Войд

Глава 4 Контрразведка. Отряд «Сокол»

Воеводин и после возвращения в службу контрразведки продолжал жить в своём родовом гнезде на острове Гукера, входящего в архипелаг Франца-Иосифа. Жилой комплекс на двести квартир, выстроенный в стиле «юрта» и накрываемый зимой защитным силовым колпаком, располагался на скальном массиве Рубини, разделяющем бухты Юрия и Тихая.

В принципе, для оперативной работы, особенно в свете последних событий, комплекс не представлял собой идеальное место, поскольку не имел собственного метро. От квартиры генерала до островной станции надо было добираться на общественном транспорте либо на служебном флайте, что занимало не меньше четверти часа. Но Степан Фомич, во-первых, собирался уходить на заслуженный отдых, во-вторых, жена Лидия Павловна воспротивилась переезду, в-третьих, жилище руководителя особой группы Управления контрразведки «Сокол» было напичкано всеми современными средствами связи и защиты, а в-четвёртых, при необходимости он мог спокойно поселиться на одной из баз на время форс-мажорных мероприятий, всегда имея возможность вызвать корвет спецслужб во время отдыха.

В этот день двадцать первого августа Воеводина доставил домой шестиместный куттер «Лада» Российской Погранслужбы. Так получилось, что после заседания Совбеза России в Кремле Степан Фомич вышел вместе с начальником Российской Погранслужбы Медведем, они вместе пообедали, и Воеводин предложил главному комиссару Погранслужбы обсудить кое-какие совместные проекты не на базе или в Управлении ФСБ, а у него дома. Медведь согласился, и обоих доставили на остров оперативники Медведя (втихую сопровождаемые отрядом ВИП-охраны «Сокола»).

Жена Воеводина работала воспитателем в местном интернате для одарённых детей и обещала быть вечером, поэтому приятели расположились в гостиной четырёхкомнатной квартиры главы контрразведки, обладавшей необычным интерьером: все комнаты и коридоры в ней были криволинейными, расчерченными по идеальным эллипсам и гиперболическим кривым. Предложил эту геометрию ещё дед Степана Фомича, будучи математиком до мозга костей, и Воеводин, который родился здесь шестьдесят семь лет назад, сменить интерьер не захотел.

Медведь, такой же кряжистый и массивный, как хозяин квартиры, осанкой действительно напоминающий медведя, прежде не бывал в гостях у генерала контрразведки и с интересом оглядел гостиную, заставленную полками со старинными книгами.

Книги достались Степану Фомичу от отца, и хотя библиофилом он не стал, библиотеку свою любил и с удовольствием полистывал на ночь, предпочитая живое прикосновение к книге. Ридеры он не уважал, как и голоса литгеймов, читающих тексты прямо на слуховой нерв.

– Читаете? – кивнул гость на прозрачный столик, на котором лежала стопка старинных фолиантов и сверху книга Джека Лондона «Рассказы южных морей».

– Да, перечитываю, – улыбнувшись, ответил Воеводин. – Лондон – один из моих любимых писателей. Чай, кофе, напитки? Может быть, водочки?

– В другой раз, Степан Фомич, – отвердел взгляд гостя. – Некогда рассиживаться. Вы мне хотели сообщить что-то важное.

Воеводин посмотрел на дверь, и в гостиную вбежали юркие домовые кибы, принесли и расставили на столе кофейные приборы.

– Тогда кофе для порядку. Я знаю, что ты любишь бразильский суаре.

Медведь прищурился:

– Контрразведка и за мной следит?

– После того как МККЗ отозвала своего агента внутри тебя, ты перестал представлять для нас оперативный интерес, – с преувеличенной серьёзностью сказал Воеводин. – О твоих вкусах известно давно, ты не меняешься.

– Это верно. А насчёт оперативного интереса… после атаки слипперов на полигон на Кеплере мы очень серьёзно изучили все наши кадры на предмет поиска агентов глубокого залегания и ничего не нашли. Меня проверяли тоже.

– Ты вне подозрений, Алексей Петрович, иначе я не разговаривал бы с тобой у меня дома. Но проблема это серьёзная, Знающие хотя и потеряли значительную часть агентуры, но быстро восстановят контингент, если мы им не помешаем. А самое главное – проблема не решена. Идею Всеволода Шапиро – предложить Знающим иной вариант вместо противостояния и войны – очень трудно реализовать практически. И несмотря на наши победы, на помощь МККЗ и нашу волю биться до конца, гарантий на успех мало. Их просто нет.

– Но контактёры на трёх машинах пошли ведь к Большой Дыре? И мы готовы послать туда весь флот.

– Это на самый крайний случай, потому что отослав флот, Земля останется без прикрытия из космоса. Наземные средства отражения с массированной атакой «крокодилочерепах» не справятся.

Медведь помолчал, смакуя кофе.

– У тебя есть предложения? Чем я могу помочь?

– Знающие сейчас будут судорожно искать пособников, и мы готовим операцию по внедрению в их ряды своих разведчиков. Ищем системы программирования. Службу бытового обеспечения мы прошерстили и контролируем, найдены два десятка спецкабин, переделанных из обычных реанимакамер, где резиденты зомбировали посредников и рядовых исполнителей. Однако главные распорядители остались невыявленными.

– А Будрисы?

– Оба действительно служили Знающим, что называется, не за страх, а за совесть, или то, что у них осталось от совести. Жанна вообще была координатором оперативных групп Знающих. Но и над ней есть кто-то, кого мы ещё не выявили.

– В высших эшелонах?

– Да, это человек… – Воеводин пожевал губами, – хотя человеком эту тварь назвать трудно, но он точно сидит в одной из структур, позволяющих знать всё, что мы делаем.

– ФСБ, УАСС?

– Выше, скорее СОН или федеральный Комбез. Так вот, Алексей Петрович, возвращаясь к нашему началу. Мы хотим тебя подставить.

Косматые брови командора Погранслужбы прыгнули на лоб.

– Как это – подставить?

– Ярослава Тихонова всё ещё поддерживает связь с резидентурой Знающих. Она вбросит им предложение по зомбированию высших государственных деятелей СОН и основных государств Земной Федерации – России, Китая и Египта. Ты будешь в числе тех, кто проявляет наибольшую лояльность к Знающим. Кстати, этот либеральный отряд сочувствующих «бедным инопланетянам, желающим нам добра», весьма велик.

Медведь допил кофе, обдумывая предложение, съел сливку фейхоа.

– Мне, конечно, лестно, что вы считаете меня готовым к предательству…

Воеводин оценил шутливый тон командора, улыбнулся:

– В системе Погранслужбы ты известен как должностное лицо, не замешанное ни в одном конфликте. Но если серьёзно, твоя помощь будет неоценима.

– То есть ты вербуешь меня в качестве агента контрразведки.

– Если ты считаешь, что не справишься…

– Дело в другом. Во-первых, меня будут проверять, подсовывая задания, которые могут негативно сказаться на Погранслужбе России.

– Могут, но ты будешь не один отвечать за свои решения. В квалитет ответственности войдёт и президент России.

– Второе: они могут всадить в меня программу, которая сломает психику и заставит меня, образно говоря, стать террористом-смертником.

– Риск есть, – согласился Воеводин. – Но у нас подготовлены новые системы защиты мозга на основе «вшинников», а на случай слепого подчинения ваш терафим[8] получит дополнительный контур связи с нами. Он сообщит, что защита не справилась и ты зазомбирован.

– Весьма оптимистичный вариант, – добродушно усмехнулся Медведь.

– Ты против?

– Я за. Кому-то же надо заниматься спасением человечества? Большинство населения Федерации, особенно молодого, торчит у компьютеров и живёт в машине, им наплевать, что будет с Землёй и Вселенной. Впрочем, извини за ворчание, Степан Фомич. Тебе повезло, твой Артур чистый лайфер, в игрушки не погрузился, даже пилотом «Ра» стал, а мой… – Командор с горечью махнул рукой. – Двадцать два года, юзер, ни образования нормального, ни стремления сделать что-то полезное, днями и ночами пропадает в эйфоре[9]…

Воеводин кивнул. Проблема увлечения играми возникла ещё в начале двадцать первого века и к двадцать четвёртому выросла до масштабов гуманитарной катастрофы. Из десяти миллиардов жителей Федерации на Земле и в Солнечной системе больше половины жили в виртуальной реальности, не принимая никакого участия в жизни человечества.

– Так какое решение мы принимаем, Алексей?

– Да согласен я, – поморщился Медведь. – Что мне предстоит делать?

– Сейчас ко мне придут мои парни, Ваня Грымов, Йен Лундквист, принесут кое-какую аппаратуру и подготовят тебя ко всем неожиданностям.

– Кто такой Йен Лундквист?

– Психпрограммист «Сокола», доктор медицинских наук и прочее. Он сделает тебя неуязвимым.

Медведь поиграл орешком.

– Неузявимым – это хорошо. Надеюсь, вживлять в меня ничего не будут? Кстати, эта вшивая компания ещё работает, выпускает киборгов?

– Ты имеешь в виду концерн ОЭ? Нет, мы его закрыли наглухо. Однако нет гарантий, что где-то в космосе не создано аналогичное производство «неуязвимых». Правда, мы научились с ними справляться, снабдим и тебя новой «кольчугой».

– Благодарю, пока не надо.

– Что ж, я бы всё-таки выпил по капелюшечке коньячку для храбрости.

Медведь колебался недолго.

– Лучше наше зелье, чистенькое.

– Крымский «Хрустальный грот» пойдёт?

– Давай.

Воеводин мысленно скомандовал домовым принести всё необходимое, и вскоре на столе появились графинчик с водкой, стаканчики и канапе с солёным огурцом.

Выпили по глотку.

– Вот чего лишены Знающие, – сказал Воеводин с ноткой превосходства в голосе, – им никогда не понять наших ощущений!

– Если пить в меру.

– Само собой.

В прихожей раздался звонок сторожевого автомата.

– Кажется, приехали, – встал Воеводин.

Это и в самом деле прибыл Грымов с тремя мужчинами, самый старший из которых, седой, с длинным породистым «скандинавским» лицом и светлыми глазами, и был доктор медицины Йен Лундквист.

Грымов выглядел озабоченным, и Воеводин обратил на это внимание.

– Что-нибудь случилось?

Заместитель командующего покосился на Медведя.

Воеводин понял, кивнул Лундквисту:

– Работайте, док, не будем вам мешать.

Медведя усадили в кресло, развернули вокруг аппаратный бокс наподобие реаниматора.

Воеводин и Грымов уединились в кабинете генерала.

– Надеюсь, ничего серьёзного? – начал Воеводин.

– Как сказать…

– Я не получал никаких чрезвычаек.

– Только что встречался с Лебланом, неофициально. Он вам перезвонит. Новости плохие.

– Я хороших и не жду. – Воеводин сел за стол, жестом предложил гостю расположиться на диванчике. – Ну?

Леблан утверждает, что Знающие собираются привлечь для нашей ликвидации Чёрные и Серые цивилизации Великого Кольца в нашей же Галактике.

Воеводин сцепил руки на груди, переваривая сказанное.

Чёрными цивилизациями учёные-ксеносоциологи условно называли тех, кто признавал только право сильного и готов был применить любые средства для воплощения своих замыслов, вплоть до уничтожения инакомыслящих. Серыми принято было называть цивилизации, считавшие возможным нарушать одно-два правила из Свода Законов общего существования в космосе.

– Чёрные нам пока не встречались.

– Мы сами чёрные, – оскалился Грымов.

– Не перегибай палку.

– Я не перегибаю, агрессии у нас хватает, так что к светлым мы не принадлежим никоим образом. Но это к слову. Нам необходимо знать, откуда будет нанесён удар.