Утраченный металл

Часть первая

Двадцать девять лет спустя

Мараси прежде не доводилось бывать в канализации, но та полностью оправдала ее наихудшие ожидания. Вонь стояла ужасная. Но хуже всего, что сапоги то и дело поскальзывались, отчего она замирала, опасаясь упасть в «грязь».

По крайней мере, она удосужилась надеть брюки и кожаные служебные сапоги до колен. Жаль, от запаха, ощущений и, к несчастью, звуков защиты не было. С каждым шагом – в одной руке у Мараси карта, в другой винтовка – ее сапоги отрывались от земли с оглушительным хлюпаньем. Самый гадкий звук, что ей доводилось слышать, не считая жалоб Уэйна.

– Вакс никогда не таскал меня по канализации, ржавь ее разбери, – пробормотал тот, поднимая повыше фонарь.

– В Дикоземье есть канализация?

– Не-а, – признался Уэйн. – Но Вакс таскал меня по пастбищам, а там воняет примерно так же. Зато пауков нет.

– Наверняка есть, – ответила Мараси, приближая карту к источнику света. – Ты просто не заметил.

– Наверное, – проворчал он. – Но здесь на каждом углу паутина. Глаза б мои ее не видели. Ну и, сама понимаешь, дерьмецо.

– Хочешь обсудить? – Мараси кивнула в сторону бокового тоннеля, и они направились туда.

– Что? – непонимающе спросил Уэйн.

– Твое настроение.

– Нормальное у меня настроение, ржавь его разбери, – парировал он. – Самое подходящее настроение, когда напарник тычет тебя носом в субстанцию, что обычно выходит с противоположного от носа конца.

– А на прошлой неделе ты чего дулся? Когда мы парфюмерную лавку обыскивали?

– Ох уж эти парфюмеры, ржавь бы их побрала! – Уэйн прищурился. – Мало ли что они прячут за своими ароматами. Не доверяю я людям, которые пахнут не по-людски.

– То есть не по́том и алкоголем?

– Не потом и дешевым алкоголем.

– Уэйн, почему тебя так возмущает, что кто-то прихорашивается? Ты и сам постоянно шляпы меняешь, а вместе с ними и личины.

– А мой запах при этом меняется?

– Вроде нет.

– Ладно, твоя взяла. Разложила все по полочкам. Тема закрыта.

Они переглянулись.

– Думаешь, мне стоит воспользоваться духами, а? – спросил Уэйн. – Если я постоянно буду пахнуть потом и дешевым пойлом, меня ведь и раскрыть могут.

– Ты безнадежен.

– Что на самом деле безнадежно, – парировал он, – так это мои бедные туфли.

– Надел бы сапоги, как я предлагала.

– Нет у меня сапог, – ответил Уэйн. – Вакс спер.

– Вакс украл твои сапоги? Серьезно?

– Ну, они у него в шкафу. Вместо трех пар его самых роскошных туфель, которые невероятным образом, по чистой случайности оказались в моем шкафу. – Он покосился на Мараси. – Чего? Честный обмен. Мне очень нравились те сапоги.

Мараси улыбнулась. Они работали вместе почти шесть лет, с тех пор как Вакс подал в отставку после того, как нашлись Браслеты Скорби. Уэйна официально произвели в констебли, и он перестал быть просто «сочувствующим гражданином», действующим на грани дозволенного законом. Он даже форму иногда надевал. И…

…сапог Мараси снова соскользнул. Ржавь побери. Если она упадет, он до конца дней будет над ней смеяться. Но пройти здесь было лучшим решением. Строительство подземных железнодорожных тоннелей в самом разгаре, и два дня назад один подрывник представил занятный рапорт. Он не спешил начинать взрывные работы на следующем участке, потому что сейсмические данные указывали на прежде не отмеченную пещеру.

Эту область под Эленделем буквально испещряли древние пещеры. В этом же районе орудовала банда, которая то появлялась, то бесследно исчезала, словно у них было тайное скрытое логово.

Мараси сверилась с картой. На ней красовались свежие пометки строителей и более старые надписи, указывавшие, что поблизости была некая аномалия, обнаруженная прокладчиками канализации много лет назад, и которую до сих пор никто толком не изучил.

– Боюсь, Ме-Лаан собирается со мной расстаться, – тихо проговорил Уэйн. – Наверное, поэтому я в последнее время непривычно хмур и уныл.

– С чего ты взял, что она хочет тебя бросить?

– Так она сама сказала: «Уэйн, думаю, через пару недель мы с тобой расстанемся».

– Как любезно с ее стороны.

– Похоже, у нее новое задание от босса. Но все равно, пусть наши отношения развивались и не слишком бурно, так объявлять о расставании нельзя.

– А как надо?

– Кинуть что-нибудь парню в лоб, – ответил Уэйн. – Продать его шмотки. Сообщить всем друзьям, какой он болван.

– Интересные же у тебя прежде были отношения.

– Какие там интересные. Просто неудачные. Я посоветовался с Джемми Уоллс насчет того, что делать… Ты ведь ее знаешь? Она завсегдатай в таверне.

– Знаю, – сказала Мараси. – Репутация у нее… так себе.

– Что? – возмутился Уэйн. – Кто это вздумал на нее поклеп наводить? У Джемми идеальная репутация. Она лучше всех шлюх в районе делает…

– Упаси меня от таких подробностей. Спасибо.

– «Так себе», – усмехнувшись, повторил Уэйн. – Мараси, я ей это передам. Она свою репутацию усердным трудом заработала. Расценки у нее в четыре раза выше, чем у остальных! Да уж, «так себе».

– И что она сказала?

– Сказала, что Ме-Лаан хотелось видеть от меня больше отдачи, – ответил Уэйн. – Но, думаю, тут Джемми ошиблась. Ме-Лаан не пудрит людям мозги. Говорит, что думает. Так что… сама понимаешь.

– Сочувствую, Уэйн, – сказала Мараси, убрав карту под мышку и положив руку ему на плечо.

– Я понимал, что это ненадолго. Знал это, ржавь разбери! Ей ведь, сколько там, тысяча лет?

– Примерно на триста меньше, – поправила Мараси.

– А мне еще сорок не стукнуло, – сказал Уэйн. – А если принять во внимание мою моложавую внешность, то больше шестнадцати не дашь.

– Еще про чувство юмора забыл.

– Блин, точно, – согласился он и вздохнул. – В последнее время мне… тяжеловато приходится. Вакс нос задирает, Ме-Лаан месяцами где-то болтается. Такое чувство, что никому я не нужен. Хоть здесь, в канализации, жить оставайся.

– Не надо, – ответила Мараси. – Ты мой лучший напарник.

– Единственный.

– Единственный? А как же Горглен?

– Ну нет. Он же не человек. У меня есть документ, подтверждающий, что он замаскированный жираф. – Уэйн улыбнулся. – Но… спасибо, что интересуешься. Спасибо, что переживаешь.

Мараси кивнула и двинулась дальше. Когда она воображала себя великой сыщицей и законницей, такого и представить не могла. По крайней мере, пахнуть стало чуть лучше – а может, она просто привыкла.

Она крайне обрадовалась, когда точно в отмеченном на карте месте обнаружила в стене старую металлическую дверь. Уэйн поднес фонарь, и не нужно быть сыщиком, чтобы понять: ею совсем недавно пользовались. Сбоку виднелись серебристые царапины, а ручку очистили от вездесущей слизи и паутины.

Те, кто прокладывал канализацию, обнаружили эту дверь и отметили ее как потенциально исторически ценный объект. Но их заметки затерялись в бюрократической волоките.

– Ничего себе, – произнес Уэйн, наклоняясь к двери рядом с ней. – Первоклассное чутье, Мараси. Сколько старых отчетов пришлось перерыть, чтобы обнаружить это место?

– И не сосчитать, – ответила она. – Кому скажи, сколько времени я провожу в архивах, не поверят.

– Про такого рода изыскания в сказках и легендах стараются не упоминать.

– А в Дикоземье вы этим занимались?

– Ну, в некотором роде, – ответил Уэйн. – В Дикоземье под этим обычно подразумевается, что ты опускаешь какого-нибудь проходимца мордой в канаву и держишь, пока не сознается, что присвоил чье-то старое разрешение на добычу руды и все в таком духе. Плюс ругательства.

Мараси передала Уэйну винтовку, а сама осмотрела дверь. Уэйн был от этого не в восторге, но, по крайней мере, теперь его руки не дрожали, когда держали огнестрельное оружие. Мараси так ни разу и не видела его стреляющим, но он утверждал, что сможет, если понадобится.

Дверь оказалась закрытой наглухо. Замка не наблюдалось. Очевидно, люди, которых Мараси разыскивала, тоже нашли ее запертой – с краю было множество царапин. В зазор между дверью и рамой можно было что-нибудь просунуть.

– Понадобится нож, – заметила она.

– А мой ум недостаточно остер?

– Увы, Уэйн, тут нужен другой инструмент.

– Ха! – воскликнул он. – Хорошо подколола.

Он достал нож из заплечного мешка, где также хранились веревки и запас металлов на случай встречи с металлорожденным. Бандиты были типичными рэкетирами, взимающими с торговцев плату за «защиту»; алломантам в такой компании делать было нечего. Однако Мараси получила настораживающие свидетельства того, что эту банду финансирует Круг.

Годы спустя она все еще искала ответы на вопросы, мучившие ее с самого начала карьеры законницы. Организацией, известной как Круг, управлял одно время дядя Вакса Эдварн, а впоследствии выяснилось, что в нее входила также его сестра Тельсин. Эта группировка следовала, поклонялась или каким-то иным образом участвовала в махинациях темной сущности, известной под именем Трелл. Какого-то древнего божества, насколько Мараси могла судить.

Поймав нужных людей, она бы наконец-то получила ответы. Но то и дело оказывалась лишь на волосок от разгадки. Ближе всего ей удалось подобраться шесть лет назад, но все задержанные погибли при взрыве. С тех пор она гонялась за тенями, а остатки элендельской элиты предпочитали не замечать угрозы. Без твердых доказательств Мараси и Ваксу не удалось убедить никого, что в Круг входило множество людей, а не только лакеи Эдварна.

С помощью ножа она открыла защелку, на которую дверь закрывалась изнутри. Засов упал с тихим звоном, и Мараси открыла дверь, за которой оказался грубо вытесанный тоннель, ведущий вниз. Таких в окрестностях было много. Их проложили еще в стародавние времена, до Пепельного Катаклизма. В эпоху мифов и героев, пеплопада и тиранов.

Они с Уэйном скользнули внутрь, оставив дверь в том же положении, в котором нашли. Из предосторожности приглушив фонари, они начали спуск.

Галстук? – зачитала Стерис с листа.

– Завязан, заколот, – ответил Вакс, затягивая узел.

– Туфли?

– Начищены до блеска.

– Первый аргумент?

Вакс подбросил и поймал серебристый медальон.

– Второй аргумент? – спросила Стерис, делая пометку на листе.

– На месте. – Вакс вынул из кармана несколько сложенных листов бумаги.

– Третий аргумент?

Вакс поискал в другом кармане, задумался, окинул взглядом тесный кабинет – свою резиденцию в здании Сената. Неужели оставил…

– Дома на столе, – произнес он, хлопнув себя ладонью по лбу.

– Я захватила копию. – Стерис порылась в сумочке.

– Ну разумеется, – улыбнулся Вакс.

– Даже две. – Стерис передала ему листок, который он сразу же убрал.

Затем продолжила сверяться со списком.

К ней подошел маленький Максиллиум и с серьезным видом принялся разглядывать собственный листок с каракулями. В пять лет он уже прекрасно знал алфавит, но предпочитал выдумывать свои буквы.

– Портрет собаки, – зачитал Макс со своего листа.

– Не помешал бы, – ответил Вакс. – Штука полезная.

Макс сунул ему рисунок, после чего продолжил:

– Портрет кота.

– И это давай.

– Коты у меня плохо выходят, – признался Макс, передавая другой рисунок. – Больше похоже на белку.

Вакс обнял сына и бережно убрал рисунки к другим бумагам. Сестра Макса, Тиндвил, – Стерис обожала традиционные имена – что-то лепетала в уголке под присмотром гувернантки Кэт.

Наконец Стерис один за другим передала ему пистолеты. Длинноствольные, тяжелые, они были сконструированы Ранетт таким образом, чтобы выглядеть угрожающе, но имели сразу по два предохранителя и не были заряжены. Ваксу уже давно не приходилось стрелять, но он продолжал пользоваться репутацией «Законника-сенатора Дикоземья». Горожане – особенно политики – трепетали при виде огнестрельного оружия. Здесь для убийства чаще использовались более современные виды вооружения – например, нищета и отчаяние.

– А поцелуй любимой жены есть в списке? – спросил Вакс.

– Как ни удивительно, нет, – ответила Стерис.

– Редкий просчет, – сказал он и наградил ее долгим поцелуем. – Стерис, тебе бы пойти туда вместо меня. Ты лучше подготовилась.

– Но ты же глава дома.

– Могу назначить тебя полномочным представителем.

– Умоляю, не надо, – ответила она. – Сам знаешь, мне нелегко с людьми.

– С правильными людьми очень даже легко.

– А политики что, правильные?

– Хотелось бы надеяться, – ответил Вакс, разглаживая сюртук и поворачиваясь к выходу. – Я ведь один из них.

Он вышел из кабинета и спустился на нижний этаж, где располагался Сенат. Стерис выделили удобное место на балконе – к этому времени все уже знали, как важно ей всегда занимать одно и то же место.

Войдя в большой зал, шумный и кишащий возвращающимися после короткого перерыва сенаторами, Вакс не сразу направился на свое место. Последние несколько дней сенаторы обсуждали новый законодательный акт, и ему предстояло выступать последним. Ради этого пришлось раздать немало обещаний и изрядно поторговаться, но Вакс надеялся, что завершающая речь даст ему преимущество и поможет отговорить сенаторов от принятия гибельного решения.

Он встал сбоку трибуны, засунул пальцы за пояс, принял угрожающий вид и дождался, пока все усядутся. Угрожающий вид он научился принимать в Дикоземье, допрашивая арестантов, и порой сам дивился тому, что в городе это тоже работало.

Губернатор Варланс даже не взглянул на него. Он лишь поправил галстук, проверил, хорошо ли напудрено лицо – в последнее время по необъяснимой причине в моде была мертвенно-бледная кожа. Затем он по одной выложил на стол свои медали.

«Ржавь, как же я скучаю по Араделю», – подумал Вакс.

Компетентный губернатор был для него существом невиданным. Найти такого было так же сложно, как гостиницу с хорошей едой… или как обнаружить карманные часы на месте после визита Уэйна.

На губернаторском посту хорошие люди подолгу не задерживались, зато плохие процветали. Арадель вышел в отставку два года назад. Тогда, учитывая напряженные отношения с Южным Континентом, казалось логичным, что следующим губернатором избрали военного. В новых, прежде неизвестных землях, где летали воздушные корабли, а люди носили странные маски, многие были недовольны тем, как обернулись события шестилетней давности. В первую очередь тем, что Браслеты Скорби остались в Эленделе.

Сейчас у Эленделя были две основные заботы. Первая – жители Южного Континента, прежде всего граждане наиболее развитой страны, известные как малвийцы. Они то и дело позволяли себе агрессивные милитаристские выпады в адрес «маленького и слабого» Бассейна. Варланс должен был стать защитой от них, хотя Вакс недоумевал, откуда у того все эти медали. Насколько было известно, заново сформированная армия до сих пор даже не нюхала пороха.

Другой источник неприятностей находился куда ближе, в так называемых Отдаленных Городах, расположенных вдали от столицы. Между Эленделем и остальными областями Бассейна уже много лет и даже десятилетий назревало напряжение.

Угроза войны с другим континентом была неприятна. Но Вакс считал, что эта опасность не столь насущна. А вот перспектива гражданской войны, междоусобицы, была вполне реальной, и сильно беспокоила его. Все последние годы они со Стерис трудились, чтобы ее предотвратить.

Наконец Варланс кивнул вице-губернатору, женщине-террисийке. У нее были темные курчавые волосы и традиционное платье; Вакс решил, что встречал ее в Поселке, а может, это была ее сестра. Возможности спросить прямо ему не подвернулось. Так или иначе, теперь считалось почетным иметь в штате террисийцев. Большинство губернаторов назначали их на весьма высокие должности в своем кабинете, выставляя напоказ, как медали.

– Губернатор предоставляет слово сенатору из дома Ладриан, – объявила собравшимся Адаватвин.

Несмотря на то что Вакс ждал этой минуты, он не сразу поднялся на трибуну, освещенную с высоты громадным электрическим прожектором. Он медленно повернулся, оглядывая круглый зал. С одной стороны сидели избранные чиновники: сенаторы, представляющие различные гильдии, профессии и прочие существующие с давних времен организации. С другой – сидели лорды: сенаторы, занимавшие пост по праву рождения.

– Этот акт, – громко, твердо объявил Вакс на весь зал, – невероятно дурацкая идея.

Слова эхом отозвались от стен.

Однажды, на заре его политической карьеры, такая прямота вызвала гнев слушателей. Теперь он заметил, что многие сенаторы заулыбались. Этого они от него ожидали, за это ценили. Они понимали, что в Бассейне накопилось много проблем, и были рады, что у кого-то хватило отваги говорить о них прямо.

– Отношения с малвийцами хуже некуда, – продолжил Вакс. – В такой ситуации Бассейн должен объединиться; не время вбивать клинья между собственными городами!

– Вот и объединимся! – раздался в ответ другой голос. Сенатор от портовых рабочих Мелстром. Он был, по сути, марионеткой Гастинга и Эрикелла, аристократов, постоянно ставивших Ваксу палки в колеса. – Бассейну нужен единый лидер. Официально!

– Согласен, – ответил Вакс. – Но каким образом должно объединить людей предоставление особых полномочий губернатору Эленделя, за которого не может проголосовать никто, кроме жителей нашего города?

– Они получат сильного, способного лидера. Пример для подражания.

«Это, что ли, способный лидер? – подумал Вакс, глядя на Варланса. – Среди бесчисленных светских мероприятий он на заседания-то едва время находит». А еще за два года правления Варланс разбил в городе семнадцать парков. Он просто обожал цветы.

Следуя заранее продуманному плану, Вакс достал медальон и потряс им в воздухе.

– Шесть лет назад мне довелось пережить небольшое приключение, – сказал он. – Вы все о нем слышали. Я нашел разбитый малвийский корабль и раскрыл заговор Отдаленных Городов, желавших воспользоваться малвийскими технологиями против Эленделя. Я этому помешал и вернул Браслеты Скорби в безопасное место.

– И едва войну не развязали, – буркнул кто-то с дальних рядов.

– То есть не нужно было мешать заговорщикам? – парировал Вакс. Не дождавшись ответа, он подбросил медальон и поймал. Это был один из малвийских медальонов, воздействующих на массу. С их помощью малвийские корабли становились достаточно легкими, чтобы летать. – Если у кого-то есть сомнения в моей верности Эленделю, пусть скажет в лицо. Хотите дуэль? С превеликим удовольствием. Я даже уступлю вам право первого выстрела.

Молчание. Он это заслужил. В этом зале многие его недолюбливали, но уважали. И наверняка знали, что он не шпион Отдаленных Городов.

Он щелчком подкинул медальон и толкнул его выше, почти до самого потолка. Сверкая в свете прожектора, медальон стремительно упал вниз. Поймав его, Вакс покосился на адмирала Йоннес, нынешнего малвийского посла. Она сидела на почетном месте на одном ярусе с сенаторами, там, где предоставлялись места приезжим главам Отдаленных Городов. На это заседание никто из них не явился. Очевидно, предложенный акт их возмутил.

В случае принятия акт ставил элендельского губернатора выше всех глав Отдаленных Городов и наделял правом вмешиваться в локальные споры, лишать должности мэров и одобрять кандидатов для местных выборов. Вакс соглашался с тем, что избрание единого руководителя – важный шаг к объединению Бассейна, но акт составили так, что он оскорблял всех, кто жил не в столице.

– Мне лучше, чем кому бы то ни было, известно наше положение. – Вакс покрутил медальон пальцами. – Вы хотите продемонстрировать малвийцам силу. Доказать, что все наши города способны подчиняться правилам. Для этого нужен данный акт.

Но он лишь наглядно показывает, почему народ за пределами Эленделя так нами недоволен! Революционеры в других городах опираются на поддержку населения. Мы не оказались бы в этой ситуации, если бы среднестатистические жители Отдаленных Городов не были столь взбешены нашей торговой политикой и банальным высокомерием.

Принятие акта не успокоит их! Это не «демонстрация силы». Это намеренная попытка спровоцировать народный бунт. Если акт будет принят, от гражданской войны не уйти.

Он дал собравшимся время осмыслить это. Многие сенаторы были слишком озабочены тем, чтобы казаться сильными перед внешним врагом. Без строгого надзора они рисковали втянуть себя и страну в войну из-за внутренних противоречий. Трения с малвийцами были очевидны, но не грозили скорым конфликтом. А вот гражданская война станет катастрофой.

Хуже всего, что некоторые втайне стремились к ней. Вакс не сомневался, что в политику Эленделя вновь вмешивался Круг. Его… сестра. Он не знал, зачем им гражданская война, но уже много лет они ее добивались. Если оставить все как есть, если плясать под дудку истинных врагов, то плачевные последствия ждали и собравшуюся в этом зале элиту, и революционеров из Отдаленных Городов.

Вакс вынул из левого кармана пачку бумаг. Убрав рисунки собаки и кота, он показал остальные бумаги залу.

– Здесь шестьдесят писем от политиков Отдаленных Городов. Они представляют большую фракцию, не желающую конфликта. Это разумные люди. Они готовы – они стремятся к сотрудничеству с Эленделем. Но в то же время озабочены тем, на что может пойти их народ, если мы продолжим навязывать им тиранические, угнетательские законы.

Я предлагаю отклонить акт и проработать другой законопроект. Такой, что будет поощрять мир и согласие. Предлагаю создать национальную ассамблею, куда войдут представители всех Отдаленных Городов, и сделать ее органом, который будет избирать единого верховного руководителя.

Он ожидал, что его освищут, и кое-кто в самом деле засвистел. Но большинство собравшихся внимали молча, глядя на стопку писем в его руке. Они боялись выпускать власть за пределы столицы. Боялись, что их культура не выдержит влияния Отдаленных Городов. Они трусили.

Пожалуй, Вакс и сам трусил. Его пугала мысль о том, что Круг продолжает дергать за ниточки. Кто в этом зале был его тайным агентом? Ржавь, он даже не понимал мотивов этой организации. Она хотела войны, потому что война дает власть, это очевидно. Но не только этого.

Члены Круга подчинялись приказам некоего Трелла.

Вакс медленно повернулся, не убирая письма, и почувствовал легкую тревогу, когда оказался спиной к Мелстрому. «Он выстрелит», – подумал Вакс.

– При всем уважении, лорд Ладриан, – сказал Мелстром, – вы лишь недавно стали отцом и еще не понимаете, каково воспитывать детей. Вы не должны потакать любым их просьбам, вы должны сохранять твердость и понимать, что ваши решения служат для их же блага. Рано или поздно они это поймут. А Элендель для Отдаленных Городов все равно что отец для сыновей.

«Прямо меж лопаток», – подумал Вакс, разворачиваясь.

Он возразил не сразу. Перед ответным выстрелом требовалось тщательно прицелиться. Свои доводы он уже неоднократно излагал – с глазу на глаз – многим сенаторам. Он достиг определенного успеха, но требовалось еще время. Располагая письмами, он мог снова обратиться к каждому сенатору, особенно к колеблющимся, и поделиться своими мыслями. Идеями. Уговорить их.

Нутро подсказывало, что в случае немедленного голосования акт примут. Поэтому он пришел сюда не для того, чтобы повторяться. Он пришел с заряженным и готовым к выстрелу оружием.

Он плотно сложил письма и убрал в карман. Затем вынул из другого кармана два тонких листа. Копии, что Стерис принесла на случай, если он забудет. Скорее всего, с писем она тоже сняла копии. И подготовила кучу других вещей, которые наверняка ему не понадобятся, но которые на всякий случай лучше держать в сумочке. Ржавь, что за чудесная женщина!

– «Дорогой Мелстром, – демонстративно подняв листы к свету, чтобы было удобнее читать, начал он. – Мы рады, что вы проявили благоразумие и желание поддерживать торговое превосходство Эленделя в Бассейне. Это мудрый выбор. В обмен на ваш голос в пользу акта мы будем перечислять в вашу пользу полпроцента наших доходов за ближайшие три года. Дома Гастинг и Эрикелл».

Зал взорвался. Вакс застыл, сунув пальцы за пояс, дожидаясь, пока возмущенные крики прекратятся. Он встретился взглядом с Мелстромом, и тот тяжело опустился в кресло. Что ж, будет уроком ржавому идиоту: не оставляй обличающие тебя бумаги на видном месте, если твой противник – опытный сыщик. Болван.

Когда крики стихли, Вакс продолжил речь.

– Я требую собрать отдельное заседание, чтобы обсудить очевидную продажу голоса сенатором Мелстромом. Это наглое нарушение закона о противодействии коррупции.

– И таким образом отложить голосование по акту о главенствующей роли Эленделя? – подал голос губернатор.

– Разве можно голосовать, будучи неуверенными в честности голосующих? – парировал Вакс.

Последовал очередной всплеск возмущения. Вакс стойко терпел, пока губернатор советовался с вице-губернатором. Женщина была умна. По собственной инициативе Варланс только разрезал ленточки и целовал детей, а все прочие идеи наверняка подсказывала она.

– Ладриан, полагаю, у вас есть доказательства подлинности этого письма? – обратился губернатор к Ваксу, когда в зале восстановилось спокойствие.

– У меня есть нотариально заверенные заключения трех независимых экспертов, подтверждающих, что это не подделка, – ответил Вакс. – Также моя жена составила подробный и неопровержимый отчет о том, как письма попали в мои руки.

– В таком случае я одобряю проведение заседания о нарушении этических норм, – сказал губернатор. – Сразу после голосования по акту о главенствующей роли Эленделя.

– Но… – начал Вакс.

– Разумеется, – перебил его губернатор, – Мелстром, Гастинг и Эрикелл не будут допущены до голосования, чтобы обеспечить его чистоту.

Проклятье.

Проклятье, проклятье, проклятье!

– Кто за проведение голосования? – Вице-губернатор ударила молотком, прежде чем Вакс успел возразить.

Большинство сенаторов подняли руки. Для выявления результата достаточно было подсчитать на глаз, если только число поднявших руки не равнялось примерно числу тех, кто этого не сделал. В данном случае не равнялось.

Пришла пора переходить к настоящему голосованию по акту.

– Ладриан, мы можем приступать? – спросил губернатор. – Или хотите еще какую-нибудь бомбу взорвать?

– Взрывать не будем, Ваша честь, – со вздохом ответил Вакс. – В этом мой старый напарник был мастак. Я лишь хочу обратиться к Сенату с последней просьбой.

Его план провалился. Оставался лишь туз в рукаве. Просьба – но не от имени Ваксиллиума Ладриана.

От имени Рассветного Стрелка, законника.

– Вы все меня хорошо знаете. – Он обвел взглядом собравшихся, глядя каждому в глаза. – Я простой человек из Дикоземья. В политике я немногое смыслю, но знаю тяготы рабочих мужчин и женщин и понимаю, почему они сердятся. Если нам выпала роль родителей, мы должны справедливо относиться к отпрыскам. Позволять им высказываться. Если мы всегда будем считать их неразумными детьми, в лучшем случае они рано или поздно перестанут обращать на нас внимание. Хотите сделать громкое заявление? Заявите, что они вам небезразличны и вы готовы их выслушать.

На этом он спустился и занял свое место рядом с Янси Ясечко, добродушным и терпеливым сенатором, который разделял мнение Вакса.

– Хорошая речь, – шепнул Янси. – Очень хорошая. Всегда приятно вас слушать.

Янси был за него. На самом деле Вакса поддерживали многие аристократы. Несмотря на последние замечания Мараси, заставившие Вакса чувствовать себя неловко из-за доставшейся по наследству должности, лорды были менее коррумпированы, чем их коллеги с другой стороны зала. Избранные сенаторы отчаянно держались за свои места, и голосование в пользу акта могло существенно улучшить их материальное положение.

В этом была главная проблема. Согласно последней переписи, за пределами города теперь проживало больше людей, чем внутри него. Большинство законов писались еще во времена, когда, помимо города, в Бассейне существовала лишь горстка деревень, и больше ничего. Теперь эти деревни разрослись и сами превратились в города, и их жители хотели принимать активное участие в политике Бассейна.

Элендель больше не был неряшливым поселением, восстанавливающимся после катаклизма. Бассейн стал полноценным государством, и даже Дикоземье менялось, развивалось и принимало новые порядки. Ржавь, да скоро там будет больше жителей, чем в остальном Бассейне.

Этим людям нужно было предоставить политические права, а не игнорировать их. Надежда еще теплилась. Они со Стерис и другими союзниками несколько месяцев подрывали поддержку акта. Устраивали многочисленные званые ужины и приемы. Ему даже пришлось дать несколько уроков стрельбы представителям городской элиты.

Всё ради перемен в мире. Голос за голосом.

Губернатор объявил о начале голосования, и леди Ми’шелль Йомен проголосовала первой – против акта. Вакс ерзал в кресле, словно вскоре ему предстояло в одиночку сразиться с целой бандой. Ржавь… это даже хуже. Каждый голос был сродни выстрелу. Леди Фаула и сенатор Виндель. Что они решат? А Марайя? Удалось ее убедить, или…

Двое из них проголосовали за принятие акта, а заодно с ними и другие, в ком Вакс сомневался. Голосование шло, и он падал духом. Лучше бы его подстрелили. В итоге «за» проголосовали сто двадцать два сенатора, «против» – сто восемнадцать.

Акт был принят. Внутри Вакса все оборвалось. Придется искать новый способ предотвратить гражданскую войну.

Мараси внимательно разглядывала следы в пыли. Те и сами почти покрылись пылью, а значит, их оставили несколько недель назад. Она подошла к Уэйну, который изучал тропу, спускающуюся еще ниже; опасный на вид тоннель с крутым уклоном. Уэйн обернулся к ней.

– Если им нужно быстро покидать город и возвращаться, – сказал он, – то наверняка есть другой путь. Здесь они нечасто появляются.

– Согласна. Но лучше сильно не высовываться; вдруг у них выставлены часовые?

– Хочешь продолжить без подкрепления? – спросил Уэйн шепотом, притушив фонарь.

– Пока да. Нужно посмотреть, что впереди. Вдруг я поставлю всех на уши, а там тупик.

Они вместе двинулись дальше по тоннелю. Трудность тропы и ее очевидная нехоженность вдохновляли Мараси. Если прячущиеся внизу враги пользовались другим маршрутом, их с Уэйном сложнее будет обнаружить.

Они спускались аккуратно. Ржавь… хорошо, что она надела брюки. По крайней мере, если она поскользнется и проломит себе череп, то сделает это с достоинством. Насколько это возможно после часовой прогулки по канализации.

Мараси отвлекалась от дурных мыслей, думая о том, что эти пещеры наверняка ровесницы Вознесшейся Воительницы, а то и старше. Тоннели пережили всемирное разрушение, Пепельный Катаклизм, рождение и падение Последней Империи. На пути им попались какие-то камни – могли они выпасть из потолка во время извержения Пепельных гор?

Она воображала, как они натыкаются на мифическую Колыбель Выжившего – Ямы Хатсина, – хоть и понимала, что это глупо. Вакс утверждал, что бывал в них, но не нашел легендарных волшебных металлов.

Наконец они добрались до крайне глубокой штольни; почти вертикальной, но со стенами достаточно неровными и изрытыми эрозией, чтобы за них цепляться. Уэйн с сомнением разжег фонарь.

– Они точно здесь проходили? – шепотом спросил он.

– А кто еще мог так наследить?

– А тут были какие-то следы?

– В пыли. А у входа я нашла остатки грязи из канализации. Уэйн, какой же ты сыщик, если даже очевидных вещей не замечаешь?

– Это вы с Ваксом сыщики, а я – нет.

– Тогда кто ты?

– Ловец пуль, – ответил он. – Сокрушитель черепов. Бедолага, которого время от времени взрывают.

– Не сегодня, – прошептала Мараси. – Мы просто заглянем, убедимся, что я права, и отправимся за подмогой.

– Значит, возвращаться будем этим же путем, – со вздохом произнес Уэйн и вытащил веревку из холщового заплечного мешка. Он отыскал прочный на вид каменистый уступ и привязал к нему веревку, а другой конец сбросил в темноту.

Он начал спускаться первым. Мараси за ним, закинув винтовку за спину. Спуск оказался легче, чем она предполагала, – помогали завязанные на веревке узлы. Но ладони она все равно стерла.

– Мараси, – тихо обратился к ней висящий внизу Уэйн. Он подстраивался под ее темп, не спускаясь далеко вниз. – Хочешь, расскажу о том, как женщины нарушают законы физики?

– Может быть, – ответила Мараси. – Смотря насколько твой список шовинистический. Можешь оценить по какой-нибудь шкале?

– Ну… баллов тринадцать?

– Из скольких?

– Из семнадцати?

– Что это за шкала такая? – прошептала Мараси, останавливаясь на широком уступе и глядя на Уэйна сверху вниз. – И почему вообще семнадцать? Почему не шестнадцать?

– Откуда мне знать? Ты попросила, я ответил. Короче, это вообще улет. Женщины. Нарушают законы физики. Я давно об этом задумывался. Как минимум пару дней. Тебе понравится.

– Не сомневаюсь.

– Итак, пункт первый, – начал он, соскальзывая на следующий уступ. – Когда женщины раздеваются, то становятся горячее. Удивительно, а? Нормальные люди становятся холоднее, когда снимают…

– Нормальные люди? – переспросила Мараси, следуя за ним. – То есть мужчины?

– Ну… типа того.

– То есть половина населения мира ненормальны? Женщины ненормальны?

– Да, пожалуй, после твоих аргументов я начинаю понимать, что глупость сморозил.

– В самом деле?

– Послушай, я лишь хотел отметить занятный факт. Полезное наблюдение об устройстве Космера и взаимоотношениях полов.

– Думаю, ты просто придумал кое-что забавное и искал повод этим поделиться. – Она приземлилась рядом с ним на небольшую платформу, с которой уже виднелось дно.

Они преодолели приблизительно полпути.

– Ну… э-э… тогда четырнадцать? – промямлил Уэйн, глядя ей в глаза. – Из семнадцати.

– Все выше и выше. Уэйн, это в любом случае неправда. Многие мужчины тоже становятся горячее, снимая одежду. От человека зависит.

– А Аллик? – с ухмылкой спросил Уэйн.

– Весь его шарм в маске.

– Да он ее так часто приподнимает, ржавь побери, что непонятно, зачем вообще носит.

– Движением маски малвийцы… вроде как расставляют акценты. Нет ничего дурного в том, чтобы позволить другим заглянуть под маску; они лишь притворяются, что это табу. Возможно, когда-то было. Теперь они используют маски для самовыражения.

Уэйн соскочил с уступа и продолжил спуск. Мараси немного отпустила его, затем двинулась следом.

– Ну… – неуверенно спросил он. – Будешь слушать дальше?

– На самом деле… давай.

– Ха! Так я и думал. А вот Вакс бы отказался.

– Уэйн, за столько лет Вакс привык к твоей безнравственности. А я все не перестаю удивляться, как ты опускаешься все ниже и ниже.

– Справедливо. Итак, пункт второй: спроси женщину, сколько она весит, а потом подними. Ее вес увеличится. Не иначе, они все ферухимики.

– Уэйн, у этой шутки уже давно борода выросла.

– Чего? Серьезно?

– Вполне. С детства помню, как мой отец отпускал глупые замечания о женщинах, скрывающих свой вес.

– Блин. Старый фанфарон Хармс так шутил? – Уэйн вытаращил глаза. – Проклятье, Мараси, неужели я старею? И шуточки у меня стариковские?

– Без комментариев.

– Распроклятые копы и их привычка держать язык за зубами. – Уэйн достиг дна и легко соскочил с веревки, лишь тихо шаркнув туфлями по камню, после чего придержал веревку для Мараси.

Она преодолела остаток пути и спрыгнула рядом.

– А каков третий пункт?

– Еще не выяснил.

– То есть у тебя список из двух пунктов, один из которых тупой?

– Оба тупые, – понуро ответил Уэйн. – А один еще и стариковский. Шутки как у лорда Хармса. Да уж, совсем я хватку потерял. – Он посмотрел Мараси в глаза и улыбнулся. – Выходит, в нашей команде я старый ворчун, а ты – лихая юная напарница, которая постоянно сквернословит и совершает глупости?

– А счастливая шляпа мне положена? – улыбнулась Мараси в ответ.

– Если пообещаешь хорошо за ней ухаживать, – ответил Уэйн, положа руку на сердце, – и будешь снимать перед неудачами, чтобы не нарушить череду удач.

– Запомню. – Мараси всмотрелась в тоннель, протянувшийся на дне штольни. – Давай ненадолго отложим болтовню. Мне нравится выяснять, что там еще отпочковалось в твоем мозгу, но нельзя, чтобы нас услышали.

Уэйн снова притушил фонарь, и они двинулись по тоннелю. Другие констебли нередко сочувствовали Мараси из-за того, что ей в напарники достался Уэйн, но, по правде говоря, при желании он мог стать отменным констеблем. И желание у него обычно было.

Теперь он наглядно это подтвердил, захлопнув рот и сосредоточившись на задании по первому напоминанию. Уэйну недоставало манер, и порой он совершенно не следил за языком, но напарником был хорошим. Отличным. Нужно было только проникнуть в его пузырь – не алломантический, а личный. Уэйн был неприступной крепостью с высокими стенами и фортификациями. Если тебе повезло и он пускал тебя внутрь, то вы становились друзьями навек. И даже если ты бросал вызов самим богам, на Уэйна можно было положиться.

«Трелл, мы тебя найдем, – думала Мараси, пробираясь вперед. Впервые она услышала это имя много лет назад из уст умирающего и с каждым днем все крепче убеждалась, что этот Трелл был божеством, чье могущество сопоставимо с Гармонией. – Рано или поздно выследим, особенно если ты продолжишь вмешиваться в мирские дела».

Уэйн схватил ее за руку и остановил, не говоря ни слова. Указал на крошечный огонек, сияющий далеко впереди. Они прокрались до конца тоннеля, осторожно выглянули из-за угла и увидели то, что надеялись увидеть: в нескольких футах от них пара мужчин в пиджаках и шляпах играли в карты на перевернутом ящике. Источником света был маленький фонарь, поставленный на импровизированный стол.

Мараси качнула головой назад. Они с Уэйном украдкой отступили подальше, чтобы их не услышали. Она посмотрела на него во мраке, гадая, что посоветует. Продолжать разведку или удовлетвориться увиденным и пойти за подмогой?

– Печально, – прошептал Уэйн.

– Что?

– Хорошая комбинация у бедолаги. Одна на миллион. И надо ж так, пришла ему в игре против нищего приятеля. Полная последовательность Выжившего коту под хвост…

Мараси закатила глаза и указала на узкий темный тоннель, ответвлявшийся от основного.

– Проверим, куда он ведет?

За спинами эхом разнеслась громкая ругань; похоже, парень с хорошими картами выложил их на стол. Узкий тоннель поворачивал направо, огибая пост часовых, и вскоре стало понятно, почему он не охранялся: в конце Мараси и Уэйна ждал тупик. Однако сквозь двухфутовое отверстие среди камней пробивался свет.

Они подкрались к нему и заглянули в пещеру, по размеру сравнимую с пакгаузом. Внутри обнаружилось множество мужчин и женщин. Одни раскладывали что-то по ящикам, другие отдыхали на импровизированных диванах. Отверстие, судя по всему, было естественного происхождения; от постоянно капающей с потолка воды стена покрылась причудливыми наростами, прикрывшими дыру, которая когда-то наверняка была больше. Мараси и Уэйн стояли примерно в пятнадцати футах над уровнем пола.

Мараси тяжело выдохнула и осмотрелась. То, что она искала, было перед ней. Месяцы работы. Месяцы заверений Редди в том, что ее зацепки обязательно к чему-то приведут. Месяцы сопоставлений рапортов о кражах, свидетельских показаний и денежных следов. И – вот она. Крупная база контрабандистов под городом, финансируемая – почти наверняка – кем-то из Отдаленных Городов и Кругом.

Она в самом деле здесь. Мараси готова была поклясться истинным именем Гармонии… ее поиски увенчались успехом.

– Круто, – с широкой улыбкой прошептал Уэйн и легонько пихнул в плечо. – Просто обалдеть.

– Спасибо, – шепнула она в ответ.

– Когда будешь докладывать главному констеблю, – сказал Уэйн, – не упоминай, как я жаловался на нечистоты.

– А глупые шутки?

– Их оставь. Если хочешь, чтобы тебе верили, говори людям то, что они ожидают услышать.

Мараси снова присмотрелась. Насчитала тридцать семь человек, включая часовых. Все вооружены. Даже у рабочих были кобуры. Судя по имеющимся сведениям, в ящиках должны храниться боеприпасы, в частности – огромные запасы взрывчатых компонентов. Для прикрытия банда совершала и банальные кражи, но Мараси не сомневалась, что ее догадки верны.

Элендель был центральным железнодорожным узлом и оказывал давление на Отдаленные Города, запрещая вывозить со своей территории определенные категории товаров, включая оружие. Эта организация притворялась обычной бандой воров и вымогателей, но Мараси была на сто процентов уверена, что их истинная цель – контрабанда оружия в Билминг, нынешнюю столицу Отдаленных Городов.

Ей не нравилось, что Отдаленные Города притесняли таким образом, но эти бандиты убили немало невинных граждан. Вдобавок они наверняка связаны со злым божеством, намеревающимся покорить или уничтожить весь мир.

– Так, погляди, – прошептал Уэйн, указывая пальцем. – Вон тот парень в модном костюме наверняка из Круга. Может, новый Цикл.

Мараси кивнула. Циклами звались самые младшие офицеры Круга. Главари районных банд или наемники. Стожильный Майлз был Циклом, отвечавшим перед дядей Ваксиллиума. Этот мужчина был одет с иголочки, выделяясь на фоне остальных в пещере. Он был подтянутым, высоким и мускулистым. Возможно, металлорожденным. В случае драки с ним нельзя его недооценивать.

– Вышиби ему мозги из винтовки, – предложил Уэйн, – и все остальные сразу нам сдадутся.

– Уэйн, в реальном мире такое не работает, – прошептала Мараси.

– Почему нет? Если он больше не сможет им платить, у бедолаг не будет причин с нами драться.

– Даже если ты прав, в чем я сильно сомневаюсь, мы этого делать не станем. Нужно доложить, обсудить, заручиться подкреплением и необходимыми разрешениями. Помнишь?

– Стараюсь не вспоминать, – проворчал Уэйн. – Почему никогда нельзя сделать по-моему? Эти ребята просто наемная сила, я против них ничего не имею, но пока мы барахтаемся в бюрократическом болоте, они могут отсюда и свинтить. Лучше сейчас всех повязать.

– Нет, – отрезала Мараси. – Твои методы приведут только к беспорядку.

– И что в этом плохого?..

– Ну, мы все-таки служители закона.

– Ладно, ладно. – Он порылся в сюртуке и извлек блестящий жетон.

В городе такими не пользовались, ограничиваясь бумажными удостоверениями.

– Это же… старый значок Вакса из Дикоземья? – удивилась Мараси.

– Я его выменял.

– На что?

– На половину булочки из пивного теста с фаршем, – ухмыльнулся Уэйн. – Он ее рано или поздно найдет. Они довольно быстро дают о себе знать.

Мараси покачала головой и махнула рукой, показывая, что пора уходить. Они не зажигали фонарей, и в тоннеле приходилось красться на ощупь. Поэтому, несмотря на все предосторожности, на пересечении тоннелей они лицом к лицу столкнулись с часовым, который отошел облегчиться.

Тот вытаращился на них и закричал. Уэйн за полсекунды повалил его и вырубил, но из главной пещеры все равно раздались встревоженные крики.

– Ну теперь-то будет по-моему! – с ухмылкой воскликнул Уэйн, наступив на тело.

Мараси с Уэйном никак не могли скрыться тем же путем, каким пришли сюда, пока их преследовала вся банда. Вдобавок ей хотелось задержать того Цикла, иначе он наверняка заметет следы.

К сожалению, все это доказывало правоту Уэйна. Протокольные инструкции вылетели в трубу.

Пришло время делать по-уэйновски.

Они выскочили в главный тоннель и оказались на мушке у другого часового. Уэйн поднял скоростной пузырь, чтобы вместе с Мараси обойти и окружить бандита.

Когда пузырь упал, гангстер выстрелил в пустоту. Миг спустя Уэйн уже обхаживал его дуэльными тростями. Мараси не вмешивалась, выбирая место для укрытия. За карточным столом открывался еще один широкий тоннель, вероятно ведущий в складскую пещеру. Припав на колено, Мараси подняла винтовку, отдышалась и прицелилась в ожидании…

Как только из тоннеля кто-то появился, она выстрелила. Немедля захотела передернуть затвор, но вспомнила тренировки на стрельбище и не сделала этого. Винтовка была новая, полуавтоматическая и называлась «Бастион». Мараси не опустила ее и новым выстрелом свалила еще одного бандита, запнувшегося о тело первого. Следующий предупредил остальных, и больше никто не отважился высунуть из тоннеля нос.

Уэйн оставил избитого гангстера валяться без сознания и стер пот со лба.

– Волшебные коробочки у тебя есть? – спросил он.

– Уэйн, они не волшебные, – поправила Мараси. – Малвийские технологии просто отличаются от…

– Волшебные коробочки от твоего парня. Сколько?

– Три алломантические гранаты, все новой модели. Две светошумовые. Перед уходом Вакс мне одну зарядил.

– Неплохо, – ответил Уэйн. – Каков план?

– Обороняй тоннель. Я вернусь к смотровому окошку и брошу туда алломантические гранаты, чтобы накрыть как можно больше врагов, а потом прикрою тебя. Когда уйдешь с линии огня, догоню.

– Раз плюнуть! – согласно воскликнул Уэйн, и они разделились.

Он направился к тем двоим, которых Мараси застрелила. Подобрал пистолет и несколько раз пальнул в направлении главной пещеры, не прицельно, а чтобы всех распугать. Рука немного дрожала, и, опустошив магазин, Уэйн выбросил оружие. Он добился серьезного прогресса, посчитала Мараси, хотя и без огнестрельного оружия обходился прекрасно.

Оставив напарника, Мараси бросилась к смотровому окошку. Позиция идеально подходила для снайпера. Она отметила несколько вражеских групп за ближайшими ящиками, пока Уэйн расстреливал обойму второго пистолета.

Мараси осторожно достала из кармашка на поясе маленькую металлическую коробочку. Всю жизнь она расстраивалась, сталкиваясь с пренебрежением из-за своей бесполезной алломантической способности. Она умела замедлять время вокруг себя, от чего, мягко говоря, мало толку. Фактически эта способность делала ее неподвижной в глазах окружающих, давала преимущество противникам в бою.

Изредка ей все-таки находилось применение, но в целом Мараси смирилась с тем, что ее талант никому не нужен.

Пока не встретила Аллика.

Его народ восхищался всеми металлорожденными, будь то алломанты или ферухимики. Безусловно, Аллик был в восторге от Вакса и его ярких способностей, но и талант Мараси его впечатлял. Он утверждал, что ее умение – одно из наиболее полезных в алломантии. Звучало сомнительно, но суть была такова: с помощью небольших технологических премудростей даже она могла перевернуть мир кверху дном.

Алломантическая граната диаметром в полтора дюйма тихо загудела, когда Мараси разожгла кадмий и впитала ее энергию. Мараси не окутал замедляющий пузырь; благодаря вышеупомянутым технологиям вся ее сила направилась в коробочку. Перед выходом она уже заряжала ее, но спустя несколько часов заряд требовалось пополнить.

Затем, тщательно выверив расстояние, Мараси метнула коробочку в группу врагов, укрывшуюся за ящиками. Месяцы тренировок не прошли даром; граната приземлилась в гущу гангстеров, которые так сосредоточились на Уэйне, что даже не заметили ее.

Граната была из эттметалла, распространение которого строго регулировалось малвийцами, и нельзя было винить бандитов в том, что они не почувствовали опасности. Даже сами малвийцы редко пользовались такими гранатами. Если гангстеры о них и слышали – что вероятно, учитывая их работу на Круг, – то никогда прежде не видели.

Секунду спустя вокруг гранаты поднялся пузырь замедленного времени, окружив около десятка мужчин и женщин. Мараси быстро зарядила и метнула вторую гранату, нацелив ее в группу врагов чуть дальше. Прицел вновь оказался точен, и еще восемь бандитов попались во временной пузырь.

– Металлорожденный! – закричал кто-то из гангстеров, заметив, что больше половины сообщников застыли.

Пойманные в пузырь медленными плавучими движениями пытались выбраться, но десятиминутный заряд гранаты кончится быстрее, чем им это удастся.

Вскинув винтовку, Мараси открыла огонь, подстрелив двух не попавших в пузыри бандитов. Тут в главной пещере появился Уэйн. Секунду он выглядел стремительным размытым пятном, после чего выскочил из скоростного пузыря и перепрыгнул через разлом в камне. Перед тем как поднять новый пузырь, ему требовалось некоторое время на отдых, но Мараси готова была поклясться, что эти паузы становились все короче.

Уэйн не приближался к замедленным бандитам; ими они займутся позднее. Пользуясь замешательством врагов, он подобрался к паре из них. Те заметили опасность, но Уэйн вновь превратился в размытое пятно и атаковал их сверху дуэльными тростями.

На истошные вопли отвлеклись остальные, что позволило Мараси подстрелить еще двоих. После этого она бросилась назад к главному тоннелю. Она вгляделась в темную складскую пещеру и побежала, пригнувшись, внимательно следя за пузырями гранат, чтобы самой не попасться в них. Ей было прекрасно знакомо ощущение погружения в густую патоку, пока все вокруг двигалось с быстротой молнии.

Мараси нашла укрытие за упаковочной машиной. К оставшимся гангстерам вернулось самообладание, и пули забарабанили по камню и металлу вокруг нее. В юности она много читала о подвигах Вакса в Дикоземье, и чем дольше работала констеблем, тем больше неточностей обнаруживала. Безусловно, в историях описывались перестрелки. Но обычно никто не упоминал, насколько громким был звук от попадания пуль. Грохот стоял такой, как будто малышу Максу дали барабанные палочки и оставили его в посудной лавке.

Секунду спустя звук замедлился, словно у фонографа, проигрывающего запись на доле нормальной скорости. Воздух вокруг Мараси замерцал, и к машине привалился ухмыляющийся, несмотря на кровоточащую рану плеча, Уэйн.

– Недоглядел, – кивнула она на рану.

– Да ладно тебе, – ответил Уэйн. – Будто уже и пулю мимоходом словить нельзя. Тем более если бегаешь с двумя палками по комнате, где у всех остальных пушки.

– Сколько у тебя темпосплава?

– До фига.

– Точно?

– Ага.

– Уэйн, я тобой горжусь, – заявила Мараси. – Экономишь, как я просила.

Он развел руками как ни в чем не бывало, но Мараси на самом деле им гордилась. Уэйн получал строго ограниченные порции темпосплава в департаменте и поначалу истрачивал его весь. Мараси уже подумывала, не попросить ли капитана Редди увеличить норму, но выяснила, что Уэйн тратил темпосплав на всякую ерунду, не имевшую отношения к работе сыщика. На шалости, переодевания на потеху детям, редкие случайные кражи…

Ее радовало, что он исправлялся.

– Сколько обалдуев осталось? – спросил Уэйн.

– Одиннадцать, – ответила Мараси.

– Я до стольких считать не умею.

– Умеешь, если нужно вести учет выпитых рюмок, – парировала Мараси.

– Блин, и правда, – согласился Уэйн.

Они выглянули из-за машины, с помощью которой приколачивали крышки ящиков. Уэйн мгновенно отдернул Мараси. Замедленная пуля ударила в скоростной пузырь, пронеслась внутри стремительной вспышкой, прежде чем удариться со внутренней стороны и снова замедлиться. Внутри пузырей пули вели себя непредсказуемо, невозможно предугадать, куда повернут.

– Парень в костюме пытается уйти с черного хода, – сообщил Уэйн. – Хочешь его изловить или сперва разберемся с остальными?

– Придется разделиться, – решила Мараси, задумчиво закусив губу. – Ты с многочисленными врагами лучше справляешься. Разберешься с этими?

– Ящики, небось, взрывоопасны?

– Да…

– Тогда повеселюсь на славу!

– Гранаты будут действовать еще минут восемь.

– Отлично, – ответил Уэйн. – Попробую взять всех живьем. Похватаю по одному из пузырей, воспользуюсь своими пузырями для противодействия. Я тренировался делать их больше и меньше. Попробую подходить с краю и поднимать свой пузырь так, чтобы захватывать одного человека и вытаскивать.

– Уэйн, звучит здорово! – изумилась Мараси. – А Вакс знает? Управлять размером пузыря очень непросто.

Он пожал плечами.

– Готова?

Мараси сняла с пояса светошумовые гранаты и передала одну напарнику. Затем выдернула из другой чеку.

– Готова, – сказала она.

Даже если у Уэйна оставалось «до фига» темпосплава, он был редким и дорогим. Нельзя тратить больше необходимого.

Уэйн сбросил пузырь, и Мараси метнула гранату. После взрыва они разбежались в разные стороны от машины. Уэйн – к оставшейся группе гангстеров, Мараси – за Циклом, который скрылся за укрепленной металлической дверью в углу пещеры. Мараси достигла двери секунду спустя и легко вскрыла замок. Покосилась на Уэйна, которого уже обступали враги. Тот укрылся за ящиком с пометкой «ВЗРЫВООПАСНО» и подмигнул, после чего выдернул из гранаты чеку и бросил внутрь.

Замечательно. Хорошо, если он знал, что делает. Способность Уэйна к самоисцелению невероятна, но даже у нее был предел. Если его метапамять сорвет взрывом, Уэйн погибнет, как Вседержитель, лишившийся Браслетов Скорби много веков назад.

Что ж, постоянно приглядывать за Уэйном она не могла. И тем более не могла пережить взрыв таких… да любых масштабов. Скользнув за дверь, она с громким хлопком закрыла ее за собой. Миг спустя пещера содрогнулась, но Мараси сосредоточилась на задании: спуститься в темный пещерный тоннель за Циклом, единственным в этой пещере, кто мог ответить на ее вопросы.

Вакс понуро брел по залу Сената, и все уступали ему дорогу. Никому, даже сторонникам, не хотелось сейчас встречаться с ним взглядом. Люди отворачивались, потягивались и болтали друг с другом.

В коридоре он направился к своей резиденции, шагая по плиточному полу под массивными люстрами. Хрусталь и мрамор. Такова теперь была его жизнь. Все, от чего он пытался сбежать в молодости, ныне окружало его, и даже тени, несмотря на яркий мерцающий свет, казались темнее обычного.

Он верил, что достижения Вакса-сенатора однажды затмят подвиги Вакса-законника хотя бы потому, что принесут пользу большему числу людей. Это означало, что цена ошибок была в разы выше. В Дикоземье ты мог полагаться на пистолет, на инстинкты и умение задавать правильные вопросы. Здесь приходилось полагаться на способность других поступать правильно. Пока что работа с политиками подрывала его веру в человечество сильнее, чем столкновения с серийными убийцами.

Вакс вошел в свои апартаменты и увидел, что вся семья – и даже гувернантка Кэт – уже в сборе. Он старался не выражать досады, но Макс все равно почувствовал дурное настроение отца и остался играть с Кэт и щенком Суни.

– Что ж, – проворчал Вакс, тяжело плюхнувшись в кресло, – год работы псу под хвост.

– Мы сделали все от нас зависящее, – сказала Стерис, усаживаясь рядом.

– Думаешь? – спросил Вакс, глядя на блокноты в ее руках. – Я помню, что ты шесть таких исписала планами убеждения тех или иных сенаторов. Еще бы немножко…

– Мы сделали все в разумных пределах, – поправилась Стерис, – учитывая наши прочие обязанности. – Затем задумалась. – Правда ведь, Вакс?

Он посмотрел ей в глаза и заметил, что она дрожит. Проклятье. Она переживала не меньше, чем он.

«Следи за женой, ржавый болван». Он взял Стерис за руку и крепко сжал.

– Правда. Стерис, мы все испробовали. В конце концов решение было не за нами.

Он не выпускал ее руки. Стерис была невероятно стойкой и поддерживала его все время после возвращения в Элендель, и до поры Вакс и представить не мог, сколько она будет для него значить. Но теперь он чувствовал, как она дрожит. И… ржавь его побери, если он и сам не дрожал. Они отдали все силы, чтобы остановить принятие акта. Проклятые сенаторы постоянно отговаривались и просили дать им еще время на раздумья. А теперь проголосовали вот так? Теперь они…

Нет. Все кончено.

– Нужно двигаться дальше, – сказал он.

– Верно. Дальше. – Стерис кивнула и посмотрела вокруг. – Может быть, уехать отсюда ненадолго. Сейчас я фантазирую лишь о том, как это здание рушится до основания от какого-нибудь стихийного бедствия.

Вакс фыркнул и помог Стерис собрать оставшиеся вещи. Мимоходом он заметил на краю стола конверт. Его ведь раньше здесь не было? Взяв его, Вакс почувствовал, как внутри прокатилось что-то тяжелое. Пуля?

Открыв конверт, он понял: нет. Серьга. А с ней – записка. «Сделай вторую, когда добудешь нужный металл».

Он понятия не имел, что это значит. Даже не стал задумываться. «В другой раз, Гармония, – подумал он. – Дай мне отдохнуть».

– Что это? – спросила Стерис.

– Подарок от Гармонии, – ответил Вакс.

Стерис подозрительно посмотрела на него.

– Как обычно, – добавил он, – безделушка.

Стерис поджала губы. Она следовала Выжившему и не почитала Гармонию, который являлся богом Пути – отдельной, но побочной религии. Но после всех совместных приключений и переживаний религиозные взгляды Стерис претерпели некоторые изменения. Так или иначе, она знала, что Вакс прежде почитал Гармонию.

А теперь… у них с его богом были сложные взаимоотношения. Вакс чувствовал, что после прямого разговора перед тем, как он надел Браслеты Скорби, их противоречия разрешились. Но все равно позволял себе редкие пренебрежительные ремарки. На этот раз он сунул конверт в задний карман и забыл о нем.

Они собрали вещи – ржавь, с появлением детей багаж невероятно разросся. Стерис хотела еще ребенка, но Вакс сомневался. Не хотел оставаться в меньшинстве.

Тем не менее… он не сдерживал улыбку, глядя, как Макс бегает по коридору, заставляя щенка Суни прыгать по черным мраморным клеткам, избегая белых. С детьми других сенаторов Вакс обычно не встречался; те считали, что приводить детей в Сенат неподобающе. Но если они так уважительно относились к этому зданию, почему опозорили его своим голосованием?

«Многие проголосовали так, как ты хотел, – напомнил себе Вакс. – Другие испугались, что их сочтут слабаками. Изобличат в коррупции. Не все они против тебя. Помни об этом. Как и в любой профессии, среди них есть хорошие люди». Просто… нет, сейчас он не хотел об этом думать.

На улице выстроились сенаторские автомобили. Все разъезжались по светским ужинам, презентациям и неформальным вечеринкам. Даже те, кто сопереживал Ваксу, редко приглашали его на мероприятия. Только – для обсуждения дальнейшей стратегии. Как будто считали, что не в его духе снисходить до неформального общения, а может, просто чувствовали себя неловко в его компании.

Когда семья собралась, дожидаясь водителя, Макс потянул отца за пиджак.

– Па, чего киснешь? – спросил он громко. – Ваще не выношу кислые рожи. Смотреть тошно.

От его слов ближайшие сенаторы наморщили носы.

– Опять от дяди Уэйна говоров понабрался? – спросил Вакс, вздернув бровь.

– Ага, – тихо ответил Макс. – Он, правда, просил не признаваться, чтобы ты подумал, будто у меня самого такой талант. – Он улыбнулся. – Дядя Уэйн сказал поговорить так перед сенаторами, чтобы им досадить. Ведь есть за что? Из-за них вы с мамой расстроились?

Вакс кивнул и присел на корточки рядом с сыном.

– Да. Но не волнуйся об этом.

– Знаешь, что лучше всего помогает, когда грустно? – спросил Макс.

– Обнимашки с Тенни? – Вакс погладил по голове плюшевого кандру.

– Это тоже, – ответил Макс, – но прежде всего… ну… полеты? – Он с надеждой уставился на Вакса.

Рядом остановился автомобиль, и из него вышел водитель Хойд.

– Карета подана, сэр, – произнес он, открывая пассажирскую дверь.

Но ржавь побери, не откажешь ведь ребенку, когда он так на тебя смотрит?

– Спасибо, Хойд, – сказал Вакс. – Пожалуйста, отвези мою жену, куда ей будет угодно. Кэт, портупея у вас?

– У меня, милорд, – ответила гувернантка, передала младенца Стерис и принялась рыться в необъятной сумке с одеждой и бельем.

Она передала портупею Ваксу, а тот отдал ей плащ и пиджак.

Радуясь почти по-детски, он на виду у всех натянул портупею и пристегнул на спину Макса. Затем, горячо поцеловав Стерис и пообещав скоро вернуться, подкинул гильзу и повернулся к толпе.

– И неча тут завидовать! – крикнул Макс. – Папа и вас подбросит по дружбе, если будете паиньками, а не какашками!

Да… пожалуй, придется провести небольшую беседу с Уэйном. А пока Вакс махнул толпе и взмыл в воздух. Макс радостно и буйно заулюлюкал.

В тоннеле, где оказалась Мараси, виднелись следы древней цивилизации; поверх естественного грубого камня кое-где уложили кирпичи. Пол был гладким, тесаным и ровным. Крепления для факелов на стенах покрылись ржавчиной и выглядели тяжелобольными.

Она взяла последнюю гранату, ту, что зарядил Вакс. Эти устройства нового поколения могли часами держать заряд, лишь эффект по прошествии времени становился менее длительным. Если активировать гранату сейчас, то он продлится минуты три-четыре. Мараси все равно было спокойнее держать ее в руке, поэтому она неохотно отложила винтовку и взяла в другую руку пистолет. В пистолете меньше металла, чем в винтовке, из-за чего он мог оказаться чуть эффективнее против потенциального алломанта. По этой же причине она сняла мешочек с дополнительным запасом металлов, зато оставила пояс с несколькими неметаллическими приспособлениями, полезными в бою с алломантами.

С гранатой и пистолетом в руках Мараси покралась по сумрачному тоннелю. Гангстеры развесили по правой стене электрические лампы, обмотав провода вокруг старинных подфакельников, но светили лампы плохо, постоянно моргая, как будто вот-вот уснут. Вскоре Мараси очутилась у другой просторной пещеры и задержалась у входа, присев, чтобы рассмотреть, что впереди. Цикл точно прошел здесь, и ей отчасти хотелось погнаться за ним как можно быстрее. Но внутренний голос советовал сохранять спокойствие на случай засады.

Пещеру пересекала длинная узкая расщелина. Когда-то над ней раскинулся древний каменный мост, но уже давным-давно развалился, и на его месте соорудили новую конструкцию из досок и веревок длиной примерно в шестнадцать футов. От моста и пропасти Мараси отделяло футов тридцать; на противоположной стороне расщелины снова продолжался тоннель.

Она не пошла к мосту. Она вообще не спешила входить в пещеру. Кирпичные стены казались очень древними. Кто сложил их, сколько веков назад? Могло это место быть ровесником Гробницы Первоначальных в самом сердце Эленделя? Прятались ли здесь люди, наблюдая, как рушатся стены и мост, пока Гармония переделывал мир?

Так или иначе, она беспокоилась. Цикл заметил ее, и интуиция подсказывала, что он так просто не сбежит, подставив спину. Следовало ожидать западни. Мараси осторожно осмотрелась и заметила среди камней на пути к пропасти темный силуэт. Скорее всего, Цикл рассчитывал, что она сразу бросится к мосту, и намеревался расстрелять ее сзади.

Но стоило Мараси обнаружить его укрытие, как он поднялся и прицелился. Мараси рефлекторно активировала гранату, которую прижимала к груди. Граната произвела эффект толкания стали, вырвав из другой руки пистолет и швырнув его далеко вперед, прямиком в пропасть.

Впрочем, среагировала она вовремя. Цикл разрядил в нее всю обойму, но пули прошли мимо, отклонившись, и вгрызлись в камень по обе стороны от Мараси. Она бросилась на врага, ориентируясь в сумраке по его яркому костюму. При ближайшем рассмотрении Цикл оказался не таким холеным, как она ожидала. Крепкая бычья шея, щетина на подбородке.

Мараси надеялась, что у него с собой был хоть какой-нибудь металл, и эффект гранаты дезориентирует его. Но Цикл всего лишь выронил пистолет, который перелетел через пропасть, ударился о стену и упал рядом с тропинкой.

Помимо этого, показалось, что он, как и Мараси, предусмотрительно не взял с собой ничего металлического.

– Полиция Четвертого октанта! – крикнула она, остановившись в десяти футах от врага. – Вы арестованы за уклонение от уплаты налогов, вымогательство и контрабанду оружия. Вы безоружны и окружены. Сдавайтесь, чтобы избежать более серьезных неприятностей.

В ответ Цикл ухмыльнулся и начал увеличиваться в размерах.

Пуговицы на рукавах расстегнулись, позволяя мускулам вырасти до нелепых пропорций. Пиджак остался на месте, но тоже увеличился благодаря хитрым расстегивающимся деревянным пуговицам.

Ох, проклятье. Ферухимик. Внешне он совершенно не напоминал террисийца – впрочем, как и Уэйн. На глаз их не распознаешь.

Мараси отступила. Ввязываться в рукопашную схватку с кем-то, кто постоянно накачивается силой, означало быстро отхватить по лицу. Вместо этого она выключила гранату, сохранив остатки заряда, и бросилась к мосту в надежде добраться до отброшенного на другую сторону пистолета. Цикл рванул наперерез и преградил путь. Затем со смехом сорвал веревки, удерживавшие мост.

Ладно. В одном ферухимики уступали алломантам. Они не могли просто взять и проглотить порцию металла, чтобы поддержать силы. Нужно попытаться его вымотать.

Цикл бросил веревку, и шаткая конструкция обрушилась в пропасть.

– Ты-то Треллу и нужна, законница, – бросил он невероятно писклявым для такого громадного тела голосом. – Спасибо, что сама пришла.

Мараси развернулась и побежала за винтовкой. Гулкие шаги преследовали ее, стремительно приближаясь, и пришлось броситься на землю, не добравшись до оружия. Благодаря этому она не угодила в лапы врагу.