто нравишься!

– Я?.. Нравлюсь котикам? Правда? – и зубастая очень мягко взяла в руки и приподняла громко замурчавшую кошку прямо перед собой. А та лишь все так же громко тарахтела и довольно щурилась в ответ.

– Животные не умеют лгать, Рейна. Смотри, они все на тебя залезли!

– Она… она дрожит… ви… ви-бри-ру-ет! И этот звук…

– Так они дают знать, что довольны и рады. А вот начнут дергать хвостом – это будет значить, им что-то не нравится.

Под дружное и громогласное молчание всех присутствовавших на грузовой палубе Глубинная Ре-класс, буквально облепленная урчащими котейками, сидела и, сама отчетливо млея, наглаживала всех троих. Минуту спустя к ней осторожно присоединилась и Чисэ, – к которой на колени тут же залез один из котят, а окружающие все так же молча смотрели на это, онемев и вытаращив глаза.

– Невероятно… Невероятно!.. – прошептала женщина-капитан, которая, сама не заметив как, подошла и схватилась за один из моих стволов. Причем с выражением лица, заметно похожим на таковое у нашей Мэг – в моменты ее очередного исторического осознания.

– Запись идет? Точно?!.. Это же сенсация… Связная речь!.. Адекватные реакции, словарный и понятийный запас, несомненная разумность… Реакция на кошек почти типичная, и крайне схожая с человеческой. А кошки… Почему они к ней липнут?

– Сам не знаю, – тихо ответил я. – Не исключаю, что они ее запомнили, но, скорее всего, дело в запахе, или еще чем подобном… Ведь Чисэ их тоже заинтересовала.

– Очень, очень может быть… Все канмусу отчего-то тоже весьма привлекательны для кошек, это известный факт, – отстраненно и словно сама себе пробормотала дама-офицер. – Так что дело, возможно, все же в ауре… Но – чтобы Глубинная?..

– Основной повод подняться к вам на борт – это именно желание Рейны пообщаться со спасенными ею в море кошками, – сообщил я, казалось, совершенно позабывшей сейчас про жуткую опасность и многолетний страх – и вообще обо всем на свете – женщине.

– Тем более, что она никогда не видела их вблизи. Но заодно пришли и мы, чтобы просто установить контакт… мисс?..

– А… Ясно… Ой! Я – мадмуазель Жаклин Деверо, капитан службы мониторинга Объединенного Флота, – ответила отмершая, наконец, шатенка, когда поняла, с кем именно стоит и перебрасывается фразами. Теперь она, слегка смущенно убрав руку с орудия, отошла на пару шагов и внимательно меня разглядывала.

– Очень приятно познакомиться, мадмуазель, – вежливо изобразил я подобие учтивого поклона. – Я бы попробовал проявить манеры и поцеловать вашу ручку, но вот боюсь вас напугать…

– M…Mon dieu… Оказывается, в морях завелись такие… les gentils jeunes hommes?.. – ее губы изогнулись в легкой улыбке, но глаза все же оставались внимательными и серьезными. Все профессиональные навыки и рефлексы этой мадам работали сейчас на полную мощность, стараясь понять, что или кто стоит напротив нее.

– Моря большие, и в них постоянно что-то меняется, – слегка пожал плечами и развел руками я. – Но, думаю, лучше пусть там будет побольше таких, как я, – чем тех, с которыми вы не так давно столкнулись.

– О, да… Это несомненно… мсье Рэм. А в море… много таких, как вы? – тут же поинтересовалась француженка.

– Не знаю, мадмуазель. Пока подобных мне я не встречал, но кто знает, что будет дальше, верно?.. Океан и до прихода Глубины был исследован хуже, чем ближний космос.

– Т… Так вам знакомо понятие космоса? Тогда вы сами?..

– Мадемуазель капитан Деверо, давайте слегка упростим нам всем задачу, – сказал я, убедившись, что офицеры тоже меня слушают. – Я – не урожденный Глубинный, а, так сказать, благоприобретенный. Я родился, воспитывался и учился, как обычный человек: на суше, в обычной семье. Был какое-то время моряком, но однажды судьба сложилась так, что передо мной встал выбор – или погибнуть, или… перейти на несколько иную ступень жизни. Правда, куда ведут эти ступени – вверх, вбок или вниз, – однозначного ответа я, пожалуй, не дам. Потому как сам его пока не получил, и потому просто не знаю. Но давайте исходить из того, что еще не так давно я был человеком, и по части самосознания им так и остался. Как и «погрузившаяся» Амагири Аясэ, кстати, тоже.

– Н-но… Но как вы смогли стать… подобным Глубинным? – ожидаемо спросила Деверо.

– Скажем так – я пока не готов отвечать на столь подробные вопросы с первой же минуты знакомства. Мне вполне понятен ваш интерес, но спешить тут я не намерен.

– Ясно… – слегка разочарованно поджала губы женщина. – А что же тогда насчет «Фусо»? Она действительно полностью сохранила личность после «погружения»?

– Я не знал ее ранее, но, по словам той же «Атланты», достаточно близко знакомой с ней уже довольно продолжительное время: за исключением внешности и расширившихся возможностей, это – все та же Аясэ-семпай. Впрочем, поговорите с ней сами, мадмуазель. Думаю, специалист вашего уровня сможет многое понять из беседы, – предложил я женщине.

– Да, пожалуй, вы правы… Но позже, пока я просто посмотрю…

Не желая мешать, я лишь кивнул и оставил корабельного психолога, что с горящими глазами и от волнения покусывающая ноготь большого пальца наблюдала за «Фусо» с Глубинными. И отошел, было, в сторону, но один и без внимания предсказуемо не остался.

– Мистер Рэм? – приблизились ко мне двое первых лиц корабля.

– Да, господа?

– Знаете, я, конечно, тоже желаю завалить вас вопросами, но также понимаю, что сейчас навряд ли услышу ответы хотя бы на треть из них, – проговорил коммандер, глядя мне в глаза. – Однако сейчас я пришел не спрашивать. Мистер Рэм, я внимательно изучил все имеющиеся доклады, поступившие от канмусу после окончания боя. И теперь хочу сказать вам одно – кем бы вы ни были и откуда бы вы ни пришли, но с вашей помощью было спасено очень много людей. Очень. И мы все благодарны вам за это. Что же до вопросов… То – может быть, позже, может быть, в другое время. Но пока не принимайте на свой счет наши удивление и осторожность: мы все искренне рады уже тому, что вы – на нашей стороне.

– Можете быть уверены, сэр, нас вам не стоит опасаться, – подтвердил я. – Мы доведем вас до условно-безопасной зоны японского сектора… а дальше – будет видно. Что же до вопросов, то давайте пока просто присмотримся друг к другу. Суток двое у нас, я думаю, все еще есть.

Оставив Рейну и Чисэ и не сводящих с них глаз людей с их маленьким зверинцем, я неспешно отошел к лееру, рассматривая несущий нас катамаран с точки зрения военно-морского курсанта. И то, что я видел, мне однозначно нравилось. На таком корабле я не отказался бы и послужить, сложись для меня все иначе.

– Что, присматриваетесь, мистер Глубинный Флагман? – раздался сзади голос Сэн, вынырнувшей из внутренних помещений «Артемис» уже без обвеса. – Прикидываете, не прикупить ли себе такой кораблик по случаю?

– Ну, я бы не отказался… Ты чего ухмыляешься?

– Да так, забежала в медблок, проведать свою «младшую сестричку»: Кимберли Вайл, служащую в Четвертом флоте, и как раз у Валери. Она – канмусу систершипа «Атланты», крейсера «Сан-Диего». И, как мне рассказали, умудрилась нынче отличиться, причем и в положительном, и в отрицательном смыслах – спасла от верной гибели двоих эсминок, перебив в одиночку с пяток Глубинных, но потеряла в этом бою обе ступни.

– Ой… Слушай, это, наверное, больно…

– Ага, больно, – я тоже однажды чуть без ноги не осталась. И этой дурехе еще повезло, что их, в свою очередь, прискакали выручать девчонки Нирен. А то бы сожрали всех троих. Хотела ей накрутить хвост за… как ты там говорил? А, за «слабоумие и отвагу»! Но поглядела – и махнула рукой, все равно она сейчас ничего не услышит…

– Что, все так плохо? – нахмурился я.

– Да какое там! – насмешливо фыркнула Спартмайер и махнула рукой. – Валяется она на койке с улыбкой до ушей – и над ней разве что розовые сердечки, как пузырьки, не лопаются! Оказывается, еще до выхода в море Ким приглянулся свеженазначенный сюда, на HSV, симпатичный лейтенант-оружейник. И, похоже, что это у них выстрелило взаимно, потому как на вторые сутки сражения с Глубинными именно он вытащил ее и еще одну канмусу буквально с линии огня, отправившись туда на водном гидроцикле. Представляешь?.. Простой моряк, в шторм, не побоялся залезть почти в самое пекло! По боевому расписанию это должны делать канмусу свободной смены или резерва, для них риск минимален, даже если гидробайк разнесет прямым попаданием, – но на «Артемис» к тому времени уже не осталось ни одной незанятой девчонки. Так что пошел он.

– Силен. И вот так, на почве общих слабоумия и отваги, эти двое и сошлись… – со смешком прокомментировал я эту историю. – И если бы у них могли появиться дети, мне было бы заранее за них страшно…

– В точку… А потом, доплыв обратно, он на руках тащил ее в лазарет. И сидел рядом, пригласив на танцы после выздоровления. В общем, полный романтический набор: девчонки вовсю обсуждают, вздыхают и завидуют.

– Ну так, лихо ведь их всех эта деваха на повороте обошла…

– Ага: мы, «Атланты», все вот такие… – горделиво подбоченилась Сэн и хихикнула. – Так что лежит теперь «сестренка» в лазарете – и лы-ы-ыбится, прямо хоть лимонами ее корми. Так какой толк ей сейчас читать нотации?..

Мы пробыли на борту «Артемис» еще около двух часов, за которые ее экипаж успел хоть немного, но привыкнуть ко мне и моим Глубинным. «Фусо» же взяли в более плотный оборот – и девчонки, и капитан Деверо. Канмусу, казалось, не замолкали ни на минуту, спрашивая и переспрашивая ее обо всем произошедшем. Француженка же сначала увлекла ее к себе на какие-то психологические тесты, а затем в медблок, где устроила экспресс-осмотр. А главная хозяйка лазарета, Диана Фостер, – и вовсе едва не впавшая в ступор от лицезрения такой гостьи, – с разрешения самой «пациентки» даже взяла у нее несколько анализов.

Потом же настала пора демонстрации возможностей – и сошедшая на воду в полном обвесе Амагири показала столпившимся у борта HSV и ведущим видеозапись Девам Флота и флотским, что она теперь может. Начиная с возросшей на треть скорости хода и улучшившейся маневренности, и заканчивая способностью нырять – неслыханное дело для канмусу, никогда не бывших прежде подводными лодками! – да еще оставаться там или идти под водой неограниченное время…

Вернувшись же обратно, Аясэ неожиданно поняла, что у нее нынешней теперь образовался настоящий фан-клуб, с полным составом которого пришлось еще и сфотографироваться. И надо сказать, это очень заметно расслабило ее и приподняло настроение.

Я же, глядя на всю эту кутерьму, решил заняться другим делом, и, перекинувшись парой слов с Хелен и Сэн, послал запрос в «м-диапазон»:

– «Внимание, канмусу связи «Звезды Юга» и «Колумба»!»

– «Эм… «Звезда Юга», канмусу Кира Фокс, прием!»

– ««Колумб», канмусу Дейзи Марш, прием!»

– «Не пугайтесь, на связи союзные силы Глубины, а меня зовут Рэм. Здравствуйте, девушки».

– «Ик!.. Ой!..» – почти синхронно донеслось на канале, а спустя пару секунд добавилось осторожное: – «Д-да, с-сэр?..»

– «Не нужно столь официально. К вам есть одно дело. Передайте дежурной вахте ваших судов просьбу один раз объявить по внутренней корабельной связи о том, что при эвакуации с «Андреа Гейл» в море была найдена переноска с сиамской кошкой и двумя котятами. И если хозяева найдутся, пусть сообщат офицерам корабля, у кого на борту они сейчас, – а вы передадите нам, хорошо?»

Я понимал, что сама по себе эта просьба для спасенных не слишком-то важна: жизнь каких-то кошек на фоне того, что пришлось им всем пережить за последние несколько суток, смотрелась бледновато. Но тут играла роль не столько суть просьбы, сколько то, от кого она исходила. И вот тут я не без оснований рассчитывал, что к ней прислушаются.

И не ошибся – менее чем через полчаса нам передали просто кучу информации. И что хозяева нашлись на «Звезде Юга», и что хозяйка – маленькая девочка, которая очень обрадовалась, что ее кошку спасли. И что ее отец оказался пилотом с летающей лодки, которая в сложнейших условиях доставила из Австралии на помощь конвою группу SG-18. И, наконец, – что мы можем прибыть к ним на борт в любое удобное время.

Слушающие все это, девчонки улыбались, а я обратился к Рейне:

– Ну, что: у спасенных котиков нашлись хозяева. Поиграешься с ними еще, или будем возвращать?

Рейна в ответ сделала страшные глаза и сбивчиво зачастила:

– Как это – возвращать? Флагман, оно же… Оно мягкое! И… мур-мур-мур!.. Вот этот вот звук делает! Его нельзя отдавать! Оно нужное!.. Можно нам его оставить?.. Ну флагма-а-ан, ну пожалуйста-пожалуйста!..

– Рейна, ты же житель моря, а кошки не любят воду и не могут в ней дышать. Тебе бы лучше подошли морские котики.

– Морские?.. А они какие? – тут же заинтересовалась Ре. – Они такие же мягкие и пушистые?

– Нет.

– У них есть хвост?

– Нет. Только ласты.

– Мурчат?

– Нет.

– А какие они тогда?..

– Большие – с тебя размером, – толстые, прожорливые и не особо дружелюбные.

– Фу! Не хочу морских котиков, хочу вот таких… Правда совсем нельзя, флагман?

И Рейна заметно опечалилась, продолжая гладить сидящую у нее на коленях кошку, – а я вдруг ощутил себя родителем, чей ребенок притащил домой уличную зверушку – и до слез хочет ее оставить себе.

– Рейна… Вот, смотри: именно эта, взрослая, принадлежит маленькой девочке. Помнишь, я тебе рассказывал, что у людей есть маленькие люди?

– Детеныши? Да, помню…

– Ну, так вот. Эта девочка сильно грустила, думая, что ее кошка погибла в море, а тут мы ее обрадовали, что ты их спасла. И сказать ей сейчас, что мы ей ее не отдадим, будет плохо. Девочка снова расстроится, а она еще маленькая.

– Я поняла, флагман…

– Нет, погоди. У этой кошки у самой есть детеныши. И у людей их принято отдавать друзьям или просто тем, у кого им будет хорошо. Так что ты, вернув кошку хозяйке, можешь попросить себе одного из котят.

– Правда?!.. – посмотрела на меня снизу вверх Рейна влажными фиолетовыми глазами. А все вокруг, затаив дыхание, прислушивались к нашему разговору, веря и не веря тому, что слышат.

– Кошки, конечно, самостоятельные животные, но о них все равно надо будет заботиться. Кормить, гладить, уделять внимание…

– Я буду! Буду заботиться, флагман!

– Ну… Тогда отправляемся на корабль, ее хозяйка очень ждет свою любимицу.

На «Звезду Юга» мы попали малым составом – я, Рейна и Сэнди, причем для удобства поднятия на борт мы с «Атлантой» под честное слово коммандера Моргана даже временно оставили свои обвесы на HSV, а Ре-класс пока не отзывала свой Хвост из вольного плавания в компании нашего транспорта и эсминцев.

А забравшись на корабль по шторм-трапу, мы увидели, что на «Артемис» нас, считай, почти никто и не встречал. Потому что вот тут на палубе толпилось уже никак не менее пары сотен человек – женщин, детей и мужчин разного возраста.

«Ох ты ж… Только паники и давки мне сейчас и не хватало…» – с запоздалой досадой подумал я, слегка заслоняя Ре от их взглядов и готовясь дать ей команду срочно оставить переноску и прыгать в море.

Однако я сильно недооценил скорость распространения информации. Кое-кто видел, как Рейна тащила шлюпки от «Андреа Гейл». Гораздо больше людей – и среди эвакуируемых, и среди матросов, – видели, как она помогала поднимать их на суда. Канмусу навигации слышали по «м-связи» все переговоры в процессе спасения – и никто не запрещал им делиться услышанным с командами кораблей. К которым, в свою очередь, с расспросами подходили пассажиры. А уж как распространяются сведения в вынужденно скученных группах людей, я и так себе представлял. И все это длилось уже около суток.

И как итог – среди вышедших посмотреть на диковинное зрелище паники не было вообще. Не было даже острого страха: так, опасение пополам с любопытством.

Впереди же всех стояло несколько офицеров корабля в рубашках с черными погонами, и семья заметно латиноамериканской наружности. Загорелый мужчина лет за тридцать, в не самом чистом и мешковато сидевшем на нем летном комбинезоне, в сопровождении миловидной черноволосой женщины: явно несколько младше его, и похожей на индианку (а может, и являющейся таковой). И девчонка лет шести, с такими же длинными и блестящими черными волосами, как у матери, – но озорной мордашкой больше похожая на отца.

Которая, увидав знакомую переноску в руках выходящей из-за меня и все еще явно огорченной расставанием с кошками Рейны, с радостным писком – «Тисси!» – шустро юркнула вперед. Охнувшая мать, а за ней и отец бросились за девочкой, но успели поймать ее лишь практически перед носом у подошедшей Глубинной. Женщина сжалась, а мужчина инстинктивно шагнул вперед, закрывая собой пискнувшего ребенка, но… ничего не происходило. Глубинная, опустившаяся на одно колено, лишь протягивала им коробку и слегка натужно улыбалась уголками рта.

– Тисси! – детские ручонки схватили коробку, откинули крышку и вытащили на свет лениво осматривающуюся кошку.

– Моя киса!.. – и девочка прижала зверя к себе, хлюпая носом.

А вниманием Рейны завладел мужчина, тоже привставший на одно колено и заговоривший.

– Я… Я не знаю, кто ты, и кто дал тебе этот облик – Создатель или Дьявол… Я не знаю, кому ты сейчас служишь – и зачем ты делала то, что сделала. Но ты и подобные тебе вчера и сегодня спасли тысячи невинных душ; и среди этих душ оказалась моя жена и моя дочь…

Летчик замолчал, потом порылся во внутреннем кармане и достал маленький, с коробок спичек размером, мешочек из потертой кожи.

– Я, Анхель Прадо, твой должник; но никто еще не смог обвинить мужчин из рода Прадо-Сульига-и-Баркастега в том, что они не отдают свои долги! Мне нечем заплатить тебе за их жизни; да и нужны ли тебе деньги? Но Господь даровал моему предку – еще там, на развалинах Теночтитлана, у первых камней монастыря Святого Бернардино из Сиены – этот крест. С тех пор он передавался из поколения в поколение, храня мужчин Прадо. Но сегодня я отдаю его той, кто спасала людей… Больше людей, чем все мужчины Прадо, вместе взятые… Той, кто подняла оружие против других Дочерей Сатаны ради спасения людей. Вот, держи… Отныне он твой.

Впавшая от таких слов в легкий ступор, приоткрывшая рот Рейна лишь молча позволила плетеному шнурку скользнуть по светло-пепельным волосам, – и на ее грудь, закрытую щитками глубинной брони, лег темный от времени серебряный католический крестик.

А потом к ней приблизилась жена Анхеля.

Розе было жутко. Очень жутко. Но нить следует за иглой, – и жена идет за мужем, как учила ее мать, и мать ее матери. Роза снова смотрела в эти глаза, где плещется темная фиолетовая дымка; смотрела на покрытое черными пластинами и зелеными узорами тело, на руки с заостренными когтями на пальцах, что сейчас на удивление осторожно гладили трущуюся об нее кошку. Смотрела на ту, что в штормовом море уберегла жизни их всех.

И только женщина может сказать то, что сказала Роза:

– Бедняжка! Что же, ты так и ходишь в этом… в этих… обносках? Жаль, что я не могу здесь сшить тебе достойное платье… Нет: много, много платьев! И ты бы расцвела, и стала бы королевой бала на своей асьенде! Но я подарю тебе свое любимое пончо, – это единственное, чем я могу тебя сейчас отблагодарить!

Маленькая Исабель мало что понимала из того, о чем говорили с этой странной девушкой ее мать, отец и прочие люди за спиной. Ей для полного счастья было вполне достаточно того, что эта чудная канмусу спасла ее Тисси… И она вьюном скользнула и прилипла к Рейне, а я лишь отметил множественные звуки срабатывания камер на телефонах, что держали в руках очень многие вокруг.

– Ты ведь Дева Флота, да?.. А как тебя зовут? А ты какой корабль? – посыпались вопросы от девочки. – Ой, а вот моя Тисси!.. И ее котята! Ты спасла их? Вот здорово!

Рейна впервые в своей жизни столкнулась с человеческим детенышем, про которых ей рассказывал Флагман, – и малость обалдела, ощущая энергетику и эмоции, буквально бившие от ребенка. Но, к чести ее будь сказано, она быстро пришла в себя.

И как-то почуяв, что надо говорить и как себя вести, напустила на себя строгий вид:

– Да, я Дева… Дева… Океана. Я – линкор, и зовут меня Рейна!

– Королева?! Вот это да!.. – восхитилась Исабель, округлив черные глаза, а Ре слегка погрозила ей пальцем.

– А ты, девочка, – почему не слушаешься… э-э-э… родителей?

– Я слушаюсь! – тут же возразила та, хотя не слишком уверенно. – Почти всегда… Но сейчас… Я думала, что Тисси утонула, а ты ее спасла! Ой… А почему это… они все на тебе?

И действительно: все три кошки снова оккупировали плечи, руки и колени Рейны.

– Флагман сказал, что я им нравлюсь! – не сдержалась и привычно, во всю ширь, улыбнулась Глубинная.

– Ой, какие у тебя зубки… А что ты такое кушаешь?

– Пайки! Вкусные-е-е-е!.. Но вообще могу всякое, вот, смотри… – и Рейна, наклонившись к располагавшемуся совсем рядом палубному люку, играючи оторвала его стальную ручку. А затем закинула в рот и на глазах у всех со скрежетом сжевала.

– О-о-о!.. – у малявки округлились не только глаза, но и губки. А люди на палубе, наблюдавшие эту сцену, вновь зашушукались и защелкали фотокамерами.

– И что, все… Девы Океана так могут?

– Не-а, только я! Флагман сказал, что я у-ни-каль-на-я! – хвастливо выпятила грудь Ре, но тут же сменила тему. – Слушай… А ты… ты не могла бы подарить мне… маленького котика? У тебя и так есть большая котик, и два маленьких… Мы вернули их тебе! Можно мне одного?

– Ты хочешь котенка от Тисси? М-м-м… – как-то совсем по-хозяйски призадумалась Исабель. И даже смерила откровенно взрослым, не по-детски оценивающим взглядом почему-то вдруг отчетливо съежившуюся перед ней Глубинную.

– Но ты же живешь в море…

– А у нас есть дом и на берегу! Там сухо, трава и деревья! И много канмусу, ему не будет скучно!

– А его там у вас никто не будет обижать? Точно?

– Пусть только кто попробует! Мы будем ухаживать за ним и кормить рыбой!

– Рыбой? Рыбку я люблю, она вкусная… И Тисси ее любит, – приложив пальчик к нижней губе, сказала Исабель. И вздохнула:

– Только тут ее нет, а нам кушать дают только кашу.

– Ты хочешь рыбки?.. Подожди, я мигом! – И Рейна, аккуратно сняв с себя кошек, прямо с борта сиганула вниз: народ только охнул.

– Мистер!.. – тем временем подошел ко мне отец семейства. – Скажите, а она… это существо… Оно не причинит вред моей дочери?

– Не беспокойтесь, сеньор, – ответил я. – Ее скорее случайно оцарапает ваша кошка, чем ей причинит вред Рейна…

Которая была легка на помине, вихрем взлетев обратно на борт по шторм-трапу, и радостно плюхнув на палубу перед ребенком двух еще живых голубых тунцов, едва не по полтора метра каждый.

– Донна миа!..

– Вот! Рыбки! – сказала она Исабель, не обращая внимания на явно ошарашенных прыгающей перед ними рыбой ее родителей. – Одна тебе, другая – котикам!

Слегка встопорщив хвосты, котята стали осторожно подходить к одной из лежащих на палубе и разевающих рты рыбин, в глазах которой я видел почти искреннее недоумение и возмущение – ее, такую сильную и красивую, выловили на корм какой-то шерстяной мелюзге!

– И-извините сэр… – тем временем ко мне обратился один из офицеров корабля. – Ваша… хм… подручная поразительно ловко и быстро их поймала, – а у нас сейчас, в связи с увеличившимся количеством пассажиров, обнаружилась ощутимая нехватка припасов… И если воду мы еще сможем получить из опреснителей, то вот с едой все гораздо хуже, придется урезать рационы. Так что если вы с такой легкостью можете ловить тунцов…

– Думаю, мы сможем помочь и вам, и «Колумбу».

– Очень нас обяжете, сэр!

Эти двое с лишним суток, которые конвой AJ-71 шел в нашем сопровождении на север, выдались весьма насыщенными, – хотя на суда больше никто и не нападал.

Сменяя друг друга, два эскортных и два ударных отряда канмусу несли службу, хотя внешний рубеж все так же продолжали держать мои эсминцы и легкие крейсера.

А мы с Рейной и крейсерами устроили небольшой промысловый лов рыбы для пассажирских судов, на борту которых люди откровенно повеселели от неожиданной и приятной прибавки в меню. И потом еще несколько раз гостили на «Артемис», где неизменно попадали в цепкие лапки алчно жаждущей любой новой возможности узнать о нас побольше Жаклин Деверо и присоединившейся к ней Диане «Вейланд» Фостер. Которая по уровню научного энтузиазма хоть и не дотягивала до нашей «Вестал», но порой бросала на нас такие взгляды…

На большинство вопросов этих пытливых дамочек я отмалчивался с улыбкой чеширского кота, но на кое-какие все же отвечал достаточно подробно. По рассказам же Сэн и прочих девчонок из RQ-91, их тоже плотно обложили расспросами, – но те рассказывали лишь тот, сильно урезанный вариант событий нашего контакта, который мы совместно заранее решили озвучить. В частности, про мое происхождение и тем более, про попаданство, все дружно решили умалчивать. Потому что поверить в дружественных Глубинных было хоть и чрезвычайно сложно, но все же можно – вот они, эти самые Глубинные!.. А насчет провалов в параллельные миры, где ты сам присутствуешь лишь как персонаж игры и развлекательного медиаконтента…

В общем, по итогам каждой такой беседы «м-диапазон» снова гудел, как растревоженный улей. Общение же с канмусу… С ними было одновременно и проще, и сложнее. Прочно укоренившаяся привычка видеть в Глубинных только врага слегка сглаживалась прекрасным пониманием того, что, если бы мы реально хотели их всех убить и разгромить конвой, мы бы смогли это сделать хоть вместе со стаей Они, хоть без нее. Даже сейчас полное раскрытие моей ауры гарантированно дало бы нам преимущество, достаточное, чтобы победить с минимумом потерь. Ну и то, что они сами видели, как моя стая дралась на их стороне, – это тоже многое определило.

Так что в силах обороны конвоя установилось довольно устойчивое равновесие. Все были у всех на виду, кто однозначно не желал с нами контактировать – те держались в стороне, но таких было очень мало. А кто хотел, тем всегда уделяли время.

Но время пролетело очень быстро, и вскоре конвой должен был уже вплотную приблизиться к двухсотмильной зоне японского архипелага. Туда, где уже можно было встретить и авиаразведку, и группы дальнего дозора канмусу с береговых баз. Судя по всему, погода и прочие условия теперь благоприятствовали, и связисты транспорта уже готовы были вызывать береговые станции наблюдения и базы, а потому нам пришла пора расставаться.

Последний разговор с командованием конвоя произошел у нас с Сэнди на открытой площадке сразу за ходовым мостиком «Артемис».

– Мисс Спартмайер, я еще раз – и не только я, – выражаю вам… и вашим союзникам, самую искреннюю благодарность за помощь в обороне и проводке наших кораблей. Но хочу напомнить, что я – офицер Объединенного Флота и старшее лицо конвоя. И моей прямой обязанностью будет доложить обо всем, что тут происходило. Так что если у вас имеются какие-то… иные полномочия, то самое время о них заявить.

– То есть вы полагаете, что я сейчас предъявлю вам некий документ или озвучу устный код, позволяющий мне засекретить все тут произошедшее, наложив вето на ваш доклад? Увы, но нет.

И Спартмайер лишь покачала головой.

– Я – простой командир эскортной группы, а вовсе не участник какого-нибудь сверхсекретного проекта ОФ либо одной из стран по выведению «ручных» Глубинных, да еще вышедших на полевые испытания. И я не имею никаких полномочий, равно как и желания, что-то вам запрещать или приказывать о чем-то умолчать. Да и получится ли, если этих самых Глубинных видело столько народу? А некоторые с ними даже общались. Их-то куда? Утопить всех оптом? Нет, стейк обратно в корову не запихаешь… Единственное, о чем я вас попрошу, сэр: не спешить с докладом. Как только вы войдете в контакт с наверняка вышедшими вам навстречу силами ОФ, слухи и разговоры меж девчонок пойдут тут же. Но одно дело – просто слухи, и совсем другое – официальный доклад. Так что дайте нам сутки-другие. Тем более, что такой рапорт вы явно будете писать достаточно долго. А уж потом – откупоривайте бутылку с джинном.

– Но… Ведь вы тоже отдаете себе отчет, мисс, какой эффект вызовет эта информация?

– Более чем, коммандер, – ответил я вместо Сэн. – Но нас все устраивает.

– Что ж… Если так…

– Я, как флагман этой необычной группы Глубинных, и не планировал прятаться от людей, – добавил я уже «свои пять копеек». – А более четкого и недвусмысленного заявления о намерениях, чем открытая помощь вашему конвою, и придумать было бы сложно.

– Пожалуй, что да, но… Все же не знаю, мистер Рэм. Для нас вы стали спасителями, – а вот для тех, кто сидит выше… Тут может быть всякое.

– Вы ничего не теряете, сэр. Разве что вас по возвращению ждут не самые приятные дни. Сколько придется написать бумаг, дать объяснений, еще и на медкомиссию наверняка определят. Причем, это будет происходить и в Курэ, и, скорее всего, повторится в Австралии тоже, когда вы туда вернетесь.

– Да уж, придется попотеть и потерпеть, – не слишком весело усмехнулся стоявший рядом старпом. – Но все это стоило того, особенно если альтернативой были страховые чеки семьям и газетные передовицы о гибели в море более пяти тысяч человек… А знаете, что было самое паршивое в нашей ситуации, пока вы не пришли?

– Предполагаю… – и я посмотрел вниз, где от борта «Артемис» отходила белая полоса пенных «усов». – Вы – в смысле HSV и канмусу, – в принципе, наверное, могли бы прорваться из окружения и уйти обратно в шторм.

– Именно, – и у Дрейка на скулах отчетливо прокатились желваки. – У нас были реальные шансы спастись… Но вот только ради этого надо было бросить конвой. Весь. И Глубинные за нами даже не погнались бы. Крайне паршивый выбор, верно?.. Так что наша благодарность к вам и Спартмайер, она… гораздо глубже, чем кажется. И мы все этого тебе не забудем, парень… Когда вы отправляетесь в обратный путь?

– Через час.

– Тогда я, пожалуй, дам команду оповестить все корабли.

Собравшись в четкий и специально смешанный строй, моя стая и RQ-91 средним ходом напоследок прошли вдоль всего конвоя. И нам на прощание кричали и махали экипажи грузовых «штормпирсеров», и вышедшие на палубы пассажиры «Колумба» и «Звезды Юга». Корабли подавали сигналы, а эфир «м-диапазона» не замолкал до самой границы восприятия.

– Дилан, как думаешь: у этого парня и его команды все будет хорошо?

– Сдается мне, Генри, что как раз у него-то все сейчас гораздо лучше, чем у нас с тобой… А уж спокойнее – это точно.

– Ну, что нам теперь штабисты покоя не дадут, тут я даже не сомневаюсь. И все же жаль, что вот так расстались… Что думаешь, старпом?

– Мы с тобой в очередной раз выскочили из пасти дьявола, вот что я думаю. Однако у нас из девчонок на борту четверть небоеспособна, и еще треть боеспособны условно. А пассажирские посудины перегружены. Так что, хоть мы и одинаково близко сейчас к Сикоку и Хоккайдо, но пора бы нам подумать о себе. И коль скоро мистер Рэм и девушки из RQ-91 нас покинули, то я распорядился связистам начать вызов сразу же, как мы утратим контакт с нашими защитниками. А потому…

– Сэр, есть связь! – высунулся из рубки дежурный офицер смены. – Это поисковый отряд на HSS-1500, «Дискавери»! Просят вас в рубку!

– Пошли, Дилан. Похоже, зря ты боялся: без сопровождения мы не останемся.

– Да, как и говорила Мэг, заварили мы кашу… Теперь бы еще расхлебать ее правильно, – оглянулся я на тающие на горизонте легкие дымы уходящего к Японии конвоя.

– С такой пиар-акцией у тебя есть отличная фора, хотя дерьмо может случится всякое, так что будем держать ушки на макушке! – сказала Хелен и, щурясь как довольная лиса, подрулила поближе:

– Слушай, Рэм: а Рене тебя там не затащила в укромный уголок? Она может, я знаю…

– Намеки от нее были вполне понятные, но – нет. Просто посидели вместе, свесив ножки с борта, поболтали… Обнял ее напоследок. Одаренная девушка, да, весьма и весьма…

– Рэм!.. Так ты с ней там все же обжимался?!

– Ты же говорила, что сцен ревности не будет?

– А ты вообще слушал, что я говорила? Она не из нашего отряда! Даже не из нашего флота!..

– Вот я и намекнул ей в ответ, чтобы переводилась к вам. И вот тогда…

В ответ раздался откровенный хохот.

– И это, черт возьми, правильно! Будет нашей – тогда и подумаем, давать ли доступ к твоему могучему телу. А ты, Аясэ-сан, даже не пытайся краснеть – у тебя все равно не получится. Бедные штабисты Четвертого: они еще не знают, каким подкожным клещом может быть Рене… Ну да ладно, – как минимум, у нас теперь есть время, чтобы дойти до базы и засесть там, как сычи в дупле, ожидая реакции на доклад командира Моргана. Рейна, как там твой кот?

– Наелся и спит! – довольно оглянулась Ре на маленький деревянный ящик за спиной, который сделали ей на «Звезде Юга».

– Отлично, настоящий моряк. Тогда держим двадцать пять узлов, курс на Тиниан!

– Мисс Митчелл, изменения в статусе судов есть?

– Никак нет, сэр! Все суда – код «зеленый».

– Принято. Мисс Бэрри, что по нашим дозорам?

– Сэр, от эскорта никаких новостей. Патрульные группы девушек на воде, SG-18 контролируют периметр ордера. Все спокойно, сэр.

– Принято…

И коммандер поднес к губам микрофон передатчика:

– Говорит конвой AJ-71, HSV-11 «Артемис». На связи старший офицер конвоя коммандер Генри Морган, вызываю транспорт Флота HSS-1500 «Дискавери». Прием?

– Это «Дискавери», слышим вас «Артемис»! Это коммандер Гувер… Генри, это уже не смешно.

– И я рад слышать тебя, Честер. Надеюсь, для нас этот день начнется с приятных вестей?

– Если считать приятной весть о том, что вас сегодня вечером должны были официально объявить погибшими – то да, безусловно с приятных. Где вы находитесь и каковы потери?

– Сейчас примерно в двухстах тридцати милях восток-юго-восточнее Сикоку. Потери в нашем случае минимальны: за вычетом прогоревших от стрельбы стволов у девчонок, невозвратных нет. Конвоем оставлен один борт – но пустой, без груза и пассажиров. Честер, мы знаем протокол, и знаем, что официально это могут сделать только после окончания поисков или через месяц, так что…

– Нет, этого явно не может быть… «Артемис», мы вас искали на подходе к Уэйку, согласно вашей радиограмме. А сейчас выходит, что движемся параллельным курсом в полусотне миль на восток от вас, ближе к острову Хатидзё. К черту месяц, Генри. Вас пытались спасти целых семь отрядов Флота. Все, кого удалось найти и снять откуда только можно…

Взгляд коммандера Моргана встретился с таким же твердым взглядом старпома Дрейка.

– «Дискавери», нам не повезло, и мы здорово засели в шторме. И если бы не два отряда Флота, которые пришли на помощь, мы бы сейчас, скорее всего, не разговаривали.

– «Артемис», о каких отрядах идет речь? Кто-то из наших?

– Группа SG-18 пронеслись по небу из Брисбена и свалились нам прямо на головы.

– Эти неистовые северянки? Слышал о таких, информация на флоте распространяется быстро. А кто вторые?

– RQ-91, Водоплавающий Цирк «Атланты» Спартмайер с Тиниана.

С минуту в рубке стояла полная тишина – и офицеры уже были готовы к тому, что связь, скорее всего, опять начала творить чудеса. Но потом динамики ожили вновь.

– «Артемис», вы там со своим южным полушарием совсем отстали от жизни…

– Это почему же?

– Генри, база на Тиниане признана Флотом утраченной около месяца назад.

– То есть…

– Никаких «то есть»: у Флота нет других сил в этом квадрате. И потому с топографией и прогнозами погоды здесь тоже творится черт знает что… Предвижу, ты сейчас приведешь кучу возражений, но послушай сперва меня. Мы все искренне рады, что вы, черт возьми, живы. Но приказ о возвращении мы получили после того, как все отряды за короткое время приняли сразу несколько сигналов раскрытия аур Химе, а затем зафиксировали сейсмический толчок с ударной волной средней силы. После общего доклада о произошедшем базы в Йокосуке и Курэ сделали вывод о гибели конвоя, отдав приказ всем отрядам прекратить поиски и возвращаться.

И еще один быстрый обмен взглядами капитана корабля и его старпома, после которого Дилан Дрейк указательным пальцем невзначай потер висок – сейчас в рубке «Артемис» было слишком много любопытных ушей. Генри Морган вновь поднес к губам микрофон:

– «Дискавери», мы сами столкнулись с раскрытием ауры Химе, но только раз. И потом: ни о каком сейсмическом толчке мы знать не знаем, хотя вполне могли просто не заметить его в разгар боя.

– «Артемис», где был бой?

– В точке с примерными координатами 15°45`13.8«N. 154°17`29.2«E., мы указывали их во втором сообщении.

– Генри, никто из наших твоего второго сообщения не получал. Зато сейчас ты мне дал координаты, находящиеся в противоположной точке от той, где зафиксировали вспышки ауры мы сами – еще дальше на восток от Уэйка, в направлении Гавайев.

– Это странно, потому что оба пришедших нам на помощь отряда наш сигнал бедствия все же получили. И потом, у нас полный лазарет раненых за время боя девчонок, а в колонне плетутся два пассажирских судна из трех – притом сильно перегруженные. Так что нам все это отнюдь не показалось, Честер. И охрана до любой из баз или портов тоже лишней не будет.

– Ладно, «Артемис», мы вас поняли… Пусть с этим всем теперь разбирается Флот. Но лучше не сбавляйте ход, потому что с востока на Японию идет еще один мощный атмосферный фронт. Отряды с баз к вам теперь все равно не успеют, так что мы вас сами нагоним. На борту – полная группа RQ-64 и «Адмирал Шеер», а поблизости еще две ударных группы Флота и их транспорты, так что эскорт будет уже через час.

– Приняли, спасибо «Дискавери».

– Не за что благодарить, «Артемис»… Только постарайтесь за это время не пропасть снова, как «Циклоп», в другой части Мирового Океана: все общение с вами записывается!

– Не пропадем, «Дискавери». Тем более, раз уж мы теперь не одни… Это «Артемис», ожидаем вас. Конец связи.