Глава четвертая Подсос и голубая кровь

Мужчины есть в русских селеньях,

Их все «мужиками» зовут,

На бабьих сидят иждивеньях,

Последние деньги пропьют!

Зарплату домой не приносят,

С дивана слезать не спешат,

Но ласки и нежности просит

Скупая мужская душа!

Работай на двух-трех работах,

Его обстирай, накорми,

И все остальные заботы

На хрупкие плечи возьми.

Горящие избы и кони

Уже никому не нужны,

Он курит на старом балконе,

Гордясь своим званьем «мужик»!

Кристина Юраш. Ответ Некрасову

Я стояла и в полумраке смотрела на этого аристократичного и вполне респектабельного красавца средних лет, чьи благородные виски уже слегка посеребрила седина. Он одарил меня тягучим взглядом вишневых глаз, откинул жгучую прядь волос, демонстрируя свой профиль, достойный старинного портрета в вызолоченной раме. Моя рука тянулась к выключателю, дабы в полной мере насладиться присланной мне красотой. Седовласый граф со взглядом «О, времена! О, нравы!» мне крайне импонировал. Я даже представила на секундочку, как мы будем украшать семейный портрет.

– Миледи, вы просто сразили меня наповал, – томно прошептал красавец, лаская меня взглядом. – Такой изумительной красоты я не видел никогда… Ах, как у вас тут уютно. Сыро, темно и…

Я включила свет, чтобы получше рассмотреть моего гостя. В этот момент раздался такой визг, словно в женскую раздевалку по фитнесу заглянул сантехник с наивным вопросом: «Кому тут трубы прочистить?» Визг перерос в шипение, жених съежился до размера чего-то маленького и черного. И это маленькое и черное метнулось в сторону моего шкафа и юркнуло в щель приоткрытой створки. Я стояла в коридоре подозрительно глядя на шкаф. Ой, зря… В шкафу раздался шелест, что-то оборвалось, а через секунду раздались грохот рухнувшей полки и крик! Какая боль, какая боль, утюг и моль: пять – ноль! Там же придерживать надо, когда трогаешь верхнюю полку!

Из шкафа вывалился тот самый, очень респектабельный джентльмен с моим бюстгальтером на голове и ужасом в глазах!

– Свет! – заверещал он таким голосом, каким может кричать «Насилуют!» девственница из пуританской семьи при виде фотографии любого мужика с полуголым торсом.

Обычно душераздирающие крики «Свет!» раздавались в тот момент, когда, проходя мимо санузла с включенным светом, ты рефлекторно вспоминаешь об экономии, матушке-природе, экологии, а заодно решаешь проверить, есть ли там кто живой или нет?

Лампочка пошла трещинами, дрогнула и осыпалась на пол, погружая коридор в зловещий полумрак.

– Только свечи, – тут же взглянул на меня бледный жених, скорбно поджав аристократические губы. – Никакого света и солнца! Ты ведь знаешь, кто я? Я – Альфонсо Альбрехт Амадей Альваро Вацлав Звентибальд! Герцог, в жилах которого течет королевская кровь! Никакого почтения!

Я так понимаю, что родители недолго думали, как назвать сыночка, а в последний момент быстренько открыли справочник мужских имен. «Вацлав?» – спрашивает счастливый отец, глядя на роженицу. «Со-ОЙ! – дет! – стонала мать будущего наследника. «Вильгельм?» – вопрошал автор шедевра. «Не-а-А! Бана-а-А! – ально! Да-А! – альше!» – тужилась роженица, пока задумчивый отец вычеркивал очередное непонравившееся имя и листал справочник дальше.

Жених подошел ко мне, сразу приосанился, как бы пытаясь сгладить первое впечатление.

– Свечи – это так романтично, – прошептал он, беря меня за руку. – Ужин при свечах… Где здесь столовая? Скажите слугам, миледи, чтобы не тревожили нас!

О! Слуги нас не потревожат! Они у меня тихие, незаметные, я бы даже сказала – невидимые. Так что с ними никаких проблем. Нет слуг – нет проблем.

Я открыла дверь на кухню, глядя, как жених подозрительно смотрит на лампочку. Через секунду она раскрошилась и осыпалась на пол.

– Я хочу видеть ваш самый лучший туалет! – с томным придыханием прошептал гость, покрывая мою руку учтиво-страстными поцелуями.

Вообще-то он у меня один. В конкурсе «Самый лучший» он плетется где-то в хвосте. Если раньше мы просто отставали от лидеров, то после тритона и принца нас опережает бесплатный и универсальный привокзальный туалет на станции Шепетовка после нашествия банды батьки Махно. Мы дышим в седельце туалету в пионерском лагере «Клубничка» с пропускной способностью пятьсот пионеров в день. Двухочковое заброшенное счастье в местном переходе тоже слегка нас опережает, но мы не сливаемся с гонки, все еще на что-то претендуя.

– Туалет там! – ответила я в надежде, что этот жених, в отличие от принца, к нему приучен.

– Почему вы еще не в нем? – страстно прошептал гость, прижимая меня к себе и глядя на меня сквозь полуприкрытые веки. Мне очень хотелось от него отмахнуться.

– Да как-то пока не хочется, – устало вздохнула я. Мозги совсем отказывались работать.

– А ради меня? – шептал жених, поглаживая мою шею холодными пальцами и заглядывая в глаза с такой мольбой, что мне становилось неловко. Нет, ну ради такого случая я, возможно, и попробую. О результатах отчитываться обязательно?

– Я так хочу увидеть вас в нем. Просто страсть как хочу, – его голос словно обволакивал меня. – Я представляю, как вы будете в нем смотреться… Вы будете в нем так прекрасны, так милы, так очаровательны.

Я тоже представляю! Я с телефоном, восседающая Снежной королевой на белоснежном троне и дочитывающая последние новости, казнящая и милующая бегущих от соседей тараканов-мигрантов, буду смотреться воистину благородно! В последнее время я – прямо начальник миграционной службы, ибо почти все нелегалы проходят через мою тапку. Получают пожизненную визу.

– Вы точно хотите это видеть? – убитым голосом осведомилась я, понимая, что мужик, пристально следящий за процессом моего пищеварения, стоящий в почетном карауле надо мной в момент вынужденного уединения, аплодирующий результатам и наслаждающийся картинкой, мне еще не попадался. «Давай, милая! Давай! Поднажми! У тебя все получится!» – прямо болеет он за мой пищеварительный тракт, стоя над душой в ответственный момент.

– Почему бы и нет? Я представляю, сколько на вашем туалете бриллиантов, но тут же понимаю, что ни одному из них не затмить вашу красоту! Называйте меня Звентибальдом, миледи… Это мое любимое из всех имен! – сладко вздохнул Звентибальд. – А еще я хочу видеть вас в вашем фамильном гарнитуре!

На полочке или в баре? Под кружевной салфеткой или нет? Я, конечно, девушка компактная, но далеко не подарок, чтобы затеряться среди бокалов и вазочек. Даже в ящик не помещусь. Или мне покукарекать из тумбочки, которая тоже входит в семейный гарнитур, кокетливо приоткрывая дверь?

– Фамильный гарнитур у нас на даче, – сообщила я, вспоминая мебельную развалюху – пережиток лучших времен.

– Так что же мы сидим в темноте? Где свечи? Где музыка? Где ваше очаровательное платье? У нас сегодня такое знаменательное событие! Я встретил свою ненаглядную судьбу! – шептал мне гость, придерживая за талию и пожирая взглядом.

Из свечей у меня были только ректальные от температуры и одна ароматическая, подарочная, а из уцелевшей и чистой одежды – летний сарафан.

На клеенке стояла одинокая пузатая свеча, распространяя запах благовоний для выкуривания всего живого в радиусе километра, шифоновая юбка стелилась по полу, а гость внимательно изучал мой интерьер, периодически странно поглядывая в мою сторону.

– Миледи, каково ваше состояние? – осведомился жених, бросая взгляд на мои обои.

– В целом неплохо! – устало вздохнула я, поражаясь заботе со стороны и не имея привычки жаловаться на жизнь. Еще бы! Встретить мужика, который интересуется моим состоянием, моим самочувствием, моим настроением, – большая удача! Я ласково посмотрела на этого чуткого человека, осознавая, что кем бы он ни был, а у меня есть на этот счет подозрения, пока что он дал сто очков вперед всем моим знакомым.

– Неплохо – это как? – участливо улыбнулся гость, сжимая мою руку. – Кто ваш достопочтенный отец?

– Пенсионер, – пожала плечами я, чувствуя, как липнет сарафан к потной спине.

– Пенсионер – это выше маркиза? – поинтересовался Звентибальд, лаская холодными пальцами мою руку.

– Это ниже прожиточного минимума, – усмехнулась я, глядя на то, как нежно перебирают мои пальцы.

– Я так понимаю, ваш отец еще не стар, – улыбнулись мне очень вкрадчиво и о чем-то задумались. – В вашем роду есть маркизы? Графы? Бароны? Мне очень интересно!

Если кот Маркиз, который сейчас обитает у моей мамы, периодически нализывая свои аристократические причиндалы до блеска, и является лучшей частью моей родословной, передавая мне право на этот, несомненно, веский титул, то, пожалуй, да.

– Есть, – улыбнулась я, пока мой собеседник придвигался ко мне все ближе и ближе, внимая каждому моему слову.

– А как сейчас себя чувствует этот достопочтенный титулованный господин, который является вашим родственником? У него есть наследники? – заволновался представитель дворянства, слегка сжимая мою руку. Единственное, что мне оставалось, – сделать пальцы веером.

Сказать, что достопочтенного и титулованного господина заели блохи, а позавчера его лишили права иметь наследников окончательно и бесповоротно, было бы излишне прямолинейно. Добрый доктор Оторви-и-выбрось развел руками, мол, финита ля комедия.

– Увы, официальных наследников нет, – ответила я, вспоминая, как мама фотографировала каждого котенка в окрестностях и присылала мне на опознание: «Наш – не наш», с целью выяснить, кормить ли в будущем или нет? – Да что вы все обо мне да обо мне? Расскажите о себе!

– Я – герцог по титулу! Почетный член всех аристократических кругов! – заявил Звентибальд, как бы намекая, что весь его пафос для меня.

А вот это меня настораживает. Как-то ко мне подкатывал почетный член всех клубов города в месте, где я проходила плановый медосмотр, а он являлся постоянным клиентом на дневном стационаре.

– Моя родословная ведет свое начало от династии Ерклер, которая в свое время породнилась с династией Розенврот, – распинался мой титулованный гость. Через двадцать минут мы дошли до седьмого колена родоначальника, которое страдало подагрой и ревматизмом, но это никак не помешало ему дать жизнь восьмому. До нашего героя было еще далеко.

– Скажи своей прислуге, чтобы подготовили мне особую спальную, – прошептал гость, припадая поцелуем к моей руке. Я заметила, что поцелуи с каждым разом поднимаются все выше и выше. – Понимаешь, я слишком слаб здоровьем, чтобы переносить дневной свет…

– Да нет у меня прислуги! – закатила глаза я, чувствуя, что судьба обделила меня не только состоянием, но и родословной. Осталось завидовать породистым собакам, чьи предки кусали за ногу самого Юлия Цезаря. – Я – сама себе прислуга! Говори, что нужно…

– То есть как? – поцелуи резко прекратились. На меня смотрели встревоженные глаза цвета спелой вишни.

– А вот так! – вздохнула я, вспоминая свою рабоче-крестьянскую биографию. – У нас денег нет на прислугу!

– То есть ты хочешь сказать, что ты мало того что неблагородных кровей, так еще и нищая? – глаза гостя округлились от ужаса. – Не может быть… Простолюдинка? Мезальянс! Как они могли! Подсунуть мне нищую простолюдинку? Фу! Какой кошмар! Видела бы это моя покойная матушка! Слышал бы об этом мой покойный батюшка!

Я понимаю, что его глухая матушка и слепой батюшка были бы категорически против моего пролетарского происхождения, но это не повод смотреть на меня сверху вниз.

– Пошла вон, – голос гостя резко изменился. – Хотя нет, слушай меня внимательно! Приказываю! До рассвета приготовить мне усыпальницу! Живо! Я кому сказал! Найди мне место для дневного сна!

– Так, я не поняла! – я резко встала, глядя на этого упыря. – Вырабатывать командный голос будешь в своем склепе! Там акустика хорошая! А у меня в квартире командовать имею право только я. Ну и хозяин…

– Слушай меня внимательно, – мое лицо взяли в руку как-то совсем невежливо. – Правила в этом доме такие. Никакого света! Только свечи! Во время моего дневного сна меня не будить! Если я не усну или внезапно проснусь днем, я убью все живое в округе, начиная с тебя! Для сна мне нужен гроб, наполненный землей! Ты меня поняла? Выполнять! Если будешь себя хорошо вести, то я, так и быть, сделаю тебя своей наложницей!

Вот что-что, а наложница из меня получится отличная! Как наложу в душу, так мало не покажется. Мне очень хотелось пнуть его любым неаристократическим коленом на выбор, но что-то подсказывало мне, что это будет последней страничкой моей биографии.

Я вздохнула, глядя на то, как мне улыбаются нехорошей улыбкой, обнажая острые клыки, достала телефон, вбила запрос по поводу гробов. Цены на ритуальные услуги чуть не сделали меня их молчаливым клиентом, которому все нравится по умолчанию. Похоронное агентство «Солнечная полянка» предлагало скидки для постоянных клиентов и венок в подарок. Бюро ритуальных услуг «Холодные ножки» обещало забрать тело из морга и каждую вторую горсть земли бросить бесплатно! Мне даже предлагали в он-лайн-редакторе уточнить параметры покойника. Слово «покойник» меня радовало, цены – нет.

– Быстро найди мне гроб! – прошипел вампир, скаля свои клыки и нервно поглядывая в окно. – Иначе я тебя растерзаю! Не вздумай сбежать! Я тебя из-под земли достану! Мне плевать, что у тебя нет денег! Доставай где хочешь!

Конечно, сейчас-сейчас, у соседей поспрашиваю, не завалялся ли у них гроб? Мало ли? А вдруг? Вдруг они мне его заранее заказали? А что вы хотели? Плохо думать о соседях – признак частой смены места жительства.

«Принимаем заявки круглосуточно!» – гласила надпись на сайте похоронного бюро, которое находилось в четырех кварталах отсюда. Я прикинула, что у меня есть кредитка. Но в силу тяжелого материального положения я могу себе позволить исключительно бюджетный макинтош.

– Приходите хоть сейчас! – вежливо ответила мне сонная девушка. – Мы очень вам соболезнуем! Мы понимаем, какая это боль! Как же судьба несправедлива! Я понимаю, что это случилось так внезапно!

Я посмотрела на вампира и вздохнула, грустно опустив глаза и подробности. Пока он нервно зашторивал все окна в доме, хрустел лампочками, я прижалась щекой к телефону и прошептала, оглядываясь по сторонам:

– А осиновые колы у вас есть? Только чтобы сто процентов осиновые!

– Приезжайте, мы покажем вам наш ассортимент, – вежливо ответила девушка. – Если вас утешит, то мы дарим вам веночек в подарок к гробу. Вы можете написать на нем все, что хотите. Еще раз соболезнуем. Ждем вас по адресу…

Вариантов надписей было много, но я как-то воздержалась. Порывшись в кошельке, вспоминая самую бюджетную модель с розовыми рюшами, я мрачно закрыла за собой дверь, бросая ключи в сумку.

Проходя мимо помойки, мой взгляд упал на большую коробку из-под двухкамерного холодильника. Сведя внутренний баланс доходов и расходов, я поняла, что скоро придется вводить новую статью: «на мужиков». Терзаемая смутными сомнениями, что вампиру такой вариант жилплощади не понравится, я все же остановилась на нем. А что? Двухкамерный, с морозилкой. Тут еще пенопласт остался. Главное, чтобы мягонько было…

Пять минут я прикидывала, как дотащить до квартиры ту самую заветную коробочку. Пахла коробочка мусором, на одном боку у нее было пятно от чьего-то текущего помоями пакета. Стыдливо озираясь по сторонам, я представляла себя бомжихой, осторожно, палочкой, сбрасывая мусорный пакет с коробочки. Похороны в стиле «эконом» должны состояться примерно через час сорок, а мне еще земли набрать нужно, поэтому, брезгливо зажимая коробочку двумя пальцами, я тащила ее домой, воротя нос от благоуханий. Как хорошо, что вампиры, если верить сказкам, не дышат.

– Куда потащила! – раздался сиплый голос. – Это моя коробка! На место! Я ее первый присмотрел!

На меня сурово смотрел асоциальный элемент в дырявых ботинках, старом пальто, штанах со стрелочками, с поясом из бельевой веревки и в грязном свитере. Заросший, смуглый, со свежим кровоподтеком на лбу, он настоятельно требовал вернуть ему его будущую летнюю резиденцию, но я была категорична.

– Мужик, ты понимаешь, – грустно вздохнула я, опустив глаза. – Банк процент по ипотеке поднял…

Меня пугали органом, зато я, в силу природы этим органом обделенная, со своей стороны запугивала органами. Либо множественное число смутило бедолагу, либо он решил по-джентльменски уступить мне добычу, я так и не поняла, но уже дотащила коробочку до подъезда и остановилась в раздумьях, присматривая клумбу для раскопок.

– О! – раздался скрипучий, преисполненный негодования голос с лавочки, когда я задумчиво прикидывала, сколько земли понадобится, чтобы наполнить временное лежбище упыря. – Холодильник новый купила! Жирует!

Кому не спится в ночь глухую? Это что за клуб престарелых «Что? Где? Когда? Кого и с кем?» расположился на скамейке ни свет ни заря?

– Еще бы! – причмокнула старуха из соседнего подъезда, опираясь на палочку и поправляя платок. – Бухгалтером работает! Ворует! Мешками! Вон какой купила! Двухкамерный! Дорогой!

– Дорогой! – согласилась Матвевна, которой тоже не спалось. – Да знаю ее – проститутка местная! Мужиков к себе постоянно водит! Что ни день, то новый мужик!

Я посмотрела на них взглядом скромницы, чувствуя смертельную обиду. Не каждый день, а раз в три дня, между прочим!

– Спит с кем ни попадя, а замуж не берут! Стыдоба! Тьфу! – вздохнула представительница разведки соседнего подъезда, ничуть не смущаясь того, что объект смотрит на них пристальным взглядом. – Я же ее еще вот такусенькой помню! Помнится, бегает голенькая и орет: «Баба Шура!»

А ничего, что я снимаю эту квартиру год, не поправилась ни на кило и в последний раз голенькой бегала по своей квартире в поисках халата?

– И с начальником спит! Сама видела! – поддакнула Матвевна, прищуриваясь на меня сквозь призму старых очков. Моль сыто отрыгнула, готовясь передать эстафету червякам, но бабки все не унимались.

Я затащила коробку на этаж, открыла дверь и втянула ее в коридор. Где-то во мне радостно потирала ручки жадненькая еврейская девочка, радуясь экономии семейного бюджета.

– Милости прошу к нашему шалашу! – крикнула я, беря в руку вместительный пакет из супермаркета. – Парадный вход сбоку!

– Это еще что? – передо мной появился герой не моего романа, с подозрением глядя на рисунок двухкамерного холодильника. А как же рай и в шалаше? А? Почему это мне с милым и шалаш должен показаться раем, а его не устраивает почти новая коробка из-под очень дорогого холодильника?

– Портативный гроб! Легок в эксплуатации! Заполз в какой-нибудь подвал, развернул коробочку, – я показала, как она складывается, чувствуя себя ведущей «Магазина на диване». – Постелил земельки, передневал! Не надо мучиться, раскапывать себе гроб, выбрасывать оттуда покойника, таскать за собой гроб и крышку! Все просто, удобно и экономично! Потом вытряхнул земельку, сложил, и все! Красота!

– Ты кому зубы заговариваешь! – прошипел упырь, негодуя от перспектив. – Где красное дерево, лакированная крышка, вызолоченные ручки, пуховая перина и подушка?

– Земля тебе будет пухом! – огрызнулась я, беря совок. – Я за землей. У тебя все равно времени мало, так что давай осваивай!

Я посмотрела, что вроде бы с ростом производители холодильника угадали! Как знали, что мне придется временно хоронить в ней двухметрового упыря! Прямо как чувствовали!

Я прикинула, где земля помягче, и принялась за раскопки. Помягче она была на клумбе под балконами соседнего дома, среди зарослей сорняков. Соотношение земли и окурков составляло примерно один к двум, помимо этого попадались фантики, шелуха от семечек, пакеты, прищепки и даже парочка контрацептивов. Сначала я стала искать местечко, где мусора поменьше, а потом, глядя на время, гребла все подряд.

– Ты что делаешь! Клумбу портишь! – истерично завизжал голос надо мной. Рассохшееся окно открылось, и оттуда появилась седая голова. – Изрыла тут все! Весь мой цветник!

Пока проклятия сыпались на меня сверху, я мужественно копала, трамбуя землю в пакет. Время поджимало, но я была усердна, как маленький крот-бульдозер. Едва дотащив пакет до квартиры, открыв дверь и глядя на ноги в дорогих сапогах, торчащие из коробочки и как бы намекающие на то, что конкретно этот упырь – подарок судьбы, я молча стала забрасывать покойника землей с окурками. Среди мусора мне попался цветочек из разряда «ты что такое?», который я водрузила поверх коробки в знак вселенской скорби.

– Покойся с миром! – вздохнула я, глядя, как на улице забрезжила первая зарница рассвета, осветив квартиру малиновым светом. Сдам упыря. Чек потеряла, но коробочка есть. Распространяется ли на меня закон о защите прав потребителей?

– Я тебя предупреждаю, – раздался глухой голос из коробочки, которая уютно расположилась в коридоре, – если я проснусь среди дня, ты – труп! Только посмей меня разбудить!

Осталось перевязать его ленточкой и любоваться! Не мужик, а подарок! Особенно сапоги сорок шестого размера, торчащие наружу, и комья земли, рассыпанные по стойлу. Я осторожно, боясь потревожить скрипучий после потопа ламинат, попыталась открыть дверь на кухню, но из коробки раздалось сонное ворчание. Между «обделаться и бежать» и «отделаться и лежать» есть большая принципиальная разница. Для меня.

Я напряглась, застыла, сняла тапки и осторожненько, словно вражеский шпион в дружественном тылу, стала приоткрывать дверь собственной кухни. Дверь скрипнула, заставив меня застыть, как суслик, навострить уши, тревожно сглотнуть, а потом еще немного потянуть ее на себя. Скользнув в щель, я на цыпочках прокралась к крану. Кран загудел, поэтому пришлось его экстренно прикрыть. Маленькая струйка воды, наводила на мысль, что где-то старается страдающая энурезом маленькая мышка, выдавливая из себя последние капельки. Осталось только услышать извиняющийся писк: «Простите, больше никак» – и прикрыть кран.

Внезапно задребезжал холодильник, заставив меня вздрогнуть. В коридоре раздался неприятный и многообещающий звук. Я, не мешкая, выдернула штекер холодильника из розетки, обливаясь холодным потом самоубийцы. Стоило мне выдохнуть с облегчением, как послышался звук закипающего на плите чайника. Бросившись к нему, я перехватила свисток. «Не свисти! – прошептала я чайнику. – Денег не будет! Зарабатывать будет некому, вот и не будет!» Стоило мне тихонечко налить себе чаю, как началось!

– Зи-и-ина! Я ключи забыл! – орал сосед снизу, словно после тридцати лет одиночества на необитаемом острове увидел вдалеке проплывающий корабль. – Зи-и-ина! И телефон забыл! Зи-и-ина! Открой мне подъезд! Какая сволочь его закрыла? Еще и земли набросала!

Я бросилась в коридор, увидев, что коробка с «мужиком-подарком» сдвинулась к двери. Сапоги свидетельствовали, что упырь хоть и не Пушкин, но в гробу перевернулся от такой серенады.

– Зи-и-ина! – орал сосед, не зная, какая угроза нависла над всем домом.

– Што-о-о? – послышался недовольный женский голос. – Громче! Я не слышу!

– Подъезд открой!!! – продолжал вопить сосед таким голосом, словно за ним стояли, облизываясь, все голодные демоны ада. – Ключи забыл!

Я понимаю, что большинство из нас обязаны своим появлением на свет волшебному слову «забыл», но мысль о том, что из-за чужой забывчивости я покину этот мир, меня угнетала. Внезапно прямо под окнами остановилась «дискотека “Шансон”». «Эх, фраерок! Как ты мог? Мента завалил, молодость загубил!» – орало из чужих колонок, намекая на то, что владелец если еще не оттуда, то очень туда стремится. Мечта может не осуществиться в любой момент, поскольку вампир в коридоре занервничал. Я бросилась к нему, грызя ногти:

– В ма-а-аленьком гробике холодной зимой, – тихо и подозрительно ласково вырвалось у меня. Вампир стал успокаиваться, пока я сочиняла на ходу. – Из склепа гробик взяли мы домой… Носы повесили, встали в хоровод! Нет, мы не встретим больше Новый год!

– Зи-и-ина! Ты что, оглохла? Ключи от гаража! – орал сосед прямо под окнами под аккомпанемент песни «Забыл фраерок, что попутал рамсы, часовой на посту посмотрел на часы…». – Да не эти! Другие! От гаража! От нового замка!

И тут я услышала, как у меня в комнате загудел телефон. Сглотнув, я метнулась в комнату, быстро ставя его в беззвучный режим.

– Алле, мам… Я не могу разгова… Я на совещании… О чем ты? Что? Кого собрать? Кого вы там собираетесь собирать? Всех? Зачем?.. Забор? Какой забор? От ходоков? От белых? Зима близко?.. Все, потом перезвоню! – прошептала я, понимая, что асоциальное семейство по фамилии Белых, проживающее постоянно на соседнем дачном участке, частенько захаживает к нам в гости, выбирая время нашего отсутствия. Чаще всего зимой, когда на даче делать нечего.

В коридоре послышалась хрипловато-приглушенная трель звонка. Я пулей помчалась в коридор, закусывая губу и выключая его. В дверь постучали.

– Кто там? – шепотом спросила я, стараясь не наступить на протянутые триста лет назад ноги.

– Вы верите, что Бог есть? – звонко поинтересовался женский голос.

Я сглотнула, глядя на то, как ворочается упырь. Одно неверное движение, и я наверняка первой узнаю ответ. Я так понимаю, что мы тут скоро всем домом будем точно знать ответ на этот вопрос!

– А в жизнь после смерти? – снова поинтересовался наивный женский голос.

У меня тут в коробочке из-под холодильника спит вампир, но в жизнь после смерти я категорически не верю! Вот такой я атеист! Одно неверное движение, и все вокруг поверят во всех богов и божков, познав все прелести жизни после смерти!

Я молчала, не имея привычки открывать дверь кому попало! Я прекрасно понимаю, что кому от жизни еще не попало, тому обязательно попадет, но это не повод тереться на моем пороге, пытаясь давить прыщ жалости в моей душе.

– Зи-и-ина! – заорал сосед, а я понимала, что такого человека обязательно нужно иметь с собой всем, кто страдает топографическим кретинизмом. Кто еще будет орать на весь лес: «Помогите! Спасите! Полундра!» – пока ты будешь вспоминать пятый класс и уроки природоведения? – Поймал!

Какое счастье! Никогда я еще не была так рада за своих соседей! Я даже выдохнула с облегчением, сползая по стенке и ощупывая в кармане телефон.

– Сейчас за перфоратором в гараж схожу! – раздался крик. – Стену штробить будем! Проводку перекладывать! Я уже бригаду вызвал! Сейчас подъедут! Уже отзвонились!

Как вовремя!!! Я на носочках расхаживала по комнате, понимая, что жить мне осталось всего ничего. Как-то мне не очень хотелось занимать соседям очередь в аду, но, чувствую, придется! Дома даже чеснока не было, а на ножке стула не было написано, из какого дерева она изготовлена. Тут мой взгляд упал на вакуумные наушники. Через десять минут, я осторожно открывала коробку с той стороны, где было написано «верх». «Не кантовать!» – гласил символ на картонке, пока я осторожно ставила телефон на режим полета, пытаясь дрожащими руками засунуть наушники в заостренные уши жениха. Громкость я добавляла постепенно, чувствуя, как намокла от страха футболка. Включив классическую музыку на бесконечную прокрутку, я закрыла коробочку и поставила телефон на зарядку. Извините, все что могла! Заряд батареи показывал тридцать пять процентов, а я поплелась на кухню, прислушиваясь.

Через двадцать минут я сидела с ногами на стуле и пила чай, глядя на часы. Первый удар перфоратора заставил меня вздрогнуть и вспомнить лучшие моменты жизни. Я сглотнула, поглядывая в коридор. Если владелец перфоратора станет первой жертвой упыря, то я согласна выйти замуж или стать вдовой, не знаю, как правильно, этого святого нечеловека! А что? Тихие соседи, никаких кастрюль и воплей голодающего, мол, опять суп. Он даже работать смог бы! В ночную смену! Сторожем, например! «Милый, ты покушал на работе?» – нежно интересуюсь я. «Да, слегка!» – отвечает мне супруг, скалясь окровавленными клыками.

Под окнами раздался такой шум, что я осторожно отогнула занавеску и выглянула на улицу.

– Здесь мы снимем поребрики! Тута пока трогать не будем! – командовал мужик, пока из машины вылезали сонные ребята, таща за собой огромный отбойный молоток. – Да, бабушка, дороги делаем. Государственная программа!

Если у вас во дворе давно не было ремонта, заведите себе злобного упыря. Вы умрете счастливыми с мыслью о том, что не перевернетесь в гробу, когда катафалк будет везти вас с временного места обитания на постоянное.

Отбойный молоток пытался заглушить перфоратор, и к шести вечера я уже хотела сама подойти к коробочке с упырем, пнуть ее с размаху и подставить шею, мол, будь так любезен, дорогой, прекрати мои мучения. Блистер таблеток от головы шуршал в моем кармане, пока я страдальчески морщилась от головной боли. В шесть тридцать солнце стало клониться к закату, а я, как потенциальная вдова, сидела и смиренно ждала, когда его сосательство проснется. Коробка заерзала, послышалось сдавленное кряхтение, сапоги зашевелились, и упырь показал мне то самое место, которым ко мне обычно поворачивается жизнь. На бархатном камзоле у него была земля, в волосах застрял окурок. Глаза вампира горели алым огнем. Он сглотнул, приоткрыл рот, обнажая острые клыки, и зловещим голосом выдал, демонстрируя всю любовь до гроба:

– Я голоден!

Да, это был тот самый мужик, которому нужно памятник ставить. Но памятники нынче дорогие и мне не по карману, так что единственное, на что он может рассчитывать, так это на скромную мемориальную табличку.

– Суп в холодильнике, – усмехнулась я, поглядывая на висящий на стене календарь. Умрет от голода бедняжка до восемнадцатого числа, потом немножко поест и снова помирать будет…

– Я же сказал, что голоден! – прорычал упырь, отряхиваясь и делая такое лицо, с каким хорошо позировать для фамильного мотиватора: «Смотрю на вас из тьмы веков, понарожали дураков!»

– У меня есть хорошая новость, – заметила я, отряхивая телефон и включая Интернет. – Прием анализов в районной поликлинике будет работать еще пятнадцать минут. Есть и плохая новость.

Я снова взглянула на вампира, который причмокивал и осматривался по сторонам.

– Забор крови был до одиннадцати утра. Сейчас забирают все остальное, – вздохнула я. – Как говорится, на вкус и цвет…

– Твоя задача – найти мне девушек! Ты будешь искать мне девушек каждую ночь! – надменно приказал упырь, усевшись на мой стул, как на трон. – Я буду выбирать себе жертву! Как истинный аристократ!

Если честно, то я понятия не имею, где можно найти девушек, которые мечтают, чтобы у них отсосали кровь.

– Живо! Я не шучу! Я зверски голоден! – Звентибальд схватил меня за лицо, а я сглотнула, чувствуя, что с ним шутки плохи. – Девушек! Живо! И чтобы красивые были! Иначе я не знаю, что с тобой сделаю!

Я открыла ноутбук и включила голосовой поиск.

– Что это? – подозрительно поинтересовался упырь, разглядывая чудо техники, которое могло по древности посоревноваться с вампиром.

– Мм… Это специальная книга… – замялась я, шевеля мышкой. – Волшебная! Говори, что нужно, она тебе все найдет! Только четко. Например. Девушка. Молодая. И дальше что ты хочешь…

– Девушка. Кровь. Сосать! – громко и торжественно произнес упырь, а мне тут же вывалились фотографии тех, кто знает толк в этом сложном и очень увлекательном процессе и чей опыт, судя по возрасту, исчислялся километрами.

На меня смотрели: сорокалетняя блондинка Анжела с губами-бутербродами и почасовой тарификацией; еще одна блондинка Камилла, жертва садиста – визажиста и парикмахера, которая вполне может позволить себе проходить к врачу без очереди, показывая пенсионное удостоверение; брюнетка Элеонора в мини-юбке, умудряющаяся занимать собой весь диван; шатенка Скарлетт Йоханыйбабай, от которой станет импотентом любой маньяк, сумевший дотащить ее до ближайшего фонаря и разглядеть получше.

– Какой кошмар! – простонал упырь, закусывая губу и седея на глазах. Я не знаю, чем питаются вампиры-вегетарианцы, но логика подсказывает, что надо продолжать в том же духе!

– Это самые красивые девушки нашего мира, – вздохнула я, понимая, что врать нехорошо, но иногда приходится.

– Да какие они девушки! Вот эту я не прогрызу! – закашлялся Звентибальд, показывая бледным пальцем на некую Конфетку-Кокетку, чьи подбородки я до сих пор не могла пересчитать, периодически сбиваясь со счета, облаченную в розовый топ на бретельках и трусы, которые спокойно заменили бы мне наволочку.

– Видишь, все девушки заняты! Их сосут другие вампиры! – вздохнула я.

– С чего ты взяла? – занервничал мой привередливый гость, ужасаясь очередной кандидатке.

– Читать умеешь? Вот и читай! Видишь, написано? Это вампир написал, что, дескать, сосет он ее. Так что занята она. И эта тоже, – пожала плечами я, листая девушек дальше. – Здесь много упырей, так что ты не обольщайся…

– Хорошо! – Звентибальд скривился при виде очередной «девушки по вызову». – Я сам найду себе кровь!

Он подошел к окну, а я поняла, что еще никогда не участвовала в операции по спасению мира от голодного упыря, поэтому бросилась наперерез, пытаясь перегородить ему дорогу. Понимаю, что есть что-то общее у слова «сосать» и «сосед», но допустить такого безобразия я не могла исключительно потому, что таскаться понятой и свидетелем мне категорически не хотелось.

– Я иду пить! – твердо постановил бледнолицый жених, сверкнув клыками.

– Ты куда собрался? – возмутилась я, чувствуя себя женой алкоголика.

– С дороги! – заявил упырь, пытаясь отодвинуть меня от окна.

В кармане загудел телефон. На экране высветился мамин номер и восемьдесят шесть пропущенных. На работе из меня уже крутили фарш, а добрая мама лепила из него котлеты. Звонок был настойчивым. Я не выдержала и приняла вызов.

– Алле! Да, мамуль… Просто разрядился… Да… Не переживай, – мурлыкала я, глядя на бледное лицо голодного вампира.

– Куда! – прошипела я, отталкивая его плечом от открытого окна, из которого веяло вечерней прохладой.

– Мне уже выпить не дают! – заорал вампир, пытаясь обратиться в летучую мышь.

– Нет, мам… Он не алкоголик… Это не то, что ты подумала! – занервничала я, глядя, как мышь ударилась в антимоскитную сетку. – Нет, он не пьет! Тебе послышалось! Я тебе потом перезвоню!

Летучая мышь снова обернулась вампиром, скаля на меня клыки.

– Не пущу! Только через мой труп! – как-то очень смело заявила я. – Никаких пить!

– Да как ты смеешь, женщина! – заорал Звентибальд, сверкнув красными глазами. – Как ты вообще смеешь мне приказывать! С дороги!

– Мама! Я потом перезвоню! – рявкнула я, сбрасывая вызов, пока мама выла белугой, что чуяло ее сердце подвох, и алкаш – горе для семьи. Мамина фантазия уже рисовала дружную семью алкоголиков, где хромоногие на все хромосомы дети дружно пускают слюни, пока я составляю компанию супругу или бегаю по подворотням в поисках своего «счастья в личной жизни».

– Я, как истинный аристократ, предпочитаю шестнадцатилетних, юных, нецелованных аристократок! Я питаюсь исключительно ими! Их кровь похожа на молодое вино! – заорал упырь, негодуя и возмущаясь. Это был как раз тот самый случай, когда тридцатилетняя, умудренная опытом женщина, с выдержкой, которой завидует любой коньяк, спокойно отходит в сторону, снимает москитную сетку и загадочно улыбается, глядя, как растворяется в темноте голодный сосальщик-нервомотальщик.

– Спрашивай паспорт, генеалогическое и гинекологическое древо! – ласково заметила я, помахав на прощание ручкой. Жаль упырчика, сдохнет он у нас.

Закрыв окно, я спокойно приняла душ и легла спать. Под утро меня разбудили удары по стеклу.

– Ну как? – злорадно поинтересовалась я, глядя на летучую мышь. – Покушал?

– Пусти меня, любовь моя, – раздалось у меня в голове, а на карниз, загаженный голубями, присела летучая мышь. – Пусти меня…

Голос словно вибрировал в голове, вызывая какое-то странное чувство спокойствия. Он эхом растекался по венам, заставляя меня помимо моей воли подойти к окну.

– Пусти меня, радость моя. – Я чувствовала странную истому и усталость, протягивая руку к ручке окна. – Пусти меня, пусти…

И было какое-то странное чувство, что я все делаю правильно. В глубине души что-то возмущалось, но моя рука уже открыла окно. Через секунду в комнате стоял злобный Звентибальд, проклиная современную молодежь так, что мне хотелось выдать ему платочек и попросить старушек на лавочке подвинуться.

– Развратницы! Простолюдинки! Тьфу! Мерзость! Двенадцать лет ей, видите ли! Ага! В двенадцать лет она мне рассказывает, как правильно сосать нужно! – возмущался вампир. – Говорит, что Каллен не так сосет! Кто такой Каллен? Потом к другой… А она мне: «Укуси меня, Дракула!» Кто такой Дракула? Я, значит, из темноты к ним такой… А они, вместо того чтобы орать, пугаться, трепетать, сами мне шею подставляют! Одна за мной бежала с криками… Еле ноги унес…

Обиженный на жизнь после смерти, расстроенный и обозленный, вампир полез в свою коробочку, бухтя, как старый дед.

– Триста лет! – раздавалось горестное и злобное из коробки, пока я переступала через торчащие сапоги. Никогда еще я не ждала, пока жених протянет ноги. – Триста лет я такого не видел! Это позор! Я думал, что здесь все будет по-другому! Что у меня здесь будет свой замок!

– А у тебя что, замка нет? – усмехнулась я, вспоминая, что кинематограф обычно не обделял упырей тремя вещами: замком, мозгами и недвижимостью.

– Нет у меня замка! – злобно заметил Звентибальд из коробочки, переворачиваясь на другой бок. Дракула посмотрел бы на него, как на лузера. – Был когда-то! Пока крестьяне не сожгли его триста лет назад…

– И что? За триста лет ты не заработал на новый? – поинтересовалась я, оценивая брачно-мрачные перспективы типа: «влюбленные ждали будильника в коробке из-под холодильника».

– Да как ты смеешь! Я – аристократ! Я не работаю! Работают простолюдины! – заявил вампир.

Жаль, ведь я уже мысленно составляла ему резюме. Пока что там было только: «Работаю в ночную смену. Умею сосать и…» Да с таким резюме перед тобой открывается широкий мир трудоустройства из серии: «Ночь. Улица. Фонарь. Аптека. По тыще за ночь с человека!»

– То есть ты ничего не умеешь? Триста лет ты просто летаешь по ночам и пьешь кровь? У тебя нет никакого образования? – наседала я, пока где-то в моем воображении один молодой вампир не вздохнул: «Я хотя бы учился… Метафаза Профаза… А этот вообще профан!»

– Зачем мне образование? Я – аристократ! Я могу в любой момент поправить свое материальное положение, удачно женившись! – фыркнули мне в ответ. – Я как раз присматривал себе очередную жену, за которой дают хорошее приданое!

– А куда делись предыдущие сердобольные женщины? – поинтересовалась я, с подозрением и опаской глядя на коробочку.

– Как там говорят в клятве? Пока смерть не разлучит нас? – самодовольно усмехнулся Звентибальд. – Жаль, последний замок в карты проиграл! Эх! Я был уверен, что отыграюсь! А она мне такая: «Любимый… Это же фамильный замок моего прадедушки! Как ты мог!»

Отлично! Проигрывают в карты, отыгрываются на женах!

– Стою я и думаю, – усмехнулась я, чувствуя, как меня передергивает. – За триста лет можно стать ученым с мировым именем, великим музыкантом, писателем, художником, научиться всему на свете! У тебя есть бессмертие! Вечность!

– А куда мне торопиться? Когда-нибудь… Может быть… – обиделся упырь. – Да кто ты такая, чтобы мне указывать, как нужно жить? Я живу так, как хочу!

– Триста лет ты мне нужен! – сплюнула я на коробку, глядя, как на улице начало светать. И все-таки он – Альфонс, а не Звентибальд. Определенно Альфонс.

Телефон лежал в коридоре, вампира отпевали рок-баллады о большой и трагической любви, а я тихонько готовила на кухне. Вода кипела в кастрюле, на сковородке шипело масло с зажаркой, а я тихонько чистила морковку, погруженная в собственные мысли. Нож соскользнул, и на руке выступила кровавая полоса. Сначала я не поняла, но потом увидела, что масштабы ранения куда больше, чем обычно. Бросив нож и морковку в раковину, я направилась в ванную, чувствуя, как меня мутит от вида крови. Пока я держала руку под водой, нервно сглатывая и прикидывая, где у меня лежат бинты, позади меня раздался шорох. Я посмотрела на свое побледневшее лицо в зеркале, но никого не было. Тяжело вздохнув, я вынула руку из-под струи воды, глядя, как рана снова наполняется кровью.

– Кровь… – послышалось за моей спиной, но в зеркале никого не было. Я обернулась и увидела чудовище с пенящимся слюной клыкастым ртом, с горящими глазами и знакомым окурком в волосах. Телефона не было, зато в одном ухе у него был наушник.

– Иди, спи! – прошептала я, пятясь. А пятиться было уже некуда.

– Кровь! Как я голоден! – просипел вампир, скалясь в мою сторону. Он схватил меня за горло и прижал к стене. – Кровь… Свежая кровь…

Резкий рывок в сторону моего горла, и я закричала от боли, пытаясь оттолкнуть вампира.

В глазах потемнело, я покачнулась, чувствуя, как слабеют и дрожат руки, пытающиеся оттолкнуть любителя не только трепать нервы, но и пить кровушку. Внезапно челюсти разжались, а рядом послышался знакомый голос.

Вампира с окровавленной пастью за волосы держал знакомый демон, сдувая прядь своих волос с лица.

– Как ты смеешь, дьявольское отродье! – прошипел упырь, скаля окровавленные клыки. – По договору я имею право делать все, что мне заблагорассудится!

– Вы слышите? Мне кажется, что кто-то громко плачет? – осведомился демон с улыбочкой, пока я мутными глазами смотрела на эту картину, зажимая липкую от крови шею. – Ой! Как неловко! Извините, это плачет во мне юрист! Он безутешен, так что разрешите ему высморкаться в договор! Если бы я знал, что мы с тобой будем бить друг друга гражданскими, уголовными и прочими кодексами по лицу в моем случае и по морде – в твоем, то я захватил бы их все.

– Ты пальцем не имеешь права меня тронуть по договору! – прошипел упырь, пытаясь вырваться.

– Нет, ну раз мы перешли на юридические аспекты, то да, ты прав. Пальцем я тебя тронуть не имею права. Но в твоем договоре на бракоустройство был такой пунктик. Цитирую дословно: «Я обязуюсь соблюдать законы мира, в который я попал», – спокойно заметил демон, а в его руке появился увесистый талмуд с надписью «Уголовный кодекс». – «За проблемы с законодательством, возникшие у Заказчика вследствие собственной глупости, тупости и аффекта, Исполнитель не несет ответственности». Вот законодательство…

Демон осмотрелся по сторонам, взвешивая в руке Уголовный кодекс.

– А вот… – мощный удар по лицу книгой застал упыря врасплох. – Проблемы. Очень. Много. Проблем.

Я впервые видела, как меня отчаянно защищает Уголовный кодекс со всеми поправками. Надо будет запомнить этот день. Боюсь, до второго такого я не доживу.

– Если будешь подавать апелляцию, то так и пиши, что возникли разногласия с уголовным кодексом, в связи с чем уголовный кодекс нанес мне тяжкие телесные повреждения, – вздохнул демон, добивая страдальца. – Нет, еще не тяжкие. Рановато я. Телесные повреждения средней тяжести. Вот так будет правильней. Как говорится, незнание законов не освобождает от ответственности. Так что между «читаем» и «чтим» есть некоторая разница.

Я сползала по стенке, чувствуя, как мутнеет все вокруг.

– Травмы, несовместимые с жизнью, – вздохнул «юрист», бросая на пол окровавленную книгу и поднимая с пола что-то белое. – Левый, да? Хм… До холодного оружия не дотягивает… Но мы дотянем! А теперь вон отсюда! Быстро забился в свою коробочку подыхать! Мы играем в прятки! Я вожу! Раз… Два… Три… Четыре… Пять! Кто не спрятался, я не виноват.

К моей шее устремилось мокрое полотенце, а потом мою руку закинули себе на плечо. Вторая рука подсунулась мне под колени. Меня несли в сторону кровати. Рану на шее зажали полотенцем, тяжело и взволнованно дыша мне на ухо.

– Наказание мое, потерпи, – заметил демон, снова сдувая пряди волос с лица. Я видела треугольник его груди, виднеющийся из расстегнутой рубашки, его глаза, которые искали, чем бы мне перевязать рану.

– Мне недолго осталось, – слабо заметила я, чувствуя, как язык еле-еле ворочается в пересохшем и внезапно охрипшем горле. – Я знаю, что скоро умру…

– Я так понимаю, что в местной поликлинике с насморком ты была совсем недавно, да? Иначе как объяснить такой пессимизм, – усмехнулся «юрист», осторожно отлепив полотенце от моей шее, а потом прижав его сильней. – Одному я уже прописал, сейчас пропишу тебе. От меня никто не уходил с пустыми руками! Где аптечка?

– А что? Демоны не могут лечить магией? – простонала я. Мне показалось, что я говорила так тихо, что меня никто не услышит.

– Извини, наказание мое. Я тут с производственного совещания на перекур вышел. Там еще сигарета тлеет, – усмехнулся демон, прикладывая мою руку к полотенцу, чтобы я держала. – Но это еще полбеды. Вот если кофе остынет, тогда у тебя будут большие неприятности…

Через минуту, шурша блистерами таблеток, перерывая запасы моих медикаментов, демон достал нераспакованные бинт и вату.

– Я точно умру, – всхлипнула я, глядя в потолок глазами ипохондрика, у которого сбылась заветная мечта – его интернет-диагноз совпал с диагнозом врача. – Все плохо, да? Мне интересно, куда я попаду? В ад или в рай?

– Если буду проходить мимо, помашешь мне ручкой из котла! Разрешаю! – усмехнулся демон, снова перерывая лекарства в поисках чего-то одному ему известного.

– А если я хочу в рай? – всхлипнула я, вспоминая бухгалтерию за три последних года, сопоставляя ее с основными заповедями и расстраиваясь. – Очень хочу… Бухгалтеры попадают в рай? У меня в глазах темнеет…

– Только не умирай! – прошептал демон, бросаясь ко мне и держа меня за руку. – Я прошу тебя… Я этого не переживу… Умоляю… Главное, живи…

Внезапно его голос изменился, а в глазах заплясали дьявольские огоньки.

– Ты ведь это хотела услышать? – усмехнулся он, капая йодом на ватку. – Давай сюда руку!

– Почему руку? – прошептала я, чувствуя себя самым умирающим лебедем из всех умирающих лебедей. – Шею…

– Доктору видней! Руку! Я же сказал, что у меня кофе остывает! – заметил демон. – Я отведу тебя в ад… Давай…

Я вздохнула и протянула ему руку. Через мгновение порез на пальце защипал так, что я зажмурилась.

– Все! Лечение прошло успешно! – заметил демон, отбирая у меня полотенце. – Могу подуть и пожалеть… Фу-фу-фу…

– Так! Я что-то не поняла? – возмутилась я хриплым, как у прокуренной вороны, голосом. – Что это за театр приехал ко мне на гастроли?

– В Светланин Академический театр юного и наивного зрителя приехала дружественная делегация в лице одного худрука. Зажил твой укус, наказание мое. Вампирские укусы заживают быстро! Кровь свернулась, остались лишь короста и припухлость, – отмахнулся демон. – Впрочем, мне пора. Кофе остыл. Знаешь, есть такая примета. Соль рассыпать – к ссоре. Интересно, к чему рассыпать гречку? Проверишь – расскажешь…

Демон исчез, загадочно улыбаясь. Из коробочки все еще доносились всхлипы, свидетельствующие об остром экзистенциальном кризисе.

Я поворочалась, поворочалась и уснула. Проснулась я в шесть вечера, ощупывая свою шею. Окно в моей комнате было настежь открыто и хлопало створками на ветру. На улице было пасмурно, собирался дождик. Коробочка из-под вампира была пуста. Я, шмыгая носом и покашливая, включила ноутбук, забивая поисковой запрос на волнующую меня тему. «У укушенных наблюдаются симптомы, похожие на симптомы ОРВИ… – гласил первый сайт, заставив меня закашляться. Дрожащей рукой я листала сайт вниз, пробегая глазами текст, шмыгая забитым носом и слегка подкашливая. – Но это только начало! – Мои глаза расширились от ужаса. – Скоро у вас начнется светобоязнь! Любые вспышки яркого света будут вызывать у вас инстинктивное желание спрятаться в темноту! Но сначала у вас будут слезиться глаза, когда вы смотрите на свет!» – писали на сайте. Кстати, о свете! Я вспомнила, что у меня есть запасная лампочка, слазила в шкаф, достала ее и ввинтила в коридоре. Отойдя к выключателю, я осторожно щелкнула им. Вспышка невероятно яркого света озарила мое стойло! Такое чувство, словно это не лампочка, а прожектор. По щекам потекли слезы, я отвернулась, чувствуя приступ дурноты. Нет, лучше выключить. – «Потеря аппетита, бессонница… – Я впивалась глазами в строчки, поглядывая на кастрюлю с борщом и чувствуя, что кушать мне совсем не хочется. – Днем вас будет клонить в сон, зато ночью вы будете чувствовать себя бодрым и полным сил!» У меня всегда так! Ночью я бодра и полна сил, а днем ползаю сонной мухой, слегка прибитой отчетом.

– Я превращусь в вампира, – сглотнула я, ужасаясь. По телу пробежала волна дрожи и липкого пота.

«Липкий пот, учащенное сердцебиение…» – выхватила я глазами кусочек текста, пытаясь померить себе пульс. Караул! Если я раньше пила кровь фигурально, то теперь «налейте мне еще третьей положительной»! Я шмыгнула носом. Кому нужен хороший ночной бухгалтер с навыками сосания? Это раньше я умела сосать лапу, когда начинался сезонный спад продаж, а теперь судьба слегка расширила мой функционал.

Полчаса я успокаивала себя тем, что в случае чего всегда могу устроиться на работу, а потом, если будет производственная необходимость, отсидеть за генерального директора любой срок. Пока потерпевшие мотают сопли на кулак, истинный виновник мотает на ус, я спокойненько мотаю срок. Небесплатно, разумеется! Я всхлипнула, обнимая колени. И в магазин ходить не надо, если что! Вы цены видели? Да тут такая экономия, что я себе за десять лет на квартиру насобираю!

– Так, Света, – утешала я себя. – Втяни сопли, слюни, живот и возьми себя в колготки! Не все так плохо! Ты теперь бессмертна! Теперь ты сможешь слушать новости о повышении пенсионного возраста, улыбаясь всеми клыками! Ты можешь позволить себе ипотеку! Причем смело брать ее, зная, что выплатишь! Нет, ну вампиром быть хорошо… Они не болеют! Ты цены на лекарства видела? Схлопотала ОРВИ – кредит на лекарства бери! Вампиризм ничем не отличается от твоего отпуска, когда ты целый день дрыхнешь, чтобы к вечеру продрать глаза и засесть на всю ночь за компьютер!

Я проверила языком клыки, сморкаясь в одноразовые платки. Перед моими глазами стояла картина: лежу я в своем гробике, а тут мне звонят с работы. Днем! Будят, так сказать… Налоги, дескать, заплатить надо, но денег на счету нет! Последний срок! Я и в человеческом обличье в этот момент готова глотки всем перегрызть! Нет, ну брезгливый вампир-ипохондрик – это что-то новое! «Извините, я тут у вас кровь собираюсь пить, так что предъявите справочку!» – нежно замечаю я, вспоминая, каким вирусам все никак не спится.

Можно утешать себя сколько угодно, но я не хочу быть вампиром! «По народным поверьям, чтобы избавиться от вампиризма, нужно, пока не поздно, найти того вампира, который это сотворил, и уничтожить его! – вчитывалась я, растирая слезы по лицу и меряя себе температуру. – Учтите, у вампиров хорошая регенерация! Так что любая травма заживет, стоит ему только испить свежей крови! Если вампиризм не дошел до нужной стадии, то вам, возможно, поможет чеснок! Ешьте его как можно больше!»

Через десять минут я была в соседнем магазине, расплачиваясь за авоську чеснока. Первые две дольки я съела, кривясь, как преподаватель на защите заочников. Третья долька далась мне тяжело. После первой головки чеснока у меня изо рта был такой выхлоп, что в газете «Недвижимость» скоро появится как минимум пять объявлений: «Продам квартиру. Состояние хорошее. Срочно. Отдам почти задаром. Торг уместен!» После второй головки я посмотрела в окно: «И где этот вампир, которого нужно убить?»

«Вампиры никогда не бросают свою жертву! – было написано на ресурсе с мигающими летучими мышками. Ага, ни в беде, ни в еде! – Вкусивши кровь жертвы единожды, вампир сделает все возможное, чтобы довести дело до логического конца! Но можно спастись! Есть народные рецепты… Рассыпьте вокруг кровати просо или зерно. Вампир не сможет устоять и будет собирать его!»

Так вот оно что!!! Зерна не было, проса тоже, но были гречка, рис и манка. Где-то в голове появилась табличка: «Выберите уровень сложности!» На всякий случай я рассыпала все вокруг кровати, легла в позу Спящей красавицы. Температура поднялась, и я уснула. В первый раз я проснулась от злобного-злобного: «Тысяча сто восемнадцать… тысяча сто девятнадцать…» Второй раз я проснулась уже под утро. Голос, преисполненный ненависти, хрипел: «Десять тысяч двести шестьдесят один… Десять тысяч двести шестьдесят два…»

– Я там три пакетика положила, – прохрипела я, трубно сморкаясь. – Ты сразу по пакетам раскладывай.

– Десять тысяч двести шестьдесят восемь… – послышался ответ, преисполненный ярости.

– Смотри, черненькие не бери! Это я про гречку! Черненькие отдельно! И чтобы мусора не было, – зевнула я, поворачиваясь на другой бок. Какая прелесть! А я себе деньги на пылесос откладывала! Зачем мне пылесос, если есть кровосос? Не мужик, а сокровище!

Подняло меня ни свет ни заря, когда счет пошел на пятнадцать тысяч. Я высморкалась, задернула шторы поплотней, дабы мой пылесос не сломался раньше времени. Сонно наливая себе чай, я просыпала сахар.

– Воробушек! Лети сюда! – прохрипела я, кашляя и пробивая каплями забитый нос. – Я тут сахар просыпала! Под плинтусом не забудь собрать!

К трем часам дня у меня был самый чистый палас, самый чистый пол и злейший враг на всю оставшуюся жизнь. Мой «воробушек» смотрел на меня так, словно проклял тот день, когда обрел бессмертие.

– Какой же ты у меня хозяйственный! – я осмелела и погладила вампира по голове. – Какой же ты у меня молодечик! Не мужик, а золото!

В коридоре еще оставалось немного мусора. Прикинув по времени, сколько у меня есть в запасе, глядя на коробочку от пылесоса и на сам пылесос, чьи тонкие аристократические пальцы собирали по полу весь мусор, ведя строжайший учет каждой соринке, я достала пакет с крупной солью.

– Призовая игра, милый! У нас еще в коридоре грязненько… – сладко улыбнулась я, кашляя и снова оставляя свой сопливый автограф одноразовому платку. В тот момент, когда часы пробили шесть, я грустно провожала мой пылесосик-кровососик в последний путь. Впервые в жизни мне было так грустно, ведь на полу еще оставалось немного земли.

– Ну что? Как успехи? – спросил меня знакомый голос, когда я подметала пол после коробки. – Актики подписать не забудь!

На кухонный стол легли акты. В открытое окно подул ветер, и листики рассыпались по полу. Я бросилась их собирать…

– Были деловые, стали половые! Наказание мое, – усмехнулся демон, – все, ты скоро станешь настоящим вампиром! Видишь, ты уже бумаги с пола поднимаешь… Все плохо… Процесс необратим…

– Я правда стану вампиром? – у меня на глазах выступили слезы, а из красного растертого платком носа потекли сопли. – Можно что-то сделать?

– Ну… – коварно заметил демон, поглядывая на часы. – Возможно… Поменяй лампочку в коридоре! Триста ватт – это как-то многовато… Понимаю, что по скидке, но все же… Прикрой окно, вылечи простуду и прекрати ныть. Согласен, это очень сложно, но ты попробуй. Так! У меня мало времени! Все, акты подпиши.

– Точно-точно не стану вампиром? – жалобно спросила я, закрывая окно. – И я не поняла, ты с женихами тоже контракт заключил?

– Я так понимаю, что болеть ты любишь, – заметил демон, пропуская мимо ушей второй вопрос. – Ничего, будем лечить…

Он исчез, оставив меня наедине с температурой, тремя килограммами чеснока и двадцатью шестью пропущенными вызовами, из которых пятнадцать – от мамы. Я отписалась, что у меня болит горло, заварила себе чай, выпила таблетку. Меня клонило в сон, я клевала носом, но я старалась не спать. В десять вечера меня сморило.

– Где ты? – прорычал голос за дверью, и раздалась тяжелая поступь. Я взглянула на часы! Полночь! С таким голосом хорошо устраиваться на горячую линию техподдержки, а с таким подходом – давить тараканов. – Отвечай! Немедленно!

Я усиленно вспоминала, где обитают самки Кинг-Конга и Годзиллы, боязливо заворачиваясь в одеяло. Где-то в преисподней сейчас кому-то очень сильно икнулось.

Загрузка...