ГЛАВА ШЕСТАЯ

«Волшебник не может уметь все. Этот факт большинству магов трудно признать. Тем не менее это так! Я уже не говорю о переговорах с выгодными клиентами! Факт остается фактом: существуют объекты, в том числе и люди, которые, по тем или иным причинам, совершенно нечувствительны к прямому воздействию магии. Именно для этой категории и предназначены различные тонкости непрямого воздействия. В подобных обстоятельствах не мешает также иметь при себе, например, дубинку».

«Наставления Эбенезума»,

том VIII


Учитель наконец чихнул. Признаюсь, я заждался.

Когда мы начали спускаться в очередную долину – а это произошло через три дня после наших леденящих кровь приключений в Долине Врунга, – я снова заметил, что с пейзажем что-то не так: то попадется вывороченное с корнями дерево, то разобранный по бревнышку домик или амбар, то затоптанное фермерское поле. В общем, картина та еще.

На сей раз ни учитель, ни я особенно не удивились такому повороту событий. Колдовство, видимо, будет преследовать нас всю дорогу до Вушты. К тому же, как отметил Эбенезум во время последнего вечернего привала, дела наши благодаря всему этому разгулу волшебства обстояли не так уж плохо. Право же, если нам подвернется еще что-нибудь волшебное, то мы прибудем в Вушту состоятельными людьми.

– Везение тоже можно понимать по-разному, – заключил Эбенезум, устраиваясь на ночлег. – Задаром ничего не достается, в том числе и заклинания. Запомни это, Вунтвор!

Легко было ему говорить прошлой ночью, когда мы еще не напоролись на это, нынешнее волшебство. Теперь Эбенезуму оставалось только чихать.

Неподалеку от нас что-то с треском рухнуло. Волшебник отозвался на треск многократным чиханьем.

Кто-то звал нас. Это была девушка примерно моего возраста. Она бежала к нам, и ее длинные рыжие волосы развевались на ветру.

– Прячьтесь! Скорее! Пока Укстал не увидел… – Она остановилась, не добежав до нас несколько шагов. Ее красивое лицо исказил испуг. – Вы – волшебник!

Эбенезум погладил свою бороду и сдвинул кустистые брови:

– Как вы наблюдательны! Чем могу служить, милая?

Его чих отступил, задавленный профессиональной гордостью.

– Вот чем! Немедленно снимайте ваше одеяние! – Ее глубокие зеленые глаза то и дело опасливо оглядывали долину. – Может быть, нам удастся найти какие-нибудь лохмотья и переодеть вас крестьянином. С внутренней стороны тоже есть эти серебряные звезды? А то вы просто могли бы надеть одежду наизнанку и сойти за монаха!

– Барышня! – В глазах учителя пылало возмущение оскорбленного волшебника. – Вы предлагаете мне скрывать мою причастность к магии?

– Да нет же, нет! – нетерпеливо затараторила девушка. – Скрывать что-либо имело бы смысл, будь вы обыкновенным человеком. А волшебнику лучше всего просто бежать из этой долины без оглядки!

Вот тут-то я и увидел великана.

Великан рычал и ревел. Он был огромный, выше самых высоких деревьев, ноги были расставлены по обоим берегам бурной реки. Волосы его были спутаны, борода свалялась, а неровные желтые зубы обнажались, когда он рычал. Зубы, кстати, были такие большие, что, вероятно, их хозяину не составило бы труда перекусить человека пополам.

– Ро-ро-рум-рое, – пробурчал он. – Не нравятся мне эти трое. – И он метнул в нас огромный булыжник, который, вероятно по чистой случайности, оказался у него в руке.

Эбенезум попытался было быстренько что-нибудь наколдовать, но от близости великана его скрутил такой приступ чиханья, что он и рук поднять не мог. Я бросился к барышне, намереваясь поднять ее на руки и унести с тропинки, по которой угрожающе быстро катился пущенный чудищем камень. Но она оттолкнула меня и… произнесла какое-то заклинание. Камень тут же полетел назад, к великану.

– Ри-ро-рум-ра! – завопил тот. – Прощаться, видно, мне пора!

Великан рухнул, покатился вниз в долину, и только его и видели.

Удивлению моему не было границ. Через некоторое время я понял, что рот у меня открыт, и закрыл его. Такая красавица и такая умница! Надо же! И я подумал: интересно, каково это быть женатым на волшебнице?

– Я видел! – Из-за полуразрушенной каменной стены выскочил маленький человечек.

Эбенезум мощно высморкался.

Маленький человечек поспешал к нам, шустро прыгая по камням. На нем было что-то вроде зелено-желтой формы, яркость которой неприятно гармонировала с красновато-сизым цветом его лица.

– Магия строжайше запрещена! – верещал он. – Занятия волшебством караются смертью!

Девушка посмотрела туда, куда улетел огромный камень.

– Напротив, я бы умерла, если бы не занималась волшебством.

– Это все частности! – не унимался человечек. – Они не спасут вас от петли! – Потом он переключился на моего учителя: – Ага! А вы еще и одежду волшебника носите!

– Да уж… Тут у вас в долине все так наблюдательны! – усмехнулся Эбенезум.

– Ну что же… – человечек поразмыслил немного, выпятив языком щеку, – вы еще успеете поколдовать. Если повезет, вам дадут всего каких-нибудь двадцать лет каторжных работ.

– Но ведь они только что вошли в долину! – возмутилась девушка. – Откуда же они могли знать…

– Незнание закона не освобождает от ответственности! – Блюститель порядка поднес ко рту серебряный свисток, который висел у него на шее, и изо всех сил дунул. – Я вызвал своих полицейских. Сейчас вас уведут, – пояснил он.

Полицейские появились из-за той же самой стены, что и их начальник. Они были таких же размеров, но совершенно другого обличья: грязно-коричневые, с подстриженными хвостами, длинными когтями, маленькими головками и большими улыбающимися ртами. Притом они что-то мурлыкали в унисон.

– Отвести их в подземелье! – Маленькому начальничку как-то удавалось одновременно пронзительно визжать и смеяться.

Вокруг нас рассредоточилась дюжина карликовых полицейских. Их мурлыканье или, точнее, зудеж становился громче и настойчивее по мере того, как они приближались. Эбенезум был совершенно выведен из игры. Он сосредоточенно чихал, зарывшись в свои пышные одежды.

Девушка храбро шагнула вперед и вытянула руки, приготовясь оказать нам всем скорую волшебную помощь. Но сможет ли то эфемерное волшебство, которое она способна сотворить немедленно, без подготовки, справиться с такой сворой демонов? Что-то надо было делать.

Я встал рядом с ней и поднял свой тяжелый дубовый посох.

– Ага! – взвизгнул человечек в форме. – Старик сдался, а вы двое еще сопротивляетесь. Лучше не злите меня! – Он замахал руками и с грехом пополам привел их в начальную колдовскую позицию. – Я покажу вам, на что я способен! Я тренировался! – Человечек что-то тихонько залопотал, руки его чертили в воздухе некие сложные узоры. Он победоносно расхохотался. – Посмотрим, как вы с этим справитесь! – И протянул обе руки к нам. Сначала ничего не случилось. Потом у него из каждого рукава вылетело по белой птице. – Мне не нужны были птицы! – Человечек запрыгал от злости, и полы кителя захлопали его по ляжкам. – Уберите их!

Нас окружили грязные демоны, зажужжали. Мы с барышней, не сговариваясь, инстинктивно отступили на шаг и столкнулись спинами. Я повернулся к ней, бормоча извинения, и тут-то демоны на нас и накинулись.

– Йа-а! – закричала она. – Прочь! Йа-а-а-аааа!

Я наконец пустил в ход свой посох. Учитель, который попытался прийти нам на помощь, споткнулся о мою ногу и упал. Краем глаза я увидел, что один из демонов схватил девушку за волосы.

– Берегись! – закричал я и, не долго думая, метнул посох в демона. Но, похоже, замах оказался слишком мощным. Мои ноги запутались в одеждах продолжавшего чихать волшебника, посох с отчетливым «шмяк!» стукнулся о голову демона, отскочил от нее и рикошетом ударил девушку по плечу. Она удивленно вскрикнула и упала прямо на меня. Я, в свою очередь, тоже потерял равновесие и шлепнулся на упавшего еще раньше волшебника. Мы все трое покатились вниз по склону холма.

Пока мы катились, Эбенезум что-то кричал. Когда мы наконец остановились у подножия, твердая земля долины показалась нам мягкой подушкой. Учитель и тут ухитрился произнести какое-то заклинание. По крайней мере мне показалось, что это был учитель, но полной уверенности не было, так как мы окончательно запутались друг в друге.

– Молодец! Быстро сориентировались! – похвалила меня девушка. – Мои заклинания оказались бесполезны. Только простые решительные действия, вроде ваших, могли спасти положение.

– Ничего особенного, – пробормотал я, от смущения очень внимательно разглядывая каменистую поверхность земли, на которой мы лежали. – Всякий ученик волшебника на моем месте поступил бы так же.

Дама первая вспомнила, что мы не представлены друг другу, и сказала, что ее зовут Нори.

– Эбенезум, – отозвался учитель, прежде чем я успел опомниться. Он как раз отряхивал свои одежды. – Маг с Запада. Моего ученика зовут Вунтвор.

Я слегка поклонился и… чуть не упал. Голова все еще кружилась после нашего спуска с холма. Взглянув на Нори, я заметил, что она улыбалась.

– Ваше появление весьма кстати, – сказала она. – Нам как раз нужны еще двое, знающие толк в заклинаниях. Моя мать, Солима, будет очень рада. Ужасные вещи происходят здесь, в долине. Впрочем, вы и сами видите. Все это угрожает не только этой местности, – она понизила голос до шепота, – но и самой реальности, в которой мы живем.

Что может быть ужаснее, чем разрушение реальности? Я взглянул на учителя. Но он сосредоточенно смотрел куда-то далеко, за холмы.

– Солима… – прошептал он.

Нори повела нас по лесу, который, похоже, занимал бо льшую часть долины. Я шел за ней по пятам, Эбенезум держался чуть позади. Она вела нас по вьющейся тропинке, кое-где ясно видной, кое-где заросшей травой и ежевикой, пока наконец мы не вышли на небольшую полянку в дремучем лесу. В уголке притулился крошечный домик.

– Вот здесь я живу, – сказала Нори и пропустила нас в открытую дверь.

– Солима! – воскликнул учитель.

Женщина средних лет оторвалась от работы – она как раз вынимала из печи горшок – и посмотрела на волшебника, потом вытерла руки о серое, свободного покроя платье.

– Эбенезум? Это ты?

– Да уж… – Учитель приподнял головной убор. – Иду из Западных Королевств. Я слышал, ты практикуешь где-то здесь, но встретить не надеялся.

Солима грустно улыбнулась:

– Я рада видеть тебя, Эб. Тебе идет борода – выглядишь не таким негодником. А вообще-то все обстоит не совсем так, как ты думаешь. Здесь, в долине, дела обстоят так, что вряд ли я и дальше смогу заниматься волшебством.

– Мы встретили Торка, мама, – сказала Нори.

– А, значит, познакомились с принцем. – Солима достала из рукава трубку и выколотила ее о длинный деревянный стол, что стоял посредине комнаты. – Ну и как, он был гостеприимен?

– Он пытался арестовать нас! – ответила Нори.

– Это и есть гостеприимство в понимании Торка. – Солима щелкнула пальцами, и из трубки пошел дымок. Она взяла в рот чубук и втянула дым. – Ты рассказала им, дочка, что тут у нас творится?

– Не успела. Я боялась, что Торк снова появится.

– Правильно. Позвольте, я расскажу вам о владельце здешних земель, о нашем сеньоре.

– Солима, – Эбенезум шагнул к ней, – позволь, я расскажу тебе о твоих глазах!

– Эбенезум! Прошло столько лет! – Она сверкнула на него такими же, как у дочери, зелеными глазами. – И вообще, не перебивай меня! А принц Торк заслуживает серьезного разговора.

Учитель вздохнул и пожал плечами:

– Да уж… Это тот волшебник, которого мы встретили?

– Во всяком случае, он воображает себя волшебником. Он ни разу в жизни не смог как следует произнести заклинания, но ужасно завидует тем, кто умеет колдовать правильно. Поэтому он взял да и запретил всякое колдовство в долине, кроме своего собственного.

– У него все получается наоборот! – заметила Нори. – Его злые заклинания оборачиваются добром, а добрые – злом!

– К счастью для нас, – продолжала Солима, – Торк по натуре таков, что ему редко приходит в голову наколдовать что-нибудь доброе. Однако ему все же удалось расплодить здесь множество монстров из Голоадии. Взять хотя бы великана с довольно паршивым характером.

Эбенезум погладил бороду:

– Похоже, все и вправду очень серьезно. Однако, если он такой бездарный, почему вы не можете парой заклинаний послать его куда-нибудь подальше?

Солима вздохнула:

– Спохватись мы вовремя, это было бы совсем просто. Но мы держали Торка за клоуна, пока в один прекрасный день он не явился к нам в дом с оравой демонов и не увел в плен двух моих сестер.

– Итак, вы под колпаком у неумелого волшебника… – Учитель наморщил лоб и задумался. – А нельзя ли как-нибудь разделаться с его приспешниками из Голоадии?

– Вряд ли. Мне, во всяком случае, ничего не приходит в голову. Ты знаешь, Эбенезум, как издавна колдовали у нас в роду: это был коллективный процесс, в нем участвовали все женщины семьи. Теперь, когда с нами нет двух моих сестер, наша сила значительно уменьшилась. Конечно, остаются Нори и бабушка, но…

– Бабушка? – В вопросе Эбенезума слышались нотки ужаса. – Значит, она жива?

Солима кивнула:

– Она живет на чердаке.

– Как ты думаешь, она меня помнит?

– Бабушка ничего не забывает.

– Хорошо бы нам с учеником немного отдохнуть. Нет ли у вас какого-нибудь амбара или иной постройки вне дома?

– Не волнуйся. Она редко спускается вниз. – Солима снова выколотила трубку о стол. – К тому же мы еще не рассказали тебе о самом неприятном…

Лестница, ведущая на чердак, подозрительно заскрипела.

– Может, выйдем прогуляться? Тогда все и расскажешь. Знаешь, хочется поразмяться.

– Чепуха! Слушай. Всякий раз, как у Торка не срабатывает очередное заклинание, он расстраивается. И каждое новое расстройство заставляет его браться за еще более сложное заклинание, чтобы самоутвердиться. И эта тревожная закономерность привела к тому, что как раз сегодня ночью Торк попробует осуществить Великий Форкснагель Фисби.

Кровь отхлынула от лица Эбенезума.

– Форкснагель? Но если у него получится…

– Вот именно! Тогда, вероятно, наша долина станет еще одной провинцией Голоадии. И кто знает! Возможно, остальной мир тоже.

Все надолго замолчали. Потом Нори сказала:

– Мама, волшебник прав. Мы должны дать им обоим отдохнуть. А потом, когда начнется Форкснагель, Эбенезум и его ученик смогут присоединиться к нам. Нас уже будет пятеро. Это все-таки сила!

Солима попыхтела трубкой, потом кивнула. Когда Нори, отведя нас в крошечный сарайчик за домом, ушла, волшебник сказал:

– У нее самые прекрасные зеленые глаза на свете, Вунт! Был один такой миг… Давно, когда мне было столько же лет, сколько тебе! Но ее бабушка!.. – Он сокрушенно кашлянул.

Я никогда раньше не видел учителя таким. Просто чтобы что-нибудь сказать, я спросил его о Форкснагеле.

– А? Что? – Мой вопрос на миг вернул учителю чувство реальности. – Ах это… Ну такое Суперзаклинание. Если оно удается, то волшебник получает весь мир в свое владение. Разумеется, это чистая теория, которую никто никогда не пробовал осуществить. Но ее зеленые глаза, Вунт! Я нарочно пошел в Вушту именно этим путем, чтобы посмотреть, по-прежнему ли Солима здесь живет. Она великая волшебница. Не слабее меня. Вновь увидев ее глаза, я и думать забыл о своей болезни. Словно ради этих глаз я и отправился в путь. О, если бы не бабка!

Я начинал всерьез волноваться за учителя. Его обычный профессионализм, казалось, испарился от одного взгляда Солимы. Он не удосужился сообщить двум волшебницам, что его недуг теперь не позволяет ему даже присутствовать при волшебстве. Он не сказал им и о том, что я, пожалуй, единственный в мире ученик волшебника, которого никогда не учили магии. А между тем через несколько часов мы должны были противостоять величайшему заклинанию в мире.

Земля задрожала. В маленькое окошко мы увидели гигантскую ножищу великана.

– Фи-фо-фум-фарш! Укстал явился взять реванш!

Волшебник схватился за нос:

– Только этого недоставало! Быстро достань красную книжку. Страница сорок шесть!

Я лихорадочно рылся в груде книг и колдовских инструментов. Наконец под связкой каких-то сушеных трав обнаружилась тонкая красная книжица. «О колдовстве – простыми словами» – было написано золотистыми буквами на обложке. А внизу, буквами помельче – «Библиотека Заклинаний Эб-ма. «186· 6». Я открыл книгу на странице сорок шесть. Эбенезум чихнул.

Я нашел крупный заголовок: «ОБРАЩЕНИЕ ВЕЛИКАНОВ В ПРАХ». Далее следовало краткое перечисление различных типов великанов – насколько я успел понять, наш принадлежал к подвиду Северных Синих, а затем – три коротеньких заклинания, служащих для того, чтобы быстро отделаться от этих неприятных особей.

Между тем Укстал сорвал с сарая крышу. Руки Эбенезума порхали над содрогающимся от чиханья телом, и скоро вокруг волшебника заклубился густой серый дым.

– Ко-кум-ку-ки! Куда девались эти дураки?

Голос Укстала доносился сверху. Кто-то потянул меня за рукав, и я послушно заковылял туда, куда меня вели. Волшебник снова чихнул, и дым стал еще гуще.

– Жа-жум-жи-жу! Прятаться? Я вам сейчас покажу!

И великан протянул к нам свои лапы. Красная книжица все еще была у меня в руках, но страница захлопнулась! Я лихорадочно листал книгу, пытаясь найти нужное место. Я забыл номер страницы!

И тут послышалось пение. Оно доносилось с крыльца дома, где стояли Солима, Нори и незнакомая мне сморщенная старушка. Это была необыкновенная песня. Это было что-то среднее между пением ангелов и тирольскими песенками, которые так нравились мне в раннем детстве. Однако звучала не простая песенка, а заклинание: над головами трех женщин образовался светящийся оранжевый шар и быстро поплыл к великану. Укстал ретировался так поспешно, что на сей раз даже не попрощался.

Учитель высморкался.

– Эй, вы целы? – крикнула Нори. – Хорошо бы нам так же легко отделаться от Торка, как от Укстала!

– А это кто такой? – спросила старушка, указав на Эбенезума. – А-а! Я его помню! Похоже, у него насморк. Разносчик заразы! Попомните мое слово, я не удивлюсь, если выяснится, что у него черная оспа!

– Ну что ты, бабушка! – примирительно сказала Солима.

– Белоручка! По-моему, он в жизни своей ни дня не работал! А бороду-то, бороду себе отрастил! Нори, принеси-ка мне глаз тритона и мизинец лягушки! Мы его быстро отучим отлынивать и прятаться за спины женщин!

– Бабушка придерживается старых традиций, – прошептала Нори мне на ухо. Сердце мое учащенно забилось от близости ее губ. – И еще она терпеть не может мужчин-волшебников. Она считает, что основное их занятие – перемывать косточки волшебницам.

– Сейчас, сейчас, одну минуточку! Я устрою вам парочку шаровых молний! – заявила старушка и начала быстро-быстро потирать свои сухонькие ручки. – Сейчас мы вышибем его отсюда! Пусть убирается откуда пришел!

– Бабушка! – рассердилась Солима. – Ты прекрасно знаешь, что сейчас нам нельзя колдовать без крайней необходимости. Нас найдет Торк!

– Это крайняя необходимость! – убежденно заявила бабушка, не переставая потирать руки. Между ладонями у нее уже щелкало и искрило.

– Бабушка! Эбенезум мой друг! Не позволю я его «вышибать»!

– Друг? И это после того, как он со мной поступил? Я ему покажу с его цыплячьими заклинаниями!

– Бабушка! Отправляйся к себе наверх! – не выдержала Солима.

Еще несколько секунд старушка искрила, потом покраснела от обиды и заковыляла вверх по лестнице. Эбенезум высморкался.

– Сегодня ты вел себя с бабушкой очень выдержанно, Эб. Впрочем, я согласна с ней: твое заклинание с цыплятами – это уж было слишком, особенно после дохлой рыбы… Но, кажется, она права: ты простужен.

Эбенезум посмотрел на меня, потом на Солиму и Нори. У него было измученное лицо.

– Это не простуда. Это гораздо хуже. – И он рассказал о своей болезни.

– Бедняжка! – воскликнула Солима, когда он закончил. – Но ты хорошо держишься. Я всегда знала, что ты мужчина с характером, Эб! – Она подошла к учителю и положила руки ему на плечи. – Дай мне час – покопаться в книгах. Я уверена, что есть травы, которые могут облегчить твои страдания. И еще, можно вызвать эльфов-целителей, и они совершенно избавят тебя от этой болезни. Признай, старый упрямец: тебя не вылечили, потому что ты до сих пор не обращался к хорошей волшебнице! – Она поцеловала его в лоб. – А теперь убирайтесь отсюда все трое! Мне надо сосредоточиться.

Как только мы вышли из домика, волшебник отвел меня в сторону:

– Быть несчастным, Вунтвор, очень полезно. Это наш последний козырь. Это пробуждает в них материнский инстинкт. Ты не потерял красную книжицу?

Она была у меня заткнута за пояс.

– Отлично. – Он подкрутил ус. – Кто знает, может быть, скоро я смогу ею воспользоваться.

На пороге дома появилась Нори:

– Вунтвор! Можно тебя на минутку?

Я посмотрел на учителя. Он задумчиво теребил бороду.

– Да, кстати… – сказал он. – У меня ведь еще дела… – И он, едва ли не приплясывая, чего я раньше никогда за ним не замечал, направился к развалинам сарая.

Я повернулся к Нори. Теперь я видел только Нори: нежный овал лица, длинные темные волосы. И эти огромные зеленые глаза! Глаза, в которых можно утонуть.

– Вунтвор! Что с тобой? – участливо спросила она. – У меня муха сидит на носу? Ты так странно смотришь!

Я смущенно откашлялся и, глядя в землю, заверил ее, что просто устал с дороги.

– Понимаю, что устал, но об этом сейчас надо забыть! – Нори крепко сжала мою руку выше локтя. Ее лицо было совсем близко от моего. – Твой учитель болен, моя мать почти пала духом, бабушка не желает помогать, потому что злится на твоего учителя за каких-то там столетней давности цыплят и рыбу, которая была дохлой уже тогда! Остаемся мы с тобой! Мы двое должны стать тем центром, вокруг которого сплотятся волшебные силы в борьбе с Форкснагелем в исполнении Торка!

Ничего не попишешь. Все, о чем она говорила, было сущей правдой. Для Нори я был готов на все. Ну и что из того, что за всю мою жизнь я произнес только три заклинания и ни одно из них не сработало как надо? Под руководством Нори я стану непобедим!

Она быстро поцеловала меня, и в моей голове как будто что-то запело… Должно быть, мозги. Однако, когда Нори вскрикнула, я понял, что это вовсе не мои мозги поют, а демоны. Они окружили нас и жужжали довольно громко.

– Итак! – объявил Торк из-за спин своих приспешников. – Вы сегодня занимались волшебством, не так ли? Сейчас я с вами разберусь!

Из дома к нам спешил Эбенезум, за ним бежала Солима, сзади на удивление проворно трусила бабушка.

– Разбираться тебе придется со мной, негодяй! – крикнул Эбенезум.

– Осторожно, Эб! – предупредила Солима. – Я не совсем уверена в силе этих трав. Может быть, пока применить нашу любимую тактику хоровых песнопений?

– Этот негодяй не станет слушать! – крикнула сзади бабушка. – Дайте мне только немного ряски и лисохвоста, и я им всем покажу!

Торк тем временем пытался колдовать. Из рукавов у него посыпались лягушки.

– Нет! Нет! Я не этого хотел! – заверещал он. – Все! Хватит! Вы сами подписали себе приговор. Суперзаклинание! Форкснагель!

Земля содрогнулась.

– Ли-ля-ле-лю! Сейчас на всех я наступлю!

Над нами возвышался Укстал. Нори ринулась к своим. Трио запело. Эбенезум подумал немного и подхватил песню. Принц Торк выкрикивал непонятные слова и проделывал головокружительные акробатические упражнения.

– Ни-ню-не-ня! Никто не смотрит на меня! – обиженно заворчал великан и поднял ногу.

Я переводил взгляд с одной из враждующих группировок на другую: со скачущего козлом Торка, окруженного демонами, на выводящих рулады трех волшебниц и Эбенезума. Я рассудил, что Укстал сначала раздавит поющих, но те увлеклись и совершенно не замечали опускающейся на них огромной ступни.

Вот тогда-то я вспомнил о книге и быстро достал ее из-за пояса. Книга выскользнула у меня из рук и, упав на землю, открылась на нужной странице!

И я понял, что избран судьбой, чтобы победить великана. Я поспешно пробежал глазами три заклинания внизу страницы и выбрал то, которое показалось мне самым простым: «Уменьшение великана в размерах». Действительно, великан ростом в шесть футов не представлял бы никакой опасности!

Но я совсем забыл о демонах! Они висли на мне, цепляясь за одежду, и препротивно гудели в уши. Однако я все же выкрикнул заклинание и не успел произнести последний слог, как книга прямо выпрыгнула из моих рук. Демоны поспадали с меня, а глянув на великана, я увидел, что он уменьшается!

Но ликование длилось недолго. Потому что все остальные по непонятной причине уменьшались тоже!

Чуть позже я понял свою ошибку. В спешке я, должно быть, нечаянно поменял местами слоги заклинания. Поэтому вместо того, чтобы уменьшить Укстала, я увеличил себя!

Достигнув размеров Укстала, я осмотрелся. Местность теперь смотрелась совершенно по-новому: и следы разрушений там, где мы сразились с местными волшебниками, и живописные леса и поля, которыми, вероятно, была покрыта вся долина до появления здесь Укстала, – все выглядело иначе.

Я заметил, что мой дубовый посох растет вместе со мной. Откуда-то снизу доносились вопли Торка, четыре чистых голоса, выводящих замысловатую мелодию, да еще хриплые возгласы и пронзительный свист демонов. Никто из них не обращал ни малейшего внимания на зависшую над ними гигантскую ступню.

– Ша-шо-ши-шу! Я всех вас разом сокрушу!

Я ударил Укстала посохом по ноге. Тот встревожился и вполголоса спросил:

– Ты что, хочешь мне все испортить?

– Прочь отсюда, негодяй! – загрохотал я, сам удивляясь громкости своего голоса.

– «Прочь отсюда, негодяй»? Ну что это за строчка? Даже рифмы нет! Я только хотел попугать людей. Согласно контракту.

– Согласно контракту с демонами? – воскликнул я и двинулся на Укстала. У меня под ногами хрустело и трещало. Я посмотрел вниз, чтобы оценить разрушения.

– Слушай, – сказал Укстал, сузив свои глазки до щелочек, – ты что, не состоишь в профсоюзе?

Так он, значит, подумал, что я тоже из этих лживых тварей, обитателей Голоадии! Я решил: чем двигаться и вытаптывать долину, лучше стоять на месте, спокойно лупцуя негодяя палкой. Я издал боевой клич и замахнулся. Укстал отскочил в сторону. Он был чертовски шустрый для великана. Угодил я, что называется, посохом в небо, потерял равновесие и стал падать прямо на Эбенезума и трех волшебниц.

Стараясь как-нибудь так изогнуться, чтобы изменить траекторию падения, я с громким треском рухнул в нескольких ярдах от певцов. Но при этом раздавил домик волшебниц, потом покатился по поляне, потом сровнял с землей еще парочку акров леса, и только после всего мне удалось встать на ноги. Я был в ярости и прорычал Уксталу:

– Лучше убирайся отсюда!

Укстал смотрел вниз. Над головами волшебниц парил светящийся шар, а Торк создал над собой обширную область полной темноты. Свет и тьма двигались по направлению друг к другу.

– Пожалуй, ты прав. – Укстал помахал мне ручищей и в три прыжка очутился за пределами долины.

Свет и тьма встретились.

Сразу сильно похолодало и весь мир как бы обесцветился. Звуки тоже пропали. Не осталось ничего, кроме бледных очертаний четверых певцов и скачущего среди демонов Торка.

Но что это с Эбенезумом? Он стоял на коленях. Даже без звука было понятно, что он чихает.

Вокруг стало еще темнее. Эбенезум попытался подняться, дрожа от напряжения. Я хотел прийти на помощь учителю, но не мог двинуться – точно прилип к своему месту.

Мир погрузился во тьму. Но мгновение спустя свет снова зажегся. Три волшебницы лежали на земле без чувств. Эбенезуму кое-как удалось встать на ноги. Торк и его демоны победоносно загудели.

– Мне удался Форкснагель! – орал Торк. – Теперь я получу все, что пожелаю! Я уже победил этих трех волшебниц. Вы, волшебник, прекратили колдовать до того, как я закончил заклинание, только поэтому я вас пощадил. Временно. Именем Форкснагеля я требую, чтобы вы отдали мне всю свою волшебную силу!

Молнии сверкнули на кончиках пальцев Торка. Эбенезум поднял было руки для колдовства, но его отбросило назад.

Торк захохотал и показал небу кулак:

– Власть! Все волшебство на свете – в моих руках!

И тут он начал чихать.


Мы с Нори целовались. Юная волшебница и ученик мага – в обновленном мире.

Волшебницам удивительно быстро удалось вернуть жизнь долины в нормальную колею.

Сестер Солимы вызволили из заточения, демонов изгнали и начали отстраивать разрушенное. Мы с учителем должны были еще неделю назад продолжить наше путешествие в Вушту, город тысячи запретных наслаждений и возможного исцеления Эбенезума. Но мы задержались. К моей огромной радости.

Я поцеловал Нори. Какие сладкие у нее были губы!

Очень неловко вышло с лечением Эбенезума. Когда Торк произнес заклинание Форкснагель и попытался отнять у волшебника его силу, он получил в нагрузку и его болезнь. Теперь Солима опасалась вызывать эльфов-целителей, потому что они могли с таким же успехом исцелить и принца Торка. Конечно, оставались еще травы, но Солима предупредила, что злоупотреблять ими нельзя. Их побочное действие уже проявилось: после схватки с Торком Эбенезум проспал целый день. Солима сказала, что двух-трех раз хватит, чтобы организм привык к лекарству, и тогда болезнь может вернуться, и даже в более тяжелой форме, чем раньше. Все-таки надо было идти в Вушту.

Прохладная рука Нори откинула прядь с моих прикрытых глаз.

– О чем ты думаешь, Вунтвор?

– О Судьбе. О том, как мы встретились, как страдали и в конце концов победили. И о том, что у нас еще все впереди. И о том, как изменилась моя жизнь, когда я узнал тебя.

Нори обратила свои чудесные зеленые глаза к небу.

– Ты иногда говоришь такие забавные вещи, Вунтвор! Мы только-только познакомились. Не строй планы на всю жизнь. Кто знает, что с нами будет? – И она поцеловала меня в щеку.

– Действительно, кто знает! – согласился я. – Но пока моему учителю здесь нравится. – Я оглянулся на заново отстроенный дом, полускрытый кронами деревьев, чудом уцелевших в этой части долины.

Раздался громкий треск.

– Ха, ха, ха! Я знала, что лисохвост сработает! – это был голос бабушки. – Я тебе покажу, как ошиваться в доме и любезничать с моей дочерью!

Эбенезум со всех ног припустил наутек. Солима едва удержала старушку, которая собиралась пуститься вдогонку. Из-под ногтей у нее вырывалось пламя.

– Эти ваши заклинания, конечно, хорошо, но все-таки старые способы вернее, – провозгласила бабушка. – Например, встань передо мною, как лист перед травою!

Учитель взвалил мне на спину тюк.

– Скорее, Вунт! Мы отправляемся в Вушту! – Он чихнул и оглянулся на Солиму. – Я вернусь, когда вылечусь!

– Буду ждать, – ответила Солима, с трудом удерживая расходившуюся старушку.

– Мы все будем ждать! – заверила бабушка и помахала нам пылающими руками.

Я растерянно стоял, держа в одной руке наши пожитки, в другой – посох.

– Ну вот и все, отправляемся… В Вушту…

– А-а! Ну… до свидания…

И это все? После того, что между нами было?

– Нори! – прошептал я. – Приезжай в Вушту!

Она улыбнулась:

– Говорят, это город тысячи запретных наслаждений. Что ж, может быть, когда-нибудь и приеду. – Она подошла и быстро поцеловала меня.

– Я тебе покажу, негодяй! – Бабушка вырвалась из рук Солимы и ринулась к нам. От ее искрящих пальцев занялись окрестные кусты. – Я тебе покажу, как порочить честных волшебниц! Будут тебе и цыплята, и дохлая рыба!

Но я уже бежал по тропинке, едва поспевая за учителем.

– В каких бы идеальных условиях ты ни находился, – заметил Эбенезум, когда я с ним поравнялся, – всегда полезно сменить обстановку.

Загрузка...