Врачи смерти. Нацистские и японские программы экспериментов над живыми и мертвыми

2 Божественный апокалипсис

Поскольку нацисты полагали, что победят союзников по антигитлеровской коалиции и положат конец Второй мировой войне, Гиммлер обсудил предложение о создании своего рода нацистского музея расовой и биологической истории, где образцы органов, кости, человеческие эмбрионы, черепа и другие ужасающие экспонаты таксидермии украшали бы огромные мраморные залы в честь победы арийцев над низшими расами, или Untermenschen (недолюдьми). Получение подобных материалов якобы в интересах науки и биологических исследований было средством демонстрации завоевания порабощенных народов. Одержимость идеей высшей арийской расы развивалась вокруг идеологии расового и биологического превосходства, разделявшейся не только самим Адольфом Гитлером, но и поддерживавшейся многими врачами и генетиками в рамках немецкого медицинского сообщества в целом. И это несмотря на то, что люди, которых называли арийцами в древней истории человечества, с этно-культурной точки зрения являются самопровозглашенной группой индоиранцев, включающей народы Индии, не связанные с немцами ни географически, ни культурно, ни генетически, ни в древности, ни в современности.

Нацистские физические и биологические стереотипы поддерживали собственный, полностью ложный набор арийских идеалов, которые, конечно же, соответствовали их расовой и политической идеологии. Кроме того, многие врачи и ученые поддерживали теории расовой гигиены задолго до прихода нацистов к власти в 1930-х годах. С 1933 года они приняли нацистскую точку зрения на биологию и наследственность. Это не только обеспечило их признание режимом, но и открыло новые карьерные возможности с дополнительным финансированием для исследований. Философия арийской расы, столь любимая Гитлером и другими ведущими нацистами, в том числе представителями медицинского сообщества, была, конечно же, чистой фантазией, поскольку в ходе эволюции человечества никакой арийской расы не существовало. Их интерпретация этой теории строилась на идеях о чистокровных немцах со светлыми волосами и голубыми глазами, с развитым телосложением и физической силой у мужчин. У женщин должны были быть светлые волосы и голубые глаза, и для поддержания оптимального здоровья – прежде всего для выполнения детородных функций – они должны были воспитываться под строгим контролем.

Стоит отметить: народы, в составе которых было много людей со светлыми волосами и голубыми глазами, проживали в определенных географических районах Европы, включая Северную Францию, Северную Германию, Скандинавию, Данию, Норвегию и Швецию.

Гитлер даже считал англичан своими собратьямианглосаксами и, следовательно, частью эксклюзивного арийского клуба. Эволюционные данные свидетельствуют, что эти физические черты распространились в северных обществах во время последнего ледникового периода в результате «полового отбора». Термин «половой отбор» описывает принцип социальной эволюции, согласно которому особи одного пола предпочитают определенные черты у другого. Это, в свою очередь, приводит к половому отбору, поскольку один пол стимулирует эволюцию определенных черт у противоположного.

Разумеется, данная теория спровоцировала множество исследований и споров, поскольку может показаться немного надуманной. Однако она вполне правдоподобна, если принять во внимание сексуальные предпочтения, проявляемые как мужчинами, так и женщинами в современном обществе. Сколько современников заявили бы, что предпочитают красивых мужчин или женщин со светлыми волосами и голубыми глазами?

Гитлер и нацисты считали, что евреи, цыгане и негры, а также жители России и Восточной Европы относятся к категории Untermenschen, или недолюдей, и являются гораздо менее желательными элементами человечества, существующими лишь для того, чтобы служить рабами для высших рас. Между тем во время немецкого вторжения в Польшу и другие территории Восточной Европы всех детей, считавшихся подходящими для германизации, то есть имевших светлые волосы и голубые глаза, отбирали у семей и передавали на воспитание немецким семьям, чтобы вырастить их как немцев. Дети подвергались тщательному медицинскому обследованию: изучались и измерялись черты лица, такие как нос, подбородок, лоб, уши и расстояние между глазами. Если они не соответствовали доктринам физической эстетики – то есть были слишком большими или выраженными, – ребенка могли отвергнуть, что означало почти неминуемую гибель в одном из лагерей.

Одержимость физиологическими характеристиками разных рас в Европе сильно напоминает увлечение френологией, разработанной немецким врачом Францем Йозефом Галлом в 1796 году. Это псевдонаука, предлагавшая судить об умственных характеристиках человека по результатам измерений отдельных выпуклостей черепа. Несмотря на популярность, к 1840-м годам френология была встречена многими профессиональными врачами с презрением и вскоре стала считаться не более чем шарлатанством. В начале XX века френология пережила кратковременный всплеск популярности, отчасти благодаря росту числа медицинских исследований в области эволюции человека, криминологии и антропологии. Хотя нет убедительных доказательств, что френология оказала влияние на нацистскую расовую науку, существуют сходства, которые нельзя полностью игнорировать. Совсем недавно в Аргентине среди сокровищ нацистов времен Второй мировой войны обнаружили деревянный ящик с медицинскими инструментами, в том числе прибором для измерения головы, который использовался в френологии.

Когда отбирали детей, пригодных для германизации, исключением являлись те, у кого, как считалось, присутствовала «зараженная кровь еврейского происхождения». Еврейские дети, какой бы арийской ни была их внешность, исключались из процесса и отправлялись в лагеря смерти вместе с другими евреями. Нацисты настолько серьезно воспринимали угрозу, исходящую от этой нации, что настаивали, чтобы ни один еврей не остался в живых в Третьем рейхе. В собственном извращенном мышлении Гитлер считал себя своего рода самопровозглашенным мессией, чья обязанность заключалась в том, чтобы стереть с лица земли нежелательные расы, физически и умственно неполноценных людей, а также тех, кого он называл «межрасовыми», посредством некого божественного апокалипсиса. Пугает, что подобная мерзкая философия оказалась так легко принята высокоразвитым и интеллектуальным современным обществом, каким было общество Германии тех времен, или как политическая воля одного человека могла убедить общество, что оно является воплощением арийской господствующей расы, чей божественный долг – завоевать мир путем уничтожения других.

Несмотря на всё безумие риторики, многие охотно следовали ей. Если взрослые могли бы отнестись к ней более критично, то молодежь с ранних лет подвергалась промыванию мозгов, чтобы следовать политическим и социальным принципам нацистской партии. Некоторое понимание всей этой концепции помогает объяснить отношение преданных нацистов, чья задача заключалась в уничтожении человеческих жизней без сострадания и совести, а также то, почему так мало ценились жизни людей, считавшихся низшими с расовой или биологической точки зрения.

Когда Третий рейх приступил к завоевательной миссии, в процессе вторжения на восточные территории были схвачены тысячи евреев, цыган и представителей других рас. Их либо казнили по прибытии в многочисленные лагеря смерти оккупированной нацистами Европы, либо заставляли работать до смерти. Многие погибали в результате сочетания суровых жизненных условий, жестокого обращения и недостатка пищи, воды и медицинской помощи. Некоторые несчастные души выбрали в качестве подопытных кроликов для всевозможных экспериментов, проводимых во имя нацистской медицинской науки. Эксперименты были многочисленны и разнообразны. Мы рассмотрим некоторые из них, а также людей, которые их проводили.

Хорошим примером может служить Йозеф Менгеле со своими опытами на близнецах. В некоторых из этих случаев судьба жертв, пользовавшихся подобным покровительством, сложилась намного лучше, чем у других, и им даже удавалось дожить до освобождения. Тем не менее, тонкая грань между тем, что можно считать добросовестными медицинскими исследованиями, и тем, что можно описать только как медицинские/хирургические пытки, становилась все более размытой, поскольку представители высшей иерархии стран «оси» пытались играть в богов со своими беспомощными жертвами.

Эльза Ланнебергер была молодой студенткой-медиком в то время, когда бурные события охватили Германию и общество:

«Вся сфера немецкой медицины начала постепенно меняться, особенно после краха Уолл-стрит в 1929 году (начало Мирового экономического кризиса – Великой депрессии). Многие развитые страны сильно пострадали, а Германия – еще больше, поскольку ей по-прежнему приходилось выплачивать огромные суммы в качестве репараций по итогам Первой мировой войны. Я смогла и дальше продолжить учебу, хотя медицина в то время пострадала не меньше других отраслей. Когда Гитлер пришел к власти в 1933 году, еврейские врачи и хирурги были немедленно проинформированы, что больше не смогут заниматься медицинской практикой. Невыполнение требования означало арест и тюремное заключение. Между тем, поначалу эта прискорбная, если не морально неправильная, позиция, пожалуй, не вызывала особого беспокойства у многих немецких студентов. Мы думали, что сможем продолжить учебу, однако подобные утопические представления оказались несколько преждевременными.

Мне сказали, что, согласно новым предложениям правительства для немецких медиков, все женщины, изучающие медицину, чтобы стать врачами и/или хирургами в больницах, должны немедленно прекратить обучение. Да, это совершенно нелепо и могло иметь пагубные последствия для всей немецкой медицины. Новый закон на самом деле не был чем-то радикально новым, поскольку дискриминационные законы вводились ежедневно, после того как Гитлер пришел к власти. Некоторые из них затрагивали не только евреев, но и многих немцев. Мои родители были в ярости, когда узнали об этом. Особенно отец: “Кто такой Гитлер, чтобы говорить, что моя дочь, которая годами училась, не может больше продолжать учебу, чтобы стать врачом? Этот человек сошел с ума?” Мать попросила его успокоиться и напомнила, что, если кто-нибудь услышит его, нас всех могут арестовать и что тогда с нами будет? Мы сели и попытались найти способ, как я могла бы продолжить учебу. Мне было восемнадцать лет, шел 1938 год, и оставался год до начала Второй мировой войны в Европе. Одно из предложений отца заключалось в том, чтобы я уехала из Германии во Францию, Англию или Америку. Я никогда не выезжала из Германии, и эта мысль меня пугала, однако данный вариант стоило серьезно рассмотреть. Я достаточно хорошо говорила по-английски и по-французски, так что языковой барьер не был проблемой.

Поскольку я больше не могла учиться профессии, я продолжала заниматься дома как могла, перечитывая все учебные эссе и, конечно, просматривая книги. Где-то через две недели после того, как мне сообщили, что я больше не могу учиться медицине, представители власти пришли к нам домой и попросили меня сдать все печатные учебники, которые я использовала или на которые ссылалась в своей работе и учебе. Я не хотела спорить, так как они не были настроены шутить, поэтому сделала как просили: сдала книги и руководства. На этом все закончилось, они просто ушли. В тот момент мне не пришло в голову, что некоторые из медицинских текстов, которые я использовала для учебы, были подготовлены врачами еврейского происхождения. По-видимому, у многих студентов-медиков, в том числе и у мужчин, конфисковали материалы. Мужчинам сказали, что новые будут выданы в установленном порядке, как только все тексты пройдут проверку со стороны государства. Позже я узнала, что все, написанное еврейскими авторами, сожгли.

Именно в этот момент мой отец снова поднял вопрос о моем отъезде из Германии для обучения за границей. Это было трудное решение, поскольку я хотела остаться там, где находились родные и друзья, однако для достижения карьерных целей оказалось невозможным остаться в стране, которую я до того момента всячески любила. Отец организовал мою поездку в Америку, где у него жило много знакомых, а также два кузена в Нью-Йорке. Он сказал, что там я буду в порядке и смогу писать им, рассказывая, как у меня дела. Мы не особо задумывались о том, что война приближается, хотя это было очевидно во многих отношениях, и о возможных последствиях для нашей семьи и для меня как гражданки Германии во “вражеской стране”. Я последовала совету отца: в июле 1938 года собрала вещи и через две недели прибыла в Америку на океанском лайнере. Родственники ждали меня, и я помню, как они держали таблички с моим именем, написанным большими буквами: “Привет, Эльза, добро пожаловать в Америку!” В тот момент я и представить не могла, что шесть лет спустя вернусь в Германию с американской мобильной медицинской бригадой, где буду лечить раненых американских и немецких солдат после провального немецкого наступления в Арденнах, или “Битве за Выступ”, как эту операцию еще называли. Именно в свете чудовищной войны, которую Германия вела на европейском континенте, я узнала, как представители медицинских и хирургических отделений в Германии участвовали в ужасных злодеяниях над невинными людьми во имя экспериментов. Я сама встречала и лечила некоторых из этих несчастных замученных душ, и мне становилось физически плохо, когда я называла себя немкой».

Поскольку в годы после прихода Гитлера к власти в 1933 году многих немецких женщин лишили возможности сделать карьеру в медицине, в этой профессии стали еще больше преобладать мужчины. Некоторые женщины, в том числе те, которые позже присоединились к СС и работали с людьми вроде Йозефа Менгеле в таких адских местах, как Освенцим, продолжили так называемую медицинскую карьеру, однако их число было намного меньше, чем до прихода Гитлера к власти. Большинство молодых немецких студентов, стремившихся стать военными или гражданскими врачами или хирургами, должны были быть членами обязательного движения гитлерюгенд [1]. Любого студента, избегавшего членства в гитлерюгенде или по какой-либо причине выбывшего оттуда, власти могли лишить права поступления в университет. Нацисты через новую систему образования, гитлерюгенд и Союз немецких девушек [2] пересмотрели медицинскую этику, которая ранее прежде всего учитывала интересы нуждающихся. Новый режим не только изгнал еврейских врачей, медсестер и хирургов из различных клинических профессий, но и постарался лишить евреев и других, считавшихся принадлежащими к низшей расе, даже самой элементарной повседневной медицинской помощи. Таким образом, сфера образования оказалась пропитана расизмом и гонениями в сознательном стремлении закалить немецкое сознание, чтобы подготовить его к предстоящим ужасам.

При рассмотрении конкретных форм медицинских исследований, проводившихся на живых людях в нацистскую эпоху, необходимо понимать два аспекта. Первый – тоталитарная политическая система, которую поддерживал национал-социалистический режим. А также более широкая парадигма нацистской расовой гигиены, возникшая не исключительно в результате нацистской политической системы, а скорее в результате социального движения, опирающегося на концепции, созданные на основе понимания современной биологии. Ее истоки предшествовали приходу к власти нацистской партии более чем на 20 лет. Авторитарная политическая система и программа расовой гигиены усиливали друг друга как концепции, способствуя появлению конкретных вопросов, которые нужно было решить медицинским наукам. И все это в условиях отсутствия каких-либо этических или правовых норм. Сочетание данных факторов создало условия для проведения медицинских экспериментов над живыми людьми, что ранее считалось невозможным.

Нацистский немецкий аналог евгеники, известный как Rassenhygiene или «расовая гигиена», рассматривался как прикладная наука, основанная на законах генетики. Он считался важным элементом улучшения здоровья немецкой нации. Предполагалось, что благодаря применению науки обнаружится долгосрочное решение для предотвращения дефектов в генетическом материале человека, что, в свою очередь, дополнит индивидуальную гигиену. Ключевым элементом нацистской расовой гигиены было представление, что жизнь и поведение людей определяется их биологической конституцией, и в конечном счете их генами. Медицинские учреждения стремились узаконить свою политику в области здравоохранения и расового вопроса, в частности введением закона о стерилизации «для предотвращения рождения генетически больных детей». Он вступил в силу 14 июля 1933 года и означал, что любой гражданин Германии на территории Рейха, страдающий любой физической или умственной неполноценностью, которая считалась наследственной, мог подвергнуться принудительной стерилизации. Этот список включал глухоту, шизофрению, эпилепсию, слепоту, тяжелые уродства и алкогольную зависимость. Этот закон рассматривался как логический шаг к защите расовой целостности будущего Рейха. Многие инвалиды, даже если были в полном рассудке, подвергались принудительной стерилизации и/или абортам. Многих позже убили немецкие медики под прикрытием безжалостной нацистской программы эвтаназии T4, – по современным оценкам в ее рамках в специально построенных газовых камерах уничтожили 200 000 детей и взрослых с инвалидностью. Психиатрические лечебницы также быстро освободили с помощью программы эвтаназии T4, но после того, как отобрали пациентов для проведения так называемых медицинских экспериментов. Многие из тех, кого в системе психиатрических лечебниц называли душевнобольными или умственно отсталыми, не стерилизовали – их просто убивали, а тела сжигали. У некоторых перед кремацией удаляли внутренние органы, такие как мозг, для медицинских исследований. Органы извлекались и помещались в большие стеклянные сосуды, наполненные либо спиртом (60 %), либо формалином (водным раствором формальдегида). Оба метода консервации препятствовали процессу некроза в человеческих органах и тканях, взятых для исследований. Во многих отношениях медицинские исследования наследственных заболеваний, уродств, психических заболеваний и инвалидности пережили огромный подъем при нацистском режиме. Немало врачей и хирургов в нацистской Германии занимались своей деятельностью подобно филателистам, собирающим марки. Это стало во всех отношениях официальным разрешением на массовое насилие не только над тысячами людей, но и над самой системой.

Гитлерюгенд для детей нацистской Германии служил инструментом не только для внушения молодым немцам политических и социальных убеждений нацистского режима, но и для отсева детей, считавшихся непригодными арийцами. Классификация проста. Любой ребенок, у кого обнаруживались какие-либо физические или умственные дефекты, подвергался медицинскому, физическому и академическому отбору. Гитлерюгенд отбирал в свои ряды только физически здоровых и умственно развитых. Любой, кто не соответствовал ожидаемым критериям, находился под тщательным контролем со стороны и государства, и товарищей по гитлерюгенду. Чтобы проиллюстрировать этот безжалостный процесс отбора по физическим и умственным параметрам, приведу несколько примеров, рассказанных бывшими членами женской и мужской организаций гитлерюгенда.

Анна Данн, которая была членом гитлерюгенда для девушек – Союза немецких девушек – вспоминала, как некоторые боролись с физическими и умственными требованиями, предъявляемыми к ним в BDM, и о зловещих последствиях, которые неизбежно следовали за этим:

«Большинство девушек отвечали требованиям и становились членами движения, так что я хорошо помню тех, кто не справился и что с ними стало. Была одна девушка, которая, казалось, прекрасно справлялась с интеллектуальными требованиями, однако испытывала трудности с более важными физическими нормативами. Мы много бегали, бросали мяч, занимались гимнастикой и плаванием – это очень большая нагрузка, причем все задания нужно было выполнять за отведенное время. Эта девочка быстро уставала и начинала задыхаться во время физических упражнений, которые считались обязательными. Во время кроссов так сильно отставала от лидеров группы, что они ругали ее, называли слабачкой и призывали поспешить. Стало очевидно, что по какой-то причине она физически не готова к подобным нагрузкам. Вызвали врача, чтобы осмотреть ее легкие, и выяснилось, что она страдает какой-то формой астмы. В результате врач настоял, чтобы ее семья также прошла тщательное медицинское обследование. В итоге девушку, о которой я говорю, отправили в одну из клиник для стерилизации. Да, ее стерилизовали, а ей было всего 15 лет. Ее отец и мать протестовали, и я слышала, что в качестве наказания то же сделали с обоими родителями. Никто не скрывал, что слабые и неспособные люди неприемлемы для новой Германии. Даже если мы получали травмы во время занятий спортом, мы не показывали боли или дискомфорта, боясь, что с нами могут поступить также. Это заставляло нас преодолевать любую боль, просто игнорировать ее, и со временем она проходила».

Курт Буше, бывший член гитлерюгенда из Гейдельберга, вспоминает случай, который называет «Толстяк».

«Когда вступление в гитлерюгенд стало обязательным для всех, нам не просто выдали форму и значок. Нет, это был строгий отбор, очень похожий на тот, который применялся в то время в вооруженных силах. У нас были врачи, многие из которых оказывались связаны с СС, поскольку они не хотели, чтобы какие-либо дети имели признаки наследственных заболеваний как психического, так и физического характера. Нас подвергали всевозможным физическим тестам, осматривали с головы до ног и делали индивидуальные заметки о каждом. Я был среднего роста и веса, здоровым мальчиком, так как до вступления в гитлерюгенд ходил в походы, ездил на велосипеде, бегал и плавал. Я был одним из тех, кто летом и зимой никогда не сидел дома, я любил природу и проводить время с друзьями, занимаясь тем, чем обычно занимаются мальчики. Мы лазали по деревьям, устраивали соревнования по бегу и плаванию, так что у нас уже был дух соперничества, а гитлерюгенд оттачивал его еще больше. Помню, как прошел отбор и был представлен лидеру нашей районной группы: высокому парню со светлыми волосами, голубыми глазами, очень мужественному на вид. Он выпячивал грудь и лаял на нас как сержант в армии, он просто сказал: “Хорошо, что вы не опоздали присоединиться к партии, здесь нет желе и мороженого, нам не нужны маменькины сынки, слабаки или непатриоты. Мы узнаем о вас все что нужно. Если будете усердно работать и мы сочтем вас приемлемыми, вы станете братьями для всех других мальчиков здесь”.