Глава 15

Ванна, стены которой были выложены кафелем серебристо-стального цвета, была наполнена паром. Влажный, призрачно-белый, он клубился над водой, пропитывая комнату собой, делая помещение эфемерным.

Кристина даже облизнулась от предвкушения горячего тепла и чистоты, обещанием которых выглядела эта вода с пушистой шапкой ароматных пузырьков пены.

Такое неприкрытое предвкушение заставило Клода улыбнуться.

— Не терпится, детка? Сейчас, только разденем тебя.

Он усадил ее на край угловой ванны, занимавшей большую часть комнаты и, не дав Кристине и шанса пошевелиться, начал избавляться от изодранной одежды.

— Я и сама могу, — попыталась она вернуть себе хоть толику независимости, но Клод только хмыкнул.

— Зачем, если это могу сделать я? — он лукаво улыбнулся. — Ты же не стесняешься меня, детка?

Клод наклонился к воде, проверяя, насколько та горячая, а потом, опустился на корточки у ног сидящей Кристины, критически рассматривая промокший синий рукав своего свитера. — Или стесняешься? Тогда нам стоит поработать над этим… — его губы прижались к ее ноге, а язык дерзко, влажно скользнул по коже, рисуя круги вокруг коленки.

Он легко поддразнивал ее, стараясь поддержать все ту же непринужденную атмосферу, не давая Кристине размышлять над тем, что она узнала.

Впрочем, он мог бы и молчать, Кристина все равно не могла ни о чем думать, будучи так близко к нему.

Особенно после того, как в следующее мгновение, Клод потянулся и стянул через голову свой намокший свитер, небрежно откинув его в противоположный угол.

И, несмотря на усталость, на все злоключения последних часов, реакция ее тела была такой же сокрушительной и мощной, как и всегда рядом с ним.

Непроизвольно, ее рот увлажнился, а язычок скользнул по губам, увлажняя.

Ей захотелось поцеловать его, пройтись языком по его коже, спускаясь по рельефной груди вниз к напряженным мышцам пресса. Захотелось прижаться своей, в миг потяжелевшей грудью к его. Потереться, словно кошка, дразня этого мужчину касанием своих напряженных сосков.

Кристина прерывисто, громко вздохнула и тяжело сглотнула слюну, видя, как темнеют от желания янтарные глаза Клода, как плавится запаянное в них серебро…

Но он резко мотнул головой, заставив пряди волос разметаться в беспорядке, и тяжело выдохнул.

— Не искушай меня, девочка, тебе нужен отдых, — Клод с усилием втянул воздух в себя и сжал пальцы так, что хрустнули суставы. А потом уткнулся лицом ей в колени, медленно ведя горячей ладонью по ее стопам и голеням, избавляя Кристину от чулок. — Ты слишком маняща для меня, детка. Чистое искушение.

Одарив ее бесшабашной улыбкой — пытаясь подавить нарастающее напряжение страсти, разрядами тока проскальзывающее между ними — он осторожно расстегнул манжеты ее блузы и так аккуратно высвободил руки Крис, что не задел ни единой ссадины.

Впрочем, как с удивлением отметила Кристина, рассматривая свои кисти — раны уже затянулись, покрывшись новой кожей, чуть более яркого, розового оттенка.

И все-таки, хоть она уже и знала, на что он способен — это удивляло.

— Скоро кожа здесь станет такого же цвета, как и на остальных участках, — увидев, что она рассматривает руки, подмигнул Клод и, стремительно наклонившись, нежно поцеловал сначала одно, а потом и второе запястье. — А пока, ты можешь не волноваться, и спокойно наслаждаться горячей водой.

— Спокойно? — Кристина еще раз посмотрела на него, одетого только в джинсы, и опять увлажнила губы, хотя, в этот раз и в ее глазах сверкало лукавство. — Не думаю, что это слово можно употреблять в отношении чего-либо, когда ты рядом в таком виде…, - чуть подавшись вперед, она прижалась к его голой коже, с жадностью вдыхая аромат этого мужчины.

Впрочем, и она сама стояла перед ним уже полностью обнаженной.

И бешено стучащий пульс на шее Клода, ясно показывал, что он не остался равнодушным к наблюдаемому виду.

Однако, в глазах Магистра, помимо пылающей страсти, ясно читалась ярость от того, что он видел исчезающие следы побоев на ее теле. С явным усилием пытаясь держать свой гнев в узде, Клод нежно провел кончиками пальцев по каждой отметине, по каждому синяку и ушибу. И в этих касаниях было столько чувства, словно она слышала, как он вслух извиняется за все, что ей довелось пережить.

И это тогда, когда он знал уже о ее предательстве…

— Клод, — голос Кристины прервался от эмоций, которые тисками сдавили горло.

Ее сердце переполняли чувства к нему — и прошлые, и настоящие.

Но он медленно, дразняще, обвел большим пальцем контур ее губ, чуть растягивая тонкую кожу. И, не дав договорить, не комментируя собственных поступков, просто покачал головой. Казалось, им не нужны были слова, чтобы дать ощутить другому, насколько важно и бесценно то, что теперь у них имелось.

Все в той же наполненной невысказанными словами тишине, в которой шум воды звучал подобно грохоту водопада, Клод помог ей переступить через край ванны, и сам присел на него, оказываясь позади Кристины, но так и не разорвал контакта их сплетенных рук.

— Не думаю, что позволю тебе ходить на работу… некоторое время, — «очень, очень длительное время», добавил он про себя, но не собирался озвучивать это вслух, догадываясь, что Крис слишком привыкла быть самостоятельной, чтобы легко спустить ему с рук такое ограничение своей свободы. Даже при всем том, что они оба сейчас ощущали. — Впрочем, там и некуда пока возвращаться, если честно, — быстро произнес он, едва увидев, как дернулись ее губы, чтобы возразить. — Редакция больше напоминает зону боевых действий, особенно твой кабинет.

Клод потянулся через ее голову за бутылкой шампуня, который стоял на стеклянной полочке, прикрученной к стене над ванной, и выдавил немного себе на ладонь.

— Черт, это же надо теперь как-то объяснить, — Кристина забеспокоилась, и попыталась увернуться из его рук. Но Клод только усмехнулся и намочил ее волосы, намылив на мокрые пряди свой шампунь.

Мысль, что на ней будет его запах — чертовски возбуждала… и не только парфюмов галантереи. Самого Клода. Скоро.

Да, сейчас ей был необходим отдых, но едва Кристине станет лучше…

Черт! Клод испытывал такой голод по ней, обнаженной, прижатой к его голому телу, по Кристине под собой, что было дьявольски сложно сдерживаться.

Его терзало желание наклониться и обхватить губами острый сосок, темнеющий над водой, омывающей ее тело. Втянуть в свой рот эту тугую горошину и ласкать ее языком, пока Кристина не застонет, откидывая назад голову, накрывая мокрыми волосами его бедра.

Крепко выругавшись в уме, он заставил себя отвести глаза от ее полной груди, и посмотрел на лицо.

Кристина закусила губу и смотрела на него с таким выражением, словно ждала какого-то ответа.

Клоду пришлось быстро вспоминать, что именно она только что говорила.

— Хм, нет, — он мягко массировал ее голову, наслаждаясь прикосновением волос Крис. Да и вообще, получая огромное удовольствие от того, что делал. — Я уже позаботился обо всем. Мои люди представились службой внутренних расследований, — раньше ему никогда не доводилось никому мыть голову. Кроме себя. Но Клод, уж точно, не тратил столько времени и усилий на то, чтобы вымыть свои волосы. — И заставили поверить, что произошло замыкание проводки, или нечто типа этого. Дрю позаботится о том, чтобы все выглядело весьма достоверно. И даже обеспечит следы пожара, если в этом будет потребность, — он ополоснул пену с ее головы, решив, что ей придется часто терпеть его причуды, так как теперь Клод собирался сам мыть волосы Кристины. Так часто, как ему будет этого хотеться.

— И им поверили? — казалось, что, несмотря на свои попытки проявить независимость, и Кристина наслаждается происходящим. Тем, что он сам заботился о ней. — Никому не известным людям?

Она немного недоверчиво хмыкнула.

— Мы умеем убеждать людей, детка, — ухмыльнулся Клод. Но уже через секунду нахмурился, вспомнив о том, о чем не хотелось сейчас думать. — Ведь ты сняла крест? Не позвонила мне, когда это все началось? Видишь, иногда и маги поддаются влиянию большей силы. А что уж про обычных смертных говорить, — он не заметил, как его руки сжались на ее плечах с чуть большим нажимом, чем это было необходимо.

Клод снова, как несколько часов назад, ощутил отголосок ужаса и ярости, которые бушевали у него внутри, когда он ступил в ее кабинет.

Но Кристина потерлась щекой о его ладонь, так, будто поняла, насколько ему необходима уверенность, что с ней уже все хорошо, и она здесь, цела и невредимая.

Ее губы поцеловали его пальцы. Непроизвольно, неосознанно, она пыталась унять ту ледяную тьму, которая постепенно захватывала контроль над ним, после первого шага в сторону искушения силы. И благополучие Крис было единственным, что интересовало эту стороны его натуры.

Потому, Клод был благодарен, что своей нежной лаской, чутьем силы, Кристина поняла, что именно ему необходимо, и без слов, просто прижалась к нему. Обняла так крепко, как только позволяли ее силы, встав на колени из воды.

Он уткнулся лицом в ее мокрую макушку, не обращая внимания на то, что ручейки теплой воды теперь стекают и по нему, пропитывая джинсы влагой. И просто прижал крепче, наслаждаясь осознанием того, что сомкнул на ней свои руки.

А потом, спустя несколько минут, ощутив, что Кристину все сильнее клонит в сон после всех событий и горячей ванны, потянулся за пушистым полотенцем серебристого цвета, в тон всей комнаты, которое висело на сушилке.

— Пошли, милая, уложим тебя в постель, — с нежностью, которой и сам не ждал от себя, Клод укутал Кристину в теплое полотенце, и вынул из ванной.

Он очень старался не замечать, как порозовела ее нежная кожа от горячей воды; и как соблазнительно блестят капли воды, стекая влажными дорожками от ее груди к впадинке пупка, и ниже…

Но, дьявол! От подобного зрелища было сложно отстраниться.

— Я разучусь ходить, если ты даже в спальню будешь доставлять меня таким образом, — Кристина попыталась пошутить, но ее хриплый от желания голос не оставлял сомнений, что не ему одному было сложно сдерживаться.

«Однако для начала, ей все-таки следовало восстановить силы. Главное чаще себе напоминать об этом», — подумал он.

Клод медленно, чуть лениво улыбнулся, толкая ногой дверь в комнату.

— Вот куда-куда, детка, а в спальню, ты точно будешь попадать именно таким образом, — наклонившись, он крепко поцеловал ее теплые соблазнительные губы. — А, насчет остальных мест, посмотрим.

Клод подмигнул, укладывая Крис в кровать, в которой только этом утром, они с удивлением начали понимать, что значат нечто невероятно важное друг для друга.

«Именно здесь ей самое место», — с мужским самодовольством кивнул он сам себе, и потянувшись, разминая напряженные мышцы, лег рядом, сбросив влажные джинсы на пол.

Кристина немедленно устроила мокрую голову у него на груди, и почти тут же задремала, щекоча своим дыханием его кожу.

А он еще долго лежал, не думая ни о чем, кроме странного осознания, что именно сейчас, когда его четко контролируемая жизнь превратилась в полный хаос, а внутреннюю пустоту заполнили давно потерянные чувства, Клод ощущал себя невероятно, нереально живым и счастливым. Просто от того, что она спала рядом.


12 век от рождества Христова

Просыпаться не хотелось совершенно. Но луч солнца так настойчиво щекотал ее щеку и так шкодливо пробирался сквозь ресницы под веки, что спать и дальше не было никакой возможности. Кристиана перевернулась на другой бок и приоткрыла один глаз, осматриваясь. А потом, резко села на подушке и скривилась, увидев, насколько высоко встало солнце.

Черт! Она проспала. И сегодня, уже определенно, не успеет собрать травы, которые планировала.

Ну и ладно. Горевать-то все равно поздно. Кристиана опять легла, с удивлением отмечая, что так и уснула вчера на подушке под окном, не перебравшись в кровать. Ночью было безумно душно, а здесь имелось хоть немного прохлады. Да и она сильно устала вчера, потому, наверное, сегодня и проспала.

Но хоть отдохнула.

Кристиана потянулась, ощущая странную, непривычную легкость и эйфорию во всем теле. Обычно, после танцев и прилюдных выступлений она всегда была утомлена и измотана, потому что использовала часть своей силы, чтобы голосом дать людям увидеть то, о чем пела. Но сейчас…, ничего подобного не было и в помине.

И все равно, зря Кристиана вчера согласилась спеть. Eй надо было остаться дома с отцом и дать матери хоть немного отдыха, а не танцевать на гуляниях. Тем более что та встреча с Магистром, которая произошла у костра, была настолько тревожащей и…

Чертыхнувшись вслух, что очень редко себе позволяла, Кристиана, опять, подскочила на подушке, в ужасе от воспоминаний о своем сновидении…

Нет, это не может быть правдой. Ну и что, что он Великий Магистр, даже Глава не мог посещать сны людей. А молва поговаривала, что сейчас Глава Ордена был, как никогда, сильнее своего извечного противника, Великого Магистра Ковена.

Значит, Клод не мог прийти в ее сон. Это лишь игра ее разума, не более. Но стоило Кристиане посмотреть вниз, на свою грудь, обнаженную, белеющую кожей в теплых лучах раннего солнца, как все надежды рассыпались прахом.

Хотя… — она задумалась — ткань рубашки была очень ветхой, так как Крис не могла себе позволить купить отрез материи на новую сорочку. Возможно, она просто неудачно повернулась во сне, и звук рвущейся ткани вплелся в ее сновидение, родив такую странную фантазию?

Да, точно, именно так и было.

Немного успокоившись и переведя дыхание, которое стало слишком частым, Кристиана встала с подушки и повернулась к окну, решив набрать немного свежего воздуха в легкие, чтобы окончательно избавиться от переживаний.

Нога уперлась в ботинок и Крис небрежно отодвинула его босой ступней, удивляясь, отчего ей вчера вздумалось разуваться у самой кровати?

Ох! И снова ее ладони вспотели, а сердце забилось в неистовой пляске. Именно эти единственные имеющиеся у нее башмаки, она вчера и оставила у полыхающего пламени костра на гуляниях. И их же Великий Магистр Ковена принес во сне Кристианы!

О, Великая луна! Неужели ее сон был правдой?!

Щеки Крис окатило горячей волной, и на бледной коже выступил лихорадочный румянец при воспоминании о том, что именно она позволяла Клоду в своей ночной фантазии, неожиданно оказавшейся реальностью.

Он касался ее.

Целовал… губы, грудь… все, что желал, а Кристиана совершенно ему не противилась! Более того, наслаждалась каждым прикосновением этого властного и настолько уверенного в себе мужчины.

Ее пальцы с силой вцепились в шершавые, грубые камни подоконника. Это осознание — оно казалось Кристиане самым ужасным из всего, что только могло произойти. Просто катастрофой.

Она почти позволила Клоду овладеть собой!

Ну, хорошо, пусть во сне и не до конца.

Но он касался ее там, где Кристиана никогда и никому не позволяла. И это было ужасно!

«Вообще-то, это было просто восхитительно», — вмешался справедливый внутренний голос, и от мысли о том, что именно она испытывала при тех ласках, по ее телу прошлась дрожь, сладкая, искушающая.

Но что же ей теперь делать?! Что сказать Главе, который велел ни под каким предлогом не поддаваться чарам Клода? Как просто выйти на улицу и что-либо делать, зная, что каждый поворот, каждый перекресток может принести ей встречу с ее ночным визави?

И все же…, может быть, она ошибается?

И появление башмаков здесь может объяснить обычная рассеянность и невнимательность? И нигде она их не забывала, сама принесла домой, просто запамятовала. А сон…, сон был навеян встречей с этим мужчиной и той страстью, которую Крис увидела в его янтарно-серебряных глазах, когда плясала?

Ну да, разумеется, а священники ее, конечно, не сожгут при первом же упоминании о способностях к магии.

— Пффф, — не удержавшись, Кристиана фыркнула, понимая, что не может сама себя обманывать.

Крис была чересчур осторожна, чтобы скидывать со счетов любую, даже самую малую вероятность там, где дело касалось колдуна или мага. А если уж речь шла о таком могущественном чародее — мысль об ошибке была просто смехотворной.

И что теперь с этим делать? У кого спросить совета?!


Через два часа, выполнив по хозяйству всю работу, которую смогла, Кристиана была вынуждена все-таки отправиться в город. Мать попросила ее принести свежего хлеба. И теперь, мало того, что ей придется все время оглядываться в попытках избежать столкновения с Клодом, так еще и надо будет унизиться перед булочником. Сомнительно, чтобы тот уже позабыл вчерашний скандал. И хоть Кристиана в самом деле не крала ту булку, и ее гласно оправдали — не без помощи того самого человека, о котором она старалась не думать — это ничего не меняло.

Одернув свои мысли и не дав им пуститься по опасной дорожке, Кристиана тяжело вздохнула и уныло посмотрела по сторонам, а потом снова вперилась глазами в утрамбованную, сухую, потрескавшуюся землю дороги.

Надо было придумать, что именно она скажет Стивену. В конце концов, вчера, Крис громогласно порочила его товар на всю площадь. Такое злопамятный толстяк простит не так и легко.

Наконец, без лишних приключений добравшись до хлебной лавки, она неуверенно замерла перед дверьми, с жадностью вдыхая аромат свежеиспеченного хлеба.

Они с матерью сами пекли лепешки, которые потом и ели. Те были из серой, грубой муки. Единственной, на которую у них хватало денег. Но отец не мог есть такой хлеб. Для него Кристиана всегда покупала только самый лучший. Такой же белый, как первый снег.

Простояв так перед дверью некоторое время, она смирилась с мыслью, что никто этого за нее не сделает, и гордо расправив плечи, шагнула в лавку, наполненную запахами, от которых сводило ее пустой желудок, а рот наполнялся жадной слюной.

Стивен стоял за прилавком и как раз заканчивал обслуживать покупателя, когда увидел ее в дверях. Грузный булочник скривился так, словно ему в рот залетела навозная муха и демонстративно отвернулся.

Да уж, похоже, это будет сложнее, чем ей думалось.

Кристиана крепче сжала кулачки и, попытавшись придать себе более уверенный вид, шагнула вбок, пропуская уходящего покупателя.

Дверь за ее спиной хлопнула, но Стивен так и не повернулся, словно бы Крис была всего лишь предметом обстановки или попросту, пустым местом. Ей было не привыкать к подобному отношению с тех пор, как их семья обеднела. И можно было бы давно унять гордость и смириться. Унизиться. Но, черт ее дери, Крис ощущала обиду и боль всякий раз, когда ее вот так смешивали с грязью. Ведь, сохрани они свое положение — все было бы иначе. А в нынешних обстоятельствах — у нее не было шансов даже на то, чтобы отплатить той же монетой. Отцу был нужен хлеб.

Тяжело вздохнув, она вплотную приблизилась к прилавку.

— Мне нужна буханка белого хлеба, — ровным тоном проговорила Кристиана.

— Один золотой, — так и не повернувшись к ней, с явным злорадством ответил булочник.

Крис задохнулась от такого возмутительного грабежа. Это была неслыханная цена! И потом, Стивен прекрасно знал, что у нее не имелось таких денег.

Но до того как она смогла что-то ответить, булочник бросил презрительный взгляд через плечо, и с сальной улыбкой добавил:

— Впрочем, можешь расплатиться и своим телом.

Кристиана возмущенно ахнула от подобного предложения и ощутила, как гнев поднимается в груди, а щеки начинают гореть от возмущения.

ДА КАК ОН ПОСМЕЛ ПРЕДЛОЖИТЬ ЕЙ ПОДОБНОЕ?!


Но и в этот раз ей не удалось сказать ни слова в свою защиту, или колко ответить на подобное оскорбление. Позади нее раздался тихий мелодичный перезвон, в котором, даже не оборачиваясь, Кристиана узнала звук вынимаемого из ножен меча, и тихий, спокойный мужской голос с нескрываемой угрозой, проговорил:

— Уверен, ты совершенно бескорыстно и с удовольствием дашь моей леди* все, что она пожелает, и будешь так же поступать впредь, в расплату за это оскорбление. И тогда, возможно, я удержусь от того, чтобы не прирезать тебя на месте и не выпотрошить, как жирного борова.

За ее спиной стоял Клод.

Но Кристиана не обернулась, чтобы посмотреть на него. Ее и без того трусило от гнева, обиды, и просто от того, что рядом стоял этот мужчина.

Ох, чертовски много впечатлений для одного утра!

Стивен побледнел и затрусился так, что дощатый прилавок, на который он опирался, заходил ходуном, выдавая страх этой похотливой сволочи. И это, даже несмотря на все остальное, принесло Кристиане удовлетворение. Как ни грустно было подобное признавать, но у нее самой ни за что не вышло бы так поставить обнаглевшего булочника на место.

Она, молча, смотрела на булку хлеба, которую Стивен положил перед нею, подобострастно кланяясь и бормоча извинения, и думала о том, как ей реагировать на подобное заступничество Великого Магистра Ковена.

Он сам, все еще стоял за ее спиной, но теперь уже подошел гораздо ближе, настолько, что она ощущала его дыхание, щекотавшее голую шею и шевелящее тонкие волоски, выбившиеся из переброшенной наперед косы. Это нервировало ее, заставляло смущаться и дрожать пальцы. Как и та странная то ли оговорка, то ли преднамеренная ошибка, когда вместо «миледи», он совершенно иначе расставил акценты, едва ли не открыто обозначив Кристиану своей.

«Черта лысого ему, а не ее в свою собственность!», — решила она для себя. Но сказать нечто подобное вслух — показалось ей сейчас неуместным.

Так и не определившись, она ограничилась тихим «спасибо», ни к кому конкретно не обращаясь и, взяв хлеб для отца, хоть ей и хотелось ударить им наглого булочника… или Клода,…или обоих, направилась к выходу, решив, что игнорирование — наилучший выбор.

С металлическим щелчком вогнав меч в ножны, Клод пошел за нею, не удостоив Стивена ни единым словом на прощание.

— Вы сегодня просто поражаете своим красноречием, моя леди, — насмешливый, подразнивающий голос Клода заставил ее сбиться с размеренного шага. Кристиана непроизвольно замерла.

Вот, опять это ударение. И что ей, прикажите, делать?

И с чего это сердце так странно застучало, словно ей понравилось подобное предположение?!

Пффф! Упрямо тряхнув головой, она снова зашагала вперед, не имея возможности помешать Клоду идти за нею.

— Ничего, вы с успехом компенсируете мое молчание свой болтовней, милорд, — так и не оборачиваясь, тихо и немного невежливо ответила она. — И, кажется, наслаждаетесь звучанием собственного голоса. Как же я посмею портить вам удовольствие.

Она склонила голову в насмешливом полупоклоне.

— Такая же колючая, как и вчера у речки, — неожиданно для нее, горячая и властная ладонь Клода обхватила талию Крис, даже при ходьбе, приближая ее к его огромному и такому… ох, к телу, которое будило смутные картины сна, воспоминания, будоражащие разум. — Но мне нравится обходить твои шипы, это делает сердцевину, скрытую за ними, еще слаже и желанней.

Вероятно, он услышал, как ее дыхание сбилось, стало громким и частым.

Рискнув бросить быстрый взгляд в сторону мага, Крис не могла не заметить усмешку, приподнявшую уголки его губ, настолько привлекающих ее, что невозможно было оторваться от созерцания. Хотелось приподняться на носочки и поцеловать его так, как он целовал ее во сне… Но Кристиана в жизни так не поступит. Не на ту напал!

Это все наведенное. Он просто привораживает ее.

— Вы переступаете черту, милорд, — холодно ответила она, поспешно пряча во взоре жажду, разгорающуюся от его намеков. Господи! Ей было невыносимо жарко от того, что он стоял так близко…

Его усмешка стала шире.

Но проигнорировав ее слова, Клод наклонился еще ниже.

— Как спалось, милая? Видела хорошие сны? — в этот раз, он просто напросто прошептал вопрос ей в ухо, лаская этими самыми губами нежную кожу.

Кристиана не выдержала. Она, вообще, не отличалась покладистым характером, а тут — и подавно, не имела резервов для контроля.

— Ужасно, — с милейшей, насквозь фальшивой улыбкой, протянула она, останавливаясь и глядя прямо в глаза замершему рядом Клоду. — Наверное, съела вечером что-то не то и меня всю ночь преследовали кошмары про маленького злобного уродца.

Не ожидая ответа от слегка оторопевшего Клода, Кристиана резко развернулась и продолжила свой путь.

Но ей не удалось уйти достаточно далеко, чтобы не услышать искренний, довольный мужской смех, и его тихий голос, лениво проговаривающий: «Не убежишь, чертовка. Я все равно найду к тебе подход».

Надо было послать его к дьяволу, но Крис не решилась обернуться, подозревая, что вид этого смеющегося мужчины не будет тем, что она сможет вынести без душевных потерь. *milady — миледи(читается МАЙ ЛЕДИ сходное по звучанию с My lady)

Загрузка...