Глава 4

Всю ночь Лэйнар не находил себе места, а наутро выяснилось, что молодожёны исчезли. Наместник и красноволосая госпожа Таббат были очевидно в некоем недоумении, однако всем гостям было кратко объявлено, что генерал Таббат отбыл по государственным делам, и праздник продолжается.

Мучаясь от беспокойства за Олю, Лэйнар предположил, что Таббат отправился с ней обратно в Аэранх, хотя рыжий подлец мог увезти её и в столицу, и любой другой из десяти могульских городов. Впору впадать в отчаяние.

Впрочем, без новобрачных охочие до пиров могулы продолжили гулять и на второй, и на третий день: недопраздновать здесь – самый тяжкий грех, хуже только бедность. А Лэйнару пришлось провести пять мучительных дней в Абринкаре.

Как и положено было миссией, он обучил отряд могулов пользоваться аппаратами спасателей – не новыми, но по-прежнему рабочими. Аэранх передал их в рамках дружеского жеста приграничным городам Могулии, учитывая увеличившееся за последнее время число природных аномалий.

Обучая могулов летать на спасательных капсулах над Абринкаром и пустыней, Лэйнар отмечал детали, собственно ради которых его сюда и отправили: нет ли активизации и стягивания войск к границе; нет ли более соверменных средств передвижения, кроме тех, что продавали могулам лаэры; не появилось ли чего-то у могулов нового и подозрительного.

Лично для себя Лэйнар присматривался к положению людей в Могулии. Они и тут были, в основном, в услужении, но встречались отдельные персонажи даже в свите наместника. Те ещё пройдохи на вид.

В массе своей представители человеческой расы оправдывали сказанное в древнем договоре: у большинства людей ауры были окрашены красным и жёлтым – цветами любви к деньгам и манипуляциям; коричневым и болотно-зелёным – у тех, кто заботился только о том, чтобы выжить, поесть от души и наплодить детей. Были те, ауры которых выдавали страсти и стремление к утехам. Встречались Лэйнару и ауры дисциплинированных ремесленников, столь знакомые по людям в Аэранхе.

Однако Лэйнар обнаружил и кое-что новое: приятно голубое свечение у комедиантов, артистов и танцоров. У одной одарённой танцовщицы аура сияла невероятными переливами синего, и это было красиво, как и её выступление. Лэйнар засмотрелся на танец, признав в нём настоящее искусство. И в душе сомнений стало больше.

Влюблённые парочки были окружены розовым, а дети переливались всеми цветами радуги, когда смеялись. Подобного в Аэранхе Лэйнар не видел. Он долго не мог признать то, что было фактом: в Абринкаре люди выглядели счастливее. И в целом гортанный, шумный, жаркий Абринкар, казалось, был живее Аэранха. Это было как-то неправильно.

В последний день перед отъездом Лэйнар отстал от делегации и остановился возле старушки, которая продавала восковые свечи на углу площади. Её аура оказалась лазурной с нежно-фиолетовыми прожилками, как у жрецов храма Света. Как это возможно?

– Могу я купить у вас свечу, любезнейшая? – спросил он, продолжая с удивлением рассматривать её ауру.

Старенькая продавщица по-доброму улыбнулась и предложила ему изделия на выбор, а получив гораздо больше, чем просила, ласково проговорила Лэйнару:

– Какой вы хороший мальчик, господин лаэр! Редкой чистоты душа!

– Благодарю, – склонил голову он, крутя в пальцах свечу. – Разве вы видите ауру? Ведь вы не маг.

Старушка притянула Лэйнара к себе сухонькой рукой и шепнула:

– Магом не надо быть, чтобы видеть по глазам. Тот, кто начал просыпаться, сразу виден тому, кто не спит, – доверительно кивнула старушка, будто своему.

– Не понимаю вас, простите. Сейчас я не сплю, но ночь была не очень, вы это имеете в виду? – спросил Лэйнар.

– Отчасти вы и сейчас спите, милый мальчик, хоть ваше сердце и начало пробуждаться. И вы всё поймёте, только немного позже. Стоит сердцу приоткрыться, оно обязательно раскроется совсем, и вы проснётесь. У вас просто нет выбора!

Лэйнара смотрел на неё и отмечал про себя, что в глазах пожилой женщины, такой старой, иссушенной, почти прозрачной, не померк свет сознания. Взгляд был добрым и проницательным, не мутным, омрачённым болезнями или слабоумием, как у многих человеческих стариков в Нижнем Аэранхе. У Лэйнара вырвалось:

– Не могу понять, что в вас не так?!

– То же, что и в вас, молодой господин, – погладила его по плечу старушка.

И от этого жеста, от её улыбки Лэйнару стало легче. Она протянула ему несколько коротких стебельков высушенного бессмертника с сиреневыми цветками, перевязанных красной нитью.

– Ищите то, что ищете, господин лаэр, и обязательно найдёте…

Лэйнар озадачился: как бедная женщина из чужой страны могла знать, что он затеялся найти следы предка, разве что пока не успел в погоне за Олей?!

– Но ведь вы не маг… – вновь недоуменно проговорил он.

– Не маг, – согласилась старушка.

К ней подошли юные могулки, прося свечи, чтобы зажечь на счастье в любви. Могулы-стражи, сопровождающие делегацию лаэров, окликнули его, и Лэйнар пошёл дальше. Старушка была права: у него не было выбора, он и в самом деле уже ничего не мог бросить…

* * *

Вернувшись в Аэранх, Лэйнар первым делом ментально отсканировал информацию с маячков и выяснил: Таббат был здесь. Значит, и Оля! Он бросился к дому помощника дипломата, но на подлёте притормозил, вспомнив, как ей стало плохо. Пришла ли она в себя? И как прореагирует, увидев его снова? Чужая жена…

Лэйнар, как дурак, приземлился и украдкой прошёл по роще к дому Таббата. Остановился у сосны. Это было ужасно глупо, но сердце ухало в ушах, пока он ожидал её появления в окне. Или на крыльце.

Она не появилась. За окнами мельтешила только знакомая уже служанка в красном платье. Таббата тоже не было видно. Час спустя Лэйнар отругал себя и отправился в Центр Семи Врат, как положено, с отчётом.

В просторном кабинете со стенами из умного стекла, которые затемнялись сами в тех местах, куда било солнце, его встретил руководитель отделения тайных операций, Джетт Маэр. Он выслушал Лэйнара внимательно, расположившись в широком кресле. Короткие светлые волосы, ровный загар, квадратное лицо, прямой нос, тонкие губы, изучающий взгляд.

Заинтересовать Маэра, которому Лэйнар раннее лишь отдавал честь в коридорах Центра Семи Врат, удалось после обнаружения секретного пункта могулов и после того, как Лэйнар приволок пленённого там Мералда Хортеса. Что с ним было потом, Лэйнар не интересовался, это уже дело руководителей службы контроля и дипломатов.

* * *

– Подытожу: воинские отряды в Абринкаре многочисленны, – завершил отчёт Лэйнар. – Не производят впечатления армии в полной боевой готовности, однако и расслабленными их не назовёшь. По внешнему виду воинов очевидны постоянные тренировки. Магов среди могулов много даже среди обычных солдат.

– Этим могулы и отличаются. Благодарю за службу, командир, – благосклонно кивнул Маэр. – Прекрасная работа!

– Готов служить Свету! – щёлкнул пятками Лэйнар.

Маэр поменял положение и улыбнулся:

– Садитесь, Лэйнар. Вы же не против, чтобы я к вам обращался по имени?

– Нет, конечно. – Лэйнар сел в свободное кресло, на которое указал маг.

– Говорят, вы тоже были на свадьбе известного всем нам генерала Таббата?

– Да.

– И как вам невеста? – с хитрецой спросил Маэр.

«К чему он клонит? – подумал Лэйнар. – Впрочем, чего скрывать, если Олю уже наверняка видели?» Но пока лишь сдержанно ответил:

– Она человек.

Лицо Маэра стало ещё хитрее, он потянулся куда-то в стол и добавил будто невзначай:

– Генерал Таббат явился с депешей, чтобы получить отличительный знак иммунитета и подтвердить полную неприкосновенность своей супруги. И оставил интересную магографию, посмотреть хотите?

Лэйнара прошиб холодный пот, секундная слабость в крыльях, и он снова твёрдо взглянул в глаза Маэра, готовый на всё.

– Почему бы и нет?

По команде Маэра стёкла затемнились. Он разжал ладонь, и вместо компрометирующего поцелуя, грозящего стать концом всего, Лэйнар увидел Олю. Это был её объёмный портрет. Как живая…

– Узнаёте? – осклабился Маэр.

– Разумеется, – кивнул Лэйнар, – это моя бывшая подопечная.

– Которую вы объявили погибшей, – улыбка на тонких губах ничего хорошего не сулила.

– Объявил, – кашлянув, ответил Лэйнар. – Как и то, что были свидетели её гибели. Не я лично. Однако я видел траурную церемонию по ней в деревне, которую дикари просто так не проводят. По их верованиям это жуткий грех. Я был на месте происшествия, забрал её вещи. Сомнений у меня быть не могло.

– Так что же, она воскресла?

– Хотел бы я знать, – ответил Лэйнар.

– Не спросили на свадьбе?

– Нет. – Он потёр подбородок. – Не лучший вопрос перед полным залом могулов.

– А наедине поговорить не удалось?

– Таббат увёз её.

– Вот незадача. Вы разве не ради этого так хотели попасть в Абринкар?

Лэйнар понял, что надо говорить правду, хотя бы частичную, иначе не выплывет.

– Отчасти. Я был назначен опекуном Ольге Громовой, а когда её имя прозвучало в показаниях пойманного в заброшенном храме могула в Суэйне, я должен был всё выяснить. Тем более, что мне поручили разыскать её.

– И вы нашли. Честь и хвала!

– Но Таббат нашёл первым, и теперь, – Лэнар с досадой развёл руки, – она более не моя подопечная, ибо замужем. И не подчиняется нашим законам, став гражданкой Могулии. Хвалить не за что.

– За упорство.

Лэйнар поджал губы, Маэр поменял положение в кресле и спросил, словно они отдыхали за бокалом джуса:

– Кстати, а зачем вы в Суэйну отправились? Напомните?

– Решил посмотреть, существует ли гора, вытканная на нашей семейной реликвии. Хотелось развеяться. Вы наверняка знаете, что у меня до сих пор отпуск.

– И как, нашли гору? – сузил белые глаза Маэр.

– Нашёл могульский перевалочный пункт, – усмехнулся Лэйнар. – Остальное вы уже знаете.

– Вот и развеялись.

– Пар выпустил уж точно.

– Да-да понимаю, опекунство, суд, поход к Оракулу. – Маэр покрутил в руках кубик с магографиями. – Жрецы сказали, что вам выпал непростой выбор.

Лэйнар с удивлением вскинул на того глаза:

– Жрецы докладывают вам?

– Если спросим. Но вернёмся к Ольге. Вы говорили на суде, будто не хотели нянчиться, а взялись обучать её с таким энтузиазмом, даже отпуск взяли!

Лэйнар пожал плечами.

– Я привык решать ситуации, а не ждать, когда сами рассосутся. Если я беру ответственность, я отвечаю. Поэтому я и назначен командиром отряда, несмотря на возраст.

– Достойная черта!

Маэр улыбался добродушно, как дядюшка из провинции, но Лэйнар понимал, что расслабляться нельзя.

– А, скажите честно, командир, может, вы её спасти хотели?

– Может, и хотел. В рамках закона.

– Что ж понятно. А как бы вы её характеризовали?

Лэйнар задумался. Доложили ли другие представители делегации о даре Оли? Все видели, что она вытворяла на пиру – одно ледяное озеро чего стоило! Она маг творчества, и в этом больше не было сомнений. И никто из стражей Аэранха ничего ей не сделает, может хоть драконов на верёвочке представлять.

Но что если она в самом деле сможет материализовать всё, что задумает, находясь рядом с ним? А если она разозлится? Вопрос в самом деле не шуточный. Она может быть опасной. Мысли об этом уже измучили Лэйнара, как и то, как именно она выжила в пропасти у границы. Это было невозможно, но, кажется, для Оли не было ничего невозможного. И мерзавец Таббат понял это раньше.

– Я знал её всего несколько дней после того, как она попала в наш мир. Смешная, добрая, наивная…

– Чем же она вас тогда раздражала?

– Глупыми вопросами. Ей не нравилась наша пища, постоянно хотела сладкого.

– То есть у неё есть склонность к компенсаторным наркотикам? – заинтересовался маг.

– В её мире это обычная пища.

– Так говорит наша новоявленная госпожа Таббат…

– Да, так говорит. – И Лэйнар решил перевести тему. – Кстати, раз уж зашёл разговор о Таббате, не скажете, почему его невозможно выслать из Аэранха? Насколько я знаю, раньше помощников дипломата и прочих сотрудников посольства, неугодных нам, мы высылали. Достаточно было депеши.

– Генерал Таббат заявлен правой рукой дипломата неизменным составом на пять лет, в обмен на невозможность выслать наших представителей из их столицы Мриттан-Суон. Договор есть договор.

– Ясно.

– А чем вам так Таббат не нравится?

– Тем что шныряет возле Шпиля магов и в других неположенных местах. Ведёт себя провокационно.

– А, может, дело в личной неприязни? Насколько мне известно, впервые вы с Таббатом столкнулись в Диких землях. Как раз в то время погиб ваш младший брат, не так ли?

– Так.

– Протоколы я читал, но интересно, что вы расскажете?

– Я помню тот день, как сейчас, – помрачнел Лэйнар. – Пять лет назад наша экспериментальная станция в Медаторе подала сигнал тревоги. Вокруг неё образовалась аномалия: землетрясение с огненными расколами, джунгли охватило огнём. Он подступал всё ближе к станции. Ребята с форпоста сами не справлялись, к тому же некоторые говорили о нападении на контуры обезумевших от природной катастрофы тигров. Мы вылетели сразу же. Я был тогда рядовым спасателем. Зарево заметили издалека, но приблизиться максимально быстро не удалось, нас остановили могулы с Таббатом во главе. Они окружили наш спасательный аппарат, накинули на него магический контур. Заявили, что мы нарушили оговоренное в межгосударственном пакте пространство и пытаемся вмешаться в мелкую междоусобную войну двух племён дикарей. Они удерживали нас, и в ответ на поступающие от нашей станции сигналы о помощи насмехались, говоря, что это наша уловка. Пришлось начать схватку.

– И вы дрались с Таббатом.

– Да. Но потом действительно откуда ни возьмись полетели стрелы двух племён друг в друга и в нас. Начался хаос. Всё закончилось со вспышкой: источник над станцией взорвался, все сгорело. Лаэры, разработки, мой брат… Осталась только выжженная воронка.

– Очень жаль, – покачал головой Маэр. – Теперь ясно, почему вы так не любите Таббата. Кстати, чин генерала был ему присвоен вскоре после той истории.

– Я с сегодня считаю, что дело было нечисто, – сжав кулаки, проговорил Лэйнар. – Но скандал замяли. Мама долго болела после того, как погиб Сандер.

О том, что отец был убит горем и кричал: «И кого ты спасал там?! Что вы все там делали?! Где вы были, герои?!», и что отношения с отцом с тех пор так и не стали такими, как прежде, Лэйнар рассказывать не стал.

– Сочувствую вам и вашей семье, – сказал Маэр.

– Спасибо, – Лэйнар посмотрел сквозь стекло на залитый солнцем пик. – Сандер был мечтателем. Не совсем архитектором, как отец и другие братья. Зато всё говорил о том, что построит такую арку, с помощью которой можно будет перенестись в любую точку мира, минуя опасные земли. Хотел, чтобы мир был ближе.

– Над такой аркой они и работали, – внезапно расщедрился на засекреченную информацию Маэр. – Но все чертежи и разработки, как и группа учёных исчезли в том пожаре.

Лэйнар с удивлением вскинул глаза.

– Даже в архиве не осталось ничего?

– Только разрешение на проект. Возможно, однажды кому-то в голову придёт снова эта тема, но для этого требуются значительные способности учёного и мага.

– И творческая энергия…

– О да! – всплеснул руками Маэр. – А у вас случайно нет идей, почему Таббат выбрал нашу случайную «попаданку» в жёны? Чего-то такого, эдакого?

– Любовь? – как можно равнодушней произнёс Лэйнар. – И скажу честно: если Таббат хотел поддразнить меня, ему удалось. Ну, и к тому же Оля привлекательна, на наших женщин не похожа. Так что я бы среди причин назвал склонность Таббата ко всему необычному.

– Да, Таббат – знатный коллекционер, – неожиданно согласился Маэр. – И девушку из другого мира, уникальную в своём роде, не пропустил.

– Свет ему судья, – сквозь зубы процедил Лэйнар.

– А как вы смотрите на то, чтобы пристальней присмотреться к Таббату?

– В каком смысле?

– Мне нравится, как вы работаете, как мыслите и принимаете решения.

– Я же просто спасатель. Таббат больше не занимается разъездами с отрядами по Диким землям.

– Ну, а допустим, если на какое-то время вы станете не просто спасателем? Первый шаг в делегации вы уже сделали. Отчёт составлен великолепно. И глаз у вас зоркий.

– Я всё-таки не понимаю.

– Я бы хотел перевести вас из подразделения спасателей к нам, в тайные операции. Хотя бы ради одного дела, а там, быть может, вам понравится у нас?

Лэйнар вспомнил о словах отца и подумал: «Не много ли предложений за последнее время или одно вытекает из другого?»

– И что я буду должен делать?

– Придётся чаще появляться во дворце, иногда присутствовать на открытых заседаниях Совета Главных, на балах, светских мероприятиях и во всех прочих местах, где обязан появляться Таббат.

От слова «мероприятия» Лэйнару стало тошно, но он подумал об Оле. Он же сможет видеть её! Но затем вспомнилась Олина реакция, её отчаяние и способность в его присутствии материализовать идеи. К чему это приведёт?

– Я должен подумать, – произнёс Лэйнар.

– Хорошо, думайте, – улыбнулся Маэр. – У вас как раз осталась неделя отпуска, которую вам никак не удаётся доотдыхать.

– Да.

– Планируете расслабиться дома или полетите на озёра?

– Может быть. Я пока не думал. Возвратившись в Аэранх, сразу явился к вам.

– Вот это мне в вас и нравится, Лэйнар, – встал Маэр, повёл спиной, расправляя крылья. – Что ж, полетайте, расслабьтесь, вы действительно заслужили. И зайдите к казначею: вам вернут пятьсот аэрхов, на которые вас обставил Таббат. И, чисто между нами: чувствуйте полную свободу, если вам ещё захочется его спровоцировать на что-нибудь. Ни в чём себе не отказывайте.

– Вот как? И что же, можно дать ему в глаз?

Маэр рассмеялся:

– А и дайте. Но не сильно, чтобы не раздуть стычку до международного скандала, – и тут же стал серьёзным. – Таббат что-то замышляет, и мне не нравится мысль, что мы не в курсе что. Неплохо было бы его заставить совершить ошибку. Вам и карты в руки. Ваша всем известная вражда теперь только на руку.

Лэйнар тоже усмехнулся:

– Заманчивое предложение! Но я всё-таки подумаю.

– Думайте. Недолго.

Лэйнар встал, отдал честь и пошёл к двери. Уже взялся за ручку, и вдруг Маэр негромко добавил:

– Можете даже жену его подразнить.

Лэйнар обернулся, не поверив своим ушам:

– Что?! Лаэр с человеческой женщиной?..

– Официально с могульской женой, так что не совсем человеческой, – весьма простодушно улыбался Маэр, вновь войдя в роль доброго дядюшки. – Ну это так, идея вслух.

– Понял, – буркнул Лэйнар и поспешно вышел, пока ему не порекомендовали выкрасть Олю.

Хотя в целом, он был готов. Главное, чтобы стараясь расколоть Таббата, не навредить ей.

Загрузка...