В городе жестоких людей

Глава 21

— Мы что, вот так просто уедем?

Ксюша повернулась назад, всматриваясь в оставленный позади элеватор, и застегнула на куртке молнию. Странное было ощущение, будто не кожаная ткань касалась её тела, а сам Денис согревал изнутри.

Антон покосился на неё, недовольно нахмурив чёрные брови.

— А ты хотела бы, чтобы и меня там отп*зд*ли на пару с ним, да?

Ксюша возмутилась, скрестив на груди руки:

— Конечно, нет! Но он твой брат. Ты видел, в каком он состоянии? Это у вас такое родство? Разве можно оставлять родную кровь в беде?

— Он сам виноват! — процедил сквозь зубы Антон, начав терять контроль над показным спокойствием. — Сам! Нужно было не идти у отца на поводу. А может, вернемся? А? Пускай тебя пустят по кругу, а меня укатают в бетон. Интересно, чего только добьемся? — заметив, что Ксюша побледнела, произнес смягчившись: — Малыш, ты ведь слышала, что сказал Калаш? Только Денис.

У неё не укладывалось в голове. Как можно так спокойно реагировать?

— Его же там покалечат, — простонала, закрыв лицо руками. — Я не понимаю… не понимаю…

— Чего ты не понимаешь? — психанул Антон, ударив кулаком об руль.

Ксюша подняла голову, продемонстрировав вспыхнувшее от гнева лицо.

— Ты даже не представляешь, у кого только что побывала в руках! Да это самые настоящие бандиты. Врубаешься? У Крутоголова вся проституция вот здесь, — сунул ей под нос сжатый кулак. — Ты сейчас рвешь задницу за Дениса, а не хочешь подумать, чем бы всё закончилось, не явись он вовремя? М? Да ты бы и пискнуть не успела… — сглотнул от страха, представив такой итог. — Короче, Денис не тот человек, из-за которого стоит убиваться. Он связался с очень опасными людьми, и чем дальше ты будешь от него, тем лучше. Я запрещаю тебе общаться с ним, поддерживать связь, даже смотреть в его сторону запрещаю и вообще, — схватил воротник Денисовой куртки и остервенело рванул, — снимай её к херам! Сзади твои вещи.

Ксюша сбросила его руку, чувствуя, как к горлу подкатил ком. Противный, болезненный, отрезвляющий.

— Не трогай меня! — от накала ситуации начала захлёбываться. Не слезами, нет. От нехватки воздуха. Тупо стало нечем дышать. То ли перенервничала, то ли осознание всего ужаса так подействовало, но она схватилась за предплечье Антона.

— Остановись… — просипела в приступе паники.

— Ксюх, ты чего? Успокойся. Я позвонил отцу, он уже в пути. Ничего они Денису не сделают.

— Останови машину! Мне пофиг на твоего отца, слышишь? Я… я в шоке от тебя, Антон. От ТЕБЯ!..

Да, так и было. В этом вся причина. Её просто потрясла реальность. Всё же запершило. Смахнув непрошеные слёзы, дернула на ходу дверь.

— Ты с ума сошла? Да что с тобой такое? Я говорю, к нему поехали люди. Эй!

Дверь не поддавалась. Ещё бы. Видя, что он и не думал останавливаться, схватилась за руль и резко крутанула в сторону. От неожиданности Антон опешил. Пытаясь выровнять одной рукой машину, второй отбивался от обезумевшей девушки. Пришлось резко притормозить, иначе бы слетели в кювет.

— Ты еб*н*лась? — заорал на весь салон, обалдело уставившись на застывший перед самым капотом ограждающий столб.

Ксюша рванула дверную ручку, выскочила на улицу, надавливая в непонятном приступе на грудную клетку. Задыхалась, в буквальном смысле. Впервые с ней такое. Понимала, что из-за неё могли запросто попасть в аварию, но ничего не могла с собой поделать. Да что же это такое?..

Присела на корточки, сгруппировавшись. Нет, не помогает. Может, согнуться, облокотившись о колени?

Хлопнула дверь. Антон пришибленно наблюдал за её потугами нормально дышать. Хотел, было подойти, но она не позволила. В груди, будто жгло раскалённое железо.

— Или мы сейчас возвращаемся к нему, или… — прохрипела, чувствуя, что начало потихоньку отпускать.

— «Или» что, Ксюх? Мне поверить, что моя девушка сверх сострадательная или же что у неё чувства к моему брату? — Последнее зловеще процедил сквозь зубы, после чего злостно растер ладонью лицо. — Чего застыла? О чем вы там говорили целых десять минут?

Внутри всё оборвалось. Если скажет правду, то фиг его знает, чем всё обернется. Признание соскальзывало с кончика языка, ещё чуть-чуть и сорвется. Уже поняла, что отношения между братьями далеко не родственные и именно страх внести ещё больший раздор не дал признаться прямо сейчас. В сложившейся ситуации это только ухудшит её и никому не принесет пользы.

— Тебя реально сейчас заботит тот момент?

— Угу, — поджал губы, напряженно наблюдая за ней. — Я, знаешь ли, с ума чуть не сошел, пока нарыл Дениса, а ты, вместо того, чтобы выйти ко мне, какого-то хрена сидела с ним в машине. У любого бы возникли вопросы, Ксюх. Я — не исключение.

Ксюша выпрямила спину, смахнув со лба волосы.

— Он спросил, как я, поинтересовался, не обижали ли меня. Я сказала, что нет, и предупредила, чтобы был осторожен. Ты сам видел, в каком он состоянии.

По лицу Антона невозможно было понять, проканало или нет. Он лишал способности нормально дышать, замораживая своим серебристым взглядом, от которого по спине бежал противный холодок.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Хорошо, тогда ответить мне на ещё один вопрос: в ночь, когда я был на футболе, ты была дома?

Вот тут-то сердце реально остановилось. В ушах запульсировало с такой скоростью, что оставалось только удивляться, как смогла расслышать свой голос.

— Не поняла? Ты на что сейчас намекаешь?

— Ни на что, — обыденным тоном ответил Антон, сощурившись. — Просто с той ночи ты сама не своя.

— Я была дома! Всё?! Или будут ещё вопросы? Лично я не устраиваю тебе допрос, когда уезжаю на выходные к бабушке.

Антон сверкнул глазами. Ксюша тоже. Сцепились взглядом. Может она и грешна, но и у него рыло в пушку.

Стало тошно. Боже, там с Денисом не пойми что происходит, а они тут выясняют отношения: кто, когда и с кем. Да какая, нафиг, разница?

— Значит, мы не возвращаемся? — подытожила по его бетонному спокойствию. А ведь ещё недавно едва сдерживался. Ей бы так.

Хотя и сама выдохлась. И эмоционально. И физически. В груди ещё покалывало, но уже не так сильно. Легкие, подобно кузнечным мехам, вбирали в себя прохладный воздух, наполняя кровь кислородом.

— Я же сказал: батя всё решит. — Антон открыл пассажирскую дверь, ожидая, пока она сядет в салон. — Для меня в первую очередь важна ты. Отвезу тебя домой, потом поеду к нему. По-любому люди отца уже там.

Ксюша опустошенно опустилась на сидение, борясь с противной горечью. Пускай только с Денисом всё будет хорошо. Это самое важное. Потом она обязательно поговорит с Антоном. Сейчас нельзя подставлять Дениса. Сегодня она открыто продемонстрировала свое влечение к нему. И пускай он был не трезв, она чувствовала, что он распознал его. Это не просто сексуальная тяга друг к другу. Это нечто большее.

Смешно, да? Почему всегда такие сложности? Почему нельзя открыто подойти и сказать: «Ты мне нравишься. Очень» и тут же услышать ответ: «А ты — мне». Нельзя. Пока у него есть Мила, а у неё Антон — табу.

Дорога к общежитию показалась бесконечной. Весь путь домой не обмолвились и словом. Антон свирепо гнал машину, уставившись на дорогу и ни разу не посмотрел в её сторону. Ксюша делала вид, что слушает радио, а на деле испытывала страх. Страх, что вот так легко отдалилась от Антона. Разве так бывает? Наверное, да. Ведь и не было у неё к нему любви, чтобы с болью отрывать от себя. А всё остальное: привязанность, привычка, дружба, симпатия — это всё и рядом не стояло с тем чувством, которое проживала каждый раз с Денисом.

До сегодняшнего дня испытывала муки совести. Как можно порвать с парнем, который так красиво ухаживает; дарит подарки, цветы; лезет из-за тебя в драку; терпеливо ждет секса? А вот так… Оказывается, можно. И то, с каким хладнокровием Антон отнесся к брату — стало тем ключевым моментом, тем отсчётом, после которого эта самая совесть канула в лету.

Антон подъехал к самому крыльцу и заглушил двигатель. Ксюша потянулась назад, чтобы забрать вещи.

— Ксюх, ты понимаешь, что мы впервые поссорились? И из-за кого? Правильно, из-за Дениса. — Антон пытался перехватить её взгляд, но она упорно его отводила.

— Нет, не из-за него, а из-за тебя!

— Супер логика.

— Какая есть. — Толкнула дверь, собираясь выйти из машины, но он схватил её за руку и, потянув на себя, заставил плюхнуться обратно. Секунда — и её лицо зажато в его ладонях. Жестко. Так, что смогла увидеть свои щёки.

— Малыш, сегодня для всех был тяжёлый день. А для тебя — в особенности. Ты не контролировала себя. Перегибала, при чем конкретно. Неслась не в ту степь. Я тоже хорош. Не спорю. Нашел от чего сходить с ума. Моя девушка самая невинная и чистая, куда уж мне, грешному. Да?

О-о-о, это взгляд не замораживал. Нет. Он парализовал всю нервную систему. Не могла пошевелиться. Вместо ответа опустила веки. Антон остался доволен.

— … и я понимаю, — продолжал, удерживая её взгляд, — что ситуация с братом тебя сильно впечатлила. Но такой мир моего отца и… Дениса. Мне жаль, что всё так сложилось и хреново от одной только мысли, что ты подумала обо мне плохо. Поверь, будь Денис в опасности, реальной опасности, я бы никогда не бросил его. Веришь?

Он сжал её виски, не контролируя приложенную силу. Ксюша болезненно скривилась.

— Антон, мне больно.

— Прости. — Послабил захват. — Я тоже волнуюсь. Но так надо, понимаешь? То, что я бы пошёл с ним — ничего бы не изменило.

Ксюша устало вздохнула. Снова одно и то же. Возможно, и не изменило бы, но ни в коем случае не опустило бы его в её глазах.

— Позвони, как только будут новости, — попросила в полголоса, с трудом раскрывая рот. — Я чувствую себя виноватой. Если бы не я…

— Ксюх, прекращай нести бред. Его бы по-любому сцапали. Ты всего лишь оказалась не в том месте не в то время. Всё, — отпустил её, легонько подтолкнув к двери. — Иди отдыхать и постарайся уснуть. Я позвоню. Обещаю.

Ни о каком отдыхе не могло быть и речи. Во-первых — не отпускала, пускай и слабая, но пульсирующая боль в грудной клетке. Во-вторых — на таких эмоциях разве уснешь?

В голове яркими вспышками проносились обрывки фраз, невольно подслушанных в машине Калаша. От их содержания волосы на затылке шевелились, а Антон успокаивал её, мол, ничего страшного. Подумаешь, навешают брату мандюлей, ему не привыкать. Есть за что. Ага. Есть. Только из услышанного она поняла одну вещь — если кто и должен отвечать — так это Леонид Ходаков.

Просидела всю ночь на кровати. Не снимая куртку. Не ложась. Вбирала в себя тёрпкий запах кожи вперемешку с сигаретным дымом и сладковато-горькую нотку полыни. Теперь она могла точно распознать его аромат. Денис не пах изысканно или дорого. Он пах дерзко. Его запах заставлял бурлить кровь, наливаться запретным возбуждением.

Так и осталась в ней до самого утра, представляя, что Денис рядом, что всё хорошо. Пару раз набирала его номер, хотя и понимала, что сейчас он вряд ли ответит. Антон тоже молчал. Но у него, в отличие от брата, хотя бы шли гудки.

Если бы не пары, так бы и просидела в ожидании новостей. Кое-как размяла затекшее тело, сходила на первый этаж в душ и занялась приготовлением завтрака.

Ровно в семь утра в комнату с огромной сумкой ворвалась Лизка, а следом за ней и Алка.

— О, Аврахова, да ты у нас хозяюшка! — принялась восхищаться Лиза, бросив в проходе сумку, и сходу умостилась за стол, лакомясь горячими блинами.

— Хоть бы руки помыла после электрички, — посетовала Алла, чинно распределяя привезенные вещи.

— Пофиг. Бомжи же не подыхают — и я не подохну. Садись, давай, к нам. Пока горяченькие, ммм, самый кайф.

Наблюдая за шутливыми препираниями соседок, Ксюша и себе рассеяно заулыбалась, периодически поглядывая на телефон.

На парах всё повторилось: телефон Дениса был вне зоны доступа, Антон — не брал трубку. Кучер заметила её метания и на одной из перемен потащила в одну из многочисленных ниш и, пригрозив всеми пытками Ада выведала причину её торможения на семинаре.

— Вот это да-а-а, — протянула она шокировано, вытащив глаза. — Ксюх, у меня чуйка, что Антон знает, где ты ночевала в то воскресенье.

— Откуда? — от одной только мысли об этом Аврахову передернуло.

— Да хоть бы и от Дашки. Помнишь, она грозилась. Сама подумай? По твоим словам, он изменился с той ночи. Ладно, допустим, проблемы в отцовском бизнесе. Все мы знаем, что сыновья Ходакова с семнадцати лет причастны к нему и что там попахивает криминалом. Проехали. Потом он сказал, что всё хорошо, но всё равно что-то не так и плюс ко всему, то пылкое признание. Но апогеем для меня стали вчерашние разборки. Ксюх, — перешла на шепот, покосившись по сторонам, чтобы не дай бог, никто не подслушал, — он точно в курсе, поэтому и залупился помочь Денису. Своего рода месть.

Бли-и-иин, а вдруг, и правда? Все эти вопросы: где ночевала, о чем говорили? Ведь именно вчера его взгляд был… черт, зверским. Да, вот именно то сравнение. Она чувствовала себя кроликом перед огромным удавом.

— Не понимаю тогда, — сказала пришибленно, вспоминая до мельчайших подробностей каждое произнесенное слово, — почему сразу не сказал, что в курсе?

— Ксюх, ты и в правду влюбилась, и ничего не замечаешь вокруг себя. Он дал тебе шанс признаться. А ты, блин, своими же руками продолжила ваши отношения.

Ну, Ирка. Загнула, конечно.

— В тот момент я не могла сказать иначе. — Ксюша убито прижалась лбом к стене, чувствуя, что вязнет в трясине. — И что теперь? Денис, он ведь и не догадывается, что Антон в курсе. А с другой стороны — между нами ничего не было. У него есть Милка, так ведь? Глупо к нему ревновать.

Кучер покачала головой, искренне сочувствуя подруге.

— Я тебе ещё в клубе сказала, чтобы ты была осторожной. Даже мой Верёвкин учуял между вами связь. Так что… сама должна понимать: чем быстрее порвешь с Антоном… — и многозначно приподняла брови.

Да, блин, она и сама это понимала. Вчера был такой шанс, а она его упустила.

Когда после пар позвонил Антон, Ксюша аж подскочила на месте, опрокинув чашку с горячим чаем. Хорошо, что на стол. Уже готова были сходу спросить о Денисе, но вовремя спохватилась. Нельзя. Пришлось сдержано, с гулко бьющимся сердцем и наигранным спокойствием поздороваться, поинтересоваться, как он, а уж потом спросить о брате.

— Денис уехал, Ксюх, — после небольшой паузы ошарашил её Антон.

— Как?

— Вот так. А ты переживала. Я ведь говорил, что всё обойдется.

Ксюша горько усмехнулась. Хорошо, что он не видел её. Вспомнила, как он рассуждал вчера, что не хочет выгребать п*зд*лей за чужой просчёт.

— … батя отправил его в Лондон, подальше от разборок. Приедет, когда всё устаканится.

— А как же универ?

— А что с ним станется? Он же не на год уехал. К зимней сессии вернется.

Вот так просто? Взял и уехал? А как же позвонить?

Антон что-то там ещё рассказывал, но она уже не слушала. На душе было радостно и в то же время обидно. А вдруг она увидела то, чего на самом деле нет? Вчера Денис был пьян, мало ли. Может, и нравится ему, тянет его к ней, но не настолько же, чтобы плюнуть в душу брату? Вон, даже не позвонил, как обещал.

— Ксюш, ты меня слышишь?

— Да, да, слышу.

— Я говорю, сегодня не получится приехать. После вчерашнего придется слишком многое разгребать, да и к занятиям ещё закрыт допуск. Я пока побуду с отцом на фирме. Ты не обижаешься? Поверь, есть вещи, о которых тебе лучше не знать.

Какие обиды? О чем это он? Да ей только на руку.

— Нет, не обижаюсь…

Дальнейшее молчание со стороны Антона было ненормальным. Он словно что-то выжидал. Приезжать не приезжал, а вот в телефоном режиме контролировал постоянно. Иногда до тошноты прям. И на все её зазывания приехать отвечал, что слишком занят. Врал. Чувствовала, что врал, но поставить точку в отношениях вот так тупо, по телефону, не решалась. Не трогает — и на том спасибо.

А вот Денис за всю неделю так и не позвонил. Даже не написал. С каждым днем всё чаще думала о том, что действительно накрутила себя. По-другому это затяжное молчание никак не объяснялось.

Потянулись долгие, бесконечные дни. Почему долгие? А хрен его знает. Просто на смену солнечной золотистой осени пришла серая дождливая пора. Спасибо Кучер, таскала её с собой по магазинам, приходила в общежитие со своим набором лаков и делала всем желающим маникюр. В такие дни Ксюша расслаблялась, веселилась вместе со всеми, пила купленное в картонных коробках дешевое вино и заедала кислый привкус жареной картошкой. Один раз так напилась, что едва успела добежать до туалета. Благо, никто не видел. Рвало её тогда капитально. Думала, сдохнет, нахрен. После тех посиделок в сторону Тамянки не то, что не смотрела, а даже не дышала.

В пятницу всё началось как обычно: умывание прохладной водой, завтрак, сборы в университет.

Первой парой была макроэкономика, ненавистный всеми предмет. Ксюша сидела на галерке, выглядывая опаздывающую подругу, и бегло скользила глазами по заполненной аудитории. Если Ира не появится в течение двух минут — возникнут проблемы. Лариса Анатольевна терпеть не могла опоздавших, и ещё ни разу не разрешила войти после начала лекции.

Наконец в дверном проеме показалась перепуганная Кучер. Ну, слава Богу.

— Ир, тебе жить надоело? — зашипела вместо приветствия. — У тебя уже и так три «н». Дальше уже не куда.

— Ой, Ксюшка, я только что такое узнала…

Пришлось прерваться. Анатольевна начала лекцию и недовольно покосилась в их сторону, поджав и без того тонкие губы.

— Что? — делая вид, что записывает конспект, насторожилась Аврахова.

Ира выждала момент, когда Анатольевна повернулась к доске и затараторила без остановки:

— Денис твой никуда не уехал. Он в больнице, Ксюх. Причем пару дней не приходил в себя. Прикинь, жесть?

У Ксюши ручка упала на пол. Хотя показалось, что само сердце грохнулось вниз, оставив после себя пустоту.

— Ты… ты откуда это знаешь? — сглотнула, не обращая внимания, что преподавательница снова уставилась на их ряд, скрестив на полной груди руки.

— Только что случайно услышала. Юрка Бакланов, ну, Баклан, друг его, с кем-то разговаривал по телефону, а я в нише в этот момент переобувалась… Эй, Ксюш, ты куда?..