Глава 2

– Иду. – Чертыхнувшись про себя, я перекинул круглый щит за спину и вышел на палубу. Вот же зараза… значит, чутье меня не подвело.

– Здесь, ваше сиятельство, – капитан Рагнар махнул мне рукой. – Ребята его багром поймали.

Утопленником оказался длинный светловолосый мужик в домотканой рубахе до колен и широких портах, почти до глаз заросший русой кудрявой бородой. Но, как ни странно, стриженной. На худом лице застыло странное благостное выражение, словно смерть принесла ему облегчение. В руке мужик все еще сжимал обломанное древко какого-то импровизированного оружия, а в его груди торчали две стрелы с белым оперением.

– Свежий. Может, с час назад убили. Морской люд напал, – пояснил капитан. – Перья чайки на стрелах.

– Ваши? – Честно сказать, этот момент меня немного беспокоил. Понятно, мурмане Феба уже не одно поколение оторваны от своих, но кровь не водица, один черт знает, как могут отреагировать.

– Наши – в Биаррице, – твердо отчеканил Рагнар. – Мои люди убьют любого, на кого вы укажете. Кто бы это ни был.

– Не сомневаюсь в вас, капитан. Идем дальше.

– Еще трупы! – заголосил наблюдатель. – Впереди и по правому борту…

– Ходу не снижать, – хмуро бросил я и взошел на мостик.

Настроение у меня резко посмурнело. Сойдя на берег, я никоим образом не почувствовал, что нахожусь на Родине, но мертвые русичи вызвали неожиданную дикую злобу. Кто бы это ни сделал – он умрет. Все они умрут.

Погода резко стала портиться. Все небо быстро затянули свинцовые тучи. Сквозь них все еще пробивались лучи солнца, расцвечивая серо-зеленую воду Двины серебряными пятнами, но таких становилось все меньше и меньше. Берега реки покрывал густой лес, никаких признаков поселений по-прежнему не было видно.

– Дьявол и преисподняя! – пробормотал я в ярости. – Где этот чертов монастырь?

Стоявший рядом со мной падре Эухенио неодобрительно покачал головой, но ничего не сказал.

Неожиданно порыв ветра принес отвратительный запах гари. И почти сразу заорал наблюдатель с мачты:

– Вижу дымы, совсем близко, там за мысом, по левому борту!!!

Через несколько минут когг выскочил в основное русло реки. Слева на берегу раскинулось обширное поселение. Вернее, его обгорелые остатки, обильно чадящие дымом. Возле поселка, к причалу и прямо к берегу были пришвартованы шесть больших одномачтовых стругов, очень напоминавших своим видом драккары.

Чуть выше, на высоком холме, стояла довольно внушительная крепостца, обнесенная деревянной стеной, сложенной из толстенных бревен. Судя по высокой звоннице внутри – это и был Николо-Карельский монастырь. На подходах к нему суетились какие-то люди, что очень напоминало подготовку к приступу.

Я вскинул подзорную трубу.

Ну да, лестницы и навесы ладят, точно штурмовать собрались. Так, коттдарме на них нет; шапели, еще шапели, но какой-то странной модификации… ага, вот и барбюты; из доспехов – корацины, кое у кого – латная защита ног и рук, мечи, топоры, копья и гизармы – вид более-менее современный. Хотя нет, все-таки кое-где просматриваются древние норманнские шлемы с полуличинами и длинные кольчуги. Викинги, мать вашу ети… Точно мурмане. Впрочем, термин «мурмане» очень расплывчатый, он означает «житель Мурманского берега», то есть побережья Баренцева моря, если по-современному. Так что это могут быть как норвеги, так и даны. Или даже шведы. Тем более у них сейчас вроде как одно государство и один общий король. У норвегов с данами – точно. Да и хрен на них. Мне без разницы, кого резать. Ну-ну, трудитесь-трудитесь, не отвлекайтесь. Обитель все равно взять не успеете, а чуть погодя вам будет уже не до этого.

На стенах изредка вспыхивали огоньки, ветер сносил хорошо заметные клубки дыма. Очевидно, защитники палили из пищалей или ручниц, что меня довольно сильно озадачило. Откуда в этой глухомани огнестрел?

– Шесть драккаров – это около четырехсот копий! – быстро прокомментировал Рагнар. – Может, даже больше.

– Стены невысокие, да еще деревянные, так что, – Логан скептически скривился, – их вполне хватит, чтобы взять эту креп… это укрепление. Хотя, если там защитников хотя бы вполовину от нападающих может, и нет. Так что́ будем делать, ваше сиятельство? Встрянем?

– Обязательно, братец. – Я хлопнул скотта по плечу. – Обязательно встрянем. Для начала захватим их корыта. Торвальд, передай на остальные когги команду: «Делай как я». Отто, готовь людей к высадке…

Инструктаж много времени не занял. План не сложный, но если все получится как задумано, пришлые обречены.

– Хей, хей!!! – дружно загикали гребцы; когг, режа носом черную воду, стремительно полетел по реке. Остальные суда как привязанные шли за нами.

Со скрипом поднялись фальшборта, за ними, громко топая сапогами, стали группироваться дружинники. Все как всегда, слаженно и спокойно, дело привычное, не одно корыто на копье взяли.

На драккарах наконец нас заметили. Несколько человек рванули по сходням на берег к своим.

– Таба-а-ань!!! – надсаживаясь, заорал Рагнар.

В воздух взметнулись кошки, еще мгновение – и «Матильду» притянули к драккарам. С грохотом упали абордажные мостики. Ревя, как раненые медведи, вперед ринулись штурмовые партии. Никакого сопротивления они не встретили – почти все пришлые отправились брать монастырь, а нескольких оставшихся в мгновение ока изрубили.

Нас обогнал второй когг и ювелирно точно пришвартовался к своему месту. Третий – тоже идеально выполнил свой маневр. Ими командуют сыновья Рагнара, Сигурд и Олаф; красавцы, ничего не скажешь.

Четвертый десантировал личный состав и вместе с третьим отошел от берега, заняв позицию чуть поодаль на воде. Его задача поддерживать нас артиллерийским огнем.

Так… наших получается где-то по тридцать человек на драккар. И нормально – не будут мешать друг к другу. Лодки стоят носом к берегу, до половины в воде, так что оборонять придется только носовую часть.

Ну что же, можно сказать, что первый этап мы выполнили. Что дальше? Дальше все просто. Пришлые плюнут на монастырь и ринутся отбивать свои посудины. Иного выхода у них нет. И как пить дать обломают себе зубы. Штурмовать им будет ой как неудобно. Борта высокие, сходни мы уже убрали, так что, особенно учитывая нашу артиллерию, весь перевес в живой силе сразу сойдет на нет. А если защитники монастыря сделают вылазку, дело можно считать сделанным. Правда, на это я особенно не рассчитываю. Точнее, совсем не рассчитываю. Да и хрен бы с ними, сами справимся.

– Отче, никак грех на душу взять собрались? – Я дружески хлопнул падре Эухенио по плечу.

Священник деловито собирал свой шнеппер и явно готовился принять участие в веселье.

– Отнюдь, сын мой… – Священник осклабился и показал свинцовую пульку размером с грецкий орех.

Ну да, религиозная казуистика в действии. Церковникам нельзя проливать кровь, а вот так, ошарашить по башке чем-то сравнительно мягким и тупым, получается, вполне возможно. А тот факт, что эта башка в результате сего воздействия может треснуть как арбуз, уже никого не колышет. Феб рассказывал, что его точно так же святоши пытались угробить по приказу Паука. Ну да ладно, мне-то какое дело, пусть его, какое-никакое развлечение для святого отца.

Расставив людей по местам, я опять взялся за подзорную трубу. Чего-то пришлые тормозят, уже давно пора взяться за дело. Времени у них особенно и нет. Ага, наконец зашевелились.

Мурмане начали откатываться от монастыря и собираться в ватагу за поселком. А чуть в стороне, на холме, я углядел небольшую группу воинов, судя по всему, командный состав супостатов.

– Небось гадаете, кто это такой борзый осмелился, – хмыкнул я. – Не занимайтесь ерундой, все равно не угадаете. Лучше атакуйте.

С последним моим словом среди руин замелькали пришлые, быстро строящиеся во что-то наподобие терции.

– Четыре сотни как минимум, – равнодушно сообщил Логан, невозмутимо полируя кусочком замши свой меч.

– А нас – рать.

– Ваше сиятельство?.. – вытаращил глаза скотт.

Несмотря на то что я частенько употребляю русские выражения, братец Тук никак не может к этому привыкнуть и каждый раз искренне удивляется.

– Плевать, говорю, – пояснил я и тут же проорал, обращаясь к дружинникам: – А ну укрылись! Сейчас обстрел начнется.

На остальных драккарах исправно продублировали команду. Впрочем, в ней особой нужды не было – все надежно укрылись за павезами, и так понимают, с чего начнется бой.

Об борта и щиты защелкали стрелы. Из луков стреляли жиденькие группы легковооруженных воинов впереди строя мурман. Никакого вреда кроме беспокойства они нам не нанесли, впрочем, кого-то на соседнем драккаре все-таки зацепило. И нехрен орать, сам виноват, дубина стоеросовая.

Гулко затрубил рог, строй качнулся, с каждым шагом ускоряясь, двинулся вперед, дружно взревел и перешел на бег.

Так… где-то с полсотни метров. Пора!

– Давай…

Луиджи вздернул вверх и замахал древком с моим личным вымпелом.

Тут же затренькали арбалеты стрелков, в свою очередь, заглушенные хлопками аркебуз. А потом позади нас рявкнули фальконеты на коггах…

Когда ветерок снес дым, стало ясно, что как минимум треть пришлых отправились в Вальхаллу или готовятся вот-вот туда отбыть.

Свинцовые жеребья из двадцати орудий выкосили практически весь центр мурманского строя, а арбалетчики с аркебузирами здорово проредили остальных, но, черт побери, это их не остановило. Мухоморов обожрались, что ли? Хотя определенный резон в такой тактике есть. Если отступят, то во время следующей атаки опять попадут под картечь, а так орудия не успеют перезарядиться.

Сука, хорошо идут…

Когда я первый раз увидел такую картинку, признаюсь, едва не навалил в шоссы с перепуга. Правда, тогда, при Нейсе, нас атаковали не несколько сотен, а несколько тысяч германских кнехтов. Но ничего, со временем пообвыкся. Хотя до сих пор сердце екает. Еще бы, оскаленные в дикой ненависти рожи, с каждой секундой нарастает гул и топот – зрелище, млять, эпическое.

Последний залп мои стрелки сделали почти в упор. Сделали и ушли на корму для перезарядки. Не добегая нескольких шагов, мурмане метнули копья и сулицы, а потом полезли на корабли.

Дальше началась банальная резня. Пришлых сшибали с бортов целыми гроздьями, но они все перли и перли.

Рев, дикие проклятия, хрипы умирающих людей, звон оружия, одуряющий смрад крови и внутренностей – берег стал напоминать настоящий филиал ада.

Основной удар приняли два центральных драккара, которые обороняли мои дружинники. Первый ряд работал мечами и топорами, из-за их спин пришлых мурман доставали алебардами и копьями. На несколько минут наступило шаткое равновесие, наконец аркебузиры разрядились во второй раз, навал стал ослабевать, но тут в атаку пошел еще один отряд. Впереди него несся косматый как медведь гигант в шкурах на голом теле и со здоровенным молотом в руках, а за ним с десяток воинов размерами поменьше, но, судя по богатой экипировке, из числа предводителей нападавших.

В здоровяка не мешкая всадили пару болтов, но он только завыл и, не снижая хода, взлетел на драккар по образовавшейся у борта горе трупов. Братья-фламандцы Ханс и Петер Вюльверты, дружно хекнув, насадили его на копья, а бургундец Жан Пулен, по прозвищу Нос, добавил алебардой. Этого хватило, с такими ранами не живут, но великан, перед тем как сдохнуть, все-таки успел махнуть своим молотом и раскидал дружинников. В брешь тут же ринулись мурмане.

Первого, седобородого и широкого как шкаф старика с секирой в руках, я свалил из пистолей, Логан снес еще одного, подрубив тому ноги, но из-за его спины вывернулся высокий стройный воин и с пронзительным визгом закрутился словно волчок, работая одноручными топорами в обеих руках.

Умело разбросав дружинников по сторонам и ошарашив скотта по забралу, он выскочил прямо на меня, но поскользнулся на мокрой от крови палубе и упал на колени.

Я не стал играть в благородство – опрокинул его навзничь ударом колена, добавил саблей по башке и с разгона врубился в свалку.

Мы их таки сбросили с драккара, а потом для супостата наступил отдельно взятый локальный армагедец. В ход пошли ручные гранаты. Ничего особенного, обычный глиняный шар с порохом, армированный железными полосками. Много шума и дыма, довольно посредственный урон; правда, взрываются они весьма эффектно. Их у нас очень мало, прохлопал я ушами при сборах, поэтому приказывал приберечь на крайний момент, вот аркебузиры и решили, что он настал. А один из них, найду кто – от души награжу стервеца, вдобавок закинул за борт десятифунтовый бочонок пороха с заткнутым в горловину коротким фитилем.

Садануло, конечно, порядочно. Попалило и оглушило не только вражин, но и многих своих. Это оказалось последней каплей – пришлые дрогнули и побежали. И конечно же попали на отходе под картечь с коггов – мэтр Пелегрини, как всегда, сработал виртуозно.

Таким моментом грех не воспользоваться.

– Какого хрена стоим, желудки! Вперед, вперед, мать вашу за ногу!!! – проревел я и первым спрыгнул с драккара.

Дальнейший ход событий оказался очень спрогнозированным. Деморализованный противник – всегда легкая добыча. Враг силен своей сплоченностью, без нее, даже при личном героизме отдельных персонажей, все быстро превращается в побоище. Бегущих мурман рассекли на группы, частью изрубили, а частью взяли в плен. Около полусотни все-таки ушли в лес, но я приказал их не преследовать – это уже не моя проблема.

Вот что за жизнь, я спрашиваю? Думал, березками полюбуюсь, родным воздухом подышу, с бабами русскими хороводы повожу, а оно вон как обернулось. Ну и пусть, все-таки в первый раз за все это время настоящую Родину защищал.

Полная виктория; однако победа далась нам дорогой ценой. Мурмане потеряли убитыми двадцать два бойца, еще пятеро совсем плохие, вряд ли до утра доживут. Почитай, треть выбыла из строя. Моих дружинников легло десять человек, к счастью, обошлось без тяжелых, а легкораненых – почитай, каждый. В том числе и я. Какая-то сука в свалке саданула по плечу, доспех не пробило, но хожу перекошенный, словно Квазимодо.

Пришлых пало гораздо больше – почти двести человек. Еще пятьдесят, как увечных, так и здоровых, взяли в полон. Безнадежных добили: падре Эухенио прочитал короткую молитву, короткий укол кинжалом в шейную артерию – и все. Зачем людям мучиться – все равно шансов нет. Суровая проза нашего времени.

До нашего прибытия пришлые успели взять неплохой хабар. Уж не знаю, откуда здесь столько всего взялось, может, налог какой собирали для царя-батюшки или купеческий товар достался, но один из драккаров оказался почти доверху забит пушниной, зубом морского зверя, бочками с медом, воском и разной другой мелочью. Во втором – домашняя скотина: овцы, свиньи, несколько коров и пернатых целый курятник, а в третьем – сидели полонянки, общим числом двадцать три девицы, разной степени пригожести и разного возраста. От совсем молоденьких девчушек до вполне взрослых баб. Эдакие чумазые и растрепанные фемины с зареванными глазами. В сарафанах, рубашках и вообще без ничего – видать, некоторых уже употребили по назначению. И что характерно, половина из них не совсем славянской наружности. Чернявые, скуластые, глаза с легкой раскосинкой; скорее всего, помесь с местными народами.

Рагнар аж зубами скрипнул при виде такого количества бесхозного товара. Для него бабы – самая желанная добыча. Согласно каким-то древним законам, мурманам в Биаррице запрещено брать в жены местных женщин, а где других-то возьмешь? Вот и перебиваются бедолаги как могут: покупают по случаю, воруют на стороне и так далее. У Рыжего в дружине бо́льшая часть личного состава неженатая, просто не на ком.

– Ваше сиятельство, – капитан изобразил на морде просительное выражение, – а если…

– Нет.

– Но… – Рагнар набычился. – Мои люди умирали…

Пришлось поставить на место осмелевшего мурманина.

– Твои люди умирали, выполняя вассальную клятву своему сюзерену, королю Франциску. Или я в чем-то заблуждаюсь?

– Нет, ваше сиятельство, – капитан потупился, – не заблуждаетесь.

– Но, так уж и быть, помогу тебе с решением этого вопроса, – слегка смягчился я. – Обещаю.

На этом вопрос исчерпал себя. И помогу, правда, пока не знаю как. Если что, приобрету у купцов-армян, они на Руси живым товаром промышляют. Не жалко – мурмане заслужили.

Все это время защитники монастыря никоим образом себя не проявили. Как сидели за стенами, так и сидят себе. Ну что же, правильное решение, сам бы так поступил. Мало ли кто заявился? Может, сами собирались лиходействовать, а соперников побили, чтобы себе дорогу к добыче открыть.

Вот как раз освобожденных полонянок и использую для дела: уже темнеет, посольство для объяснений отправлять поздно, они за него и сойдут. Авось сумеют объяснить, кто мы такие и зачем пришли.

– Фен…

Китаец во все глаза пялился на баб и на куске пергамента что-то зарисовывал угольком. Порой завидую ему. Не от мира сего человек. Хотя нет, не так. Не от сего времени он.

– Фен!

– Да, да, сир… – Механикус заполошно вскочил и спрятал зарисовки за спину.

– Слушай задачу. Найди среди них самую толковую бабу и объясни ей, кто мы и зачем пришли. Скажи – если местные не появятся поутру засвидетельствовать свое почтение, я обижусь и nastuchu на них царю. И проверь, чтобы запомнила. После чего отправляй всех женщин в монастырь. Выполнять. Трупы обыскать, все ценное с поля боя собрать. Пленных допросить на предмет состоятельности для выкупа и в драккар под охрану. Барон Карстенс, вы этим займитесь. Ночевать будем на воде, станем на ночь на якоря. Драккары с хабаром тоже оттяните за собой, а пустые пусть на берегу остаются. Забейте пару свиней с баранами и откройте бочки с пивом. Поминать павших будем. Отто, выдай дружинникам премию, из расчета по два флорина на рыло. Командному составу насчитай исходя из должности. Монеты возьми у моего секретаря, скажи – я приказал.

– Он опять кочевряжиться начнет… – пробурчал шваб, – требовать вашего письменного распоряжения.

– Пригрози, что отрежешь ему ухо, – посоветовал я, внутренне улыбнувшись. Мой личный секретарь и походный казначей Уго Грубер еще тот скряга и зануда. Точная копия своего учителя, моего же главного аудитора Хорста Дьюля.

– Резать? А можно? – с надеждой переспросил Отто.

– Нет, просто пригрози. И хватит с этим, дамуазо Луиджи, горячей воды в мою каюту и легкий ужин. Передай повару, если он опять подаст рыбу, самого на вертел насажу. Чего застыли? Бегом!

Отдав все распоряжения, я отправился к себе. Что-то я притомился. Старею, что ли? Рановато будет, едва за третий десяток перевалило. Хотя да, день сегодня выдался тяжеловатый. Надо будет приказать отразить эту славную викторию в своей личной хронике. Так, сначала приму родового напитка бокальчик, а потом мыться. Война – очень грязное дело. В прямом и переносном смысле. Эвона как изгваздался кровищей.

– Примите, батюшка, с устатку. С победой вас. – В каюте меня встретила Феодора и с поклоном поднесла рюмку. – Небось устали в ратных трудах.

Федька до сих пор не сняла латы и смотрелась с подносом в руках слегка чудновато. Но донельзя эффектно. Изящный готический доспех с серебряной гравировкой, эспада и кинжал на поясе из червленых причудливых бляшек, русая толстенная коса переброшена на грудь, огромные глаза с пушистыми ресницами, алые губы, румянец как огонь горит – Валькирия, да и только. Но лишь лайт-версия для фэнтезийных фильмов. Воительница из нее – как из меня проповедник. Полностью не способная к ратным делам девица. И не горит желанием таковой стать. Но не в этом ее достоинство. Она вельми изрядна в уме и хитрости. Безжалостная хитроумная стерва, иначе и не назовешь. Дамы высшего света ее как огня боятся и за честь почитают на свою сторону привлечь. Шутка ли, Феодору считают личной советницей и подругой не только вдовствующая герцогиня Мергерит и дюшеса Бретонская, но и некоторые супруги царственных особ Европы. И это в ее неполных восемнадцать лет. А еще у нее есть удивительный талант про всех и вся знать. Где бы Феодора ни оказалась, все сплетни, в том числе очень ценная информация, сразу оказываются в ее распоряжении. Думаю, и при дворе царя всея Руси этот талант окажется мне очень полезным.

– Уважила… – Я с оттяжкой пропустил рюмку и занюхал ломтиком сыра. Умница девка. Ничего не скажешь. – Отужинаешь со мной?

– Нет, батюшка, мы там с Лизкой читаем, у себя и поедим… – Феодора чмокнула меня в щеку и убралась к себе.

Пока повар сервировал ужин, Луиджи помог снять доспех. Едва я успел умыться и облачиться в халат, как заявился Логан.

Надо сказать, что по дурацкому стечению обстоятельств почти все подарки судьбы в ратных делах ему достаются по морде. Уже на настоящего Франкенштейна стал похож, вся физия порубана и сшита. Вот и сейчас: нос что картошка, а под глазами наливаются два черных шикарных фингала. Славно ему засадил тот мурманин. Хорошо хоть не убил. Жалко будет, за брата почитаю этого головореза.

– Присаживайся, братец, отужинаем чем бог послал… – Я подвинул ему бокал с вином.

Тук махом вылил его в себя, зажевал ветчиной и прошамкал:

– Там эта… как ее… гревинда Инге, очень желает с вами пообщаться, сир…

Загрузка...