Влюбиться не предлагаю

Глава 1 «На что спорим?»

«На что спорим?» – если бы я знал, во что ввязываюсь, задавая этот вопрос Тимуру. И какие последствия меня ждут, когда я этот спор выиграю. Стал бы я что-то менять? Дайте-ка подумать… Нет, точно нет.

Видимо, так складываются звезды. Или вселенная дает мне такой хороший увесистый пинок под зад, что я этот самый зад отрываю от стула и, как в замедленной съемке, направляюсь в сторону «неприступной крепости».

По ушам долбят басы очередного хита-однодневки, звучащего, наверное, по десятому кругу. Но девчонкам, присутствующим здесь, нравится. Их визги-писки и весьма двусмысленные телодвижения, которые зовутся у них танцем, означают то, что они слегка нетрезвы, доступны, на все согласны и не против моей компании. Но мне не до них. У меня есть цель. Я иду сквозь рассеивающийся (благодаря открытому окну) прокуренный воздух комнаты туда, где меня ждут стопроцентный отказ и игнор.

Страшно? Нет. Скорее интересно. Азарт уже разыгрывается, разливаясь по венам. В своей физической форме я уверен. Остается сейчас блеснуть умом и сообразительностью. Вот и посмотрим, насколько я обаятельный и привлекательный.

Но обо всем по порядку.

Где происходит действие?

Новый, еще достраивающийся жилой комплекс. Еще конкретнее – квартира. Моя квартира. Пока здесь голые стены. Зато соседние квартиры не заселены и нижние вроде как тоже. Поэтому меня не беспокоят возможность нарушения общественного правопорядка и перспектива незапланированного знакомства с местным участковым.

Кто затеял вышеописанный спор?

Тимур. Он же мой брат. Если быть точнее, мы двоюродные братья по отцам. Отсюда следует вывод, что фамилия у нас с Тимуром одна на двоих.

Выбор города, в который я переехал буквально пару недель назад после окончания универа и получения степени бакалавра, пал именно на этот, в котором сейчас нахожусь. Все же какие-никакие родственники рядом, раз уж я своим самым что ни на есть ближайшим родственникам до фонаря.

Родителям я ни в какое место не уперся. У каждого из них сейчас своя жизнь. Радостная. С буйством красок и эмоций. А я всего лишь неприятное напоминание, что у их неудавшегося союза есть последствие, из-за которого нужно было долгое время создавать видимость семьи. Сначала ушел отец. Потом, после моего восемнадцатилетия, благоустройством своей личной жизни занялась мать. Все счастливы. Все довольны. А я побоку. Только просторную квартиру занимал в одиночестве после развода и разъезда родителей. А ведь можно было продать и сделать денежный вклад в новоиспеченные ячейки общества. Что, собственно, и было сделано совсем недавно. Продали. Вернее, обменяли с доплатой. Вот так метраж моей жилплощади значительно уменьшился. А мне много и не надо. Я неприхотливый. Зато теперь как в поле ветер. Хотя… Ветром в поле я был, мне кажется, всегда. Не привыкать.

Что представляет собой происходящее сейчас в моей квартире действо?

Вписка, посвященная началу нового учебного семестра. Я хоть отношения к студенческому братству уже не имею, но согласился на предложение Тимура устроить на своей территории всю эту движуху. А че? Надо вливаться в коллектив, поддерживать старые связи, обзаводиться новыми. Не был в этом городе несколько лет, хотя в школьные годы часто приезжал на каникулы. Тусили с Тимуром будь здоров. Потом наша дружба с братом пошатнулась. Я бы даже сказал, треснула. Но это уже в прошлом. Я и не вспоминаю о случившемся. Почти не вспоминаю. Тем более предмет наших с Тимуром разногласий уже давно не сто́ит всего этого.

В деньгах при подготовке к вечеринке я не особо пострадал. Заранее приглашенный народ, которому скинули координаты предстоящей тусни, действовал слаженно. На все скинулся, все принес, все разложил. А я, как гостеприимный хозяин, лишь радушно открыл двери.

Итак. Начало сентября. Вечер. Гости принимают внутрь алкоголь и вдыхают в легкие никотин, до их ушей доносятся звуки расслабляющей музыки. Никого уже не смущает размер моей квартиры. Под теплым светом настенных ламп все разбредаются на кучки и общаются, добавляя в разговоры мат и пошлые шуточки.

Я с Тимуром зависаю на кухне, из которой открывается хороший обзор на прихожую и толпящихся там девушек.

– Смотри, сколько плавает рыбок, – брат затягивается сигаретой и ленивым движением головы изображает, что типа выдыхает табачный дым в открытую настежь форточку. Не дождавшись моей ответной реплики, продолжает: – Знаешь, чем отличается хорошая вечеринка от плохой?

– Чем? – открываю о крышку стола стеклянную бутылку газировки. Сегодня не хочу напиваться, ведь на правах хозяина квартиры надо сохранять трезвость ума.

– На плохой вечеринке никого не хочется трахнуть. – Тимур подмигивает девушке, которая встречается с ним взглядом.

– И какую ты даешь оценку сегодняшнему мероприятию?

– Вечеринка очень хорошая. – Очередная затяжка. – Жаль только, места маловато. Но заднее сиденье моей тачки никто не отменял. Верно?

– Согласен. – Замечаю, как открывается входная дверь, и в опустевшую прихожую заходят две девушки.

Одна из них немного полноватая блондинка, зато в достаточно откровенном наряде. А другая – брюнетка в какой-то мешковатой одежде. И не поймешь, что там под всеми этими слоями скрывается. Но рубашка прикольная. С пуговицами почему-то на спине.

– О, Гордеева, – Тимур спешно тушит сигарету и за пару шагов оказывается у дверного проема. – Пришла на запах тестостерона и похоти?

Брюнетка, которой, видимо, был адресован вопрос, кидает в сторону Тимура презрительный взгляд. Настолько презрительный, что и меня цепляет рикошетом.

– Похотью? Да вот как только тебя увидела, так сразу запахло нехотью.

Даже несмотря на то что Тимур стоит сейчас ко мне спиной, замечаю, как он сразу напрягается.

– Динозавр, ты тоже пришла, – пытаясь сохранить безразличие в голосе, брат обращает внимание на блондинку, – не боишься, что на тебе треснет платье?

– Соко́вич, отвали, – девушка огрызается в ответ, теряясь в недрах комнаты.

– То рыбки, то динозавры… Не девушки, а обитатели зоопарка, – наблюдаю за Тимуром, который заглядывает в холодильник.

– Я бы даже сказал, что террариума. Но от этого еще интереснее. – Брат достает запотевшую банку пива. – Пошли знакомиться с живностью.

– Слушай, Артемка, а давай, как в детстве, замутим что-нибудь? – на коленях Тимура уже сидит какая-то девчонка, что не мешает ему вести диалог со мной.

– Услышать от тебя «замутим что-нибудь» всегда означало вляпаться в какую-нибудь хрень.

– Да ладно, будет весело.

– Ну давай, – безразлично жму плечами. – Все равно уже начинаю скучать, так хоть взбодрюсь немного. Вспомню лихие молодые годы.

– Предлагаю спор. – Тимур гладит колени ластящейся к нему девчонки. – На кону бутылка коньяка. Очень дорогая бутылка.

– На что спорим?

– На что… – хмыкает, указывая взглядом в угол комнаты, где в кресле в одиночестве сидит та самая девушка в рубашке с пуговицами на спине. – На Гордееву.