Глава 2 Посмотреть по-новому

Ирка сбежала по широкой деревянной лестнице с резными балясинами на первый этаж, постаралась не хлопнуть дверью, соединяющей коридор с лестничной клеткой и жилую часть дома, и прокралась к холодильнику, не привлекая к себе лишнего внимания. Двери между гостиной и кухней не было, поэтому остаться совсем незамеченной не получилось.

– Ириш, ты проголодалась? – взволнованно отозвалась мама из темной комнаты, где работал телевизор. Судя по мерзким хлюпающим звукам и отстраненному голосу доктора Бреннан, родители в сотый раз пересматривали сериал «Кости». Ира передернулась, она не любила смотреть про трупы разной степени свежести и не понимала, о чем можно снять девять сезонов.

– Ир? – подал голос папа, и девушка вспомнила, что так и не ответила.

– Да, чаю хочу себе налить и пару печенюшек захвачу!

Конечно, чаем и печеньем дело не ограничилось. Ирка сгребла на тарелку остатки плова, сделала пару бутербродов с маслом и колбасой. Толстыми ломтями порезала сыр, который так любил Рокки, и потащила все это наверх к себе в комнату, едва не навернувшись на крутых деревянных ступенях – единственный минус второго этажа.

Рокки в комнате не было, зато из душевой доносился мерный шум воды. Ирка сгрузила поднос с едой на подоконник и задумчиво уселась на кровать, когда вдруг услышала скрип ступеней. «Кого там нечистая несет!» – испуганно подумала девушка и рванула занавеску, прикрывая поднос с едой.

– Ир!

Голос мамы заставил запаниковать, и пока родительница не дернула за ручку двери, Ирка сделала первое, что пришло в голову. Ломанулась со всех ног в душевую, едва успев вовремя захлопнуть дверь у себя за спиной.

– Эй! – возмутился из-за шторки Рокки.

Ирка, плохо соображая, что делает, рванула вперед, чуть отдернула шторку и приложила к палец к губам высунувшегося Рокки. Глаза девушка предусмотрительно закрыла, хотя парень вцепился в шторку мертвой хваткой и разглядеть можно было только его намыленную голову. Вообще Ира не стеснялась. Но вся ситуация была такой нелепой, неловкой и глупой, что девушка решила не усугублять.

– Ира, ты где? – подала голос мама.

– В душе! – дрожащим голосом отозвалась девушка, с ужасом уставившись на незапертый шпингалет двери. У мамы не было привычки врываться в ванную комнату, но сейчас Ирка ожидала самого худшего.

– Так быстро убежала? – удивилась мама. – Только сейчас была на кухне. Я хотела тебя спросить, тебе завтра к какому уроку в школу?

– Ко второму, – крикнула Ира, надеясь, что это единственный вопрос, который в данный момент интересует маму.

Родительница несколько минут постояла под дверью, протянула: «Ну, и хорошо», – и ушла.

– Вот черт! – выругалась девушка, после того как хлопнула дверь в спальню. Ира осела по стеночке, медленно открыв глаза. – Чуть не спалились! – отозвалась она устало.

– Представляю, что бы подумала твоя мама, реши она сюда заглянуть! – со смешком отозвался Рокки из-за шторки и в следующую секунду сделал шаг из душевой кабины на темно-зеленый кафельный пол.

– Эй! Ты что творишь! – вскочила Ира и резко отвернулась, но все равно успела рассмотреть стекающие по широким плечам капельки воды. Участившиеся сердцебиение и вспыхнувшие щеки заставили девушку разозлиться, а Рокки, лишь искренне удивившись, заметил:

– Я ж в полотенце. Можно подумать, мы на речке вместе не купались.

– Купались, – отозвалась Ирка и ретировалась в комнату, решив не спорить. Находиться в одном помещении с практически обнаженным Рокки не хотелось, хоть он и был во всем прав.

Ира не раз видела его без рубашки, но сегодня было как-то иначе. Чересчур уж неловко и интимно, что ли. Она за краткий миг слишком хорошо разглядела сильную подтянутую фигуру, смуглые, загоревшие «под майку» руки и чуть более светлый торс, на котором рассыпанным жемчугом блестели капельки воды. Девушка почувствовала, как кровь снова хлынула к щекам, и, закрыв глаза, присела на кровать. Но образ только что вышедшего из душа друга оказал какое-то уж очень сильное и неправильное впечатление. Ира не хотела смотреть на него как на парня, считала, что такие взгляды убьют их дружбу, да и потом, вряд ли девушка могла составить конкуренцию красавицам, которые постоянно вились возле Рокки.

Вести задушевные разговоры резко расхотелось, и Ира, переодевшись в пижаму, отправилась спать. Рокки вышел минут через пять, побритый и переодетый в до боли знакомые Темкины трико и растянутую домашнюю майку.

Ира сделала вид, что почти уснула, и лишь махнула рукой в сторону подноса с едой, стоящего на подоконнике, а сама отвернулась к стене и закрыла глаза, стараясь, чтобы дыхание было ровным, как у спящей. Она надеялась, что Рокки не заметил ее неуместное смущение и неловкость, но смирное поведение и молчание друга навевали неприятные мысли. Обычно парень бесцеремонно ее будил, мог даже за ногу с кровати стащить, если она не обращала внимания на его шутки и разговоры. Сегодня же он просто поел, выключил свет и улегся.

Они знали друг друга целую вечность. Так давно, что иногда Ирке казалось, будто Рокки роднее, нежели брат Тема. С Рокки было больше общих интересов – они с Иркой оба любили технику, природу и могли болтать до рассвета. Раньше. До тех пор, пока дружбу не сменило непонятное отчуждение.

День их первой встречи Ирка помнила как сейчас. Сначала девочку напугал нелюдимый мальчишка, который даже не подходил к их детскому городку. Он только наблюдал за другими детьми со стороны. То ли не решаясь приблизиться, то ли считая глупые игры ниже своего достоинства.

Спустя время Ирке хотелось бы думать, что из всех детей на площадке Рокки выделил именно ее и поэтому подошел. Но стоило смотреть правде в глаза. Тогда нелюдимого мрачного мальчишку привлекла не русоволосая хрупкая девочка с машинкой, а яркое красное яблоко у нее в руках. Рокки не только сейчас, но и в детстве был падок на еду, словно голодный щенок.

Она просто угостила нового знакомого, даже не подозревая, что покорила его сердце самым обычным яблоком. С тех пор и зародилась их дружба. Рокки ревностно охранял свою маленькую и хрупкую знакомую, а она постоянно приносила ему в карманах то подтаявшие конфеты, то орехи, а однажды, после какого-то праздника, сырную нарезку, которую мальчишка уплетал с таким удовольствием, что получил прозвище – Рокки.

Вспоминая детские дни, Ирка улыбалась и не понимала, что на нее сегодня нашло. Да, они выросли, отдалились, но ведь ничего же не изменилось. Рокки так и остался немного диковатым мальчишкой, который никогда не отказывался от еды.

«Мне всего лишь нужен парень! – подумала Ира. – Не Рокки, который просто оказался рядом. Он красивый и мужественный, но для меня только друг. Вокруг все уже давно влюбились, гуляют под звездами, держатся за ручки и целуются при луне, а я одна. Вот уже и в сторону Рокки кошусь, видимо, от безысходности!»

Мысль показалась девушке здравой. Ира еще немного повертела ее в голове и довольно быстро уснула, успокоенная. «Рокки тут ни при чем, – заключила она. – Во всем виноваты проклятые гормоны, о которых пишут в умных книжках!»

Когда Ира проснулась, Рокки уже не было. Он ушел так же через окно, вероятнее всего, очень рано и прихватил Темкину майку. Ира надеялась, что парень все же заскочит перед колледжем домой и переоденется в приличную одежду. Но, зная Рокки, сомневалась. Он мало обращал внимания на внешний вид, мог явиться на учебу и в шлепках.

С утра дождь прекратился, и впервые за последние десять дней выглянуло солнышко. От вчерашнего странного смущения не осталась и следа, и, окончательно списав его на гормоны, Ира начала собираться в школу. Учиться девушка любила, но не потому, что была заучкой, совсем наоборот, на уроки она тратила преступно мало времени, чем раздражала вечно корпящих над учебниками отличников. Просто ей многое давалось легче, чем другим, и из-за этого учеба не вызывала неприязни.

Ира не понимала, как можно прочитать текст и не запомнить? Зачем для того, чтобы пересказать материал, нужно прочитывать его три-четыре раза и потом еще конспектировать – так обычно делала Дашка. Сама Ира обычно ограничивалась написанными подругой конспектами, пролистывала их по диагонали и без проблем отвечала на уроках. Девушка не считала свою память феноменальной или фотографической, просто вникала в текст, понимала, о чем говорится, и пересказывала все на уроках. Это вызывало зависть и злость у тех, кто ради вожделенной пятерки не спал ночами. Чуть сложнее было с математикой и физикой – Ирка была ярко выраженным гуманитарием, поэтому по алгебре, геометрии и физике у нее были четверки.

Математичка Аделаида Львовна всегда говорила: «Ирочка, ты можешь учиться по моему предмету на «пять». Ира улыбалась, кивала и не понимала, зачем ей это нужно. К медали девушка не стремилась, училась хоть и хорошо, но вполсилы, поэтому учителя ее не очень любили. Однажды историк даже пытался завалить. Тогда единственный раз Ира действительно учила и серьезно готовила доклад. С этим докладом ее еще три месяца потом пытались уговорить выступить на городской, а после и областной олимпиаде, но она отказалась из вредности, причем даже не стала скрывать свой мотив. Так и заявила директору: «Мы с историком не нравимся друг другу взаимно, поэтому я не хочу, чтобы он демонстрировал меня как своего лучшего ученика!» С тех пор директриса Иру тоже не жаловала, но и не притесняла.

Девушка всегда была готова к урокам, не прогуливала, вела себя прилично. Нарекания вызывали только сережка в носу и синие пряди волос. За это в дневнике не раз появлялся выговор. Мама хотела однажды поругать дочь, но потом согласилась с ее аргументами – внешность в человеке не главное, главное – духовный мир. К духовному миру Ирки претензий ни у кого не было. На том и порешили, а Ира отпраздновала свою очередную победу над серым и обыденным миром.

Сегодня девушка, как обычно, слушала вполуха и разглядывала толстую, сонную муху, ползающую по пыльному оконному стеклу. Муха едва передвигала лапками и, видимо, пыталась не уснуть. Сон ее все же сморил, она отлепилась от окна и брякнулась на подоконник, немного подергалась и замерла, лишив Ирку последнего развлечения. Девушка тяжело вздохнула, постаралась сосредоточиться на усыпляющем голосе учителя, но спустя недолгое время снова отвлеклась, на сей раз на одноклассников.

Может быть, она до сих пор одна лишь потому, что не обращает ни на кого внимания? Разглядывать знакомых вот уже десять лет парней девушка начала с ряда, расположенного у двери. На задней парте сидели глупые, грубые и совершенно неинтересные Валерыч и Колян – их иначе не называли класса с шестого, даже учителя иногда, забывшись, обращались к ним именно так. По этим индивидам девушка лишь безразлично скользнула взглядом, как и по типичному ботанику Мишке – невзрачному, полноватому и тошнотворно умному.

Ей мог бы понравиться черноволосый смуглый Лешка Чернов – он был симпатичным, острым на язык, но подлым. Его в классе недолюбливали, хотя ничего плохого он по большей части никому не делал, просто чувствовалось в нем нечто отталкивающее. С ним дружил лишь рубаха-парень Сашка, он чем-то походил на Рокки, только, пожалуй, не такой дикий и резкий. Сашка напоминал домашнего сытого кота, а вот Рокки – помоечного, привыкшего драться за каждую рыбью кость. Сашке Ирка симпатизировала, но у него уже была девушка. Как и у Гошки, да и у всех более или менее приличных парней.

«Нет, – решила девушка. – Все же за десять с лишним лет я неплохо их всех изучила и рассмотрела. Ни один из одноклассников не рождает в душе ни намека на романтические чувства – здесь свою любовь найти невозможно. А кроме школы и гаража, я нигде не бываю, – с тоской заключила Ира. – Не в гараже же искать своего принца? Там по возрасту одни короли, которые давным-давно обзавелись семьями». Из молодежи – один Рокки. А его Ирка намеренно не рассматривала, парень был ей как брат.

Загрузка...