Ворота времени (Повесть и рассказы)

Однажды Кастуша пошла на речку купаться. За ивняком, подальше от людских глаз, она разделась и вошла в воду. А Эрюм, оказывается, следил за ней. Как только отошла Кастуша, он взял ее одежду да и бросил в речку. И сам убежал.

Вечером братья легли спать на полати. Тут и вспомнил Эрюм про Кастушу и, чтобы рассмешить братьев, рассказал, как днем утопил ее одежду. Эрюм с Юваном смеялись, а Кипай плакал. Хорошо, что в темноте братья на видели его слез, а то бы и над ним посмеялись. Братья уснули. А Кипай поднялся и, прихватив старое платье матери, отправился на речку. Нашел он на берегу плачущую Кастушу и отдал ей платье. На второй день Кипай сам рассказал матери, что отдал ее платье девочке, иначе Кастуша не вернулась бы в село, а вошла бы в воду и превратилась бы в русалку.

Время же шло да летело. Выросла Кастуша. Из грязной оборванной девчонки превратилась в девицу-красавицу. До пят ее косы, глаза - спелые ягоды черемухи, стройная и гибкая, как молодая осина. За какое дело ни возьмется - все в ее руках горит. Парни стали сватов засылать.

А к этому времени и тройняшки пригожими молодцами сделались. Высокие, крепкие - любо на них смотреть. Все так и остались на одно лицо. Мать и та не могла различить, кто из них Эрюм, кто Юван, а кто Кипай. И всем троим полюбилась молодая соседка. Только Эрюм с Юваном знали, что Кастуша никогда им не простит того, что в детстве они измывались над ней. Конечно же, она выберет среди них Кипая.

Теперь и Кипай стеснялся ее, уже не носил ей, как прежде, еду, не говорил ей добрых слов.

Однажды братья собрались вместе, Эрюм с Юваном и говорят Кипаю:

- Были мы детьми и глупость властвовала в наших головах. А ты, Кипай, разумом взял среди нас. Сейчас мы выросли и наш разум проснулся. Но Кастуша не простит нам нашей былой глупости. Так будем же мы справедливыми между собой. Давайте ходить к Кастуше друг за другом и не станем открывать ей своего имени. Кого девушка выберет, тому и быть ее мужем.

Ходят братья к Кастуше. Веселые и печальные речи ведут с ней. Печаль у каждого одна - полюбит ли его девушка. Каждый хочет ее взять в жены, а имени своего не говорит. Нам, дескать все одно, кто как нас кличет.

Если им все одно, да не все равно Кастуше. Знает девушка, что лишь один из них ее суженый, лишь один из них с добрым сердцем. Да вот беда не узнать его. Давно перестал Кипай подходить к ней с открытой душой. Словно нарочно, Кипай решил всем походить на братьев. Это, конечно, не так. Если черствость Эрюма и Ювана она растопила своей красотой только на время, то доброта Кипая бесконечна и бескорыстна, как тепло, идущее от великого божества Солнца.

Никак не может Кастуша дознаться, кто из них Кипай. И Кипай чует, как девушка ищет среди братьев его. Но раз он дал братьям слово, не нарушит его.

Тогда Кастуша взмолилась Мастораве, чтобы она отметила ее суженого Кипая. Донесся до богини голос Кастуши. И вот однажды проснулся Кипай, и все увидели на его лице небольшое коричневое пятнышко. Это Масторава отметила его звездой счастья.

После этого встретились они с Кастушей и больше уже не теряли друг друга.

Бабушка кончила свой сказ. Мне жаль было, что так быстро он кончился.

ЗАПАХ ВЕСНЫ

Я узнаю приближение весны по тому, как начинают плакать окна. Всю зиму они затянуты плотным слоем льда, а поверх него покрыты мохнатым снежком. И вот солнечные лучи растапливают лед на стеклах и весело заглядывают в избу. На печи, на стенах, на полу лукаво сидят солнечные зайчики.

Теперь мы с Тихоней видим друг друга в окно - он из своего дома, а я из своего. Так из окон мы и делаем знаки друг другу: кто к кому должен идти.

Снег хоть и потемнел, но тает медленно. И мы ждем не дождемся, когда он растает совсем и появятся лужи и ручейки с синей водой.

И надо же этому случиться - заболел Тихоня. У него снова что-то с легкими. Меня перестала радовать весна.

Сегодня его отправляют в больницу. Тетя Зина ходит мрачная, и мне не весело. Тихоня хмурится, что мы такие кислые. При тете Зине я называю его Димкой. Он уже собрался в дорогу, одет был во все чистое. На столе лежали две тетрадки и коробка цветных карандашей. Рисовать он не бросил, а что не различает зеленого и красного цвета, это не так важно, когда хочется рисовать.

- Что у тебя болит? - шепотом спрашиваю я.

- Ничего у меня не болит, только руки сильно потеют, - также шепотом отвечает он мне.

Вернулся его отец, дядя Витя, и объявил, что машина придет через пару часов. Тетя Зина украдкой смахнула с лица слезы и вышла в сени. Дядя Витя подсел к нам. Пригладил волосы, черный чуб скатался под шапкой и пучком спадает на висок.

- Ну, сынок, как, готов? - громко спрашивает Димку и подбадривающе хлопает его по плечу.

- Готов, чего там, - усмехнулся Тихоня.

- Ты, Дим, того... не распускай слюни, давай по-мужски! - Дядя Витя легонько встряхивает его за плечи и улыбается. - Ты там долго не пробудешь. А я к тебе каждую неделю буду ездить. И Татуню разочек возьму. - Он кивнул мне: - Поедешь, Татунь?

- Конечно, поеду! - Я благодарно смотрю на дядю Витю.

Тетя Зина собирала на стол, пора обедать. Я хотела уйти домой, но тетя Зина не отпустила меня и усадила вместе со всеми за стол.

После обеда дядя Витя пошел узнать насчет машины, тетя Зина проверяла, все ли положила в сумку, которую собрала сыну на дорогу.

Мы с Тихоней сидим на лавке и смотрим в окно. Там весело лопочут капли.

- Приедешь с отцом в Саранск, я б тебя с дядей Сергеем познакомил, говорит он мне.

- Но его может не быть в больнице, - возражаю я.

- Да с чего он вдруг в больнице. Я его и так найду. У меня есть его адрес и номер телефона. Понимаешь, как здорово в городе, наберешь несколько цифр - бик-бик - и услышишь его голос.

Перед окнами останавливается грузовая машина, из кабины выпрыгивает Димкин отец. Он входит в избу и подает Димке пальто и шапку. Тетя Зина расплакалась было, но дядя Витя погрозил ей, и она вытерла слезы.

Мы все вышли на улицу. Дядя Витя и Димка сели в кабину. Я встревожилась, что машина отъедет, а Тихоня так и не попрощается со мной. Но нет, вот он выглядывает в окошко и машет мне рукой. Я тоже помахала в ответ, и слезы у меня потекли сами собой.

Машина отъехала, и я пошла к себе домой. Тетя Зина окликнула меня:

- Татуня, ты все же заглядывай к нам.

- Конечно, буду заглядывать, - пообещала я.

Прошло несколько дней. На улице появились лужи с водой, потекли ручейки. Я выходила на улицу пускать кораблики. Иногда ко мне подходила Натка со своей маленькой деревянной лопаткой.

Я говорила ей, какая синяя вода в лужах, а ручейки, как живые голубые ленты... Натка не верила мне. Может, она не видит синего цвета? Карандаши, конечно, различает. Но на улице она не видит этого. Меня она называет выдумщицей. Не боясь холода, Натка снимает варежку и черпает рукой талую воду.

- На, погляди, какая она синяя. - Она подносит руку ко мне и насмешливо улыбается.

В ее руке я вижу мутную воду. Натка победно смеется. Тогда я говорю ей:

- Вот ты, Натка, и не дура, но ничего не понимаешь.

Натка, обиженная, уходит.

На днях я ходила с мальчишками посмотреть на реку - не начался ли ледоход. Лед поднялся, да неизвестно, когда тронется.

Сегодня удивительный день. Наконец начался ледоход. Мы ходили с детворой смотреть, как по разлившейся речке плыли огромные бурые льдины. Если долго глядеть на плывущие льдины, то покажется, будто и ты уносишься вместе с ними вдаль.

После обеда прибежала тетя Зина и сообщила, что Димка прислал письмо, сам написал! И в письме передает мне привет.

А ночью я услышала, что мама тоже не спит. Она, наверное, как и я, о чем-то думает, поэтому и не засыпает.

И тогда я решила опять рассказать ей о человеке, который хотел дойти до края земли. На этот раз мама выслушала мой рассказ до конца. Затем обняла меня и говорит:

- Хорошо людям, которые верят в свою голубую мечту. - Она вздохнула.

В эту ночь я видела сон, как мы с Димкой, взявшись за руки, идем туда, где синее небо опускается на синюю землю. Но раз нет края земли, мы доходим до синего моря. "Поплывем?" - спрашивает меня Димка. "Конечно", отвечаю я.

__________

СЕРЕБРЯНАЯ РАКУШКА

Легенда

Давно это было, очень давно. Тогда землю наших предков покрывали дремучие леса и высокие травы.

На берегу неширокой, зато глубокой речки, что петляла по лесу, находилось большое мокшанское село. Трудолюбивый жил в нем народ, и земля за труд щедро платила людям добром.

Славился среди односельчан добрый молодец по имени Иса. Красавец парень, стройный, как ствол сосны, глаза зелено-синие, что вода в речке, волосы - лен. Слагал Иса дивные песни и сам их распевал. Слушая его, замирали деревья, травы.

Любимое занятие Исы - рыбная ловля. И он был удачливым рыбаком. Знать, помогали ему Масторава и Ведява*, которых очень чтил Иса. Редко он возвращался домой с пустыми руками. А когда был у него богатый улов, не скупился, делился с теми, кто не в силах ловить сам. И люди возносили за него молитвы божествам.

_______________

* В е д я в а - богиня воды.

Наступит вечер, загорятся синим огнем глаза Исы: любит он петь вечерами. Нет сердец, не внемлющих песне его. И девушки у колодца, забыв про свои ведра, стоят завороженные, слушают чудо-песню. Им казалось, что в этот миг сами боги небесные спускаются к ним на землю. Много девушек сохло по Исе, а он полюбил Ламзурь.

Пригнали в село стадо, солнце спряталось за лес, а Иса все сидит на берегу. Порывистый ветер подхватывает его песню и уносит далеко-далеко.

Не удался день сегодня, дует сильный ветер, неспокойна река, ушла вглубь рыба. Нехотя собрав свои снасти, разбрелись по домам усталые рыбаки.

Сидит Иса на берегу реки один и поет. Не повезло ему сегодня, но кончился тяжелый день и он снова увидит свою Ламзурь. Что ему этот ветер по сравнению с его любовью! Пусть ушла вглубь рыба, зато он сейчас сделает из ветра крылья для своей любви. И день этот по-своему будет счастливым и прекрасным.

Поет Иса и не замечает, как стихает река, и вот уж на ней нет волн, нет ни единой морщинки на водной глади. "Странно, ветер не стихает, а волны исчезли", - удивился Иса. Подумал-подумал да и решил еще разок попытать счастья, забросил свою сеть в реку. Тянет назад и вытащить не может, такая она тяжелая. Но недаром же его в селе богатырем прозвали. Вытащил он сеть и своим глазам не верит; столько рыбы за один раз до сих пор не вытаскивал. Вывалил он рыбу из сети, сам без сил опустился на землю - изнемог. Сидит Иса, отдыхает. И тут он слышит, кто-то к нему идет. Оглянулся Иса и видит: приближается к нему девушка в длинной белой рубахе, черные волосы распущены, до пят достают. Растерялся парень, хлопает глазами: у них в селе нет таких. А девушка подходит все ближе и ближе. Иса ущипнул себя - больно, значит, не спит. Он уже слышит, как похрустывает сухая трава под ее ногами, видит, как ее белое одеяние ходит на ней волнами.

Иса, не мигая, смотрит на нее, боится глаза закрыть: а вдруг видение исчезнет, и тогда все покажется сном?

Она подошла к нему, тонкими пальцами поправила волосы на лбу и села напротив парня.

- Кто ты? - шевелит одними губами Иса.

- Я осмелилась прийти к тебе, Иса... Хочу послушать твои песни.

Девушка робко улыбнулась, потупилась, будто ей неловко.

- Долго, очень долго была я одна. И вот зазвучали над рекой твои песни, увидела тебя над водой...

- Кто ты, девушка? Откуда знаешь меня? - еще больше растерялся Иса.

- Хочешь знать, кто я? Погоди немного, и ты все узнаешь. А теперь спой. - Она опять поправила свои волосы и сверкающими глазами поглядела на парня.

У Исы пропал голос, он все смотрел на нее и смотрел.

- Я одна слушаю тебя, Иса. Видишь, и луну тучка закрыла, - тихо сказала девушка.

Иса взглянул на небо. И вправду, в этот миг тучка закрыла луну. Дрожь пробежала по его телу, и не мог он понять, что с ним такое. И он запел, сначала тихо-тихо, будто заговорил с вечерней тишиной, потом голос его зазвучал сильнее. Он пел о любви, о той силе, которую дает людям небо. В каждом человеке есть такая искра, поэтому люди знают счастье.

Замерла девушка, словно вся превратилась в слух.

- Иса-а-а! - издалека послышался голос.

- Это Ламзурь, - радостно промолвил Иса.

На лицо девушки будто тень упала.

- Скажи на прощанье, кто ты такая, - уже спокойно спросил ее Иса.

- Забудь все до завтра. Это нам приснилось.

- Иса-а-а! - совсем близко послышался голос Ламзурь.

Иса открыл глаза, видит: рядом Ламзурь теребит его за рукав.

- Проснись же. Целый вечер жду тебя, думала случилось что, прибежала. А ты спишь, как дите, - с упреком говорит Ламзурь. - Все вернулись засветло, а ты... - Она не договорила, увидев большую груду еще живой рыбы, всплеснула руками: - Шкабаваскяй!* Да откуда столько рыбы? Все мужчины вернулись с пустыми руками, сама видела. За что тебе такая милость от Ведявы? Мы будем молиться ей.

_______________

* Ш к а б а в а с к я й - боже мой.

Посмотрела Ламзурь на Ису, а он будто и не рад удаче, сидит невесел.

- Расскажи, как ты столько рыбы поймал? - спрашивает Ламзурь.

Пожимает плечами парень, не знает, что и рассказывать.

Ламзурь подсела к нему близко, ласково погладила его волосы.

- Я вроде и не спал, - наконец проговорил Иса.

Улыбается Ламзурь, грозит парню пальцем.

- Еще как спал, видать, от усталости. И как ты наловчился, а? Тебе позавидуют все мужчины и будут считать тебя лучшим рыбаком.

- Сам не знаю. Просто повезло. Все ушли, а я после еще раз закинул сеть. И вот...

Исе очень хотелось поведать Ламзурь о девушке в белом, да не был уверен, что она приходила к нему наяву.

- Иса, давай помолимся Ведяве, чтобы она всегда помогала нам. Только в другой раз ты меня не оставляй так долго одну. Мне этот вечер показался вечностью...

Иса взял ее руку и прижал к своей груди.

- Мы скоро будем всегда вместе. Построю домик, в котором поместимся мы трое: моя мама, ты и я.

Иса коснулся губами ее головы. Тотчас на реке поднялись большие волны, они с плеском бились о берег.

- Что это река... вдруг?.. - растерянно спрашивает Ламзурь.

- Ничего, так иногда бывает, - говорит парень, чтобы успокоить Ламзурь, а у самого тоже тревожно на душе.

- Не к добру это, Иса, слышишь? - испуганно шепчет Ламзурь. - Иса, может, мы чем разгневали Ведяву, ты наловил столько рыбы, а не помолился ей, не поблагодарил... - Темнеют глаза девушки.

- Да пусть не обижается Ведява, мы ведь любим ее, - говорит Иса. - А коль любим, кроме добра, она нам ничего не сделает.

Хорошие слова говорит Иса, но Ламзурь все равно настороженно смотрит на волны и просит парня поскорей уйти отсюда. Они складывают в большую корзину рыбу и уходят домой.

На следующий день свирепствовал ветер. Сидят рыбаки дома, нечего им делать в такую погоду на реке.

Один Иса ходит по берегу и думает свою думу. Почему у него на душе неспокойно, и сам не знает. И почему из головы не выходит та девушка, что приходила к нему вчера? Во сне это было или наяву? Неужели она так растревожила его? И сейчас чего он бродит по берегу, когда умные люди сидят дома? Может, он хочет снова видеть ту девушку? Нет, не хочет. И все же ему любопытно: во сне он видел ее или наяву. Пожалуй, во сне, ведь она была такой таинственной, словно и не из этого мира.

Давно ему пора домой, а он все не идет. Давно уже солнце скрылось за темный лес, а он все сидит на берегу, смотрит на воду, слушает плеск волн. Над рекой печально качались ивы, и каждая ветвь была похожа на женщину, которая укачивала свое больное дитя.

Вдруг Исе показалось, что кто-то дотронулся до него. Он поднял голову и испуганно отпрянул назад.

- Да будет день тебе добрым, Иса. Я пришла, знала, что ты меня ждешь. Хорошо, что никому не рассказал свой сон. Но это был не только твой сон, и мой тоже.

Девушка улыбнулась. В вечерней синеве засверкали ее белые зубы. Сердце Исы сжалось от ее взгляда. Он закрывал и опять открывал глаза, но видение не исчезало, напротив, он все отчетливее видел ее бледное лицо, по которому то и дело пробегали какие-то тени. А каким блеском отливали под лунным светом ее черные волосы! И черные глаза ласково смотрели на Ису, излучая мягкий свет. Парень, забывшись, залюбовался ее красотой.

- Иса, я ждала тебя. Я хочу слышать твой голос. Ты не пугайся, Иса, я хочу добра тебе. Я все могу сделать для тебя. Ты почувствуешь силу настоящей любви, Иса!

- Я люблю Ламзурь, и не может быть большей любви, - сказал Иса девушке и только сейчас заметил, что она сидит на том же камне, что и вчера.

- Может! Ты еще много чего не знаешь... - Засветились в таинственной улыбке ее зубы, а в глазах сверкнул странный огонек.

Иса съежился, как будто от холода.

- Может, и так. В сердце моем изо дня в день все сильней любовь к Ламзурь, и не видать конца этой любви. Да и разве бывает у любви конец! Взглянул Иса в глаза девушке и спросил: - Скажи, а сама ты горела огнем любви? Люби как можешь. А мне не достать звезды небесной, и за то, что у меня есть, молюсь всем богам.

- Хочешь, я достану тебе звезду небесную? - девушка всем телом подалась к нему.

Усмехнулся Иса, чудные слова говорит девушка, видать, и правда любит его. В селе тоже многие девушки любят его, но при встрече с ним краснеют и опускают глаза, не то что слово первой вымолвить! А эта девушка до чего же смелая и странная.

- Знай, у меня в груди есть звезда счастья, зачем мне холодная звезда неба? - Исе жаль девушку, ведь он может обидеть ее словом.

Невесело улыбается девушка, хоть и красивая у нее улыбка, красивые зубы. Исе кажется, что ее зубы не из простой кости, как у всех, а из дорогого камня. Ему становится не по себе от ее улыбки.

- Девушка, скажи, кто ты? Издалека ли приходишь к нам? - спрашивает Иса.

- Путь мой короток к тебе, Иса, да дорога плоха. Кто я, откуда погоди, узнаешь. А пришла я песни твои слушать. Так будь милостив, спой мне. - Девушка гордо вскинула голову, строгими похолодевшими глазами поглядела на парня.

- Иса-а-а! - донес ветер голос Ламзурь.

- Я здесь, Ламзу-у-у-урь! - отвечает Иса.

Парень растерянно поглядел на девушку: что скажет Ламзурь, как увидит его с ней. Потемнело лицо и у девушки, она опустила глаза, сложила на груди руки.

Смотрит Иса в ту сторону, откуда должна появиться Ламзурь. Вот уже слышит ее шаги, частое дыхание, вот и сама она. Оглянулся Иса, а девушки в белом как и не было. Волосы зашевелились на голове у него.

Тревожно смотрит на него Ламзурь.

- Я до полуночи ждала тебя, Иса. Темнота глаза мои выела. Недоброе чует моя душа, второй день ты уходишь от меня. Время, которое боги дали нам для любви, ты стал проводить один. Иса, скажи правду, что случилось? слезы блестят на глазах Ламзурь.

Молчит Иса. Не знает он, как рассказать ей о девушке в белом, которая невесть откуда приходит к нему второй день. Поймет ли его Ламзурь? А поймет - легче ли ей станет, будет думать об этом да печалиться. Лучше ничего не рассказывать, будь что будет. И вправду, чего беспокоиться, больше он не придет на берег один, на том и делу конец.

Хорошим выдался третий день. Еще не взошло солнце, а у рыбаков уже много рыбы. Поднялось солнце, сели мужики отдыхать. Разожгли костер, поставили варить уху. После обеда, как только прошел зной, рыбаки снова взялись за свои снасти.

С какой радостью возвращались они домой! Как долго они ждали этот день! Ведь летом вся надежда на рыбу, до нового урожая еще далеко, а запасы истощились. Напоследок взглянул Иса на реку и диву дался: плавает в воде огромная рыба. Такой рыбы в своей речке Иса и не видывал: словно золотые монеты ее чешуя, красным огнем горят ее плавники. Иса позвал мужиков поглядеть на чудо-рыбу. Собрались в кучку мужики, всматриваются, и так и этак подставляют ко лбу ладонь - ничего не видят. А между тем рыба плавала у них под самым носом, даже заметно, как плавники извиваются. Показывает Иса пальцем на рыбу, а мужики только плечами пожимают, дескать, не видим ничего. Не верят Исе. Как так! - досадует парень. Поспорил тогда он с рыбаками, дал слово, что поймает эту рыбу. Кинул он сеть раз, другой - не ловится. Казалось, вот она уже в сети, но в самый последний момент ускользала, на вершок-другой отплывала в сторону. И вот наконец Иса еле тащит сеть. Замерли рыбаки в ожидании. Вытащил Иса снасть, а там вместо рыбы огромная коряга. Этим он еще больше развеселил мужиков. Посмеиваются они, подтрунивают над ним. Насмешки друзей задели Ису, решил он доказать, что не зря терпит такое - поймает рыбу во что бы то ни стало.

Пошутили, посмеялись рыбаки, а время знай себе идет, пора и им по домам, надо жен да детишек порадовать богатым уловом. А чего им торчать около Исы, раз видит рыбу редкую, так пусть сам и ловит.

- Не перехитрила бы эта рыбка тебя самого. Поймаешь, не проглоти ее со зла сразу, сначала нам покажи, за каким чудом охотился. Да поможет тебе Ведява!

Пожелав удачи, мужики разошлись.

Не заметил Иса, как опустились сумерки. А рыба все поблескивает в воде, осмелела, то голову высунет из воды, то хвостом ударит - только брызги летят.

Устал Иса, напрасно бился, рыба оказалась хитрее его. Махнул парень рукой да решил сеть свернуть. В это время рыба вынырнула из воды, взглянула на Ису, да так насмешливо, по-человечьи, что Иса оторопел, сеть выронил из рук. Рыба тотчас исчезла. Заколотилось сердце у парня, ведь эти глаза он уже где-то видел? Бросился было бежать, да споткнулся о камень, упал. И камень оказался тем самым, на котором сидела в те вечера девушка в белом. Вскочил Иса на ноги, и тут он слышит за своей спиной звонкий смех. Оглянулся - видит, как по берегу идет к нему та самая девушка.

- Рада видеть тебя, Иса.

Стоит парень ни жив ни мертв.

- Да опомнись, Иса. Вчера не боялся меня. Будь же мужчиной. Не надо, не спрашивай, кто я. Я вижу, как этот вопрос хочет сорваться с твоих губ. Коль хочешь знать, кто я, так сейчас узнаешь, - и исчезла с ее лица улыбка.

Она медленно подошла к тому камню, опустилась на него, длинными пальцами убрала с лица волосы. Иса увидел ее сверкающие глаза.

- Иса, ты хотел убежать и не смог. Не бойся меня. Когда я с тобой рядом, ничего и никого не бойся. Только запомни, ты не сможешь уйти от меня, если этого сама не захочу. Бежать-то тебе некуда...

- Скажи, девушка, зачем я тебе понадобился? - растерянно проговорил Иса. - Оставь меня...

- Не перечь, Иса, своей любимой богине. Я - Ведява.

- Ведява! - воскликнул парень. И тут из-под его ног стала уходить земля.

Когда Иса пришел в себя, почувствовал, как холод касается губ его, студит руки его и сердце. Он открывает глаза и видит над собой лицо Ведявы. Это она холодными губами целует его, обнимает своими холодными руками. Хочет вырваться Иса от нее, да не может двинуться с места.

- Не бойся, Иса, ты ведь любишь Ведяву. Твоя любимая богиня с тобой... Я долго, очень долго была одна и не знала, что такое печаль и радость. Но когда услышала твой голос, твои песни, увидела твое отражение на воде, открылись для меня и радость, и печаль. Нет тебя, и плохо мне... Тосковать я стала... Тяжело мне быть только богиней. Иса, у тебя много тепла человеческого, дай мне тепла своего, согрей меня. Вдохни в мою душу нежность. По-человечески хочу любить тебя, Иса. Слышишь меня? Я возьму тебя в свое подводное царство, где стоят мои хрустальные дворцы, где не будут мешать нам люди, что кишат на земле, там зеленая вода и прекрасные русалки. У тебя будет все, что пожелаешь. Сделаю тебя таким, что боги будут завидовать тебе. Ты будешь жить вечно и никогда не возьмет тебя черная земля. Тебе покажется, что пройдет всего два-три дня, а людей, которых ты знаешь, на земле уже не будет, они все умрут. Ты же останешься со мной навечно. Помни, Иса, я все равно тебя никому не отдам!

Волосы встали дыбом на голове Исы. Стал он на колени перед Ведявой, взмолился:

- Всемогущая Ведява, я еще усерднее буду молиться тебе, только оставь меня. Не хочу я жить в хрустальном дворце, я себе сам скоро построю новый дом... По земле я люблю ходить...

- Ты поступишь так, как я тебе велю!

Потемнело лицо Ведявы.

- Нет! - не помня себя, крикнул Иса.

- Люди исполняют волю богов, ведь гнев богов страшен, Иса! - сурово сказала Ведява, но посмотрела на парня, от страха белого, как холст, и голос ее зазвучал ласковее: - Иса, ты не будешь в поте лица трудиться из-за куска хлеба. Ты будешь только слагать песни и петь их мне. - Она взяла Ису за руку.

Иса отдернул руку и бросился бежать в село изо всех сил.

И с того времени словно подменили Ису. Не поет он больше своих песен. Удивляются люди, почему парень не выходит из дому, почему не идет на берег реки за своей сетью. Пожимают плечами, недоумевают. А в селе скучно стало без его песен.

Молчит Иса. Тих, задумчив, морщины появились на его высоком лбу. Не отходит от него Ламзурь.

Дни и ночи после того дня шумит река, бьются о берег волны, потемнела вода, не ловится рыба.

Бросил рыбачить Иса. Принялся за другое дело: стал он землю пахать, хлеб растить. Не пойдет он больше на берег реки. А пока стучит топором, строит дом. Скоро они с Ламзурь поженятся. Все село ждет этой свадьбы. Скоро много вина будет выпито, много лаптей разобьется в пляске свадебной.

Волнуется река, выходит из берегов.

Счастлива Ламзурь. Не знает она усталости, много дел у нее, готовится к свадьбе. Вышивает она узоры на белых холщовых рубахах, отбеливает на солнце холсты. Прячется солнце за край земли, спит село, но не скоро кончатся дела Ламзурь. Под лунным светом прядет она пряжу. Счастлива Ламзурь. Не ведает она, как рвет свои длинные волосы Ведява и бьется головой о берег.

Однажды пошла Ламзурь на реку полоскать холсты и пропала.

Пропала Ламзурь... Проходит день, проходит два - нет Ламзурь. Горе, великое горе в селе. Ищут люди Ламзурь на дне глубокой речки, в чащах темного леса.

Почернел Иса, окаменело его сердце. Чует он, куда пропала Ламзурь. Остались холсты ее на берегу реки невыполосканными.

Приходит Иса к реке, ходит по берегу, зовет, кличет Ламзурь.

И вдруг он слышит, будто река отвечает ему: Ис-са, Ис-са...

Да, конечно, это Ламзурь зовет его! Глянул он на реку и вправду увидел в воде двух девушек, обе лицом и одеждой похожи на Ламзурь. Обе плавно махали руками, каждая манила к себе и тихо-тихо звала: Ис-са, Ис-са, Ис-са... - словно волны шептали его имя.

Которая из них Ламзурь, никак не поймет Иса. Он входит в воду, и его льняные волосы делаются в воде зелеными.

- Ламзурь, скажи мне, которая из вас ты, - просит Иса.

Обе девушки разом отвечают:

- Я-а, Я-а... - И обе разом показывают друг на друга пальцем: - Эта Ведява!

И опять они манят его, каждая зовет к себе. То к этой, то к той протягивает руки Иса и опять теряется. И вдруг он увидел, что у одной Ламзурь руки морщинистые в воде, а у другой гладкие. Догадался Иса, с морщинистыми руками его Ламзурь, высосала вода ее руки. Кинулся к ней Иса и обнял ее. Да, это она!

Рассвирепела тогда Ведява, видит, что даже в своем царстве она не может разлучить их. Стала она двузубой старухой, бросилась к ним, отобрала у них Счастье и превратила его в серебряную ракушку. Да забросила ракушку подальше, туда, где река поглубже и вода побыстрее. А Ису и Ламзурь превратила в чистую воду. И вот спешат за своим Счастьем Иса и Ламзурь, светит им впереди серебряная ракушка. Отстанет Ламзурь от друга и позовет:

- Ис-са, Ис-са, Ис-са...

После этого и назвали люди эту реку по имени славного парня - Исса.

А еще старые люди говорят, будто, кто увидит эту серебряную ракушку, тот будет самым счастливым человеком на земле.

РАССКАЗЫ

ДРУЗЬЯ

Оля дружит с Андрюшкой. Всюду они вместе. За это девочки, подруги Оли, обижаются на нее. Но что Оля может сделать, если Андрюшка лучше их умеет играть. Он быстро строит из камней домик, возит грузовиком желтый песок. А Оля уберет домик и начинает готовить из песочного теста пирожки, блины, калачи. Вдвоем они катаются на Андрюшкином велосипеде. Бывает, и балуются - дразнят соседскую наседку. Но больше всего они любят ходить на Цветной луг. Андрюшка собирает цветы, а Оля ему сплетает венок. Он очень любит венки, и ему нравится вешать их дома на стене. Ведь мальчишки на голове не носят их.

А на стене венок - краше ковра всякого. Только он быстро вянет, и мама отдает его корове. Андрюшке жалко венка, но он знал, что завтра Оля сплетет ему новый, поэтому не очень грустил.

Сегодня Андрюшка с утра прибежал к Оле. Позвал ее на улицу и радостно сообщил:

- А мы в город переезжаем. Знаешь, как там здорово! Машин полно, и поезда прямо по улице ходят: чух-чух-чух, чух-чух-чух. - Он начал подпрыгивать на одной ноге. - А что, всю жизнь, что ли, в деревне? Надо же, наконец, повидать белый свет, - повторил Андрюшка отцовы слова.

- И ты тоже уедешь на Белый свет? - растерянно спросила Оля.

- А как же, конечно. Мама достала и новую рубашку, и брюки. Хотел надеть, да боюсь до отъезда испачкаю, - похвалился Андрюшка и снова стал рассказывать про город: - Дома там знаешь какие высокие! - Он показал рукой в небо. - Только нельзя из них через окно вылазить на улицу, шею враз сломаешь... - Но посмотрел на Олю и замолчал.

- Ты чего? - удивился он, глядя на нее.

- А-а я как? - На Олиных глазах блестели слезы.

- Что как? Твои родители не едут, зачем тебе в город? - недовольно пробормотал Андрюшка, не понимая, почему Оля не радуется вместе с ним.

- Я, я не в город хочу, а как же тут буду без тебя?

- Как будешь, так и будешь, - нахмурился он.

- А на луг с кем буду ходить? - все больше терялась Оля.

- Ты не ходи туда больше, - не сдавался Андрюшка.

- А ты с кем будешь там ходить? - Оля никак не могла представить себе, что они не будут вместе играть, ходить на луг.

- Ни с кем не буду, - шмыгнул носом Андрюшка. И вправду, что делать на лугу без Оли. Исчезла с лица мальчика радость, ему передавалась Олина растерянность. - Ты с Егоркой не дружи, он драчун, - тихо посоветовал он. - А я буду приезжать, и тогда на луг сходим и домик новый построим. И несмело добавил: - Пойду, а то мама искать начнет. Ты приходи к нам после обеда, посмотришь, как мы будем уезжать.

Он побежал. А Оля еще долго не могла двинуться с места.

После обеда у Андрюшкиного дома собралось много людей.

Андрюшка стоял в сторонке, то и дело поправляя новые брюки, ему в них было неловко. Оля молча стала рядом с ним.

Андрюшкины родители прощались с родными, соседями, обещали писать друг другу.

- Андрюшка, а ты не забудешь приехать? Дорогу хорошо запомни, как ехать будешь. - Оля в мыслях уже возвращала друга.

- Не забуду, - буркнул Андрюшка и еще ниже опустил голову.

- И письмо напиши, - попросила Оля.

- Э-э, как напишу, писать-то не умею, - совсем огорчился Андрюшка.

- Ты выучись, и я буду учиться, - успокоила его девочка.

- Ладно, - вздохнул Андрюшка.

Подошел отец и потянул его за руку к машине. Они больше ничего не успели сказать друг другу.

И вот машина мчится по дороге через Цветной луг. Луг уходит от Андрюшки все дальше и дальше. Слезы сами побежали из его глаз. И почему-то ему вспомнилось, как мама снимала со стены венок, чтобы бросить корове.

МИТИНА БАБУШКА

Митина бабушка живет на Верхней улице. Мальчик каждый день носит ей молоко. Ходит он медленно, часто перекладывает кувшин из одной руки на другую. Такой уж он от рождения, не может, как другие ребята, ветром носиться. А теперь стал ходить еще тише, потому что недавно болел.

Шел он и вдруг остановился. Что такое? В руках у него осталось лишь горлышко кувшина: полетели черепки, пролилось молоко.

Оказалось, что из-за мазанки кинули в него камнем и попали в кувшин. Это сделал Вовка Чушкин. Ишь как удирает домой.

Митя стоял на месте и растерянно хлопал глазами. Придя в себя, огляделся, словно искал у кого-то помощи. Поблизости не было никого. Как быть дальше, он не знал. Вернется домой, что скажет мама? Да и молока больше нет.

Как быть?

Митя зачем-то надел на руку горлышко кувшина и пошел к бабушке.

Бабушка у него и сердитая, и добрая. Митя любил ее и в то же время боялся.

Поднялся он на низенькое крылечко, и сердце его сильно заколотилось.

Бабушка, сидя на лавке, дремала. Казалось, спит, но спицы в ее руках двигались, и клубок ниток катался по полу.

Митя осторожно прикрыл за собой дверь. Бабушка тотчас подала голос:

- Проходи. Кувшин отнеси на кухню. - А сама глаз не открыла.

Мальчик не тронулся с места, он только хотел снять с руки горлышко кувшина. Но пальцы не послушались его, горлышко выпало из рук и разбилось на множество черепков.

Бабушка открыла глаза, морщины на ее лбу задвигались.

- Молоко пролил на улице, а кувшин тут грохнул... Хорош, пострел. Сам додумался, аль кто научил? Что молчишь?

Вроде и не сердито говорила бабушка, а слова так и покалывали Митю.

- Сам... и кувшин на улице, - пропищал Митя и сам не узнал своего голоса.

Он смотрел на черепки и ждал, когда бабушка начнет ругать его по-настоящему.

- Садись, чего уставился зенками в пол? Ну коль разбился, значит, так надо. Как говорят, к счастью, что ль. Поди, уж не умру без твоего молока, - усмехнулась она.

Митя поднял голову и благодарно улыбнулся ей.

- Бабусь, а ноги у тебя перестали ныть?

Он спросил просто так, потому что знал: она маялась ногами.

- Хворь перешла от меня к бабке Наталье да так приперла, бедную, что третий день и печку не топит. - Она почему-то заулыбалась, губы ее провалились в беззубый рот, глаза затерялись в морщинах.

Митя не улыбается, ему жалко бабку Наталью.

- Теперь я, как коза, бегаю, - совсем развеселилась бабушка.

Митя представил бабушку козой и прыснул в кулак. Бабушка в это время острым взглядом рассматривала его.

- Вот смотрю я на тебя, и жалость берет. На человека ты перестал походить, захирел совсем. - Вздохнув, она провела рукой по его плечу: - В церковь в село Шарам возьму я тебя. Помолимся, глядь, и на поправку пойдешь.

- В церковь? В село Шарам? - Мите опять показалось, что это не его голос. - Не дойду я до Шарама... Если бы в лес ты меня взяла. Мы так давно не были там. Помнишь, ходили за земляникой? Какая вкусная была, крупная... А сейчас я не болею совсем. Доктор давно перестал уколы делать, в школу каждый день хожу. - Митя еле заметно нахмурился: - Когда я болел, как закрою глаза, и появится передо мной земляничная поляна, красная-а-а! И я, как взаправду, хватаю землянику руками и ем, ем. А когда брал ягоды в руки, они мне будто ладонь обжигали...

- Ишь, сын шайтана, лес дальше Шарама, туда дойдет, а до Шарама нет. Я покажу тебе лес! Послушай, завтра в школу не пойдешь, я зайду за тобой.

- Мне, бабушка, завтра обязательно надо в школу. Завтра у нас рисование. И я знаешь что нарисовал? Лесную опушку, как раз где мы с тобой отдыхали.

- Брось, рисование твое никуда не денется! - Бабушка сердито отмахнулась.

- Бабусь, и ты не ходи, ноги угробишь, а бог новые ведь не даст. - И совсем тихо добавил: - Бога-то нет, сам учитель это говорил.

Бабушка широко раскрыла свои маленькие глаза, а морщины на лице, как показалось Мите, зашевелились. Как ухватит она его за волосы да как дернет. У мальчика слезы выступили на глазах.

- Вон отсюда, нехристь! Чтоб больше в моем доме и ноги твоей не было! - прошипела бабушка и подтолкнула Митю в спину.

Мальчик медленно вышел с Верхней улицы и побрел домой, глотая соленые слезы. За что так обидела его бабушка? В эти минуты он ненавидел ее, дал слово себе - больше не пойдет к ней.

Дома он рассказал матери, как разбился кувшин. У самого слезы еще обильней потекли по бледному лицу... Как бабушка звала его в церковь - ни словом не обмолвился.

Мама подумала, что ему жалко разбитого кувшина, и принялась успокаивать его:

- Нашел из-за чего плакать. Пойду в воскресенье на базар и десяток куплю.

Три дня он находил причины, чтоб не ходить к бабушке. А на четвертый мать налила молоко в пластмассовую фляжку и молча протянула ему. Он ничего не успел придумать, а фляжка была уже у него в руках. По пути он все представлял себе, как встретит его бабушка, может, и на порог не пустит.

Он теперь каялся, почему тогда не все рассказал матери.

Поднялся на крылечко, немного постоял в сенях, наконец нерешительно потянул на себя дверь. Вошел в избу - и никого не увидел. Он юркнул на кухню, поставил на лавку фляжку и кинулся обратно к двери, и тут его остановил хриплый голос:

- Кто там? Митя, не ты ли?

Митя догадался: бабушка лежит на кровати, опять свалил ее ревматизм. Он несмело шагнул к кровати и спросил:

- Бабусь, что с тобой?

- Что, что... Утром поглядела в окно, а у бабки Натальи из трубы дым валит. Выздоровела, шельма. Хворь, значит, от нее перешла опять ко мне, невесело пошутила бабушка.

Мальчик переминался с ноги на ногу, не зная, что делать дальше.

- Сбегаю за мамой. - И он поспешил к двери.

- Погоди, побудь со мной, - попросила она.

Митя вернулся и осторожно присел.

- Может, выпьешь парного молочка? - И, не дожидаясь ответа, он прошел на кухню и налил в стакан молока.

Бабушка разок-другой глотнула. Митя поставил стакан на стол и снова присел на кровать.

- Тебе не замком закрыли рот? - спросила бабушка.

- Не-а. Вот думаю, сначала тебе лучше попарить ноги или скорей доктора позвать? - Митя, не мигая, сочувственно смотрел на старуху.

- Ничего пока не делай. Я сама еще не знаю, что у меня болит.

Некоторое время они молчали. Потом Митя снова засобирался домой.

- С мамой обязательно приду. - Этим он хотел успокоить бабушку.

Но та поманила его пальцем и еле слышно заговорила:

- Послушай-ка, ты в тот раз чего-то про лес калякал... И со мной теперь то же, как закрою глаза - земляничная поляна передо мной оживает. Ты вроде говорил, будто опушку леса, где отдыхали, нарисовал. Принеси-ка, погляжу...

НАКАЗАНИЕ

Вася поймал Тимку Михалоня, когда тот пытался увести его велосипед. В Васиных руках Тимка захныкал:

- Я, я хотел только прокатнуться... Поставил бы на место.

- Знаю я, как бы ты прокатнулся: стырил бы и ищи-свищи! - разозлился Вася.

Ох и проучит он сейчас Тимку. Но как? Дать по уху, закричит Тимка на всю улицу, мать его тотчас прибежит, сам еще виноватым окажешься.

- Вот что, подметешь наш двор, тогда отпущу. - Вася показал рукой на огромный двор. Утром мать его самого просила подмести, да он забыл.

Тимка съежился, глаза его замигали часто-часто.

- Во-о-он в углу веник, - подтолкнул Вася Тимку к сараю.

- Не буду мести, - заартачился Тимка.

- Ах, не будешь! Тогда шкуру с тебя спущу. - Вася больно сжал его руку.

Тимка ойкнул от боли, лицо его исказилось.

- Подметешь или нет? - Вася стал медленно крутить его руку назад.

- Нет, нет! - крикнул Тимка и застонал.

- Коли так, - отпустив его руку, сказал Вася, - всем расскажу, как ты хотел украсть мой велосипед.

- Я, я больше не буду, - униженно попросил Тимка. - Не говори. Я же не крал, прокатнуться...

- Подмети - не буду рассказывать.

Тимка огляделся вокруг и побледнел. Он представил, как прохожие будут смотреть на него и спрашивать: почему он подметает чужой двор? На другой стороне улицы играли девочки, среди них была и Анюта.

- Давай вдвоем мести, будто я помогаю тебе, - несмело предложил Тимка.

- Нет, - отрезал Вася. - Подметешь один. Я ведь с тобой не крал велосипед.

- Тогда давай вечером, чуть стемнеет - и подмету, - задрожал Тимкин голос.

- Воруешь днем, а мести вечером, как же! - не поддавался Вася. Подмети скорей, и точка.

Вася сам был доволен, что придумал такое наказание. А то раза два стукнул бы Тимку, тот убежал бы да еще издали язык показал.

- Хочешь, я тебе свой ножик отдам, насовсем, новый... - оживился Тимка.

- Нет, - резко сказал Вася, и самому стало приятно, что он такой неподкупный.

Тимка вздохнул, не зная, как быть дальше.

- Все воры с этого начинают, - сказал Вася и плюнул под ноги Тимке, этим показал свое презрение к ворам. - Сначала велосипед, будто бы прокатнуться, а потом лошадь или трактор.

Тимка открыл рот.

- И-ик, ды-ы ты что? Разве я украду лошадь или трактор! Да они не воруются...

- Я не знаю, что воруется, а что нет. Бери веник и подметай. Понял? А то сейчас девчонок позову и расскажу им все, они сразу растрезвонят на всю улицу.

Тимка испуганно поглядел на ту сторону улицы и увидел Анюту, она прыгала через веревочку и звонко отсчитывала: "Роза, тюльпан, мак, сирень..."

- Не надо, не зови... Я подмету.

Тимка сбегал за веником и принялся быстро-быстро подметать двор. Из-под веника клубом поднималась пыль. Вскоре запотевшее лицо Тимки посерело от пыли.

Никто не звал девочек, они сами пришли, увидели, как Тимка подметает чужой двор, и прибежали.

Тимка поднял голову и заметил смеющиеся лица. Все смеялись, только одна Анюта нет, она с жалостью смотрела на него.

- Вася, ты работника, что ли, нанял? - спросила одна из них.

Вася сидел на корточках подальше от пыли и деловито посвистывал.

- Ха-ха-ха!..

- Гы-гы-гы!..

Тимка бросил веник и подбежал к Васе. Тот не успел вскочить на ноги, испугавшись, двумя руками уперся о землю и отпрянул назад. Он думал, что Тимка ударит его. Тимка не ударил его, только долгим взглядом посмотрел на него, казалось, глаза его кричали о чем-то. Потом повернулся и, не оглядываясь, пошел прочь.

Вася, переведя дыхание, поднялся, забрал веник и поплелся к сараю. Девочки не отставали от него, заладили свое: почему да почему. Вася ничего не стал им говорить, хотя Тимка успел подмести небольшую часть двора.

Вечером Вася никак не мог заснуть. Перед ним появлялся Тимка и смотрел, и смотрел на него. Вася прятал голову под подушку, но глаза Тимки находили его и там.

Во сне Вася кричал Тимке: "Катайся на моем велосипеде сколько хочешь, только не смотри на меня!" Но Тимка все смотрел и смотрел.

В СТАРОМ ДОМЕ

- Мама, я боюсь, зажги лампу...

- Чего боишься, дурачок, я-то рядом.

- Мам, ты, когда глаза закрываешь, что видишь?

- Что вижу? Ничего. А ты?

- Всякое... И то страшное лицо, помнишь, на поезде ехали вместе? Он все на картах погадать приставал к тебе. Лицо у него очень уж плохое.

- Забудь. Не думай о нем.

- Мам, а мы скоро обратно в город уедем?

- ...Спи. Завтра затопим печь. Углы подсохнут. Электрика позовем, свет проведет. Закрой глаза.

- Мам, а кто в этом доме жил?

- Как кто. Дедушка с бабушкой, я здесь выросла.

- А-а. А я где был?

- Тогда тебя не было, не родился еще.

- А-а. Мы скоро отсюда уедем?

- Уедем? А почему бы нам тут не остаться? Мы здесь начнем новую жизнь.

- Какую новую жизнь? А старую куда денем?

- Забудем.

- А-а. Как то страшное лицо из вагона?

- Вот-вот, так.

- Мам, а когда ты была маленькой, боялась темноты?

- Боялась, только когда совсем одна оставалась в доме.

- Ты чего боялась, шайтанов?

- Шайтанов нет. Бояться нечего. Бояться не надо.

- Мам, а в городе наша квартира так и будет пустовать?

- Нет, другие будут жить.

- Другие? Почему? Квартира-то наша...

- Государственная.

- Госуда-а-арственная! А если этот домик развалится, тогда куда денемся? Дверь вон какая скрипучая, крыльцо в землю провалилось...

- Не развалится. Где надо, подправим.

- Дом старый, а мы в нем новую жизнь, да? А папа не будет ругаться?

- Нет. Он не будет больше нас ругать. Он раньше нас начал новую жизнь. Он и так долго с нами играл в кошки-мышки.

- Это вы, когда маленькими были, играли?

- Нет, взрослыми.

- Почему же я ни разу не видел, как вы играли? Папа и дома редко бывал...

- ...

- Мам, стучится кто-то! Зажги лампу.

- Это ветер. Не бойся.

- Мам, давай сейчас начнем новую жизнь: зажги лампу, затопим печку, потом побелим избу. Все равно спать не хочется.

- Да уж, перед новым днем сердце волнуется.

- А каким будет завтра? Мы сами те же, а завтра новое?

- Завтра сам увидишь. Солнце взойдет, и увидишь.

НА ТЕПЛОЙ ПЕЧКЕ

Серега простудился, кашлем мается. Второй день велят сидеть ему на печке - лечат. На печке хорошо, только скучно. С печки не слезать, на улицу не выходить - нельзя!

- Сергей, ты чего там притих, что делаешь? - спрашивает бабушка из кухни.

- Думаю, - тихо отвечает Серега и продолжает грызть кончик карандаша.

Бабушка очень любит Серегу, поэтому оберегает его ото всего.

- А ты много не думай, думы до греха доводят.

Она деловито гремит посудой.

- Баб, а что такое грех?

- Грех, грех, - бормочет бабушка, - это то, чего не надо делать.

- А чего не надо делать? Если брошусь с печки головой вниз - это грешно или нет?

- Дурачок! - рассердилась бабушка.

Поговорили, называется, с бабушкой. Старая, шуток не понимает.

Немного погодя, Серега примирительно обращается к бабушке:

- Бабусь, а что ты сегодня во сне видела? - Он знает, как задобрить бабушку. Она очень любит рассказывать свои сны.

И вправду, бабушка подобрела. Длинно растягивая слова, начала:

- Не то к добру, не то к Худу видела этот сон. Будто родители мои сшили мне шубу о семи клиньях. А потом зачем-то я принялась ходить на четвереньках по полу...

- И хвост отрастал? - захихикал Серега.

- Ну тебя, бестолковый, - отмахнулась бабушка.

- Да это же во сне! У меня во сне, бывало, и рога вырастали, - солгал Серега, чтобы успокоить бабушку.

Но бабушка не стала с ним разговаривать.

Серега тоже притих. Опять задумался. Представлял себе, как бы получше изобразить отца на бумаге.

Утром мать и отец что-то громко выясняли между собой.

Серега проснулся, смотрит, а лицо отца темнее тучи. Ни на кого не глядя, он собирался на работу, а лоб нахмурен, как мехи гармошки.

На столе дымилась паром миска щей. Но отец ничего не замечал. "Поссорились, - мелькнуло в голове Сереги. - Уйдет, не позавтракав, и обеда с собой не возьмет".

Серега видит, как отец сам взялся пришивать пуговицу на рубашке и как-то по-детски чудно сунул палец в рот, когда укололся иголкой.

Сергей в это время тихонько слез с печки, юркнул на кухню и, схватив большой ломоть хлеба, кинулся к вешалке, где висел отцовский плащ.

- Ты чего тут босиком шастаешь? - услышал он недовольный голос отца.

Серега нехотя забрался на печку.

Отец, захватив плащ, ушел. Этот старый плащ он надевал в плохую погоду прямо на фуфайку.

Серега доволен, что спас отца от голода. Голодный не поработаешь, он по себе это знает.

Бабушка куда-то ушла. В доме тишина. Серега достает фанеру, которая ему служит вместо стола, кладет на нее тетрадь и начинает рисовать. Удачнее всех у него получается отец. Пожалуй, потому, что у него густые широченные брови и нос с горбинкой. На бумаге оживает отец. В руках Сереги карандаш послушно выводит грустного человека. Вот он опускает уголки его губ, суживает глаза и удлиняет и без того длинный нос отца. Второй рисунок: отец с набитым ртом в поле у стога сена, в руках держит кусок хлеба.

Наконец наступил вечер. Серега и кашлять перестал, а бабушка все равно дает ему кружку кипяченого молока с медом и силком заставляет его пить. Открывается дверь, и входит отец. Его ресницы белые от инея.

- Как, Серега, выздоравливаешь? - бодро спрашивает он, а сам почему-то прячет глаза.

- Ага. - Серега обрадовался приходу отца. Он слезает с печки и обувает валенки, пусть бабушка видит, как он бережет свое здоровье.

Вскоре с фермы вернулась мама, ее ресницы тоже покрылись инеем.

Серега соскучился и по ней. Отец сделался добрым и каким-то чересчур суетливым, будто сразу всем хотел сделать хорошее. Он то и дело брался помогать маме, даже сам пошел поить корову. А мать хоть и старалась показать, что ей все это ни к чему, но Серега видел, как на ее лице мелькнула еле заметная улыбка. "И они соскучились друг по другу", подумал мальчик. Он сел к столу и открыл тетрадь - совсем забыл про ямочку на подбородке отца и теперь стал старательно выводить ее карандашом.

Отец вернулся в избу, поставил ведро в угол и подошел к Сереге.

- А ну, покажи, что там намалевал?

Серега аккуратно вырвал из тетради два листочка и подал отцу.

- Это тебе, насовсем. - Он лукаво посмотрел на отца.

Тот стал рассматривать первый рисунок. От удивления его широченные брови поднялись на лоб. А когда увидел второй рисунок, вроде даже покраснел немного:

- Ну, чертенок, сообразил! Будто следил за мной...

"Чертенок" - прозвучало ласково, и Серега во весь рот заулыбался.

Потом отец по-мужски кладет руку на его плечо и просит:

- Ты уж никому не говори.

Серега понимающе кивает головой.

Бабушка в это время накрывала стол, а сама говорила сыну:

- Ты, Миша, береги себя на работе, как бы чего не вышло. А то в обед соснула на часок, и сон недобрый приснился...

Серега с отцом переглянулись и заулыбались, словно заранее знали, что у бабушки смешной сон.

ПЯТНИСТЫЙ КОТЕНОК

Виктор Офтин принес в класс котенка. Книги из портфеля выложил в парту и сунул в него котенка.

Шел урок истории. Неожиданно рассказ о римлянах был остановлен мяуканьем. Ученики рассмеялись, а Нина Петровна так рассердилась, что ее рука затряслась и выронила указку.

Виктор просунул руку в портфель, пытался зажать рот котенку, чтобы не дать мяукать. Но тот так впился когтями в его руку, что Виктор громко ойкнул и выдернул руку обратно. На коже от когтей котенка остались кровавые следы.

Нина Петровна подошла к парте Офтина и велела встать с места. Она отстранила Виктора и сама достала портфель.

Котенок замяукал еще жалобней.

- Ну-ка, пошли со мной, Офтин, - сказала учительница голосом, не предвещающим ничего доброго.

Когда они завернули за угол, Виктор понял, куда они идут. Раз до "кабинета" дошло дело, не миновать ему беды. Директор был очень строгим, и его боялись все ученики.

Нина Петровна приоткрыла дверь.

Виталий Яковлевич сидел за столом и что-то писал.

- Р-разрешите? - спрашивает учительница.

Директор кивнул головой и продолжал писать, но вскоре рука его замерла, он прислушался и удивленно вскинул брови.

Это снова замяукал котенок.

- Что такое? - сердито спросил он, его густые белые брови сомкнулись, из-под них выглянули строгие глаза.

Нина Петровна хотела было поставить портфель с котенком на директорский стол, но на ходу раздумала и поставила его на пол.

- Вот, поглядите сами, вместо книг принес в школу котенка. - Тонкий голос Нины Петровны напоминал мяуканье.

- Книги в парте, - пробормотал Виктор, но сразу понял: заговорил зря, все равно не спасти себя. Он опустил глаза, ему стало тоскливо. Представил, как сейчас учительница уйдет, а Виталий Яковлевич каким-нибудь образом накажет его, обязательно накажет. Но, услышав голос директора, Виктор вздрогнул. "Позвать родителей, - сказал тот и, видимо, вспомнив, чьих он родителей, добавил: - Мать".

- Зачем маму? - задрожал голос Виктора. - Она сама дала мне котенка...

- Вот и спросим ее, зачем она сунула котенка в твой портфель, выходя, как показалось Виктору, злорадно улыбнулась Нина Петровна.

В кабинете стало тихо-тихо. Витя ждал, что вот-вот строгий голос директора нарушит тишину, ибо сейчас в его положении молчать никак нельзя. Но котенок опередил директора и нарушил тишину первый. Он замяукал и стал царапать стенку портфеля. Портфель свалился набок, из его угла высунулась голова котенка, затем, усиленно работая лапками, он выбрался сам. Оказавшись на воле, котенок принялся удивленно разглядывать своими ярко-зелеными глазами присутствующих. Сам он был весь в черно-белых пятнах, даже на белой мордочке красовались два черных пятнышка.

Директор с интересом смотрел на малыша. Брови его разомкнулись, лицо ожило.

- Ты откуда взял такого смешного котенка?

Виктор не ответил; что теперь говорить, когда вот-вот откроется дверь и войдет мать.

Котенок подбежал к ногам большого человека и стал головой тереться об его ботинки, словно этим хотел растопить директорское сердце. Виталию Яковлевичу, казалось, неловко было от такой ласки, и он переставил ноги на другое место. Но котенок последовал за ними и опять начал ластиться.

"Вот, глупенький, нашел чьи ботинки чистить". - Витя готов был прогнать котенка, но что-то удерживало его.

- Ваша, что ль, кошка окотилась? - снова спросил директор, словно и не заметил, что на его первый вопрос не ответили.

- Наша, - нехотя ответил Виктор.

- И тебе не жалко его мучить?

Виктор молчал.

- Ну, скажи, кого ты этим хотел рассмешить? - повысил голос директор.

Открылась дверь, и Виктор увидел взволнованное лицо своей мамы. Вместо приветствия она выпалила:

- Что натворил? Избил кого-нибудь?

- Нет, никого не избил. Котенка принес в портфеле в класс.

- Вай, господи, - развела руками мама и облегченно вздохнула. - Да этого котенка я сама дала ему... выбросить... в крапиву, что за канавой. И повернулась отчитывать Виктора: - Ты что, пустоголовый, а? Как ты сообразил в школу его принести, а если все будут сюда разную заразу притаскивать, что тогда? Да первоклашка этого не сделает, а ты в пятом! Подумать только!..

Глаза Виталия Яковлевича потеплели, он сочувственно смотрел на Виктора Офтина, понял, почему тот не выбросил котенка в крапиву. Да разве сможет человек с душой бросить на гибель такое красивое животное.

Мать Виктора продолжала:

- ...окотилась, троих принесла. Двоих сразу забрали, а этого за пятнистую шерсть никто не берет. Старые люди говорят, такая масть в дом добра не принесет...

Котенок перебрался к ногам Виктора и играл шнурками.

- Что ж, все ясно, - улыбнулся директор. - Не будем выбрасывать котенка. Я не суеверный, возьму его к себе. Виктор, во время перемены отнесешь котенка ко мне домой.

- Не отдам... Не отнесу, - исподлобья зло блеснули глаза мальчика.

- Куда же ты его денешь? - растерянно пожал плечами директор.

- Ты что? Аль совсем мозги твои выветрились! Виталий Яковлевич к тебе с душой, а ты...

- Не надо мне вашей души.

Мать стала жаловаться директору, как трудно ей одной воспитывать сына.

Виктор тоскливо смотрел в окно.

- Знаете что, Наталья Семеновна, - неожиданно перебил ее директор. Виктору самому очень нравится котенок, пусть держит у себя. А захочется ему подарить кому-то, я рад буду, если подарит мне.

"Вообще-то неплохой человек этот Виталий Яковлевич, - подумал Виктор. - Может, и в самом деле подарить ему котенка?"

НА ВЕТЛЕ

Скворец со Скворчихой летели на родину. Как только пролетели гору, показалась ветла, на которой был их домик.

Радостное волнение охватило скворцов. Сколько уже лет улетают они отсюда, но каждый раз, когда возвращаются назад в родные края, при виде старой раскидистой ветлы сердце их опять наполняется несказанной радостью. Во многих странах они были, каких только деревьев не видели, а красивее этой ветлы нигде не встречали. И не случайно именно с этой ветлы они возвещают о приходе весны.

Скворцы спешили и тревожились - не занял бы их домик кто-нибудь непрошеный.

Рядом с ветлой стояло жилье Человека. Когда Скворец был маленьким, он боялся людей. Ох и глупеньким же он был тогда, не знал даже, кто смастерил и прикрепил к дереву такой удивительно красивый домик, без единой щели и трещины. А Человек, бородатый, с невеселыми глазами мужчина, из года в год старательно чинил его. И ранней весной выходил по утрам слушать песни птиц.

"Если бы у него были крылья, какими бы друзьями мы стали", - думал Скворец про Человека. Потом он понял, что вовсе не обязательно быть Человеку птицей, они и так друзья.

"Смотри-ка, смотри-ка, - радостно прощебетала Скворчиха, - это жилье нашего Человека виднеется! У меня даже усталость прошла. Однажды я слышала от людей, будто мы на крыльях приносим сюда весну. Как ты думаешь, правду они говорят?"

Скворец не слушал ее. Когда в нем просыпается сильное чувство, он забывает обо всем на свете.

Птицы пролетели над полем, потом над улицей. И вот самая ликующая минута их долгого, трудного путешествия - они опускаются на ветку родной ветлы и, кажется, никак не могут нарадоваться. Они торопливо порхают с ветки на ветку, озорно покачиваются на тонких прутиках и снова вспархивают. Долго птицы кружились вокруг домика. Наконец Скворец заглянул вовнутрь. Внутри никого не было, он осторожно влез в свое жилище. То, что он увидел, озадачило его. Прошлогоднее гнездо начало гнить, стенки скворечника почернели, а в верхнем углу зияла небольшая щелка. "Наверное, в этом году Человек забыл починить дом", - подумал Скворец.

"Ну что там?" - нетерпеливо спросила Скворчиха.

"Что? Поработать надо. А то мы совсем избаловались, привыкли жить на готовеньком".

Они почистились немного, отдохнули. Затем попробовали голоса ничего, получается. Сейчас они запоют свою весеннюю песню, порадуют своего старого друга - Человека. Он ведь каждый раз выбегал из дому на их голоса в галошах на босу ногу, без шапки, слушал и ласково улыбался:

- Прилетели, милые!

И вот они завели свою первую весеннюю песню. Пусть услышат все люди пришла весна! Проснись, Человек! Послушай звон земли...

Но Человек, наверное, не слышал пения Скворцов и почему-то не откликнулся на зов весны. Они кончили петь и стали ждать, когда появится Человек. Не дождавшись, запели новую - самую громкую, с веселой трелью. Эту песню Человек услышит наверняка. Однако навстречу и этой песне Человек не вышел. Скворчиха завела было третью, на этот раз грустную, но Скворец остановил ее:

"Что затянула такую! Нам еду еще надо поискать да и в доме прибраться".

Они, как говорится, слегка заморив червячка, занялись устройством своего жилья. Уже было выброшено из скворечника старое гнездо, когда из дома Человека вышел мальчик с лохматой головой. Он шел за водой, позвякивая пустым ведром, мимо ветлы. Раньше они этого мальчика в доме Человека не видели. Скворчиха спустилась на нижние ветки и звонко запела. Мальчик остановился, поставил ведро на землю и с раскрытым ртом долго разглядывал скворцов. Наконец он понял, что за птицы перед ним, и радостно ударил в ладоши:

- Ура, скворцы прилетели!

Скворцу очень хотелось спросить у мальчика про Человека, но жаль, не может по-человечески говорить. Однако у каждого свои заботы. Нужно было вить новое гнездо, и скворцы усердно принялись за дело. К вечеру они изрядно устали, зато свили удобное гнездо. А Человек так и не показывался.

"А люди ходят в теплые края? Может, Человек еще не вернулся?" спрашивает Скворчиха.

Скворец не ответил, потому что не знал, ходят люди в теплые края или нет.

На второй день косматый мальчик с утра стал вертеться вокруг ветлы. Все пытался вскарабкаться на нее. Один раз это удалось ему, но ствол у ветлы был без сучьев, он сорвался и шлепнулся на землю.

Скворцы настороженно следили за мальчиком, пытаясь понять, зачем он хочет залезть на дерево. Вскоре тот принес лестницу, приставил к ветле и поднялся по ней до развилки ветвей. Потом он достал из-за пазухи фанерку, прикрепил на ветке и насыпал на нее зерен, а сам спустился на землю. Как только мальчик скрылся из виду, скворцы подлетели к фанерке. На ней были прикреплены какие-то волосяные петли. Скворец не обратил на них внимания, приблизился к зернам и клюнул раз, другой. Но что такое? Скворец хочет поднять голову и никак не может ее поднять, мешает какая-то петля. На помощь поспешила Скворчиха, тянет она клювом волос, но петля только туже затягивается. В это время послышался радостный крик косматого мальчишки он бежал к ветле. Вот он взбирается по лестнице. Скворчиха взмывает вверх. А Скворец в отчаянии бьет крыльями, еще пытается вырваться. Ах, какой он глупый, ведь считал себя мудрым, и на тебе, какой-то сопливый мальчишка обманул его. Мальчик уже возле него, протягивает руки... Какие они огромные и страшные!

Опомнился Скворец в потных руках мальчишки. Куда-то он его несет. И первый раз в своей жизни Скворец почувствовал себя крохотным и беспомощным. Мальчик зашел во двор, навстречу им из-под крыльца выбежала рыжая кошка с зелеными огненными глазами. Она вставала на задние лапы и цеплялась за штанишки мальчика. Скворец сжался в комок и замер. Эта зверюга давно следила за ними и на ветлу частенько залезала.

Немного погодя Скворец почувствовал, что потные руки раскрылись. Какая радость, он на свободе! Пленник быстро взмахнул крыльями и полетел, вот он уже выше крыши, а вот и ветла... Но что это? Какая-то непонятная сила тянет его вниз. Ах, негодный мальчишка, он привязал его за ногу ниткой и теперь тянет назад. "Какой же он злой, этот маленький человечек! Ведь мне так больно..."

И Скворца снова зажали потные руки и куда-то понесли. Теперь он сидел смирно с закрытыми глазами, а когда открыл, то увидел перед собой большого Человека, того самого старого друга, бородатого и с невеселыми глазами. Он лежал на спине и смотрел в потолок. Мальчик что-то сказал ему, и он с трудом поднял голову, глаза его ожили, удивленно округлились:

- Скворцы прилетели! - радостно выговорил он. - Значит, живем! - Но брови его тут же сердито сомкнулись: - А ну-ка, сейчас же отпусти птицу!

Мальчик вынес Скворца на улицу и подбросил его вверх. Он раскрыл крылья и - о радость! - теперь его ничто не удерживает, он летит куда захочет. Скворец понесся к ветле успокоить свою подругу.

Обрадованная Скворчиха сразу предложила ему:

"Давай искать другое место для жилья. Наверное, есть и другие ветлы".

"Давай поищем", - согласился было Скворец.

Но в это время на крыльце Человеческого жилья появился их старый добрый друг и негромко проговорил:

- Вы уж не обижайтесь. Он еще совсем мал и обидел вас по своей глупости.

КОГДА ПРИХОДИТ СЧАСТЬЕ

Ему не хотелось учить уроки. Не хотелось, и все тут. Но ведь его все равно заставят. Ну вот и отец возвращается с работы. Сейчас он спросит, какие полезные ископаемые найдены в Закавказье.

Ваня захлопывает учебник географии.

- Привет ученику, - кивает ему отец. Он проходит в комнату и начинает переодеваться.

Ваня отодвигает от себя учебник и говорит унылым голосом:

- Скорей бы вырасти, что ли, все интереснее стало бы жить.

Отец мельком взглянул на него.

- Ты что, от скуки разболтался? Погоди, придет время, станешь большим, а если хочешь, и толстым. А я вот уже никогда не буду, как ты. Вздохнув, он покачал головой.

- Зачем тебе быть, как я? Взрослые вон какие счастливые. Полная свобода действий, - изрекает он.

- Ну, друг мой, насчет свободы действий еще многое надо уточнить. А мне вот кажется, что у тебя сейчас самая счастливая пора в жизни. Вырастешь, будешь вспоминать, как я теперь.

- И какое же у тебя было счастье в мою пору? - с усмешкой спрашивает Ваня.

- Красивое, понял? - серьезно смотрит на него отец.

- Нет, не понял. - С Ваниного лица исчезает усмешка. - Ты расскажи, может, пойму.

- Вот этого я и не знаю, поймешь ли? Да и рассказать, пожалуй, не смогу. К примеру, как рассказать о том, как однажды поел конфет и был счастлив.

- У тебя, наверное, зубки побаливали, и сладкое не разрешали есть, а ты раз оказался в доме один и наелся досыта, - тотчас высказал свое предположение Ваня.

- Нет, не совсем так, - проговорил отец, и какая-то грусть послышалась в его голосе. - Тогда в шкафах редко водились конфеты, да и в магазине их не много было. Годы-то были послевоенные. Я в детстве часто болел. Мать рассказывала, что ноги у меня были, как спички. Поэтому она меня и жалела больше всех. И подкармливала потихоньку: то сметаны нальет стаканчик, то кусочек сахара подсунет. А однажды она мне дала сырое яйцо. Я не любил глотать сырые яйца. Думаю, пойду за овраг, там и сварю. Насыпал в бумажку соли и вышел на улицу. Гляжу, мимо нашего дома шагает Вера Карьхциган. Вера - моя одноклассница. Она сидела в классе впереди меня. Частенько я ее до слез доводил: и дразнил, и за косички дергал, да что там - какие только пакости я ей ни делал. Раз даже чернилами облил и потом прикинулся, что не нарочно это сделал. И сейчас сразу в голове промелькнуло: погоню по улице. Кину в нее камнем и по прозвищу обзову. И тут я увидел у нее в руках пустую бутылку. Спрашиваю я ее ехидненько: "Вера, не за самогоночкой тебя послали?" А голос у меня такой вежливый.

Она удивленно поглядела на меня, мой притворный голос приняла за искренний. Остановилась напротив и улыбнулась так весело, что ее веснушчатый нос кверху поднялся. "Нет, не за самогоночкой. В магазин конфеты-подушечки привезли, бутылку сдам и на эти деньги конфет куплю".

И столько радости в ее голосе, что я позавидовал ей. И тоже решил похвалиться: "А у меня яйцо есть", - и достал его из кармана.

Увидев яйцо, Вера еще больше обрадовалась: "Давай вместе купим конфет - на бутылку и на яйцо".

А сельские магазины всегда покупают яйца у населения.

Я обрадовался и сразу согласился.

Пошли мы с ней в магазин, она впереди, я плетусь сзади.

Видите ли, не мог идти рядом с ней, ребята увидят, дразнить начнут.

Оттуда возвращаемся вместе, я не отстаю от нее, общее добро связывало нас. Конфетки решили съесть в конопле, за огородами, там никто не помешает нам.

Положили маленький кулечек на землю и сели, как добрые люди садятся за праздничный стол. Она смотрит на меня, я на нее - кто первым начнет? И одновременно протягиваем руки. Откусываем от подушечек по маленькому кусочку, чтобы подольше продлить удовольствие. И все же не заметили, как на бумажке осталась одна подушечка. Растерянно поглядели друг на друга. И эта Вера, которую я так часто обижал, говорит мне: "Съешь, Коля, ты. Ты вон какой худой. Авось и болеть не будешь".

"Нет, - говорю, - съешь ты. Ты сама, как костяная телега".

Спорили, спорили, кому съесть, да и съели пополам. После этого я и вправду болеть перестал...

Отец улыбнулся, провел ладонью по лицу.

- Ничего вроде такого и не было, только после этого дня во мне словно другой человек проснулся... Я считаю, этот день был для меня счастливым.

Отец поймал взгляд сына и увидел, что сын понял его.

ЦВЕТЫ ЛУГОВЫЕ

Лена то и дело поглядывала на небо. Мама возвращается с покоса после захода солнца. А солнце сегодня, как непоседливый ребенок, не хочет спать. Лена пригрозила ему кулаком, но солнце от этого еще ярче заулыбалось. Тогда Лена зашла в избу, плотно закрыла за собой дверь и занавесила окна. В избе она уже прибралась и сейчас не знала, что делать. Ей так надо поскорей увидеть маму, так надо.

Мама приносит с луга дикую клубнику прямо со стебельками. Нет, сегодня пусть не собирает клубнику, а домой идет, ведь Лена так ее ждет.

Она подходит к портрету мамы, висящему над ее кроватью. На портрете живая мама, улыбается. И Лене кажется, что она засмеется вслух. Эта такая улыбка, которая переходит в смех. Но смеха нет. И Лена не хочет его. Смех всегда кончается быстро, и выражение лица меняется. А эта улыбка бесконечная.

Это старый мамин портрет. Но Лена знает, что мама и сейчас может быть такой, если захочет.

- Ма-ма, - шепчет девочка.

Мама смотрит на грустную Лену и продолжает улыбаться.

- Мам, я серьезно, - просит Лена.

Но маме весело, и на нее нельзя обижаться в этот момент.

С улицы послышалось блеяние овец. Лена кинулась во двор. Открыла калитку, пересчитала вернувшихся овец. Обрадовалась: даже непослушный баран, который так любит проходить мимо дома, сегодня пришел вместе со всеми.

За овцами показалось стадо коров. Вот повернула к дому милая Буренушка. Лена пропускает ее во двор, а сама шмыгает за калитку. Она любит Буренушку, но боится ее огромных выгнутых в обе стороны рогов.

Теперь вот-вот должна прийти мама.

За поднятой стадами серой пылью показались косари. Они идут по улице по три, по четыре, с перекинутыми через плечо косами.

Лена сломя голову бежит навстречу матери.

Мама, увидев девочку, радостно улыбается. Она как бы извиняется перед ней: нет, не несет сегодня клубнику - косили на другом месте, не растет там она. Зато мама протягивает ей большой букет луговых цветов.

Лена берет цветы и просит, чтобы мама дала ей понести косу. Мама качает головой и вместо косы дает ей мешочек с остатками обеда.

Лена нюхает разноцветные цветы, и нос у нее становится желтым от их пыльцы. Ей хочется побежать вперед, открыть маме калитку, потом дверь. Но что-то удерживает ее, и она степенно шагает рядом с мамой. Они входят в дом. Мама замечает чистоту в избе, благодарно смотрит на дочь.

Лена поместила цветы в банке с водой и поставила их на стол.

Мама умылась холодной водой, облегченно вздохнув, села на лавку.

- Мама, я ждала тебя...

Тяжелой от усталости рукой мать гладит ее волосы, ласково, одними глазами говорит: вот, дескать, я пришла и все будет хорошо.

- Ты устала, мама. Хочешь, я буду носить твою косу на луг? Я смогу... - Она не договоривает, к горлу подступает какой-то твердый комок, голос срывается, глаза начинают часто мигать.

- М-ма-ма, я весь день ждала, мама...

- Ты что, моя девочка? Я ведь пришла, никуда не делась, правда? - В ее глазах появляется беспокойство.

- Я, я убила курицу тети Кули! - вырывается у Лены, и она плачет навзрыд.

Некоторое время мама молчит, потом она начинает утешать дочь:

Не плачь, Лена. Не надо. Что поделаешь, ты ведь нечаянно? Мы отдадим ей свою курицу. Не плачь.

Нечаянно, я не хотела... Ты велела смотреть за огородом, я смотрела. Ее куры через изгородь - к грядкам. Я бросила камешком и... Тетя Куля обиделась, ругалась...

- Не плачь, дочурка, мы вернем ей курицу.

- Нет-нет. Я весь день ждала тебя, мама... Ты... где меня нашла? Тетя Куля кричала, что ты меня в крапиве нашла.

Лена с широко раскрытыми глазами смотрит на маму.

На темном от загара лице матери появляется грустная улыбка, в глубоких синих глазах загорается и гаснет тревожная искорка.

- Нет, неправда это, Лена.

Мама берет Лену за худенькие плечи и заглядывает ей в лицо.

- У тебя есть мама, а у меня есть моя дочь, только моя. - Она притягивает Лену к себе и крепко прижимает.

В доме стоит аромат луговых цветов. Лена вздыхает, впивая их нежный запах. Мамин голос звучит тихо-тихо, и Лене кажется, что она не слышит его, а чувствует, как этот запах луга.

- Я дала тебе жизнь. Ты родилась совсем маленькой и умела лишь плакать. Я кормила тебя своим молоком. И ты вот выросла. А я радуюсь, глядя на тебя. Тебе ведь тоже хорошо, что у тебя есть мама?

Лена притихла, из глаз ее текут не вылившиеся вначале слезы. Но это уже другие слезы, слезы радости. Мама дала ей жизнь, кормила своим молоком, радуется, глядя на нее. И ей тоже хорошо, что у нее есть мама. А разве можно быть без мамы?

Теперь Лена понимает, что целый день она мучилась напрасно. Все оказалось просто. Будь мама рядом, она сразу разъяснила бы все. Но мама работает. И завтра она снова уйдет на целый день.

- Мама, а ты не ходи завтра на работу, тетя Куля ведь никогда не ходит.

Мать задумчиво качает головой:

- Работать надо, Лена, надо. А как же иначе? Кто будет хлеб растить? Кто Буренке сено приготовит? А как же иначе. - Она гладит девочку своей теплой шершавой ладонью.

"Надо" - какое важное слово. Значит, иначе нельзя", - думает Лена.

А на столе стоят луговые цветы и щедро дарят свой аромат дому.