Верховная жрица

Глава 25



Найт

Нам пришлось решить множество организационных вопросов, но в итоге мы успешно доставили всех в Афины.

Пока я сопровождаю Кассию в отель, я попросил Дэвиса и команду отправиться к ней домой и обеспечить охрану территории, чтобы она в любой момент могла вернуться в родной дом.

Когда мы входим в забронированный мной номер, Кассия оглядывается по сторонам и бросает на меня вопросительный взгляд.

— Этот номер, должно быть, дорогой.

Я просто пожимаю плечами, бросая свою спортивную сумку рядом с диваном, а затем перевожу взгляд на Тобиаса.

Тот факт, что этот ублюдок потерпел поражение в первые же секунды после нападения, говорит о том, что он – обуза. Господи, в Кассию стреляли четыре раза, а этого слабака сразила всего лишь одна пуля. Второе ранение даже нельзя назвать огнестрельным. Пуля едва задела его.

Я хочу, чтобы он ушел. Он словно надоедливая муха, которая жужжит и раздражает меня.

— Отнеси багаж в спальню, затем отправляйся в особняк и начинайте уборку. После этого вступаешь в полное распоряжение Дэвиса. Здесь ты не нужен, — бормочу я ему.

Он бросает взгляд на Кассию, и, не буду врать, мне требуется все мое самообладание, чтобы не застрелить его.

— Найт отдал тебе приказ, — внезапно рявкает Кассия. — Советую тебе послушаться его, если не хочешь закончить так же, как Михаил.

Моя женщина так хорошо меня знает.

Когда Тобиас спешит в спальню, я смотрю на Кассию.

Она ждет, пока Тобиас выйдет из номера, а затем говорит:

— Во время полета я думала о том, что мы будем делать дальше. — Она садится на диван. — Ты будешь рядом со мной круглосуточно, и у меня совсем не осталось людей, которым я могу доверять. По крайней мере, не так, как я доверяю тебе. — Уголок ее рта приподнимается. — Если ты готов выполнять мои приказы, я с удовольствием предложу тебе другую должность. Ты будешь получать десять процентов от всех доходов организации.

Я скрещиваю руки на груди.

— Я слушаю.

— Мне нужен заместитель. Я думала о Саввасе, но он человек старой закалки, а я хочу многое изменить.

— Ты хочешь, чтобы я был твоей правой рукой? — Спрашиваю я.

— Да.

Такого я не ожидал.

Предложение Кассии свидетельствует о ее глубоком доверии ко мне и о том, как долго она хочет быть со мной.

— Как к этому отнесутся твои люди? Я не грек, — констатирую я очевидное.

— Мне все равно, что ты не грек. Они не имеют права решать, кого мне выбирать. Точно так же, как и не могут диктовать, за кого я однажды выйду замуж.

Мгновение я пристально смотрю на нее, а затем спрашиваю:

— Будешь ли ты прислушиваться к моим советам? Без истерик и споров?

— Да, но рано или поздно мы все равно поссоримся. Это неизбежно, но то, что происходит на работе, должно оставаться там. Я не хочу, чтобы это затрагивало мою личную жизнь. Мне хватило такого опыта с моим отцом.

Я раздумываю над этим, и мне приходит в голову идея, как извлечь из этого выгоду, поэтому говорю:

— При одном условии. Ты должна пообещать мне себя прямо сейчас. Я хочу услышать эти слова.

Кассия пристально смотрит на меня, обдумывая мое требование, затем поднимается на ноги, подходит ко мне и вздергивает подбородок.

— Я, Кассия Димитриу, обещаю себя тебе, Линкольн Найт. Я не выйду замуж ни за кого, кроме тебя. — Затем она выдвигает собственное требование. — Но свадьба должна состояться как можно скорее. Если я выйду замуж, то в глазах остальных буду казаться сильнее. Мужчины в моем мире часто думают, что имеют право притеснять женщин, если те не состоят в браке.

Я женюсь на ней прямо сейчас.

Я киваю.

— Согласен. Меньше всего мне нужно, чтобы какой-то гребаный ублюдок терся возле тебя.

Ее губы изгибаются в улыбке, когда она обнимает меня за шею. Я хватаю ее за бедра и притягиваю ближе.

— Итак, ты принимаешь мое предложение? — Спрашивает она.

Я киваю.

— Определенно.

Когда я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, она отстраняется.

— И еще кое-что.

— Что?

— На всех собраниях я буду называть тебя только своим заместителем, не мужем. Все будет строго по делу.

— Понял.

Когда я снова наклоняюсь, она отстраняется еще дальше.

— О... И еще кое-что.

Я молча смотрю на нее.

— Ты возьмешь мою фамилию? — Прежде чем я успеваю спросить, зачем, она объясняет: — Моим наследником должен быть Димитриу.

— Все знают меня как Найта. — Я на мгновение задумываюсь, а затем спрашиваю: — Как насчет двойной фамилии?

— Линкольн Найт-Димитриу?

— Только для меня. А детям мы можем дать твою фамилию, — добавляю я.

— Тебя это устроит? — Спрашивает она.

— Да. Ради тебя я соглашусь на все.

Она снова улыбается, и на этот раз я хватаю ее за подбородок, чтобы не дать ей отвернуться, и крепко целую в губы.

Телефон, который я купил для нее, начинает звонить, и я отпускаю ее, чтобы она могла ответить на звонок.

Она достает телефон из сумочки, затем отвечает:

— Это Кассия. — Ее улыбка становится шире, пока она слушает. — Тетя Марина! Я собиралась позвонить тебе, чтобы сообщить свой новый номер. Я рада, что Сантьяго дал его тебе. — Она снова слушает, а затем спрашивает: — Ты хорошо устроилась? — Она выслушивает все, что говорит ее тетя, и отвечает: — Хорошо. Я буду осторожна.

Когда она вешает трубку, я спрашиваю:

— Марина останется на острове на неопределенный срок?

Кассия качает головой.

— Я думала о том, чтобы она осталась со мной, но в какой-то момент я позволю ей вернуться в Новую Зеландию.

— Почему ты передумала?

Убрав телефон, она поворачивается ко мне.

— Потому что теперь у меня есть ты, а моя тетя никогда не была частью этого мира. Может, она и не замужем и у нее нет детей, но вся ее жизнь находится в Новой Зеландии. Я не могу ожидать, что она вот так просто бросит свою жизнь и переедет в Грецию.

Я киваю и, оглядев номер, спрашиваю:

— Что у нас дальше на повестке дня?

— У меня есть первый приказ для тебя. — Ее лицо становится предельно серьезным. — Найди мне номер телефона Родиона Никитина.

Я слегка хмурюсь.

— Ты собираешься позвонить главе Братвы? Не лучше ли вместо этого спланировать нападение?

— Об этом я уже тоже думала. — Она качает головой. — Именно это хотел сделать мой отец. Он постоянно угрожал напасть на Братву. Но отец всего лишь сыпал угрозами, а Братва в ходе одной скоординированной атаки уничтожила половину моих людей. Они невероятно сильны. Представляешь, что они сделают с моей организацией, если я действительно решусь начать войну? Все улицы будут залиты кровью. Может, у меня и есть деньги на войну, но численностью они нас превосходят. — Она снова качает головой, а затем замолкает и обдумывает свой план. — Как я уже сказала, я планирую действовать по-другому. Я собираюсь предложить им сделку, от которой они не смогут отказаться.

Я выбрал войну, но, с другой стороны, после утраты Ронни у меня не осталось никого, о ком я мог бы заботиться. То, что говорит Кассия, имеет смысл, особенно для бизнеса.

Но даже если она заключит сделку с Братвой, у нее все равно останется враг, который хочет заполучить все, что ей принадлежит.

— А что насчет предателя? — Спрашиваю я.

— Я попрошу Братву назвать мне его имя, — говорит она.

— А если они не назовут?

— Тогда я придумаю другой план.

Ее телефон издает звуковой сигнал, и пока Кассия проверяет сообщения, я рассматриваю каждый дюйм ее тела.

За короткое время мы прошли долгий путь. Она моя, и как только моя верховная жрица сядет на свой трон, я никому не позволю свергнуть ее с него.

Сильные эмоции пронзают меня прямо в грудь, и я поднимаю руку, чтобы потереть место над сердцем.

Я никогда не думал, что снова смогу кого-нибудь полюбить, но, глядя на Кассию, я понимаю, что она – исключение из правил. И однажды наши дети тоже станут такими же. Она меняет всю мою жизнь, а сама этого даже не замечает.

До нее была только смерть. Теперь сквозь тьму пробивается свет, который всегда будет частью меня.

Брови Кассии сходятся на переносице, и на ее лице вновь отражается печаль.

— Что написали? — Спрашиваю я, подходя ближе к ней.

— Сантьяго только что прислал мне адрес, где похоронена моя семья.

Она поднимает на меня глаза, и, увидев в них слезы, я притягиваю ее к своей груди и крепко обнимаю.

Я обнимаю ее пару минут, а затем спрашиваю:

— Хочешь пойти?

Кассия кивает, затем запрокидывает голову, чтобы посмотреть на меня.

— Мы можем пойти сегодня?

Я отдергиваю руку и проверяю время на своих наручных часах.

— Уже почти семь вечера. Как насчет того, чтобы поужинать, пока не стемнеет? Тогда и пойдем.

Она кивает и, отстранившись, осматривает номер, пока не находит меню.

— Что ты хочешь съесть?

— Все, что угодно. Закажи для меня, пока я схожу в уборную.

Она кивает, пока я направляюсь в ванную. Меня не было всего минуту или две, но когда я возвращаюсь в гостиную, Кассии нигде нет.

— Кассия, — зову я. Когда она не отвечает, я обыскиваю весь номер в поисках нее. — Детка!

Я обливаюсь холодным потом, выбегая из номера и направляясь по коридору. Я быстро нажимаю на кнопку вызова лифта, в то время как мой разум начинает рисовать наихудшие из возможных сценариев.

Кто-нибудь входил? Нет, я не слышал, чтобы она кричала. Она бы сопротивлялась, но следов борьбы здесь нет.

Блять.

Двери открываются, и я бросаюсь внутрь, нажимая на кнопку первого этажа.

Образы того, как Кассию пытают или убивают, заполняют мой разум, и когда лифт наконец останавливается, я врываюсь в вестибюль, держа руку на рукояти пистолета за спиной.

Я осматриваюсь по сторонам, и когда вижу Кассию, стоящую у стойки консьержа, огромное облегчение и гнев переполняют мою грудь.

С ней все в порядке.

Никто ее не забирал.

Я подхожу к ней и слышу, как она говорит консьержу:

— ...и я бы хотела лимонное крем-брюле.

— Это все, мисс Димитриу? Может, мы могли бы также прислать вам бутылку вина? — Говорит консьерж.

— Нет, спасибо. Просто пришлите дополнительные бутылки воды и два апельсиновых сока.

Я хватаю ее за руку, и она вздрагивает, а консьерж переводит взгляд на меня.

— О, привет. — Она начинает улыбаться, но, увидев гнев на моем лице, быстро бросает взгляд на мужчину за стойкой. — Это все. И, пожалуйста, не забудьте прислать кого-нибудь, чтобы починить телефон.

— Конечно.

Я оттаскиваю ее от стойки и тащу к лифтам. Нажимаю кнопку и замечаю, что мое тело сильно дрожит.

— Найт, — говорит она мягким тоном, — что случилось?

Я молчу, чтобы не начать орать в этом чертовом вестибюле. Как только двери открываются, я заталкиваю ее внутрь и, когда они закрываются за мной, смеряю ее взглядом.

— Ты, блять, вышла из номера? — Я резко выдыхаю, сокращая расстояние между нами, прижимая ее к задней панели лифта.

Ее глаза расширяются при виде моего лица, когда она понимает, что я зол на нее.

— Телефон сломался, поэтому я спустилась, чтобы сообщить об этом и заказать нам ужин.

— Я думал, тебя, блять, кто-то схватил! — Кричу я. — Ты хоть представляешь...

Лифт останавливается на другом этаже, и я снова резко вдыхаю, когда внутрь заходит женщина.

Я не свожу глаз с Кассии, и она умоляюще смотрит на меня, шепча:

— Прости.

Лифт снова останавливается, и женщина выходит. Когда двери закрываются и мы остаемся одни, я рычу:

— Ты хоть представляешь, как я волновался?

— Я думала, что все в порядке, потому что мы в отеле.

Лифт, наконец, останавливается на нашем этаже, и, схватив ее за руку, я тащу ее по коридору. Я достаю из кармана ключ-карту и распахиваю дверь.

Закрыв за нами дверь, я отпускаю ее руку и отхожу от нее на несколько шагов.

— Прости, Линкольн. Пожалуйста, не сердись на меня.

Я разворачиваюсь и подхожу к ней. Схватив ее за горло, я наклоняюсь к ней как можно ближе.

— Если я потеряю тебя... Если я... — Мое дыхание учащается еще больше, а сердце бешено колотится в груди.

Образ тела Ронни, зажатого под этим ублюдком, когда он насилует ее, поражает меня.

Я вижу пену у нее на губах.

Слышу его ворчание.

Я вижу, как ее тело дергается при каждом толчке.

Охваченный ужасом, я подхожу ближе и, целясь в голову мужчины, нажимаю на курок. Он падает на Ронни, и я отталкиваю его от нее. Неестественный звук вырывается из моей души, когда я смотрю на свою младшую сестру.