Вечный день

1

БЕРЛИН I (BERLIN I).

Сонет "Берлин I" написан 8 апреля 1910 г. В рукописи он обозначен как "Берлин II". Впервые опубликован в ноябрьском номере журнала «Демократ» (№ 48). На это стихотворение и обратил внимание Эрнст Ровольт, предложивший Гейму прислать для ознакомления подборку стихов.

Сонет открывает первый раздел книги (в него входят 11 стихотворений). Гейм предполагал назвать его «Ignis» (лат. "Огонь"). Главная тема раздела — город. Многие образы стихотворений раздела связаны с символикой огня и красного цвета (важной, впрочем, для всей книги). Раздел построен так, что впечатление от однообразия и массовости городской жизни, подчиняющейся страшным, непостижимым законам, усиливается с каждым стихотворением. Состояние, названное в первом сонете «идиллией» (какой бы сомнительной и напряженной эта идиллия не была), к завершающему стихотворению раздела ("Демоны городов") сменяется грандиозной картиной гибели цивилизации, напоминающей об Апокалипсисе.

Расположение этого стихотворения вообще играет важную роль в композиции "Вечного дня": ведь главный мотив первого стихотворения книги — вступление в реку — соотносится с переходом рубежа между этим и потусторонним миром, началом путешествия по подземному царству. Неслучайно поэтому Гейм придает Шпрее — реке, на которой стоит Берлин, традиционные черты реки Царства мертвых.

Стоит обратить внимание на то, что три первых стихотворения книги в сконцентрированном виде содержат основные темы, мотивы и образы, которые затем будут варьироваться на протяжении всего сборника. В "Берлине I" — это путешествие, обезглавливание, ночь, сад. В "Берлине II" обозначены темы гибели мира и видения, а в сонете "Дачный праздник" впервые появляется тревожный мотив бессмысленного движения по кругу и образ облаков.

Это стихотворение открывало "Вечный день", возможно, еще и по той причине, что Гейм с самого начала хотел опровергнуть мнение критики, называвшей его эпигоном Стефана Георге, — ведь городская, «натуралистическая» тематика сонета самым решительным образом расходилась с принципами так называемой школы Георге.

2

БЕРЛИН II (BERLIN II).

Сонет датирован 6 апреля 1910 г. Первоначальная редакция сонета, стихотворение "Воскресный вечер" (написан также 6 апреля 1910 г.), заметно отличается от окончательной версии. Поэт полностью переработал первый катрен и заключительный терцет.

Во время учебы в Берлинском университете, Гейм посещал лекции по социологии ("Общая социология") и философии ("Новейшие течения в философии (от Ницше до Бергсона")) профессора Георга Зиммеля (1858–1918), который еще в 1903 г. в своей работе "Большие города и душевная жизнь" ("Die Großstädte und das Geistesleben") выделил человека, живущего в стремительно растущих больших городах, как отдельный психологический тип, характеризующийся "ускорением нервной жизни", происходящего вследствие быстрой и непрерывной смены внешних и внутренних впечатлений. Эта идея Зиммеля эхом отозвалась в симультанной поэтике экспрессионизма.

3

ДАЧНЫЙ ПРАЗДНИК (LAUBENFEST).

Написано 8 августа 1910 г. Сонет был опубликован в 1910 г. в приложении к журналу «Herold» (№ 39 за 1 октября). Заглавие отсылает к картине Ганса Балушека (1860–1923) "Летний праздник в дачной колонии" ("Sommerfest in der Laubenkolonie", выставлялась в берлинском «Сецессионе» в 1909 г.), именно она, по утверждению ближайшего друга Гейма Эрнста Бальке, и послужила основой для стихотворения.

4

ПОЕЗДА (DIE ZÜGE).

Написано 28 декабря 1910 г. Ритмический строй стихотворения и особенно его синтаксис — оно состоит всего из четырех больших предложений — подражают безостановочному и стремительному ходу поезда.

5

БЕРЛИН III (BERLIN III).

Сонет написан в канун Рождества 1910 г. Это последний из восьми стихов так называемого берлинского цикла Гейма. Образы "Берлина III" отчасти перекликаются с бодлеровским стихотворением "Вино тряпичников" (1854) и стихотворением Генриха Гейне "Силезские ткачи".

6

ГОЛОД (DER HUNGER).

Сонет написан 18 ноября 1910 г.

7

АРЕСТАНТЫ I (DIE GEFANGENEN I).

Перу Гейма принадлежат три стихотворения с названием «Арестанты» (два из них вошли в книгу "Вечный день", третье было написано в начале январе 1911 г.). В этих стихотворениях, возможно, отразились впечатления Гейма от посещения тюрем во время юридической практики в 1909–1910 гг.

8

АРЕСТАНТЫ II (DIE GEFANGENEN II).

Написано 4 сентября 1910 г. Источником стихотворения послужила картина Винсента Ван Гога "Тюремный двор" ("La ronde des prisonniers", 1890), выставлявшаяся на выставке Ван Гога в салоне Кассирера.

1 сентября 1910 г. Йон Вольфсон, один из членов Нового клуба, дал Гейму изданные отдельной книгой письма художника с репродукциями его картин. В благодарность на следующий день Гейм выслал Вольфсону шесть своих стихотворений, добавив в письме: "Я нахожу, что этот (Ван Гог. — A.M.) возможно адекватен мне в большей степени, нежели Ходлер. Ведь он видит цвета так, как вижу их я. Читая его я так часто говорил себе: Черт возьми, именно так ты бы сам сделал стихотворение: матросы перед солнечным кругом. Лиловые лодки. Сеятель в бесконечном поле и т. д. Лишь одно: рисовать очень трудно. А писать стихи бесконечно легко, когда у тебя есть зрение. Как хорошо, что об этом знают лишь немногие" (Heym G. Dichtungen und Schriften. Bd. 3. S. 205). 4 сентября Вольфсон передал Гейму большое письмо, в котором проанализировал сходство стихотворений Гейма с живописью швейцарского художника Фердинанда Ходлера и картинами Ван Гога (см. примеч. к стихотворению "Спящие").

9

БОГ ГОРОДА (DER GOTT DER STADT).

Написано 30 декабря 1910 г. В отличие от начальных стихотворений книги, где конкретный город обозначен в заглавии, город, изображенный здесь, уже лишен определенности: он будто бы состоит из множества городов, в которых мертвые постройки — дома, колокольни, фабрики — независимо от человека ведут свою собственную призрачную жизнь.

Использование Геймом в этом стихотворении образов первобытных религиозных переживаний (упоминание о Ваале и неистовом танце карибантов) должно было показать жизнь масс в больших городах как своего рода "демоническую одержимость". Стихотворение переводили В. Нейштадт (см. наст. изд. с. 236) и Г. Ратгауз (с. 261).

10

ОКРАИНА (DIE VORSTADT).

Датируется 18 сентября 1910 г. Сам поэт считал «Окраину» одним из лучших своих стихотворений. Не обнаружив его в гранках "Вечного дня", присланных Э. Ровольтом для правки, поэт спрашивал издателя в одном из писем: "А где же в высшей степени важное (hochwichtige) стихотворение: "Окраина"" (Heym G. Dichtungen und Schriften. Bd. 3. S. 238).

Тщательно выписанные образы отвергнутых большого города напоминают здесь не только о бодлеровских "Цветах Зла" и "Новых стихах" Райнера Марии Рильке, но и о стихах немецких натуралистов, и прежде всего Арно Хольца (1863–1929). В связи с этим стихотворением один из первых рецензентов "Вечного дня" даже назвал Гейма "Золя немецкой поэзии".

11

ДЕМОНЫ ГОРОДОВ (DIE DÄMONEN DER STÄDTE).

Написано 20 декабря 1910 г. Считается, что стихотворения навеяны карикатурами "Pui Deifel!" и "Помехи в производстве" немецкого графика Генриха Клея (Heinrich Kley, 1863–1945), опубликованными в журнале «Симплициссимус» в 1909 г. На этих рисунках изображены гигантские фигуры: демон, принюхивающийся к дыму, поднимающемуся из фабричной трубы, и демон, затыкающий фабричную трубу рукой. Стихотворение переводил Б. Пастернак (см. наст, изд., с. 239).

12

СЛЕПОЙ (DER BLINDE).

Написано 5 ноября 1910 г. Этим стихотворением должен был открываться второй раздел "Вечного дня", который поэт хотел озаглавить «Umbra», (лат. "Тень").

"Тень" — чрезвычайно важное понятие для предшествующей Гейму немецкой литературной традиции от эпохи Просвещения и романтиков до Ницше. Мотив тени наряду с мотивом бесконечного путешествия является одним из ведущих в "Вечном дне".

В стихотворениях раздела варьируются различные понимания слова «тень». В первую очередь — «тень» вызывает ассоциации с потусторонним миром, с посмертным существованием мертвых. Неслучайно сюда включены стихи, герои которых представляют собой как бы тени реальных исторических персонажей, ненадолго вызванные к жизни ("Робеспьер", "Луи Капет"). В других стихотворениях ("Слепой", «Утопленницы», "Спящий в лесу") Гейм обращается к темам и образам своих вдохновителей — Бодлера и Рембо. "Бодлер. Верлен. Рембо. Китс. Шелли. Я думаю, что из всех немцев лишь мне одному дозволено стоять в тени (выделено мной. — A.M.) этих богов", — писал Гейм в своем дневнике (Heym G. Dichtungen und Schriften. Bd. 3. S. 149.)

Тень связана с темнотой. Возможно, поэтому раздел открывается стихотворением «Слепой», где представление незрячего человека о мире оказывается ярче и полней, чем окружающая его действительность. Стихотворения «Утопленница», "Спящий в лесу" и "И ты мертва?" развивают эту тему более решительно: мертвецов после смерти ждет не темнота, но, особенная жизнь; живым же остаются омертвение и отчаяние.

Слепец — отторгнутый от света солнца, но узревающий внутренний свет духовным оком, — излюбленная тема в искусстве и литературе рубежа XVIII–XIX вв. (Э.Т.А. Гофман, "Угловое окно", 1822; англошвейцарская эстетика видения и живопись Иоганна Генриха Фюсли, 1741–1825); Бодлер в своем стихотворении «Слепцы» трансформирует этот образ: для французского поэта слепой становится символом бесцельных поисков истины.

Наиболее вероятными источниками стихотворения являются вышеназванное стихотворение Бодлера ("Les aveugles", 1860) и пьеса Мориса Метерлинка с таким же названием (1890), которую Гейм высоко ценил, о чем свидетельствуют записи в дневнике поэта.

13

УТОПЛЕННИЦА (DIE TOTE IM WASSER).

Более точный перевод названия — "Мертвая в воде". Стихотворение написано 31 августа 1910 г. во время поездки поэта в Шверин, скорее всего, под впечатлением от «Офелии» Артюра Рембо (см. так же примеч. к стихотворению "Офелия").

Образ мертвого тела, плывущего по воде, был одной из навязчивых фантазий поэта, он неоднократно возникает в стихотворениях и дневниковых записях Гейма. Так, в 1906 г. Гейм писал: "Так или иначе смерть должна стать чудесным торжеством, с траурным венком в волосах я хотел бы плыть по вечернему морю. Пусть это произойдет прекрасной осенней порой" (Heym G. Dichtungen und Schriften. Bd. 3. S. 72.)

Эта баллада открывает длинный ряд образов утопленников и утопленниц в поэзии немецкого экспрессионизма (так называемая «Wasserleichenpoesie», т. е. буквально "поэзия водяных трупов").

14

СПЯЩИЙ В ЛЕСУ (DER SCHLÄFER IM WALDE).

Самое раннее из стихотворений зрелого Гейма, включенных в книгу. Написано в марте 1910 г. под впечатлением от одноименного сонета Артюра Рембо. Гейм прекрасно знал стихи Рембо и неоднократно перечитывал их в подлиннике. Давид Баумгарт вспоминал, что в комнате, которую Гейм снимал в Вильмерсдорфе, висел большой портрет Рембо, Гейм написал под ним греческое «божественный». По свидетельству художника Эрнста Морица Энгерта, в студии которого жил поэт летом 1911 г., Гейм пытался переводить на немецкий известное стихотворение Рембо "Пьяный корабль", и те отрывки перевода, которые Энгерт видел, "были лучшими переводами Рембо на немецкий язык" (цит. по: Schneider N. Am Ufer des blauen Tags. Georg Heym. Sein Leben und Werk in Bildern und Selbstzeugnissen. Glinde, 2000. S. 93).

В своих воспоминаниях многие из тех, кто знал поэта, настаивали, что даже во внешнем облике Гейма было что-то, напоминающее о его французском кумире. Вот, например, что писала в 1946 г. в одном из писем знакомая Гейма Эмили Баль-Хеннингс: "Черты его лица решительно напоминали лицо Артюра Рембо (…) Как Рембо, он был на треть хулиган, на треть роуди и на треть ангел" (Heym G. Dichtungen und Schriften. Bd. 4. S. 89–90).

Гейм не просто переложил стихотворение Рембо на немецкий язык. Если сонет французского символиста производит впечатление на читателя неожиданной концовкой, то Гейм с самого начала дает читателю понять, что герой его стихотворения — мертвец.

15

И ТЫ МЕРТВА? (BIST DU NUN ТОТ?).

Написано 31 мая 1910 г. В этом стихотворении, единственный раз во всей книге, появляется местоимением «я». "И ты мертва" обнаруживает немало общего с барочными "стихами о бренности" (Vergänglichkeitsgedichte), которые построены на противопоставлении живого и мертвого, красивого и отвратительного и в которых ужас перед неотвратимостью времени соединяется с острым эротическим переживанием (хрестоматийным примером такого стихотворения служит сонет Кристиана Хофмана фон Хофмансвальдау, 1616–1679, "Бренность красоты"). Подобное антитетическое построение сохраняется и у Гейма (особенно строфы V–VI).

Описание покойницы в стихотворении "И ты мертва?" напоминает и о новелле Гейма «Вскрытие» (Die Sektion, 1911, опубл. 1913) в которой, как и в предшествующем стихотворении "Спящий в лесу", Гейм пытается представить внутреннюю жизнь мертвеца.

16

ПОСЛЕ БИТВЫ (NACH DER SCHLACHT).

Стихотворение написано 8 сентября 1910 г.

17

ДЕРЕВО (DER BAUM).

Написано в конце мая — начале июня 1910 г. В рукописи, под заголовком стихотворения, Гейма написал: "Дерево позади пляжа".

18

ЛУИ КАПЕТ (LOUIS CAPET).

В конце июня 1910 г. Гейм пишет целый ряд стихотворений, посвященных Великой Французской революции (1789–1794). Один за другим появляются сонеты «Бастилия», "Луи Капет", «Дантон», "Робеспьер". В те же дни он начинает работу над драмой "Людовик XVI", которая осталась незаконченной. (Гейм лишь составил приблизительный план пьесы и наброски некоторых сцен; среди действующих лиц драмы, помимо заглавного героя, — Мария Антуанетта, Робеспьер, Дантон и Наполеон.) "Мое несчастье — записывает в эти дни поэт в своем дневнике, — во многом зависит от того, что я живу в эпоху абсолютной бессобытийности жизни. Почему не происходит ничего неординарного, ну хотя бы кто-нибудь обрезал бы веревку продавцу воздушных шаров. Я бы с удовольствием посмотрел, как потом его будут поносить. Почему не убивают императоров или царей? Им спокойно позволяют и дальше вредить. Почему не происходит революций? Жажда действия — вот содержание той жизненной фазы, через которую я сейчас прохожу". И позже (в сентябре 1911 г.) "Боже мой! В это банальное время меня душит мой никому не нужный энтузиазм… В своих фантазиях я представляю себя Дантоном, или человеком на баррикадах, я не мыслю себе без своей якобинской шапочки (одно время Гейм появлялся на публике исключительно в красной якобинской шапочке. — A.M.) (…) Боже мой! Если бы я был рожден во времена Французской революции, я, по меньшей мере, знал бы, за что, без промедления, я должен отдать жизнь" (Heym G. Dichtungen und Schriften. Bd. 3. S. 135, 164).

В качестве источников для своих стихотворений Гейм зачастую использовал популярные издания, отнюдь не претендовавшие на серьезное осмысление темы, такие, как "Ужасы Французской революции" некоего доктора Гурнеманца (Dr. Gurnemanz. Die Greuel der französischen Revolution. Eine Skizze). Среди книг, которые читал Гейм была так же "История Французской революции" Франсуа Анри Минье. Кроме того, к теме Французской революции обращались, два любимых Геймом немецких писателя — Бюхнер (1813–1837) (в драме "Дантон") и Х.-Р. Граббе (1801–1836).

19

МАРЕНГО (MARENGO).

Написано 1 декабря 1910 г.

20

РОБЕСПЬЕР (ROBESPIERRE).

Написано в конце июня 1910 г.

Фигура Максимильена Робеспьера (1758–1794) была — вплоть до самоотождествления — чрезвычайно важна для Гейма. Гейм изображает Робеспьера перед самой казнью; герой его стихотворения — лишь тень великого французского революционера, еще один пример ужасающего однообразия истории: человек, подписавший смертный приговор Луи Капету, сам гибнет под ножом гильотины. Робеспьер был казнен 9 термидора (28 июля) 1794 г.

21

СТИКС (STYX).

Стихотворение написано 12 мая 1910 г. «Стикс» открывает третий раздел книги Гейма. Входящие в этот раздел стихотворения объединены общей темой, которую автор и предполагал вынести в заглавие раздела: "Ara mortis". Слово ara имеет в латинском языке несколько значений: «жертвенник», "пристанище", «созвездие». Название раздела, таким образом, может быть прочитано как "Жертвенник мертвых", "Пристанище мертвых" или "Созвездие мертвых". В стихотворениях раздела Гейм создает впечатляющие образы мертвецов, которые заставляют вспомнить о страшных видениях Жан-Поля (1763–1825, например "Речь мертвого Христа с высот мироздания о том, что Бога нет" (из романа «Зибенкез», 1796–1797, 2-я ред., 1818)).

Некоторые образы стихотворений этого раздела обнаруживают сходство не только с античными, но и с архаическими представлениями о загробной жизни, например с идеей о том, что Царство мертвых являет собой "изнанку неба". (Известно, что в Берлинском университете Гейм посещал лекции о культуре и верованиях в примитивных обществах.)

В этих стихотворениях "Вечного дня" наиболее отчетливо заметно и влияние на поэзию Гейма философии Артура Шопенгауэра. О том, что Гейм часто читал Шопенгауэра, свидетельствует тот факт, что некоторые из своих стихов поэт записал на экземпляре книги "Мир как воля и представление", принадлежавшем его другу Давиду Баумгарту.

Одна из центральных идей философии "мирового пессимизма" — в том, что жизнь человека подобна маятнику, раскачивающемуся "между страданием и праздностью", — чуть ли не буквально проиллюстрирована в двучастном стихотворении «Стикс». В первой части стихотворения описываются страдания мертвецов в загробном мире, а вторая, напоминающая о бодлеровских "Цветах Зла", изображает ужас погружения в обыденную жизнь.

По гомеровой «Одиссее» Гейм хорошо знал топологию Царства мертвых. На описании потусторонних наказаний отразились, по-видимому, впечатления чтения "Божественной комедии" Данте и «Энеиды» Вергилия.

По непонятным причинам Эрнст Ровольт не включил вторую часть этого стихотворения во второе издание "Вечного дня", вышедшего вскоре после смерти Гейма.

22

ТУЧИ (DIE WOLKEN).

Окончательная редакция — май 1909 г. Поэт неоднократно возвращался к этому стихотворению, первый вариант которого относится еще к 1905 г.

Другой перевод названия стихотворения — «Облака» (ср.: наст, издание, стр. 276, то же стихотворение в переводе И. Болычева). Немецкое слово Wolke соответствует и русскому слову облако, и русскому слову туча. Вариант перевода заглавия как «Тучи» подчеркивает мрачный тон стихотворения, в то же время название «Облака» очевидно перекликается с началом Апокалипсиса ("Се, грядет с облаками, и узрит его всякое око". Откр 1, 7, по-немецки: "Er kommt mit der Wolken…").

В своих записях поэт неоднократно возвращается к теме облаков: "Все, что нужно делать — это лишь наблюдать за облаками (…) загадочными облаками. Они прекраснее, чем бесконечная печаль", — пишет он 29 июля 1910 г. Как когда-то и Гёте (в "Формах облаков по Говарду", "Wolkengestalt nach Howard"), который наблюдал различные типы облаков, придавая их формам символическое значение, Гейм подолгу наблюдает за облаками подробно описывает их формы и краски. В сентябре 1910 г. он делает в своем дневнике следующую запись: "Облака: огромная, черная поверхность, словно гигантская земля, покрывает южную часть неба. Справа, на западе, облака нанизываются в широкую темно-красную гирлянду, которая протягивается через все небо. Будто виноградины на челе бога (…) Прямо надо мной, в центре, необычное розовое облачко, похожее на спиралевидную туманность, оно медленно растворяется в глубокой небесной голубизне (…) Я наблюдаю за облаками, за желтоватыми, белыми рыбами, фазанами (…) на голубой земле. А справа — удивительный фантом, словно гигантский полип с длинными, тонкими щупальцами" (Heym G. Dichtungen und Schriften. Bd. 3. S. 144f.)

Образ облаков, низко нависших над землей или медленно тянущихся по небу, — один из центральных в поэзии немецкого поэта. Но если для Гёте облака были воплощением божественного (ср. финальную часть "Фауста"), еще одним соответствием принципу метаморфоз, то для Гейма облака, постоянно меняющие свои формы, но по сути все время остающиеся прежними, служили доказательством существования необъяснимых злых сил, управляющих человеческой жизнью: "Все, что происходит есть и будет зло, — писал Гейм в своем дневнике. — Почему силы, властвующие над нами, всегда сокрыты, почему Он не явит себя, а? Потому, что он безжизненнен, нем и холоден, как облака (Wolkenbilder); навеки отвернувшись от земли, они высоко поднимают свои головы, так, будто им известна ужасная тайна и они должны нести ее в себе, к темной, незнакомой и далекой цели" (Ibid. S. 136).

23

СКЛЕП (GRUFT).

Стихотворение написано 10 сентября 1910 г.

24

МЕРТВЕЦКИЙ КРАЙ (DIE HEIMAT DER TOTEN).

Написано в январе 1911 г. Окончательная редакция стихотворения существенно отличается от первоначального замысла.

Если первое стихотворение раздела "Ara mortis" «Стикс» во многом перекликается с третьим в цикле стихотворением «Склеп», то "Мертвецкий край" повторяет основные мотивы и образы стихотворения «Тучи» — второго стихотворения раздела.

25

ЛЕТУЧИЙ ГОЛЛАНДЕЦ (DER FLIEGENDE HOLLÄNDER).

Существует несколько вариантов стихотворения. Первая редакция — 8 января 1911 г.; окончательный вариант написан не позднее 14 января. Источниками этого стихотворения считаются "Пьяный корабль" Артюра Рембо и бодлеровское «Путешествие» ("Le Voyage", 1859) многочисленные цитаты из которых обнаруживаются в тексте стихотворения Гейма (подробный анализ см.: Mautz К. Mythologie und Gesellschaft im Expressionismus. Die Dichtung Georg Heyms. Frankfurt а. M.; Bonn, 1961. S. 182–197).

"Летучий Голландец" Гейма так же отдаленно напоминает стихотворение "Северный полюс и южное море" ("Nordpol und Südsee", 1857) мюнхенского поэта Германа Линга (Hemann Lingg, 1820–1905), в последние годы своей жизни близкого к кружку Георге. В балладе Линга рассказывается о двух кораблях, один из которых замерз во льду, а другой — сел на мель. Вот как говорится в конце этого стихотворения о мертвой команде корабля, севшего на мель в южных морях:

Von grünem Laubdach ist bedeckt das Haupt der Todten fort und fort, / Und Blümen blühn aus ihrem Mund, als sprächen sie das Lebenswort; / Statt Wimpeln weht das lange Schilf, und wo die Schiffslatern gebrannt, / Fliegt Nachts ein grüner Glühwurm auf und leuchtet wie ein Diamant.

(Густой зеленью покрыты головы мертвых, / И цветут цветы у них во ртах, будто живые слова; / Вместо ресниц у них длинный камыш, а там, где светил корабельный фонарь, / Ночью летает зеленый светляк и искрится, словно бриллиант.) (Здесь и далее подстрочный перевод мой. — A.M.).

26

АПРЕЛЬ (APRIL).

Стихотворение "Апрель, напоминающее о восточной поэзии, написано 27 апреля 1910 г. Открывает раздел, который Гейм хотел назвать «Hortus» (лат. "Сад"). Это десять стихотворений о природе. Образ сада играет важную роль в искусстве немецкого символизма ("Парсифаль" Р. Вагнера (1882), поэзия С. Георге; см. также примеч. к стихотворению "Берлин I").

Три стихотворения раздела отсылают к определенным лицам и событиям в жизни поэта: "Самый длинный день" адресован Штенци К., первой возлюбленной Гейма; «Успокоение» посвящено Эрнсту Бальке, а стихотворение "На севере" было написано в честь Лили Фридеберг (см. примеч. ниже).

27

САМЫЙ ДЛИННЫЙ ДЕНЬ (SONNWENDTAG).

Более точный перевод названия стихотворения на русский язык — "День солнцеворота". Написано в ноябре 1904 г., в период, когда Гейм увлекался Гёльдерлином. Это отражено в одном из сохранившихся писем Гейма к Штенци К. (девушке, которой посвящалось это стихотворение). Гейм писал: "Были ясные, светлые дни, когда ты ушла. Да, именно солнцеворот! И ты ушла, пожав мне руку. Ах, почему я больше не смогу тебя увидеть? Знаешь, Штенци, когда я думаю о тебе, то все остальные превращаются для меня в камни — возьмешь их в руку, подержишь немного и выбрасываешь безо всякого сожаления. Знаешь, о чем я? Ты единственный человек, которому я безоглядно доверял, и который понимал меня. Почему ты меня понимала, любила ли ты меня? (…) Когда теперь, в пору листопада, я вспоминаю те времена, то каждый летний день для меня будто бы сон (…) Будь ты сейчас со мной, когда солнце так чудесно заходит над осенними деревьями, мы пошли бы по застывшим полям и я бы читал тебе своего любимого Гёльдерлина, и ты бы не смеялась, как другие. Быть может, ты тоже думаешь обо мне в тот час, когда солнце опускается за монастырские стены?" (цит. по: Georg Heym. 1887–1912 (Ausstelung in der Staatsbibliothek Preussischer Kulturbesitr Berlin). В., 1988. S. 25).

Гейм неоднократно переделывал это стихотворение и даже пытался опубликовать его в каком-нибудь журнале, чтобы вернуть себе расположение девушки.

Поэт решил включить это стихотворение в свою первую книгу в самый последний момент, когда гранки "Вечного дня" уже были готовы.

Радостная, светлая тональность "Самого длинного дня" составляет разительный контраст с остальными стихотворениями книги. Те критики, которые негативно отзывались о поэзии Гейма, признавали "День солнцеворота" единственным "настоящим стихотворением" "Вечного дня".

В посмертное издание "Вечного дня" в 1912 г. стихотворение не вошло.

28

УСПОКОЕНИЕ (DIE RUHIGEN).

Точная дата написания неизвестна. Существует несколько вариантов «Успокоения». Первый, неозаглавленный, вариант датируется 3 апреля 1910 г. Через два дня Гейм переписывает стихотворение, значительно расширяя его. В конце мая поэт снова обращается к этому стихотворению. В четвертой редакции (25 мая 1910 г.) оно получает название «Успокоение». В появившемся несколько дней спустя окончательном варианте стихотворения — четыре четверостишия — на три строфы меньше, чем в предпоследней редакции. Перевод одного из ранних вариантов стихотворения выполнен А. Поповым (см. наст, изд., с. 281).

29

КОЛУМБ (COLUMBUS).

Написано в конце января — начале февраля 1911 г.

В стихотворении, которое по своей стилистике приближается к поэзии югендштиля, с ее пристрастием к экзотике, варьируются две темы: бесконечного путешествия — тема, важная для всего сборника, и тема сада — основная в четвертом разделе "Вечного дня". Стихотворение перевел также Г. Ратгауз (см. наст, изд., с. 267).

30

НА СЕВЕРЕ (GEGEN NORDEN).

Написано в августе 1910 г., во время поездки поэта на север Германии в курортный город Зелин на балтийском острове Рюген (всего лишь в 125 км к северу от Берлина), где в то время жили его друзья Давид Баумгарт и Фридрих Шюльце-Майциер. Там Гейм познакомился с Лили Фридеберг, дочерью гамбургского предпринимателя.

Поэт тяжело переживал конец длившегося всего неделю курортного романа. По возвращении в Берлин он записал в дневнике: "Воистину, если бы Бог существовал, то стоило бы вздернуть его на его же халате за такую бесконечную жестокость" (Heym G. Dichtungen und Schriften. Bd. 3. S. 141).

В 1960-е годы Фридеберг вместе с Рудольфом Бальке и Карлом-Людвигом Шнайдером приложила немало усилий для того, чтобы разрушить сложившиеся еще при жизни Гейма мнение о нем, как о «демоническом» поэте. Ее воспоминания о Гейме опубликованы в 4-м томе собрания сочинений поэта (Ibid. Bd. 4. S. 34f).

31

ЗИМА (DER WINTER).

Датируется 25 ноября 1910 г. Зима и связанные с ней образы (снег, лед, холод, мороз, стужа) как метафоры смерти, застывшей, остановившейся жизни, одиночества — одни из наиболее частых образов не только в поэзии Гейма, но и в литературе экспрессионизма вообще (поэзия Г. Тракля, проза Ф. Кафки). Конечно, мотив зимы как конца (Endzeit), пустоты, поры, враждебной всему живому, не был открытием этой литературы. Подобное употребление образа встречается уже в немецкой барочной поэзии, например в стихах А. Грифиуса или Г. фон Гофмансвальдау. Гёте в своем "Зимнем путешествии на Гарц" ("Harzreise im Winter") называет покрытые снегом леса — "Öde" (т. е. «глушь», "опустошенность", «безысходность», "тоска"), сравнивает их с пустыней. Образ зимы, сковывающей все живое, возникает в поздних стихах Гёльдерлина, например в "Половине жизни" ("Hälfte des Lebens", ок. 1800 г.) или в стихотворении «Зима» ("Der Winter"), несколько вариантов которого были написаны поэтом незадолго до смерти. Среди прочих возможных источников стихотворения Гейма следует назвать "Зимнюю ночь" ("Winternacht") Ленау, стихи Эйхендорфа ("Печальная зима", "Зимняя ночь"), а из современной Гейму поэзии — книгу стихов Стефана Георге "Год души" ("Das Jahr der Seele"), где мотив зимы-смерти является одним из ведущих.

32

ВЕЧЕР (DER ABEND).

Написано 27 сентября 1910 г. Вечер и связанный с ним мотив заката является одним из ведущих в книге Гейма, особенно в первом ее разделе (стихотворения "Берлин И", "Берлин III", "Дачный праздник", "Поезда"), а также в цикле "Черные видения", заключающем книгу.

Можно отметить, что многие поэты немецкого барокко в своих стихах часто обращались к этому времени суток. Для них вечер выступает тревожным преддверием ночи-смерти ("Приближается вечер / Я иду навстречу смерти" ("Der Abend kummt heran / Ich geh dem Tode zu") — Ф. фон Логау, «Вечер», "Der Abend").

В разделе «Дополнения» — перевод этого стихотворения Г. Ратгауза (с. 264).

33

ОСЕНЬ (HERBST).

Датировано 28 сентября 1910 г. С 1904 по 1911 г. Гейм написал 20 стихотворений и фрагментов, в заглавие которых входит слово «осень». Все они в основном содержат одни и те же поэтические образы и мотивы, традиционные для стихотворений, посвященных этому времени года: увядание природы, печаль, тоска, дождь, одиночество. В отличие от них, в стихотворении, включенном Геймом в "Вечный день", отразилось его увлечение философией Фридриха Ницше. Изображенное здесь вакхическое неистовство понимается поэтом не только как олицетворение осени, но и как красочный закат язычества. Неслучайно поэтому за «Осенью» в книге следует стихотворение "Крестный ход": на смену живым и веселым божкам из свиты Диониса приходит новый, мертвый бог Христос. Более отчетливо контраст и одновременное сосуществование Христа и Диониса показаны в большом стихотворении Гейма «Дионис» (февраль 1910 г.).

Примечательно, что песни козлоногих фавнов, спутников Диониса, названы здесь «пеанами», т. е. славословиями к Аполлону, а рядом с персонажами из греческой мифологии соседствуют летучие эльфы — образы из мифологии германской. Так складывается синкретическая картина язычества.

34

КРЕСТНЫЙ ХОД (FRONLEICHNAMPROZESSION).

Написано во второй половине 1910 г., но первые наброски относятся к маю 1908 г.

12 мая 1908 г. вместе со своими товарищами по гимназии, Гейм ходил встречать рассвет на гору Штайнберг (недалеко от Нойрупина). По дороге им повстречалась религиозная процессия. "Было три часа утра. Несмотря на то что нам пришлось преодолеть 354 ступени вверх, мы почти не устали, ободряемые как всегда радостными речами Гейма (…) Между тем начало всходить солнце, и его благодатные (herrliche) лучи глубоко взволновали всех нас. Гейм предавался поэтической импровизации, и это, как бывало обычно во время таких походов, поддерживало наше хорошее настроение. Когда же солнце совсем взошло, и мы хотели начать подъем в сторону поселка Унтердюрбах, наше внимание вдруг привлекли необычные звуки, раздававшиеся издалека. Это были праздничные песнопения и мелодичный звон — он доносился до нас со стороны поселка. Изумленные, мы захотели выяснить, что же происходит там, наверху, но ничего не видели из-за утреннего тумана, окутавшего долину. Но постепенно туман расступался, и вот нам открылась картина: вдалеке мы увидели религиозную процессию, которая медленно, с церковной торжественностью, двигалась вверх; и, пораженные, мы молча смотрели туда. И лишь Георг Гейм стоял, будто сотрясаемый видениями, и вдруг, совершенно неожиданно, с его губ стали слетать благозвучнейшие стихи", — так вспоминал об этом в 1950-х годах одноклассник Гейма Фриц Нахрейнер (Heym G. Dichtungen und Schriften. Bd. 4. S. 62). В тот же день Гейм оставил запись в своем дневнике: "Рано утром (…) на полпути к вершине, сквозь трели соловьев, слышались постепенно затихающие звуки процессии, которая перед восходом солнца благословляла дары полей" (Ibid. Bd. 3. S. 108).

Отношение Гейма к христианской религии было амбивалентно, он писал: "Я бы полюбил Христа, если бы он не был Богом толпы. Его жизнь, учение и смерть прекрасны (…). Но он запятнан тем, что живет в сердцах многих людей" (Ibid. S. 106).

35

ДЕНЬ (DER TAG).

Датируется 29 октября 1910 г. В этом стихотворении получают развитие мотивы и образы из X сонета цикла «Марафон», написанного в марте того же года (цикл, состоящий из 22 сонетов вышел отдельной книгой в Берлине в 1914 г.).

"День" во многом напоминает стихи С. Георге, вошедшие в его книгу «Алгабал» (1896), где поздний античный мир изображается как царство ярких красок и крайней жестокости.

36

СМЕРТЬ ВЛЮБЛЕННЫХ (DER TOD DER LIEBENDEN).

Написано между 6 и 13 ноября 1910 г. "Смерть влюбленных" (первоначальное название "Смерть любовников в море") открывает пятый раздел "Вечного дня" — «Flamma» (лат. "Пламя"). Он состоит из двух стихотворений, перекликающихся — и это заявлено в их названиях — с поэзией Бодлера и Рембо.

Хотя название "Смерть влюбленных" повторяет заглавие сонета, открывавшего заключительный раздел книги "Цветы Зла" Ш. Бодлера, его образы заметно отличаются от первоисточника. Для сравнения приводим стихотворение Бодлера в известном переводе К. Бальмонта:

37

ОФЕЛИЯ (OPHELIA).

Это одно из наиболее известных стихотворений Гейма. Первая часть «Офелии» написана 20, вторая — 21 ноября 1911 г. под влиянием одноименного сонета Рембо, от которого, впрочем, стихотворение Гейма значительно отличается.

Приводим сонет Рембо в замечательном переводе Б. Лившица:

В «Офелии» Гейма проступают все основные образы и мотивы "Вечного дня", а апокалиптическая картина заката предвосхищает главную тему последнего стихотворения книги "Черные видения". В раздел Дополнения включен перевод этого стихотворения, выполненный И. Болычевым (с. 278).

38

УЧЕНЫЕ (DIE PROFESSOREN).

Сонет открывает предпоследний раздел книги, который, по замыслу автора, должен был называться «Dolores», т. е. «страдания» в переводе с латинского. К разделу относятся также стихотворения «Госпиталь» и «Спящие», посвященное Якобу ван Годдису, к которому, как и к учебе, и к религии, Гейм относился с изрядной долей скептицизма; поэтому название «Страдания», по всей видимости, не лишено иронического подтекста.

Сонет «Ученые» написан 16 ноября 1910 г. Незадолго до того Гейм прошел первый этап многоступенчатого экзамена для получения диплома юриста — сдал письменную работу, посвященную реформе государственного устройства Пруссии в начале XIX в.

39

ГОСПИТАЛЬ (DAS FIEBERSPITAL).

Датируется началом декабря 1910 г. Вторая часть стихотворения впервые опубликована в журнале «Демократ» (№ 1, январь 1911 г.).

Стихотворение написано на сюжет, получивший широкое распространение в искусстве экспрессионизма. Образы стихотворения перекликаются с рисунком «Чума» (1903) немецкого художника Макса Клингера из его графического цикла "О смерти" (1898–1910).

40

СПЯЩИЕ (DIE SCHLÄFER).

Написано в декабре 1910 г.; впервые опубликовано в первом номере журнала «Акцион» в феврале 1911 г.

Источником стихотворения, по-видимому, стала картина «Ночь» (1898) выдающегося швейцарского художника Фердинанда Ходлера. Центральным понятием эстетики Ходлера был параллелизм: "Я называю параллелизмом любое повторение, — писал художник, — каждый раз, когда я ощущаю красоту вещей, это ощущение порождается впечатлением единства (…) Меня огибает одна и та же вертикальная линия, повторенная множество раз (…) причина, по которой возникает впечатление такого единства — параллелизм. Множество параллельных вертикальный линий кажутся одной большой вертикалью или ровной поверхностью" (Ferdinand Hodler. Ausstellungs ка- talog. Zürich, 1983. S. 8).

Картина «Ночь» (1890–1891, первоначальное название «Сон», "Der Schlaf'), отвергнутая администрацией женевской муниципальной выставки ввиду «непристойности» и выставлявшаяся в известном парижском салоне на Марсовом поле, принесла Ходлеру мировое призвание. Это одно из главных произведений швейцарского живописца, и именно в этой картине Ходлер впервые воплотил свой принцип параллелизма. Художник так объяснял символический сюжет своей картины: "Я рассматриваю ночь как грандиозный символ смерти" (Brüschweiler J. Ferdinand Hodler. Selbstbildnisse und Selbstbiographie. Bern, 1979. S. 71).

В ноябре 1910 г. в журнале «Демократ» один из знакомых поэта, искусствовед Вильгельм Симон Гутман, сравнил живопись Ходлера с поэзией Гейма на том основании, что в стихах Гейма, так же как и на полотнах Ходлера, образы располагаются не последовательно (nacheinander), а оказываются соположены друг другу в пространстве (nebeneinander). Вот что писал Вильгельм Симон Гутман в своей статье "О Ходлере": "Параллелизм Ходлера основывается прежде всего на том, что сразу несколько фигур становятся носителями одного и того же аффекта. (В основном их пять; обратите внимание на эту цифру пять!) И здесь Ходлера интересует только одно: ритм. Каждая картина — ритм. И этот ритм замкнут. (…) Значение Ходлера: на его картинах преодолеваются анализ и синтез, тем самым достигается новая достоверность. (Наполеоновский (Ван) Гог кажется мне единственным художником, который до Ходлера мог делать подобное.) Почти во всем Ходлер походит на возвышенного Георге: в том, как он скрывает бесконечный жар за — тут люди сердечные скажут: холодно-спокойной архитектоникой, в выборе материала — развертывании ландшафтов; но прежде всего: в обладании новым единством. Но Георге недостает параллелизма. Я не смогу вспомнить ни одного поэта, в стихах которого можно было бы углядеть соответствие ходлеровской манере. А вот теперь чудо: параллелизм обнаруживается — независимо от Ходлера — у одного молодого немецкого поэта, его почти неизвестное имя должно бы разнестись по свету после публикации этого эссе — Георга Гейма". (Gutmann W.S. Über Hodler: Andeutungen // Der Demokrat. 1910. N 48. S. 3, 53).

Одним из указаний на то, что стихотворение Гейма было навеяно именно картиной Ходлера, может служить стихотворение члена Нового клуба Роберта Йенча, друга поэта, «Спящие», с подзаголовком «Ходлер», написанное в 1911 г.

(На розовых холмах спят обнявшиеся / В пустом утре, отяжеленные ненавистью и насмешками. / В их уши не проникают звуки / Зелень обвивает их широкие тела. / Одурманивающее время стоит у их голов. / Здесь молчит свет. / Но лишь беспрерывно исходит скорбь — в мир / К чахлым душам / Которые мчатся, преисполненные страхов, сквозь телесный мир.)

41

ЧЕРНЫЕ ВИДЕНИЯ (SCHWARZE VISIONEN I–VI).

Цикл из шести стихотворений, завершающий книгу "Вечный день", написан 29–30 января 1911 г., т. е. тогда, когда, судя по переписке с издателем, корпус "Вечного дня" уже был сформирован. Поэтому неслучайно в стихах этого цикла, словно подводя итог всей книге, возникают основные темы, мотивы и образы "Вечного дня" — огонь, закат, плаванье, мертвецы, гибнущие города и т. д.

Гейм хотел назвать последнюю часть своей книги «Hesperus», что в переводе с латинского языка означает "вечерняя звезда", «вечер». Немецкая исследовательница творчества поэта Кордула Герхард считает, что название раздела связано с древнегреческим созвездием Гесперид: в античные времена молодожены могли занять брачное ложе, лишь когда на небе появлялось созвездие Гесперид. Эмблемой созвездия служил парящий в ночном небе отрок с факелом в руках. Эта эмблема, таким образом, соединяет темноту, ночь (Umbra) и огонь (Ignis, Flamma) (Gerhard С. Das Erbe der 'Großen Form'. Untersuchungen zur Zyklus-Bildung in der expressionistischen Lyrik. Frankfurt а. M., 1986. S..339).