В едином пламени

В едином пламени

Эдмонд

Я толкаюсь во влажную и расслабленную глубину своей очередной любовницы. Дико, быстро, порывисто. Но в ней слишком мокро. Слишком расхлябанно. Слишком просторно.

Никакого удовольствия.

Шлюха. Профессиональная такая, опытная.

Слишком потрепанная.

Не хватает только таблички с надписью “Добро пожаловать” да ковровой дорожки.

Другое дело — моя случайная дикарка на инициации.

Тоненькая. Нежная. Податливая. Но тугая и тесная.

Ммм… Девственницы — это сладкий деликатес. Жаль, что я могу попробовать его лишь раз в году — на магической инициации. Вкусить, насладиться и впитать не только вспыхивающую из-за снятия барьера энергию, но и совершенно невинные и никем не пробованные нежность и невинность.

… В этом году угощение оказалось особенно изысканным. Совершенно уникальным и сладким. Среди семи магически одаренных девушек она выделяется так же легко, как бриллиант выделяется среди булыжников. Невысокая. Но стройная и очень изящная. С гладкой и светлой кожей без единой родинки, шрамика или пятнышка. У нее нереально тонкая талия, но короткая маечка и юбка с разрезами по бокам отлично демонстрируют высокую и упругую грудь и покатые бедра. И хотя на лице маска, она скрывает лишь верхнюю часть Благодаря этому можно увидеть и острый точеный подбородок, и небольшой, с пухлыми губами, ротик. Он то улыбается, то забавно морщиться, а то и широко смеется, и я могу увидеть ровные белые зубы. Волосы у девственницы очень светлые, хотя их почти и не видно под специфическим головным убором, состоящим из замысловато переплетенных шнуров, цепочек и перьев.

По тому, как она двигается, как тихонько переговаривается, свободно разгуливая почти в полном неглиже среди собравшихся, выдает в ней аристократку. Скрытое лицо позволяет ей держаться легко и независимо и не стесняться своей наготы. Но при всём при этом все ее движения, начиная с наклона головы и заканчивая грациозной поступью босых ступней, выдает в ней девушку высокого происхождения.

Интересно, она из семьи кого-то из придворных? Или не из местных?

Конечно, мой выбор падает именно на нее. По праву королевского мага я первым сообщаю распорядительнице обряда инициации о выбранной мною девушке и ухожу в одну из многочисленных спален усадьбы Дэ`Гриэ. Предвкушая вечер в отличной компании, блаженно жмурюсь и неторопливо готовлю комнату.

Черчу на полу магический круг и расставляю свечи и небольшие жаровни с ароматными сборами. Придирчиво осматриваю дело рук своих и только потом принимаю ванную и переодеваюсь. Судя по часам — торжественная часть с речами и патокой во славу благоденствия королевства Тарнии должна скоро подойти к концу и позволить прелестной блондинке оказаться в нашей на сегодняшнюю ночь обители.

Девственница действительно скоро появляется на пороге. Я снова обвожу ее взглядом сверху до низу. Ласкаю пока что только взглядом, любуюсь ее ладно и гармонично сложенным телом, которое только подчеркивает ее легкомысленное одеяние. Совсем скоро… совсем чуть-чуть и оно окажется в моих руках абсолютно обнаженным. Трепещущим от ласк. Подрагивающим от возбуждения. А то, что он наполнится им, я гарантирую. Я весьма хороший и умелый любовник. И умею быть внимательным к пока еще не сорванным и нежным цветочкам.

Как и внизу, в гостиной, девушка ведет себя спокойно и с достоинством. Ее тонкие и изящные руки расслаблено лежат вдоль тела, пока она неторопливо рассматривает убранство спальни. Жаль, ее глаза нельзя рассмотреть из-за тени. Но так как она блондинка, скорее всего, они нежно-голубого цвета. Или серого.

Потом ее взгляд перемещается на меня. Так же, как это делал я, внимательно и пытливо смотрит. И увиденное, судя по всему, ее вполне удовлетворяет, так как ее губы изгибаются в красивой и обворожительной улыбке.

Самой чудесной на свете. Самой прекрасной и неожиданно смелой.

Если она и местная, и знает меня, как королевского мага Эдмонда Ла`Круа, но сейчас тоже не может узнать. На моем лице тоже маска — плотная, обитая черным бархатом и скрывающая лоб, глаза, нос и скулы. Но просторные черные штаны с золотым кушаком — единственная моя одежда. Поэтому она видит мой крепкий торс и широкие плечи. Упругий живот и мускулистые руки. Без лишней скромности могу сказать — сложен я отлично. Я молод и полон сил — как физических, так и магических. Потому-то с такой легкостью и стал придворным магом в 26 лет и вот уже пять лет верно и отлично служу на благо процветания королевской семьи. Хотя на деле — почти ничего не делаю. Так, служу развлечением да редким подспорьей в каких-то особенно щекотливых вопросах.

Рад, что ей понравилось увиденное. Но это только начало. Дальше — лучше.

Я тоже улыбаюсь — сдержанно, но дружелюбно. Не хочу пугать девственницу. Протягиваю руку в приглашающем жесте и негромко, но настойчиво произношу:

— Подойди, красавица.

Шаг, другой. Девушка слушается беспрекословно. Ее походка легка и грациозна. Бедра качаются из стороны в сторону, но не сильно. Ткань юбки струится вдоль ее изящных ног и обволакивает тонкие лодыжки. Несколько металлических браслетов на них звонко стучат друг об друга, выводя незамысловатую мелодию. Девушка смело заходит в круг и безошибочно останавливается в самом центре — аккуратно около символа женского начала.

Я тоже подхожу. И с удовольствием вдыхаю аромат ее чистой и нежной кожи, который не может перебить даже струящийся из жаровен дымок. Вблизи девушка оказывается еще ниже, чем мне показалось вначале. Просто из-за нежного телосложения и длинных ног она не выглядела мелкой.

Маленький цветочек — вот кто эта незнакомая мне девственница. Хрупкая сильфа. Нежный эльф из самых потаенных уголков первозданной природы…

... Я ласкаю ее долго и исступленно. Аккуратно, но при этом требовательно и жадно. Ее тело отзывается с невероятной легкостью, а губы доверчиво распахиваются навстречу моим умелым поцелуям.

Она бесстыдно прижимается ко мне голой грудью и изгибает свою тонкую шейку. Гостеприимно раздвигает точеные ножки. Но я не тороплюсь. Ведь это не просто секс. Это инициация. Необходимо максимально подготовить тело девственницы к моменту, когда его начнет разрывать от потоков вырвавшейся магии. Для этого я покрываю кожу тонкими узорами рун и заклинаний. На бледной и нежной коже они смотрятся очень красиво и органично, переливаются всеми оттенками красного и золотого и пульсируют в такт ее быстрого сердцебиения.

Я перекладываю девушку на живот. Ведь руны должны быть и на спине. Только я не ограничиваясь ею. Особое внимание я уделяю мягким и аккуратным ягодицам: глажу их, массирую и раздвигаю в стороны в острой и непристойной нежности. Проникаю пальцами в сочащуюся влагой промежность.

Именно в этот момент девственница впервые вскрикивает — тихонько и жалобно. Инстинктивно сжимается от незнакомых ощущений. Но тут же расслабляется, позволяя мне скользить подушечками по нежно-розовым, совершенно нетронутым лепесткам.

…Первый миг настоящей близости взрывается во мне настоящим фейерверком. В уже не девственнице, но женщине невероятно туго и тесно. Она плотно обхватывает мою плоть и опаляет своим жаром. Наполняет мое тело острым наслаждением и негой.

А вслед за этим — взрыв. Преграда сорвана. Ее магия освобождается и накрывает меня не волной — настоящей бурей.

Безудержной.

Всепоглощающей.

Невероятно сильным и… огненным ураганом!

Боги!

Ее стихия — это пламя! Настоящее! Родное мне и потому — совершенно не опасное и не обжигающее!

Её энергия струится через каждую пору ее трепетного тела. Через руны и острые толчки, которыми я врезаюсь в нее.

Я ошеломлен! Потерян.

И невероятно восхищен.

Кто бы мог подумать?

Женщина — и с магией огня? Уму непостижимо! Это невозможно! Такого не случалось уже…

Сотни две лет, наверное! Кто был последней? Если не ошибаюсь, Мадам Дэ`Ланьи — знаменитая воительница и герцогиня из восточной провинции Ланьи. Женщина вздорная и горячая, она подняла революцию и крестьян под своими знаменами, попытавшись свергнуть короля Эдмунда Ди`Ташерьи, предка нынешнего правителя Тарнии. Было пролито много крови, бесчинства охватили не только провинцию Ланьи, но и прошлись по близ располагающимся угодьям. До столицы, разумеется, восстание не дошло. Но три года Тарнию сотрясали его волны, и еще два всевозможные слухи и истории всполохами разносились по ее землям.

… Без страха за последствия я смело и восторженно изливаюсь в свою маленькую избранницу. Руны инициации имеют плетение, предохраняющие от зачатия. Но меня беспокоит иное — хочу увидеть лицо обладательницы огненной магии.

Поэтому тяну руку к завязкам на ее затылке, но девушка оказывается быстрей меня. А все потому, что совершенно не ослаблена даже после оргазма. Она дергает головой и на всякий случай придерживает маску ладонью. Вижу, как хмуро поджимает она губы, чувствую, как второй рукой она упирается мне в плечо и пытается отпихнуть. Но я только сильнее прижимаю ее тело своим собственным к постели и самодовольно урчу. Трусь носом о ее подбородок, жадно вдыхаю изменившийся запах ее кожи.

— Хватит, — говорит девушка неожиданно строгим и неуловимо знакомым голосом, — Мы закончили. Приказываю вам — отпустите!

Да… Распоряжается как настоящая аристократка — настойчиво, но без истерики.

— Дай увидеть твое лицо, — шепчу я тихо, — Мне надо знать.

— Нет, — отвечает девушка строго, — Нельзя. Все случившееся во время инициации должно оставаться в тайне до скончания времен.

— Но не для меня! — рычу я рьяно и таки цепляю маску пальцами.

Но сорвать все же не успеваю.

Моя избранница бьет меня своей магией — неожиданно умело и концентрированно. Удар невероятной силы откидывает меня, смахивает с постели. Я больно ударяюсь спиной о пол и не успеваю подняться, чтобы остановить девушку от побега. А убегает она быстро и рьяно — подхватывает свои тряпочки с пола и выскальзывает из комнаты, не закрывая за собой дверь.

Я останавливаю свою порыв бросится следом — она права. Партнеры по инициации должны быть скрыты ото всех. Кроме, разве что, распорядительницы. Вот только я все равно рано или поздно найду ее — почувствую огненную магию легко и без проблем. Ведь в честь инициированных девушек через неделю устроят пышное торжество при дворе. Новоиспеченных магичек не представят во всеуслышание, разумеется. Но я маг. А это значит, отыскать желаемое не составит мне труда.

Она будет моей! Вся! Полностью! Без остатка!

Жанна Дю`Фан кончает, как всегда, бурно и яростно. Безобразно распахивает свой рот в противных и оглушающих воплях и царапает мои плечи своими длинными и острыми ногтями. Я брезгливо морщусь и инстинктивно отшатываюсь, вытаскивая член и отталкиваясь от матраса. Не без труда выпутываюсь из лап княгини и слезаю с постели. Стояк почти мгновенно опадает, и я начинаю порывисто подбирать свою разбросанную одежду и одеваться.

— Куда? — выдыхает недоуменно женщина, прижимая одну ладонь к вздымающейся груди, а вторую — к промежности, бесстыже теребя разбухшие и потрепанные складки.

Фу ты… И почему повелся на нее сегодня? Ну да, решил расслабиться, скинуть напряжение… Но в итоге сделал только хуже. Раньше мне так противно с Дю`Фан не было, наоборот. Искусная и опытная любовница, она всегда давала разрядку без претензии на серьезность. Хороший секс в несколько заходов, чувство удовлетворенности и уверенности в собственной мощи она всегда давала легко и упоительно.

Но сегодня — нет.

Не после трепетной девственницы, опалившей меня пламенем.

— Куда ты? — настойчиво повторяет Жанна, — Останься, Эдмонд. У нас еще полно времени. Да и ты ведь не удовлетворен.

— Не сегодня, голубка, — отвечаю я рассеянно и холодно, — У меня остались кое-какие дела.

Вру, конечно. Какие у меня дела?

Только два дня.

Еще два дня потерпеть — и я найду ее. Почувствую. И возьму причитающееся мне и только мне.

А пока — я иду к себе в кабинет. Все равно сна ни в одном глазу. А значит — придется поработать. Придется, чтобы отвлечься от мыслей и давящих на нутро эмоций неудовлетворенности.

Просторный, ярко освещенный зал наполнен пышно разодетыми людьми. Среди них я как пятно. Мрачное и яркое на фоне светлых платьев и разноцветных камзолов с пышными и белоснежными кружевами. Мой же цвет — черный. Во-первых, потому что я маг. Во-вторых — он просто мне идет. Как и строгий и на первый взгляд совершенно простой крой. Общую черноту разбавляет лишь золотая вышивка на манжетах и воротнике, да толстая цепь с крупным кулоном в качестве знака моего статуса и положения при дворе.

Делая вид, что я развлекаюсь — много пью, танцую, заигрываю с разными дамами, — я жадно высматриваю в толпе девушек, подходящих по внешности и возрасту для моей избранницы.

Таких, к сожалению, немало. Я методично обхожу зал и ненавязчиво касаюсь ментальной магией каждой из них. Раз за разом разочаровываюсь и одновременно — облегченно вздыхаю. Потому что, подойдя поближе, замечаю тот иной дефект. Запах. Или какое-нибудь пятнышко. Изрядную полноту, умело скрытую удачным фасоном платья. Хромоту или неровные зубы. В общем, своей огненной красавицы я не вижу.

Меня даже неприятно колет мысль — а не привиделось ли мне все? Нет, магия не показалась мне точно, а вот неземная и совершенная красота незнакомки — вполне может быть. Все-таки я выпил. Разомлел от общего состояния разнузданности и сладостного предвкушения. И наверняка надумал и нарисовал себе невесть то.

Иначе как еще объяснить то, что я, осмотрев всех девушек без исключения, так и не нашел ту самую? Мою. Единственную и неповторимую.

Конечно, оставался еще один вариант.

Очень заманчивый и кружащий голову вариант, надо сказать.

Последней девушкой, не “прощупанной” мной, оставалась принцесса и младшая дочь короля Тарнии Эмма-Александрия.

Я редко встречал ее при дворе. Замкнутая и отчужденная, она всегда старалась держаться в стороне. Предпочитала неяркие цвета в одежде, а волосы прятала под шляпку с длинной и густой вуалью. Сидела в своей комнате или библиотеке, а во время светских мероприятиях пряталась в каком-нибудь уголке и сталась не привлекать к себе внимания. Даже напрягая извилины, мне с трудом получалось вызвать в голове ее внешность — слишком уже незаметной и скрытой она была. Проблем, как более старшие принцессы, она не доставляла. Происхождением не кичилась. И вообще — никак и нигде не отсвечивала. Ходили слухи, что она была того — сумасшедшей немного. И страшненькой. Вот только ничем, кроме как нелюдимостью, эти слухи не подтверждались.

Оттого увидеть Эмму мне не составило никаких трудов. Мне просто надо было найти единственную женщину, которая не танцевала и не принимала участия в общем веселии. А тихонечко отсиживалась на в отдалении стоящем стуле. Словно ей пятнадцать лет и приличия требуют не соваться в дела взрослых.

Хотя платье на ней сегодня — далеко не детское. Многослойные пышные юбки, прикрытые подолом верхнего платья нежно-кремового цвета делают ее похожей на вкусное и аппетитное пирожное. Тугой корсет, расшитый мелким жемчугом, плотно обтягивает тонкий стан и выгодно приподнимает довольно пышную грудь, целомудренно прикрытую, однако, широким кружевным платком. Из-за него открытым остаются только шея с тугим жемчужным ожерельем, да часть рук. Высокая прическа покрыта тонкой вуалью, скрывающая половину лица и можно увидеть лишь несколько ниспадающих на плечо тугих локонов знакомого пшеничного оттенка. Голова немного склонена, будто принцесса дремлет. Однако, когда я подхожу к ней, тонкий и изящный подбородок слегка вскидывается.

Я глубоко вдыхаю в себя воздух. Аккуратно тянусь магией к средоточию ее стихии, не ожидая нащупать что-то, но…

Это оно!

Я чувствую и вижу! Потоки моей — яркой и горячей — магии отвечают и отзываются, тянутся навстречу, будто хорошему знакомому. Хотя — почему будто? Я очень даже хороший знакомый! Я тот, кто исступленно ласкал ее и подвел к первому в ее жизни оргазму и кто сорвал заветную пелену, что сковывал силу и способности.

— Ну, здравствуй, красавица, — шепчу я довольно, наклоняясь к принцессе, — Скучала?

Эмма вздрагивает. Полные, несомненно те самые, губки удивленно распахиваются и хотя из-за вуали я не вижу ее глаз, в них наверняка недоумение и шок. Она тоже узнает меня и понимание того, что ее инициатором стал придворный маг, поражает девушку.

— Добрый вечер, господин маг, — шелестит ее голос. Опеределенно тот самый голос, — Не понимаю, о чем вы.

Боги, она серьезно? Неделю назад она не показалась мне такой глупой и наивной.

— Поговорим? — спрашиваю ради интереса.

— Не о чем, — тут же отвечает принцесса, поджимая губы и распрямляя и без того ровную линию плеч, — Прошу вас, оставьте меня.

— А если не хочу? — улыбаюсь широко и игриво.

— Вы как никто другой дожны понимать тайну инициации, — говорит Эмма строго и почти безэмоционально. Надо же, как быстро она взяла себя в руки и перестала строить невесть что, — Поэтому попрошу оставить ваши бестактные повадки и вернуться к зал.

— Ну-ну, девочка… В прошлый раз ты не была такой суровой, — я почти мурлычу ей на ухо. Сесть мне, к сожалению, некуда, поэтому приходится стоять в крайне неудобной позе. — В прошлый раз ты была такой сладкой и послушной...

Ротик девушки презрительно кривится. Но лишь на миг. И вновь принимает вполен себе серьезное выражение.

— Вы ведете себя глупо, господин Ла`Круа — говорит она холодно, — Глупо и безответственно. Прошу в последний раз — оставьте меня. Иначе я буду вынуждена прибегнуть с силе.

— О, я не против, — я чуть не смеюсь, — Ты же чувствуешь это, да? У тебя стихия огня, как и у меня. Ты ничего не сделаешь мне. Но зато я подпитаюсь.

— Я не о магии. Я позову охрану. И это будет неприятно. Особенно для вас.

— Не страшно, — отмахиваюсь я. — Будет интересно посмотреть.

Да, я веду себя очень вызывающе. Вот только эта двуличная крошка, которая, как оказывается, скрывает под образом скромной недотроги-заучки крайне страстную и свободную натуру, совсем забыла, кто я. И я подготовился — окутал нас небольшим пологом, заставляющие случайно брошенные на нас взгляды скользить мимо.

Я не только наклоняюсь еще ниже к ее нежному лицу. Я аккуратно провожу большим пальцем по острому подбородку и проскальзываю указательным на изящную скулу под вуалью. Принцесса дергается и порывается подняться. Но я крепко обхватываю всей ладонью ее лицо и притягиваю к себе. Целую. Деликатно. Почти невинно.

Девушка вполне ожидаемо взбрыкивает. И толкает меня — одновременно ладонями и магией. И хотя я к этому вполне готов, делаю вид, что ошеломлен. Послушно отступаю, одновременно скользя пальцами по плечу и цепляясь за кружевной платочек. Восхищенно замираю и задерживаю дыхание, когда тонкая ткань слетает и остается в моей руке. И обнажает крайне откровенное декольте, демонстрирующее идеальную линию плеч, упругие полушария и соблазнительную ложбинку между ними.

Один только взгляд на это привлекательное зрелище — и в брюках становится очень тесно. И если сначала я планировал отпустить инициированную мной девочку — подумать, да свыкнуться с интересными мыслями, — то сейчас у меня появляется другая идея. Очень и очень воодушевляющая.

Когда принцесса резко поднимается и устремляется прочь, я жду всего секунду. И иду следом. Наличие задних дверей позволяет обойти всю эту собравшуюся толпу. Но в коридорах полно стражи. И перед ними Эмма не позволяет себе резких движений. Идет степенно и величественно. А я — за ней. Тоже неторопливо и деликатно не приближаясь.

— Что… — успевает выдохнуть девушка, когда я обхватываю ее за живот и резко поворачиваю к себе, — Отпустите!

— Неа, — урчу я самодовольно снова вдыхая ее аромат, — Моя! Ты моя!

Прижимаю к себе и снова целую. На этот раз крепко и бесцеремонно, вторгаясь языком в ее рот. Несмотря на толчки и удары ее маленьких кулачков, исследую нежную влажность своими губами и языком, вызывая в ней ответный отклик. И хотя принцесса яростно сопротивляется, я чувствую это. Как быстро ее пламя разгорается под натиском моего огня. Как легко ее тело вспоминает близость моего собственного, тепло моих рук и жар дыхания.

И все-таки она находит в себе силы — больше моральные, чем физические, для того, чтобы пребольно укусить меня за губу. Вот тебе и благодарность за наслаждение!

Но я все равно самодовольно ухмыляюсь, делая, как она хочет — слегка отпрянув, позволяю ей вдохнуть воздуха и перевести дыхание. Пока она это делает, я поднимаю ладонь и резко сдергиваю с ее головы вуаль.

И снова замираю в восхищении. Ее глаза не голубые, как у отца. И не серые. А зеленые, как у матери. Только оттенком посветлее и поярче, с изумительной каймой вокруг радужки темно-бурого цвета. С невероятно длинными и пушистыми ресницами. С выражением диким, яростным и необузданным. Скромной затворнице, какой все считали принцессу Эмму-Александрию, такой взгляд принадлежать не мог. А вот моей трепетной любовнице — очень даже.

— Моя! — восторженно повторяю я вновь, — Ты моя, девочка!

Принцесса вскидывает ладонь, чтобы упереться ею в мое лицо и тем самым предпринять очередную попутку по своему спасению.

Какая она все-таки наивная! Совершенно неопытная, невинная и сладкая!

Я с легкостью перехватываю ее ладонь и прижимаю внутреннюю сторону запястий к своим губам. Вызывающе глядя прямо в прекрасные глаза принцессы, провожу языком по венке, не без удовольствия замечая пробежавшие от моего прикосновения мурашки.

Опускаю ее ладонь чуть ниже, чтобы запустить пальчики с короткими аккуратными ноготочками в свой рот. Втягиваю в себя, чувственно обвожу языком и сам ловлю сумасшедший кайф от этого.

— Я не ваша, — тем не менее зло цедит Эмма, морщать, будто от болезненных ощущений. Но я-то знаю. что это не так!

— Хорошо, — с легкостью соглашаюсь я, — Может, пока еще нет. Но ты станешь моей. Полностью. До самого конца. Каждой клеточкой своего потрясающего прекрасного тела…

Отпускаю девичью ладошку, но только для того, чтобы снова положить ее на талию.

— Никогда! Слышите, никогда, господин придворный маг! — яростно шипит с плохо скрываемой злостью принцесса, — Никогда я не буду вашей!

Я вглядываюсь в ее расширенные глаза, зрачки которых начинают заполнять язычки пламени. Инстинктивно и восторженно задерживаю дыхание и только сильнее стискиваю тоненький стан в своих руках. Нет, я не прав. Огонь уже в ее крови. Не только ее. Но и мой.

— Пустое! — восхищенно выдыхаю я не столько ей, сколько самому себе, с жадностью вглядываясь в столь родной огонь, — Ты уже моя!

Резко вскинув между нами руку, девушка не без труда выскальзывает из моих объятий. Порывистый взмах многочисленными юбками, стремительные шаги в сторону. Многолетняя привычка заставляет держать ее спину прямой, а подбородок — гордо вздернутым. Но королевское самообладание все же подводит ее — грудь, стянутая корсетом, высоко вздымается, жилка на шее неистово пульсирует, а ладони слегка подрагивают и машинально сжимаются в кулачки.

Я тянусь к ней, к обладательнице редкой для женщины магии огня, стремлюсь и пытаюсь снова поймать. Но Эмма опять ускользает, соблазнительно ведет плечами и поджимает свои яркие алые губы, которые хочется снова смять в требовательном и жестком поцелуе. Ее волосы цвета светлой пшеницы, убранные в высокую прическу, но с завитыми и падающими на обнаженные плечи тугими локонами взлетают в воздух, снова обдавая меня нежным травяным ароматом.

Такая нежная… Но такая гордая и независимая…

Что мне ее трепыхание?

Принцесса моя! Это уже решено!

… Вряд ли она хочет играть. Но эти ее трепыхания, эти ускользающие движения вызывают именно такие ощущения. Во мне просыпается инстинкт охотника и я устремляюсь — снова! — за ней.

И даже не удивляюсь, когда мы оказываемся в библиотеке — месте, которое она воспринимает своим убежищем. Пытается захлопнуть перед моим носом дверь, запереться. Но я сильнее и опытнее. И когда дверь закрывается, то делает это за моей спиной. Я же и щелкаю замком. С торжествующей улыбкой наступаю на свою девочку, тихонько смеюсь, когда Эмма, в инстинкте спрятаться, скользит за диванчик, придерживая юбки. Судя по нахмуренным бровям, она пытается судорожно придумать план отступления. С недовольством наконец осознает глупость своего поступка и если сейчас страдает не от страха, но от собственной недальновидности, то планирует что-то срочно предпринять.

Только это всё бесполезно.

Сейчас самое лучшее — это не быть терпеливым и ласковым. Нужно показать ей, что бороться со мной и мои решением — бесполезно. Я обозначил свою позицию и не собираюсь ждать королевского соизволения.

Будть мы в другое ситуации — может я бы и поухаживал, побегал бы по стандартному сценарию, как делают все нормальные мальчики с нормальными девочками.

Но нет. Нас уже и так связывает слишком много. Таинство инициации. Чувственный и невероятный секс. Общая для нас обоих стихия.

Лучше меня ей все равно ничего не светит. А как показывают события недельной давности — уж в плане постели у нас полная гармония и согласие. Надо просто напомнить принцессе об этом. И чем скорее — тем лучше.

… Мы кружим вокруг дивана, как играющие друг с другом щенята. Ходим и ходим, в буквальном смысле, вокруг да около. Поэтому я делаю “ход конём” — отправляю в район ее ног слабый импульс, который заставляет ее споткнуться. Этого хватает мне, чтобы наконец преодолеть разделяющее нас расстояние и, обхватив ее за плечи, быстро, но аккуратно уложить на матрас дивана. Ещё несколько импульсов в разные чувствительные точки — и Эмма изгибается и сладострастно стонет. Да, знаю — подлый прием, возбуждать искусственным способом женщину, только-только пережившую инициацию. Но мне нужен результат, а не прелюдия. У нас с Эммой будет еще достаточно времени, чтобы позволить ей узнать меня. Полностью и совершенно.

— Красавица моя… Ангел мой… Звездочка… — бессвязно шепчу я, нависая над ней и упираясь ладонями о диван, — Ты же знаешь, я не сделаю тебе больно. Позволь своему огню слится с моим. Это будет незабываемо. Самое идеальное, что может быть на свете.

— Я не хочу! — упрямо крутит головой девушка, прерывисто дыша, — Это неправильно.

— Очень даже правильно, — успокаивающе говорю я ей, — Эмма, это правильно. Не сопротивляйся. Просто чувствуй.

И она чувствует. Как только перестает сопротивляться, то сразу погружается в то потрясающее ощущение неги и наслаждения, которое может подарить не только такой умелый любовник как я, но и пронизывающая нас обоих магия. Именно она ведет нас. Наполняет каждую клеточку силой и истомой и позволяет почувствовать все миазмы физического возбуждения и духовного томления.

Когда Эмма наконец позволяет себе смириться под моим натиском, я смело лишаю сковывающих и разделяющих нас тканей одежды. Сначала ее — рву тугую шнуроку корсета на спине, поставив для этого на колени. Отшвириваю плотный корсаж в сторону, приевращаю в лохмотья лиф верхнего платья и сорочку. С юбками, разумеется, сложнее — их слишком много. Подол верхней — слишком тяжелый, покрытый воланами и зымысловато струящимися лоскутами, вышитый жемчугом — я просто задираю. Завязки нижних тоже, не заморачиваясь, рву и одну за другой спускаю к лодыжкам, пока они не образуют на полу настоящее облако всевозможных оттенков.

Жадно приникаю к аппетитно оттопыренной попке и заставляю ее застонать. Покрываю нежную кожу ягодиц поцелуями и ласками и, не особо мудрствуя, проникаю сразу языком в слегка увлажненную промежность.

И снова стон — жалобный, саднящий, хриплый. Звук скребущейся по обивке ногтей. Колыхание перед глазами пшеничных локонов. И изящный изгиб точеной и тонкой спинки, заставляющий от визуального экстаза зажмурится.

А еще от ее вкуса. Терпкого. Пряного. Слегка солоноватого. И ощущения тесноты внутри. Первозданной тесноты, которая под умелыми движениями начинает расслабляться и сладко пульсировать.

Но я нетерпелив. Не хочу растягивать удовольствие. Только не сейчас. Я здоровый и молодой мужчина, не привыкший стеснять своих физиологических потребностей. А всю эту неделю, хоть и не сознательно, но я держался почти монашеского целомудрия. Недотрах с Жанной не в счет.

Снова переворачиваю Эмму на спину. Жадно вглядываюсь в ее лицо с распахнутым от удовольствия ротиком и прикрытыми глазами. В упругую округлую грудь с аккуратными кружочками розовых сосков. В палый, подрагивающий от напряжения животик. Поочередно касаюсь — подбородка, шеи, ключиц, грудей и живота. Повторяю путь губами, только снизу вверх. И одновременно с поцелуем, которым я накрываю сладкие губы, прижимаюсь членом к женской промежности и совершенно легко и без каких-либо усилий проникаю внутрь.

Эмма слегка вздрагивает и судорожно впивается ногтями в мой торс. Пытается зажаться, вытолкнуть меня от, видимо не совсем приятных ощущение. Вполне понятно. Сомневаюсь, что эту неделю она только и занималась тем, что разрабатывала свою сладкую киску. Да и размеры у меня что надо. Не огромные, конечно, но выше среднестатистических.

Поэтому, не обращая на колющую боль под ребрами и шипение в моей рот, я начинаю двигаться. Неторопливо, размеренно, даже не погружаясь на всю длину. И таки добиваюсь всего — коготки принцессы выходят из моей кожи, чтобы позволить ладоням обхватить спину. Ее поясница изгибается, прижимаясь теснее, а из груди вырывается тяжелое дыхание, разбавленное тихими стонами.

О да…

Никакое сравнение с потасканной судьбой и веретеницей мужиков княгиней. Все в девушке подо мной упруго и нежно: кожа, мышцы, внутренняя глубина. Она совершенно не умеет целоваться и то и дело царапает меня зубами. Но в этом тоже есть своеобразный экстаз.

Она не знает, как двигаться под мужчиной. Но и это не беда. Пока я готов все делать за нас обоих.

Но не умеет Эмма и полностью раскрепощаться, теряя при этом добрую половину наслаждения. Она по-прежнему пытается зажаться, стесняется своих ощущений и живых реакций организма.

Поэтому то и дело закусывает губу и извивается, чтобы выскользнуть из-под меня. Причем ровно в тот момент, когда волны оргазма приближаются к ней — я чувствую их всполохи и пульсацию. Для нее, почти вчерашней девственицы, эти ощущения почти незнакомы и оттого пугающи и неприятны. Ночь инициации не в счет — тогда я добился ее пика внешней, клиторной стимуляции.

Но не сейчас. Сейчас я должен показать ей небо в алмазах на совершенно ином уровне.

И поэтому — толкаюсь внутрь нее все уверенней и рьяней. Покачиваюсь над принцессой, то и дело ловя ртом ее стоны, с упоением пью дыхание. Опускаю свои руки на внутренние стороны бедер, чтобы задрать их повыше и углубить проникновение. Неистово долблюсь в нее, по самые яйца и максимально быстро, тем самым неумолимо приближая к разрядке и себя. И благословленно выдыхаю, когда ощущаю сильные конвульсии, прошедшие по ногам девушки и одновременно слышу ее крик — сдерживаемый, глухой, ведь она инстинктивно закусила кожу на ладони. Чувствую я и горячую дрожь ее киски, жадно сжавшей меня своими стеночками, из-за чего я, разумеется, кончаю тоже: ярко, упоительно и бурно. С судорогами в бедрах и мушками в глазах.

По-прежнему оставаясь в ней, я приникаю к девушке: прижимаюсь грудью к груди, губами к губам. Целую нежно и ненавязчиво. Но в ней нет сил отвечать и я этому доволен. Как и закатанным от экстаза глазам, так и до сих пор глубокому и неровному дыханию и отзвукам все еще проносящегося по ее телу оргазму. Ее бедра, между которыми я до сих пор зажат, мелко вздрагивают, грозя свести мышцы. И я, как бы мне не хотелось отрываться от слегка влажной, но одуряюще пахнущей коже, все-таки сажусь на колени и начинаю аккуратно и умело мять мышцы ног, ведь в любой момент их может свести куда сильней — до самой боли.

Эмма

Мне не нравится то, что происходит. Мне не нравится, как перестраивается под чужую волю мое собственное тело, как меняется поток моих мыслей, заставляя концентрироваться не на магии, а на порочных и совершенно неправильных вещах.

Это противоречит моей натуре, моим принципам и вообще…

Это неправильно!

Я всегда чувствовала бурное течение моей магии в теле. Благодаря наставнице и многочисленным книгам в нашей библиотеке, с упоением погружалась в таинство магической науки, спала и видела себя сильной и прославленной магичкой…

Первый шок после инициации — стихия моей магии.

Огонь! Совершенно не женская, бурная и яростная стихия, совершенно не предназначенная для отпрыска королевской семьи.

Воздух и земля — вот стихии семьи Ди`Ташерьи. Откуда в ней взяться пламени? История восстания в Ланьи встала перед глазами с такой легкостью, будто всегда там сидела, ожидая своего часа. Но оно и понятно — я никогда не страдала из-за плохой памяти. Даже наставница всегда хвалила и выделяла мою тягу к знаниям перед родителями.

Хорошо, что я была младшей из четырех принцесс. Мои капризам и увлечениям потакали и даже позволяли жить затворницей.

Я знаю, что при дворе меня считали слегка... ммм... умалишенной. Это играло мне на руку. Никто не претендовал на мое личное пространство, никто не претендовал на руку и сердце в желании сочетаться со мной браком и таким образом влиться в королевскую семью.

Я не хочу быть ни от кого зависимой. Хочу быть свободной и распоряжается своей жизнью по своему усмотрению.

Появление королевского мага в моей жизни напрочь лишает меня этой возможности. Его напор… Его безапелляционные решения…

Боги, как же они злят! Заставляют неистово носится, сбросим мое хваленое самообладание, позорно и по-женски заламывать руки и тут же отдаваться с восторгом таким крепким и уверенным объятьям…

… Вот уже неделю, как Эдмонд посещает меня. Сомневаюсь, что тайком, но пока ни наставница, ни родители не поднимают такую щекотливую тему, как наличие у меня не сколько самого любовница, сколько самого придворного мага в роли оного.

Не знают?

Или же поощряют?

Я теряю голову от его объятий и поцелуев. Но хуже всего — от ощущения того, как моя магия, вся моя суть жадно стремится к нему, желая сплестись в диком танце полного единения и совершенной законченности.

Я упрямо и пытливо пытаюсь найти объяснения в книгах. Спросить у Эдмонда не решаюсь — стыдно, да и не до этого как-то. Мы почти не разговариваем — почти все время наедине посвещает дикому и совершенно необузданному совокуплению. Порочному. Такому стыдному.

Но, боги, такому восхитительному!

За эту неделю я познала собственное тело с совершенно других сторон. Я даже представить себе не могла, что оно может иметь точки и местечки, прикосновение к которым может вызвать томительную пульсацию или острый укол наслаждения, сводящий в инстинктивном движении бедра.

Не знала я, да и не задумывалась, что люди могут заниматься любовью так. По-разному. В совершенно не предназначенных для этого позах и местах.

Не только кровать или диван. Еще кресло. Подоконник. Стол. Пол. Стена. И просто на весу.

Я могу стоять на коленях, пока меня пронзают сзади. Могу сидеть с широко разведенными в стороны ногами на столе, пока невероятно прыткие пальцы и язык мага хозяйничают между ними, даря чувственные и невероятно острые ласки. Я могу даже оказаться сверху и тогда мне приходится, к стыду моему, двигаться самой, нанизываясь, как мясо на шпажку, на каменный стояк.

Но хуже всего — это когда меня трахают в рот. Это было всего раз — в ванной комнате, после очередной ночи, полной греховных дел. И самое ужасное в этом — я осталась в полном восторге. Ощущение полного контроля над телом мужчины, чувство собственной силы и умений, что заставляли его самого постанывать и покрываться мурашками, прикрывать от удовольствия глаза и красиво изгибать рот — все это наполнило мой пах жаром и томлением. А когда тугая струя спермы ударила мне прямо в горло, я не захлебнулась. Наоборот — с жадностью проглотила все до капли, восхищаясь странным, но приятным вкусом.

Потом, спустя час, я почувствовала себя ужасно грязной и распущеной. Хотелось визжать, кричать, побить мага хоть чем-нибудь.

А вместо этого — снова отдалась, когда он уже привычно пришел поздно вечером в мою спальню.

Такое чувство, что я схожу с ума. Бесповоротно и совершенно дико.

День Солнцестояния — праздник, давно лишенный таинства древнего обряда. Сейчас это просто очередной повод для праздного увеселения аристократии.

Однако дань традициям всё же отдается. Праздник проводится под открытым небом, и на него допускаются воины и богатые горожане.

Это праздник веселый и полон всевозможных игрищ и представлений. На просторном лугу располагается обширная ярмарка, а по речке пускают небольшие лодочки для кокетничающих и заигрывающих друг с другом парочек.

Огорожено и место для ристалища. Наблюдать, как полуголые мужики мутузят друг друга кулаками или сражаются затупленными мечами — то еще удовольствие. Как и участвовать в бессмысленных соревнованиях для молодых парней и девушек — вылавливать камешки из большого чана, съедать висящее на веревочке яблоко и все такое прочее.

Поэтому по своему обыкновению устраиваюсь в отдаленном от всех действ местечке — в небольшом шатре, обустроенном скромно, но со всеми удобствами.

День Солнцестояния — не тот день, когда надо блистать нарядами и драгоценностями. И хотя ни королевская чета, ни три моих старших сестры не изменяют себе — одеваются ярко и пышно, я могу позволить себе совершенно скромное платье с минимум украшений. И разумеется, традиционно прикрываю и грудь, и голову вуалью. Развалившись на кушетке и подложив под локоть подушку, рассеянно листаю книжку по ботанике — так называемое, легкое чтиво, которое обычно на девушек наводит тоску. Но любовные романы и сонеты мне претят. Четкий и скупой язык учебников — вот что мне по душе.

Когда полог шатра колышется не от порыва ветра, а от уверенного движения мужской руки, я не удивляюсь. Интуитивно и благодаря магии узнаю обладателя это руки и поэтому не меняю своего положения. И делаю вид, что ничего не замечаю. Хотя внутренне подбираюсь и готовлюсь к нападению.

— Нет, — говорю я строго, когда длинные пальцы аккуратно и соблазняюще касаются моего бедра и скользят по ткани платья вниз.

Вот только что ему, королевскому магу? Только усмехается тихо и продолжает свой путь, пока не трогает лодыжку в чулке.

Это касание отзывается знакомым и мгновенным томлением. Но ни жестом, ни мимикой не показываю, насколько приятна мне эта ласка, которая становится гораздо откровеннее с каждой минутой — задирая подол, ладонь скользит по икрам, собственнически оглаживает коленку и поднимается выше.

— Прекрати, — приказываю я холодно, бросая на Эдмонда укоризненный и суровый взгляд.

— Ты опять за свое? — ласково мурлычет мужчина, опираясь коленом о кушетку и наклоняясь ко мне, — Я думал, мы уже договорились.

— Но не здесь же! — возмущаюсь я, вспыхивая с такой легкостью, будто и не приручала вовсе на протяжении всей своей жизни даже мельчайшие эмоции.

Вот еще одно последствие наших с ним отношений — рядом с магом я совершенно теряю над собой контроль. Я с легкостью раздражаюсь и злюсь рядом с ним, беспричинно гневаюсь и готова порвать его на тряпочки. И одновременно — страстно жажду всех его прикосновений. И особенно — таким умелых и сладостных поцелуев.

— Снова стыдишься? Не проблема, — легко отзывается маг и слегка ведет рукой в сторону.

Еле заметный порыв магии: и все поднятые на уровне метка ткани шатра опускаются, а саму палатку окутывает прозрачная сетка — полог тишины и неприкосновенности. Отрадно, что Эдмонд заботится о моей защите и репутации, хотя ничего особенного в наличии у одной из королевских дочерей любовника нет. У всех моих сестер они были. У третьей их было даже шестеро. Царственные родители закрывают на это глаза — главное, чтобы не забеременели раньше срока.

Но я ведь — не сестры. Мне репутация распущенной и свободного нрава девки ни к чему.

— Красавица моя, — нежно воркует мужчина, укрывая меня своим телом и обдавая непревзойденным и уникальным ароматом — угля, серы и тонкого флера цветочного мыла. А еще пота. Сегодня жарко. Неудивительно, что он немного вспотел.

Я позорно и слабовольно стону, когда Эдмонд начинает возбуждающе шарить руками по моему телу. Ослабляет шнуровку на мягком лифе, высвобождает полные груди и присасывается ртом к соску. Играет с ним, как кот — с игрушкой. Прикусывает, щекочет языком и обводит им же вокруг, пока ладони сжимают полушария снизу.

Мои ноги непроизвольно раздвигаются — это уже превратилось в привычку, и мужчина безошибочно и мгновенно вклинивается между бедрами. Прижимается своим пахом и я чувствую напряжение в его штанах.

— Ночей тебе уже мало? — бормочу я рассеянно, кладя ладонь на слегка длинные, закручивающие на концах волосы.

— Мне всего мало, — довольно урчит маг, лаская и второй сосок. Скользит руками вниз, подбирая и собирая юбки в складки. Дергает край чулок, щелкает завязками от пояса. И обхватывает ягодицы, заставляя слегка приподняться.

— Плохая идея, — пытаюсь сказать этого строго, но откровенные и распутные прикосновения любовника отвлекают, и у меня получает позорный стон.

— Нисколько, — усмехается маг, — Только не сегодня. Сами боги велели в этот день предаваться разврату и похоти. Мы лишь оказываем им честь и приносим жертвоприношение.

— Какая-то своеобразная жертва, скажу тебе, — хмуро отвечаю я.

Эдмонд тихо смеется.

— Тебе ли не знать, умная моя девочка, что секс — это лучшая жертва, которая только может быть? — маг вытягивается надо мной и одновременно начинает освобождать себя от брюк и прижимается губами к моему уху, — Страсть. Похоть. Любовные соки и экстаз. То, что освобождает всевозможные запреты и возносит на настоящие небеса. Потому боги это и ценят. А мимо такой огненной девочки, как ты, не устоит никто из них. Пошире раздвинь ножки, детка. Позволь войти в тебя.

— Пошляк…

— Нисколько, красавица меня…

Мы стонет одновременно, когда крепкий и очень напряженный член легко и беспрепятственно проскальзывает внутрь. Это запретное удовольствие — отдаваться магу сейчас, при свете дня, огороженными лишь тонкими занавесками да магической защитой. Если прислушаться — можно различить даже голоса в округе. Уловить отдельные слова, целые предложения и смех. Шорох юбок и звон лязгающих друг о друга мечей.

Но уверенные и ритмичные толчки Эдмонда отвлекают меня. Заставляют жадно обхватить его за плечи, повыше задрать бедра и изогнуться, чтобы усилить сладостное напряжение между нами и ощутить его еще ярче. Еще полнее.

Одежда — она мешает. Моя грудь оголена и и ее неприятно колет вышивка на черной рубашке мага. Поэтому я опускаю ладони и дрожащими пальцами расстегиваю пуговицы, украшенные его вензелем. Справившись с этим заданием, я запускаю ладони под ткань и с упоением ласкаю его абсолютно гладкую, без единого дефекта, кожу.

Она мне очень нравится. На ощупь очень приятная и пахнет одуряюще. Очень хочется целовать ее и облизывать. Но я не позволяю себе этого. Слишком уж…. развратны эти порывы.

С каждым упоительным толчком я приближаюсь к разрядке все быстрее. Скулю, постанываю и вскидывающимися бедрами показываю: вот я почти… уже-уже… совсем чуть-чуть…

И не успеваю за мужчиной совсем немного — тихонько рыча и прижавшись лбом к моей изогнутой шее, он бурно и сильно кончает. Я обиженно всхлипываю и ежусь. Инстинктивно зажимаюсь внутри, пытаясь хоть как-то, хоть что-то уловить и поймать собственными спазмами, но…

Не получается. Неудовлетворенная и взвинченная, я зло дергаюсь и даже пытаюсь оттолкнуть мага от себя, от чего тот лишь хмыкает. И скользит пальцами вниз…

Входит ими, растягивает. Большим пальцем трет твердый и напряженный клитор. Это, конечно, не совсем то, и все-таки…

Собственный вскрик от нахлынувшего оргазма скоро оглушает собственные уши. Опадая и судорожно цепляясь за широкие плечи, я блаженно закатываю глаза и поскуливаю. Ноги сотрясают приятные судороги, и я тяжело дышу, пытаясь вобрать в себя исчезнувший из легких воздух.

— Да… да… да…. - выдыхаю я беспрестанно, мотая головой и ловя отзвуки экстаза.

— Да, красавица... - удовлетворенно рычит Эдмонд, врезаясь в мой рот требовательным и жестким поцелуем, из-за которого я, кажется, ловлю еще один оргазм...

— Пойдем! — требовательно заявляет маг, хватая меня за руку и резко дергая в сторону выхода.

Он только что привел мою одежду и даже волосы в порядок (не без помощи магии, конечно), но я все равно удивленно вскидываюсь.

— Куда? Зачем? — непонимающе спрашиваю его.

— Куда-куда… Наружу, конечно!

— Нет! — вскрикиваю я позорно, упираясь пятками в землю, — Ты с ума сошел! Зачем?!

— Ну, девочка, — Эдмонд хитро улыбается и, отпуская мою ладонь, порывисто стискивает мою талию в руках. Прижимает к своему телу, зарывается носом в волосы и порывисто вдыхает их запах, — Чего ты как глупенькая совсем? Конечно, показать тебя!

— Но зачем? — все равно недоумевая, выдыхаю я уже немного испуганно, — Прекрати, это же бред!

— Красавица моя! — мужчина вдруг крепко обхватывает ладонями мое лицо и заставляет задрать подбородок. Сам наклоняется, причем очень низко, ведь у нас очень приличная разница в росте. Трется носом о мой нос, прижимается лбом ко лбу. — Пора бы уже заканчивать эти игры, тебе не кажется?

Невероятная догадка окутывает меня сильными огненными всполохами. Кожу покрывают мурашки, и я непроизвольно морщусь, чтобы скрыть смущение.

— Ты не сделаешь этого, — шепчу я потрясенно, — Только не так!

— А как? — любопытствует маг, проводя большим пальцем по моей нижней губе, из-за чего я непроизвольно открываю рот и шумно сглатываю, — Хочешь свиданий и долгих ухаживаний? Цветы, поцелуи под луной, ласки под столом украдкой, да колено? Тебе не кажется, что это будет… немного несвоевременно? Или ты, как и все маленькие девочки, желаешь романтики? Хорошо, будет тебе романтика. Но позже. Обещаю.

— Да не в этом деле! — возмущаюсь я, понимаю, что оказываюсь абсолютно правой. Эдмонд Ла`Круа, королевский маг Ди`Ташерьи, собирается во всеуслышание заявить о своих притязаниях на меня.

Не отсутствие цветочно-сопливого периода меня угнетает. А то, как он опять представляет свое категорическое и абсолютное решение. Но хотя бы вслух он это сказать может?!

— Правильно ли я понимаю, — решаюсь я расставить все точки над “i”, - Ты говоришь о браке?

— О нем, родимом, — спокойно отзывается мужчина, гипнотизируя взглядом мои губы, — Ты против?

— А не слишком ли быстро?

— Может быть. А может быть, и нет. А вообще, так просто обстоятельства складываются.

— Какие еще обстоятельства? — подозрительно щурюсь я.

Эдмонд снова трется об мой нос и неожиданно крепко прижимает к себе. Буквально впечатывает лицо в свою широкую грудную клетку и порывисто выдыхает.

— Звездочка моя... Дело в том, что у меня слишком хорошие уши. Вот только в последнее время я, к сожалению, оказался занят одной прехорошенькой особой.

Очень захотелось взбрыкнуть, пока до меня, и правда такой глупой, не дошло — это ведь он обо мне! Сразу же расслабляюсь.

— Да, да, огонечек, это я о тебе, — усмехается он мстительно, — Так вот, мои локаторы слишком поздно уловили одну примечательную идейку. Твои дражайшие мамочка с папочкой планируют выдать тебя замуж. Я сейчас жениха твоего увидел, между прочим. Симпатичный, кстати. Хочешь, познакомлю?

— Чего?! — я резко задираю голову вверх, но вместо глаз Эдмонда вижу только его четко очерченный подбородок, да ноздри, — Какой жених? Да это еще больший бред, чем я услышала от тебя до этого.

— Не, спасибо, — маг качает головой, но совсем не обиженно, а просто насмешливо, — Знаешь, теперь это дело принципа! Мы поженимся! Причем в ближайшее время!

— Нет! То есть… подожди, Эдмонд! Какой жених! Какая, к черту, свадьба?!

— Не сквернословь, — строго говорит мужчина, чуть сильнее стискивая меня руками, — Какая свадьба… Обычная. Династическая. Так вас познакомить или нет?

— Дурак! — взвиваюсь я и толкаюсь. Не без труда выпутываюсь из его крепких и таких желанных объятий, но сейчас во мне клокочет страшная ярость. — Идиот! Ты вообще не можешь действовать по-человечески?!

— Ну, почему? — маг игриво выгибает одну бровь и упирается ладонями в бедра. Чуть наклоняется, принимая такую…. соблазнительно-искушенную позу. И одновременно опасную. Словно хищник, который осбирается бросится в атаку. — Думай быстрее, красавица. Если мы сейчас не поторопимся, кое-кого без его ведома обручат с лордом Дю`Валье.

— Дю`Валье?! Да какого…

— Не сквернословь! Я же попросил! — морщась, приказывает Эдмонд, назидательно выставляя указательный палец.

— Но он же… старый! И почему меня?! Я самая младшая! Я самая молодая! Принцессы не выходят замуж раньше старших сестер!

Меня окутывает уже не просто злость. А самая настоящая паника. Вот он — результат моих проснувшихся и раскрепостившихся эмоций и чувств. Я стала слабой! И очень зависимой!

— А ты и не выйдешь раньше всех. Остальных принцесс сейчас тоже оприходуют и будет у нас празднество сразу на четыре пары. Радость да и экономия. Ну. так что, моя красавица? Твое решение? Знакомимся с женихом? И все-таки принимаешь мое предложение?

— Как будто ты мне его делал? — обреченно выдыхаю я, качая головой и прижимая ладони к лицу. Оно пылает, а еще сердце стучит так сильно и громко, что вот-вот выпрыгнет, проломив ребра.

— Разве не делал? — вдруг слышу тихий мурлыкающий голос мужчины совсем рядом. Ему хватило мгновения, чтобы оказаться рядом и накрыть мои ладони своими. А еще ласково прикоснуться губами ко лбу и медленно скользнуть на кончик носа. — Так ты все-таки хочешь этого? Цветы, кольцо, колено?

— Простого вопроса было бы достаточно… — недовольно бурчу я.

Резкое движение заставляет меня снова вскинуть голову. Легкий, почти невесомый поцелуй в губы. Кривая усмешка и всепоглощающий жар в глазах, заполненные языками огня.

— Эмма-Александрия Ди`Ташерьи, — неожиданно сипло и горячо произносит мужчина, — Ты возьмешь меня в свои мужья?

Ответить, как и подумать, не успеваю. Я лишь немного приоткрываю губы, но этого хватает, чтобы язык мага проворно скользнул внутрь, сбивая меня с каких-либо мыслей.

Но мое пламя внутри меня уже кричит, радостно извиваясь:

Да! Тысячу раз да! Разве могут быть сомнения?

Эдмонд

В отличие от своих сестер, Эмма одета в традиционное белоснежное платье, фасон которого снова делает ее похожей на сладкое пирожное со взбитыми сливками. За месяц знакомства со своей огненной избранницей, я узнал — девушка терпеть их не может. Платья, в смысле. А еще туфли на высоких каблуках, чтобы не казаться такой мелкой, и тугие корсеты.

История с неожиданным женихом и публичной демонстрации не только нашей связи, но и своего лица собрала такой обильный урожай самых разнообразных слухов и последующих событий, что впору было слать всё к черту и валить с королевского двора подобру-поздорову. И, как ни странно, мне эта мысль, привыкшему к комфортным условиям и роскошному двору, не казалась такой уж странной и неприятной.

Скорее наоборот.

Семейное гнездышко моего рода, затерянное в южных землях среди низкорослых фруктовых рощ, с теплым морем и нежным бризом кажется крайне заманчивым местом для жизни с моей принцессой.

Для аристократии, мало знакомой с личностью Эммы, ее красота стала настоящим откровением. Старик Дю`Валье искусал себе локти, да и новоиспеченные женихи остальных принцесс нет-нет, а поглядывают на мою нежную и пламенную избранницу. Никакой ревности я, разумеется не испытываю. Только невероятное самодовольство и гордость за свою прекрасную невесту. Наша с ней общая магия давно перешла на новый уровень — связала нас куда крепче брачных уз и кольца, которое я таки надел на нее сразу же после объявления о нашей помолвке.

Толстое, реликтовое, оно притягивает взгляд крупным рубином с тонкой огненной спиралью внутри. Чутко вспыхивает ответом на сильные эмоции и показывает всем, кому на деле принадлежит светловолосая и зеленоглазая красавица с огненной магией.

Наша пара вообще притягивает взгляды. Даже для собственной свадьбы я не изменил своему стилю. Черный костюм, черная рубашка, черные кружева и лишь цепь на груди в качестве украшения — вот мой свадебный наряд. Эту общую темноту разбавляют лишь вышитые красными и золотыми нитями узоры на манжетах и бортах. И повторяют узоры по подолу и рукавах моей невесты.

— Мне не нравится, как на меня пялятся, — в какой-то момент устало шепчет Эмма, наклоняясь к моему плечу.

Я с нежностью и неожиданным для себя трепетом переплетаю наши с ней пальцы, скрытые под столом. Ее ладонь необычно холодна, и я чутко улавливаю ее общее нервозное состояние.

Однако ничего странного в этом нет. Вот прямо совершенно. Принцессе свою магию еще изучать и изучать. Ее тело и энергетические потоки еще перестраиваются и неудивительно, что она до сих пор ничего не заметила. В отличие от меня.

Я же не впервый раз сталкиваюсь со столь деликатными вещами. И потому знаю — хотя официально мы стали мужем и женой только сегодня, в ее чреве уже зреет плод одной из наших бурных ночей. Скорее всего, одной из первых после инициации. Пока еще совсем маленькое зернышко, но уже полное силы и уверенности в себе. Дочь или сын, я пока не знаю.

Наше с Эммой дитя. Чуть больше месяца назад я и мысли не допускал, что стану отцом. Что хочу им стать в принципе. Если вдруг одна из моих любовниц беременела — я избавлялся от плода быстрее, чем женщина это могла заметить.

Но вот с ней, моей огненной звездочкой, я хотел. Вот прям очень-очень. Хотел семью. Хотел детей. Возможно, немного рановато. Только какая разница?

Магия не ошибается. Сама делает выбор и он однозначен и конкретен. Что ей человеческая неуверенность и размышление?

— Хочу уйти, — непривычно для себя жалобно скулит Эмма.

— Нельзя, — я мягко поглаживаю большим пальцем внутреннюю сторону ее ладони, — Как минимум час нельзя. Потерпи.

— Полчаса, — строго заявляет жена.

Хорошо. Полчаса, — легко соглашаюсь я и оставляю на виске легкий поцелуй.

Он и ее волосы так по-родному и желанно пахнут травами. Мельком смотрю в вырез платья. Из-под него полушария груди выглядывают многообещающе и крайне соблазнительно. Определенно, не больше часа. Наших утренних забав мне определенно мало. Вообще, мне как озабоченному подростку какому-то, всегда и всего мало. Как хорошо, что теперь мне нет нужды скрывать от остальных, что вот эта принцесса и все-все при ней принадлежит только мне.

И пусть скалятся дамочки, отныне обделенные моим вниманием. Главное, моя девочка счастлива, да и королевская чета крайне довольна сложившейся ситуацией. Королевский маг в качестве зятя — крайне презентабельно. Уж получше некоторых, уже перешагнувших приличный для бракосочетания возраст немощных стариков.

— А ты не пожалеешь? — вдруг спрашивает принцесса и, чуть наклонив и повернув голову, пытливо заглядывает мне в глаза.

— Скорее уж ты, — хмыкаю я самодовольно, — Ты ведь знаешь — я тот еще тиран и диктатор.

От моего красноречивого взгляда и многообещающе изогнувшей брови принцесса краснеет быстро и внезапно. Стыдливо опускает глаза долу и порывисто вздыхает.

Полчаса, боги! Всего полчаса! И еще десять — чтобы быстро добраться до супружеской спальни! Там уже я во всех красках покажу, какой я тиран. Требовательный. Нежный. И очень-очень страстный.

Конец