Сказка о том, как страусёнок узнал, что такое полуправда

Всё окружающее казалось страусёнку необычайно интересным. И, разумеется, требовало его участия. Страусёнок представить себе не мог, что где-то и что-то может произойти без него и без его вмешательства.

Поэтому, когда однажды, проснувшись, он обнаружил рядом с собой восхитительно, красивое страусиное яйцо, восторг его был неподдельным. Ему было так весело, что он кружился на своих длинненьких ножках вокруг этого невесть откуда взявшегося яйца с нетерпением поджидая маму-страусиху, чтобы узнать, откуда оно взялось. И вдруг… — страусёнок даже похолодел от страха! — вдруг он совсем нечаянно толкнул его слегка. О, это действительно было совсем, совсем слегка, это яйцо, и оно — трэк! — раскололось пополам. В яйце… О, в яйце что-то было! Но что? Растерявшийся страусёнок не посмел рассмотреть как следует. И, конечно, тут же как из-под земли появилась рассерженная мама-страусиха, которая взглянув на яйцо, воскликнула:

— Что ты наделал, негодник?!

— Это не я! — пискнул страусёнок. — Я только совсем чуть-чуть задел его, а оно само как-то развалилось.

— Я так и знала, что этим кончится. Стоило мне на несколько минут удалиться, и вот, пожалуйста, результаты налицо. Ну, что мне с тобой делать, горе ты моё, что?!

Страусёнок хотел сказать маме, что ничего особенного с ним делать не надо, потому что всё получилось нечаянно, но с языка у него сорвалось нечто совсем другое:

— Я думаю, что это яйцо было действительно каким-то порченым, иначе с чего бы ему самому разваливаться пополам?

Мама-страусиха от негодования даже клюв раскрыла, а потом больно — а это случалось очень редко — клюнула его в одно местечко, которое со временем должно покрыться замечательно красивыми перьями, и сердито — действительно сердито — сказала:

— Несносный ребёнок! Мало того, что ты шкодлив и не даёшь никому покоя! Так ты ещё и правды не говоришь?! Стыдись!

— Я же не хотел… — хныкнул страусёнок.

— Не хотел, но сделал. А сделал, имей мужество признаться, — строго сказала мама-страусиха. — Надо всегда и всюду говорить правду. И только правду. Тогда тебя все будут любить и хвалить. Запомнил, что я тебе сказала?

— Запомнил, — пискнул страусёнок и вдруг спросил: — Мама. а что такое правда?

Мама-страусиха хотя и успела привыкнуть к причудам своего непоседливого ребёнка, но всё же была несколько озадачена его вопросом. Поэтому она сначала произнесла:

— Ох, ну какой ты у меня, право…

Но «какой» именно, не сказала, потому что, наверное, уже думала, что ответить страусёнку…

— Видишь ли, говорить правду — это говорить, не утаивая, о чём ты думаешь, что знаешь, что слышал и что делал…

— Да? — обрадовался страусёнок. — А можно я попробую говорить правду нашим знакомым?

— Ну, конечно… — не слишком уверенно подтвердила мама, — ты можешь так поступить.

— Тогда я побегу скорее, — заторопился страусёнок. — А то мне очень, очень, очень этого хочется… Ужасно хочется…

— Ну что ж, иди, — отпустила его мама-страусиха и беспокойно добавила: — Только… Но что она хотела ему сказать дальше, мы никогда не узнаем, потому что страусёнок со всех ног уже мчался через равнину в поисках родственников и знакомых.

* * *

И первой встретил он Чёрную Пантеру, которая отдыхала у подножия дерева, щуря янтарные глаза и лениво вылизывая бок. Завидя бегущего страусёнка, пантера прервала свой туалет и благодушно спросила:

— Не слишком ли быстро ты бежишь, мой птенчик? Уж не случилось ли в этом мире чего-либо необычного?

— Здравствуйте, — останавливаясь, почтительно произнёс страусёнок, ибо его очень дальняя и к тому же безусловно сводная родственница сумела внушить уважение к себе не только родственникам, но и вообще малознакомым обитателям леса и равнин. — К сожалению, случилось.

— Да? — пантера немигающими жёлтыми глазами уставилась на страусёнка. — Тогда почему я этого ещё не знаю, моя крошка?

— Я ищу знакомых и родственников, чтобы сказать им правду в глаза, что думаю о них, что слышал и что знаю…

— Боже мой, как это интересно, — мурлыкнула себе в усы пантера и, обратившись к страусёнку, сказала: — Тебе повезло, дружок, раз ты нашёл меня. Скажи мне правду обо мне, а то я просто умираю от любопытства.

— Хорошо, — согласился страусёнок, — сейчас я подумаю и вспомню.

— Подумай, мой птенчик, если это тебе, конечно, не повредит, — мурлыкнула пантера и села, чтобы удобнее было слушать страусёнка.

— Н-ну, например, я слышал, что говорила о Вас обезьянка Шка-Кро, которая живёт на дереве баньян.

— Как же, как же, я знаю это премилое существо. И что же, интересно, она говорила?

— Во-первых, она сказала, что ждёт не дождётся, когда Вашу шкуру натянут на барабан, и уверяла, что этот барабан будет издавать замечательные звуки, под которые она будет танцевать целый день.

— Вот как? Она так и сказала? Ах, значит, мою шкуру на барабан… — Пантера даже привстала от возбуждения. — А ещё ничего не говорила эта крошка Шка-Кро? Это всё так любопытно. Ты даже не представляешь, как это всё интересно.

— Ещё она сказала, что Вы похожи на обугленную головёшку, которую вынули из костра, так как она дурно пахла.

— Да? — изумилась пантера и сладко потянулась. — Значит, я — головёшка, и к тому же дурно пахнущая. Ну, спасибо, мой птенчик, за правду. Ты очень и очень мил, передай мои слова твоей маме. А мне ещё надо сходить по делам. Пойду поищу эту крошку Шка-Кро. Всё это очень-очень интересно, — мурлыкнула она и, чёрной тенью скользнув среди деревьев, исчезла из виду.

Страусёнок постоял ещё, покачиваясь на своих длинненьких и тоненьких ножках, мысленно задавая вопрос, всё ли он сделал правильно, как велела мама, и с удовлетворением отметил, что всё.

И вдруг страусёнок услышал, как кто-то спросил его сверху:

— Ты давно не встречал обезьянку Шка-Кро?

— Давно, — машинально ответил страусёнок и поднял голову. На ветке дерева, под которым только что возлежала Чёрная Пантера сидела птица-тукан.

— Теперь ты не увидишь обезьянку Шка-Кро ещё дольше. — И, щёлкнув клювом, вздохнула: — Бедная Шка-Кро.

— Почему? — простодушно изумился страусёнок. — Ведь я сказал только правду. Она действительно говорила обо всём этом мне.

Птица-тукан вдруг рассердилась:

— Безмозглый, противный дурачок. То, что ты слышал, Шка-Кро говорила тебе. И не для того, чтобы ты передал это ей. Ты употребил правду во зло. Разве такая правда может пойти на пользу маленькой Шка-Кро?! Зачем нужна такая правда? Лучше бы ты молчал. Не сказать или недосказать — это ещё не значит поступить плохо или сказать неправду. Эх, ты… Да что с тобой говорить, надо торопиться — вдруг я успею предупредить обезьянку Шка-Кро о беде, которой она обязана исключительно тебе. Может быть, она сумеет укрыться от твоей очень дальней и безусловно сводной родственницы.

И, громко захлопав крыльями, птица-тукан улетела. А страусёнок простодушно удивился:

— Вот чудеса-то. Делал, как велела мама. А получилось что-то совсем не так. Надо, пожалуй, попробовать ещё.

И он отправился дальше.

* * *

Среди высокой травы страусёнок увидел Хромую Антилопу, которая пугливо вздрогнула при его неожиданном появлении.

— Ах, — сказала она, — ты меня так напугал.

Страусёнок любил добрую антилопу. Он знал, что ещё совсем недавно она была грациозна и неутомима. Как ветер носилась она по саванне. Но случилась беда — человек стрелял в неё и повредил ногу. С тех пор она сделалась хромой и стала прятаться от всех в надежде, что нога заживёт. Звери и птицы жалели её и старались укрыть антилопу от врагов, но все знали, что дни её сочтены и выжить ей до сих пор помогала случайность. Знал это и страусёнок и очень жалел бедняжку.

— Здравствуйте, — сказал он и прибавил, потому что это было действительно так: — Я очень рад Вас видеть.

— Спасибо за добрые слова, — ласково ответила антилопа, — чем это ты так озабочен, малыш?

— Видите ли, мама учила меня говорить правду о том, что я думаю, знаю и слышу. Она сказала, что тогда меня все будут любить и хвалить. Но я встретил Чёрную Пантеру…

При этих словах Хромая Антилопа вздрогнула, что очень удивило маленького страусёнка.

— И я рассказал ей, что говорила о ней обезьянка Шка-Кро. И хотя пантера поблагодарила меня, но что-то вышло не совсем так, как я думал. И вот я решил попробовать ещё раз и пошёл дальше чтобы найти кого-нибудь. И встретил Вас…

— Что ж… — задумчиво сказала Хромая Антилопа. — Попробуй ничего не утаивая, рассказать, что ты знаешь обо мне.

Страусёнок вздохнул и сказал:

— Мне всегда бывает жалко, когда я вспоминаю Вас. И мне жалко, и моей маме, и ещё многим другим нашим родственникам и знакомым. Все они знают, что в Вашей ноге повреждена кость и Вы навсегда останетесь хромой. И когда солнце иссушит траву в саванне и Вам негде будет укрыться, Вы станете лёгкой добычей хищника. Поэтому дни Вашей жизни сочтены и никто не в силах помочь Вам и спасти.

Хромая Антилопа низко опустила голову и тихо сказала:

— Я знала, что мне будет плохо. Но я надеялась, что нога моя поправится. Своей правдой ты отнял у меня надежду. Лучше бы ты ничего не говорил. Ведь я не знала, что так скоро погибну. Быть может, ты омрачил последние дни моей жизни. Лучше бы мне ничего не знать. Я знаю, что сделал ты это не от злого сердца. И поэтому не сержусь на тебя. Но скажу тебе на прощанье, — ведь мы, наверное, видимся в последний раз! — жалость и сострадание позволяют иногда скрыть правду от того, кому она несёт лишь страдание. И это не есть неправда. Вот и мне — зачем мне нужна такая правда? Лучше бы мне ничего не знать, — вздохнула она и, сказав страусёнку «Прощай!», скрылась, хромая, в густой траве.

Потрясённый страусёнок долго стоял, покачиваясь на своих тоненьких ножках, вытянув шейку в сторону, куда удалилась Хромая Антилопа. Ему было стыдно и больно, потому что своим маленьким сердцем он ощутил, что его правда, которую он простодушно открыл Хромой Антилопе, принесла ей горечь и боль. Первым его желанием было броситься вдогонку доброй Антилопе, чтобы как-то объяснить, извиниться, сказать что-то такое (а что, он и сам точно не знал), чтобы ей стало легче.

Но что-то удержало страусёнка. Он вдруг неожиданно понял, что сказанного не воротишь, сделанного не поправишь. И от этого ему стало так плохо, что он заплакал, и первый раз мелькнула в его головке мысль, что правда хоть и одна, но каждый воспринимает её по-своему, и, стало быть, надо соблюдать осторожность, когда сталкиваешься с ней.

Расстроенный встречей с Чёрной Пантерой и Хромой Антилопой, страусёнок медленно брёл вперёд, не разбирая дороги. Неожиданно, шумно пыхтя, навстречу ему вышел носорог. Страусёнок остановился и сказал: «Здравствуйте».

— Ну, здравствуй, — буркнул носорог, подозрительно рассматривая страусёнка своими маленькими сумасшедшими глазками.

— Вот я, я иду… — начал страусёнок.

— Вижу, что не летишь, — перебил его носорог.

— … и мне плохо, — закончил печально страусёнок.

— С чего бы? — с этими словами носорог подошёл поближе страусёнку, чтобы лучше его видеть.

— Я пробовал говорить правду своим знакомым о том, что я слышал и знаю о них или думаю.

— Ну и что? — засопел носорог.

— Но ничего хорошего не получилось. От этого всем стало только хуже.

— Странно, — хрюкнул носорог. — Скажи-ка тогда что-нибудь обо мне, и мы посмотрим, кому из нас будет плохо.

— Но я не знаю ничего о Вас. Что же я могу сказать Вам?

— Жаль, — носорог пошевелил ушами и, помолчав, спросил: — А может, всё-таки слышал?

— Нет, ничего, кроме того, что Вы есть и что бываете очень сердитым.

— Ну, а что ты думаешь обо мне? Вот, например, ответь правду, нравлюсь я тебе или нет?

— Н-ну, если говорить правду, — начал страусёнок.

— Конечно, правду, — подбодрил носорог.

— … то не очень.

— Почему это не очень? — оторопел носорог. — Ну-ка, объясни.

— Н-ну… безобразный Вы очень. Туловище, как бочка, а ноги как будто ватой набиты. И рог у Вас кривой, — вдохновляясь, пояснял страусёнок. — Лоб низковат, а хвост просто несолидный какой-то…

— Та-ак, — мрачно протянул носорог, — ну, а теперь скажи честно, что тебе во мне нравится?

— Честно?! — воскликнул страусёнок.

— Честно! Честно! — угрожающе хрюкнул носорог.

— Ну, если честно, то ничего не нравится. Вид у Вас — отвратительный… Бр-рр, даже смотреть на Вас противно.

Носорог засопел так сильно, будто из него выпустили пары. Он опустил голову к самой земле и двинулся на страусёнка. Да так стремительно, что, не будь страусёнок проворен, как все страусы, несдобровать бы ему. Едва успел он отскочить в сторону, как разъярённый носорог пронёсся мимо, сметая с дороги кусты и подминая траву.

А страусёнок, вытянув вперёд свою длинненькую шейку, кинулся бежать со всех ног в другую сторону. А надо сказать, что все страусы отменные бегуны и догнать их непросто даже более подвижным и быстроногим животным, чем носорог. Страусёнок бежал быстро и долго до тех пор, пока силы не покинули его, и тогда он пошёл шагом. Сердце колотилось в его груди, а мысли вихрем проносились, сменяя друг друга, и были они невесёлые…

«Трижды я сказал правду, и трижды это не принесло пользы. Первый раз обезьянке Шка-Кро, второй раз — Хромой Антилопе, а третий — мне самому. Странно как-то получается. И совсем не так, как говорила мама. Может быть, она что-то спутала? Может быть, лучше говорить неправду, чтобы тебя любили и хвалили? Или вообще ничего не говорить? Или, — если мама не всё перепутала, только немного, — надо говорить полуправду?»

Размышляя таким образом, страусёнок все шёл и шёл, пока не увидел впереди знакомой высокой горы, покрытой белым… сахаром, в чём страусёнок был абсолютно уверен.

* * *

У подножия горы сидел жёлтый и немного коричневый Лев, самый справедливый из львов. Он был один, и, увидев страусёнка, подходящего к нему, он произнёс своё любимое: «Гм…». Страусёнок, растерянный и поникший, подошёл к повелителю равнин и сказал:

— Моя мама учила меня всегда и всюду говорить правду. Она говорила, что нельзя скрывать того, что знаешь, что слышал и что думаешь. Трижды я говорил сегодня правду, и трижды это не принесло никому пользы.

И страусёнок рассказал повелителю Великой равнины о своих встречах. Лев выслушал его внимательно и сказал:

— Видишь ли, правда слишком драгоценна, чтобы ею можно было пользоваться как разменной монетой. Не следует также обращаться с правдой к тому, кто к ней безразличен, так как, переданная из уст в уста, она порождает сплетни. Поэтому не надо без особой нужды передавать то, что не нужно, тому, кому не нужно. Запомни это, — сказал Лев и замолчал.

— Я запомню это, — пискнул страусёнок. — А моя мама? Значит, она ошиблась?

— Слова редко вполне точно отражают смысл сложных понятий. Твоя мама не слишком точно объяснила тебе, что такое правда, а ты не слишком правильно понял сказанное.

— Но разве я сказал неправду Чёрной Пантере?

— Ты правдиво передал сказанное, которое на самом деле не было правдой, а лишь мнением или, точнее, пожеланием маленькой Шка-Кро. Но у каждого может быть своё мнение, и любой спор в этом случае бесполезен. Он не имеет смысла, так как в спорах рождается истина, а такой спор не способен её установить. Поэтому личное мнение может не быть правдой, запомни это.

— Я запомню. Но разве я сказал неправду Хромой Антилопе?

— Свою правду ты употребил во зло. На самом деле это лишь предположение. Может быть, Хромой Антилопе повезёт, нога её заживёт, и она отыщет своё место в стаде. В этом случае ты просто проявил жестокость.

— А как же носорог?! — воскликнул страусёнок возбуждённо. — Он сам просил меня сказать, нравится ли он мне. И я ответил правду.

— Ты действительно сказал то, что думал, только это не была правда. Многие, — тут Лев сказал своё любимое «Гм…» и, как показалось страусёнку, с сомнением ухмыльнулся, — возможно, нашли бы носорога красивым. Но правдой является лишь то, что он велик и раздражителен. И часто невежлив.

— Значит, я сказал полуправду, а он не сумел понять меня. И ещё это означает, что даже взрослые не всегда умеют отличать правду от полуправды и неправды. Ведь так? Ох, и трудная вещь правда. И такая запутанная, что не все взрослые, и даже моя мама, легко узнают её.

— Видишь ли, малыш, правда отражает лишь то, что безусловно есть. И не надо путать с правдой точность передачи слов, мнений и даже событий. Всё это слишком сложно для тебя, но когда ты вырастешь, ты обязательно всё поймёшь. Это говорю тебе я, Лев, повелитель равнин.

— А когда я совсем, совсем вырасту, я буду как все знать, что где можно и нужно говорить, да? — не унимался страусёнок.

— Может быть и так, лишь бы ты никогда не говорил неправды

— Значит, я буду жить в мире полуправды?!

— Что ж? Можно сказать и так. Ведь не сказать правды — это ещё не значит солгать. А сказать её можно не всегда. Гм, — произнёс задумчиво самый справедливый из львов и, тряхнув гривой, сказал: — А теперь ступай домой, малыш. И скажи маме, что ты скоро вырастешь и не будешь доставлять ей и другим столько хлопот, сколько доставляешь сейчас. Ступай, малыш. — И самый справедливый из львов отвернулся, как бы давая понять, что не задерживает страусёнка больше.

И страусёнок побежал домой. Потому что он очень торопился рассказать маме, что сказал ему о правде жёлтый и немного коричневый Лев, самый справедливый из львов.

— Наконец-то! — возбуждённо воскликнула мама-страусиха. — Изволил явиться! И где же ты пропадал?

Но её замечательный малыш молча подошёл к ней и уткнулся в крыло. И так уж устроено материнское сердце, что все правильные и воспитывающие слова, которые она собиралась сказать страусёнку, как-то сразу вылетели из её головы, и она нежно и обеспокоенно его спросила:

— Что-нибудь случилось, мой мальчик? — и своим большим клювом коснулась его длинненькой и тонкой шейки.

— Нет, — тихо ответил страусёнок. — В общем, ничего не случилось. Я только узнал, что не всегда, не везде и не всем надо говорить правду. Надо жить в мире полуправды.

— А что означает слово «полуправда?»

— Оно означает только то, что никогда не надо говорить неправды. А правду можно говорить или не говорить. Всё зависит от обстоятельств.

— Так рассуждают взрослые. От кого ты узнал об этом, мой мальчик?

— Ото всех понемногу, мама. Потом я тебе обязательно обо всём расскажу. Но главное — я говорил с жёлтым и немного коричневым Львом, самым справедливым из львов. И он тоже думает так.

— О-о! Ты видел повелителя равнин? — изумилась мама-страусиха. — И даже говорил с ним?

— Да, мама, — ответил страусёнок. — Но я так страшно устал, что хочу уснуть. А потом я тебе всё-всё расскажу… Только ты меня не ругай, ладно, а? А то мне придётся и тебе говорить полуправду, а ты ведь, наверное, не хочешь этого? Да?

— Да, — задумчиво сказала мама-страусиха, прикрывая страусёнка своими крыльями. — Я этого действительно не хочу. И поэтому ругать я тебя не буду. А теперь спи, пожалуйста.

И вдруг она с удивлением увидела, что страусёнок уже заснул. Она поудобнее уселась над ним и подумала о том, что так поздно иногда понимают родители: «Он становится взрослым. Как всё быстро приходит… и проходит».

Загрузка...