Восстал из пепла Фиванский отряд. История II – Операция «Ганновер»

Операция "Ганновер". Часть I

Миллиарды уродливых тварей копошились на поверхности. В глубине расцветала вселенная, населенная не менее безобразными созданиями – целый мир отвратительных и опасных существ. При одной мысли об этом скопище мерзости меня почти выворачивало.

Старый плюш – рассадник для чудовищ, между его ворсинками достаточно места для самых кошмарных возбудителей болезней. И, будто этого мало, под ним – набивка из поролона или опилок, черт его знает. Даже не знаю, что хуже. И то, и другое может отсыреть, и тогда там зародится жизнь… Мечта для микробиолога и настоящий кошмар для меня.

Нет, конечно, Джон не притащил эту пакость в нашу (формально – в мою) спальню. У него в нашем новом доме была своя комната, там-то и поселилось это исчадье ада – Мистер Длинноух. “Заяц, а не кролик!” – будто это что-то меняет. Милое воспоминание детства, лучший друг и защитник от ночных кошмаров – это все для Джона. А с моей точки зрения – гигантский (размером с крупного младенца) рассадник микробов.

Он сидел в комнате Джона на постели, на самой подушке, и я не мог перестать о нем думать. Казалось бы – какая разница? Джон – вот он, теплый, живой, лежит у меня под боком и сопит – тихо, ровно так, чтобы я знал, что он нормально дышит.

Я только что вставлял собственный член в его охрененную задницу и ни о каких микробах не думал (правда, дело было в душе, и я едва не свел его с ума своим обычным мытьем, которое его тело воспринимает как изощренную ласку). Но все же – чего мне еще, спрашивается? Какое дело до того, что за четыре двери от меня… Меня передернуло.

Джон о моих терзаниях, к счастью, не подозревал. Зайца он приволок вечером от родителей, возмущенный донельзя. Оказывается, они решили перестроить дом и выставили вещи из его детской на гаражную распродажу. Насколько я понял, большую часть старья ему было не жалко, но за треклятый пылесборник он стоял горой. Домой вернулся, все еще кипя праведным гневом, и у меня язык не повернулся сказать, что я на самом деле думаю про такие вот сувениры из детства.

И теперь Джон спокойно спал, а я ежился от омерзения. Меня слегка трясло, я покрывался гусиной кожей, но решил не сдаваться. Главное – пережить ночь. Утром Джон уйдет в офис, а я… Что-нибудь придумаю.

Я осторожно выбрался из постели, зашел в ванную, взял распылитель с дезинфицирующим средством и обрызгал им дверь в комнату и пол до самой кровати. Потом провел влажной дезинфицирующей салфеткой по простыне и одеялу. Я прекрасно знал, что это мало чем может помочь, но почему-то стало легче.

Осторожно занырнул обратно в постель. Джон заворочался, обнял меня, притянул к себе. Иногда я все еще опасался, что повторится та история с панической атакой, когда я не смог его вовремя разбудить и чуть на месте не умер от ужаса. К счастью, специальное постельное белье с серебряной нитью почти не оставляло шансов поту и микробам, поэтому я позволил Джону спеленать себя своим большим телом и расслабился. Завтра, все завтра. Займусь настоящим мужским делом – выйду на охоту за дичью!

***

Выйду на охоту – ха! Хорошо, что я не подумал об этом ночью – о том, как именно я собираюсь на него охотиться. Конечно, можно было поручить дело охране, тому же Колину, но я опасался, что они что-нибудь сделают не так и только разнесут микробов по дому.

Пришлось вооружиться длинными резиновыми перчатками, большими пластиковыми мешками, защитным костюмом и респиратором. Заяц нехорошо косил на меня пуговичным глазом. Может, я окончательно тронулся, или это была игра утреннего света, но мне показалось, что Мистер Длинноух смотрит на меня, и этот взгляд не предвещает ничего хорошего.

– Я просто сделаю тебя чище, – сказал я тихо, но внятно. – Ты ведь хочешь новую красивую шерстку? Хороший зайка.

Я сделал шаг вперед, и морда у игрушки сделалась такая, что я невольно вспомнил фильмы про Чаки1

– Ну хватит! – громко сказал я себе. – Что за детсад ты тут устроил?

Я перестал смотреть зайцу в глаза, сосредоточился на нижних лапах, в несколько быстрых шагов преодолел расстояние до кровати и ухватил его за эти лапы надетым на руки мешком. Перевернул, чтобы пластик полностью закрыл зайца, перехватил горловину мешка, завязал. Всунул этот мешок в такой же, оставленный у двери, сбросил с себя защитный костюм, вышел за дверь – там снял всю одежду и свалил ее кучей на полу. Наконец-то связался с Колином, чтобы он вызвал уборщицу, и с чистой совестью и огромным облегчением принял душ.

Теперь, казалось мне, все будет просто – всего-то отнести проклятого зайца в химчистку, а потом не забывать опрыскивать его антисептиком. В химчистке меня знали давно, поэтому двойной упаковке на зайце не удивились. Удивились состоянию зайца. Пришлось даже подписать какую-то бумагу, что мол, предупрежден о последствиях, от претензий заранее отказываюсь. Меня это не насторожило – вечно такие конторы перестраховываются.

***

Как выяснилось, не насторожило зря. Вернули мне треклятого Длинноуха в таком виде… Хорошо сохранилась только голова с яростно поблескивающими под двойным пластиком пуговичными глазами. Остальное представляло собой смесь обрывков плюша и древесной трухи.

– Пиздец, – сказал я, вызвав негодующий взгляд девушки за стойкой химчистки. Но на девушку мне было плевать, а вот при мысли о Джоне – когда он увидит, что стало с его любимым зайцем! – у меня кишки прилипали к спине.

– Вы, шеф, главное, не волнуйтесь, – сдавленно прошептал Колин, неверяще глядя на пакет с плюшевыми останками. – Я это… Сейчас. Есть идея.

Я уставился на него во все глаза – идея? Какая тут может быть идея? Лично мне приходило в голову только одно – вызвать Картера, чтоб загипнотизировал Джона и заставил его забыть, что у него вообще когда-то был долбаный плюшевый заяц. Но что-то подсказывало мне, что Картера на такое подбить не удастся.

Колин тем временем схватился за телефон, набрал какой-то номер и заговорил по-немецки:

– Да, я. Спасибо, что ответила. Нет, не по поводу игры, у меня к тебе профессиональный интерес. Случай почти безнадежный, но я думаю, вдруг ты знаешь кого-то в Штатах, кто смог бы помочь – сейчас пришлю фотографию.

Он забрал у меня пакет, открыл его и сфотографировал то, что осталось от Мистера Длинноуха. Отправил снимок. Несколько минут мы с ним напряженно ждали ответа.

– Нет? – упавшим голосом переспросил Колин наконец. – Хорошо, а не в Штатах? Это вопрос жизни и смерти! Деньги заплатят очень хорошие! – он вопросительно на меня посмотрел, и я быстро закивал – еще бы! В тот момент я готов был отдать половину акций своего завода за возможность вернуть жизнь проклятому зайцу.

– Сама? – уточнил Колин. – То есть, надо к тебе… Подожди, – он бросил на меня нерешительный взгляд и пояснил: – Это Эдна, знаю ее из игры, – я кивнул, показывая, что понял. Колин, помимо того, что был отличным охранником, еще и помогал мне тестировать мои новые онлайн-игры и неплохо подбирал для этого команды по всему миру. – Работает в магазине-мастерской, – продолжал тем временем Колин. – Там в основном плюшевых медведей ремонтируют, но за зайца, говорит, тоже возьмется. Только этот магазин… в Ганновере.

Я прикинул: сегодня четверг. Спонтанные поступки – не совсем мой стиль, но все же, вдруг Джон поверит, что на меня нашло романтическое настроение? Ноябрь, рождественские базары уже работают. Выходные в сказочном городе…

Ганновер я знал неплохо – тамошняя технологическая ярмарка всегда была для меня одним из важнейших событий года. Перелет до Ганновера – одиннадцать часов, плюс сборы и подготовка… В Нью-Йорке двенадцать, значит, в Ганновере – шесть.

– Если к утру прилетим, до понедельника сделает? – выпалил я быстрее, чем пришел к окончательному решению. – Я заплачу за срочность и за сложность, и за что угодно! Только бы…

Колин кивнул и передал мою просьбу. Несколько минут напряженного ожидания – и его лицо озарилось улыбкой. Он сделал рукой жест “Да!” и радостно кивнул мне. От сердца отлегло, и я позвонил секретарю, чтобы связалась с пилотами.

***

– Колин, – сказал я с той мягкостью, которая обычно заставляла колени моих собеседников превращаться в желе. – Что происходит? Вы с Ди меня за идиота держите?

– Нет, мистер Стоун, Джон, – Колин все никак не мог привыкнуть обращаться ко мне по имени. – Это, просто… – он беспомощно развел руками.

– Только не повторяй мне, – продолжил я, не снижая напора, – всю эту чушь, которую нес Ди – про Рождество и праздничное настроение. Неужели вы оба считаете меня таким кретином?

Это и правда было обидно – впервые Ди решил что-то от меня скрыть, наспех придумав глупую отговорку. Но припереть к стенке его мне почему-то было страшно, вот я и отыгрывался на бедном Колине. Сам понимал, что неправ, но ничего не мог с собой поделать.

– Нет! – тут же отозвался Колин, как мне показалось испуганно и виновато, при том, что назвать его трусом у меня бы язык не повернулся. – Не в этом дело совсем, просто…Это сюрприз. Хороший сюрприз! Наверное…

Выглядел он так, что мне стало стыдно. К тому же я сам себя почувствовал трусом – чего пристал к парню? Если уж и допрашивать кого, то самого виновника переполоха – Дориана. А раз смелости не хватает, то нечего хорошим людям поездку портить. Пришлось оставить Колина в покое, тем более, что Ди как раз вернулся в салон, поговорив с пилотами.

– Пошли! – сказал с преувеличенным энтузиазмом. – Наконец-то исполню свое обещание – в кабине с тобой взлетим.

Я послушно пошел за ним к пилотам и постарался как следует обрадоваться. Может, он и правда приготовил какой-то приятный сюрприз, а я – просто старый параноик.

Решение перестать искать в действиях Ди подвох и наслаждаться тем, что имею, оказалось верным – удовольствия полились на меня рекой. Во-первых, полет в кабине самолета – это охренеть как круто! Даже не буду пытаться описывать – дух захватило, и все мысли выветрились. Во-вторых, спать в обнимку с Ди на роскошном диване – совсем не то же самое, что пытаться комфортно устроиться в крошечном кресле эконом-класса, и я впервые как следует выспался во время трансатлантического перелета. Настолько хорошо выспался, что мысль отправиться сразу из аэропорта на экскурсию не показалась мне дикой (благо в этом роскошном самолете даже душ имелся).

Ди с Колином что-то мутили – это было ясно как день. Но при этом Ди так старался сделать все, чтобы мне было комфортно и интересно, что я по-прежнему не пытался вывести их на чистую воду.

В Северной Европе я прежде не был. Ездил однажды с Ларой на Корфу, но культурных впечатлений от той поездки осталось мало – дешевый отель, жара, песок и снующая всюду живность – от небольших ящерок до упитанных змей. А в Ганновере сразу стало ясно – вот она, Старушка-Европа.

Теоретически я знал, что вся эта “старинная” архитектура – постройки второй половины двадцатого века, восстановленные по фотографиям (в войну британцы разбомбили этот город почти под ноль – неудивительно после бомбардировок Лондона, но город жаль). И все же это знание никак не сказывалось на ощущении, что я попал в одну из сказок, которые собирали в этих землях братья Гримм. С них, кстати, и началась экскурсия, вернее, с памятника тому идиоту, что выслал их из королевства Ганновер.

Вот ведь как бывает – думал я, слушая экскурсовода, – человек пыжился, изображал из себя важную шишку, верил, наверняка, что войдет в историю как великий правитель. А вошел тем, что выгнал кучку неугодных университетских умников и тем, что надпись на его внушительном памятнике можно прочитать двояко: то ли “Отцу отечества от его преданного народа”, то ли “Отцу отечества от преданного ему народа” – в смысле, не от всех. Даже назначая встречи у этого памятника местные говорят не “у Эрнста Августа”, а “под хвостом” – хвост лошади оказался популярнее, чем этот недальновидный бедняга.

Мы шли пешком по центру – от вокзала, у которого стоял памятник, через площадь Крёпке со знаменитыми, как сказал экскурсовод, часами – одной из местных визитных карточек, мимо торжественного здания оперного театра, к Новой Ратуше, нарядной и немного помпезной, но мне понравилась.

– Красивая, – прокомментировал я, разглядывая здание.

– А экскурсовод говорит, местные ее невзлюбили, – хмыкнул Дориан. – Когда ее построили в смысле. В начале двадцатого века она считалась жуткой безвкусицей – перебор с украшениями. Впрочем, французы примерно в то же время называли Эйфелеву башню “наша уродинка”.

Он наконец-то выглядел по-настоящему расслабленным и довольным. Видимо, Колин, свинтивший прямо из аэропорта с каким-то поручением, прислал добрые вести. Я невольно залюбовался Ди – здесь, на фоне старинного, пусть и вычурного по меркам своего времени здания, он смотрелся удивительно уместно. Лучи холодного зимнего солнца проходили через раскидистые голые кроны деревьев, освещали мелкие, похожие на пыль сухие снежинки и падали вместе ними на золотистую шевелюру Дориана.

– Что-то не так? – нахмурился он, видимо, в ответ на мой пристальный взгляд.

– Все в порядке, – я улыбнулся и убрал с его лба выбившуюся из челки прядь.

– Тогда идем, – он кивнул на удаляющуюся группу. – А то пропустишь местную изюминку – памятник дезертиру Вермахта. Знаю, ты вряд ли оценишь героизацию дезертирства, но мне идея нравится.

– Не поверишь – мне тоже, – хмыкнул я. – В иные исторические моменты дезертирство – вполне подвиг.

– Я имею в виду не только то время, – покачал головой Ди. – Просто… Не все созданы для войны.

Я кивнул, размышляя о том, что могло бы заставить меня самого нарушить присягу. Понимание преступности приказа – безусловно. И Ди – ради него я пошел бы на любые преступления.

Мы немного побродили вокруг памятника, затем зашли в ратушу – очень кстати, я как раз начинал мерзнуть, а Ди и вовсе зябко потирал ладони.

Пока остальные осматривали игрушечные панорамы города – их тут было целых четыре, по разным эпохам, я отвел Ди в сторонку и принялся растирать его тонкие, бледные до синевы на ногтях кисти рук. Дориан переносил это стоически, хоть и чувствовалось, что подобное проявление моей заботы при посторонних ему переживать нелегко. Впрочем, на нас почти никто не смотрел, только пробегавший мимо чиновник с какими-то папками одобрительно кивнул и показал большой палец.

– Странно, что ты не нанял индивидуального гида, – невольно удивился я вслух, – заметив, как Ди недовольно хмурится, глядя на остальных членов нашей группы – те как раз затеяли фотографироваться, невзирая на призывы экскурсовода поторопиться.

– О, прости, – Ди немедленно смутился, едва ли не покраснел. – Индивидуальных туров не было – я искал. Правда, извини – в следующий раз я подготовлюсь лучше. Просто тут все так внезапно вышло, а мне хочется, чтобы ты как следует познакомился с этим городом.

– Так приперло, что не смог и неделю подождать? – я вздернул бровь, мысленно говоря: давай же, кончай ломать комедию, скажи, что на самом деле происходит. Но Дориан упорно продолжал придерживаться легенды.

– Да, именно – приперло! – согласился он. – К тому же, – видимо, эта отговорка пришла ему в голову только что, и он ужасно этому обрадовался, потому что заговорил быстрее и с большим энтузиазмом. – К тому же, чем ближе к Рождеству, тем больше туристов, а в ноябре еще есть шанс спокойно погулять. Не хотелось упускать время – рождественская атмосфера, аромат жареных каштанов, пряный глинтвейн… – он слово в слово повторил текст из брошюры, которую дал нам перед экскурсией гид, и я – не выдержав искушения, – подловил его на слове.

– Хочешь сказать, – начал я медленно, – ты здесь глинтвейн прямо на базаре будешь пить? И каштаны есть? – я уже видел небольшие палатки с этими лакомствами, но мне в голову не могло прийти к ним подходить просто потому что хорошо знал – Ди посчитает это крайне негигиеничным. И тут вдруг такое!

Теперь Ди побледнел, причем не от холода, а явно от осознания того, что только что ляпнул, но мужественно кивнул и продолжил, пытаясь говорить уверенно:

– Да, почему бы нет? Глинтвейн – он же варится, в смысле – там кипяток, значит, микробов быть не должно. А каштаны жарят на огне – тепловая обработка.

– Ну, раз так – обязательно попробуем, – кивнул я, нечеловеческим усилием сдерживаясь, чтобы не заржать в голос. – Раз ты решил Атлантику пересечь ради этих деликатесов – обязательно за ними отправимся. Давай сразу после экскурсии? Согреемся как раз.

– Ага, – сдавленно кивнул Дориан и, поняв, что звучит слишком не в его стиле, затравленно добавил: – Конечно, почему бы нет – зачем время терять.

– Мне ужасно нравится этот план, – сказал я, ничуть не покривив душой – мне и впрямь хотелось, чтобы Дориан немного выбрался из своей раковины. Впрочем, настаивать на своем и доводить дело до панических атак я не собирался – уже хорошо знал, когда нужно притормозить, но пока чувствовал – можно продолжать игру.

Я ободряюще обнял его за плечи, на секунду уткнулся носом в волосы и потянул за остальной группой, которая наконец закончила увековечивать себя в мегабайтах фотоснимков и последовала за гидом.

***

Чем. Я. Только. Думал?! Идиот несчастный. Придурок романтичный. Кретин безмозглый. Я почти не слушал, что рассказывал гид о Лейбнице, одном из самых известных жителей этого города, благо это была не первая моя экскурсия по Ганноверу. И черт же меня дернул устраивать осмотр достопримечательностей! Да – благодаря тому, что мы якобы не должны пропускать интересную экскурсию с хорошим гидом, удалось смыться из аэропорта, отправив багаж на мою здешнюю квартиру так, чтобы Джон к нашим сумкам не особо присматривался. Прикрытие Колину я таким образом обеспечил, а вот сам подставился…

Все хорошо – утешал я себя. Глинтвейн ведь и правда варят, а каштаны – достают почти из огня… Но мысль о том, что глинтвейн этот подают не в одноразовой посуде, а в больших керамических кружках, которые непонятно как и где моют, сводила меня с ума. Настолько, что я едва не поперся вместе со всеми на блошиный рынок. Впрочем, неудивительно, что я упустил из вида эту опасность – рынок, насколько мне помнилось, работал только по субботам, совершенно непонятно, с какой стати в этом году его решили открыть в пятницу. Или сегодня какой-то особый день? В любом случае Джон уже завидел вдалеке развал с виниловыми пластинками и направился туда бодрым шагом.

– Я-а, – протянул я, по собственным ощущениям довольно жалко, – я там подожду, у фонтана, – я кивнул в сторону дома Лейбница, от которого мы только что отошли.

– Неужели решил желание загадать? – удивился Джон. – Ну и молодец – я же загадал.

– Желание? – переспросил я и тут же вспомнил. Ну конечно – очередное “кольцо нибелунгов2

У меня иногда ощущение, что в Германии в каждом городе по “волшебному” кольцу. Так и хочется спросить – где ты, старина Фродо? Или позвать легендарного Зигфрида3, который до тех сокровищ был большой охотник.

Ганноверское волшебное кольцо – часть ограждения фонтана у дома Лейбница, оно невероятным образом там держится и проворачивается, демонстрируя потомкам мастерство изготовившего ограду кузнеца. И ведь точно – как я мог это упустить? – наша группа минут пять назад выстроилась перед ним в очередь, каждый потрогал, прокрутил, жмурясь – видимо, чтобы желание точно исполнилось. Сколько микробов за день скапливается на такой штуке – представить страшно, а ведь его наверняка не каждый день моют. Если моют вообще…

– Да, – сказал я. – Решил последовать твоему примеру.

Джон посмотрел на меня пристально, и именно в этот момент я понял – ничерта он не верит! Ни в рождественское настроение, ни в байку про притянувший меня через Атлантику глинтвейн… Черт, каким скудоумным надо быть, чтобы надеяться обмануть агента ФБР? Особенно того, который знает меня как облупленного? Но почему тогда не задает вопросов? Позволяет мне делать из себя дурака? А потому, что ждет, когда ты сам из себя его делать перестанешь и честно во всем признаешься – поддел внутренний голос. Джон тем временем лучезарно улыбнулся – будто подтверждая правоту этого самого голоса – и пообещал:

– Я быстро, и сразу тебя найду. Не волнуйся, не потеряюсь.

И пошел на проклятый рынок, оставив меня мучиться сомнениями.

Повиниться перед ним и рассказать все как есть, чтобы прекратить дурацкий спектакль, было чертовски соблазнительно, но……