Верхум

Как выглядят мысли верхума?

Знания, ценности, правила, технологии, традиции, верования – все эти идеи, которые возникают и накапливаются в социуме, Карл Поппер предложил называть “объективным знанием”. Юваль Харари предпочитает собственный термин – “коллективное воображение”. А мне больше нравится слово, которое употребляют эволюционные биологи, – старое доброе слово “культура”.

Биологи, изучающие поведение животных, вкладывают в это слово особый смысл. Для них культура – это знания и навыки, которые одно животное может перенять от другого при жизни. Не удивляйтесь этой странной приписке – “при жизни”. Разумеется, после смерти никакое знание уже перенять нельзя, однако его можно получить до рождения. Родитель передаёт потомству свои гены, а вместе с ними – врождённые инстинкты. Вот почему биологи говорят о двух способах передачи информации – генетическом и культурном. Передавать друг другу информацию негенетическим путём способны очень многие животные – и млекопитающие, и птицы, и даже насекомые. Хотя по-настоящему развитой культурой обзавёлся только человек.

40 лет назад Ричард Докинз предложил по аналогии с понятием “ген” ввести понятие “мем”[41]. Если ген – это единица генетической информации, то мем – единица культурной информации.

Новое слово сразу всем понравилось. За годы своего существования оно успело покинуть кабинеты учёных и уйти в народ. Но народ стал его понимать не совсем так, как предлагал Докинз. В сети мем – это просто завирусившаяся картинка или видео. Впрочем, Докинз может быть доволен. Он видел аналогию между геном и мемом в том, что они умеют создавать собственные копии и при этом иногда мутируют. Интернет-мемы так и работают. Они широко расходятся по сети, если нравятся людям. То есть они самокопируются. Порой на базе старых интернет-мемов возникают новые. То есть они мутируют. Для примера я собрал на рисунке (илл. 2-01) несколько интернет-мемов с Джокондой[42].

Илл. 2-01. Мутация интернет-мема.

В учёном мире слово “мем” тоже стало популярным, причём настолько, что даже появилось отдельное научное направление – меметика. Его главная цель состояла в том, чтобы применить к мемам концепцию дарвиновской эволюции. Однако через некоторое время интерес к меметике заглох. Одной из причин этого стало упрямство учёных. Они так и не смогли договориться, как следует понимать слово “мем”[43]. Одни считали, что мемы – это идеи в головах людей. Другие настаивали на том, что мемы – это не идеи, а слова, жесты, картинки и другие символы, с помощью которых информация передаётся от человека к человеку. Мы с вами в этот спор можем не ввязываться, потому что существует третий вариант.

Мы будем придерживаться изначального определения: мем – единица культурной информации. А в слово “культура” будем вкладывать тот же смысл, что и Поппер – в своё “объективное знание”, а Харари – в своё “коллективное воображение”. Мем – это не мысль в голове и не символ, кодирующий информацию. Мем – это идея, которая существует вне мозга.

Вспомните злых инопланетян, которые не смогли уничтожить нашу цивилизацию, потому что забыли про библиотеки. Мы сумели быстро воссоздать наши машины, компьютеры и интернет, потому что осталась жива наша культура. А культура выжила благодаря тому, что библиотеки сохранили наши мемы.

И мысль, и мем – идеи. Но природа у них разная. Мысли в человеческом мозге порождаются благодаря взаимодействию нейронов и нейронных модулей. А мемы возникают при взаимодействии людей, когда они пытаются передать друг другу свои мысли.

Все компьютеры, сошедшие с конвейера, одинаковы. В них можно загрузить одну и ту же информацию, запустить одну и ту же программу и получить один и тот же результат. С мозгами так не получается. Ни один не похож на остальные. Миллиарды нейронов в мозге каждого из нас сплетены в уникальную сеть. Вот почему мы не можем просто перекачать мысль из одного мозга в другой, как информацию из компьютера в компьютер.

Посмотрите на эту старую чёрно-белую фотографию (илл. 2-02). Она вам что-нибудь говорит? Когда я бросаю взгляд на это фото, миллионы и миллионы моих нейронов начинают интенсивно трудиться. Мой мозг определяет контуры объектов, отделяет их от фона, заливает оттенками серого и показывает мне. Параллельно он распознаёт лицо женщины на этом фото, и я узнаю свою маму. Второе лицо моему мозгу распознать труднее, потому что живьём я себя в этом возрасте не помню. Но мозг роется в памяти и достаёт оттуда информацию, что это я. Ну конечно, ведь я и раньше видел эту фотографию. А потом мой мозг как-то там колдует с нейромедиаторами, и я наполняюсь теплом от маминой улыбки. И я тоже улыбаюсь, потому что в этот момент у меня в мозге срабатывают зеркальные нейроны. Потом моя улыбка становится печальной, потому что мой мозг вспоминает, что моей мамы больше нет. И меня начинает мучить раскаянье, что меня не было рядом, когда она уходила, и что я не нашёл нежных слов, когда мы прощались с ней, как оказалось, навсегда. И поверх всего этого – большое и сложное чувство любви и благодарности.

Илл. 2-02. Моя мама. Запорожье, 1958 год.

Вот что такое моя мысль о маме, когда я смотрю на эту фотографию.

Когда мы обмениваемся друг с другом словом “мама”, всем понятно, что имеется в виду. Но при этом в мозге каждого из нас возникает масса ассоциаций с этим словом, которых не найти ни в одном другом мозге. Ведь у каждого из нас мама своя – и у меня, и у вас, и у Алексея Иващенко. Почему же мы в состоянии понять друг друга? Потому что в наших мыслях о маме есть нечто общее. Эта общая идея и есть мем. То есть мем – это абстрактный смысл слова “мама”, понятный и мне, и вам, и Алексею.

Заметьте, что мемы практически не зависят от мыслей. Мемы – это общепонятные смыслы слов. Если мы будем вкладывать в известные всем слова какие-то свои смыслы, то просто не найдём общего языка с другими людьми. Вот почему мы лезем в словарь, когда сталкиваемся с незнакомым словом: мы хотим согласовать свои мысли с новым для нас мемом. Это необходимо, чтобы понимать других людей и чтобы они понимали нас.

По этой же причине мы приучаем наших детей правильно взаимодействовать с мемами. Помнится, я как-то забрал свою дочку-первоклассницу из школы. А школа была далеко от дома – приходилось ездить на двух автобусах. И вот мы с Глашей стоим у окна на задней площадке автобуса, и я развлекаю её рассказами о машинах, деревьях, людях, собаках – обо всём, что мы видим. И вдруг Глаша оборачивается ко мне с серьёзным лицом и говорит: “Папа, ты такой примитивный…” Я опешил. Мне даже стало обидно, я ведь старался… “Почему же, – говорю, – я примитивный?” А она как ни в чём не бывало отвечает: “Потому что ты всё примечаешь”. Я рассмеялся и принялся растолковывать ребёнку смысл сказанного слова. А как же иначе? Вдруг учительнице не будет смешно, если Глаша и её обзовёт примитивной.

Мы вынуждены приноравливаться под идеи, которые существуют независимо от каждого из нас. Это плата за взаимопонимание. Процесс унификации наших мыслей с мемами начинается в раннем детстве и не прекращается всю жизнь. Ему помогают наши родители, учителя, друзья, коллеги, просто случайные знакомые, а также книги, фильмы, ленты соцсетей и многие другие источники информации. Мы узнаём, какой смысл принято вкладывать в те или иные слова, и незаметно для себя подлаживаем свои мысли под мемы. В результате наши мысли настолько хорошо согласуются с мемами, что мы зачастую не улавливаем различий между ними. Нам кажется, что, общаясь, мы обмениваемся мыслями. На самом деле мы обмениваемся мемами.

Это обнаруживается, лишь когда отлаженный механизм общения начинает сбоить. Например, многие семейные и дружеские связи в России и Украине разорвались после февраля 2022 года, потому что люди потеряли возможность договариваться. Обнаружилось, что они по-разному понимают справедливость, человечность и патриотизм. Мемы перестали быть для них общими, и обмен мыслями стал невозможен.

Между словами и мемами нет однозначного соответствия. Один и тот же мем может обозначаться словами-синонимами или словами, которые звучат по-разному на разных языках. И наоборот – одно и то же слово может символизировать совершенно разные мемы.

Возьмите самое простое и всем понятное слово “луна”. Луну ни с чем не спутаешь, потому что каждый может увидеть её на небе. Но согласитесь, что для ребёнка и для взрослого луна символизирует совершенно разные понятия. Для малыша это просто “лампочка” на небе. А взрослый понимает, что Луна – это космическое тело, которое вращается вокруг Земли и вместе с Землёй вокруг Солнца, и что Луна светится не сама по себе, а отражённым солнечным светом. Среди взрослых тоже нет единого понимания. То и дело к базовому понятию добавляются какие-то специальные знания или верования. Астрономы знают о Луне подробности, недоступные простым смертным. Моряки особо чувствительны к приливам и отливам, которые зависят от положения Луны. Для влюблённых и поэтов луна наполнена романтическим смыслом. А для мусульман полумесяц – один из символов ислама, а лунный календарь задаёт даты всех постов и праздников. Мы видим, что в разных социумах одно и то же слово связано с разными мемами.

Помните – мы говорили о том, что в будущем телепатия может стать обыденным делом? Мысль будет передаваться напрямую из мозга в мозг с помощью нейроинтерфейсов. Однако для “передачи мысли на расстоянии” нейроинтерфейсы совсем не обязательны. Сотни тысяч лет назад люди научились обмениваться мыслями с помощью мемов.

Я вовсе не утверждаю, что уже в те времена люди умели говорить так же хорошо, как мы с вами. Возможно, тогда они издавали лишь отдельные осмысленные звуки. Но ведь общаться с помощью мемов можно и без слов. Мы все знаем, что приветствовать других людей при встрече – хорошая идея. Это всем приятно и укрепляет доверие. Но для приветствия не обязательно произносить слово “привет”. Вы можете пожать друг другу руки или просто помахать, или улыбнуться и кивнуть, или протянуть чашку горячего кофе. И есть ещё десятки разных способов передать идею приветствия. Чтобы обозначить мем, годится всё – мимика, жест, восклицание, мелодия, танец, рисунок, услуга, подарок. Любое действие, любой предмет можно наполнить абстрактным смыслом и сделать символом мема.

Мемы возникали сто тысяч лет назад. Они возникают и сейчас. Если в социуме достаточно людей, желающих понять друг друга, мемы появляются автоматически. С одной стороны, мемы – это продукт абстрактного мышления. С другой стороны, их порождает человеческое общение. Без постоянной передачи информации между людьми мемы не могли бы существовать.

Мемы – это не только общепонятные смыслы слов, действий и предметов. Мемом можно считать любую идею, которая живёт за пределами человеческого мозга. Например, принятые в обществе законы, правила и моральные нормы – это мемы. Мемами являются и национальные традиции, и религиозные догмы, и научные теории, и произведения искусства. Рецепт пирожков с капустой, секрет оперного пения, технология производства бензина – всё это мемы. Ценность товаров и денег – тоже мемы. На страницах этой книги мы столкнёмся с удивительным разнообразием мемов. Самые обыденные явления, в реальности которых мы не сомневаемся, на поверку окажутся мемами, то есть идеями, существующими вне мозга.

Сколько бы раз я ни повторил, что мем – это идея вне человеческого мозга, моё заявление более понятным не станет. Уж больно это странно звучит. Как могут существовать идеи без мышления? Идеи в голове – это мысли. Их думает наш мозг. А кто думает мемы?

Возможно, вам будет проще согласиться с тем, что мемы – это тоже идеи особого рода, если вы представите, что их тоже кто-то думает. И этот кто-то – социум. Если способность человека думать мы привыкли называть разумом, то аналогичную способность социума я предложил называть верхумом. Работа разума приводит в движение мысли, работа верхума приводит в движение мемы.

Давайте немного развернём аналогию:

А теперь совсем кратко:

мемы – это мысли верхума.

Если для вас эта фраза выглядит слишком экстравагантной, я дам вам немного времени, чтобы с ней свыкнуться. Через несколько страниц мы продолжим разговор о мыслях верхума. А пока давайте разберёмся с двумя другими загадочными фразами, которые проскользнули одним абзацем раньше.

Тыдыщ-эффект

Процитирую самого себя: “В результате общения нейронов в мозге возникают мысли. В результате общения людей в социуме возникают мемы”. Из этих туманных фраз можно уловить, что нейроны как-то связаны с мыслями, а люди – с мемами. Но что стоит за рождением идей – совершенно непонятно. Как происходит волшебный перескок от активности нейронов к мыслям и не менее волшебный перескок от общения людей к мемам?

Сразу скажу, что подобные волшебные перескоки случаются не только с мыслями и мемами.

20 лет назад я создал студию “Аэроплан” – одну из первых в России студий 3D-анимации. С тех пор “Аэроплан” произвёл 2 полнометражных мультфильма и больше 200 эпизодов сериала про фиксиков – маленьких человечков, которые живут в машинах и приборах. Но тогда до этого было ещё далеко. В те годы мы только-только осваивали новую технологию. Чем-то она напоминала старую технологию кукольной анимации, где аниматоры двигали кукол и покадрово снимали этот процесс. Потом кадры запускали подряд, и кукла оживала. Примерно так же работает и 3D-анимация. 3D-персонажи – те же куклы, только виртуальные. 3D-модель персонажа состоит из огромного числа маленьких кусочков, которые называются полигонами. Полигоны можно группировать, деформировать и двигать с помощью контролов – виртуальных ниточек, за которые тянет аниматор, если хочет, чтобы персонаж скосил глаза, поднял ногу или улыбнулся краешком рта. Таких ниточек может быть очень много.

Илл. 2-03. Фиксики: “Тыдыщ!”

И вот, когда наша студия начала оживлять первых 3D-персонажей, я стоял за спиной аниматора и с замиранием сердца смотрел, как происходит волшебство. Правда, волшебство происходило очень медленно. В среднем аниматор успевает за день сделать всего 2 секунды анимации. Что такое 2 секунды? За это время фиксик может подпрыгнуть, выбросить вверх руку с тремя оттопыренными пальцами и выкрикнуть: “Тыдыщ!” (илл. 2-03). Но для аниматора это работа на целый рабочий день. Он тянет 3D-модель за десятки виртуальных ниточек, проверяет, что получилось, и снова тянет за ниточки, и снова проверяет. И так сотни раз, пока движения фиксика не станут естественными, а жест “тыдыщ” – выразительным.

Когда я впервые увидел, как ожил фиксик, из меня чуть не вырвался “Тыдыщ!”. Это очень странное ощущение. Если ты смотришь на процесс изнутри, то видишь, что аниматор фактически запрограммировал движение множества полигонов, каждый из которых деформируется и движется по своей сложной траектории. Чистая математика. Однако стоит взглянуть снаружи, и – ТЫДЫЩ! – происходит волшебный перескок. Ты видишь подвижного жизнерадостного фиксика, и тебе кажется, что он живой.

Кстати, с реальными живыми организмами происходит нечто подобное. Если вас сильно уменьшить и запереть внутри одноклеточного организма, то вы сможете наблюдать там только химические реакции. А если вы посмотрите на ту же клетку снаружи, то вдруг обнаружите, что это не просто клетка, а эвглена зелёная, которая как раз сейчас уловила своим глазком свет и плывёт к нему, работая жгутиком, как винтом. То есть клетка изнутри – химия, а снаружи – жизнь.

Или вот ещё пример совсем из другой области. Знаете ли вы, что морская волна бежит, только если на неё смотреть снаружи? Если вы погрузитесь в воду, то обнаружите, что частички воды никуда не бегут. Они совершают круговые движения практически на одном месте. В детстве, когда я впервые услышал об этом, то просто не мог в такое поверить. Я специально нырял под большую волну и ждал, не потащит ли она меня за собой. Так и нет. Вода тащит немного вверх и вперёд, потом немного вниз и назад, оставляя тебя почти на месте. Однако стоит вынырнуть – и ты видишь, что волна бежит. Бежит по-настоящему! Вот такой тыдыщ-эффект.

Что общего во всех этих примерах? Везде есть какие-то элементы системы: нейроны в мозге, полигоны в 3D-модели, органические молекулы в клетке, частички воды в море. Везде элементы взаимодействуют – влияют друг на друга или согласованно движутся. Везде взаимодействие элементов сопровождается появлением у системы нового свойства, которое можно заметить, если ты меняешь точку зрения – начинаешь смотреть на работу системы не изнутри, а снаружи. В мозге возникает мысль, в 3D-анимации оживает персонаж, клетка проявляет явные признаки жизни, а по морю бежит волна. В науке такие эффекты принято называть эмерджентными свойствами системы[44].

Получается, что всё зависит от точки зрения? Если смотришь на работу мозга как нейрофизиолог, то видишь только работу нейронов, которые обмениваются друг с другом химическими и электрическими сигналами. А если переходишь на точку зрения психолога, то находишь в мозге мысли. Так? И да, и нет. От точки зрения действительно многое зависит, но дело не только в ней. Попробуем вникнуть глубже.

Мне хотелось найти для вас такой пример, в котором взаимодействие элементов системы и её эмерджентные свойства были бы максимально простыми и наглядными. К счастью, долго искать не пришлось. Я вспомнил непревзойдённую по своей простоте и эффектности компьютерную модель, которую Джон Конвей изобрёл больше полувека тому назад. Автор назвал её Game of Life, или по-русски “Игра жизни”. На русский язык название модели почему-то чаще переводят как Игра “Жизнь”, но этот перевод не отражает сути, поэтому я буду пользоваться английским названием модели.

Главными действующими лицами модели Game of Life выступают клетки. Обыкновенные клетки – как в школьной тетради для математики. Клетка может “ожить” – тогда компьютер закрашивает её каким-нибудь цветом. Живая клетка может “умереть” – тогда цвет исчезает. Правил в Game of Life всего три:

• если у мёртвой клетки ровно 3 живые соседки из 8-ми, то она оживает;

• если у живой клетки 2 или 3 живые соседки, то она продолжает жить;

• если у живой клетки больше трёх или меньше двух живых соседок, то она умирает “от перенаселения” или “от одиночества”.

Модель работает по тактам. На каждом такте компьютер подсчитывает число живых соседок у каждой клетки и решает, кому жить, кому умереть.

Каждый эксперимент с моделью стартует с того, что вы расставляете на поле живые клетки и запускаете подсчёты. Клетки начинают оживать и умирать, а вам остаётся только наблюдать и удивляться тому, что происходит. Очень рекомендую скачать какое-нибудь приложение для смартфона или зайти на какой-нибудь сайт, где вам дадут возможность поэкспериментировать самостоятельно. От начальной расстановки зависит всё.

Если вы оживите для начала одну или две клетки, то они умрут на следующем такте. Но вот 3 живые клетки уже так просто не сдадутся. Если вы их поставите уголком, то на первом же такте они превратятся в квадратик 2 × 2 клетки. И этот квадратик будет жить вечно, потому что у каждой клетки всё время будет ровно 3 соседки. Но если на старте вы расположите 3 живые клетки в одну линию, то получите первую неожиданность. Они заработают как мигалка, на каждом такте меняя ориентацию линии. Если вы начнёте эксперимент с 6 живых клеток, расставленных в один ряд, то они довольно скоро умрут все до единой. А если уменьшите ряд до 5, то получите сразу 4 неумирающие мигалки. На анимированном рисунке (илл. 2-04) я собрал примеры нескольких долгоживущих паттернов.

Илл. 2-04. Неумирающие паттерны в компьютерной модели Game of Life.

Чтобы увидеть паттерны в движении, перейдите по ссылке (QR-код). Советую потратить на это время. Это важно для понимания идей, которые мы будем обсуждать.

Верхний ряд состоит из паттернов типа “натюрморт”. По-французски nature morte – мёртвая природа. Но пусть вас не обманывает неподвижность натюрмортов. Клетки в них живые. И компьютер всё время их тестирует. Живая клетка в натюрморте остаётся стабильно живой только потому, что на каждом такте у неё 2 или 3 живые соседки – не больше и не меньше. Если вы перешли по QR-коду, то во втором ряду видите работу паттернов типа “осциллятор”. Расстановка живых клеток в них на каждом такте меняется, но периодически повторяется. Благодаря этому наш глаз воспринимает осциллятор как единый паттерн. Паттерны в нижнем ряду называют планерами или космическими кораблями, потому что они движутся по полю. Это похоже на то, как волна катится по морю.