Всё как у людей

От автора

Это второе, дополненное и откаченное к авторской версии издание сборника, вышедшего в 2021 году. Здесь собраны почти все, скажем так, нереалистические повести и рассказы для взрослых, которые я написал за двадцать лет (еще отдельными книжками выходили повесть и рассказ для подростков).

Все эти двадцать лет меня называли фантастом. Пару пятилеток я терпеливо объяснял, что фантастику люблю читать, а писать не умею, потом понял, что бесполезно. И, чтобы избавиться от комплекса самозванца, начал сочинять фантастику, а заодно мистику и хоррор, – держась, как правило, малой формы. Не без труда.

Рассказы я писал в детстве, а когда вырос, перестал, и все написанное чудесным образом потерял. Всерьез я взялся за прозу ближе к тридцати, и почему-то с самого начала наиболее естественным и удобным для меня жанром оказался роман. Сюжеты для рассказов и повестей, конечно, придумывались, записывались пачками, но тут же забывались. Смысла тратить время и силы на небольшие тексты я не видел. Возможно, потому, что малая повествовательная форма слишком близка к журналистским форматам, которыми я занимаюсь по жизни и профессионально. Ну и некуда было особо-то писать. Новое время вымыло из читательского оборота литературную периодику и приязнь к сборникам.

Но времена меняются – и местами к лучшему.

Большинство представленных в книге текстов появилось в ответ на просьбы, подначивания и попытки взять «на слабо». Обычно на предложение написать что-нибудь для кого-нибудь я реагирую вежливым отказом, прикрывающим панику и агрессивную лень. Но иногда предложение цепляется за давнее печальное размышление: «Вот из этого мог бы получиться неплохой рассказ, кабы я писал рассказы» – и я, попыхтев, сажусь за текст.

За пару десятилетий я написал двенадцать романов, подростковую повесть, несколько рассказов и вот эту книжку.

Это просто фантастика.

■

Это второй мой взрослый прозаический текст, интересный сразу несколькими обстоятельствами.

Во-первых, сюжет родился из случайно увиденной надписи мелким шрифтом на этикетке: «Вода добывается из юрских пластов». Строчка немедленно развернулась в цепочку размышлений, которая должна была стать основой микрорассказа странички на четыре. А в итоге я хватал себя за руки и рубил по живому, чтобы не свалиться в эпос, каковой представляется мне слишком жирной проекцией одной строчки.

Во-вторых, «Эра Водолея» заставила меня смириться с тем, что ничего нельзя придумать, – потому что все придумано за нас. Я писал повесть, тихо радуясь свежести сочиненного хода: мелкая политическая интрига перетекает в запредельную жуть. Хотя помнил, конечно, и волшебные повести Пу Сунлина, и мистическое вмешательство в политическую паутину Датского королевства. А дописав, прочитал статью про татарский фольклор – и обнаружил, что ничего я не сочинил, а просто нечувствительно перенес в наши дни популярнейший полтыщи лет назад сюжет. Впрочем, это обстоятельство меня не столько расстроило, сколько развеселило. Получается, не зря вышли мы все из народа.

Наконец, именно «Эра Водолея» и обстоятельства ее публикации определили мою, скажем так, литературную репутацию и судьбу. Я был журналистом самой авторитетной газеты страны и автором залихватского политического триллера, напечатанного полутора годами раньше. Соответственно, шансов увернуться от этикеточки либерально-патриотического публициста у меня почти не было. Вопрос состоял лишь в том, к какому роду диванных войск меня приписать. И тут вышел второй мой текст, мало того что не слишком, прямо скажем, стандартный и форматный, так еще опубликован он был в знаменитом литературном «толстом» журнале «Знамя», напечататься в котором – честь и предмет мечтаний любого человека, связанного с отечественной литературой. Столь замысловатое сочетание привело заметную часть критиков и экспертов в очевидное замешательство, а мне позволило следующие лет десять провести в мерцающем режиме автора, которого проще не заметить, чем мучиться с его корректным описанием.

Хорошее было время.