Воспоминания русских крестьян. Обряды жизненного цикла – от рождения до смерти

После рождения

Рождение детей в крестьянской семье было желанным. Об этом свидетельствуют некоторые обряды, проводимые еще во время свадьбы будущих родителей. Например, молодых усаживали на медвежью шкуру или вывернутый наизнанку тулуп – дабы они наполнились детородной силой. Также жених и невеста во время свадебного пира не употребляли спиртных напитков, ведь впереди брачная ночь и возможное зачатие ребенка.

В народе считали, что «дети составляют благосостояние Божие, они опора и счастье семьи». Не случайно была сложена пословица: «У кого детей много, тот не забыт от Бога».

«Как бы тяжело ни жилось, сколько бы в семье детей не было, а матушка-брюхатушка к своему еще не родившемуся дитю относится с любовью, лелейностью, ждет его богоговейно» – вспоминала крестьянка Мария Козырева из деревни Кеба Архангельской области.

«Наиболее желанным был первый ребятенок. Ждут сокровиночку, не дождутся. Ему род-племя продолжать, своих батюшку и матушку утешать. У всякого первыш родится: во лбу светлый месяц, за ушами ясны звезды», – Зинаида Зеленина из деревни Бряково Ярославской области.

Ребеночек появился на свет, новая жизнь началась! Первые дни его пребывания на белом свете были насыщены важным и очень интересным ритуалам. Сперва повитуха перерезала пуповину. При этом, если родился мальчик, то перерезали ее на топорище или стреле, чтобы рос охотником и мастеровым. Если родилась девочка – на веретене, чтобы росла рукодельницей. Затем пуповину перевязывали ниткой или прядями льна, свитыми вместе с волосами матери – для того, чтобы ребенок всю жизнь был к ней привязан.

Особое значение придавали первому крику малыша. Люди верили, что в нем заключена магическая связь с будущим, он предопределяет продолжительность жизни и некоторые черты характера: низкий голос – хозяином будет, визгливый – будет вздорным и т. д.

Детское место (послед, плацента) тщательно обмывали водой, заворачивали в тряпочку и зарывали в землю, чаще всего под полом избы около печки, или в переднем углу с приговорами «Месту гнить, а ребенку жить, да Бога любить, отца мать почитать и бабку не забывать»; или «На хлеб, на соль, на доброе здоровье».

Иногда, прежде чем зарыть послед, отрезали от него небольшой кусочек. От того, куда мать отнесет и бросит этот кусок, будет зависть судьба новорожденного и развитие его будущих качеств. Если положит на соху – будет хорошим пахарем, если около лавки – будет торговцем и т. д.

«После благополучного окончания родов повивальная бабка закапывает детское место в каком-нибудь углу избы; затем обмывает новорожденного, обрезает и завязывает у него пуповину и, если ей покажется нужным, исправляет его голову. Полагают, что так как голова у ребенка первое время бывает мягка, как воск, то вполне зависит от повитухи, сделать ли его круглоликим или длиннолицым. Моют младенца, из боязни обжечь его, едва нагретою водой и в нее, когда новорожденного обмывают в первый раз, обыкновенно кладут серебряные деньги, выражая тем пожелание ему в будущем богатства», – такие сведения были собраны известным этнографом Д. И. Успенским в Тульской губернии в конце XIX века.

К послеродовому обмыванию младенца водой в прежние времена относились очень ответственно, это была особая очистительная процедура, символическое отделение ребенка от «иного мира», откуда он явился. В Ветлужском уезде Костромской губернии, например, омовение происходило таким образом: «в правую руку брали ковш или чашку с теплой водой, а левой подхватывали младенца под грудку и лили воду ему на голову и на спину; затем, не обсушив, запеленывали и клали на печь…»

Обряд первого обмывания ребенка был записан этнографом Ф. Д. Нефедовым во время его этнографических наблюдений в Макарьевском, Кологривском, Варнавинском уездах Костромской губернии в 1870‑х годах. Здесь он проходил так:

«Едва новый человек узрит свет Божий, повитуха кладет его в корыто и начинает мыть, затем немедленно принимается новорожденного парить, приговаривая: «Паритца, гладитца (имя). Не хватайся за веник, хватайся за Божью милость. Вырастешь большой, будешь бабушек да мамушек дарить». По окончании этой операции повитуха пеленала ребенка и снова причитала: «Озепишшо, уроцишше, поди от раба…». Слова эти произносятся с той целью, чтобы никто не сглазил новорожденного».

Вот так проходил этот обряд в начале XX века в деревнях и селах Архангельской области:

«Управившись с родами, бабка несла новорожденного в баню. В воду, в которой она собиралась его обмывать, бросала три уголька. Один уголек – из избы, другой – с кострища, третий – из бани. Над водой она наговаривала: