Волчья радуга. Бег на выживание

Глава

1.

Ganz geheim

¹

Свершилось! Позади учеба, экзамены и собеседования с чиновниками из Министерства иностранных дел, многих из которых он видел впервые.

Наконец долгожданный отпуск на две недели, а затем возвращение в Берлин для получения документов и убытия к месту государственной службы.

В какую страну пошлют его, Клауса Вернера, молодого дипломата в третьем поколении, он точно не знал, но приблизительно догадывался.

Дед, который сейчас на пенсии, и отец, первый секретарь посольства Германии в Испании, несомненно, уже вмешались в его судьбу. Повлияли на его распределение через друзей и знакомых, и он был уверен, что его ждет интересная работа и хорошая должность в посольстве одной из развитых стран. Главное – не попасть к отцу в Испанию. Не хочется быть под его опекой. Он жаждет самостоятельной работы, пусть даже не на высокой должности.

Учитывая то обстоятельство, что он свободно владел английским языком, мог довольно сносно общаться на французском и итальянском языках, то предполагал, что, вероятнее всего, останется в Европе. Было предположение и по поводу службы в США, но ему было известно, что там вакантных должностей, на которые он мог претендовать, пока нет. Правда, за эти две недели все может измениться. Не стоит пока забивать себе голову.

Увлеченный раздумьями, Клаус не заметил того, что поезд уже едет по пригороду Магдебурга. Разволновавшись от скорой встречи с матерью, сестрой и дедом, Клаус быстро собрался и, не ожидая прибытия поезда на вокзал, не спеша пошел в сторону тамбура.

Спустя минуту поезд, лязгнув сцепками вагонов, остановился.

Не успел Клаус сойти на перрон, как оказался в объятиях младшей сестры Матильды. Следом подошли мать и дед.

Семья Вернеров жила в двух кварталах от вокзала, в доме на берегу Эльбы, поэтому было решено пройтись пешком. Стояла чудесная августовская погода, когда с утра чувствуется дыхание осени, а днем тепло и солнечно.

В доме все было готово к приезду любимца: и его комната, и праздничный обед по случаю успешного завершения учебы, и, конечно, телеграмма от отца с поздравлениями.

Отпуск пролетел очень быстро. За два дня до его окончания дед Клауса, Рихард Вернер, желая сделать всем, и в первую очередь внуку, сюрприз, тайком позвонил в Берлин своему приятелю и попытался узнать, куда направляют его любимца. То, что он услышал, привело его в некоторое недоумение. Весь день дед был мрачным и задумчивым. Благо, Клауса дома не было, а женщины не донимали его расспросами. За ужином старик не выдал ничем своего состояния, но после тихо шепнул внуку, что им нужно поговорить наедине.

Когда они остались одни, старик, сев в кресло возле камина, закурил трубку и, потягивая из бокала красное вино, внимательно посмотрел на внука. Тот, понимая, что разговор будет серьезным, сосредоточился и приготовился внимательно слушать, предполагая, что речь пойдет о его судьбе дипломата.

– Клаус, мальчик мой, – начал старик, – не буду скрывать от тебя, что я хотел сделать тебе сюрприз и сегодня утром звонил в Берлин своему товарищу, чтобы узнать, что ждет тебя впереди. Увы, мне ничего толком не сказали, хотя я знаю, и это подтвердил мой товарищ, что все выпускники уже распределены, и на них готовят соответствующие визы и паспорта. По неизвестным мне причинам, с тобой хотят провести еще одно собеседование, но не чиновники из Министерства иностранных дел, а личный порученец генерала Марка Бремера. Этот Бремер, насколько я осведомлен, занимается партийными вопросами и подчинен лично фюреру. Кроме того, он сотрудничает с рейсхляйтером Боле, который возглавляет отдел заграничных организаций НСДАП².

Обычно дипломатов пытаются привлечь в разведку, а не в партийную касту. Во всяком случае, тебя приглашают на это собеседование только одного. Что тебе предложат, я не знаю.

Решать все будешь сам. Ни я, ни отец повлиять на Марка Бремера и его людей не сможем.

Главное, ты не падай духом и не отказывайся от той работы, которую тебе предложат. Эти люди не любят отказов. Если ты откажешься, твоей карьере как дипломата конец, и мы с отцом не сможем ничего сделать.

Если будет возможность, держи меня в курсе. Матери и сестре пока ни слова, отец наверняка это узнает так же, как и я, если не сегодня, то завтра.

– Удачи тебе, Клаус.

В ту ночь Клаус Вернер уснул только далеко после полуночи. Следующий день он провел вместе с родными, ни словом не обмолвившись о дальнейшей службе.

Свое волнение удачно скрывал за тем, что ему грустно расставаться и покидать отчий дом, в котором остаются самые дорогие и близкие люди.

Вечером двадцать седьмого августа Клаус Вернер выехал поездом Магдебург-Берлин на встречу с неизвестностью.

Знай, он, как повернется его дальнейшая судьба и судьбы родных, возможно, он спрыгнул бы на ходу из начавшего набирать скорость поезда и, вернувшись домой, с помощью деда написал бы прошение об отставке.

Утром двадцать восьмого августа Клаус Вернер был принят начальником канцелярии Министерства иностранных дел.

Аудиенция была очень короткой. С ним вежливо поздоровались и тут же попросили пройти в смежный кабинет. Выходя из кабинета, Клаус краем глаза увидел, что левая рука начальника канцелярии потянулась к телефонному аппарату, стоящему отдельно на приставном столике.

«Все завертелось, – подумал Клаус. – Сейчас доложит о моем прибытии кому следует».

Не успел Клаус осмотреть кабинет, в котором оказался, как дверь открылась, и вошел начальник канцелярии.

– Будьте добры, присядьте. Через полчаса за Вами заедут.

– Секретарь Вам принесет кофе, можете включить радио или полистать газеты. В общем, не скучайте, ждать осталось недолго.

Действительно, не прошло и двадцати минут, как дверь снова открылась, но теперь вместе с начальником канцелярии в кабинет вошел и незнакомец, который Клаусу представлен не был.

– Прошу пройти за мной, – сказал незнакомец. В руке он держал пакет, видимо, с его личным делом и документами.

Физиономия курьера к общению не располагала, да и что он мог знать. Поэтому Клаус и не задавал ему вопросов. Просто молчал и думал о предстоящем собеседовании.

Выдержка – вот одно из качеств, которое ему прививали с детства дед и отец. Они заранее готовили Клауса к дипломатической карьере. Невыдержанный в своих поступках и словах дипломат может испортить всю работу, как свою, так и своих коллег. Те, кто не умел держать себя в руках, отсеивались со службы сами по себе, либо их просто выгоняли или вежливо просили уйти. Все зависело от того, какие последствия повлекли их действия.

Неожиданно для Клауса водитель свернул направо и, проехав метров сто, остановил машину под тенью широких крон каштанов.

– Не удивляйтесь, Клаус. Все, что я делаю, заранее одобрено моим руководством, – сказал незнакомец, как только выключил зажигание. – Кто я, неважно. Важно то, что мне поручено побеседовать с Вами в неофициальной обстановке, без лишних глаз и невольных свидетелей. Я уполномочен провести с Вами беседу прямо здесь, в машине, и только в случае положительного ответа с Вашей стороны и согласии работать, Вы будете представлены лично моему шефу для более детального инструктажа и определения Ваших обязанностей. Прежде чем я назову фамилию своего руководителя, и мы приступим к разговору, будьте добры прочитать и подписать обязательство о неразглашении содержания беседы. Если Вы не подпишите, мы прерываем общение, и я отвезу Вас обратно в МИД.

– Ну что ж, я согласен подписать.

– Да, – прервал Клауса собеседник, – сама роспись Вас пока обязывает только к беседе и не более, затем мы обсудим некоторые вопросы и, если Вы дадите согласие работать, я отвезу Вас, куда следует.

После того, как Клаус внимательно прочитал текст и поставил роспись, незнакомец положил бумагу во внутренний карман, предварительно сложив ее вчетверо.

– Вот теперь мы побеседуем более подробно, только уедем в другое место, а то наверняка уже кто-то из жильцов позвонил в полицию и сообщил, что на улице стоит машина, которую раньше здесь не замечали.

– Вы боитесь полиции? – спросил Клаус.

– Нет, но нас не должны видеть вместе те, кому это, скажем так, необязательно.

Ехали, молча, долго петляя по улочкам, меняя направление движения и скорость езды.

– Да, да, Клаус, Вы, верно, догадались. Я проверяюсь, не следит ли кто за нами.

– Все. Теперь порядок. Останавливаться не будем, просто я буду ехать не очень быстро и говорить с Вами, а Вы будете внимательно слушать, анализировать и, в конце концов, примете решение, от которого зависит Ваша дальнейшая судьба.

Сказав это, собеседник Клауса оторвал взгляд от дороги и, посмотрев на пассажира, спросил:

– Ну что, готовы?

– Готов Вас выслушать, но скажите, как Вас зовут.

– Называйте меня Отто, просто Отто. Начну с того, что генералом Марком Бремером мне была поставлена задача – подобрать человека, отвечающего определенным требованиям. Какие это требования, думаю, Вас не интересует, по той простой причине, что Вы себя знаете лучше, чем я. Поэтому, проанализировав свои достоинства, происхождение, отношение к властям, Вы сами поймете, какие предъявлялись требования. Ваши дед и отец хорошо себя зарекомендовали на службе Германии. Ваша мать и сестра Матильда лояльно относятся как к фюреру, так и к той политике, которую осуществляет наше руководство. Как видите, я хорошо осведомлен о Вас.

– Вы следили за мной и семьей? – спросил Клаус, в душе у которого поднялась волна возмущения.

– Нет, не следили, а изучали кандидата. Назовем это так. Без проверки нельзя, поэтому не обижайтесь.

– Ладно, согласен. Ведь действительно, Вы же мне не собираетесь предложить работу, ну скажем, водителя?

– А Вы, Клаус, колючка все-таки. То, что я сейчас за рулем, ничего не значит, просто не нужны лишние свидетели нашей встречи. Все просто, как дважды два. Ну да я не в обиде за «водителя». Итак, продолжим. Вас, кандидатов, было около десяти человек, но выбор пал только на Вас. Цените это. Теперь самое главное. Чем Вы будете заниматься, я знаю в общих чертах. Где будете работать и на каких условиях, уточним после. Единственное, что я могу Вам сказать, вернее, что мне разрешили сказать, так это то, что, во-первых, это особо секретная работа. Вам не придется ни перед кем отчитываться, кроме того лица, от имени которого я с Вами беседую. Это все, что мне известно. Подробный разговор у нас еще впереди. А теперь подумайте и дайте ответ. Если нет, я везу Вас в МИД, если да, то…

Закончить он не успел. Клаус Вернер прервал собеседника:

– Я согласен.

Спустя полчаса машина мчалась на север Германии. Проехав около двадцати километров, свернули с трассы в лес, по которому проехали еще пару километров и остановились возле охотничьего домика.

– Все, приехали. Ваша комната наверху. Обслуга в доме. Ваши личные вещи уже здесь. Да, да, Клаус, я был уверен в Вашем положительном ответе, иначе и не затевал бы с Вами работу. Никуда не отлучайтесь, никому не звоните. На днях к Вам приедут. Всего хорошего, на этом моя миссия пока закончена.

Дверца захлопнулась, и машина через минуту исчезла за поворотом.

Оглядев дом, Клаус пошел к двери. Не успел он сделать и десяти шагов, как дверь открылась, и ему навстречу вышел в сопровождении двух огромных овчарок пожилой мужчина в форме лесничего.

– Добро пожаловать в наш дом, – промолвил старик и, цыкнув на вертевшихся собак, отступил в сторону.

– Я провожу Вас в Вашу комнату.

– Здесь у нас прихожая, направо кухня и столовая, кстати, обед через час – ровно в 13.00. Налево, – продолжал старик, – зал с камином для гостей и библиотека.

Когда поднялись на второй этаж, перед Клаусом была открыта дверь в очень уютную чистую комнату, окна которой выходили на тыльную сторону дома.

– С левой стороны туалетная комната. Располагайтесь, пожалуйста. Если что будет нужно, нажмите кнопку на столе, и я к Вам поднимусь.

– Извините, как Вас зовут?

– Зовите меня Ганс, просто Ганс.

Опять это «зовите меня просто… Отто, Ганс…».

Ясно, имена наверняка вымышленные, хотя может быть, и нет. Однако фамилий не называют, и все они не очень разговорчивы.

– С этого момента, уважаемый, – прервал мысли Клауса старик, – Вы Питер Крафт, мой племянник из Мюнхена, приехали погостить ко мне. Я здесь лесничий. Это на тот случай, если кто-то случайно окажется здесь. Своего настоящего имени никому не называйте. Здесь никого из посторонних обычно не бывает, это так, на всякий случай. Пойдете гулять, можете брать с собой собак, если пожелаете, они очень умны и будут охранять Вас, бегая вокруг в пределах видимости. Извините, Вас никто не ограничивает в свободе, но все же желательно далеко от дома не отходить. Единственное, чего нельзя, так это звонить, телефон только у меня в комнате.

– Спасибо, – сказал Клаус, не перебивая, выслушав лесничего. Как только дверь закрылась, Клаус отправился принять душ.

Ровно в 13.00 он был в столовой.

Обедал он один. Прислуживала ему Моника – высокая, чуть полноватая, с веселыми глазами и сосредоточенным лицом девушка. Возраст ее был около двадцати пяти лет. За все время обеда она, кроме дежурных фраз, не промолвила ни слова, хотя наблюдательный Клаус заметил, что ей очень хочется с ним поболтать, о чем угодно – со скуки.

«Видимо, Ганс не балует ее разговорами. Вот и сейчас, его нет, и мне тоже становится скучно. После обеда пойду гулять», – подумал Клаус и стал быстрее расправляться с обедом.

Так однообразно прошло два дня. Вечером, когда Клаус сидел возле камина и листал иллюстрированный географический справочник, к дому почти неслышно подкатила черного цвета легковая машина.

Не успела она остановиться, как из тени дома, словно призрак, скользнула фигура лесничего. Быстро открыв заднюю правую дверцу, он замер возле машины по стойке смирно.

Тот, кто сидел сзади, едва успел высунуть ногу из автомобиля, как спереди быстро открылась дверца и из нее, соблюдая важность, но все-таки быстро появился Отто. Выйдя из машины, он так же почтительно застыл рядом с автомобилем. И только его голова медленно поворачивалась из стороны в сторону, а глаза пристально осматривали подступы к дому.

– Все в порядке, – доложил Ганс.

Все произошло в считанные секунды. Пассажир на заднем сиденье уже наполовину показался из автомобиля, и теперь можно было определить, что это человек среднего роста и телосложения в военном мундире. В тусклом свете фонаря блеснули начищенные туфли, и стали заметны широкие вертикальные полосы на брюках, что свидетельствовало о том, что это генеральский чин.

– Ну, здравствуй, – протянув руку Гансу, сказал генерал и, услышав ответное приветствие, добавил: – А ты молодцом, не стареешь, видимо, лесной воздух пошел тебе на пользу.

– Ну, как, все в порядке, нет никаких проблем? – уточнил генерал и, услышав от Ганса утвердительный ответ, распорядился: – Теперь давай, как всегда.

Ганс быстро повернулся и, махнув рукой кому-то невидимому, почтительно отошел в сторону.

Открылась дверь, и на пороге появилась Моника с подносом в руках, который был накрыт белоснежной салфеткой с кружевами.

– Добрый вечер, – чуть присев, сказала Моника, и, подойдя к генералу, замерла в ожидании.

Вместо приветствия генерал ответил: «Умница», – и, откинув салфетку, вполголоса дал команду:

– Рекс, Альфа, ко мне.

Раздался радостный лай, и в ту же секунду из леса выскочили овчарки и, быстро подбежав к генералу, сели у его ног, смотря ему в лицо и ожидая новых команд. Одновременно собаки учуяли запах сырого мяса и стали тихо поскуливать в ожидании угощения.

Генерал и Моника присели на корточки, и генерал стал с обеих рук одновременно кормить псов мясом. Небольшие куски быстро исчезали в их глотках.

Молчание нарушил Ганс:

– Когда десять минут назад они забеспокоились и стали повизгивать, я понял, что они своим обостренным слухом услышали работу двигателя Вашей машины, который не спутают с работой другого двигателя. Они так жалобно терлись о мои ноги, что я не выдержал и дал команду «вперед». Они вас встретили, наверняка, возле шоссе…

– Нет, их там не было, – ответил Отто.

– Скорее всего, вы их не видели, они никогда не выскакивают на дорогу, приучены, – продолжил Ганс, – они, как тени, бежали рядом до самого дома.

– Отто, в следующий раз приедем на другой машине, проверим, реагируют они на автомобиль или все-таки каким-то чувством определяют, что еду я.

Сказав это, генерал выпрямился и, взяв две большие сахарные кости с остатками мяса, бросил собакам.

– Ну, все, на сегодня хватит, – ополоснув руки в небольшой чашке, генерал вытер их салфеткой и, не говоря ни слова, зашагал к открытой двери дома.

Отто, отойдя в сторону, о чем-то задумался. Как только дверь закрылась, из машины вылез водитель, к которому тут же подошел Ганс, они поздоровались, как старые знакомые, и закурили.

Моника, отойдя в сторону, стала играть с собаками, бросая им поочередно далеко в темный лес два теннисных мяча, которые быстро возвращали ей умницы овчарки.

Теперь без дополнительного распоряжения в дом никто не мог зайти. Это было неукоснительное правило: пока ОН там, никто не смеет подойти даже к двери, и если бы сейчас полил сильный дождь, или с неба вдруг начали бы падать камни, то никто бы даже не подумал нарушить запрет.

Услышав шум подъехавшей машины, Клаус Вернер встал и, поставив на место книгу, хотел уже, было, выйти во двор, но передумал, боясь, что это будет неправильно. Во-первых, его не звали. Во-вторых, неизвестно, кто это приехал, и, конечно, в-третьих, он не лакей – выскакивать во двор встречать приехавших гостей.

Но любопытство нельзя недооценить. Не удержавшись, Клаус подошел к окну и, чуть сдвинув штору, посмотрел во двор.

Увидев генерала, Клаус тут же убрал руку от шторы и, страшно волнуясь, вернулся к камину. «Вот это да, – подумал он, обратно усаживаясь в кресло, – чем же я так подошел этим людям, и какую работу мне хотят предложить, если сам генерал приехал сюда беседовать со мной. Учитывая секретность и предварительный отбор, через который я прошел, это будет наверняка чрезвычайно важная работа».

Спустя минуту послышался лай овчарок и непонятный шум возле дома. Пересилив любопытство, Клаус остался сидеть в кресле, устремив взгляд на пылающие сосновые поленья. Как он ни ждал скрипа двери, мысленно приготовившись к встрече с высокопоставленным военным чиновником, появление последнего было неожиданным. То ли шум горевших поленьев отвлек Клауса, то ли на совесть настеленные полы из дубовых досок, то ли смазанные петли двери скрыли приближение генерала, но вдруг Клаус почувствовал, что сзади на него кто-то смотрит. Повернув голову к двери, увидел его. Суетясь, быстро вскочил, и хотел уже было произнести слова извинения, но был остановлен повелительным жестом руки.

– Не суетитесь, молодой человек. Здравствуйте. Я Марк Бремер.

– Добрый вечер, – ответил Клаус, застыв в ожидании и нерешительности.

– Присядем у камина, молодой человек. Я знаю о Вас не очень много. Все о Вас знает Отто, а я ему верю. Приехал я с одной целью – посмотреть на Вас и запомнить. Своих, повторяю, своих людей я должен знать лично. И еще я лично хочу услышать от Вас, что Вы согласны помогать мне работать во благо великой Германии.

– Да, я согласен. Вы не будете во мне разочарованы… – дальше ему договорить генерал не дал.

– Верю. Теперь Вы – личность, допущенная к отдельным высшим партийным тайнам, и будете подчиняться лично только Отто или мне. Больше никому, повторяю, никому. В случае, если Отто будет переведен на другой участок работы или по другим причинам, я через своих людей найду Вас сам. Я всегда буду знать, где Вы. Вот, вручаю Вам личный жетон.

С этими словами он достал из кармана небольшую металлическую пластину на цепочке и протянул ее Клаусу.

Взяв ее в руку, Клаус увидел на одной стороне надпись «Н-624923», а на обратной – орла, держащего в лапах свастику, обрамленную венком.

– Отто будет хранить Ваш личный жетон у себя, Вы должны просто запомнить номер. Отдадите его завтра. В случае, о котором я Вам говорил, от меня придет человек. Он назовет Вам число 547. Это означает, что Отто с Вами больше не работает, и теперь Вы подчиняетесь только этому человеку и мне, а с Отто автоматически снимаются все полномочия в отношении Вас. О числе «547» знаем только Вы и я. Повторяю, Вы и я. Ни под каким предлогом никому не сообщайте его. Отто вообще не знает об этом пароле.

– Извините, а случайность исключена?…