Тим Леббон Война Ярости. Чужой против Хищника: Армагеддон

Tim Lebbon

The Rage War. Book 3. Alien vs Predator: Invasion


© 2017 Twentieth Century Fox Film Corporation. All rights reserved

© О. Перфильев, перевод на русский язык, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2017

* * *

Моим друзьям по Newport and East Wales Triathlon club.


В предыдущих книгах…

Война Ярости. Книга 1. Хищник: Вторжение

Нападения яутжа на базы и корабли в Сфере Людей учащаются, и отряды Колониальных морпехов переводятся в состояние повышенной боевой готовности. Всё указывает на предстоящее широкомасштабное вторжение.

Тем временем андроид Лилия сбегает с корабля людей, покинувших пределы Сферы несколько столетий назад. Когда-то они называли себя Основателями, но теперь, под руководством Беатрис Малони, они именуют себя Ярость и намерены вернуться обратно. Их оружие, усовершенствованное с помощью технологий Чужих, превосходит всё, чем обладают Колониальные морпехи или компания «Вейланд-Ютани». Цель Малони – завоевать и подчинить себе Сферу Людей.

В памяти Лилии хранится информация о технологиях, которые могут помочь людям дать отпор Ярости. Малони посылает за ней в погоню Александра – одного из лучших своих генералов.

Иза Палант – учёный, интересующийся всем, что имеет отношение к яутжа, – тщательно изучает их язык, но едва не погибает во время террористической атаки на базу, где находится лаборатория. Это одна из множества подобных атак, которые совершает Ярость, нанося удары по всей Сфере Людей и предвосхищая свое возвращение.

Джонни Мэйнс – командир отряда Исследователей, цель которых – наблюдение за поселением яутжа за пределами Сферы. Вступив в бой, отряд совершает вынужденную посадку на территории поселения. Там он выясняет, что яутжа сами стали жертвами грозного противника. Исследователям удаётся узнать нечто невероятное.

Яутжа не замышляют вторжение в Сферу Людей. Они отступают под давлением организованных и управляемых ксеноморфов – армии Ярости.


В конце первой книги:


Иза Палант и майор Колониальных морпехов Акоко Хэлли, которую отправили спасти Изу, встречаются со старейшиной яутжа Калактой и заключают хрупкое перемирие между ними и людьми.

Лилию подбирает корабль яутжа, где воин Хашори подвергает ее немыслимым пыткам. Когда генерал Александр нападает на корабль, Хашори удаётся бежать вместе со своей пленницей.

Лейтенант Джонни Мэйнс и выживший член его отряда Лидер оказываются в ловушке на UMF 12, в поселении яутжа. Они сражаются с ксеноморфами и находят генерала Ярости Паттона, получившего серьёзные повреждения. Мэйнс и Лидер становятся свидетелями возвращения древних кораблей человеческих колонистов из глубин космоса. Они могут лишь догадываться о том, что эти корабли используются как инкубаторы для выращивания десятков тысяч новых солдат-ксеноморфов.

Ярость наступает…

Война Ярости. Книга 2. Чужой: Нашествие

Джонни Мэйнс и Лидер, спасенные другим отрядом Исследователей, отправляют в Сферу Людей сообщение, что неизвестный враг планирует вторжение, используя в качестве оружия ксеноморфов, которых выращивает на древних кораблях Файнса, превращённых в инкубаторы.

Вторжение Ярости начинается. Враг захватывает норы одну за другой, и его корабли всё глубже проникают в населенный людьми участок космоса. В ходе жестоких атак Колониальные морпехи терпят ряд сокрушительных поражений.

После того как удается заключить хрупкое перемирие с яутжа, Иза Палант восстанавливает здоровье… но вскоре обнаруживает себя вовлеченной в самый центр конфликта.

Учёные Цзянго и Иветта Танны, затаившие обиду на «Вейланд-Ютани», скрываются на далёкой космической станции, но выясняют, что на них охотятся «инди» – наёмники, нанятые Компанией. Но Война Ярости путает все их планы. Когда Лилия, преследуемая генералом Ярости Александром, прилетает на станцию, враги вынуждены объединиться ради её защиты.

Ярость наступает, уничтожая подчистую все силы, которые направляет против них Сфера Людей. Представитель компании «Вейланд-Ютани» Джерард Маршалл предлагает отключить все норы, чтобы перекрыть Ярости доступ в глубь Сферы. Но это одновременно парализует все пути сообщения, и миллиарды человек окажутся в полной изоляции в холодных глубинах космоса.

Решиться на такие крайние меры возможно лишь при угрозе, сравнимой с концом света. Но с каждым днём конец света, кажется, становится всё ближе.


В конце второй книги:


Яутжа показывают Изе Палант и её охранникам путь на астероид-убежище, где у тех появляется возможность исследовать захваченного генерала Ярости.

Мэйнс и Лидер решают пожертвовать собой и взорвать корабль «Отелло», спутав тем самым планы Беатрис Малони и Ярости. Но даже этого может оказаться недостаточно…

Потому что Беатрис Малони намеревается проникнуть непосредственно в Солнечную систему и развязать войну в самой колыбели человечества.

1. Лилия

Космическая станция «Ад»

2692 год н. э., ноябрь


Я не могу все время бежать.

Лилия сидела на мостике «Спасителя Сатаны», а над нею возвышалась огромная яутжа, называвшая себя Хашори. На голографическом экране перед ними разворачивалась космическая битва. В действительности сражение происходило в десяти миллиардах миль от них, но к Лилии оно имело самое непосредственное отношение.

Александр гонится за мной. Он всегда будет преследовать и находить меня.

Ужасаясь тому, во что превратилась её бывшая покровительница, Лилия бежала с «Макбета», корабля Ярости, и Беатрис Малони, рассвирепев, отправила в погоню генерала Александра. Со своей армией он гнался за ней до границы Сферы Людей, умудряясь каким-то образом выслеживать крошечный корабль в бесконечном пространстве. А после напал на корабль подобравших её яутжа.

Хашори и Лилия совершили прыжок сквозь нору, но сбить Александра со следа не смогли даже разделявшие их световые годы.

Возможно, настало время встретиться с ним лицом к лицу и сразиться.

– Мне нужно поговорить с Советом, – сказал Цзянго Танн.

Пусть Цзянго и не был членом Совета, управляющего «Адом», он до сих пор считал своей обязанностью докладывать им обо всём, что узнал.

– Но мы можем вылететь в течение часа! – возразила капитан Вейр, предводительница небольшого отряда «инди», которых Танн нанял, чтобы сопроводить Лилию до ближайших представителей «Вейланд-Ютани». Несмотря на грубые манеры и неказистый вид наёмников, Лилия догадывалась, что это настоящие профессионалы, отлично выполняющие свою работу.

Но даже эта мысль не помогала ей ощутить себя в безопасности.

– Мы не можем вылететь сейчас, – сказала Лилия. – В этом случае Александр и его армия заметят, куда мы направляемся и последуют за нами. Они слишком близко, и мы не сможем от них оторваться, а даже если и сможем…

Она осеклась.

– То что? – нетерпеливо спросила Иветта Танн.

– Я и раньше сбегала от него, – сказала Лилия. – Но всякий раз он меня находил.

Цзянго задумчиво оглядел её с головы до ног, словно пытаясь обнаружить какой-нибудь датчик слежения, передающий сигналы генералу Ярости через триллионы миль холодного пустого пространства. Но ничего подобного не заметил. Лилия подозревала, что это каким-то образом связано с той информацией, которой она обладала – знаниями, принадлежавшими некогда таинственным существам, и теперь хранившимися в ее крови, в ней самой. В своё время она сочла необходимым похитить их у противника, но, похоже, тем самым предопределила и свою судьбу.

Танн понял, что поиски бесполезны и заметно сник.

– Ну, хорошо. Защищаться и сражаться лучше всего здесь, – произнёс он.

– Да, – согласилась Лилия. – Особенно сейчас, когда прибыли яутжа.

– А кто сказал, что эти засранцы прилетели нам на помощь? – спросила одна из членов экипажа, Робо, женщина с механической рукой.

– Так сказала Хашори, – с уверенностью произнесла Лилия.

Робо обернулась, посмотрела на яутжа, по сравнению с которой все остальные на корабле казались карликами, и в ее глазах отразилось явное недоверие.

– Кто-то может точно сказать, что вот оно хочет на самом деле?

Наёмница была права. Мысли и поступки яутжа находились за гранью человеческого понимания. Совсем недавно руки Хашори причинили Лилии столько боли и страданий, а кожу андроида до сих пор покрывали ужасные раны и шрамы.

Но Хашори и спасла Лилию, сопроводив её до этой космической станции, прекрасно при этом понимая, как люди встретят чужака.

Сейчас она пристально смотрела на Робо, сузив глаза и вроде бы ненароком обнажая клыки, словно оценивая своего потенциального противника. Рука её крепче сжала древко копья.

– Давайте доверимся ей, – сказал Цзянго. – Вы же позволили этой яутжа подняться на борт своего корабля. Не устраивать же сейчас драку, в самом деле?

– Настоящая драка вон там, – напомнила Лилия тихим и низким голосом, снова привлекая к себе внимание всех присутствующих. – Ярость наступает. Они не остановятся ни перед чем. А я представляю для них угрозу. Иначе они не послали бы за мной Александра и всю его армию. И дело тут не только в том, что задета честь Малони. Что же касается яутжа, они прилетели сюда, чтобы помочь. Мы должны им верить. Совсем скоро Александр подберётся достаточно близко для того, чтобы атаковать.

– Так, значит, это товарищи вашей подруги воюют там, в десяти миллиардах миль отсюда? – спросила Вейр.

Лилия обратилась к Хашори на ее родном языке, и та молча кивнула. Казалось, что это для нее совершенно непривычно, и она просто старается копировать один из простейших жестов, принятых у людей при общении.

– Тебе будет безопаснее на станции, – сказал Лилии Цзянго.

– Ей безопаснее на борту «Спасителя Сатаны»! – возразила Вейр. – Кто знает, на что способен Александр? Ядерный снаряд, модулятор частиц – одно прямое попадание – и от станции останется одна головешка. А здесь, на борту, у нас хотя бы есть шанс увернуться.

– Мне нужно встретиться с членами Совета, – снова начал Цзянго. – Предупредить их.

– Ну так предупреждай, – парировала Вейр, кивком указывая на Лилию. – Ты же сам твердишь, насколько она важна. Да и как по мне, она для тебя приоритет.

«Приоритет», – в мыслях повторила Лилия.

На лицах Таннов, и мужа, и жены, отразились все душевные муки, что они испытывали. Космическая станция «Ад», ставшая им вторым домом, возможно, была уже обречена, но сейчас важнее всего было спасти Лилию.

– Только вернись, пока они не подлетели, – предупредила его Вейр. – Я серьёзно. Я не буду тебя ждать.

– Я на это и не рассчитывал. – Цзянго встал, все еще сжимая в ладони руку жены.

– Как только они атакуют, начнется настоящий хаос. – Вейр снова обратила взор на голографический экран.

Даже с такого огромного расстояния сенсоры корабля улавливали ядерные взрывы и вспышки лазерных лучей. Трудно было разобраться, кто где – Ярость, яутжа или кто-то ещё, принимающий участие в сражении, – и ещё труднее догадаться, кто из них побеждает. Ясно было одно – проигравшим уготована страшная смерть в облаке радиоактивного газа, прежде чем их останки распадутся на атомы в холодном и тёмном космосе.

– Но всеобщая паника – это наш шанс скрыться, – задумчиво добавила Вейр.

– Сбежать с поля боя, командир? – недоверчиво спросил один из наёмников, Миллард.

Вейр пристально посмотрела на него и улыбнулась.

– Только чтобы успеть на другую битву, Миллард. Вероятно, куда более грандиозную.

«Вероятно… – подумала Лилия. – Никаких вероятно…»

– Пожалуй, час у тебя есть, – сказала Иветта, обращаясь к мужу. – Не забывай следить за временем.

Он поцеловал её в щёку и оглянулся на мостик, где сидела Лилия. Его улыбка должна была внушать надежду, но Лилия видела в ней только боль. Это была её вина. Это она принесла беду всем этим людям.

Но настоящая боль была еще впереди.


Когда Цзянго ушёл, Лилия продолжила наблюдать за битвой, разворачивающейся на голографическом экране. Хашори по-прежнему стояла рядом, по другую руку сидела Иветта Танн. Члены экипажа занимались подготовкой к старту и проверяли готовность оружейных систем.

Во всём происходящем ощущалась какая-то безнадежность. С каждым новым взрывом, с каждой вспышкой лазеров, с каждым комментарием, отпущенным членом экипажа, Лилия все отчётливее понимала, что Александр приближается. Любого, кто посмеет встать у него на пути, он разнесёт на куски, распылит на атомы, а затем доберётся до «Ада», и участь его незавидна.

Слева от неё, в иллюминаторе, виднелась часть изящной конструкции космической станции, один из её рукавов, к которому, словно гигантские стручки на стебле, были пришвартованы несколько кораблей. Так много людей, и из-за неё всем им грозит опасность.

Но, несмотря на все это, она была уверена, что поступила правильно в своём стремлении спасти как можно больше людей. Знание, скрытое в ней, поможет бороться с Яростью. От Хашори она знала, что яутжа тоже понесли огромные потери, они вместе стали свидетелями того, что случилось с обслуживающим персоналом одной из нор. Подобная судьба, скорее всего, ожидала и другие норы по всей Сфере, и, возможно, спасать их было уже поздно.

На самом деле никакой она не «приоритет». Приоритет – это то, что внутри неё. Только это имеет значение.

Вспышки на экране стали постепенно угасать, что ещё больше обеспокоило Вейр и её команду. Хашори зашевелилась.

– Я должна была быть с ними, на своем корабле, – сказала она.

Вокруг «Ада» в радиусе нескольких сотен миль кружили пять кораблей яутжа. Из-за их появления на станции, скорее всего, объявили боевую тревогу, но цель этих кораблей была снаружи, а не внутри станции. Они готовились встретить врага – генерала и его армию, только что одержавших очередную победу.

– Спасибо, что остаёшься со мной, – сказала Лилия.

– Что происходит? – спросила Иветта.

– Похоже, твой муж, договорился, с кем надо, – отозвалась Вейр. – Системы защиты «Ада» приведены в полную готовность, запущены ядерные беспилотники, некоторые боевые корабли уже ведут артподготовку. Пара кораблей дала дёру, но в целом станция готова к обороне.

– Насколько близко враг? – спросила Иветта.

– Примерно в часе пути. Когда компьютер полностью обработает данные, мы будем иметь представление о том, какова их мощь.

– Один большой корабль и корабли поддержки, – сказала Лилия. – Флагман Александра переоборудован «Искрой» в мощную и быструю машину войны. Его малые корабли гораздо маневреннее истребителей яутжа, и на борту у них более мощное оружие.

– Что такое «Искра»? – поинтересовалась Иветта.

– Это… – начала было Лилия и замялась. Она не могла подобрать слова, чтобы описать то, что Основатели обнаружили на далёкой базе таинственных существ.

– Вот и муженёк вернулся, – сказал Хут, ещё один наёмник, невысокий плотный мужчина, от которого так и веяло опасностью.

Дверь на мостик с негромким шипением открылась, и вошёл Цзянго. Иветта бросилась ему навстречу, и в те несколько мгновений, пока супруги обнимались, на корабле стояла тишина. Возможно, где-то в глубине души они уже оставили надежду встретиться снова.

– Ну? – нетерпеливо спросила Вейр.

– Они все видели. Совет готов сражаться, – ответил Цзянго.

– Ради меня, – промолвила Лилия.

– Нет, – возразил Цзянго. – Ради самих себя! Они защищают «Ад». Я пообещал, что мы поможем им всем, чем сможем.

Вейр тяжело вздохнула.

– Так, папаша, ты уж определись. Нам убегать и спасать её или оставаться и сражаться?

– Я придумал, как можно сделать и то и другое.

Цзянго посмотрел на голографический экран. Сражение закончилось, и тот почти полностью потемнел. Затем Танн перевёл взгляд на Хашори и попросил Лилию перевести его слова.

– Слушай внимательно. Времени у нас немного.


Атака была быстрой и яростной.

Главный корабль генерала Александра вынырнул из искривления в миллионах миль от «Ада», включил на полную мощность подпространственные двигатели и обрушил на семь оборонительных кораблей, курсирующих вокруг станции, шквал ядерных бомб.

Прочерчивая невидимые линии к своим целям, бомбы распускались во мраке космоса ослепительными огненными цветами и гасли в считаные секунды. Одна такая вспышка задела спасательное судно, слишком неповоротливое для манёвров, но остальные успели увернуться и скрыться в тускло мерцающих облаках, оставшихся после взрывов.

– Где же его истребители? – пробормотала Лилия.

– Наверняка приберегает их как главный сюрприз, – сказала Вейр.

Цзянго сообщил коды доступа к главному компьютеру «Ада», благодаря чему им стала доступна многомерная картина обороны. Вейр переключилась на обзор с трёх главных камер мостика и направила одну из них в пустоту, в сторону, противоположную основному направлению атаки.

Через несколько секунд они заметили пульсирующие огни и из искривления показалась целая флотилия небольших кораблей.

– Вот и они.

– И что теперь? – спросила Робо.

– Ждём еще пару секунд, – ответила Вейр. – Если старик прав…

– Это наша главная надежда, – сказал Цзянго.

– Не настолько уж он и стар! – воскликнула Иветта.

Если это и была попытка пошутить, то она явно не удалась.

– Черт возьми! А это ещё что такое? – спросил Миллард.

Главный корабль Александра, замедляясь по мере приближения к «Аду», почти целиком закрыл собой один из голографических экранов. Его защитное поле мерцало, отклоняя направленные в него ракеты и лазерные лучи. Лилия попыталась представить – каково это, в первый раз увидеть такую громаду, окутанную призрачным розовым сиянием, похожую на огромное неповоротливое существо. Ракеты и лазерные лучи походили на соринки, которые оно небрежно стряхивало с себя.

– Его создала «Искра», – сказала Лилия и нахмурилась, пытаясь сообразить, как ей вместить столь большое количество информации в такое короткое время. Но это было попросту невозможно, и она оставила свои попытки.

Еще одна бомба, попавшая в оборонительный корабль, разнесла его на куски. Вейр включила микрофон на горле.

– «Ад», это «Спаситель Сатаны». В секторе шесть-шесть замечены атакующие корабли. Идём на перехват.

– Что? – удивилась Иветта.

Вейр не ответила. Её экипаж не ставил под сомнения приказ капитана, и через несколько секунд их корабль покинул швартовочный рукав, оставляя «Ад» далеко позади и направляясь, как казалось, в пустоту.

Но пустота эта быстро заполнялась.

– Хут? – спросила Вейр.

– Уже прицелился.

Корабль содрогнулся, открывая орудийные люки. Лазерные лучи прорезали тьму, за ними последовали три ядерных заряда, и пульсирующее пурпурное сияние щупальцами растянулось во все стороны, словно пальцы слепого гиганта. Одна из бомб попала в истребитель, и он исчез во вспышке пламени. Другой, бывший неподалеку, загорелся, и беспорядочно закружился, устремляясь прямо на них. Вейр слегка изменила курс.

Другое орудие выпустило заряды в пустоту.

– Оба готовы, – уточнил Хут. – Ещё три корабля прошли мимо нас и направляются к «Аду».

– О нет… – вырвалось у Цзянго.

Лилия заметила, как супруги в отчаянии сжимают руки друг друга, и ей захотелось, чтобы их кто-нибудь утешил.

Хашори с невозмутимым видом надевала шлем в отметинах былых сражений.

– Хорошо. Разворачиваемся и бьем ещё раз, – приказала Вейр. – Хут, ты готов?

– Так точно.

– У тебя секунды три.

– Этого хватит.

– Лилия, ты готова?

– Конечно, – ответила Лилия, сжимая в руке коммуникатор. Она не имела ни малейшего представления, как с ним обращаться и что говорить, но сейчас это было не важно.

Вейр по широкой дуге развернула корабль, и теперь «Ад» был виден в самом центре главного голографического экрана. Лилия удивилась тому, насколько далеко они удалились от станции, и сердце ее дрогнуло, когда она заметила следы разрушений от ракетных ударов.

Главный корабль Александра находился теперь совсем рядом со станцией, и из него, словно семена одуванчика на ветру, сыпались бесчисленные яркие точки. Оборонительные системы «Ада» старались отразить атаки, но превосходство врага было очевидным, тем более когда на подмогу устремились уцелевшие истребители.

– Что это? – спросила Иветта.

Никто не ответил. Лилия уже успела рассказать им, что за солдаты находятся в подчинении Александра.

– Надо было остаться, – посетовал Цзянго. – Там на счету каждый человек. Исход боя зависит от каждого из нас.

– Всё зависит только от неё, – сказала Иветта, прижимаясь к мужу и не глядя на Лилию, словно опасаясь встретиться с ней взглядом.

– Лилия, – обратилась к ней Вейр.

Лилия включила коммуникатор.

– Александр, и ты называешь себя генералом? Ты снова упустил меня.

– Хорошо, – сказала Вейр, нажимая кнопки на панели управления. «Ад» сместился влево, удаляясь, пока вовсе пропал с экранов. Мощные двигатели несли корабль со скоростью заметно приближавшейся к скорости света. Двигатели искривления разогревались, но еще не были активированы. Все на борту были согласны с тем, что стоит воспользоваться любой возможностью, чтобы наверняка оторваться от Александра.

– И что, мы вот так бросим их на произвол судьбы? – спросила Иветта. – Всех, кто живет на станции?

– Они могут сражаться, – ответил Цзянго.

Лилия открыла было рот, но решила, что лучше промолчать. Она прекрасно понимала, какая участь ожидает обитателей «Ада». Шансов у них нет. И никакими словами им уже не поможешь.

– Они приближаются, – доложил Миллард.

– Сколько их? – спросила Вейр.

– Все. Большой корабль и оставшиеся три истребителя.

– Значит, они прекратили штурм, – сказал Хут и взглянул на Танна, словно желая приободрить его. Потом перехватил взгляд Лилии и нахмурился.

– Надеюсь, друзья твоей подруги всё ещё там, – сказала Вейр.

– Да, – ответила Лилия. – Александр увидит их раньше нас.

– Это хорошо, потому что он быстро приближается. Миллард, поддерживай двигатели искривления в режиме готовности и будь готов прыгнуть по моему приказу.

– Но мы не можем совершить прыжок, пока мы не… – начала Лилия, но капитан оборвала её.

– Если яутжа не появятся в следующие шесть секунд, мы прыгаем.

На мостике воцарилась напряженная тишина, сопровождаемая только тихими сигналами приборов наблюдения и отдалённым гулом мощных двигателей «Спасителя Сатаны».

«Если мы прыгнем, то он будет гнаться за мной, пока не настигнет, – подумала Лилия. – Корабль Хашори… «Ад»… Сколько ещё людей я обреку на гибель?» На протяжении долгих столетий своего существования она старалась вести себя как человек и ощущать себя человеком, но сейчас охотно обменяла бы всё это на спокойное, холодное сознание андроида, не способного испытывать ни малейшего чувства вины.

– Смотрите! – воскликнул Хут. – Вон там. Разве это не прекрасно!

На главный экран был выведен вид с кормы «Спасителя Сатаны», и все ахнули от изумления.

Флагман Александра внезапно озарили с десяток ослепительных вспышек, и из каждой вытянулись световые лучи, которые, извиваясь, раз за разом били по кораблю. Вспышки пульсировали, перемещаясь по корпусу. Экран резко перечеркнула яркая молния – след корабля яутжа, полностью демаскированного и ощетинившегося орудиями. Он и четыре других корабля соплеменников Хашори разворачивались, занимая удобную позицию для очередной атаки по кораблю Ярости.

– Прямое попадание! – крикнул Миллард.

– Пока ещё рано радоваться, – сказала Лилия.

– Яутжа сильнее, – удовлетворённо произнесла Хашори на своём языке.

Лилия ничего не ответила. «Возможно, – подумала она. – Возможно, на этот раз мы действительно его победили».

Внезапно из бушующего огненного облака, в которое превратился корабль Александра, протянулся лазерный луч и разметал на куски один из истребителей яутжа. По мостику прокатился невольный стон.

– После такого ещё никто не выживал, – сказал Хут.

Корабли яутжа атаковали снова и снова, посылая в пылающий шар ядерные бомбы и импульсные лучи, что были ярче всякого солнца. По всему экрану расцветали вспышки. Флагман больше не отвечал, и постепенно взрывы и пламя стали угасать. Среди них показался изрешеченный остов корабля. Рядом с ним вращались многочисленные обломки.

– Готово, – сказала Вейр. – Уж лучше они, чем мы.

Она оглянулась и кивнула Хашори. Воительница никак не отреагировала на этот жест.

– А как же «Ад»? – спросил Цзянго.

– Ты же понимаешь, что мы не можем вернуться, – сказала Иветта. – Все, что происходит сейчас на станции, касается только их. Теперь, после всего случившегося, мы не имеем права рисковать Лилией.

Лилия прислушивалась к их разговору, но не вмешивалась. Она разглядывала останки корабля Александра, вокруг которого продолжали кружить яутжа. Два истребителя подлетели ближе, наверное, чтобы добыть боевые трофеи. Пожары от ядерных взрывов, бушующие на борту огромного судна, освещали флагман изнутри, и Лилия впервые позволила себе подумать о том, что наконец-то свободна.

«Малони, я всё-таки сбежала от тебя». Лилия мечтала только об одном – чтобы ее мысли каким-то образом передались прямо в сознание этой безумной женщины.

2. Генерал Масима

Различные норы – квадрант Гамма

2692 г. н. э., ноябрь


Перед началом каждого дня генерал Масима находил время, чтобы преклонить колени и почтить своего бога.

В своей каюте на борту корабля «Аарон-Персиваль» он сперва немного помолчал, готовясь к передаче. Его нельзя было назвать чрезмерно тщеславным андроидом, но он тщательно следил за тем, чтобы всегда появляться перед госпожой Малони в презентабельном виде. В конце концов, он обязан ей своей жизнью. Он существовал, потому что она ему это позволила, она решила, что это необходимо. Она была единственным созданием, кто когда-либо мог претендовать на роль его матери, а если кого-то из людей и почитать в качестве бога, то кого, если не мать?

Каюта его была небольшой и аскетично обставленной – удобное кресло, пульт связи и зеркало во всю стену. Масима никогда не спал, но иногда подолгу сидел в кресле, размышляя о своих задачах и следя за тем, чтобы всё шло по плану.

Сейчас же он стоял перед зеркалом и изучал свою внешность: опрятная, идеально сидящая униформа без единого пятнышка, столь же чистое, совершенно невыразительное лицо. Масима узнавал себя в зеркале, но прекрасно знал, что такое лицо могло принадлежать кому угодно. Это была исключительно функциональная часть тела, без всяких признаков характера.

«Характер зависит исключительно от меня», – подумал Масима.

Складки вдоль щёк напоминали глубокие порезы на коже.

Он существовал уже пятнадцать лет. В его банке памяти хранились обрывочные фрагменты о рождении, о том, как росло его тело, и о том, как его сознание расширяли Малони и её специалисты из Ярости. Он не смог бы назвать своё самое первое воспоминание – все они перетекали одно в другое и представляли своего рода облако, в котором хранились все его знания о жизни.

И одним из самых ярких образов в этом облаке была Беатрис Малони.

Ему и всем его коллегам-андроидам – некоторые из них были назначены генералами, другие исполняли менее важные поручения на «Макбете» или кораблях поддержки – предоставили выбор и возможность развития, но все они считали Малони своим единственным начальником и единственным существом, во всех отношениях превосходящим их. Масима не знал, было ли это программной функцией, вшитой в его личность неуверенным в своей безопасности лидером, или проявлением его собственной свободной воли. Если это программа, то он никогда не узнает правды. Поэтому он предпочитал придерживаться второй версии.

Его величайшим желанием было служить Малони и Ярости по мере всех своих сил или умереть на этой службе. Всё остальное не имело значения. Цели Ярости были его собственными целями, хотя и они играли второстепенную роль после подчинения госпоже и необходимости удовлетворять любую её просьбу.

Масиме было поручено чрезвычайно важное задание, и каждое мгновение своего существования он посвящал его успешному выполнению. Нажав на кнопку пульта, он вызвал помощника по коммуникатору.

– Джейкобс, я готов к передаче.

– Спасибо, генерал. Системы включены, готовность подтверждена.

Он встал по стойке смирно перед коммуникатором и начал запись доклада:

«Госпожа Малони. С радостью сообщаю вам о том, что всё идёт по плану. Через семь суток после того, как мы покинули вас, мы прошли через нору Гамма-123. Она уже была захвачена генералом Роммелем, так что нашему проходу ничего не препятствовало. Ещё через шестнадцать суток мы приблизились к Гамме-114. Пункт управления этой норой располагался на ближайшем естественном спутнике и охранялся группировкой Колониальных морпехов. Для их нейтрализации я выслал шесть истребителей и одновременно вывел «Аарон-Персиваль» на орбиту спутника.

Сопротивление было отчаянным, но нашим солдатам не было равных. Мы потеряли более сотни ксеноморфов, но сохранили все корабли и весь персонал Ярости. Успех был полным. Через сутки мы прошли через нору и в настоящее время приближаемся к Гамме-98. Датчики показывают, что ею управляют с орбитальной станции, а охраняют её независимые наёмники. Без Колониальных морпехов столкновение, скорее всего, примет иной, более любопытный характер. С нетерпением жду нового боя и готов доложить об успехе в течение следующих двух часов.

Если мы продолжим и дальше передвигаться теми же темпами, то через восемнадцать суток должны совершить два перехода и выйти к Миру Уивера. Тогда-то и начнётся моё настоящее задание. Мы готовимся к прибытию, и после захвата Гаммы-98 я проведу полный смотр войск.

Да здравствует Ярость!

Ваш преданный слуга».

Масима немного помолчал, раздумывая над тем, как ещё выразить свою глубочайшую преданность. Но он понимал, что госпожа Малони воспримет славословие в свой адрес как знак малодушия и слабости его андроидной психики. Достаточно того, что он просто выполняет свой долг. Поэтому он выключил устройство записи и только потом добавил:

– Моё сердце и моя душа принадлежат вам, госпожа.

В кабине повисла тишина. Зелёное мерцание на экране пульта свидетельствовало о том, что его послание сохранилось и теперь Джейкобс готовит его к подпространственной передаче.

– Отошли немедленно.

– Так точно, генерал.

– И пусть Килмистер встретится со мной на мостике.

– Он уже там.

– Хорошо. Иду.

Масима выключил коммуникатор, ещё раз осмотрел себя в зеркале и вышел из маленького пустого помещения.

Пора провести ещё одно сражение.


Килмистер ждал его на просторном мостике. За разнообразными пультами управления сидели другие кораблерождённые, хотя «Аарон-Персиваль» и находился в автономном режиме. Джейкобс отслеживал переговоры между флагманом и шестью сопровождавшими его истребителями, другие члены экипажа следили за курсом, проверяли состояние систем корабля и готовность орудий. На самом деле работы у них сейчас было мало. «Искра» почти полностью перестроила древний корабль Файнса и переделала его в совершенную боевую машину.

Теперь никто из прежних конструкторов и строителей не узнал бы свой корабль. Обтекаемые формы снаружи обросли выступами, отчего создавалось впечатление, что это не искусственная конструкция, а нечто живое. Внутри большинство систем было заменено или усовершенствовано. Двигатели искривления и система подачи топлива и вовсе находились вне пределов понимания Масимы.

Он и не пытался их понять. Почти живой корабль сам себя регулировал и поддерживал, а они были его пассажирами.

– Генерал, – поприветствовал его кивком Килмистер.

Он тоже был кораблерождённым, хотя и старше остальных. Несмотря на почти столетний возраст и на многочисленные, полученные в боях шрамы, он сохранял рвение и азарт молодости. Это был величайший командир из людей Ярости. Будучи человеком, он не обладал способностью контролировать армию ксеноморфов, хранимых в просторных трюмах «Аарона-Персиваля», и потому выполнял обязанности пилота и управлял шестью истребителями, кружившими в тысячах миль от флагмана Масимы.

– Капитан. Как идёт подготовка?

– Согласно расписанию. Готов отдать приказы по первому вашему слову. Похоже, на Гамме-98 не заметили нашего приближения. Когда нас заметят, системы обороны станции будут уже выведены из строя и мы сможем высадить войска.

Масима кивнул и посмотрел по сторонам.

– Генерал… – начал Килмистер менее уверенным тоном.

– Да, капитан?

– Я хотел бы возглавить атаку.

Масима поднял бровь и усмехнулся.

– Понимаю ваше желание. И оно оправдано. Разрешаю.

Килмистер ограничился кивком.

– Благодарю вас.

– Покажите, что вами можно гордиться, капитан.

Килмистер торопливо удалился с мостика, а Масима занял своё место на круглой платформе в центре. Отсюда он видел всё – весь мостик, все экраны наблюдения и экраны связи с шестью малыми боевыми кораблями. Через три минуты после того, как вышел Килмистер, от главного корабля отделились три истребителя, растворились в нитях подпространства и исчезли из виду.


Через пятьдесят минут экраны вновь вспыхнули, и на них появилось увеличенное изображение норы Гамма-98. Знакомое кольцо конструкции преломляло звёздный свет и сияло всеми цветами радуги, освещая космическую станцию, расположенную в сотне миль от неё. Это и был пункт управления норой, их главная цель на сегодня. Из доков станции вылетели несколько маленьких стройных кораблей и один большой линкор с подготовленными к стрельбе орудиями.

«Должно быть, на станции уже подготовились к нападению». Это было неудивительно. В последнее время Ярость захватила несколько нор, а до этого бежавшие от Ярости яутжа совершали вылазки в Сферу Людей. Килмистер и его пилоты ожидали сопротивления, но не могли предсказать, насколько оно будет яростным.

На какое-то мгновение Масиму охватило беспокойство.

Бой выдался быстрым, жестоким и запутанным. Экраны наблюдения показывали хаотично пляшущие корабли на фоне размытых звёзд, время от времени их заливал ослепительный свет. Затем он гас, и сквозь него проступали сплетающиеся и дрожащие от столкновений лазерные лучи.

Масима стоял, крепко сжимая перила, окружавшие его наблюдательную платформу. Мысль о поражении – даже сама идея поражения – посещала его крайне редко, одним из его недостатков была слепая уверенность. За годы служения Ярости он ни разу не рассматривал даже вероятность отступления и считал это своей силой. Но, возможно, в действительности такая черта делала его попросту слишком наивным.

Один из экранов, на которых отображались истребители Ярости, снова засветился – на этот раз настолько ярко, что казалось, вот-вот вспыхнет – после чего мгновенно погас и свернулся.

– Корабль потерян? – спросил Масима.

Никто на мостике не проронил ни слова. Члены экипажа бросились лихорадочно проверять все показатели, и лишь через несколько секунд в коммуникаторе раздался голос Джейкобса.

– Один истребитель подбит, – подтвердил он. – Генерал, помимо наёмников станцию обороняют корабли яутжа.

– Яутжа?

Это известие его не побеспокоило – за последние десятилетия они неоднократно сталкивались с яутжа и всякий раз побеждали – просто немного удивило.

Станция на одном из экранов неожиданно выросла – Килмистер подвёл свой корабль ближе. На один из швартовочных рукавов обрушился мощный лазерный удар, прорывая защиту. Оболочка не выдержала, произошла декомпрессия, струя воздуха вырвалась наружу, и станция завертелась, словно волчок.

Бой продолжился. На мониторе Джейкобса стремительно сменяли друг друга строчки данных, но Масима продолжал спокойно наблюдать за экранами, показывавшими суматоху и хаос сражения.

Сверхмощный электромагнитный заряд Ярости угодил непосредственно в крупный линкор защитников, разрушая связи между атомами конструкции, корабль вздрогнул и тут же начал плавиться. Необратимая реакция распространялась всё дальше вдоль корпуса. Некоторые из орудий попытались нанести последний удар по врагу, но их заряды детонировали, демонстрируя восхитительное, почти прекрасное зрелище и разлетаясь на десятки миль фейерверком, жёлтым в центре и красно-фиолетовым по краям. Казалось, что стремительно расползающиеся трещины – это шрамы на самой ткани реальности.

Масима отринул прочь все сомнения и до конца сражения восхищался мастерством пилотов Ярости и мощью корабельных орудий.

Весь бой занял пятнадцать минут.

– Станция зачищена, – доложил Килмистер по коммуникатору. – Все мобильные средства обороны ликвидированы, орудия самой станции выведены из строя. Датчики на борту показывают присутствие более сотни выживших. Как только я согласую вращение корабля с вращением станции, то тут же высажу войска.

– Отлично, капитан, – похвалил его Масима. – Отправляйте войска немедленно. Нельзя допустить отключения норы или её частичного повреждения.

Этого момента Масима и дожидался. Момента, когда он наблюдает за слаженной работой своих «детей».

И вот они полетели сквозь космос. Воздушные струи выбросили с борта корабля более сотни ксеноморфов, они быстро преодолевали пространство, отделявшее их от станции. Едва соприкоснувшись с корпусом, они разбегались во все стороны в поисках входа. Некоторые проползали сквозь разрушенные секции швартовочного рукава и взорвавшиеся орудийные установки; другие пробирались через люки и иллюминаторы. Местами, там, где разрушились внутренние переборки, из трещин появлялись пузыри воздуха; кое-где в них были заметны уносимые в открытый космос люди.

Несмотря на тысячи разделявших их миль, Масима ощущал каждого отдельного ксеноморфа, его ярость и возбуждение, и задавал ему нужную в тот или иной момент цель. Они хорошо знали свою задачу – пробраться на станцию, выследить и убить. Закрыв глаза и почти забыв о своём окружении, генерал полностью отдался слиянию с этими существами. Он больше не ощущал жары или холода, а движение и покой стали различными гранями одного и того же состояния. Он больше не был обычным ошибающимся человеком.

Он был андроидом.

Резня закончилась быстро. Прорвавшись внутрь, ксеноморфы почти не встретили сопротивления. Большинство людей на борту уже погибли от вызванной взрывами декомпрессии, а на тех, кто успел надеть костюмы, мгновенно набросились полчища чудовищ. Костюмы разлетались на кусочки, облака кислорода застывали ледяными кристалликами, капли крови превращались в замороженные бурые шарики. Вскоре единственными живыми существами на станции остались смертоносные солдаты Ярости.

– Станция захвачена, – доложил Килмистер.

– Да, я знаю, – ответил Масима, возвращаясь в своё обычное состояние. – Будем там с минуты на минуту. Отводите войска, выходите на оборонительную орбиту.

Включив открытый канал, он добавил:

– Всем членам экипажа приготовиться к переходу через нору в течение следующих пятнадцати часов.

Окинув взглядом мостик, он с удовлетворением отметил привычную деловую суматоху. Потеря истребителя немного беспокоила его, тем более что после очередного прыжка они окажутся у Мира Уивера, который, скорее всего, хорошо защищён.

– Берлиоз. На связи генерал Масима. Спускаюсь в трюм-инкубатор.

– Так точно, генерал, – отозвался в коммуникаторе женский голос.

В отдалении были слышны звуки рождения новых солдат: визг, треск разрывающейся плоти. Крики.

Иногда Масима испытывал почти непреодолимое желание присутствовать при появлении на свет очередного «потомства».


Берлиоз встретила его у входа в трюм-инкубатор – один из трёх огромных отсеков на борту «Аарона-Персиваля», каждый из которых заполняли тысячи людей, уже несколько столетий находившихся в состоянии криосна. История их жизни казалась почти невероятной и, когда Масима изредка задумывался о ней, весьма печальной. Но лёгкое сожаление об их участи не шло ни в какое сравнение с радостью при мысли о том, какому великому делу послужили их тела, какое чудо пробуждается внутри них.

Эти тела уже покоились в криокапсулах за много столетий до того, как родился кто-то из живущих ныне – даже очень древняя по меркам людей Беатрис Малони. Без них Ярость не выполнила бы своего предназначения. Некогда эти люди отправились прокладывать путь в далёкий космос, но сейчас возвращались на Землю, неся за грудными клетками, в своем чреве смерть. Восхитительную, чудесную погибель.

– Генерал, я слышала, мы ещё на шаг приблизились к цели, – сказала Берлиоз.

Это была загадочная женщина, гораздо комфортнее ощущавшая себя среди спящих посланников смерти, чем среди живущих. От этого в душе Масимы пробуждалось какое-то странное, неловкое ощущение. Однажды он спросил Джейкобса – уж не потому ли, что он андроид, и ответ удивил его. Джейкобс рассмеялся и сказал, что она так ведёт себя со всеми.

«Она даже меньше человек, чем вы, генерал».

– Мы скоро высаживаемся. Я просто зашёл проверить.

– Проверить, – повторила Берлиоз с неизменной улыбкой.

Уголок её губ слегка дёрнулся.

– Всё хорошо?

– Очень хорошо, – ответила она. – Лучше, чем… всегда.

Снова повисло неловкое молчание.

– Хотелось бы посмотреть, – прервал его Масима.

– Да, конечно.

Берлиоз отступила в сторону и жестом указала ему на дверь, предлагая войти. Её улыбка растаяла, и Масима без всяких слов понял почему. Эти трюмы были её вотчиной, и любого другого она воспринимала как незваного гостя. Даже его.

– Никогда не думала, что это может быть настолько восхитительным, – сказала Берлиоз. – Никогда ещё не рождалось так много одновременно, и это… это великолепно. Я не спала три дня. Нужно сделать так много всего!

Масима перешёл на стоявшую у двери платформу и приказал ей взлететь. Берлиоз встала рядом с ним, и они вместе воспарили к потолку трюма. Она была права. Здесь действительно было очень оживлённо.

Для атаки на Мир Уивера им потребуются все ксеноморфы, которые только могут родиться, и Берлиоз очень серьёзно подошла к своей задаче. Трюм превратился в настоящую фабрику рождения и смерти, и с самого начала миссии Масима никогда не видел, чтобы всё это происходило в таком масштабе.

С левой стороны располагались ряды людей, бледных и покрытых блестящим скользким криогелем. Капсулы с ними хранились в соседнем помещении; с помощью полей захвата их вытаскивали из капсул и доставляли в этот зал, складывая рядом с другими. Конечности их нелепо болтались, некоторые слегка шевелили ими сами, животы иных содрогались от непроизвольного сокращения внутренних органов. Мозг их постепенно, очень медленно, пробуждался из глубочайшего, длившегося столетия сна. Никто из них и не предполагал, что им придётся просыпаться именно таким образом.

Но кто-то пробуждался полностью.

Им имплантировали эмбрионы ксеноморфов, когда они ещё находились в своих капсулах. И эти эмбрионы тоже просыпались.

Прямо под платформой, на которой стояли Масима и Берлиоз, и чуть спереди располагалась зона рождения, расчищенная от капсул уже давно, когда корабль был еще только захвачен. «Искра» полностью перекроила все основные конструкции и коммуникации. Запрограммированные устройства с полями захвата переносили спящих людей на эту площадку, а парящие роботы направляли в их грудь слабые разряды, заставлявшие спящих просыпаться ещё быстрее, и, самое главное, заставлявшие существ, находившихся у них внутри, стремиться к воздуху и свету.

В девяти случаях из десяти рождение происходило до того, как хозяин просыпался полностью. Но иногда кое-кто из людей открывал глаза.

Масима наблюдал за тем, как каждую минуту рождалось несколько ксеноморфов. Вялые человеческие тела содрогались, грудные клетки распахивались изнутри, взрываясь кровавым цветком и орошая пол брызгами крови. Некоторые люди стонали, один-два кричали перед смертью. Эти звуки смешивались в причудливую симфонию, сопровождающую чудо рождения.

Вздохи, стоны, треск, визг, хрип, предсмертная агония… а затем нежный писк новорождённого, наконец-то появившегося на свет.

Масима чувствовал их рождение. Благодаря особой нанотехнологии все эмбрионы уже заранее были связаны с ним и рождались его слугами, его солдатами. Некоторые даже поворачивались в его сторону, словно ощущали его присутствие. Возможно, они и на самом деле чувствовали присутствие своего хозяина.

– Дети мои, – прошептал он и нисколько не удивился, когда то же самое повторила Берлиоз.

Молодых ксеноморфов забирал летающий дрон, переносивший их в загоны для роста, расположенные в дальнем, теряющемся в дымке отсеке, влажная атмосфера которого идеально подходила для развития ксеноморфов и превращения их во взрослые особи. Каждый загон был покрыт куполом и представлял собой изолированное пространство, в которое непрерывно поступали питательные вещества. После того как ксеноморфы достигали взрослой стадии, на их экзоскелет ставилась особая печать, означавшая, что они принадлежат Масиме.

– Сколько их уже? – спросил он.

– С тех пор как мы удалились от «Макбета», на свет появилось почти семь тысяч.

– Прекрасно. Я ощущаю их силу и здоровье.

– Конечно же, они сильные и здоровые. Я присматриваю за ними и хорошо кормлю.

Масима слышал, как производится пища для ксеноморфов. После их рождения трупы людей смывались в канализационные отверстия на полу и попадали в чаны для переработки. Там огромные мясорубки переламывали их на части и перемешивали в однородную массу, в которую добавлялись витамины. Потом эта масса по трубам поступала в загоны. Безотходное производство.

– Хотелось бы, чтобы ко времени прибытия родились ещё четыре тысячи, – сказал Масима.

– Генерал, все оставшиеся эмбрионы должны появиться на свет в ближайшие пятнадцать дней.

Масима приподнял бровь.

– Все двенадцать тысяч, – уточнила Берлиоз. – Армия, численностью в шестнадцать тысяч особей.

– И все под моим командованием, – произнёс Масима.

Он закрыл глаза и представил себе ближайшее будущее – армии ксеноморфов, одна за другой высаживающихся на поверхности Мира Уивера и сметающих всё на своём пути. Убивающих всех.

Будущее было великолепным.

И оно было окрашено в багровый цвет.

3. Иза Палант

Квадрант Гамма

2692 г. н. э., декабрь


Самое удивительное заключалось в том, что на астероиде яутжа очень многое выглядело знакомым.

«Мы всегда догадывались, что они используют инопланетные технологии для создания и совершенствования своих. И обстановка здесь многое доказывает», – подумала Иза Палант.

Сейчас, при закрытых внешних воротах, могло показаться, что они находятся на борту обычной крупной базы Колониальных морпехов. С потолка огромной, вырезанной внутри астероида полости свисали осветительные и наблюдательные приборы вперемешку с трубами и захватами; кое-где были пришвартованы небольшие корабли.

На этом сходство с базой морпехов заканчивалось, потому что эти корабли явно принадлежали яутжа. Ни один из них не был похож на другие, но в их облике и конструкции было что-то общее, к чему Иза с годами уже привыкла – тёмно-серая окраска, вытянутая и обтекаемая форма, делавшая их похожими на рыб и помогающая маскироваться, орудийные установки снаружи, а не внутри, готовые выстрелить в любое время.

В квантовых хранилищах «Вейланд-Ютани» имелась информация обо всех известных кораблях яутжа, от общего внешнего вида до подробных схем тех, что были захвачены или частично уничтожены. Иза никогда не доверяла компании и считала, что она многое скрывает, так что по мере исследований она составляла свою собственную базу данных в своём квантовом хранилище.

Конечно, Изу в первую очередь интересовали биология, общество и язык чужаков, но всё это было связано с техническими и военными аспектами. Она подозревала, что сейчас она располагает самым большим объёмом информации о яутжа во всей Сфере Людей. А в ближайшие несколько дней его, при желании, его можно значительно увеличить.

– Черт меня подери! – вырвалось у Бествик.

– Учитывая текущие обстоятельства, я бы предпочёл этого не делать, – отозвался Шпренкель.

– Ну да, я не в твоём вкусе.

– Посмотрите сюда, – прервал их перепалку Хайк.

Он всё ещё сидел за штурвалом «Пикси», но сейчас их корабль сам по себе медленно перемещался в поле захвата к дальнему краю огромной пещеры.

– Торжественный приём, – сказал Хайк. – Не нравится мне это, командир. Совсем не нравится.

– Я думаю, сейчас поздно размышлять, что нам нравится, а что нет, – ответила майор Акоко Хэлли.

Гравитация слегка менялась, и к горлу Палант подступил комок. При приближении к астероиду корабль автоматически изменил силу искусственного притяжения, рассчитав, какое именно гравитационное поле должно иметь физическое тело таких размеров – миль сорока в ширину в самом большом месте. Но яутжа, по всей видимости, внутри включили своё поле, так что, пройдя через ворота и оказавшись в нём, корабль стал подстраиваться к новым условиям. Иза закрыла глаза, сглотнула и попыталась дышать ровно. Она давно не испытывала приступов космической болезни; но, в конце концов, до недавнего разрушения лаборатории и гибели друзей она почти десятилетие провела на спокойной твёрдой поверхности.

Корабль приблизился к выступу в стене, из которого вытянулся швартовочный механизм, о чём с тихим переливом сообщил корабельный компьютер Билли.

– Все мои сенсоры блокированы. Коммуникационные устройства деактивированы. Детекторы жизненных форм и передвижения выключены. Мы слепы.

– Пока что, – уточнила Палант.

– Может, им просто понадобился корабль, – предположил Шпренкель. – Ведь это личное судно Джерарда Маршалла, одно из самых совершенных во всём флоте. Может, мы просто таким образом передали «Пикси» врагу?

– А ведь мы об этом даже не задумывались, – сказал Хайк, переводя взгляд на Палант. – Позволили ей командовать, ушли в самоволку, а теперь находимся в брюхе гигантского чудовища…

– А ещё ты лично перерезал горло человеку Джерарда Маршалла, – добавила Палант.

Она до сих пор никак не могла выкинуть из головы яркую сцену убийства. До этого Иза считала МакИлвина своим другом, но он угрожал всем и хотел завладеть контролем над кораблём, чтобы доставить их всех в Компанию. В останках захваченного ими андроида таились тайны загадочной технологии, ради которой Компания была готова пойти на любое преступление и убить кого угодно, что и доказал её представитель МакИлвин.

Но они сами убили его.

– Это решение приняли все мы, – строго сказала Хэлли.

Подчинённые майора Хэлли называли её «Снежной сукой», потому что часто она казалась холодной и безучастной. Но не сейчас. Сейчас она заметно сердилась.

– И мы все вместе оказались в этой ситуации, чем бы она нам ни грозила. Упрёками делу не поможешь, – она посмотрела на Палант. – Лично я верю, что Иза нам поможет. Мы все должны верить ей. Она уже доказала, что достойна доверия.

Палант кивнула.

Корабль слегка дрогнул, пришвартовываясь, а затем гравитационное поле стабилизировалось, и она почувствовала, как внутри неё всё успокаивается. Наступила тишина.

Палант отстегнула ремни и прошла в комнату отдыха, где они хранили останки андроида, тщательно прикрепив их к стене. Никому не хотелось смотреть на них постоянно, но стоило следить за ними время от времени. Теперь Палант снова, как и на протяжении всех двенадцати суток путешествия до астероида, стояла перед упакованным в вакуумную оболочку торсом андроида. Одна его рука была почти оторвана и прижата к груди, нога была распорота и походила на бледную, распотрошённую и наполовину сожранную рыбу. Из неё сочилась белесая жидкость с крохотными пузырьками, растекавшаяся изнутри по пластиковой плёнке. Волосы были тщательно приглажены. Упаковали его настолько плотно, что один глаз не мог закрыться и, казалось, наблюдал за происходящим, слегка шевелясь в своей глазнице.

И выглядел он до жути разумным.

Через сутки после гибели МакИлвина Хэлли наклеила на глаз медицинский пластырь. Теперь же Палант схватилась за уголок пластыря, одним резким движением оторвала его от пластиковой упаковки и отступила назад.

Глаз смотрел прямо на неё, зрачок сузился от яркого света.

Она глядела на него.

«Пора выяснить, что же ты скрываешь», – подумала она.

С глазом что-то произошло. Конечно, в таком положении, будучи плотно сжатым, лицо андроида не могло передавать никаких эмоций, но Палант была уверена, что каким-то невообразимым образом ему удалось улыбнуться.


На платформе рядом со швартовочным механизмом их поджидали три яутжа. Среди них Палант узнала того, кто передал им андроида на борту разрушенного «Купер-Джордана», корабля Ярости. Но он никак не выказывал, что узнаёт их, даже когда Бествик и Шпренкель вытолкнули андроида из поля захвата.

Из двух других яутжа один был чуть ниже ростом, но массивнее; а третий – высокий и стройный, в очень прочной броне, сжимал в левой руке старую импульсную морпеховскую винтовку. На всех красовались шлемы, испещрённые следами былых сражений. На ремнях и поясах яутжа были развешаны трофеи – отполированные черепа, мумифицированные конечности, зубы, когти и какие-то неподдающиеся узнаванию обрывки кожи.

Один из черепов был человеческим.

Хэлли и другие люди посмотрели на Палант, как будто ожидая от неё чего-то очень важного. И в самом деле, только она могла хоть как-то общаться с яутжа, да и те, похоже, ждали, пока она заговорит.

В левой руке она сжимала старый планшет, на который они с МакИлвином установили программу-переводчик. Теперь, когда из учёных осталась только она, ей недоставало помощника. Пусть даже и предателя.

– Мы что, прилетели сюда, чтобы просто вот так стоять? – нетерпеливо спросила Бествик.

Палант начала набирать текст сообщения, стараясь использовать как можно более простые слова и выражения в надежде, что они не покажутся стоявшим перед ней яутжа полной бессмыслицей.

«Нам сказали следовать сюда». Планшет щёлкнул и издал глухие гортанные звуки, подражая языку яутжа. «Что дальше?»

Три яутжа слегка пошевелились, склонив головы. Тот, что был на борту «Купера-Джордана», посмотрел куда-то в сторону, а потом снова повернулся к ним.

– Похоже, он хочет, чтобы мы шли за ним, – сказала Палант.

Они последовали за этим яутжа. Двое других шли позади. Было немного неприятно оставлять «Пикси», служивший им верой и правдой всё последнее время. Палант уже привыкла к тому, что от смертельно опасного космоса их отделяет его защитная оболочка. Ей нравился даже корабельный компьютер Билли, пусть и лишённый юмора. Теперь же она ощущала себя совершенно беззащитной.

Вслед за яутжа они свернули в тоннель, проложенный через скалистый грунт астероида. Вдоль его грубых стен были развешены фонари, шли служебные кабели; вскоре тоннель начал разделяться на рукава, ведущие в стороны, вниз, и даже вверх.

– Не падать духом, – приободрила её идущая позади Хэлли. – Они оставили нам оружие. Пока что нам ничего не угрожает.

– Мы зашли так далеко, что остаётся только доверять им, – согласилась Палант.

Никто больше не сказал ни слова, но и возражать никто не стал.

Они повернули в тоннель, уходящий под уклоном вглубь астероида, и минут через десять первый яутжа остановился у проёма, ведущего в открытое пространство, напоминающее центр управления, хотя в нём и находились ещё только два яутжа. Оба чужака повернулись, чтобы взглянуть на прибывших, а затем продолжили свой разговор.

Палант тем временем оглянулась, посмотрев на герметичный пластиковый мешок, который несли морпехи. Глаз андроида вращался, словно озираясь по сторонам, отчего Палант стало ещё более не по себе. Любой человек, получивший такие повреждения, давным-давно умер бы, но её не покидало чувство, что этот андроид продолжает служить Ярости.

Первый яутжа указал на планшет и заговорил. Палант включила его, прибавив громкость, чтобы и остальные могли следить за их беседой.

– Я проведу вас в комнату, – говорил планшет без всяких интонаций, но переводил отлично. – Скажите, какие инструменты вам нужны, и мы их принесём.

Не дожидаясь ответа, яутжа пересёк центр управления и вошёл в другой туннель. Они последовали за ним. Этот туннель был совсем коротким и заканчивался тяжёлой стальной дверью. За нею оказалось просторное помещение с низким потолком. В центре его располагалось нечто вроде большой исследовательской камеры с мерцающими голубоватым светом полупрозрачными стенами. В нескольких шагах от камеры на небольшой подставке виднелась панель управления с символами яутжа.

Не говоря ни слова, яутжа нажал несколько кнопок на панели, и голубоватый свет погас. Схватив андроида, их проводник поставил его внутрь сдерживающего поля. Потом с лёгким гудением свет зажёгся вновь – камера была надёжно запечатана.

Все так же храня молчание, яутжа повернулся и показал на дальний угол, где ещё одна дверь вела в более тёмную комнату. Палант догадалась, что это их комната отдыха.

Перед тем как покинуть их, чужак снова заговорил.

– Якита скоро будет с вами.

Потом он вышел, но не закрыв за собой двери. Значит, они не пленники. Хотя Палант подумала, что если они попробуют сейчас же вернуться на «Пикси», то их хозяева могут этому помешать.

– Дом, милый дом, – сказала Бествик. – Ну, женщина-яутжа, что дальше?

– Дальше мы познакомимся с Якитой, – ответила Палант, и, указывая на захваченного андроида, добавила: – А потом я поработаю с этим.


Помещение вокруг них ожило.

Рядом стояли четыре пьедестала высотой примерно чуть ниже пояса Палант, и она сначала подумала, что это платформы для установки каких-нибудь приборов. Но когда Бествик приблизилась к одному из них, он раскрылся, показав свое содержимое. Казалось, вся его структура росла и расширялась, превращаясь в нечто поразительное. Бествик невольно отпрянула, наткнувшись на Шпренкеля.

Перед их взором предстал некий предмет, парящий в полупрозрачном пузыре – своего рода исследовательской капсуле. Сначала Палант показалось, что предмет этот механический, но когда вся конструкция перестала двигаться, она разглядела, что он больше похож на объект биологического происхождения. Как будто конечность, длиной с её ногу, покрытая серебристой кожей с металлическим оттенком. Выступ на одном её конце походил на сжатый кулак или согнутую ступню с переплетёнными пальцами. Другой конец был оторван – из него торчали вены, куски плоти и мышечные волокна в комке прозрачного геля, из-за чего вены походили на проволоку, а сломанная кость – на толстый кабель.

Вокруг объекта располагались различные научно-исследовательские инструменты. Некоторые из них Палант узнала – ручной сканер костей и нечто, вроде экрана магнаскопа – но большинство были незнакомыми. В некоторых горели синеватые огоньки, и в их сиянии гель с конечностью пульсировал словно живое, дышащее существо.

Другие пьедесталы также начали раскрываться.

– Какого дьявола? – воскликнул Хайк, хватаясь за пистолет, но Хэлли перехватила его руку. Палант это понравилось. Солдаты не должны бояться науки и знаний.

– Это лаборатория, – объяснила она. – Яутжа не только убивают. Они ещё и учатся. Мы давно об этом знали – это же очевидно, поскольку многие их технологии значительно превосходят наши.

– Значит, вот где они хранят эти свои технологии, – сказал Шпренкель.

– Мы давно догадывались, что у них есть такие хранилища, – согласилась Палант. – И, похоже, мы видим этому подтверждение. Они заимствуют знания у других цивилизаций.

Она подошла к ближайшему пьедесталу и внимательно рассмотрела его содержимое.

Это была небольшая серебристая сфера, усыпанная словно драгоценными камнями, постоянно менявшими цвет и размеры. Она была подвешена в поле захвата. Палант не имела ни малейшего представления, что это за штуковина, но знала, что она принадлежала каким-то другим существам.

Над другим пьедесталом парил целый рой небольших объектов величиной с палец. Они казались живыми существами, не обращавшими внимания на то, что кто-то следит за их суетливыми перемещениями вокруг своеобразного кристалла. На поверхности кристалла сменяли друг друга различные образы. Палант не могла понять, что они ей напоминают, потому что они очень быстро менялись, как фрагменты ускользающих сновидений. Вокруг роя яутжа установили какие-то приборы – скорее всего, камеры, датчики радиации и другие измерительные устройства.

Один из морпехов что-то пробормотал под нос.

Другой не сдержал вздох изумления.

– Посмотри сюда, Палант, – обратилась к ней Хэлли.

В её голосе сквозили нотки любопытства. Она и её «Дьявольские Псы» окружили другую установку. Палант подумала, что это каким-то образом может быть связано с ксеноморфами, и подошла к ним. Наёмники расступились.

На платформе, в окружении трубок и измерительных приборов, лежало существо размером с человеческую ладонь. Как и все остальные объекты, включая андроида в центре просторного помещения, оно парило в светившемся мягким голубоватым светом поле захвата. Провода и трубки пронзали его тонкую матовую кожу, сквозь которую виднелись ритмично пульсирующие внутренности – большинство из них мягкие и, похоже, свёрнутые. Затем Палант разглядела внутри что-то ещё.

Нечто очень горячее.

– Это ещё что такое? – спросила она шёпотом.

– Огнезлоб, – ответила Хэлли.

– Никогда не слыхала.

– Повезло, – сказала Бествик. – А я несколько лет назад как-то встретила дюжину этих тварей на одном поселении в квадранте Дельта.

– Откуда они? – спросила Палант. – И почему я никогда их не видела и даже не знала об их существовании?

– Люди встречались с ними лишь трижды, – ответила Хэлли. – То есть трижды, когда остались живые свидетели такой встречи. Однажды это были мы. Другая встреча произошла восемнадцать лет назад, третья – в начале столетия. Тогда ими был заражён корабль класса «Титан», и почти весь его экипаж погиб. Предполагается, что они обитают в космосе.

– Ничто не может выжить в космосе, – промолвила Палант, на что Хэлли только пожала плечами.

Иза продолжала разглядывать странное существо. В ней разгоралось профессиональное любопытство, хотя она и отдавала себе отчет в том, что сейчас её должно интересовать совсем другое.

– Похоже, яутжа неплохо их знают, – сказала Хэлли. – Наверное, мы даже сможем обменяться знаниями.

– У нас нет никаких знаний об этих мерзавцах, – возразил Шпренкель. – За исключением того, что они извергают огонь и способны одним махом откусить человеку голову.

Палант неохотно выпрямилась и огляделась по сторонам. Ещё с дюжину пьедесталов открыли свои объекты для исследований, а ещё с десяток оставались закрытыми. Наверное, они пусты и только ожидают объекты. Или хранят в себе нечто тайное, что не должно попасться на глаза посторонним.

Самое большое поле захвата в центре помещения продолжало тихо гудеть. Единственный влажный глаз андроида по-прежнему смотрел прямо на неё.

«Погоди, я ещё разберусь с тобой», – мысленно обратилась к нему Палант.

Кто-то вошёл в помещение через главный вход. Планшет в руках Палант щёлкнул и механическим голосом перевёл первые слова вновь прибывшего.

– Я Якита. Не бойтесь меня.

– Легко сказать, – пробормотала Бествик. – Интересно, откуда только берутся такие твари.

Палант испуганно посмотрела на неё поверх планшета, опасаясь, что слишком чувствительная программа распознавания голоса могла уловить и перевести фразу Бествик. Но, возможно, исследовательница воспользовалась этим поводом, чтобы отвернуться и не выказать своего изумления при виде нового яутжа.

Новой и весьма необычной самки яутжа – по крайней мере, так предположила Палант. Она не походила ни на какого другого из известных Палант представителей этого вида. Безногое существо передвигалось на платформе с колёсами, явно не желая пользоваться технологией парения и отдавая предпочтение устаревшему механическому устройству. С ногами её рост превышал бы девять футов. Длинные, заплетённые в косы волосы волочились по полу, рискуя каждое мгновение угодить под колёса и запутаться в них, но всякий раз им каким-то чудом удавалось проскользнуть мимо. Тёмная жёсткая кожа существа была испещрена татуировками, потрескавшиеся жёлтые клыки стёрты, на месте одного глаза располагался механический, гудевший и щёлкавший во время поворотов большой головы.

Но длинные пальцы на массивных руках Якиты казались почти изящными. В целом нельзя было с уверенностью определить, сколько ей лет – она могла оказаться как старой, избитой временем, так и молодой, получившей серьёзные ранения в бою. Не давал никаких зацепок и её единственный сохранившийся глаз. И в самом деле, если глаза – это, как говорится, зеркало души, то яутжа казалась бездушным созданием. Палант была атеисткой и не интересовалась древними верованиями, разве что вызывали любопытство. Но даже ей стало неудобно при мысли об отсутствии души.

Она принялась деловито набирать текст на планшете.

– Ваши образцы поразительны.

Якита, как показалось людям, усмехнулась, слегка покачнувшись на своей платформе, и ответила:

– Рада, что вам понравилось. Это моё… моё увлечение.

Палант не была уверена, пропустил ли переводчик какое-то слово, или Якита не сразу призналась в своём увлечении. Возможно, такие увлечения считаются среди них слабостью. Тем не менее исследовательница уже понимала, что эта яутжа очень сильно отличается от тех, с кем им доводилось иметь дело до сих пор.

– У меня тоже есть любопытные экземпляры, – начала свою фразу Палант. – Например, вот этот.

Подождав, пока прозвучит перевод, она повернулась и показала на андроида.

Единственный здоровый глаз Якиты немного сузился, и она слегка склонилась на своей платформе. Потом поехала вперёд, ожидая, что Палант и Хэлли расступятся, уступив ей дорогу. Те, как и следовало ожидать, расступились.

– Как его зовут? – спросила она.

Палант нахмурилась. «Мы не знаем», – подумала она, но вместо того, чтобы признаться в своём неведении, вдруг вспомнила забавного щенка, который когда-то жил у её бабушки с дедушкой. Ей так и не довелось встретиться с ним в реальности, но она часто видела этого щенка в голографической записи. Однажды, пока бабушка с дедушкой записывали сообщение её родителям, он прижался к камере глазом, и маленькой Изе это показалось очень смешным – огромный глаз во всю камеру с небольшими пучками чёрной и белой шерсти по краям. Казалось, он живёт сам по себе.

– Настоящее его имя недостойно упоминания, – напечатала она. – Будем звать его Оскаром.

Якита кивнула.

– У меня есть несколько вопросов к Оскару. Как, я догадываюсь, и у вас.

Палант кивнула. Хэлли и её подчинённые опасливо приблизились к яутжа.

– Тогда начнём, – сказала Якита.

К концу первого дня напряжение, из-за которого Колониальные морпехи то и дело вступали в стычки между собой, понемногу спало.

Хэлли и члены её команды расположились в зоне отдыха рядом с лабораторией, где помимо спальных мест они обнаружили несколько репликаторов пищи и напитков. Позаимствовав планшет Палант, они составили список заказов. То, что в конечном итоге выходило из репликаторов, не всегда соответствовало их ожиданиям – а иногда и полностью отличалось от их запросов – но, как выразился Шпренкель, оказалось «в высшей степени съедобным».

Сытый отряд Колониальных морпехов – довольный отряд. Со временем все расслабились настолько, что до ушей Палант периодически доносились взрывы смеха.

Она же вместе с Якитой продолжала исследовать Оскара в лаборатории. И это оказалось далеко не таким уж простым делом. Во всяком случае, им пришлось повозиться. Для начала они освободили повреждённое туловище андроида из вакуумного мешка. При этом он издавал механические пощёлкивания и вздохи. Запах от него исходил отвратительный – он не походил на человеческий, но казался явно биологическим, кисловатым, отчего Палант приходилось прикрывать нос и рот. Кроме того, глаз Оскара непрерывно вращался, половина лица то и дело сокращалась.

Впервые за всё время Палант смогла по-настоящему оценить нанесённые андроиду повреждения. Сейчас она почти постоянно находилась рядом с ним внутри камеры, но уже не боялась этого. Рядом с нею была Якита. Одно неверное движение со стороны андроида, и яутжа изорвёт на клочки то, что от него осталось. В этом Палант нисколько не сомневалась.

Конечности андроида были переломаны и оторваны, грудная клетка вспорота так, что были видны внутренние органы. Конечно, Палант и раньше видела андроидов и пару раз даже рассматривала их внутренности. Но никто из них не походил на этого. Органы Оскара, казалось, были точной копией человеческих, и на первый взгляд заметить разницу было невозможно. Скорее всего, они были выращены из донорских клеток. Или – что куда хуже – были настоящими донорскими органами тех, кого принесли в жертву ради создания этого андроида.

Кровь его была белой. Палант к этому привыкла. Эта жидкость содержит много питательных веществ, но в ней нет несущих по организму кислород кровяных телец. Любой андроид сам производит для себя кислород в своих нанофабриках.

Голова Оскара также была сильно повреждена, а мозг обнажён. Здесь Палант уже заметила явные различия. Мозг Оскара был полностью искусственным компьютером, вставленным в оболочку из плоти, хотя многие компоненты казались совершенно незнакомыми. Эта технология была выше её понимания.

Глаз андроида следил за каждым движением Палант и Якиты. Рот со временем начал дёргаться всё сильнее.

– Он пытается говорить, – сказала Палант.

Это было ясно без всякого перевода. Якита подъехала ближе и запустила пальцы в рот андроида, медленно перебирая ими, пока не расчистила гортань от сломанных зубов. Потом раскрыла челюсти и заглянула внутрь. Палант видела, как внутри шевелится влажный язык, а из десятка оставленных Якитой ран сочится белая кровь.

Из глотки андроида доносились хриплые булькающие звуки, но они не складывались в понятные слова.

– Слишком серьезные повреждения, – сказала Якита. – У меня кое-что есть.

Она махнула рукой, и в неё с пола прыгнула полупрозрачная сфера, уплотнившись и приняв более отчётливые очертания. Якита погрузила в неё пальцы и вынула что-то вроде морского животного с блестевшими от влаги щупальцами и отростками. Оно светилось изнутри каким-то механическим светом, и тело его постоянно меняло форму.

– Ты помогаешь, – сказала Якита.

Палант не осмелилась отказаться. Пока она удерживала голову Оскара, Якита прикрепила непонятный предмет к его раздробленному черепу и принялась подключать щупальца в разные места, время от времени прислушиваясь, а потом поправляя подключения. Потом она отпрянула, и помещение заполнили тихие звуки, похожие на журчание ручья.

Палант удивлённо посмотрела на Якиту. Та приподняла бровь и повертела механическим глазом.

– Ну что, человек, когда вы уже наконец поцелуетесь взасос с этой шлюшкой-яутжа.

Палант застыла от изумления. Голос был искусственным и монотонным, но всё же каким-то образом передавал ненависть и злобу.

– Да ладно тебе, – продолжил Оскар. – Только не говори, что не хочешь её. У неё такая влажная кожа. И длинные пальцы.

Палант искоса бросила взгляд на Якиту. Планшет усердно переводил слова Оскара, несмотря на щелчки и треск в старых динамиках. Якита ничего не говорила в ответ.

– Только клыки делают её похожей на страшилище, – добавил Оскар.

– Видел бы ты себя, – не удержалась Палант и тут же пожалела, что поддалась на провокацию; но это была естественная реакция, автоматическая защита.

Оскар засмеялся. Звук доносился как из его рта, так и из той штуковины, которую Якита прикрепила к его голове. Из ноздрей его вытекло ещё немного белой жидкости, глаз закрутился быстрее. Другую глазницу покрыла плёнка какого-то быстро застывшего вещества. Вероятно, андроид был оборудован системой самовосстановления, но повреждения были слишком велики, и потому он восстанавливал самое ценное – голову, в которой находился его компьютерный мозг.

Якита кивком указала на планшет, и Палант отключила звук, оставив только текст. «Продолжай говорить», – перевёл он слова яутжа.

– Кто тебя сделал? – спросила Палант.

– Ярость, – ответил Оскар.

– Откуда у тебя древний корабль «Купер-Джордан»?

– Ярость нашла его. Под завязку набитый свежим мясом.

Палант вспомнила о людях, заснувших на столетия в надежде когда-нибудь увидеть неизведанный мир, который станет для них новым домом. Первых членов экипажа и пассажиров корабля.

– Ты должен рассказать нам всё.

– Всё? Никто не знает всего. Даже я.

– Кто твой командир?

– Ах, – произнёс андроид и словно посмотрел мечтательно вдаль, в будущее, недоступное Палант. – Возможно, кое-кто действительно знает всё.

– И кто же?

– Ярость.

– Какова её цель?

Оскар огляделся, насколько мог – голубоватое поле, яутжа на платформе с колёсами, просторное помещение.

– Яутжа знают больше твоего, – сказал он.

Палант обратила внимание на то, что он употребил множественное число.

– Мы теперь союзники.

Это было смелое заявление, и она украдкой глянула на Якиту, пока планшет переводил её слова. Но та, похоже, не обратила внимания. Похоже, она вообще думала о чём-то совсем другом.

– Это не пойдёт вам на пользу, – сказал Оскар. – Люди слабы и глупы. Яутжа – настоящие звери.

– И все же, ты лежишь перед нами с кишками наружу, а мы вместе тебя исследуем.

– Это война. На войне неизбежны потери.

– И ты рад оказаться в их числе?

– Я рад принадлежать Ярости.

– Скажи, что будет дальше.

Оскар перевёл взгляд с Палант на Якиту и обратно.

– Так ты хочешь её, правда? Её пальцы, скользкую кожу.

– Ты не представляешь…

Якита издала звук – нечто среднее между рыком и возгласом удивления. Палант раньше не слышала подобного, по крайней мере от яутжа.

Реакция была незамедлительной. Из соседнего помещения тут же выскочила Хэлли со своими подчинёнными. Все они держали наготове пистолеты. Палант подняла руки в знак того, что всё в порядке.

– За мной, – сказала Яутжа.

Протянув руку, она решительно сорвала с головы Оскара странное устройство. Тот издал булькающий гортанный звук. Должно быть, он ощутил боль.

Яутжа выключила защитное поле и прошла через него. Палант последовала за ней. Якита продолжала двигаться к дальнему концу помещения мимо пьедесталов с самыми разнообразными объектами, известными и неизвестными, обыденными и невероятными. Когда они наконец добрались до Хэлли и других морпехов, дыхание Якиты стало тяжёлым и прерывистым.

– В чём дело? – спросила Палант, вновь включая звук на планшете.

Якита ответила. Планшет немного помедлил, словно переваривая сказанное. На этот раз он думал дольше обычного. Как будто тоже волновался или боялся. Затем выдал одно-единственное слово.

– Друкати.

– Что это? – спросила Палант.

Якита вздохнула – на удивление, почти совсем по-человечески.

– Это всё меняет, – сказала она.

4. Генерал Александр

Неподалёку от космической станции «Ад»

2692 год н. э., декабрь


В своём сне андроид, называвший себя генералом Александром, был охвачен пламенем. Он наблюдал за тем, как плавится его тело, как голубоватые язычки пожирают его плоть, превращающуюся в тепловую энергию, газы и пепел. Кровь его кипела и, шипя, испарялась. Кости вытягивались, затвердевали и ломались, внутренние органы съёживались от жара. Сердце внутри грудной клетки неровно колотилось из последних сил.

И всё же Александр пока жил. Он умрёт, только когда поджарится его мозг, когда распадутся схемы и расплавятся биологические соединения.

Но он этого не допустит.

Как не допустит и госпожа Малони. Она стояла перед ним, в ярости протягивая к нему свои руки сквозь пламя и дым, вдыхая горячие ядовитые газы и пытаясь выхватить из его расплавленной плоти самую важную деталь.

«Я ещё не закончил, – подумал генерал. – Я ещё двигаюсь, я ещё могу броситься в погоню, и если вы дадите мне ещё один шанс…»

Вдалеке снова вспыхнул ярко-белый свет, и госпожа Малони растворилась вместе с темнотой. На её месте вырастали огненные цветки и кружащие в невесомости искры. Александр знал, что при желании мог бы назвать их красивыми. Ему было знакомо понятие красоты, потому что, несмотря на то что он и другие генералы были созданы для строго утилитарных целей, в их компьютерные мозги для полноты картины и удобства программирования были вложены кое-какие данные об эстетике.

Но он никогда не испытывал потребности в красоте и не понимал её предназначения. В конце концов, пламя – это просто огонь, несущий боль, разрушение и гибель. Он представляет собой очередное препятствие на пути достижения поставленной цели, и нельзя допустить, чтобы он помешал Александру выполнить свою миссию.

Генерал попытался установить связь с окружением. Все коммуникации между ним и его флагманским кораблем были прерваны. Прощупывая разные частоты, он надеялся обойти возможные помехи между собой и удалёнными системами, но, похоже, все его сообщения уходили в пустоту, и никаких принимающих устройств больше не существовало.

Тогда генерал переключился на ячейки кратковременной памяти и попробовал вспомнить последние шестьдесят минут. Погоня до станции людей, сражение с её защитниками, насмешливый тон Лилии, ведущей передачу с удалявшегося корабля. Снова погоня, а потом засада.

Он должен был предвидеть это. Заранее подготовиться к ней. Он никогда не предполагал, что люди и яутжа могут объединиться и действовать сообща, но нельзя было исключать такую возможность. Нападения Ярости многое изменили как в окрестностях Сферы Людей, так и внутри неё. Ситуация менялась с каждым днём.

Яутжа сбросили маскировку и тут же атаковали его флагман и корабли сопровождения. Корабли оборонялись, но нападение застало их врасплох, а враг сражался отчаянно. После нарушения целостности капитанского мостика, прежде чем весь корабль охватил ядерный пожар, Александра автоматически выбросило в спасательную капсулу.

Пока он находился за защитной оболочкой, корабль вокруг него распадался на куски.

«А теперь…» – подумал Александр.

Воспоминания постепенно возвращались, к нему вернулось и ощущение реальности, и он попытался установить контакт с частями своего корабля, чтобы оценить масштаб разрушений.

Корабль теперь бесполезен. Его корпус пробит в десятке мест, каркас испорчен, атмосфера улетучилась, трюмы с оружием распахнуты и опустошены. Армия его разбита. Его могущественная, некогда несокрушимая армия пропала. Последние солдаты до сих пор сражаются и убивают противника на космической станции, но все остальные либо парят в космосе, выброшенные мощными ядерными взрывами, либо сгорели дотла в огненном аду внутри судна. Он ощущал предсмертные муки сотен горящих заживо существ, раскалённых добела… а затем распад и растворение в холодной тьме. Его связь с ними была вечной, и даже если большинство из них погибли, их агония запечатлелась в его сознании навсегда.

Любого другого на его месте такие переживания свели бы с ума.

Корабль продолжал вращаться вокруг своей оси и постепенно распадаться на куски. Вскоре он окончательно разлетится на миллионы мелких фрагментов, и Александр затеряется в космосе. Окажется выплюнутым, подобно другим мертвецам.

«Но я ещё не умер!» Непокорность судьбе разгоралась ярче любого пламени. Пока его сознание не отключилось, поставленная перед ним задача будет поддерживать в нём боевой задор.

Можно попробовать вернуть контроль над ситуацией и продолжить задуманное. Должен же быть какой-то способ.

Александр провёл поверхностную диагностику всех личных систем. Полный хаос, как и следовало ожидать. Его обгоревшее тело было бесполезным, из ран всё ещё сочилась жидкость. Оторванные конечности посылали фантомные боли. Голова, по большей части, сохранилась, хотя пластина в черепе треснула с одной стороны, обнажив внутренние системы. В любое другое время он счёл бы своё состояние безнадёжным.

Его механизм саморазрушения был ещё цел. Один сигнал, одно лишь пожелание, и он заберёт обломки корабля с собой в пустоту.

Никакой больше боли, никакой агонии, разделяемой с истреблённой армией.

Но надежда оставалась.

Неподалёку от него парил Надзиратель, пульсируя и излучая, как и всегда, странную энергию. Похоже, последние события никак не повлияли на его причудливый разум. Возможно, он даже не заметил разрушений и хаоса, сосредоточившись на единственной своей задаче – поисках и поимке Лилии.

Александр протянул оставшуюся руку и почти дотронулся до этого таинственного порождения Искры. Почти. Прежде он никогда не касался его, и что-то подсказывало, что этот контакт необратимо изменит его. Это порождение таинственной чужой цивилизации недоступно для понимания даже Беатрис Малони. И вообще, имеет ли он право прикасаться к нему?

Вместо этого генерал вернулся к насущной задаче. Сначала нужно восстановить силы, и только потом переходить к следующему шагу. А следующим шагом…

Лилия до сих пор находилась где-то рядом. В пределах его досягаемости.

Александр согнул целую руку, ухватился за обломок корабля и отдал двери мысленный приказ открыться. Ничего не произошло, но этому он нисколько не удивился. Поэтому он открыл дверь вручную, повернув механизм и преодолевая сопротивление металла, пока раскрывшаяся щель не стала достаточно широкой, чтобы через неё можно было проскользнуть внутрь.

Надзиратель последовал за ним. Как всегда, это создание прекрасно помнило свою цель и своё предназначение.

Вокруг них, посреди обломков мостика, медленно парили останки экипажа корабля. Куски окровавленной человеческой плоти, слишком слабой, чтобы представлять для него какую-то пользу. Генерал двинулся дальше.

Наконец он разглядел нечто достойное внимания. Теперь можно было приступать к процессу восстановления.

Солдат-ксеноморф погиб в результате вызванной взрывом декомпрессии. Его внутренние органы почти мгновенно застыли от холода космического пространства. Программе саморазрушения не хватило времени на активацию, и потому он не взорвался изнутри. Александр ухватился за одну из его покрытых шипами конечностей и подтянулся поближе. После этого он принялся работать над левой рукой чудовища. Пришлось немало потрудиться, чтобы отделить её от туловища и придать оторванному концу форму, пригодную для прикрепления к его собственному плечу.

Он знал, насколько это будет болезненно, но также знал, что попытаться очень даже стоит. Во время своего путешествия по разгромленному кораблю он, должно быть, посетил медицинский отсек – должен был посетить, хотя не помнил этого. Даже во время помутнения его сознание продолжало преследовать поставленную цель. К его ремню были прикреплены несколько пробирок и шприцев – в одной из которых находились нанороботы, которые могут спасти ему жизнь.

Он ввёл содержимое одной пробирки в руку ксеноморфа, содержимое другой – в своё изуродованное плечо, после чего прижал их друг к другу. Кислота из тела солдата, попав в его сосуды, начала разъедать внутренние системы защиты, поэтому его центральный процессор вновь отключил сознание.


Когда Александр вновь очнулся, конечность уже приросла. Нанороботы и другие технологии сделали своё дело. Он уже ощущал её как собственную. Правда, он пока не мог сжимать и разжимать кулак, как и сгибать руку в локте, но уже воспринимал ее как продолжение собственного тела. Никаких больше фантомных болей – теперь боль была настоящей. Вскоре он полностью сможет контролировать руку, гораздо более сильную и смертоносную по сравнению с утраченной.

Он деловито прочёсывал корабль в поисках других полезных частей, подсоединяя их к себе, отключаясь и вновь приходя в сознание. Чем дальше он продвигался, тем меньше походил на человека и больше на ксеноморфа, оставаясь при этом Александром. Его внешний вид нисколько не влиял на поставленную перед ним задачу. Прикрепляя к своему повреждённому черепу осколок панциря, он мысленно усмехнулся. Конечно, это было случайностью, но осколок с выгравированной надписью «Александр» сел как влитой, напоминая ему о том, кто он такой.

Испытывая необычные ощущения от того, что ему удалось восстановить свою целостность таким удивительным способом, генерал направился к трюмам. Если там остался нетронутый истребитель или хотя бы спасательная шлюпка, он сможет продолжить погоню. Вероятность была невелика, но он не позволял себе поддаться пессимизму. Хвататься нужно за любую возможность.

В стене главного трюма зияла огромная дыра. Нужно продумать какой-то другой ход.

Но тут сама судьба протянула ему руку помощи.

К разрушенному флагману подлетел какой-то неизвестный корабль, выровнял скорость и медленно приблизился, сметая лазером крупные обломки на пути и не обращая внимания на мелкие.

Это был корабль яутжа.

Немного помедлив, он погасил огни, а через несколько мгновений в его корпусе материализовалась дверь. Внутри вспыхнул свет. В открывшемся проёме показалась тёмная фигура.

Острые, покрытые прочным хитином конечности Александра напряглись.

Яутжа не видел его. Лазерный указатель его винтовки плясал по полу, стенам и потолку трюма, выхватывая из тьмы повреждённые конструкции и пересылая данные в компьютер скафандра хозяина. Александру раньше не доводилось сражаться с яутжа, да и так близко он видел его впервые. Но он прекрасно был наслышан об этих созданиях. Он знал об их возможностях, их силе и мастерстве.

Слегка подавшись вперёд от нетерпения, он оттолкнулся от двери. Пересекая трюм и подлетая к кораблю, он понизил энергопотребление всех своих систем, кроме систем восстановления.

Яутжа все ещё не замечал его. Излучаемое генералом тепло не шло ни в какое сравнение с остаточной радиацией после ядерных взрывов. Пожар на корабле еще даже не угас, да и после того, как пламя потухнет, он на протяжении долгих столетий будет сводить с ума все приборы наблюдения.

Приближаясь к врагу, Александр ощущал возрастающее возбуждение.

Корабль чужака был тёмно-серым, вытянутой и обтекаемой формы, напоминавшим большинство кораблей яутжа. Единственными его отростками были две пушечные установки – два блестящих шара, невзрачных на вид. Но Александр прекрасно знал, что это мощное, смертоносное оружие. Он также знал, что яутжа управляют своими кораблями с помощью скафандра, а когда ситуация кажется им безвыходной, могут даже отдать приказ о самоуничтожении.

Этого ни в коем случае нельзя было допустить. Цель продолжала ярко светиться в его андроидном сердце, а для её преследования этот корабль окажется очень полезен.

Двигаясь вдоль расплавленного и искорёженного фрагмента конструкции, Александр держался в тени, осторожно меняя траекторию с помощью массы своего тела.

Ближе… Ближе…

Яутжа заметил какое-то смутное движение. Оттолкнувшись от двери и одновременно развернувшись, он выпустил из наплечного бластера целую очередь зарядов, окончательно оторвавших обломок конструкции от крепления. Александр отшвырнул его от себя, и тот угодил в корпус корабля яутжа, тут же отскочив от него.

Чужак даже не успел воспользоваться реактивными мини-двигателями своего костюма, чтобы повернуться навстречу, как Александр уже набросился на него.

Интерфейс его повреждённого тела работал на удивление эффективно, осуществляя идеальную связь между уцелевшим разумом и новыми частями ксеноморфов. Он ожидал некоторой задержки между сигналом и реакцией, но уже сейчас новое тело позволяло ему двигался с быстротой молнии.

Один взмах, и горло яутжа перерезано.

Ещё один, и раздроблен шлем. Обломок черепа отскочил в сторону, расплёскивая шарики зеленоватой крови.

Наплечный бластер снова выстрелил, но его заряд угодил в дальнюю переборку.

Яутжа попытался пронзить нападавшего шипом, выскочившим из наручей на другой руке. Александр просто отмахнулся от него, как от надоедливой мухи. Пока чужак трепыхался, генерал не спеша прицелился и резким, но размеренным движением снёс ему голову с плеч. Потом он отбросил тело, которое отныне будет вечно сопровождать его старый, ставший бесполезным корабль.


Оказавшись внутри корабля яутжа, Александр первым делом закрыл дверь и установил комфортное для андроида атмосферное давление. Потом он сел в выросшее из пола кресло, идеально повторяющее очертания его тела.

Благодаря Надзирателю корабль уже признал его своим хозяином. Непостижимое создание даже проникло в компьютерную систему корабля и проложило новый курс.

После небольшой задержки и вопреки всем препятствиям Александр продолжил охоту за Лилией.

5. Джерард Маршалл

Станция «Харон», Солнечная система

2692 год н. э., декабрь


Предполагалось, что пребывание Джерарда Маршалла на станции «Харон», главной базе Колониальных морпехов, надолго не затянется.

Маршалл искренне ненавидел космос. Никакие хитроумные приспособления не могли сравниться с ощущением твёрдой почвы под ногами. Ему казалось, что даже искусственная гравитация воспринимается совсем по-другому, как и производимые на станции продукты питания отличаются от земных блюд. Пусть в них те же самые ингредиенты и совершенно тот же химический состав, всё равно эта еда не настоящая. Фальшивка.

А теперь, когда всё полетело ко всем чертям, Маршалл с ужасом думал о том, что ему придётся провести здесь ещё немало времени.

Когда-то он верил в бога. Свою веру он держал в тайне от «Вейланд-Ютани», потому что в компании, которая занимается наукой и делает ставку на передовые технологии, нет места предрассудкам, тем более когда ты являешься членом Совета Тринадцати. Это был его маленький личный секрет, служивший психологическим утешением, но не мешавший работе и никогда не бывший помехой растущему влиянию. По мере того как Маршалл поднимался по карьерной лестнице, его вера становилась всё более скрытой и личной.

Пока совсем не съёжилась и не пропала. Иногда ему становилось немного грустно от того, что он не заметил, как это произошло.

Теперь же Маршаллу снова захотелось обратиться к Господу, хотя он и сомневался, что тот его услышит и, тем более, захочет выслушать.

Генерал Пол Бассетт пришёл с последним докладом прямо в каюту Маршалла. Обычно Бассетт сам вызывал его в центр управления, но там всегда было многолюдно и шумно. Генерал воспользовался этим предлогом, чтобы немного отдохнуть от суеты. «Перезарядить аккумуляторы и размять члены», как он выражался.

Но даже сейчас его сопровождали два адъютанта-морпеха, деловито стучавшие пальцами по планшетам и хмуро прислушивавшиеся к сообщениям по имплантированным в уши динамикам.

– Ну что, есть какие-нибудь хорошие новости? – спросил Маршалл. – Хотя бы одна маленькая? Самая чуточка?

Бассетт с невозмутимым видом пожал плечами.

– Как дела в системах и секторах, о которых мы ещё не слышали?

– Нет никаких подтверждений того, что Ярость проникла в какие-то другие участки помимо квадранта Гамма. Но это только вопрос времени. Если учесть количество захваченных ими нор и скорость их перемещения по Гамме, то, боюсь, остановить мы их не сможем.

Маршалл покачал головой и посмотрел на голографический экран, отображавший самую разную информацию, загружаемую непосредственно на планшет генерала – статистические данные и изображения, от которых даже у него, видавшего виды, пробегал холодок по спине.

– Всё полетело ко всем чертям, – повторил он вслух фразу, которая в последнее время вертелась в его мозгу.

– Мы готовим оборону, – сказал Бассетт. – Не буду углубляться в детали, но…

– Почему нет, Пол?

Этот вопрос, похоже, сбил генерала с толку. Тот помолчал, нахмурился, затем немного расслабился и откинулся в кресле.

– Потому что пока я сижу здесь, рассказывая обо всём, что происходит, я мог бы находиться в центре управления и лично руководить обороной.

Маршалл кивнул. Потом вздохнул и закрыл глаза.

– Ну да. Вы же солдат.

– Оставлю свои файлы на вашем экране. Всё тут. Посмотрите, а потом сообщите, есть ли у вас вопросы.

Помолчав, он добавил:

– Но я не обещаю, что отвечу на них сразу же.

– А что насчёт станции «Харон»?

– По состоянию на четыре часа после полудни мы находимся на военном положении, уровень тревоги первый.

– Но здесь же мы в безопасности, верно? – спросил Маршалл.

– Как и в остальных местах.

Генерал встал и повернулся к выходу.

– Пол, – остановил его Маршалл и тоже встал, слегка пошатываясь от беспокойного ощущения, предвестника космической болезни. – Населённые места. Эддисон-Прайм, Мир Уивера, все другие планеты…

– Пока что никаких сообщений о проблемах, – сказал Бассетт. – Мы укрепляем оборону там, где возможно. Всё здесь, – он кивнул на голографический экран.

– Потому что если эти твари проникнут туда…

– Да, Джеральд.

– На этих планетах десятки миллионов людей.

– Да.

Два человека – представитель Компании и командир морпехов – на мгновение посмотрели друг другу в глаза, ощущая себя равными. Они оба прежде всего были людьми – уязвимыми, несовершенными, поддающимися беспокойству. И, несмотря на все разногласия, уважающими друг друга.

– Мы делаем всё, что в наших силах, – сказал генерал. – Вам тоже стоит подумать о том, чем вы можете помочь.

Его замечание явно было адресовано не только Маршаллу, но и всей Компании во главе с Советом Тринадцати.

Не говоря больше ни слова, Бассетт вышел из каюты и вернулся к своим военным делам.

Маршалл тяжело вздохнул, наполнил бокал и вернулся в кресло. Сколько ни всматривайся в экран, на нём всё равно останется одна и та же сухая информация, а одним желанием ситуацию не улучшить.

Новости из квадранта Гамма приходили неутешительные. Подтверждена потеря семи нор и их пунктов управления – орбитальных станций или поселений на расположенных поблизости планетах, спутниках или астероидах. Все они захвачены или уничтожены Яростью. Прервана связь ещё с семнадцатью, так что можно предположить, что захвачены и они. Целая сеть нор и переходов, покрывающая значительный участок квадранта Гамма.

Те же семь нор, что точно попали в руки врага, впоследствии были активированы, и трудно сказать, куда с их помощью направились вражеские корабли.

Донесения о нападении на базы и технические сооружения морских пехотинцев удручали. Солдаты несли ужасные потери, и ксеноморфов было практически невозможно остановить. Снабжённые особыми системами поддержания жизнедеятельности или дыхательными аппаратами, они нападали даже на корабли в открытом космосе, перелетая между ними, словно смертоносная саранча в холодном, безвоздушном пространстве.

В отдельных случаях сообщалось о сотнях атакующих, в других – о тысячах. И они действовали, как обычные войска – иными словами, подчинялись чьим-то приказам и выполняли поставленную задачу, а не просто хаотично набрасывались на кого попало. Никому ещё не удалось захватить их живыми. Какие бы технологии тут ни использовались, это были загадочные, почти мистические технологии.

Все годы на службе Компании Маршалл пытался найти способ подчинить ксеноморфов. Для него как для директора «АрмоТеха» это было бы высшей наградой. Ксеноморф, как ни посмотри – почти идеальный солдат, жестокий, яростный, быстрый, непредсказуемый, обладающий уникальными системами защиты и механизмами репродукции. Некоторые исследователи даже высказывали предположения о том, что эти чудовищные твари изначально были созданы какой-то неизвестной расой в качестве биологического оружия. Создания, цель которых – убивать.

Но каково бы ни было их происхождение и кто бы их ни создал, получается, что человеческий разум уже понял, как их подчинить и использовать в своих целях.

Маршаллу предстояло вскоре связаться с Советом Тринадцати, а для этого нужно было подготовиться, хотя он и не знал, что хорошего им сообщить. Он лучше остальных разбирался в военных вопросах, потому ему и поручили передавать директорам «Вейланд-Ютани» самые последние данные. Но он никогда не обманывал сам себя, и не обманывал на этот раз – скорее всего, каждый член Совета Тринадцати и так уже ознакомлен со всем, что нужно знать.

Нет, настоящее его поручение – это не просто следить за войной. А узнавать, как можно выиграть на этом деле.

Он вспомнил, что генерал попросил его выяснить, какую помощь военным может оказать «Вейланд-Ютани», и от этой мысли ему стало немного не по себе.

Тем не менее он просмотрел оставленную Бассеттом информацию. Едва он допил виски, раздался мелодичный звук – предупреждение об очередном сеансе одновременной связи. С потолка опустилась ещё дюжина экранов, загоревшихся матовым светом. На них постепенно проступили лица остальных членов Совета Тринадцати. Изображения мерцали, прерываясь подпространственными помехами, к которым, вероятно, он никогда не привыкнет. Некоторые люди казались то слишком старыми, то необычайно молодыми, другие пропадали и вновь появлялись на том же фоне. Сеанс прямой связи – одно из самых последних чудес технической и научной мысли – требовал невероятных затрат энергии для стабилизации изображения и обеспечения безопасности коммуникационных каналов.

В запасе у «Вейланд-Ютани» немало технических диковинок. «Вот только бы нашлась такая, которая поможет выиграть войну», – подумал Маршалл.

Первым заговорил Джеймс Барклай, их неофициальный руководитель.

– Не будем попусту тратить время. Все мы знаем, насколько серьёзна обстановка в квадранте Гамма. Возможно, Джерард сможет сообщить нам всё, что знает, на тот случай, если некоторые наши источники что-то упустили или не успели передать. Джерард?

Маршалл встал и произнес небольшую речь, в которой передал то, что ему сообщил Бассетт, намеренно не вдаваясь в подробности, если его об этом не спрашивали.

– Что насчёт получения образца? – спросила одна из Тринадцати – строгая, выглядящая моложе своих лет женщина, с которой Маршалл никогда не встречался лично. На голографической картинке её глаза казались пустыми, бездушными впадинами.

– Пока никакого прогресса, – признался Маршалл.

– Разве вы не послали одного из лучших майоров морской пехоты? На личном корабле Бассетта класса «Стрела»?

В её голосе сквозила неприкрытая ирония. Прикусив губу, Маршалл заставил себя сдержаться.

– Майор Акоко Хэлли, корабль «Пикси» и весь его экипаж исчезли. Это весьма ощутимая потеря, даже для нынешнего беспокойного времени. Но перед этим им удалось спасти специалистку по яутжа, Изу Палант. Как вы знаете, именно благодаря этому было достигнуто перемирие с яутжа.

– Величайшее достижение. Только что-то пользы от него не заметно, – не преминула заметить женщина.

В ответ Маршалл дежурно улыбнулся.

– Очевидно, у вас устаревшие сведения. Что не удивительно.

Изображения всех членов Совета Тринадцати одновременно потускнели, как будто их настроение отразилось на качестве связи.

– Так просветите же нас, – предложил Барклай.

– Поступают сообщения о том, что корабли яутжа сражаются вместе с отрядами Колониальных морпехов, – начал Маршалл. – Подтверждено по меньшей мере семь таких сообщений. В четырёх других случаях вмешательство яутжа серьёзно изменило исход сражений. Учтите, что перед тем, как вторгнуться в Сферу Людей, яутжа подверглись массированной атаке первой волны Ярости. И неизвестно, сколько раз они встречали военные корабли Ярости до этого. Многие из них – куда более закалённые в боях воины, чем большинство морских пехотинцев. Одна из таких стычек произошла на базе LV-1657 неподалёку от норы «Гамма-116». В результате чего «Пикси» удалось спастись и скрыться.

– Скрыться куда? – спросил Барклай.

– Этого мы пока не знаем.

– Яутжа – непредсказуемые твари, – сказала женщина. – Меньше всего нам стоит думать над тем, как с ними сотрудничать.

«Какая потрясающая недальновидность, – подумал Маршалл. – А ещё называет себя лидером».

Тут вмешался Максвелл, ещё один из Тринадцати. Говорил он низким и глубоким голосом, и тон его был едва ли не угрожающим.

– Вы действительно такого мнения о них? Это было бы глупо.

– То, что они непредсказуемы, это верно, – сказал Маршалл. – Но в этих стычках они продемонстрировали своё техническое превосходство. Если поставить бок о бок корабль Ярости и эсминец Колониальных морпехов, то сравнение будет явно не в нашу пользу. Кроме того, корабли яутжа, из тех что мы видели, снабжены маскировочным устройством, а также орудиями, которых мы прежде не видели. Даже в битвах с ними. Без этих кораблей и орудий наши потери были бы гораздо больше.

– И что же они хотят в обмен на помощь? – спросила женщина.

– Хотят? Не уверен, что они чего-то хотят, – ответил Маршалл. – Старейшина Калакта – тот, кто заключил мир с Палант, – сообщил нам, что готов поделиться сведениями. Никаких официальных попыток создать альянс не было, но на неформальном уровне всё идёт неплохо. Как там говорится – «враг моего врага – мой друг»?

– Я никогда не назову яутжа нашими друзьями, – сказала женщина.

– Среди Тринадцати тоже есть те, кого я никогда не назову друзьями, – парировал Маршалл.

Кто-то в ответ на это нахмурился, кто-то усмехнулся.

– Но это не мешает нам оставаться внушающей уважение организацией. Я прав?

Женщина ничего не сказала. Ответ был очевиден.

Что-то вспыхнуло на главном экране, и Маршалл перевёл на него взгляд. По нему побежали новые строчки информации, графики и картинки, не сулившие ничего хорошего. Маршалл ощутил, как внутри него разрастается пустота.

– Маршалл, что там ещё? – поинтересовался Барклай.

Он ответил не сразу, переваривая полученные данные. Они поступали из разных источников и противоречили друг другу. Но он давно привык вычленять из бесконечного потока информации нужные сведения и делать на их основе выводы. Иначе он не продержался бы долго на своей должности.

– Сведения неутешительные, – прошептал он.

Члены Тринадцати нетерпеливо заёрзали, после чего послышался требовательный кашель Джеймса Барклая.

– И?.. – спросил руководитель «Вейланд-Ютани».

– Атаки в квадрантах Бета и Дельта, – продолжил Маршалл.

Наступила тишина, что свидетельствовало о том, что члены Совета Тринадцати глубоко потрясены.

– В квадранте Бета захвачены две норы. Пять в Дельта, и ещё с несколькими прервано сообщение.

– Враг продвигается слишком быстро, – сказал кто-то из Тринадцати. – Нужно его остановить. Чем там занят Бассетт, Маршалл? Чем, вообще, чёрт побери, заняты Колониальные морпехи?

– Делают всё, что в их силах, – ответил Маршалл. – Делают всё возможное, но до сих пор проигрывают.

До него до самого только что дошёл истинный смысл происходящего.

– Вы же глава «АрмоТеха»! – воскликнула женщина. – Разве у вас нет чего-то, что можно было бы противопоставить Ярости?

– У нас много что есть, – ответил Маршалл. – Например, на станции «Портон» на орбите LV-244 в квадранте Альфа имеются запасы искусственной чумы, способной погубить всё живое. Всё живое. Млекопитающих, земноводных, рыб, насекомых, все известные бактерии. Мы ещё не нашли организм, который мог бы ей противостоять. Споры чумы выживают при температуре в несколько тысяч градусов, а в открытом космосе она не теряет своей силы на протяжении сотен лет. Но, надеюсь, понятно, почему мы не можем ею воспользоваться?

– Нам нужно остановить угрозу, а для этого – закрыть норы, – сказал Максвелл.

Вновь наступило гробовое молчание. Маршалл вспомнил реакцию генерала Бассетта, когда высказал то же самое предложение. «Отключая все шестьсот нор квадранта Гамма, вы обрекаете каждого из обитателей того сектора на смерть в холоде и одиночестве», – сказал генерал.

– Это безумие, – произнёс чей-то голос.

– Это конец всем нам, – отозвался другой.

– Это невозможно, – сказал Маршалл. – Таким образом мы лишимся всякой связи с секторами, в которые уже проникла Ярость.

– И спасём остальные, – добавил Максвелл.

– И откажемся от пятиста лет исследований и разработок? – спросил Барклай.

– Мы быстро наверстаем их.

– Какой ценой? Нет, это не вариант. Эта война стала для нас неожиданностью, но мы ещё не разгромлены. Нам ещё есть чем заняться. Во-первых, нужно узнать, что такое Ярость и кто стоит за нею. Что они хотят и как их остановить. Во-вторых, добыть образец солдата-ксеноморфа, провести над ним эксперименты, выявить его слабые места. Если нашим врагам удалось взять этих тварей под контроль, то мы можем помешать управлять ими или даже взломать систему управления.

– А представьте, если мы сможем сами управлять ими!

На какое-то мгновение каждый из Тринадцати постарался представить, что произойдет в таком случае. Маршалл прекрасно понимал, что сейчас предстало перед их мысленным взором. Не просто победа в войне, а огромное преимущество, какое они получат над всеми, кто не обладает этой технологией. Это была давняя мечта Компании.

– И, наконец, нужно продумать, каким образом защитить самые важные населённые зоны Сферы. Солнечная система – это само собой разумеется, но необходимо также любой ценой защитить Мир Уивера, Эддисон-Прайм и другие главные обитаемые планеты. Я постараюсь лично установить контакт со старейшиной Калактой и попросить яутжа о помощи.

Он сделал паузу, словно готовясь услышать возражения. Но их не последовало.

– Как компания, мы снаряжаем и поддерживаем Колониальных морпехов на протяжении нескольких сотен лет. Мы всегда опасались чего-то подобного. Внутренние распри – это плохо, но гораздо хуже угроза извне, со стороны того, что мы едва знаем и по поводу чего не можем строить расчёты… Нет, мы не можем просто так поддаться страху и опустить руки. Нужно собраться с силами, попробовать мыслить нестандартно, разработать план действий и победить.

Его речь была встречена одобрительным мычанием. Даже со стороны Маршалла, который лучше остальных оценивал реальное положение дел.

– С этого момента мы будем собирать совещания ежедневно в это же время. А теперь за работу, – подвёл итог Барклай.

Голографические экраны моргнули и погасли, временно погрузив каюту в полумрак. Единственным источником света оставался тактический экран. Осознав вдруг, что он невольно задержал дыхание, Маршалл выдохнул.

Один из пустых экранов снова замерцал, и через несколько мгновений на нём показалось лицо Джеймса Барклая. Он смотрел на Маршалла, как будто находился в одной с ним комнате. Маршалл никогда ещё не видел, чтобы Барклай выглядел настолько озабоченно.

– Джерард, нам нужно поговорить о норах.

– И о том, чтобы отключить всю их сеть, – кивнул Маршалл.

– Это сценарий конца света. И пусть разговор останется между нами. Навсегда. Но объясни мне, как это можно сделать.

6. Беатрис Малони

Внешнее кольцо

2692 г. н. э., декабрь


– Вы хотите посмотреть снаружи, госпожа? – спросила Дана.

– Нет, – ответила Беатрис Малони. – Посмотрю отсюда.

Она не покидала «Макбет» более двенадцати лет, и у неё не было желания покидать его сейчас. Уж слишком она старая и хрупкая. Восстанавливающий силы гель, который они нашли во время долгих странствий, поддерживал в ней жизнь – она и сейчас ощущала, как он струился по ее жилам, заполнял её внутренности и окружал её со всех сторон в капсуле антигравитационного поля – но она прекрасно понимала, что он вовсе не гарантирует ей неуязвимость.

В следующий раз она покинет «Макбет», только чтобы ступить на Землю и тем самым завершить свою миссию – вернуться с победой. Такое обещание она дала себе. А до триумфального возвращения Ярости её домом будет «Макбет».

Но это не значило, что она не может смотреть и наслаждаться видом.

– Великолепно, – восторгалась Дана.

– Невероятно, – поддакивал ей Карет, стоявший с другой стороны.

Малони парила между ними на платформе, погруженная по шею в капсулу с гелем, поддерживавшим её иссохшее тело и увядшие конечности.

– Мне кажется, уже почти готов, – сказала она. – Вызовите Чаллара. Хочу, чтобы и он увидел.

– Да, госпожа.

Когда её помощники, Дана и Карет, вышли, чтобы привести Чаллара, Малони подлетела поближе к иллюминатору и продолжила наблюдать за работой Искры.

Они вращались на стационарной орбите вокруг норы почти сорок суток, и всё это время Искра трудилась над колоссальной структурой норы и над её сверхсложными системами управления. Это существо по-прежнему оставалось полнейшей загадкой, как и его собрат, обнаруженный на созданной таинственной цивилизацией базе, которую они назвали «Зенит». Ещё одна Искра в настоящий момент исчезла, погибнув вместе с кораблём «Отелло». Ее гибель до сих пор отзывалось болью в сердце Малони.

Но её Искра пребывала в прекрасном состоянии и работала непрерывно с тех пор, как оставила «Макбет».

Как всегда, существо каким-то образом догадалось о том, что ей нужно. Никому ещё – ни представителям Ярости, ни кораблерождённым, ни андроидам – не удалось вступить в контакт с этим существом. Были и те, кто сомневался в том, что это вообще существо. Оно вполне могло оказаться творением древнего, неведомого разума, оставленным на Зените, чтобы продолжать свою работу. Возможно, оно действительно было машиной, почти такой же древней, как сама Галактика, и настолько совершенной, что её постоянные изменения были неподвластны их разуму.

В каком-то смысле даже богом.

Малони наблюдала за ней издалека. Несмотря на иссохшее от старости тело и на то, что её мозг давно прожил отпущенный ему срок, в ней сохранялись проблески любопытства и любознательности.

Огромное кольцо норы охватывало почти две мили в диаметре. За последние сорок дней Искра сделала полный круг пять раз, выделяя из своего чудесного тела новые материалы, преобразовывая конструкцию и создавая что-то новое в дополнение к уже имеющимся компонентам. В итоге кольцо сохранило свои очертания, но с первого же взгляда становилось понятно, что это нечто новое.

В шести точках по всей окружности к конструкции крепились узлы, в которых располагались различные технические приспособления. Искра переделала их полностью. Теперь они напоминали луковицеобразные наросты, расставленные через нерегулярные интервалы, начинённые совершенно непонятным содержимым, понять предназначение которого никто на «Макбете» даже не надеялся.

Малони и не нужно было их понимать.

Как всегда, Искра, казалось, инстинктивно знала, что от неё требуется, и работала не переставая, пока работа не была завершена.

Даже на расстоянии нескольких миль Малони видела, как Искра медленно движется вдоль внешнего кольца норы от одного узла управления к другому. Сзади из неё вырастали щупальца, шевелившиеся и иногда переплетавшиеся узлами, а затем выпрямлявшиеся и разглаживающие конструкцию. Издалека это походило на паука, деловито плетущего свою сеть.

Каким-то образом Искра работала в открытом космосе без всяких дыхательных аппаратов или защитных оболочек. Возможно, она и в самом деле была механизмом, а не существом, а, может, настоящее существо находится где-то внутри неё, и они никогда его не увидят. Или же это нечто, вообще недоступное человеку даже с таким проницательным умом, как у Малони.

Она давным-давно перестала задаваться вопросами о том, что как устроено. Искра служила им и делала всё, чем они обладали, лучше, прочнее и быстрее. Пока что она ни разу не подвела их и выполняла все пожелания Малони.

Как раз сейчас генерал Александр продолжает свою погоню за андроидом Лилией, пользуясь таинственными силами порождённого Искрой Надзирателя. Малони ожидала от него новостей в самое ближайшее время, желательно сразу же после завершения починки норы, когда «Макбет» будет готов к своему последнему броску.

Это будет самый длинный и дерзкий прыжок из всех, предпринятых человечеством до сих пор. Обычно технология гиперпространственного перемещения имела свои ограничения, и корабль мог преодолевать от восьми до десяти световых лет. И то только до соседней норы. Малони же собиралась выйти из прыжка в пятистах световых годах, в самом центре Сферы Людей.

А затем она нанесёт удар прямо в её бьющееся сердце – Солнечную систему и Землю.

– Охренительно, – раздался голос Чаллара.

Малони вздохнула. Это был один из самых долгоживущих людей за всю историю человечества, поэтому логично было ожидать услышать от него нечто более умное. Но нет, Чаллар всегда оставался самим собой.

– Скоро мы будем готовы, – сказала Малони.

– В самом деле? Точно?

– Что не так, Чаллар? Боишься? – поддела она его.

Он подплыл к ней в своём стеклянном чане, полностью наполненном питательным гелем. У него отсутствовали обе ноги и рука, а та, что осталась, высохла. Гель был в основном чистым, за исключением нескольких отслоившихся лоскутков кожи и других выделений, плавающих вокруг тела. Иногда от преломления света казалось, что его зрачки расширяются или суживаются. Вот уже почти четыре десятилетия он не дышал воздухом.

Но его характер мало изменился за это время.

– Я слишком стар, чтобы бояться.

– Хорошо. Скоро генерал Масима приступит к наступлению на Мир Уивера, если уже не напал на него. Дождавшись ответной реакции по всей Сфере, мы совершим прыжок.

– Ну, значит у нас в запасе всего лишь несколько дней, – сказал Чаллар, и глаза его карикатурно расширились, как у удивлённого ребёнка. Гель вокруг него пошел пузырьками. – Уж слишком долго мы путешествуем, пора бы и закончить.

– Я тоже думаю, что скоро всё закончится, но пока не время праздновать, – сказала Малони. – И для тебя, Чаллар, у для меня в Солнечной системе найдётся работа. По моим расчётам мы должны вынырнуть на её окраине, у станции «Харон». «Макбет» разделится на отдельные корабли. Я хочу, чтобы ты возглавил два из них и напал на станцию. Порази Колониальных морпехов прямо в сердце, разбей их базу, и тогда они уже не будут представлять совсем никакой угрозы.

Чаллар улыбнулся и кивнул.

– Я возьму с собой три тысячи солдат.

– Возьми пять тысяч. В главных трюмах «Макбета» хранится в десять раз больше.

– А ты?

– Я возглавлю четыре корабля и направлюсь к Земле. Ещё шесть будут кружить по системе под командованием основателей Ярости.

– Ты не доверяешь Кораблерождённым? Я думал, что ты тренируешь их специально ради этой миссии. Они будут разочарованы.

– Кораблерождённые возглавят наземные атаки вместе с генералами. Для каждого члена Ярости найдётся своя задача. К концу года в наших руках окажется вся Солнечная система.

– Хорошо, – вздохнул Чаллар.

В его голосе порой проскальзывали отголоски эмоций, хотя в остальном это был совершенно электронный голос. Он посмотрел в иллюминатор на Искру, завершавшую свою работу над дырой, через которую им предстояло совершить финальный прыжок.

– Мы ждали так долго. Теперь нас ничто не остановит.

«Надеюсь», – подумала Малони, но она никак не могла окончательно избавиться от опасений. Александр так ещё и не поймал Лилию, а ведь в её крови хранилась очень ценная информация, которая могла попасть в руки «Вейланд-Ютани». В таком случае специалисты компании быстро исследуют передовые технологии и разработают план обороны.

– Госпожа! – Карет практически вбежал в каюту, чем немного удивил её. – Мы получили подпространственное сообщение от генерала Масимы. «Аарон-Персиваль» вышел на орбиту Мира Уивера и приступил к атаке.

По телу Малони пробежал холодок, даже несмотря на то, что она была погружена в гель. Значит, наконец-то началась настоящая резня.

– Прекрасно, – сказала она, улыбаясь. – Великолепно. Отправь сигнал всем кораблям. Выдвигаемся через два дня. Водсворту и Основателям потребовалось несколько столетий на то, чтобы преодолеть то расстояние, которое мы преодолеем за несколько мгновений. Он держал свой путь в тайне. Нас же ждёт триумфальное возвращение.

7. Жертвы

Разные районы Мира Уивера

2692 год н. э., декабрь


Джемайма Джонс с детства мечтала стать исследовательницей. Она происходила из семьи потомственных первопроходцев – по крайней мере, так она говорила всем своим знакомым, а родители её не возражали. В далёком 2000 году женщина по имени Трейси Джонс почти за три месяца пересекла Антарктиду – одна, без всякой помощи. Джемайма даже хранила старую, почти семисотлетнюю фотографию молодой Трейси в яркой голубой куртке с натянутым на глаза капюшоном: открытые участки лица её покрыты инеем, но, несмотря на это, губы её расплываются в самой широкой улыбке, какую только видела Джемайма.

«У тебя её улыбка», – сказала мама, впервые показывая ей эту фотографию.

Но её родители почти не интересовались своими далёкими предками. Джемайма распечатала фотографию и с тех пор всегда хранила её с собой. Были у неё и другие фотографии. Натан Джонс, один из первых колонистов Марса в 2044 году. Ангарад Джонс, ботаник, прожившая последние десять лет жизни на спутнике Европа, прежде чем трагическое столкновение с кометой не разрушило её исследовательскую базу в 2203 году. Лейтон Джонс, пилот, предположительно ставший пиратом и погибший в стычке с Колониальными морпехами в 2393 году. И многие другие. Некоторые из них действительно были её предками, остальные же просто однофамильцами.

Но они все вдохновляли Джемайму.

Она станет ещё одним известным Джонсом-исследователем. Вполне возможно, даже пойдёт по стопам первой в списке Трейси Джонс, потому что они с родителями поселились на покрытым снегом холодном северном побережье Эллии. Эллия, крупнейший континент Мира Уивера, протянулась почти на шесть тысяч миль в длину и на четыре тысячи миль в ширину с севера на юг. Исследовательская база, на которой помимо их семьи жило ещё несколько знакомых, называлась Край Мира и располагалась на самом северном полуострове. Далее на две тысячи миль, до самого полюса планеты, простирался неизведанный океан.

После пятнадцати суток непрерывного снегопада небо над ними наконец-то засияло чистым голубым цветом.

– Ниббс! – позвала Джемайма.

На дальнем краю заснеженной поляны что-то зашевелилось, а потом из сугроба выскочила собака.

Когда пятнадцать десятилетий назад в Мире Уивера высадились первые колонисты, им не разрешили привезти с собой чужие для местной экосистемы виды. Этот строгий закон соблюдался до сих пор, хотя теперь главную опасность для первозданной жизни планеты представляли девять миллионов человек, не оставившие ни одного нетронутого уголка в попытке изучить чудесную флору и фауну.

Весьма полезным для исследователей и колонистов оказался местный аналог крупного рогатого скота, источник пищи и материалов для одежды. Чуть позже обнаружили местных собак – похожих на волков, умных и дружелюбных существ, из которых выходили идеальные домашние животные.

Ниббс бросился к ней по снегу, восторженно виляя хвостом. Джемайма засмеялась и бросила в него снежком. Пёс высоко подпрыгнул и попытался поймать снежок, но тот лишь рассыпался в его пасти. Ниббс приземлился, встряхнул головой и снова побежал к ней.

– Джем! Мы скоро возвращаемся! – крикнул её отец.

– Хорошо, папа.

– Мы идём на пляж собирать последние образцы. Ты побудь пока здесь, с конвоем.

Джемайма помахала рукой матери и отцу. Они помахали в ответ. На всех были плотные комбинезоны, напоминавшие ей о Трейси Джонс с фотографии.

Они находились на этом берегу уже восемнадцать дней. Пятьдесят взрослых и тринадцать детей разбились на группы и собирали образцы флоры, фауны и геологических пород, составляя карту местности. Дело это было нелёгким из-за начавшегося почти сразу же после их приезда снежного шторма, но по крайней мере это было удивительное приключение в одном из самых чудесных мест планеты.

Холмы на юге постепенно переходили в далёкие горы со снежными вершинами, мимо которых они проезжали по пути сюда. На севере лежало море, бесконечное и полное тайн.

На пятый день Джемайма первой разглядела группу огромных животных в нескольких милях от берега. Их гигантские щупальца хватали пролетающих над водой птиц, а из их гладких округлых спин, время от времени показывающихся над волнами, вздымались струи воды и пара. Отец предположил, что в длину эти создания более пятидесяти ярдов. С тех пор их не видели.

– Сидеть! – скомандовала она Ниббсу.

Запыхавшийся пёс плюхнулся в снег, почти зарывшись в него с головой. Джемайма рассмеялась. Иногда в глазах животного был заметен зарождавшийся разум, а иногда отражалось нечто совсем непонятное, что до сих пор немного беспокоило её. Мать иногда говорила: «Не знаю, уж кто с кем играет!»

– Ты же умный мальчик, правда? – спросила Джемайма.

Ниббс засопел, топнул передней лапой и посмотрел на её руку, которой она вынимала из кармана угощение.

Пока взрослые сворачивали лагерь, дети пользовались последней возможностью поиграть в снегу. Двадцать транспортников на гигантских колёсах служили заодно и домами. Некоторые дети жаловались на то, что им приходится жить по четыре-пять человек в одном грузовике, но Джемайме это нравилось. Ей всегда казалось, что настоящий дом и есть там, где твоя семья.

Она ещё так молода, а Эллия – огромный континент. Джемайма мечтала о том, чтобы исследовать все двадцать с лишним тысяч миль его береговой линии. Пока что основная масса из девяти миллионов человек проживали в пяти городах ближе к экватору, в четырёхстах милях отсюда. В Мире Уивера до сих пор столько всего неизученного – хватит не на один десяток исследователей.

Заигравшись с Ниббсом, Джемайма не сразу заметила воцарившуюся в лагере подозрительную тишину. Оглядевшись по сторонам, она увидела, что все, подняв головы, смотрят в направлении плавно опускающегося в океан склона.

– Что там? – с замиранием сердца спросила Джемайма.

– Не знаю, – тихо ответила стоявшая неподалёку от неё женщина.

Джемайма встала и тоже посмотрела в небо над океаном – туда, где от горизонта к ним летел какой-то странный аппарат. Он держался так низко, что едва не задевал собой волны, разбивавшиеся белыми барашками.

Взрослые сгрудились поближе друг другу, кто-то из них заговорил, другие прыгнули в кабины и включили коммуникаторы.

Ниббс ткнулся влажным носом в руку Джемаймы и заскулил.

– Мама, – невольно вырвалось у неё. – Папа.

Её вдруг охватил беспричинный страх. Она побежала, с трудом поднимая ноги в тяжёлых ботинках, увязая по колено в снегу. Она вышла на тропинку, проложенную за несколько дней исследователями, но после недавней оттепели снег подмёрз, и грубые подошвы скользили по ледяной корке. Несколько раз она падала; Ниббс возвращался и не отходил от неё, ожидая, пока она не поднимется на ноги.

И всё это время он, не переставая, скулил.

Странное судно приближалось к суше. Оно словно целиком состояло из каких-то узловатых наростов и не походило ни на какой другой механизм. Иногда казалось, что оно живое. Что, если это и в самом деле таинственное порождение планеты, которая хранит ещё много загадок? Может, Джемайма прославится, придумав ему название?

«Но какое же оно огромное! – думала она. – Больше любого транспортника». Пожалуй, даже больше их дома на окраине Нового Кардиффа.

Когда она обернулась в очередной раз, исполин замедлил ход, и из него посыпались какие-то темные фигурки. Они падали в море неподалёку от берега. Ниббс зашёлся в захлёбывающемся лае.

Чудовищное судно зависло в сотне ярдов от них. Из него снова выпали какие-то странные существа, устремившиеся по снежному полю к далёким горам.

Наконец показался пляж, на котором должны были собирать образцы её родители. Джемайма услышала пронзительный вопль. И ещё один.

– Мама! Папа! – закричала она.

Ниббс грозно зарычал и побежал вперёд, через каменистые дюны к кромке воды, куда плюхнулось странное создание. Оно выглядело настолько непривычно, что какое-то время разум Джемаймы отказывался понимать, что видят её глаза. Кровавые разводы на белом снегу, оторванные куски тела…

– Мама… – едва слышно прошептала она.

Ниббс залаял на выросшую перед ним чёрную тень и тут же взвыл от боли, когда его проткнула насквозь и подняла узловатая конечность. Едва уловимое движение, поворот, бросок, и вот снег уже обагрила кровь пса.

Джемайма открыла рот, чтобы закричать, но онемела от ужаса. Порождение кошмаров бросилось к ней, и она понимала, что следующей жертвой будет она, потомок отважных первооткрывателей.


Девону нравилось ошиваться в районе космопорта. Это был перевалочный пункт, и вряд ли его узнает кто-то из прибывающих в Новый Кардифф или покидающих город. Конечно, опытный наблюдатель сразу бы разглядел признаки зависимости от фрейла – расширенные зрачки, распухшие пальцы, редеющие волосы – но большинство проходящих мимо этого не знали, да и были слишком усталыми с дороги, чтобы обращать внимание на какого-то бродягу. Другие с замиранием сердца думали только о предстоящем путешествии.

Поэтому он мог совершенно свободно разгуливать по дорожкам в парке вокруг космопорта и устраиваться на ночлег под деревьями. Иногда он садился на скамейку и начинал перебирать пальцами струны. Музыкант из него был никудышный, но в своё время он скопил на небольшую приставку, которая фильтровала звуки и превращала их в подобие мелодии. Большинство слушателей понимало это сразу. Многим было наплевать.

В хороший день ему удавалось раздобыть более сотни кредитов – достаточно, чтобы купить еду, питье и пару склянок фрейла. Не обязательно в таком порядке.

За что ещё Девон любил космопорт, так это за то, что здесь он никогда не переставал мечтать, несмотря на то что влачил такое жалкое существование вот уже десять лет. В своё время, прилетев на планету и устроившись на работу в Новом Кардиффе, он сошёлся с группой чудаковатых поклонников бога Санга, который якобы странствовал с одной планеты на другую, распространяя жизнь по всему космосу. Эти чудаки поклонялись Сангу, отправляясь в дикие, неизведанные места без всякого сопровождения, на небезопасном транспорте. Их безрассудные выходки сразу же нашли отклик в жаждущей приключений душе Девона. По своей наивности он не сразу понял, что его втянули в секту.

Конечно, оргии ему нравились, как нравилось потом валяться без движения, нежась под ласковым солнцем Мира Уивера. Но всё это сопровождалось наркотическим опьянением, и он быстро подсел на фрейл. А потом его приятели куда-то пропали, отправившись в очередное паломничество. Он даже не пытался их найти.

Теперь его дни походили один на другой. Сегодня с утра он наблюдал за посадкой очередного небольшого местного корабля, перевозившего людей и товары с одной из трёх спутников планеты. На спутниках располагались шахты, и Девону было трудно понять, почему люди готовы жить там в тяжёлых условиях, когда у них под носом такая прекрасная планета. Мир Уивера походил на Землю, но задолго до индустриализации, мировых войн, загрязнения, распространения эпидемий и перенаселения.

Потом он смотрел, как взлетает частный корабль, владельца которого он не знал. Но ждал он прибытия еженедельного межзвёздного судна с пассажирами на борту. Такие корабли были слишком большими для порта, и пассажиров доставляли с них челноками. В зависимости от размеров корабля переправа длилась до двенадцати дней, человек по пятьсот за раз.

Новички, очарованные красотами нового мира, охотно давали кредиты даже за плохую игру, и этих кредитов с избытком хватало на фрейл.

Сейчас Девон сидел у главной дороги, ведущей к посадочным площадкам и терминалу для прибывающих. Справа располагался сам космопорт – широкая открытая площадка внутри огромного кольцеобразного здания, в котором располагались службы таможенного контроля, рестораны, склады, ангары и всё, что необходимо для бесперебойной работы такого массивного сооружения.

В долине слева раскинулся Новый Кардифф. Городу было уже более двухсот лет. Самые первые здания, превращённые в музей первопроходцев, покрывал алмазный купол. Вокруг центрального района и вдоль широкой реки выстроились жилые здания и небоскрёбы – дома для почти миллиона человек.

Пространство вокруг космопорта было оживлённым – повсюду сновали уличные торговцы, прохожие и пройдохи, вроде Девона, готовые воспользоваться любой возможностью нажиться на новичках в Мире Уивера.

Подняв голову, Девон устремил взор в чистое синее небо. Сегодня на нём не было ни облачка. Одна из лун просвечивала сквозь синеву небосвода бледным привидением, а другая проглядывала между горами на севере, похожая на лицо какого-то далёкого наблюдателя. Девон давно уже смирился с мыслью, что он никогда не вылетит в космос, но иногда, когда хватка фрейла ослабевала и внутри него пробуждались былые чувства, он испытывал глубокую, иссушающую душу тоску.

«По крайней мере я умею петь, – подумал он, перебирая пальцами струны. – Не такой уж я и бесполезный».

Ага. Петь ради того, чтобы заработать на дозу фрейла.

От грустных мыслей его отвлёк шум вдали. Он осмотрелся, с удивлением отмечая, что очередной челнок запоздал уже по меньшей мере на час. Но всё же он наконец появился над горами за городом. Поначалу он казался маленьким пятнышком на небе, но по мере приближения его двигатели звучали всё громче. Всё больше людей поднимали головы и всматривались в зависший над равниной корабль.

Но он вовсе не напоминал привычные для Девона челноки.

– Это что, корабль морпехов? – спросил кто-то рядом с ним.

Колониальные морпехи несли регулярную вахту в Мире Уивера, и их базы располагались в каждом крупном городе и возле некоторых важных поселений. Число их с каждым годом увеличивалось, особенно после трагической атаки на станцию Свартвуд-3, в ходе которой погибло почти три тысячи человек. Это оказалось серьёзным ударом для всей планеты. Похоже, почти каждый обитатель планеты знал кого-то из погибших и воспринимал это как личную трагедию.

– Нет, это не морпехи, – ответил Девон.

– Тогда кто? – переспросил человек. – Потому что такого корабля я ещё не ви…

Из корабля посыпались какие-то точки, приземлявшиеся далеко на том берегу реки, за зданиями, но сам корабль продолжал приближаться. Потом он сделал резкий разворот и снизился.

– Бомбы! – крикнул кто-то.

Но взрывов не последовало.

Девон так и застыл на месте, сжимая в одной руке гитару, а другой нащупывая в кармане три склянки с фрейлом. Он старался не употреблять наркотик днём, особенно во время «работы», но сейчас, сжимая его в руке, чувствовал себя чуть-чуть увереннее.

Корабль пролетел над рекой примерно в полумиле от космопорта, сбросив ещё партию тёмных штуковин. Не успели они долететь до земли, как принялись разворачиваться, выпуская из себя сверкавшие на солнце конечности.

– О нет! – воскликнул кто-то рядом. – Только не они. Это Ярость! Это их ксеноморфы!

Девон ничего не понял. Он не следил за новостями Сферы, потому что всё, чем он интересовался, находилось на этой планете. Да и здесь его уже почти ничего не интересовало.

Люди бросились врассыпную, спотыкаясь, падая, наталкиваясь друг на друга, крича. Сброшенные на землю твари принялись убивать всех на своём пути.

Корабль, направляясь прямо к космопорту, ни на мгновение не прекращал сбрасывать свой груз. Когда он пролетел над головой Девона, тот инстинктивно пригнулся и услышал позади себя глухой удар.

Цепляясь за гитару обеими руками, он осторожно повернулся.

Два невероятных, чудовищного вида создания продирались сквозь толпу. Попадавшие под их конечности люди вскрикивали, и тут же умолкали. Потоки крови обагряли зелёную траву. Эти чудовища били шипастыми хвостами о землю, вертели продолговатыми головами и с хлюпаньем шлёпали прямо по трупам.

Из пасти одного из них вылетело нечто вроде маленького зубастого черепа, прогрызшего насквозь грудь какого-то бедолаги.

Девон выпустил гитару из рук, ноги у него подкосились, и он плюхнулся на землю.

К нему уже подбегал ксеноморф, весь в крови своих предыдущих жертв. С его когтей и челюстей свисали куски мяса и кожи.

Девон даже не открыл свои склянки. Он сразу закинул все три в рот и сжал зубы, не обращая внимания на впивающиеся в щёки и язык осколки и хлынувшую изо рта кровь. Глубоко вздохнув, он закрыл глаза, и наркотические видения успели унести его в царство грёз до того, как жуткий монстр добрался до него в реальности.


Капралу Денцу как-то раз довелось увидеть съёмку нападения ксеноморфов. Её раздобыл из квантового хранилища Компании некий инфо-пират, и каждого, кто был уличён в её просмотре, ожидало по меньшей мере увольнение с позором. Но, конечно же, он посмотрел, как и все, кому представилась такая возможность. Трудно было устоять перед этим омерзительным и ужасающим зрелищем.

Теперь же ему предстояло увидеть всё это наяву.

В бронетранспортёре все сидели молча. В широко раскрытых глазах читался страх. В подчинении Денца находились пятнадцать Колониальных морпехов, и он старался направить собственный страх в более конструктивное русло. Несмотря на подготовку, усиленную в последнее время, никто не ожидал что такое случится именно с ними. Они получили назначение в Мир Уивера после теракта на станции Свартвуд-3, и их перебросили сюда всего лишь несколько дней назад после долгого перехода с двумя скачками через норы.

Несмотря на крайне тяжёлую ситуацию в Квадранте Гамма, Денц считал это назначение удачным. Мир Уивера не был военной целью, и в нём имелись свои преимущества – среди многочисленного гражданского населения обязательно должны были найтись хорошенькие девушки, желающие познакомиться с отважными молодыми морпехами.

Но у него даже не было времени выйти за пределы базы.

– Внимание всем отрядам! – послышался в коммуникаторе голос лейтенанта. – Положение серьёзное. Доклады поступают со всей населённой территории. Ксеноморфы атакуют повсюду, их действия слажены и крайне жестоки. Это не просто нападение, это настоящая резня. Выкладываемся по полной и даже больше.

– Куда мы направляемся, лейтенант? – спросил Денц.

– На равнины Пенперллени. Обитателям тамошних поселений приходится совсем несладко.

– Но разве мы не должны защищать города?

– Мы выполняем приказы. Не наше дело их обсуждать.

На мгновение лейтенант замолчал, и Денцу показалось, что сквозь гул двигателей до него донесся глубокий вздох.

– Из подпространства на орбиту вышел большой вражеский корабль, – продолжил лейтенант. – Там сейчас тоже идет сражение, и, похоже, Седьмые Косморождённые уже потеряли эсминец. Это тщательно спланированное нападение с хорошо организованной поддержкой. Десантные корабли врага обнаружены более чем в двадцати пунктах. Мы делаем всё, что в наших силах.

Лейтенант сделал паузу, сверяясь со своим информационным экраном, и добавил:

– У вас десять минут.

Когда он отключился, Денц обвёл присутствующих взглядом и отдал приказ:

– Всем проверить костюмы и оружие. Боеприпасов взять по максимуму.

Он покачал в руках свою винтовку, словно проверяя её на вес. Ему подумалось, что мысль об её испепеляющих лазерных зарядах должна успокаивать. Но она не успокаивала.

Десять минут пролетели мгновенно. На экран шлема Денца выплыло оповещение, что они пересекают равнины Пенперллени. Всего бронетранспортеров было восемь, и в них находилось около сотни морпехов, все с серьёзным вооружением. После высадки десанта каждый транспортёр должен был запустить дрон-беспилотник, а за всей операцией должен был следить лейтенант. В общем, они представляли собой грозное боевое подразделение.

– Вот чёрт! – послышалось в коммуникаторе.

– Что там, лейтенант?

– Рассредоточиться! Машинам один-четыре повернуть на север. Пять и шесть – прямо. Семь и восемь – на юг. Давайте, ребята!

Бронетранспортёр с грохотом вздрогнул и остановился. Двери распахнулись. По сравнению с духотой внутри воздух снаружи показался свежим и прохладным. Денц с солдатами выскочили наружу.

Он возглавил наступление.

Перед ними, на берегу небольшой реки, горел посёлок. Дым поднимался сразу из нескольких мест, в центре огонь пожирал большое, окутанное клубами дыма здание. Экран шлема отобразил план местности с отметкой, согласно которой это была школа.

– Заметили врага? – спросил лейтенант.

– Никак нет, – доложили все восемь взводов.

– Похоже, нападение уже закончилось, – сказал Денц.

– Не расслабляться, капрал! Направляйтесь в посёлок и…

Голос лейтенанта смолк, когда он увидел то, что увидели остальные солдаты.

Денц едва не окаменел от неожиданности и шока. Ему не раз приходилось участвовать в боях и видеть, как погибают другие. Он и сам убил троих. Но видеть подобное ему еще не доводилось.

Казалось, весь посёлок был залит красной краской. На улицах повсюду лежали трупы, кучами у зданий, поодиночке чуть позади, словно эти люди были убиты при попытке бежать. На их телах зияли чудовищные раны – кровь вперемешку с кишками. Взрослые и дети, они еще не остыли – было заметно, как над ними дрожит летний воздух.

– Входим, – скомандовал Денц и повёл свой взвод вглубь посёлка мимо здания с разбитыми окнами и двумя огромными дырами в стенах.

Кто-то пытался сопротивляться. На дороге лежал труп мужчины с размозжённой головой. Его рука до сих пор сжимала бластер. Другая рука была разъедена кислотой, всё ещё тихо шипевшей на дорожном покрытии.

– Не наступать! – предупредил солдат Денц. – Замечаете движение?

– Никак нет.

– Двигаемся дальше. По трое.

С каждым шагом картины становились всё ужаснее. Рядом со школой они обнаружили группку погибших детей, которых пытались защитить учителя. Но никто не может остановить ксеноморфов.

Подходить к мертвым детям поближе Денц не решился. Внутри у него закипало негодование. Какая бессмысленная, нечеловеческая жестокость! Кто бы ни скрывался под названием «Ярость», он должен сполна заплатить за это, и морпехи готовы послужить орудием мести.

– Есть движение, у северного края посёлка! – сообщил лейтенант.

Он вывел свою информацию на экран Денца, и на плане посёлка проступили красные точки. Из динамиков донеслись звуки выстрелов лазерных винтовок и жуткое верещание погибающих ксеноморфов.

– Держим позицию здесь, – сказал Денц. – Вероятно, они попробуют…

– На десять часов! – крикнул кто-то из его солдат, и тут же разверзся настоящий ад.

Из окружавших их зданий хлынули ксеноморфы. Они бежали прямо по трупам, не обращая внимания на плотный огонь морпехов. Вот шестеро из них упали, вот еще девять. Падая, они взрывались и разлетались на части, разбрызгивая во все стороны жгучую кислоту.

Взвод Денца занял круговую позицию для обороны, стараясь держать тварей на расстоянии. Но этих чудовищ было слишком много.

– Нужна помощь! – крикнул Денц, но его крик утонул в хаосе стрельбы. Выстрелы, крики и визг превращались в сплошную оглушающую какофонию.

– Дроны поддержки! – сообщил лейтенант.

В небе над ними с жужжанием зависли дроны, поливая ксеноморфов огнём. Денц проверил на экране признаки жизни. Были видны только Колониальные морпехи и ксеноморфы, которых с каждой секундой становилось всё больше и больше. Они лезли отовсюду, где только можно было спрятаться, и на удивление слаженно атаковали морпехов.

Двое солдат из его взвода уже пали от лап ксеноморфа, а когда того удалось подстрелить, его внутренности, наполненные кислотой, разлетелись повсюду и попали в других бойцов. Кислота разъедала защиту костюмов. Денц ощущал, как повышается температура, и понимал, что защита долго не протянет.

За линией атаки виднелась центральная площадь посёлка, где местные жители когда-то устраивали торжественные мероприятия и праздники. Сейчас она была усыпана десятками, возможно, даже сотнями трупов. Словно ксеноморфы специально вытаскивали жителей из домов, чтобы перебить их на открытом пространстве. Напоказ. Чтобы посеять страх в других.

Денц услышал визг, и рядом с ним упала обезглавленная женщина. Другой морпех разрезал лазером убившего её ксеноморфа. На ногах теперь оставалось всего трое солдат, остальные были ранены или убиты, а чудовища продолжали наступать со всех сторон. Без промедления и без всякой жалости.

Капрал Денц понял, что жить ему осталось недолго. Обливаясь потом и прислушиваясь к громкому биению сердца, он отшвырнул винтовку и сжал в каждой руке по гранате.


От кого: Майор Сергей Буданов, гарнизон Мира Уивера

Кому: Генералу Полу Бассетту


Мы несем катастрофические потери. По предварительным оценкам, в ходе неожиданной массированной атаки на поверхность планеты высадилось не менее пяти тысяч ксеноморфов. Сбросившие их десантные корабли сконцентрировались над густо населёнными районами, проигнорировав военные цели.

На орбите планеты находится корабль, опознанный как «Аарон-Персиваль», вместе с шестью кораблями сопровождения и десантными кораблями, количество которых неизвестно. В ходе боевых столкновений Колониальные морпехи понесли большие потери, включая два эсминца и с десяток пилотируемых дронов Седьмого полка Косморождённых. Мы сосредоточили свои силы на защите городов, но атаки на них не прекращаются. Десант ксеноморфов высадился более чем в сотне точек. Какой бы молниеносной ни была наша реакция, чаще всего наши силы прибывают уже слишком поздно.

Исходя из вышесказанного, запрашиваю полное подкрепление. Мне никогда не доводилось видеть столь жестокой резни в таких огромных масштабах. На наших глазах происходит трагедия, равной которой человечество не знало уже несколько столетий.

Я опасаюсь не только за Мир Уивера, но и за всех нас.

8. Акоко Хэлли

Квадрант Гамма

2692 год н. э., декабрь


Хэлли не привыкла к бездействию. Сейчас, когда человечество сражается со смертоносными тварями, они прохлаждаются здесь, как настоящие трусы… Пусть и внутри астероида яутжа. Сейчас они должны яростно истреблять врага и защищать Сферу Людей. Конечно, умом она понимала, что здесь они тоже делают полезное дело, но сердце нашёптывало ей, что они просто отсиживаются, прячась от реальности.

Она знала также, что все остальные члены её команды чувствуют то же самое, как бы они ни старались напустить на себя беззаботный вид. Бествик лежала на одной из выраставших из пола кроватей и читала книгу на своём планшете. Шпренкель и Хайк проверяли оружие.

Яутжа разрешили им взять с собой винтовки. Хэлли подозревала, что тем самым чужаки не только демонстрируют им своё доверие, но и дают понять, что уверены и в собственной безопасности. Если она или другие «Дьявольские Псы» рискнут нарываться на неприятности, яутжа быстро изолируют их и нейтрализуют. В конце концов, это их база.

Комната, в которой они находились, была ответвлением от большой лаборатории, в которой Иза Палант и жутковатого вида яутжа до сих пор пытались вытянуть какую-нибудь информацию из захваченного андроида. С тех пор как несколько часов назад яутжа произнесла загадочное слово «Друкати» и сказала, что это всё меняет, они постарались узнать, что же это значит. Но в их распоряжении были только планшеты со скудными базами данных. На поверхности астероида они, пожалуй, могли бы попробовать подключиться к одному из квантовых хранилищ Компании, но внутри база яутжа была надёжно экранирована.

Как в ловушке.

– Друкати, – пробормотала Хэлли.

Имя казалось сложным для произношения и чужим. И оно ничего ей не говорило. Но яутжа взволновалась не на шутку и, похоже, даже боялась того, что это имя обозначало.

Майору хотелось поговорить с Палант наедине, но за всё время Иза и яутжа ни разу не сделали перерыва. Хэлли принялась беспокойно расхаживать по комнате. Это было округлое, похожее на пещеру помещение, со стенами из какого-то гладкого, обтекаемого материала, из которого сразу же, как только они вошли внутрь, «выросли» кровати и кресла. Казалось, помещение имело представление об их потребностях, потому что вместе с мебелью появились автомат для воды и репликатор пищи. Двери оставались открытыми, а это означало, что морпехи тут не пленники. Но от этого спокойнее на душе не становилось, и все прекрасно понимали, что они гости под охраной яутжа.

– Хайк, подойди-ка, – сказала Хэлли, взмахнув рукой.

Тот вразвалку прошёл через всю комнату, держа в руке полуразобранную винтовку. Они со Шпренкелем разбирали и рассматривали винтовки по очереди, чтобы другие всегда были наготове.

– Да, майор?

– Хочу немного прогуляться. Осмотреться, так сказать. Оставайтесь здесь и старайтесь сохранять невозмутимый вид. Как будто вы отдыхаете. Не знаю, позволят ли мне выйти, но если позволят, я попробую что-нибудь разнюхать. Тут что-то явно происходит, а я не хочу ждать, пока Палант наиграется со своей новой игрушкой.

– Я с тобой.

– Нет, останешься за главного.

– Ты точно решила?

Хэлли не нравилось, когда в её приказах сомневались, но обстоятельства сейчас были необычными. К тому же она сама не была уверена, что всё точно решила.

– Со мной всё будет в порядке. Я нисколько им не доверяю, но они уже тысячу раз могли бы нас прикончить. Мне кажется, что пока все спокойно, но хотелось бы разузнать побольше. Если они не хотят, чтобы я разгуливала по их астероиду, то они и не позволят.

– Ну ладно, приказ понял, майор, – сказал Хайк, бросая взгляд на её пистолет.

– Да, я беру его с собой. Пока что они разрешают нам держать при себе оружие.

– Не хочется думать, что это потому, что они не сомневаются в своей силе.

Хэлли ещё раз оглянулась, внимательно присматриваясь к странным стенам. За ними или в них могло скрываться всё, что угодно.

– Да, пожалуй, ты прав. Может, это и в самом деле для того, чтобы мы просто чувствовали себя спокойнее.

– Не хочется мне сидеть сложа руки…

– Да, мы не созданы для того, чтобы сидеть и ждать неизвестно чего, – улыбнулась Хэлли.

– Ну ладно, только осторожнее, – сказал Хайк. – Из всех нас ты одна умеешь сладить со Шпренкелем.

– Час, не более.

Она похлопала его по плечу и вышла из комнаты.

В лаборатории в нос ей ударил запах – сладковатая вонь чего-то органического, но с различимым электрическим оттенком. Она несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь определить состав запаха, но безуспешно.

В центральной камере, окруженной защитным полем, Палант и безногая яутжа склонились над андроидом, разложенным на платформе между ними. Палант как будто пыталась допрашивать самого андроида, держа в одной руке планшет, а яутжа с невозмутим видом держалась чуть в стороне и проверяла экраны на выросшей из пола сфере.

Было странно наблюдать за совместной работой человека и яутжа. В последнее время Хэлли всё больше уважала Палант за то, что той удавалось так стойко переносить все многочисленные опасности, а ещё больше за её достижения. Именно благодаря Изе Палант удалось заключить мир между людьми и яутжа и тем самым избежать ненужного кровопролития. Это давало надежду на то, что столь отличающиеся друг от друга виды смогут работать вместе.

Как, например, сейчас. Если удастся наладить постоянное взаимодействие, то, возможно, вместе две их расы смогут дать отпор Ярости.

Палант подняла голову и поймала её взгляд. Хэлли приподняла бровь, словно спрашивая: «Ну, что у вас нового?»

Палант покачала головой.

Якита до сих пор не объяснила, что означает имя «Друкати». И имя ли это вообще. У Хэлли складывалось впечатление, что она ждёт разрешения сверху. Или же считает людей слишком незначительными, чтобы делиться с ними такой информацией.

Обеспокоенная и испуганная яутжа. Одного этого было достаточно, чтобы Хэлли начала волноваться.

Кивнув в ответ, она пошла дальше, к выходу из лаборатории, ожидая, что в любое мгновение ей прикажут остановиться, что на пороге вырастут вооружённые охранники яутжа. Но ничего подобного не происходило. Когда она приблизилась к дверям, те просто растаяли в воздухе, и она вышла в помещение за ними.

Коридор вёл обратно к ангару, где был пришвартован их корабль. Мысль о том, чтобы вернуться на «Пикси», была очень заманчивой, но Хэлли вышла не для того, чтобы ощутить комфорт или вернуться в знакомую обстановку.

Она осмотрелась по сторонам. Коридор слева огибал лабораторию и пропадал из виду за поворотом. Проход справа вёл к крутым ступеням, подсвеченным снизу сиянием самих стен. Она выбрала ступени. Скорее всего, это ход глубже, в недра астероида, куда она и стремилась попасть.

Проверив пистолет, выполнив быструю диагностику своего боевого костюма и удостоверившись в том, что все системы исправны, Хэлли стала спускаться вниз.

Сейчас, в этих коридорах, она впервые за долгое время оказалась одна. Конечно, на «Пикси» она спала в отдельной каюте, но корабль был небольшим, и она всегда находилась в паре ярдов от других членов экипажа, спящих, передвигающихся по кораблю или пролетающих мимо. На станции «Харон» её окружали тысячи других исследователей космоса, Колониальные морпехи, учёные, команды поддержки, военное командование и представители Компании.

Теперь же ей казалось, что она полностью предоставлена самой себе. Никто её не сопровождал, и никто за ней не следил. Чем глубже она спускалась в глубь астероида, тем больше приходили в порядок её мысли. В последнее время их с экипажем словно несло по течению, и не было возможности спокойно поразмыслить о том, что же происходит. Даже ожидая выздоровления Палант, она ощущала внутреннее беспокойство и давление внешних обстоятельств.

Теперь же она могла как следует подумать.

Полностью доверять яутжа она не могла. Да, они помогли им выиграть сражение на базе LV-1657 и передали им андроида, найденного на разрушенном корабле Файнса. Завлечь морпехов и учёную на астероид было мастерским ходом. Вне всякого сомнения, эта база защищена от любого детектора, и на ней имеется оборудование, подходящее для того, чтобы Палант вытянула из генерала Ярости всю информацию, какую только возможно.

Но яутжа остаются яутжа. Беспощадными и скрытными. Колониальные морпехи всегда считали их одними из самых опасных своих противников, потому что не было даже надежды договориться с ними.

До недавних пор.

Хэлли вспомнила, как её раздражали попытки Палант связаться с этими чужаками, но теперь она признавала, что благодаря этим попыткам удалось наконец-то установить контакт.

Были у неё другие поводы для беспокойства. Формально её экипаж считался «самовольно покинувшим службу», тем более что они убили МакИлвина, представителя Компании, и не спешили поделиться знаниями, которые могли бы помочь человечеству бороться с Яростью. Оставалось только верить, что их авантюра увенчается успехом, но всё равно было немного тревожно на душе. И это было даже хорошо, это означало, что она остаётся начеку. В конце концов, они не преследуют личную выгоду, а делают полезное дело для всех людей, руководствуясь самыми искренними намерениями.

В стенах коридора она заметила несколько ниш и решила, что это, вероятно, дверные проёмы. Она видела, как стены растворились, а потом выросли снова, когда они входили в лабораторию, и подошла к одной из ниш, чтобы проверить, сработает ли это.

Не сработало.

Возможно, двери были настроены только на яутжа. Если так, то это действительно совершенное охранное приспособление. Им позволили попасть в место, строго охраняемое яутжа на протяжении многих десятилетий. Конечно, здесь много разных тайн, которые не позволено видеть людям.

А что будет, когда они выполнят своё дело и настанет пора улетать?

Запахи, звуки, свет – всё здесь казалось чужим. К запаху яутжа Хэлли привыкла – ей доводилось ощущать его и во время боёв, и когда Палант договаривались о мире со старейшиной Калактой. Здесь аромат пряностей казался плотнее, как будто им был пропитан не только воздух, но и сами стены. Откуда-то издали доносился тихий, едва слышный гул. Наверное, это работали системы жизнеобеспечения и усиления гравитации, но она не могла удержаться от того, чтобы не вообразить, как его издаёт горлом какой-нибудь яутжа или даже несколько яутжа, сидящих кругом и совершающих неведомый ритуал.

Она представила с десяток яутжа, сидящих на корточках и заставляющих астероид вибрировать.

Ступени становились все круче, и, спустившись по ним, Хэлли очутился на перекрёстке нескольких коридоров. Приказав боевому костюму составить карту маршрута, она пошла в случайном направлении.

Это место выглядело каким-то покинутым. База, по всей видимости, была большой, но не слишком населённой. С другой стороны, яутжа не особо общительны, даже между собой.

Минут через двадцать после того, как она покинула лабораторию, Хэлли заслышала человеческие голоса.

Она застыла на месте, слегка пригнулась и вытащила пистолет. Сверившись с картой на экране шлема, она убедилась, что не вернулась ко входу в лабораторию, сделав круг. Она не узнавала эти голоса. Да и говорили они как-то очень озабоченно, что это ей сразу не понравилось.

Пройдя чуть дальше по коридору, по направлению к источнику звуков, Хэлли стала замечать щелчки и шорохи, похожие на помехи во время передачи сообщений по коммуникатору. От этой мысли ей стало немного спокойнее, но всё равно тон этих сообщений казался слишком взволнованным. Через несколько метров в стене показался проход. Голоса доносились изнутри помещения, находящегося за ним. Подойдя к проходу и убрав пистолет в кобуру, Хэлли осторожно заглянула внутрь.

В помещении было пусто. Вдоль одной стены располагались странные устройства, скорее всего системы коммуникаций: полые хрустальные шары, пульсирующие светом трубки и прозрачные ёмкости с каким-то похожим на бумагу материалом внутри, уложенным, словно соты. Откуда именно идут голоса, сказать было невозможно. Они то умолкали, то делались громче и отчётливее. До её слуха долетали обрывки сообщений.

Но этого было достаточно.

Хэлли стояла посреди этого странного помещения и прислушивалась.

…по меньшей мере десять тысяч, может больше, они приземляются…

…зачистили всё вокруг, просто всех убили, никого не брали в плен…

…более двух тысяч погибших, в одной только деревне. Города…

…Мир Уивера, но мы выйдем на орбиту лишь дней через восемь…

…резня. Настоящая резня! Никогда не видел ничего подобного. Это просто…

…ужасно. Помогите! Кто-нибудь, помогите нам!

Постепенно эти обрывки складывались в одну чудовищную картину.

«Мир Уивера», – пробормотала про себя Хэлли. Там жили ее двоюродные братья и сёстры, которых она не видела много лет. Да и у Бествик вроде бы там был брат. Та заметно расстроилась, узнав о катастрофе на базе Свартвуд-3, хотя ее брат в тот момент должен был находиться на планете. Как и сейчас.

Всего в Мире Уивера проживало около девяти миллионов колонистов.

С замиранием сердца Хэлли оглядела этот необычный пункт связи. Скорее, больше разведцентр. В другой момент мысль о том, что чужаки шпионят за людьми, обеспокоила бы её, и она надолго бы задумалась над тем, каким образом яутжа удаётся перехватывать сообщения на таком огромном расстоянии.

Но сейчас было важно только то, что она услышала.

Хэлли повернулась и выбежала из помещения, направляясь туда, откуда пришла.


Экипаж по-прежнему находился там, где она его оставила. Шпренкель и Хайк закончили разбирать и осматривать винтовки, Бествик ела. Постороннему наблюдателю показалось бы, что они сейчас спокойно отдыхают, но Хэлли знала, что они так же напряжены, как и она.

– Мир Уивера под атакой, – выпалила она.

– Что? – спросила Бествик. – Откуда ты знаешь?

Хэлли рассказала им об обнаруженном помещении и о перехваченных сообщениях.

– Нам нужно улетать, – решительно сказала Бествик.

– Да, я понимаю, у тебя там брат, так что для тебя это личный вопрос. Но нужно выработать какой-то план.

– Какой план? План чего?

– Это же чёрт знает сколько лететь отсюда, – вмешался Шпренкель.

Он уже связался с корабельным компьютером Билли с помощью компьютера своего костюма и попросил его рассчитать маршрут.

– Три норы, да ещё и время на перелёты между ними. И никто не гарантирует, что эти норы до сих пор контролирует человечество.

– Сколько всего времени?

– Более сорока суток на полной скорости «Пикси».

– Может, у яутжа есть корабли побыстрее, – предположил Хайк.

Хэлли покачала головой, повернулась и подошла к двери. Когда она вбежала в лабораторию, Палант и яутжа находились почти в той же позе, склонившись над андроидом, из которого торчали всевозможные провода и трубки. В конце концов они прилетели сюда именно ради того, чтобы вытянуть из генерала Ярости любые ценные сведения.

– Мы не можем просто так улететь, – сказала она.

– Но миллионы человек в Мире Уивера…

– Да, и скорее всего, тысячи морпехов уже знают об этом нападении. Одним кораблём и четырьмя морпехами больше – не такое уж большое подспорье…

– Это наш долг! – воскликнул Шпренкель.

– Ваш долг – подчиняться моим приказам! – жёстко одёрнула его Хэлли и тут же пожалела об этом.

Они понимали её чувства. Никто не обиделся.

– Майор права, – сказал Хайк, кивая. – Сейчас наше место здесь. Главное, чтобы «женщине-яутжа» удалось выведать что-нибудь полезное для всех нас.

Хэлли кивнула и вышла в лабораторию. Остальные последовали за ней. Майор чувствовала с ними некую связь, более прочную, чем любые семейные узы или простая дружба. Они вместе убивали врагов и вместе сталкивались лицом к лицу со смертью. Это давало им право на такие отношения, понять которые не мог никто другой. Сейчас, глядя на своего врага-андроида, они как никогда остро ощущали эту свою особенную связь.

Они стояли, вглядывались и прислушивались, надеясь на то, что скоро им откроются какие-то важные тайны. Но надежда Хэлли быстро таяла.

– Каковы твои силы? – спросила Палант андроида.

– Они безграничны.

– Но всё же твой корабль был разрушен.

– Я это допустил.

– Правда? Так, значит, это было стратегическое решение?

– Конечно.

Механический голос звучал странно, немного неестественно, но в нём, тем не менее, угадывались признаки характера. Хэлли могла даже поклясться, что слышит в нём нотки иронии.

– Странный способ выиграть войну.

– Но я же в конце концов оказался здесь, верно?

Палант обернулась и посмотрела на яутжа. Та со своей платформы на колёсах прислушивалась к планшету, который переводил слова андроида, и обрабатывала информацию на большом шаре. Казалось, ничто не могло вывести её из себя.

«Они не глупы, – подумала Хэлли. – Они никогда бы не доставили нас с андроидом сюда, если бы считали нас угрозой».

– Твоё устройство самоуничтожения деактивировано, – сказала Хэлли.

– Вы так считаете?

– База экранирована. Никакие сигналы не проникают внутрь и не могут просочиться наружу.

– Я в этом сомневаюсь.

Беспрестанно вращающийся глаз андроида вдруг остановился на Хэлли. Она поразилась, но нашла в себе силы не отвернуться и не отводить взгляда. Не хотела доставлять ему такого удовольствия.

– На пару слов, – сказала она.

Палант подняла руку, чтобы показать, что она расслышала, но продолжила допрос.

– Ты уязвим и разрушен.

– Разрушена только моя оболочка.

– А твой разум?

Андроид пробулькал что-то нечленораздельное. Яутжа ответила ему. Андроид зашипел, и из его рта вылетело облачко пара.

Палант сверилась со своим планшетом и улыбнулась.

– Он старается вывести вас из себя, – сказал Шпренкель, и только тогда Палант обернулась и посмотрела на них.

– Конечно.

Выпрямившись, она подошла к яутжа и протянула ей планшет. Та оторвалась от своих экранов и склонилась над ним. Палант показала на какие-то данные, и в ответ Якита что-то пробормотала на своём странном языке. Палант вновь взглянула на планшет и улыбнулась.

– Мне и вправду нужно поговорить, – настойчиво сказала Хэлли. – Желательно подальше от этой штуковины.

Палант кивнула и выступила из голубоватого сияния, окружавшего исследовательскую платформу.

– Мне всё равно нужно перекусить. Ну, чем тут угощают?

Никто не ответил.

– Похоже, еда настолько восхитительна, что вы лишились дара речи.

– Мы тут собрались не для того, чтобы хвалить кулинарное мастерство яутжа, – сказала Хэлли. – Пройдем в… нашу комнату.

Пока Палант стояла перед репликатором в ожидании заказа, Хэлли рассказала всё, что узнала.

– Боюсь, что теперь мы вступили в стадию широкомасштабной войны.

– Скорее, резни, – поправила её Хэлли.

– Это уловка для отвлечения внимания, – сказала Палант. – А иначе зачем вырезать всех жителей целой планеты?

– Мне нужно знать, что тебе удалось вытащить из этого ублюдка.

– И можно ли наконец прожечь лазером его башку? – вмешалась Бествик.

– С каждой секундой мы узнаём все больше, – ответила Палант. – Точнее, Якита узнаёт. Технологии яутжа… намного опережают наши. Пока я беседую с Оскаром, а он огрызается в ответ, пытаясь сбить с толку, Якита всё глубже забирается в его сознание.

– И он что, этого совсем не замечает? – спросила Хэлли.

– Я уверена, что подозревает, но он повреждён намного сильнее, чем сам это признает, и какие бы в нём ни были установлены системы защиты, многие сейчас уже не работают. Сознание поддерживается в нём только благодаря энергии, которой мы его питаем.

– Так что вам уже удалось выяснить? – нетерпеливо спросил Шпренкель.

– Много чего, но все относительно несущественно. Кое-какие факты, имена, структуру их иерархии. Больше всего Якиту интересует нечто, что она называет «Друкати», но мне кажется, мы обнаружили ещё кое-что. Кажется, я знаю, как заставить его самоуничтожиться.

Хэлли нахмурилась, но потом её лицо озарило понимание.

– И других? Других генералов Ярости?

– Возможно. Есть способ. Но…

– Как всегда, не обошлось без «но», – вставила Бествик.

Но нам нужно проникнуть на борт главного корабля управления, – догадалась Хэлли. – Я правильно понимаю?

– Да. Кажется, так, – кивнула Палант. – Дело тут не только в передаче подпространственного сигнала. Между генералами и их солдатами-ксеноморфами существует какая-то более глубокая связь, и мы пока не поняли, как она устроена в случае с Оскаром. Но мы знаем, что генералы каким-то образом связаны и с теми, кто командует ими самими. Узнать, как устроена эта связь, мы до сих пор не можем даже при помощи наших технологий. По крайней мере тех, что мне известны.

– Это что-то вроде телепатии? – предположила Хэлли.

Палант с некоторым сомнением кивнула.

– Значит, нам нужно найти центральный пункт связи.

– Это точно. И лучше поспешить.

– Но мы ничего о нём не знаем.

– Ну, это не совсем так…

Хэлли подняла бровь.

– Оскар называет его «Макбет», – сказала Палант. – Но его местоположение неизвестно.

– Придётся выяснить.

– Я работаю над этим, майор. А пока вам вместе с яутжа нужно разработать план. Старейшина Калакта вскоре свяжется со мной, возможно, к этому времени мы будем знать гораздо больше. Когда мы узнаем, где находится «Макбет», он станет для нас главной и единственной целью.

– А как же Мир Уивера? – спросила Бествик.

– Нельзя попадаться на эту уловку, – ответила Палант. – Нам нужно выиграть войну, а не битву.

– А что насчёт «Друкати»?

Палант покачала головой.

– Якита не намерена пускаться в объяснения. Мне кажется, она ждёт старейшину Калакта. Может, он расскажет.

– Она сказала, что это всё меняет, – заметила Хэлли.

– Посмотрим.

Палант отхлебнула кофе и вздохнула.

– Да, кофе здесь неплох.

9. Беатрис Малони

Внешнее Кольцо

2692 год н. э., декабрь


– Госпожа Малони, – Карет вошел в её каюту и остановился, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. – Кое-что произошло.

– С норой?

– Нет. С Искрой.

Что?

– Она… она разделяется на части.

– Умирает?

– Не думаю.

Карет в задумчивости нахмурился и Беатрис охватили почти материнские чувства. У неё не было детей, и она никогда об этом не жалела. Теперь её семьёй была Ярость. Но она и прежде не видела себя в роли матери, даже когда была достаточно молодой для зачатия и считалась преданной ученицей Вордсворта. Мысль о том, что нечто будет расти и развиваться внутри её тела, казалась ей странной и даже отталкивающей.

Её детьми были Карет и Дана, верные помощники и слуги, с юных лет привыкшие выполнять любой ее приказ. Никто из них не называл Беатрис матерью, но она всегда чувствовала, что они смотрят на неё с любовью и страхом.

– Не волнуйся, – сказала она, проплывая по своей каюте к стоящему у двери Карету. – Она никогда не сделает ничего, что может нам навредить.

– А мне она никогда не нравилась, – прошептал он, глядя в пол, словно выдавая страшную тайну.

– Не думаю, что ее заботит, нравится она нам или нет. Не для того она предназначена. А теперь проводи меня к обзорному порталу. Моя платформа ещё не полностью заряжена, да и мне нравится, когда вы с Даной меня подталкиваете.

– Дана уже идёт сюда, – сказал Карет уже более довольным голосом. – Они с Чалларом проверяли модули жизнеобеспечения и готовили «Макбет» к прыжку.

– Криокапсулы в рабочем состоянии?

– Надеюсь, что да. Нам много не нужно. Сейчас у нас не так много кораблерождённых.

Малони знала численность своей команды. Первых Основателей было около дюжины – теперь они считались старейшинами Ярости. Всем им сейчас было чуть менее трёхсот лет. А из тех людей, кто никогда не видел Землю и Сферу, в живых осталась лишь сотня. Благодаря генетическим технологиям близкородственное скрещивание не представляло проблем, но вот уже целое десятилетие на «Макбете» не было новорожденных. Зная, что им предстоит возвращение в Сферу, Малони приказала приостановить процесс размножения. Дети только отвлекали бы их от важной задачи.

Это было ещё одной причиной, по которой потеря «Отелло» казалась такой серьёзной.

Но кроме сотни человек и дюжины старейшин в распоряжении Ярости имелись генералы-андроиды, а в их непосредственном подчинении – десятки тысяч солдат-ксеноморфов. «Макбет» был очень грозным боевым кораблём. Искра переделала его в совершенное орудие войны.

Пусть их численность невелика, но их не остановить.

Как только «Макбет» перепрыгнет в Солнечную систему, он разделится на дюжину автономных боевых кораблей, каждый из которых будет транспортировать такую армию, с которой Колониальным морпехам никогда ещё не доводилось сталкиваться. Кораблями будут руководить Чаллар и другие старейшины Ярости, и под контролем генералов они поведут в бой ксеноморфов. Малони возглавит самый большой, флагманский, корабль, который сохранит название «Макбет».

Приказы отданы, обязанности распределены. Все готово к последнему наступлению.

Правда, Малони немного беспокоила Искра, занятая чем-то неожиданным, но она старалась не выказывать своего волнения.


Карет вёл её по коридорам корабля, мимо построенных Искрой переборок, через камеры, наполненные новым оборудованием, созданным таинственным существом. Наконец они подошли к порталу, откуда открывался превосходный вид на гигантскую телепортационную нору.

Нора находилась лишь в двух милях от корабля, и отсюда было очень хорошо видно Искру. Она медленно подплывала к ним, втянув в себя щупальца, которыми перед этим обрабатывала конструкцию норы. Присмотревшись, Малони увидела, что имел в виду Карет.

Теперь Искра не походила на цельное существо, а, скорее, на какое-то облако, разделявшееся на отдельные части по мере того, как оно приближалось к «Макбету».

– Увеличить, – приказала Малони. Чуть слышно загудел скрытый механизм, и изображение на экране выросло.

– Двенадцать, – сказал Карет.

– Да, конечно, – задумчиво произнесла Малони.

Искра готовилась погрузиться на «Макбет» и прикрепиться каждой своей частью к крупным модулям корабля. После прыжка на всех кораблях Ярости будет своя Искра.

– Она контролирует нас, – сказал Карет.

– Что? Нет. Она нам помогает.

– Извините, госпожа, – пробормотал Карет.

– Нет уж, договаривай.

Малони почувствовала, как по спине пробежал холодок, что, конечно, было невозможно, потому что гель поддерживал оптимальную для её организма температуру. И всё же она поёжилась, услышав от Карета то, чего сама втайне опасалась все эти годы.

– Она просто… приносит нам только, – после небольшой заминки продолжил Карет. – Улучшает наши корабли. «Макбет» теперь передвигается гораздо быстрее своей расчётной скорости. Его системы управления совершенны настолько, что мы с трудом разбираемся в них. Оружие мощное, а двигатели искажения столь эффективны, что расходуют лишь какие-то доли процента всей своей энергии. Мы всегда принимали это как нечто само собой разумеющееся. Считали, что Искра каким-то образом догадывается, что нам нужно и чего мы хотим. Но что, если это не так? Что, если она просто заставляет нас так думать, а на самом деле это мы выполняем её замыслы?

– Я всегда хотела вернуться в Сферу, – твёрдо произнесла Малони.

Она видела, как Карет виновато поджал губы, и ей стало его немного жаль. Но она не потерпит, чтобы кто-то усомнился в её авторитете. Даже здесь, сейчас, когда их никто не слышит. Даже если сомнения высказывает человек, которого она в некотором смысле любит.

– Конечно, госпожа. Но Искра словно сама диктует нам, что делать.

– Она помогает.

– Но зачем?

Малони не ответила. Она сама не знала.

– Не верю я, что она действует сама по себе. У меня были… сны. Разные мысли… Мне кажется, это орудие чего-то большего.

– Я тоже задумывалась об этом, – призналась Малони. – И старейшины Ярости много спорили об этом на протяжении десятилетий. И как ещё спорили! Но даже если наши подозрения верны, никакого вреда нам от этого нет. Наши цели остались прежними. Искра просто предложила нам средства для их осуществления.

– Но сама идея о том, что нас контролирует некий разум… – задумчиво произнёс Карет и умолк, глядя, как Искра разлетается в разные стороны, и одна её часть приближается к «Макбету» и исчезает из виду. Внутри корабля каждая из этих новых частей найдет свою цель.

Они будут ждать прыжка и того, что последует за ним.

Малони вспомнила окаменелые останки существ, похожих на собак, которые они обнаружили на Зените. О них она тоже часто думала.

– У нас всё под контролем. Я лично держу всё под контролем. Не забывай об этом, Карет.

– Не забуду, госпожа.

Он поклонился, отводя в сторону глаза.

Женщина продолжала наблюдать за норой, которая вскоре должна перенести их в самое пекло войны, которую развязала она, Беатрис Малони. Она отмахнулась от сомнений и подумала о том времени, когда настанет пора как-то отделаться от Искры. Возможно, даже уничтожить её.


– Всё готово, – бодрым голосом отрапортовала Дана.

Она вернулась из модулей жизнеобеспечения, не скрывая своего волнения. Они с Каретом родились уже после переворота Ярости и ждали этого события всю свою жизнь. Возвращение в дом их предков было для них главной целью.

– Хорошо! – сказала Малони. – Расскажи подробнее.

Дана улыбнулась, радуясь тому, что её попросили.

– Все криокапсулы приведены в полную готовность. Также готовы адаптированные капсулы ожидания для вас и других старейшин Ярости. Рост солдат также завершён, и их распределили по соответствующим трюмам. Связь их с генералами подтверждена, и они доложили о своей готовности к действиям. Искра же… – тут она замолчала.

– Мы видели, – сказала Малони.

– Они распределились по камерам ожидания отдельных кораблей.

– Возможно, они таким образом приспособились к длительному прыжку, – предположил Карет.

– Искра до сих пор с нами, – сказала Малони. – И это самое главное. Что там с королевой?

– Всё ещё откладывает яйца, – ответил Карет.

Малони кивнула. Королева ксеноморфов останется на главном корабле «Макбета», под личным командованием Малони. Это чудовище уже давно находилось под их присмотром, и до сих пор им удавалось сдерживать его, посадив на особую диету из людей. Малони часто представляла себе, что может случиться, если выпустить ее на свободу в корабельные коридоры или забросить в густонаселенные районы Земли.

– А что с генералами?

– Генералы решили оставаться в сознании во время перехода. На тот случай, если возникнут проблемы, – Дана, похоже, гордилась этим решением андроидов.

– Хорошо, – кивнула Малони.

В этом был свой резон. Известно, что андроиды способны выдерживать переходы по норе, тогда как людей приходится укладывать в капсулы ожидания даже на самое короткое время. Но, с другой стороны, никто ещё не совершал настолько большого перехода, и неизвестно, как он скажется на искусственной психике андроидов. Тем не менее их решение было разумным. Никто не может предсказать, что может случиться на другом конце норы, в трёх тысячах триллионов миль. Там их может ожидать все, что угодно. И генералы, держащие пальцы на спусковом крючке, окажутся как нельзя кстати.

– Но мы до сих пор не знаем, каково научное обоснование такого прыжка, – не унимался Карет. – Что происходит во время перехода? Что, если мы проснёмся через миллион лет? Что, если…

– Довольно, – оборвала его Малони. – Победа близка.

Можно было бы отругать его, но она не стала. Причинами его страха были волнения и неизвестность. Она и сама немного волновалась.

– Да, госпожа, – послушно ответил он.

– Запланируй переход через двенадцать часов. Сообщи всем, что через три часа я жду всех в главном зале. Старейшины, кораблерождённые, генералы – все должны собраться на совещание. Я хочу лично обратиться ко всем оставшимся членам Ярости, прежде чем мы вступим в наше последнее победное сражение.

10. Майор Сергей Буданов

Мир Уивера

2692 год н. э., декабрь


Майор Сергей Буданов с самого своего распределения на эту планету часто слышал историю о том, как был основан Мир Уивера, и оптимизма она не внушала.

Прежде он служил на отдалённых астероидах, на станциях или жилых комплексах в открытом космосе, которые строились и расширялись столетиями. В этой искусственной среде каждая деталь имела свой смысл и предназначение. Все конструкции отличались геометрическими, чётко рассчитанными формами.

Мир Уивера был их полной противоположностью – на планете, входящей в так называемую «зону Златовласки», всё было непредсказуемым, хаотичным и невероятно прекрасным. С неизведанными и любопытными флорой и фауной, что только добавляло очарования. Так считали большинство людей. Но не Сергей Буданов.

Как только он услышал о местных пауках, он понял, что этот мир не для него.

Не то чтобы они представляли опасность для человека. Им, конечно, дали какое-то научное название, но обычно их называли «пауками-самоцветами» из-за их удивительных расцветок и способности менять узор в зависимости от окружения, как это делали хамелеоны. Они строили колонии численностью в миллиарды особей так, что холмы и долины покрывали целые моря, переливающиеся всеми цветами радуги. Они питались насекомыми и мелкими птицами, а новорожденные паучки, размером с булавочную головку, разлетались во все стороны на нитях паутины, словно семена одуванчиков.

Это были поразительно красивые и безвредные существа. Планете даже дали название по имени их первооткрывателя и исследователя. Но Буданов возненавидел их с момента первой высадки, и ничто не могло его переубедить.

До недавнего времени. Теперь он с радостью погрузился бы в гнездо этих пауков, лишь бы не видеть того, с чем им пришлось сражаться.

Эти твари были в миллион раз больше, и в них не было ничего прекрасного.

– Майор, поступают сообщения из…

– Никаких больше докладов о потерях, – прервал Буданов. – Сообщайте что-нибудь полезное, или не говорите ничего.

Сидевший рядом с ним капрал замолчал.

«Значит, ничего хорошего, – подумал Буданов. – Это конец».

Они летели на одном из скиммеров, которые в Мире Уивера использовали для транспортных целей. Этот аппарат переделали специально для Колониальных морпехов; у него были бронированный фюзеляж, тяжёлые лазерные пушки и плазменные орудия на крыльях. Сопровождали его два истребителя, также усовершенствованные за несколько десятилетий гарнизонной службы.

В ярко-синем небе не было ни облачка. Вдалеке показались сверкающие шпили и изящные небоскрёбы Бостона-Три. Несколько лет назад Буданов побывал в Бостоне-Два на Эддисоне-Прайме. Это было мрачное место с обшарпанными зданиями, которое являло собой не более чем прибежище преступников и контрабандистов. Обитали там в основном наёмники «инди» и пираты, среди которых даже ему, майору Колониальных морпехов, было немного не по себе.

Совсем другое дело – Бостон-Три – возможно, самый космополитичный город Мира Уивера, с театрами и художественными галереями, известными во всей Сфере ресторанами и лучшими за пределами Солнечной системы научными институтами. Буданова особенно привлекали кофейные плантации, растянувшиеся за восточной оконечностью города. Местный сорт кофе по праву считался самым восхитительным во всей Галактике.

А теперь Бостон-Три горел.

– Две мили! – доложил капрал.

– Захватить цель и открыть огонь, – приказал Буданов.

Скиммер содрогнулся от выстрела плазменного орудия. Огненное облако окутало цель вдалеке – один из семи десантных кораблей Ярости, направлявшихся к Бостону-Три. Буданов заранее распорядился считать эти корабли приоритетными целями. Приземлившись, они извергали из трюмов бесчисленных ксеноморфов, тенями разбегавшихся по улицам городов и посёлков и уничтожавших всех и вся на своём пути. Сражение с ними лицом к лицу не сулило ничего хорошего для Колониальных морпехов, несущих огромные потери. О количестве жертв среди гражданских лучше было и вовсе не задумываться.

Лучшей тактикой было атаковать эти корабли на подлёте. Буданов знал, что бой на орбите продолжается и что Седьмому полку Косморождённых приходится нелегко. Он никогда бы не осмелился заявить вслух о том, что они проигрывают, но суровая правда горькой тяжестью оседала в его сердце.

– Прямое попадание! – воскликнул капрал.

– Удар отклонён, – поправила его наводчица. – На нём щиты, как и на тех, других.

– Ударить ещё раз, – приказал Буданов. – Истребителям окружить его и атаковать с двух сторон. Коллективной атакой мы поразим его, даже несмотря на щиты.

– Нас захватили! – крикнул капрал, и их скиммер совершил резкий разворот по спирали, сбивая преследователя со следа.

В иллюминаторе мелькнули клочок синего неба и вспышки лазеров – ответный выстрел десантного корабля. Капрал провёл скиммер в нескольких ярдах над землёй, почти касаясь деревьев, развернулся и задрал нос вверх.

– Посмотрим, насколько крепкое у него брюхо, – сказал капрал, когда наводчица захватила цель, и открыл огонь.

За двумя лазерными лучами последовало белое облако из плазменной пушки. В это же время истребители выпустили ракеты. На мгновение десантный корабль исчез во вспышке пламени и экран кабины потемнел, чтобы защитить глаза наблюдателей.

Капрал выполнил ещё один сумасшедший разворот, а потом выровнял курс.

Десантный корабль накренился на бок, снизился до нескольких ярдов и ускорился, оставляя за собой след белого дыма. Но никаких повреждений фюзеляжа заметно не было.

– Вот сукин сын! И как это у него получается? – с раздражением воскликнула наводчица.

– Открыть общий канал связи, – приказал Буданов и тут же услышал лёгкое потрескивание коммуникатора.

– Говорит майор Буданов. Кому-то из наших удалось подстрелить десантный корабль?

– Никак нет, – отозвался один истребитель.

– Нет, сэр, – доложил другой.

– У них щиты.

– Мы использовали ядерный заряд.

Буданов узнал этот голос. Лейтенант Ситон.

– Зашвырнули его прямо в небо, он потерял управление и рухнул ко всем чертям.

– Использовать ядерные заряды по возможности, – приказал Буданов. – Но только если это безопасно для наших. У нас и без того хватает потерь.

Сейчас они находились в миле от Бостона-Три, и уже можно было разглядеть, насколько пострадал город. Отовсюду в тихое безоблачное небо поднимались столбы дыма, окутывая город, словно саваном. То тут, то там мелькали лазерные лучи, похожие на статические помехи, но с такого расстояния отдельные схватки не были заметны. В город высадились около пятисот морпехов, и они уже вступили в стычки с ксеноморфами.

– Капрал, держаться ниже, только спокойнее, – приказал Буданов. – Огонь не открывать, пока десантный корабль не станет сбрасывать свой груз.

– Есть, командир.

Над ними промчались истребители, механика которых не позволяла им парить на одном месте. Над городом они пошли на разворот, сбивая лазерами отдельные цели, но огонь они открывали не часто. Их основное оружие было слишком крупным для прицельной стрельбы.

Тем временем десантный корабль, дымясь, завис над городом. Его большие люки раскрылись.

– Огонь!

– Разнесём их к чёртовой матери!

Десантный корабль вспыхнул.

– Захват! – крикнул капрал, и скиммер сотряс чудовищный взрыв. В кабину посыпались осколки оконных стекол. Буданов почувствовал, как его боевой костюм затвердел, защищая его от ударов, но в области плеч и шеи он ощутил неприятный жар.

Кто-то истошно орал.

Сквозь пламя, дым и град стеклянных и металлических осколков Буданов разглядел, как рядом с пультом управления рухнул пилот, голова которого была снесена наполовину. Майор протёр экран шлема, и ладонь оставила снаружи красные разводы.

Скиммер вошёл в штопор.

Буданов отстегнул ремни и ринулся вперёд, наваливаясь на капрала и хватаясь за штурвал. Внутрь сквозь разбитый иллюминатор и отверстие в фюзеляже с шумом устремился воздух, раздувая пламя. Буданов что есть силы рванул штурвал на себя и влево, чтобы вывести скиммер из смертельного штопора.

– Держись! – крикнула наводчица. – Цепляйся за…

Буданов только сейчас понял, что она тоже жива. Но она не успела закончить фразу, как скиммер рухнул на землю, прямо посреди рощицы. Стволы с треском ломались, в разбитое окно летели листья и ветви, пока машина не замерла.

Но огонь продолжал бушевать. Двигатель надрывно гудел, и Буданов почуял прогорклый запах расплавленных, смешивающихся между собой металла и пластика.

– Наружу! Быстро! – крикнул он, и они с наводчицей, помогая друг другу, выбрались из разбитого окна.

Шансы остаться в живых после такого падения были минимальны, но радоваться чудесному спасению не было времени. Буданов спрыгнул на землю и постарался ещё раз очистить стекло шлема, но всё вокруг него заволакивала дымка, и он даже решил, что теряет сознание.

– Ненавижу это дерьмо! – в сердцах выпалила наводчица, и её слова помогли ему прийти в себя и разглядеть, что они попали в самое гнездо пауков. Всё вокруг окутывала паутина, свисавшая с ветвей и протянутая с одного дерева на другое. На земле кишели миллионы разноцветных, растревоженных пауков. Буданова на мгновение охватила паника, но он закрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов и ощутил, как его хлопают по плечу.

– Мы в порядке, – сказала наводчица.

Это был дружеский жест, не соответствующий их статусу и субординации. Но он благодарно улыбнулся.

– Сюда, – показал он, и они двинулись в том направлении, где раздавалось шипение лазерных выстрелов, перемежавшееся характерным верещаньем ксеноморфов, вышедших на тропу войны.

Они находились на окраине, у восточной границы Бостона-Три, в лесопарке. До ближайших строений было рукой подать.

Но Буданову их путь показался вечностью. Они продирались сквозь паутину, которая рвалась с треском, словно ткань. Пауки при их приближении бросались наутёк, но людям приходилось раздирать руками бесчисленные сети, в которых болтались их мертвые, высохшие жертвы. Буданов то и дело смахивал со шлема паутину и вскоре весь покрылся серебристой пылью, вздымающейся облачками при каждом порыве ветра. Он не знал, что это за пыль. И не хотел знать.

Через двадцать минут они выбрались из гнезда. Сквозь покрывавшую костюм наводчицы паутину проглядывало только стекло шлема. Оглядев его с головы до ног, она усмехнулась.

– Симпатичный видок.

– Вы что, флиртуете со мной, рядовой? Может, вы это… любите пауков?

– Вовсе нет, майор. Мне бы и в голову не… О нет!

Она посмотрела ему за спину, и её зрачки расширились. Буданов повернулся, хватаясь за лазерный пистолет и ожидая увидеть несущегося на него ксеноморфа. Но это был вовсе не ксеноморф.

Охваченный огнём десантный корабль Ярости сносило влево, пока он не исчез за высоким зданием. Через мгновение раздался мощный взрыв.

– Какого чёрта? – вырвалось у Буданова.

Сквозь облака дыма и языки пламени было видно, как над городом описывает круг незнакомый корабль, отправивший ещё один залп в подбитую машину.

– Это не морпехи, – сказала наводчица.

– Нет. Это яутжа.

Из-за горизонта появились ещё три таких же корабля, а потом в небе взорвалось и рухнуло наземь ещё одно охваченное пламенем десантное судно – до этого Буданов и не замечал, что оно кружило поблизости. Майор не мог сдержать восторга.

Корабли яутжа начали приземляться. Тот, что сбил первое десантное судно, опустился справа от них, в небольшом парке.

– Они вышли на охоту, – сказала наводчица. – Надеюсь, они не сочтут нас добычей.

При этих словах она потянулась за лазерным пистолетом, но Буданов задержал её руку.

– Убери, – сказал он и спрятал в кобуру свой пистолет.

– Но…

– Они сражаются вместе с нами, на нашей стороне. По крайней мере, я так слышал. Хотя не и знаю, чему сейчас верить.

Корабль яутжа, находившийся в миле от них, заглушил двигатели, и оглушительный рев сменился тихим гулом. В фюзеляже появился проём, в котором выросла высокая фигура. Чужак спрыгнул на землю и огляделся по сторонам.

Его взгляд остановился на них.

Этот взгляд показался Буданову тяжёлым, словно гиря. На его груди заплясал лазерный огонёк целеуказателя.

«Сейчас он выпустит мне кишки, вот и всё доверие», – подумал Буданов.

Яутжа развернулся и направился в сторону города.

– Идём, – сказал Буданов. – У нас есть ещё дела.

Они трусцой последовали за яутжа, который пересек дорогу и двинулся между зданиями. Внезапно откуда-то слева на него стремительно налетели фигуры, похожие на гигантских, выше человека ростом, пауков. Яутжа замедлил шаг и разнёс их на куски. Вывалившиеся на землю внутренности ксеноморфа зашипели. Охотник издал восторженный боевой клич, эхом отразившийся от зданий.

На какое-то мгновение какофония хаоса и жестокости утихла, словно город решил поприветствовать вновь прибывшего.

К тому моменту, когда они приблизились к останкам убитого ксеноморфа, разбросанным в тени здания, Буданов заметил над головой ещё два корабля яутжа. В его душе затеплилась надежда.


Но она быстро угасла, когда они вошли в город.

Майор Буданов не раз видел смерть, ему приходилось убивать. Но он никогда не видел ничего подобного. Даже когда смотрел голографические записи резни, читал отчёты и летел над обширным континентом Эллии к Бостону-Три, чтобы зафиксировать разрушение расположенного на экваторе космического лифта, окружающих его объектов инфраструктуры и портов.

Лифт был взорван контингентом Седьмого полка Косморождённых, когда стало известно, что Ярость использует его для доставки на планету ксеноморфов. Это грандиозное сооружение, строившееся восемнадцать лет, бросавшее вызов законам физики, рухнуло, словно колосс. Многочисленные обломки упали на поверхность планеты, но некоторые, самые верхние части, стали кружить на низких орбитах; кое-какие детали, как метеоры, полетели вниз и сгорели в атмосфере.

В тот раз они не стали высаживаться на поверхность, и у Буданова не было возможности оценить истинный масштаб кровопролития. Хотя, конечно, он видел повсюду трупы в обрывках одежды.

И только войдя в Бостон-Три, он осознал, что же происходит на самом деле.

Улицы были усеяны сотнями трупов. Морпехи в костюмах, безжалостно изодранных вместе с плотью. Гражданские, спасавшиеся от монстров: мужчины, женщины, дети. Точнее, фрагменты их тел, чудовищным образом разорванные на куски. Кости с остатками плоти. Осколки костей. Черепа, продырявленные клыками ксеноморфов. Лохмотья одежды, не скрывавшие кровавого месива из внутренних органов. Трупики детей, лежащие в лужах крови под телами своих родителей, которые закрывали их собой в отчаянной, безнадежной попытке защитить.

– О Господи, – еле вымолвила наводчица.

– Вряд ли он это видит, – отозвался Буданов.

До недавних пор он сохранял веру в некое подобие бога, хотя и не считал себя адептом какой-то определенной религии. Но теперь его вера стремительно таяла и была готова вовсе исчезнуть.

Издалека доносились звуки стрельбы, но сражение, по всей видимости, уже закончилось.

– Вон убитый, – наводчица указала через улицу, где на входе в здание лежал ксеноморф.

Рядом, на стене, виднелась знакомая, выжженная лазером подпалина, но двери искорежил совсем другой след. След от кислоты взорвавшегося ксеноморфа.

– Только один, – сказал Буданов. – Я больше не вижу. А ты?

– Никак нет, – ответила наводчица. – Никаких мёртвых ксеноморфов. Только наши погибшие. И их…

– Тысячи.

Улицы Бостона-Три представляли собой лучи, которые, словно спицы от втулки колеса, расходились от центрального района с его крытыми рынками, театрами, галереями, супермаркетами и коммерческими зданиями. Улицы были прямыми и ровными, и обычно вдоль одной такой «спицы» город просматривался мили на две, но сейчас из-за дыма видимость резко снизилась. Насколько хватало обзора, видны были только трупы.

– Есть движение! – крикнула наводчица.

– Вижу. Идём дальше.

У Буданова еще теплилась слабая надежда, что в городе остались выжившие, но он понимал, что это, скорее всего, враг. Они сами должны выяснить, что тут к чему. Он крепко сжал свой лазерный пистолет.

Они направились к большому строению, которое венчал большой купол, стараясь не наступать на мёртвых и обходить лужи крови. Это было нелегко. Несколько раз его ботинок наступил на что-то более мягкое, чем дорожная поверхность, но он не решился посмотреть под ноги. Движущаяся точка на экране шлема сменила направление и теперь направлялась прямо им навстречу.

На полпути к куполу Буданов остановился у тела погибшего морпеха, наклонился и подобрал комплексную винтовку. Голова пехотинца превратилась в сплошное месиво, и майор очень надеялся, что смерть его была быстрой. Он законнектил винтовку со своим боевым костюмом и выяснил, что в ней осталось семнадцать процентов заряда. Это хорошо. Теперь он чувствовал себя более защищённым. Сегодня не помешает вооружиться поосновательнее.

– Двадцать ярдов, – доложила наводчица. – Скоро мы его увидим.

Ничто вокруг них не двигалось. Они дошли до здания с куполом и миновали две большие клумбы, обрамлявшие дворик перед входом. В этом маленьком убежище они заметили трех мертвецов. Оно не спасло их.

– Закрыто, – сказал Буданов.

– Сейчас увидим! – сказала наводчица. – Десять ярдов… Впереди трупы. Потом…

Голос её стих. Буданов увидел то же, что и она.

Дымка. Размытые очертания предметов, колеблющиеся словно сами по себе в жарком воздухе.

– Опусти оружие, – приказал Буданов.

– Что?

– Выполняй!

Буданов опустил винтовку, его наводчица сделала то же самое. Он медленно выпрямился над клумбой, и одновременно странное возмущение в воздухе изменилось. Оно переместилось ближе и было теперь не менее чем в десяти ярдах от них, заискрилось, и вдруг на его месте вырос яутжа.

Высокий, широкогрудый, в боевом шлеме и с длинным копьём в правой руке. Его левая рука была повреждена, из раны капала зелёная жидкость, от которой поднимались струйки дыма. Лазерный целеуказатель замер на клумбе между Будановым и наводчицей, готовый перепрыгнуть на них в любую секунду.

Буданов протянул вперёд левую руку, показывая яутжа открытую пустую ладонь.

– Мы… на вашей стороне, – сказал он, не имея ни малейшего представления, понимает ли его это существо.

Существо издало глубокий, булькающий звук, а потом произнесло жутковатым подобием голоса самого Буданова.

– Мы… на вашей стороне.

Потом оно махнуло рукой и сказало что-то ещё, но людям это показалось лишь шумом.

– Майор, засекла быстрое перемещение, направляется сюда.

– Вижу, – ответил Буданов.

– Яутжа привел их прямо к нам!

– Да, чтобы мы помогли.

Он посмотрел на раненую руку существа и подумал, что понял его замысел.

– Приготовься. Выбирай цели, не думай, что собьёшь их первым же выстрелом.

Яутжа перешагнул через клумбу и встал справа от них, спиной к зданию. Буданов ощущал его запах и чувствовал тепло его тела. Это было одновременно и пугающим, и будоражащим, но у майора не было времени задумываться об этом чувстве.

Ксеноморфы повалили из здания через улицу, из узкого переулка рядом с ним. Щёлкая конечностями и злобно шипя, они двинулись через мостовую в едином организованном порыве, метя прямо в них. Их было штук двадцать, и они, перепрыгивая через трупы, широко рассредоточились, что затрудняло прицеливание.

Первое чудище упало от выстрела из наплечного ружья яутжа и взорвалось изнутри.

Костюм Буданова указал ему цель, и майор использовал нанозаряд, которым оторвало конечности и раздробило черепа у ближайших чудовищ. Пара монстров упали и взорвались на земле, но остальные продолжили наступление, не обращая ни малейшего внимания на раны и брызги смертоносной кислоты. Буданов переключил винтовку на плазменные заряды и снял двух ксеноморфов раскалённым добела лучом. Костюм затемнил экран на шлеме, чтобы сберечь его зрение.

Наводчица тоже поливала ксеноморфов огнем, лазерные лучи косили одного монстра за другим. Падая, каждый испускал облако газов, которые, словно дымовая завеса, скрывали остальных, как будто и те пользовались этим прикрытием.

Яутжа переступал из стороны в сторону. Его лазерный указатель выхватывал врагов из хаоса боя, и каждый выстрел уменьшал количество нападавших.

Буданов услышал сигнал – винтовка сообщила ему о том, что плазменные заряды закончились, и он переключился на лазеры.

Шум оглушал, взрывы сводили с ума. На небольшом участке мостовой перед ними творился кромешный ад. Трупы ксеноморфов шипели и разъедали тела погибших людей. Удушающий запах не могли задержать даже фильтры шлемов.

А потом наступление прекратилось так же внезапно, как и началось.

– Вот же сукины дети, – пробормотала наводчица, тяжело глотая воздух.

Буданов похлопал её по плечу, улыбнулся и посмотрел на яутжа. Тот тоже тяжело дышал. Рана на левой руке теперь распространялась выше, кислота проедала кожу и пожирала плоть. Майор ничем не мог ему помочь.

– Ну, эээ… спасибо, – произнёс он.

Позади него что-то взвизгнуло и со свистом пронеслось по воздуху. Яутжа подпрыгнул, едва не сбив Буданова с ног, и пронзил насквозь череп нападавшего ксеноморфа. Чудовище заверещало, яутжа вскочил на клумбу и отшвырнул врага прочь вместе с копьем, а сам упал под ноги морпехам. Ксеноморф начал с шипением растворяться в луже кислоты.

Буданов инстинктивно склонился над яутжа. Массивная рука чужака обхватила его предплечье, и майор понял, что тот легко может сломать ему кости, даже несмотря на защитный костюм.

Прилагая немалое усилие, майор помог яутжа встать.

– Может, нам держаться вместе, – предложил он.

– Мы… на вашей стороне, – повторил яутжа его голосом.

Потом он снова вспрыгнул на клумбу, выдернул копьё из полурастворившегося ксеноморфа и спустился на дорогу. Морпехи наблюдали за тем, как он набрасывает на себя камуфляжный плащ и призраком исчезает между зданиями.

– Вот и познакомились, – сказала наводчица.

– Пойдём, – сказал Буданов. – Нужно найти работающий передатчик. Люди должны узнать об этом.

– Да, но о чём? Что это было?

– И сам точно не знаю. С каждым мгновением всё становится менее понятным.


Они переходили от одной двери к другой, не забывая внимательно осматриваться по сторонам. Пару раз они замечали движение, но всякий раз движущиеся точки на их экранах уходили прочь, и Буданов предположил, что это были яутжа, проверяющие, не являются ли они ксеноморфами.

Издалека доносились отголоски битвы, но в их непосредственном окружении всё было спокойно. Вдалеке они заметили припаркованный у здания бронетранспортёр. Буданов приказал остановиться.

– Двери открыты, – сказал он. – Никаких признаков жизни.

– Не зафиксировано движения, – поправила его наводчица. – Внутри нас может поджидать что угодно.

Бронетранспортёр представлял собой исключительно функциональное транспортное средство. По сути, это был бронированный корпус с мощным двигателем на массивных колёсах для передвижения по пересечённой местности; также он был оборудован воздушной подушкой для более мягкого передвижения по мостовой. Но сейчас устройство воздушной подушки было сломано, а колёса увязли в каком-то месиве. Приглядевшись, морпехи поняли, что это человеческие останки.

– Вот сволочи, – вырвалось у наводчицы. – Они ехали прямо по телам.

– И по этим ублюдкам тоже, – добавил Буданов. – Посмотри под левое переднее колесо.

Оно было почти расплавлено. Подпалины были заметны и вдоль борта транспортёра, а на его двери расплывались отметины, прожжённые кислотой. Стены ближайших зданий также испещряли линии лазерных лучей и круглые следы от взрывов наноснарядов. Дорога была изрыта воронками.

– Разделяемся через десять ярдов, – приказал Буданов. – Идём медленно. Следим за детектором движений.

Они подошли ближе. И только тогда увидели погибших. В одной из воронок лежали трое морпехов, геройски сражавшихся до конца. Несколько луж с кислотой указывали на места, где были убиты ксеноморфы. Рядом с двигателем находились ещё несколько трупов, из их израненных тел все еще медленно капала кровь и скапливалась в лужице, похожей на тёмное зеркало, в котором отражалось безоблачное небо.

Буданов знаком приказал наводчице замереть.

– У тебя с собой старый дробовик.

– Э… да, майор, – владеть неслужебным личным оружием вообще-то не разрешалось. – Прадедушкин.

– Выстрели в дверь, – сказал Буданов.

Лазерный выстрел мог бы повредить оборудование внутри, а плазма его бы наверняка поджарила. Несколько пуль из старого оружия вряд ли повредят приборы, но способны расшевелить скрывшегося внутри врага, если он там действительно есть.

Наводчица вынула оружие из рюкзака, прицелилась и выстрелила. Неожиданно громкий залп эхом отразился от стен зданий. Никакой реакции. Буданов внимательно следил за показаниями боевого костюма. Поблизости не было никаких признаков выживших.

Наводчица подбежала к бронетранспортёру, сменив дробовик на современную винтовку. У двери она остановилась и осторожно заглянула внутрь.

– Всё чисто, – доложила она дрогнувшим голосом.

Буданов подошёл поближе. Он догадывался, что увидит внутри, но всё равно зрелище, представшее перед ними, стало для него настоящим шоком. Невозможно было даже утверждать наверняка, сколько именно морпехов тут погибло – может четверо, а может, шестеро или больше. Части тел были разбросаны по всему бронетранспортёру, утопая в густой кровавой жиже, в которую их превратили злобные ксеноморфы. У людей даже не было времени воспользоваться своим оружием.

– Вон там, в кабине, – сдерживая рвотные позывы, произнесла наводчица. – Коммуникатор до сих пор исправен.

Буданов связал свой костюм с компьютером бронетранспортёра, получил доступ к системе сообщений и отдал сигнал открыть все доступные каналы. Затем он указал пальцами на свои глаза и обвел рукой пространство вокруг себя.

«Следи». Наводчица уже внимательно следила за периметром.

– Говорит майор Буданов. Всем войскам, – заговорил он в коммуникатор. – В стычках также замечены яутжа. Они на нашей стороне. С ними в бой не вступать. Повторяю – не вступать. По возможности оказывать им помощь и выполнять совместные действия, если они продемонстрируют такие намерения. Их корабли способны сбивать десантные корабли Ярости, и на поверхности планеты они неплохо разбираются с ксеноморфами. Продолжайте сопротивление, защищайте гражданское население Мира Уивера…

Буданов помедлил, подбирая слова. Уж слишком кошмарной была эта резня. Но он знал, что ещё не всё потеряно. Яутжа на их стороне, и они могут перегруппироваться.

– До последнего морпеха? – предложила наводчица.

– Да, до последнего морпеха, – повторил Буданов, и его слова услышали все наземные и космические боевые подразделения Мира Уивера.

Со стороны центра Бостона-Три вновь донеслись звуки стрельбы. Сражения возобновились с новой силой.

11. Иза Палант

Квадрант Гамма

2692 год н. э., декабрь


Старейшина Калакта на три фута выше Изы Палант и, пожалуй, на тысячу лет старше. От него веяло древностью, словно с каждым его вздохом до неё доносились события и образы далёкого прошлого, давних охот и убийств.

Его боевое облачение было украшено трофеями, некоторые из которых были знакомы ей, о происхождении других она даже не догадывалась. Хуже всего, конечно, было разглядывать знакомые. Как вообще говорить с тем, кто с гордостью носит человеческий позвоночник на своём бедре? Как сотрудничать с существом, с шеи которого свисает мумифицированная рука с татуировкой Колониальных морпехов, напоминающая мёртвого съёженного паука?

Нет, она должна преодолеть сомнения и страхи. У неё это уже получалось, и, благодаря своей выдержке, она помогла заключить хрупкий мир между людьми и яутжа. Теперь на её плечи возложена очередная трудная и очень ответственная задача.

На самом деле Калакта находился не рядом с ней. И она не знала – где именно, он мог находиться и в тысяче миль отсюда, и в десяти триллионах миль: технологии связи яутжа позволяли им общаться, как если бы они находились в одном помещении. Когда яутжа привели её в этот зал, он казался обычной пещерой округлой формы, образованной в глубине астероида. Искусственными были только двери, и, как только все вошли, они затвердели, на месте их осталась гладкая поверхность на фоне грубой каменной стены.

А затем послышалось лёгкое шипение, и всё помещение преобразилось.

Палант внезапно оказалась посреди джунглей. До её слуха доносилось щебетание невидимых птиц, кожу ласкал тёплый ветерок, и даже запахи были самыми что ни на есть настоящими. Казалось, стоит сделать пару шагов вперёд, и она наткнётся на густую растительность, а не на плотную стену.

Это была не просто голографическая камера, а нечто поразительное.

Но сейчас было не время удивляться.

Перед ней стоял старейшина Калакта, такой же, как во время их первой встречи, когда она видела его без охранников. Иллюзия была настолько совершенной, что она едва удержалась от того, чтобы не протянуть руку и не дотронуться до него.

– Якита из Клана Раненых поведала мне тревожную истину, – начал Калакта.

Планшет Палант усердно переводил его слова почти одновременно с его речью – настолько усовершенствовалась его программа за последнее время.

– Она упомянула слово «Друкати», но ничего мне не объяснила, – сказала Палант.

– Таков был мой приказ, – промолвил Калакта и замолчал, сложив обе руки на длинный посох перед собой.

Этот посох вполне мог быть оружием, хотя Палант и не была в этом уверена. Глаза чужака внимательно рассматривали её, но в его взгляде ничего нельзя было прочесть. Палант надеялась, что он не потерял к ней уважения, но, возможно, на самом деле он считал её жалким и слабым существом.

– Скажу тебе кое-что, – прервал он молчание. – Этого достаточно, чтобы знать. Чтобы служить вашим целям – и нашим целям. То есть войне с Яростью. Но история Друкати гораздо дольше и масштабнее, чем вы способны представить. Даже история их взаимоотношений с расой яутжа… очень долгая. Для нас ваша человеческая жизнь слишком коротка, мимолетна. Вы – шёпот в темноте, едва различимый. Сейчас я слышу твоё сердце… оно беспокойно бьётся, отсчитывая мгновения до смерти. Как будто торопится жить. Такими же Друкати показались бы мы, яутжа.

– Показались бы?

– Друкати давно здесь нет. Возможно, миллион лет назад кто-то из них и оставался, но с тех пор, насколько мне известно, все они ушли.

– Куда? В другую часть Галактики?

– Их время в Галактике закончилось.

– В другую галактику? Но это…

– Невозможно, – закончил за неё Калакта и мягко рассмеялся. – То же самое сказали бы ваши предки про норы всего тысячу лет назад.

– Яутжа там были?

– История яутжа – не ваше дело.

Палант уже начинала немного понимать интонации сложного и абсолютно чужого для людского уха языка яутжа. Ей показалось, что старейшина произнёс это довольно холодно, едва ли не злобно.

– Извините, – поспешила сказать она, и планшет перевёл.

Старейшина, похоже, принял извинения.

– Но даже несмотря на то, что Друкати давно ушли, их влияние сохраняется, – пальцы Калакты крепче сжали массивный набалдашник посоха. – Их воля.

Палант казалось, что она догадывается, что он хочет сказать.

– Это то, что Якита обнаружила в памяти андроида. Следы их присутствия. Тот мир, который основатели Ярости назвали «Зенитом», и странные создания, которых обнаружили в его глубине.

– Да, – сказал Калакта. – И останки. Даже яутжа не находили ничего подобного.

Палант нахмурилась, пытаясь понять. Она решила, что стоит попробовать…

– Вы боитесь Друкати?

– Боимся того, чего уже здесь нет?

Палант склонила голову набок.

– Возможно, – признал Калакта со звуком, который можно было счесть за вздох.

Палант понимала, что ему нелегко признаться, что он боится, потому что страх означает слабость. Она почувствовала, что старейшина открылся перед ней больше, чем хотел, и для неё это стало особой честью. Но его признание породило страхи и в ней.

– Они действительно способны влиять на события? Если они так далеко, если они действительно давно ушли, то какой в этом смысл? Какова цель?

– Этого я сказать не могу. Мне кажется, что некоторые вещи, которые они оставили после себя – те, что нашла и использовала Ярость, предназначались для того, чтобы не дать другим расам стать более…

– Воинственными?

Калакта поднял голову вверх, словно совещаясь с небесами.

– Развитыми, – закончил он.

– Они в прошлом воздействовали на яутжа?

Он посмотрел на неё, но ничего не ответил.

– Но Ярость пока никуда не делась. И мы по-прежнему должны с ней бороться.

– Если Друкати помогают им, пусть и пассивно, то они непобедимы.

– Нет, – возразила Палант и принялась в задумчивости расхаживать туда-сюда, позабыв, что она не в джунглях и что этот огромный чужак находится далеко от нее. Изображение слегка исказилось, воздух уплотнился, и невидимая сила подтолкнула её на прежнее место.

– Возможно, остатки Друкати не считают представителей Ярости слишком развитыми, – сказал Калакта. – Возможно, они преследуют более крупную цель.

– Вы хотите сказать, что они способствуют этой войне? Развязали её? Хотят отбросить нас назад в развитии?

Мысль об этом казалась слишком смелой.

– Я сказал «помогают», а не «развязали».

Палант покачала головой, стараясь переварить всё, о чём сказал Калакта. Поверить в это.

– Неважно. Это ничего не меняет. Нам всё ещё нужно сражаться, и если мы узнали, из какого источника Ярость взяла свои технологии, то это мало что меняет. Ведь так? – спросила она, поднимая бровь и глядя на Калакту.

– Возможно, – отозвался он. – Яутжа знали о Друкати гораздо… дольше, чем я могу сказать. За всё это время у нас не было причин выступать против них.

– Но ведь Ярость убивает и ваш народ, – настаивала Палант. – Уничтожает ваши поселения. Против неё-то вы воюете.

– Я просто хотел вас предупредить.

– Спасибо, но я не могу согласиться с тем, что Ярость непобедима. Никогда не смирюсь с этим.

Помолчав, она добавила:

– У меня появился кое-какой план, и Якита мне поможет.

– Ты – храбрый человек.

– Вы достойный чести яутжа.

Лицо Калакты немного исказилось. Наверное, это была улыбка.

– Мне всегда нравилось это слово.

Его изображение побледнело, джунгли неожиданно заколыхались, и в их глубине что-то зашумело, словно налетел ураган. Через мгновение Палант стояла одна посреди помещения, ощущая, как на неё давит темнота.

Открылась дверь, и внутрь въехала Якита.

– Ты должна пойти, – сказала она.

– Что-то случилось?

– Что-то изменилось.

Якита из Клана Раненых развернулась и поехала прочь. Палант последовала за ней.


– Он умирает, – сказала Палант.

Тело андроида Оскара сотрясали конвульсии, из всех ран сочилась белая жидкость, заливая стол для исследований. Хэлли с экипажем окружали защитное поле, и Палант не понравились довольные ухмылки на их лицах.

«Они что, совсем ничего не понимают?»

– Мне казалось, мы его контролируем, – сказала она.

– И мы его контролируем, – подтвердила Якита.

– Но сейчас он действует самостоятельно. Сам выключает свои системы, блокируя наши сигналы.

– Я делаю всё, что могу.

Гибкие пальцы яутжа порхали над экранами на светящейся сфере, открывая и закрывая разные окна.

– Этого недостаточно.

Палант подошла к андроиду и склонилась над ним. Зрачок в его вращающемся глазу расширился.

– Неудача… – прохрипел он. – Поражение…

– Заткнись.

Палант принялась копаться в переплетении кабелей и трубок. Она засунула руку глубоко в грудь андроида, уже не стараясь сохранить целостность его конструкции. Они вытянули из него всё, что можно, и теперь нужно было спасти данные из его памяти и по возможности получить доступ к тем, что они ещё не исследовали.

Но для начала нужно убедиться в том, что он не разнесёт весь астероид к чёртовой матери.

– Он изолирован, – сказала Якита.

– Ты говорила, что его системы поддержки работают, а теперь они отказывают. Позволь мне делать своё дело.

Сжав губы, она тянула трубки, нажимала на внутренние детали, отрывала разные части, не обращая внимания на брызги белой крови. Она слышала, как морпехи что-то бормочут с отвращением, но сейчас не было времени отвлекаться на них.

– А это защитное поле…

– Нет, – ответила Якита, поняв, к чему она клонит. – Конечно, нет. Если он взорвётся, то разрушит всю нашу базу.

Наконец Иза добралась до сердца. Оно было ещё тёплым – не настоящее сердце, а то, что она называла сердцем андроида. Его центральный орган. Если мозг хранил данные и выполнял различные операции, то этот орган поддерживал жизнедеятельность. Оторвав подключенные к сердцу датчики, Палант вынула его из грудной клетки.

Оскар испустил нечто вроде глубокого вздоха.

Иза крепко держала в руках сердце, ощущая его потенциал. Внутри его скрывались жар звезд и холод глубокого космоса. Ядерное устройство самоуничтожения, а также нечто, что, по её мнению, позволяло андроиду командовать смертоносной армией ксеноморфов.

Возможно, оно поможет им закончить войну.

– Оно становится теплее.

– Не может быть, – сказала Якита. – Оно отключено. Оно уже не является его частью, а все остальные системы под моим контролем.

– Да пошла ты куда подальше со своими системами! – в сердцах воскликнула Палант.

Планшет перевёл её выкрик серией резких щелчков и хрипов. Палант не была уверена в том, что в языке яутжа имеются похожие выражения.

Оскара сотрясали непрерывные судороги, он соскальзывал со стола, оставляя след из белой крови и еще какой-то густой липкой жижи, капающей на ноги Палант. Глаз его широко распахнулся и замер, неожиданно лишившись всякого выражения. Иза ни на секунду не забывала, что они исследуют машину, но до сих пор андроид проявлял какие-то качества личности, и, казалось, что они имеют дело с подобием человека…

– Жжется! – воскликнула она и повертела сердце в руках, чтобы убедиться, что к нему ничего не подключено.

Интересно, есть ли у него слабые места? Если попытаться разорвать его руками, оно откроется? Она стала надавливать в те места, в которые подключались датчики.

На ощупь сердце было плотным – податливым, но слишком прочным, чтобы его разорвать. Из небольших отверстий сочилась белая кровь.

– Палант! – крикнула Бествик. – Защитное поле! Отключи…

Послышалось гудение, и синеватое сияние погасло.

– Назад!

Якита подхватила её под руки и откатилась назад, стараясь не задеть остальные образцы в лаборатории.

– Плазма! – услышала Палант и поняла, что нужно закрыть глаза.

Волна жара окатила ее, ударила в лицо и грудь. Якита развернулась и заслонила её своим телом. Палант открыла глаза и увидела, как на стенах лаборатории в огне плазмы пляшут их вытянутые тени.

В руках она до сих пор сжимала сердце.

«Увижу ли я взрыв? – подумала вдруг она. – Будет ли у меня время заметить, как сердце разваливается на части и как в моих руках вырастает новое солнце?»

Конечно же, ничего она не заметит. При ядерном взрыве её глаза и мозг разлетятся на атомы со скоростью света.

Потом…

– Остывает, – сказала она. – Замерло.

Теперь сердце действительно покоилось в её руках безжизненным влажным комком.

Якита медленно повернулась и поставила Палант на ноги. Теперь можно было посмотреть, что произошло.

Оскар и стол исчезли, сплавившись в одну бесформенную массу. Морпехи выглядывали из-за других столов, сжимая в руках оружие.

Винтовка Хэлли слегка дымилась.

– Иногда дела лучше всего решать по старинке, – сказала она.

Палант снова закрыла глаза и тяжело выдохнула.

– Только не говори, что эта штуковина теперь бесполезна, – сказала Бествик.

– Пожалуй, кое-что можно сделать. Если мы найдём их «Макбет», проберёмся на него, победим защитников…

– Без проблем, – отозвался Шпренкель. – Только скажи где.

Палант беспомощно смотрела на сочившуюся белой жидкостью мышцу у себя в руках – всё, что осталось от андроида.

Якита заговорила.

Планшет перевёл.

– Я знаю, где «Макбет».

12. Лилия

Квадрант Гамма

2692 год н. э., декабрь


Это напоминало Лилии о том времени, когда Хашори пытала её на своём корабле. Только в этот раз ей дали нечто, успокаивающее боль, и пытки её не были напрасны.

– Тебе точно удобно? – спросила Иветта Танн.

– Я не говорила, что мне удобно.

– Ну, всё равно придётся потерпеть.

– Я понимаю, – кивнула Лилия.

Обманывать этих людей было ни к чему. Они покинули станцию, ставшую их вторым домом, и прекрасно понимали, какая участь могла ожидать оставшихся. Прошло уже много дней, а из «Ада» не поступало никаких вестей.

После того как корабль Александра был разрушен, капитан Вейр и её команда наёмников не проронили ни слова. Это было почтительное молчание. Они занимались привычными процедурами проверки корабля, предоставив пассажирам возможность заняться своими делами.

Иветта и Цзянго Танн были только рады заняться делом. Это была не простая потребность в действиях. Их беспокойство передавалось и Лилии. Разумеется, они тревожились о будущем и о том, что станет с ними со всеми. Они видели, насколько мощными был корабль Александра и его небольшой флот. И даже несмотря на то, что яутжа всё-таки одолели врага, мысль о том, какие разрушения способен причинить противник, шокировала.

Так что они сосредоточились на экспериментах с Лилией – экспериментах, длившихся пятнадцать дней.

Вначале их процедуры не подразумевали никаких операций. Иветта выполняла обычные медицинские проверки и собирала данные для последующих тестов. Цзянго тем временем распаковывал медицинское оборудование, которое ему удалось забрать с базы, и подключал его к системам корабля. Казалось, он был счастлив, что почти все его приборы оказались совместимы с компьютерами «Спасителя Сатаны», и даже устроил своего рода мини-лабораторию в свободной каюте.

И вот тогда-то и начались настоящие эксперименты.

Все договорились, что целью их путешествия будет Эддисон-Прайм – большая обитаемая планета, на которой располагалась крупная база Колониальных морпехов. У «Вейланд-Ютани» там тоже было своё представительство. По пути они собирались добыть как можно больше информации о таинственных технологиях, которые Лилия хранила внутри себя. После этого можно будет решить, чем стоит поделиться с Компанией.

Штурман Миллард рассчитал путь до Эддисона-Прайма – двадцать девять дней и четыре перехода через норы. Сейчас они находились на полпути и приближались к первой норе.

– Разве вам не нужно готовиться к переходу? – спросила Лилия.

Уж слишком усердно Танны хлопотали над ней. Их осунувшиеся лица говорили об усталости, они уже давно перестали обмениваться любезностями с андроидом, которого они едва знали. Лилия ощущала переживаемую ими печаль и ненавидела себя за это. За то, что была причиной их переживаний.

– Через пару часов, – ответил Цзянго, не глядя на неё. – Хочется поскорее закончить.

Он был занят хромоанализом спектрограммы её крови.

– Ты уверен, что получится?

– Уверен.

В груди Лилии зияло отверстие в четыре дюйма, и Иветта с помощью зажимов держала его открытым. Через него они забирали необходимые для тестов образцы крови из клапанов, вен, артерий и небольших резервуаров. Эти резервуары наполнялись и опустошались в зависимости от физической нагрузки и состояния окружающей среды.

В них скапливалось больше всего крови и, следовательно, скрытой в ней информации о таинственных технологиях, поэтому Цзянго и сосредоточился на них. Они отобрали уже достаточно много образцов, но в ходе тестов большинство из них разрушалось. Поэтому им постоянно требовались новые.

– Только закончим и запечатаем тебя, – сказал Цзянго. – Заодно и погрузим в ожидание.

– Это не обязательно, – сказала Лилия. – Мне это не нужно. Я лучше… останусь бодрствовать.

– Ты хорошо подумала?

– Мы так делали с Хашори.

Словно услышав своё имя, в дверном проёме показалась огромная яутжа. После поражения Александра она сняла боевой шлем и с тех пор не надевала, но постоянно держала его на своём поясе, словно готовясь к очередной битве. Лилия подумала, что в этом есть своя логика. Битвы и насилие так и следовали за ней по пятам.

– Ну, я не думаю, что капитан Вейр позволит вам с Хашори бодрствовать, – сказала Иветта.

Яутжа заговорила. Лилия склонила голову набок, прислушиваясь к словам, а потом начала переводить.

– Новости из «Ада». Там, в очагах сопротивления, остались выжившие. Они передают сигнал о помощи. Основные участки станции выведены из строя, солдаты-ксеноморфы продолжают наступление.

Она не стала смягчать известия, даже увидев реакцию Таннов. Лгать им было бы нечестно, это означало бы просто откладывать неприятное на потом.

– В трёх местах возведены баррикады, все в одном швартовочном рукаве. Враг прорывает заслоны.

Хашори сказала кое-что ещё, но на этот раз Лилия помолчала. Она чувствовала на себе ожидающий взгляд Таннов, но не могла поднять голову.

– Лилия, – поторопил её Цзянго безо всякого выражения.

– Выживших менее тридцати, – продолжила Лилия перевод. – У них заканчиваются боеприпасы и продукты. Ксеноморфы разрушают переборки и взрывают себя, чтобы проложить путь. По оценкам выживших, у них в запасе двое суток.

Цзянго с Иветтой склонились друг к другу, и Лилия снова почувствовала укол зависти к их чувствам. В своей взаимной любви они находили успокоение, даже если им не оставалось ничего другого.

– Мне жаль, – добавила она.

– Ты не виновата, – сказал Цзянго, повернулся и продолжил тест.

Хашори застыла в проходе. По интеркому до них донёсся голос Вейр.

– Ну что, ребята. Пора бы нам собраться на мостике. Мы приближаемся к норе, а там мы можем столкнуться с проблемой.

– Какой проблемой? – спросил Цзянго.

– Все на мостик, – повторила Вейр и отключилась.

Цзянго вздохнул, а Иветта потянулась к отверстию в груди Лилии.

– Я могу передвигаться и так, – сказала Лилия. – Нам нужно скорее идти.


Вейр и её подчинённые уже сидели в своих креслах на мостике, на голографических экранах мелькали различные изображения и данные.

– Только не говорите, что нора занята Яростью, – сказала Лилия.

– Напротив, – ответила капитан Вейр. – Никогда не видела настолько защищённую нору. Это Гамма-67, база управления ею находится на космической станции в семистах милях. Я насчитала пять эсминцев Колониальных морпехов и с дюжину кораблей поменьше. Нам придётся подчиниться им и пройти досмотр.

– Я полагаю, они захотят подняться на борт и всё тут обыскать, – сказал Хут.

– Верно, – согласилась Вейр и посмотрела на андроида с дырой в груди. – Даже не сомневайтесь.

– Может, нам тогда и передать их Компании? – предложила Робо.

– Нет! – воскликнул Цзянго. – Нет. Мы ещё ничего не узнали. Лилию просто заберут, и мы её больше не увидим.

– Но как раз она и нужна Компании, – сказала Вейр. – Ярость атакует всю Сферу, а не только ваших друзей на станции «Ад».

– Да, это и есть моя цель, – согласилась Лилия.

– Вы не знаете Компанию так, как знаю её я, – сказал Цзянго. – И сейчас вы работаете на меня. Я нанял вас, чтобы избежать встречи с Компанией, пока не настанет нужное время.

– Ну ладно, допустим, у вас с ней какие-то проблемы, – сказала Вейр. – Но в первую очередь именно Компания и послала нас, чтобы вас разыскать.

– Это не проблемы, – возразила Иветта. – Это вопрос доверия.

Тут заговорила Хашори. При звуках её странного голоса все остальные замолчали и стали ждать, пока Лилия переведёт.

– Это сообщение для меня, – сказала она. – Я должна подключиться к коммуникатору.

Без лишних слов Хашори подошла к Робо и подняла её с кресла. Механическая рука Робо тут же загудела, и из неё выдвинулось оружие, ткнувшее яутжа в живот.

Обе они замерли: гигантская яутжа и вооружённая женщина-наёмник.

– Робо, пусть делает все, что ей нужно, – приказала Вейр.

Лилия заговорила на языке яутжа.

– Они тебе разрешают. Не нужно применять силу.

Хашори ослабила хватку, и Робо медленно убрала оружие, а затем отошла от кресла. Яутжа огляделась и принялась настраивать каналы связи на пульте управления. Она работала быстро и уверенно, хотя предполагалось, что эта система ей не знакома. Лилия поразилась этому и подумала о том, сколько ещё человеческих кораблей, затерянных в бесконечном космическом пространстве, стали добычей одноплеменников Хашори.

Через несколько мгновений динамики корабля издали серию непривычных сигналов. Хашори склонила набок голову и открыла панель управления на своей руке, не двигаясь, пока шла передача. Через минуту она закончилась, оставив в динамиках только треск помех глубокого космоса.

Присутствовавшие продолжали хранить молчание, ожидая известий. Робо прошла мимо Хашори к своей панели и села в кресло. Яутжа отступила в сторону на шаг, а потом оглянулась и посмотрела на Лилию.

Как обычно, по её лицу невозможно было догадаться, о чём она думает.

– Тебе нужно рассказать нам, в чём дело, – сказала капитан Вейр, и Лилия начала было переводить, но Хашори прервала её на полуслове.

Непривычные звуки её гортанного языка на фоне тишины звучали громко и отчётливо. Лилия перевела как смогла.

– Мои люди захватили генерала Ярости. Он повреждён и отказывается сотрудничать. Но с помощью человека и группы пленных Колониальных морпехов его сейчас допрашивают и извлекают из него информацию.

Пока Лилия переводила, Хашори посматривала на неё, и в её взгляде сквозило какое-то странное выражение. Нечто вроде иронии, снисходительности или чего-то ещё. Потом она продолжила говорить.

– Якита из Клана Раненых извлекла информацию, скрытую защитными системами андроида. Мы знаем, где главный корабль Ярости. Мы считаем, что долго он там не пробудет.

– Вот дерьмо! Надо срочно лететь туда! – воскликнул Хут. – Всем лететь туда! Где он?

Хашори продолжила говорить как ни в чём не бывало.

– Человек, работающий с Якитой из Клана Раненых, заключила мир со старейшиной Калакта. Сейчас эта женщина исследует полученные от андроида данные и пытается понять его странные технологии.

Хашори замолчала и оглядела всех присутствующих на мостке, как будто ожидая, что теперь заговорят они.

– Ни хрена себе! – прервала молчание Робо.

– Весьма красноречиво! – отозвался Цзянго.

– Насчёт этих технологий, – заговорила Вейр. – Это те же самые, над которыми работаете вы? В её крови, верно?

– Отчасти да, – ответила Иветта. – Но если у них генерал, то они смогут выяснить, каким образом он связан со своими войсками. Нам нужно…

Хашори снова заговорила. Лилия перевела.

– Люди и Якита работают вместе на базе яутжа. Работа, которую вы делаете здесь, связана с их работой. Мы должны лететь туда.

– Но если мы знаем, где прячутся эти ублюдки из Ярости, то… – начал Хут.

– «Макбет» отлично защищён и практически неуязвим, – сказала Лилия. – Любой, кто выступит против него, погибнет.

– Откуда ты знаешь? – спросила Вейр.

– Я же оттуда. Поверьте. Но у нас будет больше шансов победить, если мы поймём их технологию и используем её против них.

– Ты оттуда, но ты не знаешь их технологию?

– Нет. Поэтому я и похитила их знания.

– Мы не нанимали вас в качестве боевого корабля, – сказал Цзянго и кивком указал на Лилию. – Наш груз слишком ценен, чтобы вступать в битвы.

– Приятно, что кто-то о тебе заботится, – промолвила Лилия.

– Не то чтобы мы заботились, – призналась Иветта. – Извини, я понимаю твои переживания, но лучше бы никто из нас с тобой не встречался.

Снова наступило молчание. Такое честное высказывание не удивило Лилию.

– И где же база яутжа? – спросила она Хашори.

– Я могу передать её координаты корабельному компьютеру, – сказала Хашори. – Нам нужно лететь туда. Это безопасное место. Мы объединим результаты исследований с тем, что удалось узнать этим людям о тебе. Знания помогут нам победить общего врага.

Лилия перевела. На этот раз никто не возражал.

– Далеко она? – спросил Танн.

Хашори подошла к панели Хута, посмотрела на голографический навигационный экран и ткнула пальцем в свой браслет. На экране вспыхнула красная точка.

– Семь дней и один переход, – сказал Хут. – Но…

Он развернулся в кресле.

– Судя по данным, эта нора, скорее всего, занята Яростью.

Вейр медленно кивнула. Танны посмотрели на Лилию. Цзянго улыбался.

«Для них я просто ценный и любопытный экземпляр», – подумала она.

Порой ей приходилось напоминать себе, что она не человек. Для них же это, по всей видимости, было совершенно очевидно.

– Ну хорошо, – сказала Вейр. – Тогда нам лучше подготовиться к тому, что придётся её отвоёвывать. Похоже, мы всё-таки боевой корабль.


Александр держал маскировочное устройство включённым.

У корабля, на котором бежала Лилия, была неплохая фора. Но у Александра был Надзиратель. Он держался рядом с генералом, в этом странном корабле яутжа, иногда подлетая к панели управления, а иногда прикрепляясь к потолку или полу. При этом он постоянно подавал сигналы навигационным компьютерам, и генерал был доволен, что корабль выполняет приказы этого создания.

Сейчас Александр привыкал к своему новому телу. Конечности ксеноморфов полностью адаптировались, а слегка повреждённый мозг уже начинал воспринимать ситуацию с лёгкой иронией. Если он и раньше был связан со своей армией на глубоком психологическом уровне, то теперь он физически слился со своими ксеноморфами.

Он с нетерпением ждал, когда наконец встретится с Лилией лицом к лицу.

Её корабль, похоже, на какое-то время остановился, а потом поменял направление. Украденный Александром корабль повторил этот манёвр.

Сейчас они направлялись к норе, уже захваченной Яростью. Александр улыбнулся. Он не даст другим войскам перехватить у него его цель. Схватить или убить Лилию стало для него личной задачей.

Но другие войска помогут задержать её.

13. Беатрис Малони

Нора Ярости 1, Внешнее Кольцо

2692 год н. э., декабрь


Собрание закончилось.

Беатрис Малони произнесла, наверное, главную речь в своей жизни, тронувшую многих до слёз. В конце речи, под бурные аплодисменты, она объявила о том, что переименовывает усовершенствованную Искрой нору в «Нору Ярости 1».

В главном зале «Макбета» теперь царило оживление – персонал расходился по своим местам, чтобы подготовить корабль к прыжку в Солнечную Систему.

Почти сотня кораблерождённых рассредоточились по всевозможным частям «Макбета», которые должны были отделиться от основного корпуса. По восемь-девять человек на каждый корабль.

Пилоты, штурманы, связисты, техники, медики и погрузчики – все они получили чёткие инструкции и сейчас выполняли то, к чему готовились много лет. Все эти мужчины и женщины были рождены солдатами и сейчас должны были стать человеческими винтиками огромной и прекрасно отлаженной военной машины.

Что касалось тех, кто не был человеком, все они находились в дюжине запертых ангаров с прохладным и очень влажным воздухом, в окружении всего необходимого для поддержания их жизнедеятельности – то есть в идеальной среде обитания ксеноморфов. Эти солдаты только ожидали приказа, но вскоре их выпустят, и тогда их будет не остановить.

– Весьма вдохновляющая речь, – сказал Чаллар, подплывая к Малони в своём стеклянном пузыре.

Его кожа теперь казалась более гладкой, чем обычно, а распахнутые глаза сверкали от воодушевления.

– Сейчас очень важный момент. Просто необходимо было всех вдохновить, – ответила Малони.

– И ты сумела их вдохновить. Впрочем, как всегда.

Малони огляделась. Рядом парили другие старейшины, и некоторые заметно нервничали. Слова Чаллара были не просто любезностью.

– В чём дело, Чаллар?

Он подождал, пока зал покинут последние генералы и кораблерождённые, обнимавшие друг друга, прежде чем разойтись по отдельным коридорам. Впрочем, сейчас было не время для долгих прощаний. Прежде чем они снова встретятся, они вступят в самый важный и ответственный бой, а Малони обещала им победу. Надо лишь немного подождать, и они вместе отпразднуют общую победу, и Сфера Людей изменится навсегда.

Управлять ею будет Ярость. «Вейланд-Ютани» прекратит существование, а остатки Колониальных морпехов перейдут под контроль Ярости. Те же, кто попытается сопротивляться, обречены.

Когда в зале остались одни старейшины, Малони повернулась к Чаллару, ожидая ответа.

– Мы сильно рискуем, – сказал он наконец. – Некоторые из нас считают, что мы… зашли слишком далеко.

– И в чём же риск? – спросила Малони, хотя и сама прекрасно понимала, в чём дело; она просто делала вид, что играет по его правилам.

Пузырь Чаллара слегка качнулся из стороны в сторону, и гель пошёл пузырьками.

– Эта нора… Нам предстоит перепрыгнуть через сотни световых лет в одно мгновение. Такого раньше никто не делал, и…

– Не делал никто из людей, – поправила Малони и улыбнулась.

Все они до сих пор воспринимали себя людьми. Но и она, и эти старейшины были единственными ныне живущими представителями Ярости, помнившими, что такое быть человеком и жить в Сфере Людей. Сама Малони давно уже перестала думать о себе как о человеке. Теперь даже в своих мыслях она называла себя не иначе как просто Ярость.

– Искра – это непонятное явление, – сказал Чаллар.

– Ты боишься? – спросила Малони.

– Смерти? – усмехнулся Чаллар. – Конечно, нет. Посмотри на меня, Беатрис. Думаешь, смерть хуже, чем это?

Она пожала своим здоровым плечом. По крайней мере, она могла им пожимать.

– Мы боимся того, что Искра может завести нас куда угодно, – продолжил Чаллар. – Мы не способны погрузить в сон армию ксеноморфов. Что, если после перехода большинство из них погибнут? Возможно, даже все? Что, если будут повреждены генералы? Они остаются бодрствовать, чтобы управлять кораблями на момент выхода из норы. Что, если капсулы ожидания откажут во время перехода? Искра переделала нору, но капсулы у нас, по сути, те же самые, что были, когда мы покидали Сферу. Что, если…

– Что, если мы не пройдём через эту нору? – прервала его Малони. – Тогда нам придётся прокладывать себе путь через Сферу, нора за норой, преодолевая сопротивление морпехов и яутжа, жаждущих нашей крови. Что, если война продлится сотню лет? Что тогда станет с нами, Чаллар?

Она посмотрела на других старейшин. Все они находились в своих хранилищах с волшебным гелем, поддерживающим их жизнь. Они давно уже привыкли к нему, потому что он работал, но только недавно начали понимать, как он устроен.

– Понимаю, – ответил Чаллар. – Просто это… огромный риск.

– Всё, что мы делаем, сопряжено с риском, – сказала Малони, повышая голос, чтобы все слышали. – Мы так долго странствовали и вот наконец-то приблизились к цели. Через три часа мы окажемся в самом сердце Сферы Людей, а после этого претворим в жизнь всё, о чём мы только мечтали.

Она перевела взгляд на Чаллара.

– Думаешь, сейчас время бояться?

– Я не… – начал было Чаллар, но она подлетела и оттолкнула его стеклянный чан.

Пузырь Чаллара со стуком ударился о стену, и другие старейшины громко ахнули. Но Малони не на шутку рассердилась, и с каждым словом гнев в ней только нарастал.

– Ты что, специально изводишь меня своими глупыми вопросами? Задеваешь меня за живое. Сколько лет я вела вас, и до того, как сбудутся все наши мечты, остаётся один лишь шаг!

Стеклянная сфера Чаллара остановилась и застыла; гель в ней успокоился. Возможно, он хотел сказать ещё кое-что, но Малони не собиралась давать ему слово.

– По кораблям! – скомандовала она всем. – Всем собраться. Пробудить в себе ярость. Настало наше время, и вы знаете, что делать. Больше никаких разговоров, никаких сомнений и никаких страхов! Мы – Ярость!

Старейшины разошлись. Проплывая мимо Малони каждый старался выказать свою солидарность с нею – улыбкой, кивком, лёгким толчком. Последним был Чаллар. Опустив глаза, он остановился перед ней.

– Не нужно ничего говорить, – проговорила Малони. – Сегодня переломный момент в нашей жизни.

Чаллар встретился с ней взглядом, затем выплыл из помещения, оставив её одну.

Малони подала сигнал Карету и Дане. До прыжка нужно было сделать еще так много дел, а скоро нужно будет погружаться в сон. Но сначала нужно нанести еще один визит.


– Она по-прежнему прекрасна, – проговорила Малони.

Королева ксеноморфов, закованная в цепи, как и на протяжении нескольких десятилетий, покоилась среди остатков своих недавних трапез. Вокруг были разбросаны части человеческих тел и скелеты. Её склоненную голову окружало облако пара, на блестящем чёрном панцире выступали капли влаги. Она отложила ещё одно яйцо; яйцевод пульсировал, внутри него двигались неясные тени.

Она находилась в сознании и выполняла свою задачу. Малони в который раз почувствовала свое родство с нею.

– Госпожа, нам нужно проследовать в камеру ожидания, – напомнил Карет. – До перехода осталось всего два часа, и мы с Даной должны подготовить вас для криосна.

– Да, конечно. Идём.

Малони бросила последний взгляд на существо, которое подарило ей целую армию, а потом позволила помощникам проводить её к камере. Для этого потребовалось некоторое время. «Макбет» был огромным.

В камере она увидела других кораблерождённых, которым надлежало находиться в главной части корабля после перехода через нору. Большинство уже разместились в капсулах ожидания. Сквозь закрытые крышки капсул и лёгкий туман можно было разглядеть их спокойные лица с закрытыми глазами.

Капсула Малони стояла в стороне. Это была модернизированная капсула, в которой могла поместиться вся её ёмкость с гелем.

– Всего лишь недолгий сон. До скорой встречи! – сказала она Карету и Дане, пока они подключали трубки, шланги и провода к её ёмкости.

– До скорой встречи! – эхом отозвалась Дана.

Её глаза горели от возбуждения и восторга. Малони немного позавидовала её молодости.


Вордсворт сидит напротив неё, старый, дряхлый, с бокалом виски в одной руке и книгой в другой. Малони никогда не спрашивала, что он читает. Ей казалось, что это слишком личный вопрос, а она никогда не ощущала себя настолько близкой к нему.

Тем более сейчас.

Предводитель Основателей умирал.

Но недостаточно быстро.

– Нужно доставить его на борт! – сказала Малони.

Они находились на орбите Зенита почти двенадцать лет, исследуя странное явление, которое называли Искрой. Эта и другие находки подтверждали, что Зенит – настоящая сокровищница с открытиями, и Малони не терпелось воспользоваться ее чудесными дарами.

Вордсворт, как обычно, медлит и сомневается. Он потягивает виски и смотрит на Малони сквозь стекло бокала.

– Беатрис, ты давно хочешь, чтобы меня не стало.

– Нет! – возражает она.

«Да, – думает она про себя. – Бесполезный, старый, высохший болван. Ты только задерживаешь нас».

Вордсворт изгибает бровь и делает очередной глоток. От него не скрыть правды.

– Я почти мёртв, – говорит он. – Этот гель, который мы нашли, поддерживает меня, но он… неестественный. Чужой. Людям не предначертано жить так долго.

– Ты хорошо выглядишь.

– Для своего возраста?

Он смеётся, и его смех немного смягчает её сердце. Этот смех – напоминание о его величии, смелости и умении вести за собой. Когда Вордсворт смеётся, ей кажется, что они снова могут стать друзьями.

– Твой разум старше твоего тела, – говорит Малони.

Она тоже стара, но ощущает себя полной сил. Она готова идти дальше. Вот почему она захотела повидаться с ним.

– Не совсем, – возражает он. – Возможно, мудрее. Но так было всегда. Поэтому Основатели и последовали за мной. И следуют до сих пор.

– Большинство, – поправляет она и ставит свой бокал.

– Зачем ты пришла ко мне, Беатрис? Ты не скрываешь своей ненависти ко мне.

Она встаёт. Её суставы хрустят.

– Если ты пришла попросить разрешения доставить Искру на борт, то мы уже обсуждали этот вопрос.

Она качает головой.

– Значит, насчёт геля? Хочешь использовать его не только в медицинских целях?

Малони ничего не говорит. Закончилось время разговоров, просьб и попыток достучаться до разума Вордсворта. Пусть он и вывел их из Сферы, но Основатель застрял в прошлом.

Она делает шаг к нему и вынимает из кармана шприц.

– Значит, убийство, – говорит Вордсворт. – Убийство.

И снова смеётся.

Она медлит лишь долю секунды, прежде чем подтвердить его догадку.


– Госпожа.

Голос доносится издалека, голос целый миллион лет кружит эхом по всей Галактике. В нём слышатся древние знания и отголоски прошлого, от которых остались лишь самые смутные ощущения, растворяющиеся в холодном пустом космосе.

Госпожа.

Беатрис Малони попыталась открыть глаза. Но веки казались слишком тяжёлыми, и к тому же она все еще находилась в своём внутреннем мире, где она была молодой и полной сил. Не такой, как сейчас. Не старой, и не влачащей свое существование только благодаря таинственному гелю, сотворенному иным разумом.

Прошу вас, госпожа, вы должны проснуться.

В голосе слышались страх и боль. Когда она втыкала иглу в руку Вордсворта, он не выказывал ни того, ни другого. Иногда, когда ей бывало больно, или когда она испытывала страх, она думала о том, действительно ли из них двоих смерть забрала того, кого должна была.

Едва открыв глаза, она зажмурилась от ослепительного света и услышала чей-то голос, приказывающий приглушить освещение.

По всему её телу прокатилась сильная вибрация, отчего гель вокруг неё пошёл рябью.

– Мы… что… уже… – подбирала она слова.

– Мы прошли, – ответила Дана. – Но не без потерь.

Что-то в её голосе заставило Малони быстрее прийти в себя. Моргнув, она открыла глаза.

– Корабль трясёт.

– Мы стараемся взять его под контроль.

– Почему не разбудили меня раньше?

– Мы пытались, госпожа. Кораблерождёные проснулись первыми, но по какой-то причине разбудить старейшин оказалось сложнее.

Дана сделала паузу и добавила:

– И некоторых уже не разбудишь.

Пока Дана и другие кораблерождённые отключали её от капсулы ожидания, занимаясь привычными процедурами, Малони глубоко дышала. Она ощущала себя слишком сонной, медлительной и погруженной в какую-то странную апатию, которой, казалось, был пропитан сам окружавший её гель. Она вдохнула поглубже и задала вопрос.

– Сколько ещё человек, Дана?

– Осталось пробудить трёх старейшин, госпожа.

– А остальные члены экипажа?

– Семь капсул отказали. Пятеро погибли, двое выжили, но… их разум не в порядке.

– Как генералы? Корабль?

– Генералы в порядке, готовятся к расстыковке «Макбета». Корабль вращается, но пилоты постепенно замедляют вращение. Они говорят, что его удастся остановить через час. Ксеноморфы, по всей видимости, перенесли переход благополучно. Они кажутся… активнее чем обычно, но генералы предполагают, что это к лучшему. Они сильнее нас и готовы сражаться, как никогда.

Дана старалась не встречаться с нею взглядом.

– Дана, – произнесла Малони мягко.

– Карет, – отозвалась та, и на глазах её выступили слёзы. – Он один из тех, кто…

– Отведи меня к нему.

– Госпожа…

Малони понимала, что у неё много дел. В этот самый важный момент во всей истории Ярости, когда возникли неполадки с кораблём и погибли члены экипажа, она должна находиться на мостике и руководить. Но всё же…

– Отведи меня к Карету.

Закончив процедуры, Дана взяла несколько вещей из медицинского набора и принялась толкать платформу мимо капсул, переделанных Искрой для старейшин. Большинство из них были открыты, и помощники суетились рядом с ними, ухаживая за старейшинами.

Увидев Чаллара, Малони кивнула ему, как и некоторым другим, а затем заметила закрытую капсулу, вокруг которой собралось несколько человек. Внутри находился Дариэл, полностью погруженный в ёмкость с гелем. Даже издалека было понятно, что он мёртв. Гель был мутным, темно-синим, а не голубовато-прозрачным, как обычно, он был наполнен остатками жизнедеятельности, которые должны были удаляться автоматически.

Выйдя из камеры старейшин, они вошли в камеру кораблерождённых. Вдоль каждой стены выстроились открытые криокапсулы. Из-за дальней двери доносились крики.

– Это он? – спросила Малони.

– Мы делали всё, что возможно. Он не приходит в себя.

– Значит, он не заснул, – сказала Малони.

Крики проникали в самое сердце, пробуждая глубоко скрытые страхи.

В небольшом боковом помещении на кроватях лежали Карет и ещё один кораблерождённый. Они беспокойно дёргались и бились в конвульсиях, и только ремни удерживали их на месте. Натёртые ремнями раны кровоточили, и на пол падали капли крови.

Широко распахнутые глаза Карета с огромными зрачками походили на тёмные дыры в черепе. Казалось, он даже не мигал, будто боялся закрыть веки и увидеть то, что находилось за ними. Совершая гиперпространственный прыжок в состоянии бодрствования, человек переживает сотни жизней в мгновение ока, и всё это в неподвижном состоянии, в абсолютной тишине. Малони едва представляла себе, что довелось испытать этому несчастному.

Когда они вошли, Карет слегка повернул голову в сторону двери, но, по всей видимости, не узнал ни одну из них. Малони знала, что двое её помощников – пара. Для Даны это тяжёлый удар.

– Мы победим ради него, – сказала она. – Победим в этой войне.

– Да, госпожа.

– Попрощайся с другом, а затем проводи меня до мостика.

– Госпожа, – прошептала Дана, поняв, к чему клонит Малони.

Но это был самый милосердный способ покончить со страданиями Карета.


– Доклад! – громко произнесла Малони, когда Дана доставила её на мостик.

В помещении уже царило возбуждение, и с десяток голографических экранов передавали данные о состоянии кораблей, на которые скоро должен был разделиться «Макбет».

Члены экипажа принялись деловито отчитываться.

– Переход осуществлён успешно. Мы вышли из норы Альфа-7 в миллиарде миль от орбиты Плутона. Автоматические системы открыли огонь по оборонительным сооружениям врага и нейтрализовали их.

– «Макбет» до сих пор вращается, – заговорил другой. – Но мы готовимся к разделению через семнадцать минут. Все члены экипажей на своих местах. Старейшин в настоящее время доставляют к местам их расположения.

– Состояние ксеноморфов отличное. Королева продолжает откладывать яйца.

– Приближается дополнительное подразделение Колониальных морпехов. Контакт ожидается немногим более чем через час. К этому времени большинство сегментов «Макбета» уже совершат прыжки.

Малони посмотрела на отдельный голографический экран, чувствуя, как её сердцу возвращается привычный ритм, тело расслабляется, а разум, наоборот, разгорается в предвкушении того, что ждёт их впереди.

– Это наш величайший час, – сказала она. – Что касается тех, кто не пережил переход, то они погибли не зря. Мы сражаемся за наше общее будущее. Удачи каждому кораблю. Вы знаете свои обязанности. Да ведет вас ярость!

Ей захотелось взять за руку стоящую рядом Дану.

– Мы победим, – уверенно сказала Дана.

– Конечно. В этом никогда не было никаких сомнений.

14. Джерард Маршалл

Станция «Харон»

2692 год н. э., декабрь


Джерард Маршалл прогуливался в окрестностях отчего дома в Южной Африке, а рядом с ним бежал, радостно виляя хвостом, его верный пёс. Номад лаял от восторга, но почему-то его лай отдавался электрическим эхом.

Пробуждение было тяжелее, чем обычно. Он находился на станции «Харон», в миллиардах миль от дома, в чужом и враждебном космосе, готовом убить его в любое мгновение. Перевернувшись, чтобы ответить на назойливый звонок, он понял, что на станции что-то не так.

Обычно на его голографическом экране беззвучно отображался поток данных о состоянии станции. Экран сам записывал важные события, чтобы Джерард просмотрел их потом, когда проснётся. Но сейчас на экране царил настоящий хаос.

– Джерард, они тут! – кричал Бассетт из своего центра управления.

– Что? Кто? – спросонья переспросил Маршалл, протирая глаза.

– Ярость.

– Но ведь это…

– Невозможно, – нетерпеливо закончил за него Бассетт. – Да, невозможно. Но их корабль недавно вышел из норы Альфа-7, вывел из строя наши оборонительные сооружения и сейчас вращается вокруг своей оси – по всей видимости, пока что бесконтрольно. На перехват вышли три эсминца. Надеюсь, они нанесут удары до того, как он полностью восстановит свою боеспособность.

– Как они могли так быстро проникнуть в центр Сферы? Это нонсенс какой-то, – запротестовал Маршалл.

– Согласен. Но факт остается фактом. Также нет никаких сведений о том, что это за корабль, даже в исторических отчётах. Он чрезвычайно массивен, тяжело вооружён, и ему удалось подбить четыре наших оборонительных корабля и семнадцать дронов, даже несмотря на то, что он вращается после перехода. Это точно Ярость. Нужно предпринять все необходимые меры.

Маршалл резко встал, всё ещё протирая глаза.

– Нужно доложить Совету Тринадцати.

– Поэтому я вас и разбудил.

Маршалл представил возможное развитие событий, и кровь застыла в его жилах.

– Вы можете сдерживать его?

– Конечно, – чётко ответил Бассетт, а потом огляделся по сторонам, чтобы убедиться в том, что его не слышат, и уже тише добавил: – Мы сделаем всё, что в наших силах, но я не могу делать вид, что абсолютно в этом уверен. Уж точно не после событий последнего времени. Тем более в текущей ситуации. Положение на Мире Уивера остаётся ужасным, список жертв стремительно растёт, и мы перебрасываем в том направлении огромное количество ресурсов.

– Это отвлекающий манёвр, – сказал Маршалл. – Там устроили резню для того, чтобы отвлечь наше внимание.

– Возможно, – генерал задумчиво покачал головой. – Но мы перебросили туда не всех. В Солнечной системе гораздо больше оборонительных сил, чем в других местах Сферы. Станция «Харон» – самая защищённая база Колониальных морпехов, с ней не сравнятся даже базы на Земле. Прийти прямо сюда – величайшая ошибка Ярости. Тут мы и победим.

Маршалл кивнул, но, прежде чем он успел ответить, Бассетт прервал связь, оставив его сидеть в одиночестве в своей каюте.

Он быстро оделся, отдал боту-эконому приказ сварить кофе, а затем отправил Джеймсу Барклаю запрос на разговор с остальными членами Совета Тринадцати. Сделав глоток горячего напитка, он откинулся на спинку кресла и пробежал глазами данные, высвечивающиеся на голографическом экране.

Станция была приведена в состояние полной боевой готовности. Во всех её семи главных составных частях – огромных корпусах, связанных между собой алмазными лифтами, транспортными трубами и массивными элементами конструкции, – царила деловая суматоха, и Маршалл даже немного пожалел, что всё это проспал. Но, в конце концов, он же гость, а не служащий базы.

Вокруг станции на стационарных орбитах находились несколько эсминцев Колониальных морпехов, между ними сновали небольшие транспортники. Центр управления Бассетта был одним из самых мелких, но и самых защищенных элементов станции. На пришвартованном к Центру управления эсминце класса «Скользящий» постоянно несло боевое дежурство подразделение морпехов, готовое выполнить запуск через тридцать секунд после приказа.

Кроме морпехов Центр управления защищала плотная паутина нанонитей, растянувшаяся вдоль его корпуса. Обычно её облако было мягко подсвечено, но сейчас Маршалл заметил, что огни погасли, и он знал, что непроницаемая паутина сейчас увеличивается, чтобы объять всю станцию. Пройти без особого доступа через хитросплетение ее нитей не мог ни один корабль. В полной готовности паутина простиралась на несколько миль от станции, готовая перехватить вражеское судно, ракету или лазерный луч.

При мысли о паутине Маршалл должен был ощущать себя в безопасности. Но он не ощущал этого.

«Харон» был крупнейшей после Земли базой Колониальных морпехов, и, естественно, он и станет главной целью Ярости. «Враг здесь, действительно здесь», – думал Маршалл, наблюдая за усердной подготовкой. Хотя аналитики, наблюдавшие за развитием событий, предсказывали атаку Ярости как минимум в марте или апреле следующего года, то есть не менее чем через четырнадцать недель. Каким-то образом Ярости удалось проникнуть в Сферу Людей гораздо быстрее, и Ярость обладает такими фантастическими технологиями перемещения, то какое же у неё оружие?

Маршалл ощутил что-то вроде возбуждения. Если бы захватить вражеские корабли, уничтожить их командование и войска! В таком случае все их технологии достанутся Компании. «Вейланд-Ютани» станет намного могущественнее, чем сейчас. Будет готова отразить любое вторжение из глубин неисследованного космоса.

Но вместе с возбуждением ощущался и неведомый прежде страх. Сам Бассетт признался, что Колониальные морпехи не слишком успешно сражаются с врагами, а ведь это всего лишь люди, пусть и обладающие неизвестными знаниями. Яутжа помогли добиться незначительных побед, но в целом человечество пока что проигрывает в войне с Яростью.

– Тут мы и победим, – повторил Маршалл слова генерала и попытался почерпнуть из них хотя бы какую-то уверенность.

Коммуникатор снова зазвонил, и через пару секунд на другом конце каюты возникло голографическое изображение Джеймса Барклая, лидера Тринадцати.

– Джерард, я слышал новости. Совет скоро соберётся на совещание, но сначала мне хотелось бы поговорить с глазу на глаз. Нужно обсудить сценарий конца света, на тот случай, если эти ублюдки победят.


– Стой, кто идёт?

Путь в Центр управления генерала Бассетта преградила женщина в форме Колониальных морпехов. Дверь располагалась в конце алмазного туннеля длиной в четыреста пятьдесят ярдов, и, проходя по нему, Маршалл каждый раз думал о том, что каждое кольцо конструкции может в любую миллисекунду взорваться и разнести весь этот переход на атомы – ещё одна мера предосторожности, призванная обезопасить Центр управления.

– Ты серьёзно?

– Извините, мистер Маршалл, но у нас военное положение.

Морпех приставила дуло своей винтовки к животу Маршалла.

– Второе предупреждение. Назовите себя.

– Джерард Маршалл. Как ты прекрасно знаешь. Седьмой член Совета Тринадцати компании «Вейланд-Ютани». Твой начальник. Начальник твоего начальника. Может, назвать ещё персональный код?

– Так точно, сэр.

– Такой же, как и всегда. Как и три дня назад, когда ты стояла тут. Семь-один-гамма-три-ноябрь.

Морпех шагнула в сторону.

– Просто выполняю свою работу, сэр.

– Верно. Хорошо. Прекрасно.

«Как и я», – подумал он, и при мысли о том, что ему, возможно, предстоит сделать, у него по спине пробежал холодок. Когда дверь открылась, он задержался и снова посмотрел на морпеха.

– Где твоя семья?

– Сэр? – переспросила она смущённо.

– У тебя же есть семья? Надеюсь, ты не андроид?

– Ах нет. Мои родители на Земле. Они живут в Испании. Брат служит в Седьмом отряде Косморождённых. Сестра служила в Тринадцатом… Недавно погибла в бою в Мире Приста.

– Сожалею. А седьмые защищают Мир Уивера, верно?

– Так точно, сэр.

– Надеюсь, с твоим братом всё в порядке. Надеюсь…

– Спасибо, сэр.

Казалось, в её голосе почти нет эмоций, она смотрела прямо перед собой, вдоль алмазного моста между Центром управления и рабочей частью станции «Харон».

Ничего не говоря, Маршалл шагнул в дверной проем, и дверь за ним закрылась. Он представил, что он уже никогда больше её не откроет и до конца своей жизни останется в этом месте, далеко от дома, в обществе незнакомых людей, с которыми ему не о чем говорить.

Закрыв глаза, он постарался успокоиться, а затем миновал внутренние двери, ведущие в вотчину Бассетта. Здесь царил хаос, люди, перекрикиваясь, бегали взад и вперед, голографические экраны мигали, отображая всевозможную информацию, данные перемещались с консоли на консоль. По своим установленным маршрутам сновали дроны обслуживания, операторы перелетали от одного терминала к другому на стульях на воздушной подушке. От этой суматохи у Маршалла на мгновение закружилась голова.

Сфера занимала около пятидесяти ярдов в диаметре, и генерал Бассетт находился в центре. Он медленно расхаживал по платформе, выдвинутой из стены, наблюдая за действиями подчинённых и выслушивая доклады. Он казался выше, чем его помнил Маршалл, и держался подчёркнуто сурово, выпрямив спину и расправив плечи. Очевидно, он старался изо всех сил не сломиться под тяжестью давившего на него груза.

У каждого конца платформы стояло по часовому, и Маршалл подумал, что ему снова придётся пройти весь этот ритуал с подтверждением личности, но Бассетт, увидев его, махнул им рукой, и часовые отступили. Маршалл прошёл по платформе без перил, с опаской поглядывая на Центр управления в двадцати пяти ярдах под ним. Он подумал, что вообще-то немного глупо бояться высоты в глубоком космосе. И ему снова отчаянно захотелось ощутить под ногами твёрдую землю.

– Джерард, я думал, вы придёте. Простите…

К платформе подлетел морпех и передал генералу планшет с данными. Бассетт быстро просмотрел его, кивнул, отдал обратно, и морпех улетел на своём стуле к терминалу внизу. По сигналу планшета экран терминала загорелся, и по нему побежали цифры.

– Конечно, я понимаю, что вы заняты, – сказал Маршалл. – Я просто пришёл понаблюдать.

Это было правдой.

– От лица Тринадцати?

И это тоже было правдой.

Маршалл отошёл немного в сторону и огляделся, пытаясь отыскать хоть намек на порядок в царившем вокруг него хаосе.

Большой голографический экран отображал самую разную информацию, от координат, номеров и составов кораблей до времени предположительного контакта с врагом и целей. Информация постоянно менялась и по команде операторов передавалась на терминалы и другие экраны. В ее потоке можно было легко запутаться, но она же внушала уверенность.

По крайней мере какую-то.

– Когда они доберутся сюда?

– Мы ещё не уверены, собираются ли они подойти к «Харону».

– Конечно, собираются.

Генерал обернулся, кивнул кому-то и что-то прошептал в микрофон, отдавая приказ.

– Альфа-7 находится в миллиарде миль за орбитой Плутона. Значит, прямо сейчас нас разделяют немногим более трёх миллиардов миль. Датчики наблюдения показывают, что у врага один корабль и вращение его замедляется.

– Похоже, вращение нисколько не повлияло на их боеспособность.

Бассетт ничего не ответил. Сотни, тысячи морпехов, погибшие там, всего лишь пополнили и без того бесконечный скорбный список потерь.

– Всего лишь один корабль? – спросил Маршалл. – Это странно.

– Я предполагаю, что он разделится на несколько частей, и очень скоро, – ответил генерал. – Его конструкция предусматривает такую возможность. Мы постараемся как можно скорее перебросить туда новые отряды и предотвратить это.

Маршалл кивнул и стал всматриваться в лица. Некоторые отражали плохо скрываемую панику, другие – страх. Эти люди лучше прочих знали, что происходит на войне с Яростью и что дела идут совершенно не в пользу морпехов. У многих на Мире Уивера жили друзья, любимые или по крайней мере знакомые. Бойня там была настолько чудовищной, что об этом было страшно даже задумываться.

Сейчас их главной задачей было защитить Солнечную систему, станцию «Харон», главную базу и Центр управления Колониальных морпехов. Населённые планеты и спутники: Ио, Европу, Марс, Луну, Фобос, Ганимед и многие другие, на которых, в общей сложности, проживало более миллиарда человек. И, конечно же, Землю, родной дом человечества, кипящий жизнью, как никогда прежде в истории.

Возможно, защищать их уже было поздно. Маршалл понимал, что его собственный страх оправдан, но с удивлением увидел отражение этого страха и в глазах Джеймса Барклая, когда, несмотря на разделяющие их миллиарды миль, они разговаривали наедине в его каюте.

– Они уже здесь, и даже сценарий конца света может нас не спасти, – сказал тогда Барклай.

На собрании всех Тринадцати он выглядел уверенным, как всегда, но Маршалл знал, что он боится.

– Попрошу вас об одном одолжении, – сказал Маршалл. – Мне нужен корабль с экипажем.

– Действительно? – удивлённо спросил Бассетт, оборачиваясь. – Неужели? Прямо сейчас?

– Да, и желательно побыстрее.

Генерал нахмурился, задумавшись на мгновение. На этой войне он потерял своего сына. Он видел, что морпехи терпят сокрушительные поражения в боях и уже едва держатся. Он резко схватил Маршалла за руку и подвёл его к спуску с платформы.

– Продолжайте работу! – приказал он громко.

Несколько операторов обернулись на него, но тут же вернулись к своим панелям.

Генерал упорно тянул Маршалла за собой, как если бы тот не передвигал ногами сам. Бассетт был гораздо сильнее, чем казался, и, пожалуй, опаснее, чем предполагал Маршалл.

– Это не то, что вы подумали…

– Обождите!

Они спустились с платформы, и в стене появилась дверь, ведущая в личные покои Бассетта. Маршалл был там несколько раз, но, конечно, не при таких обстоятельствах. Он никогда ещё так явно не ощущал исходившей от генерала опасности.

– Пол…

– Двери! – скомандовал генерал.

Двери закрылись, и они оказались в тихом, прохладном помещении, казавшемся пустым и неуютным. Возможно, генерал не спал уже несколько суток.

– Это не то, что вы думаете!

– Хочешь сбежать? Чёртов ублюдок! Куда вы пытаетесь скрыться со своей шайкой? Уверен, вы уже припрятали где-нибудь свои корабли с криокапсулами. Проснётесь за пределами Сферы лет через двадцать, чтобы проверить, что тут творится.

– Нет, – возразил Маршалл.

Предположение генерала удивило его, хотя того можно было понять. Маршалл был прежде всего представителем Компании, и генерал прекрасно это знал. Какими бы любезностями они ни обменивались, им никогда не быть друзьями.

Бассетт проверил, отключен ли его микрофон.

– Возможно, это конец, – сказал он тихо, но уверенно.

И тут же изменился – сгорбился и поник. Глаза его потухли. Теперь он казался почти беззащитным. В тишине комнаты Маршалл слышал негромкие голоса, доносившиеся из наушников генерала. Интересно, что они говорят?

– Враг зашёл слишком далеко, – признал Маршалл. – Но Солнечную систему им не захватить. Она очень хорошо защищена.

– А что, если он высадит их на Земле? – спросил Бассетт. – Этих чудовищ. Их же не остановить. С такой армией мы никогда не сталкивались. Мы даже не учились ей противостоять. Это всё равно что… сбрасывать на муравьёв атомные бомбы.

– Послушай же! – прервал его Маршалл, обеспокоенный таким внезапным проявлением слабости со стороны генерала.

Бассетт посмотрел ему прямо в глаза.

– Я не сбегаю, – сказал Маршалл. – Мне просто нужно кое-куда добраться, быстро и по возможности безопасно.

– Куда?

Маршалл молчал. У него был приказ никому не рассказывать. «Особенно этим долбаным военным», – подчеркнул Барклай. Но сейчас Барклай вместе с остальными членами Совета Тринадцати находился далеко, над ними пока не нависла явная угроза. Они не держали свои руки на пульсе событий, в отличие от него, Джерарда.

Они не знали генерала настолько близко.

– Есть одно место, в котором можно отключить систему нор, – сказал он наконец. – Я знаю код доступа.

Глаза Бассетта широко распахнулись, рот открылся, и он не сразу смог заговорить.

– И ты… в самом деле это сделаешь?

– Надеюсь, что нет. Это «сценарий конца света», Пол. Но мне нужно оказаться там как можно скорее.

Бассетт улыбнулся, а затем рассмеялся во весь голос.

– Слышал поговорку о том, как запирают дверь конюшни после того, как сбежала лошадь?

– Да.

– Так вот, это даже не тот случай. Это всё равно что пытаться уклониться от пули, когда тебе уже разнесло мозги. Какой смысл отключать норы, если Ярость завладеет Солнечной системой?

Маршалл отступил назад и прислонился к переборке, обдумывая такой вариант.

– А это вполне может случиться, – добавил Бассетт. – Никаких гарантий я не даю. Враг беспощаден. Жесток. Его технологии значительно превосходят наши.

– Да, и если это произойдёт, Земля пропала, – сказал Маршалл. – Колониальные морпехи лишатся руководства. Все планеты, спутники, базы и корабли наводнят ксеноморфы. Сфера Людей лишится своей основы, а без нее она не сможет осознавать себя как единое целое. Но в определенных районах Сферы останутся многочисленные человеческие поселения, удаленные друг от друга на невероятные расстояния. Они станут островками надежды.

Бассетт покачал головой. Он всё ещё не понимал.

– Если мы отключим норы, то остановим дальнейшее продвижение врага. И никакие другие системы и планеты он уже не захватит.

– Но чтобы добраться куда-то, потребуются годы, – сказал Бассетт. – Это конец человечества, каким мы его знаем.

– Нет, Пол, – возразил Маршалл. – Это конец Сферы, какой мы её знаем. И начало чего-то нового. Война не закончится, но растянется на долгие десятилетия, и не завершится нашим сокрушительным поражением через пару месяцев. За это время мы лучше узнаем врага и сумеем найти способы противостоять ему. Даже перейти в контратаку.

– И «Вейланд-Ютани» позволит это?

– Не совсем, – сказал Маршалл.

Он знал, что сейчас его просьбу могут отклонить. Несмотря на то что Бассетт был военным человеком, он прекрасно знал, кому подчиняется на самом деле, и именно поэтому стал генералом.

– Только не говори, что такая идея пришла в голову тебе одному.

– Нет. Мы с Джеймсом Барклаем рассматривали это как один из вариантов. Немногие из Тринадцати знают об этом, и в целом это не решение Компании. Только тех, кто по-настоящему понимает, к чему оно может привести.

– И где же это место? Что тебе потребуется? Какие меры безопасности?

– Для этого потребуется нечто, чего, возможно, у нас и нет, – сказал Маршалл, протягивая руку.

– Что именно? – спросил генерал.

Маршалл схватил правую ладонь Бассетта и крепко сжал её.

– Доверие.

15. Лилия

Нора Гамма-117

2692 год н. э., декабрь


«Спаситель Сатаны» вышел из искривления в миллионе миль от норы. Экипаж был готов к бою. Танны сидели в креслах, пристегнувшись ремнями. Из груди Лилии до сих пор торчали провода и трубки.

Первой заговорила Хашори. Точнее, начала издавать звуки, похожие на щелчки, и тяжёлые вздохи.

– Ей нужен доступ к средствам связи, – сказала Лилия.

В тесном человеческом кресле яутжа казалась ещё больше. Она уже надела боевой шлем и крепко сжимала копьё, словно собираясь вступить в поединок.

– Нора впереди, – доложил Миллард, выводя всевозможные изображения на голографические экраны мостика.

– Защита? – спросила капитан Вейр.

– Сканирую, – ответил Хут, ни на мгновение не отрываясь от своей панели. – Три корабля.

– Хашори снова требует допуска к средствам связи, – перевела Лилия.

– Не сейчас, – отмахнулась Вейр. – Не видишь, что ли, что мы…

Не успела она закончить, как Хашори отстегнула ремни и направилась к пульту связи Робо, на удивление ловко двигаясь в невесомости.

Вейр перевела взгляд на Лилию.

– Я не знаю, в чём дело, – сказала та.

– Не узнаю следы кораблей, – сказал Хут. – Возможно, это Ярость. Станция управления норой находится на нерегулярной эллиптической орбите. Похоже, её системы отключены.

– Её взорвали, – сказал Миллард.

– Корабли нас заметили, – доложил Хут. – Они приближаются.

– Всё в твоём распоряжении, – сказала Вейр.

Хут подал сигнал всем орудиям, какие только имелись на «Спасителе Сатаны». План заключался в том, чтобы, выйдя из искривления, застать врасплох охраняющие нору корабли Ярости. Но Лилии показалось, что их появлению не слишком-то удивились.

«Спаситель Сатаны» содрогнулся от выстрелов. Между ним и норой вспыхнул мощный лазерный луч, за ним последовала струя плазмы. Шесть дронов отделились от корабля и принялись кружить вокруг него по замысловатым траекториям. Голографические экраны отобразили взрывы. Корабли Ярости ответили встречным огнем.

Хашори, нависая над Робо, зарычала.

– Ну ладно, – отозвалась Вейр, и Робо опять передала свой коммуникатор огромной яутжа.

Лилия взглянула вправо, где сидели Танны, муж и жена, бок о бок, внешне спокойные, не выказывающие никаких признаков страха. «Должно быть, они смирились со своей участью», – подумала Лилия.

– Есть попадание! – крикнул Хут. – Мы пробили корпус, но корабль ещё функционирует. Два оставшихся летят прямо на нас.

– Да не мог он выдержать такой удар, – недоверчиво сказала Вейр.

– У них такие защитные экраны, от которых рикошетирует большинство ваших снарядов, – сказала Лилия.

– Посмотрим, как рикошетирует вот это, – сказал Хут, и на вражеские корабли пролился настоящий огненный дождь.

Хашори подключила к панели связи свой браслет, заблестевший разноцветными огоньками, и склонила голову набок.

– Подбитый корабль поджарился, – удовлетворённо доложил Хут.

– Они открывают огонь, – сказала Вейр.

– Начинаю манёвр уклонения.

Миллард подал корабельному компьютеру сигнал выполнить заранее запрограммированную последовательность разворотов. На экранах наблюдения заплясали звезды. Корабль содрогнулся от близкого взрыва, и сразу несколько датчиков тревоги запищали.

Лилия не сводила глаз с Хашори, которая, казалось, не обращала никакого внимания на бой, что для яутжа было совершенно нехарактерно. Конечно, сейчас она не могла сойтись с врагом лицом к лицу, но должна же была хотя бы инстинктивно переживать и рваться в бой. Но сейчас она выглядела так, как будто им грозила гораздо большая опасность, чем они полагали.

– Хашори? – обратилась к ней Лилия.

Яутжа даже не сделала вида, что услышала ее.

Ещё один взрыв сотряс корабль, отправив его в штопор. Мостик на мгновение осветила ярко-красная вспышка. Откуда-то издалека послышалось шипение – из корпуса выходил кислород.

– Слишком быстро! – воскликнул Хут. – Наши компьютеры не могут захватить цели и…

– Всем держаться! – предупредила Вейр. – Миллард, пройти мимо норы на скорости света, две секунды, по моему приказу!

– Хашори! – снова окликнула Лилия.

Прыжок на скорости света в таких условиях – не шутка, тем более что яутжа не была пристёгнута ремнями. В последнее мгновение Хашори посмотрела на Лилию, её глаза были широко распахнуты.

«Что-то не так», – успела подумать Лилия…

…и «Спаситель Сатаны» совершил прыжок.

Ускорение, глухой толчок, и Лилии вдруг показалось, что она утратила всякое человеческое подобие, за которое цеплялись остатки её разума. Потом она снова открыла глаза. Танны тяжело дышали. Цзянго вытирал рот – его вырвало.

Хашори сидела на корточках крепко вцепившись в пульт связи.

– Хут! – крикнула Вейр.

Хут снова открыл огонь изо всех орудий, целясь в корму одного из вражеских кораблей. Их прыжок обескуражил врагов, и они не успели отреагировать. Корабль взорвался, оставив после себя стремительно расширяющееся облако газа.

– Александр не погиб, – сказала Хашори.

Лилия почувствовала, как лихорадочно, словно при перегрузке энергии, забилось её искусственное сердце.

– Мы же видели, как взорвался его корабль.

– Он выжил, – настаивала яутжа. – Он взял корабль одного из моих соплеменников и теперь преследует нас. А его преследуют два яутжа. Он будет здесь…

– Хут, ты видишь? Откуда он взялся?!

На экране, отображавшем обозримый участок космоса, вспыхнула неясная голубая точка.

– Боевой корабль яутжа, – сказал Хут.

– Этого ещё не хватало, – уныло произнёс Цзянго Танн.

– И далеко корабли твоих соплеменников? – спросила Лилия.

– Слишком далеко, чтобы помочь. Мы сами по себе, – сообщила Хашори экипажу, не сводя глаз с приближающейся голубой точки.

«Неужели он никогда не оставит меня в покое?» – Лилия совершенно не понимала, как Александр мог выжить при ядерном взрыве и в последующем пожаре, но верила Хашори.

– Ладно, – сказала Вейр, и на мгновение показалось, что капитан сомневается в благоприятном исходе.

«Мне лучше сдаться», – подумала Лилия. Танны уже извлекли из неё кое-какую информацию, и если они дополнят её знаниями, полученными от другого андроида, то, возможно, смогут придумать, как бороться с Яростью.

У неё больше не было причин бежать.

– Даже не думай об этом, – сказала ей Иветта Танн.

Лилия с удивлением посмотрела на неё. Она же не высказывала свои мысли вслух!

Старая женщина улыбнулась.

– Слишком человеческое чувство, – сказала она.

Лилия глубоко вздохнула.

– Я могу вам помочь сражаться с кораблём яутжа, – сказала Хашори. – Я знаю длину волн его…

«Спаситель Сатаны» жёстко тряхнуло. Хашори упала и откатилась к стене как часть какого-то незакреплённого оборудования. Её копьё воткнулось в переборку.

Кто-то закричал.

Лилия посмотрела направо. Танны сидели, вжимаясь в кресла и сцепив руки.

«Никто не должен умирать из-за меня».

На протяжении всего своего существования она была причиной бесчисленных смертей. Но судьба не намерена была прислушиваться к её мольбам. Ещё один взрыв встряхнул корабль, переборка вспыхнула, и огонь распространился по всему мостику, подпитываемый струёй кислорода из повреждённой трубы. Миллард испустил истошный вопль, когда огонь охватил всё его тело, отчаянно корчась в попытке освободиться от ремней. Его кресло и боевой костюм начали плавиться. Запахло горелой плотью.

– Нет! – заорал Хут. – Нет!

На мостике суетились обслуживающие дроны, пытаясь починить повреждения и погасить пожар. Один из них подхватил оторванный кусок трубы и припаял его на место. Три других наложили временную заплату на переборку.

Никто из них не приближался к тлеющему трупу Милларда, на коже которого все еще шипели капельки горячего жира. Миллард был уже мёртв, и сейчас не было времени убрать его тело.

– Шесть вражеских объектов! – крикнула Вейр. – Идут сюда! Хут, перехвати их!

– Орудийная установка не отвечает, – доложил Хут.

– Полностью?

– Да.

Хашори ухватилась за вонзившееся в стену копьё и поднялась на ноги. На её руке были заметны пятна крови.

– Я могу выполнять обязанности погибшего члена экипажа, – сказала она.

Вейр колебалась не более секунды.

– Выполняй.

– Нам нужно убраться отсюда. Никаких больше смертей. Убежим, починимся…

– Обстрел на шесть часов, – тихо сказал Хут, и на голографическом экране появилось изображение, от которого застыла даже искусственная кровь Лилии.

Через пространство, отделявшее их от кораблей, к ним приближались не дроны, не ракеты и не другие смертоносные заряды. Нечто гораздо хуже.

– Статус корпуса?! – крикнула Вейр.

– Пробоин нет, – доложила Робо. – Есть кое-какие внутренние повреждения, но компьютер пытается их залатать. Мы потеряли оружие и…

– И?

– Двигатель не отвечает.

На мостике воцарилось молчание. Свистел выходящий воздух, система контроля окружающей среды пыталась избавиться от дыма и запаха гари. Лилия украдкой бросала взгляды на обугленный труп Милларда в кресле. Хашори стояла рядом с ним, зажав в одной руке копьё, а другой нажимая кнопки на пульте.

– Значит, мы калеки, – подвела итог Вейр. – Пока связь с двигателем не восстановится, мы никуда не улетим.

– Смотрите, – Робо указала на экран своей механической рукой. – Выстраиваются для последней атаки.

Голографический экран показывал, как к ним параллельно приближаются два корабля. Круглый, с неровной поверхностью, корабль Ярости, который, казалось, немного вращался вокруг своей оси. И корабль яутжа, гладкий и обтекаемый, летящий совершенно ровно.

– Нет, – сказала Лилия. – Он хочет взять меня живьем.

– Ну, этого мы ему точно не позволим, – ответила Вейр и оглядела всех присутствующих. – Всем взять оружие. Хут, включай искусственную гравитацию.

Послышалось глухое гудение, и они тут же снова ощутили вес своих тел. Кто-то застонал. Все члены экипажа встали и принялись проверять своё оружие и боевые костюмы.

– А мы? – спросил Цзянго.

– Сражаться можете? – спросила Вейр.

– Конечно, – ответила Иветта. – Любой может сражаться, если это необходимо.

Робо кинула им по винтовке.

– И мне, – попросила Лилия.

– Только не тебе, – сказала Вейр. – Ты не сражаешься. Ты приманка.

Откуда-то с дальней стороны корабля донёсся глухой стук по корпусу.


Они вошли через аварийный шлюз.

– Прорыв, уровень два, – доложил Хут. – Аварийный шлюз взломан. Дроны уже запечатали отверстие. Давление выровнено.

– Значит, они могут не дышать и выживают в открытом космосе? – произнесла Вейр.

Никто не ответил. Никто точно не знал. Цзянго повернул голову, прислушиваясь к звукам, похожим на скрежет когтей по металлу. Винтовку он держал так, как будто она была раскалённой добела. Ему и его жене приходилось стрелять, но не часто, и уж тем более не в живых существ. На станции «Ад» был тир для постоянных обитателей, и там можно было пострелять в воображаемых врагов. Однажды, когда они отмечали там семидесятый день рождения одного знакомого, Цзянго попытался свалить с ног манекен, и ощущения ему не понравились. Эта винтовка не слишком отличалась от тренировочной, но была настоящим грозным оружием. Она убивала по-настоящему.

– Оставайтесь здесь, – сказала Робо. – Когда мостик заблокируется, тут вы будете в безопасности. А мы пока будем разбираться с ними.

Хашори прошла вперёд, мимо Таннов и Лилии, подняв копьё, и встряхнула им.

– Наш корабль – наши проблемы. Оставайся тут и защищай их, – сказала Робо дрогнувшим голосом.

Она ещё не до конца пришла в себя после ужасной гибели товарища.

Яутжа грозно посмотрела на Робо сверху вниз.

– Не в обычаях яутжа пропускать битву, – сказала Лилия. – Пусть идёт с вами. Переубеждать её – только зря тратить время.

– Лишние бойцы вам не помешают, – решительно сказал Цзянго.

У него отчаянно колотилось сердце, дыхание участилось, но он не мог заставить себя не думать о возможном исходе боя. Оказаться запертым на мостике с андроидом, когда все остальные мертвы, а эти чудовища взламывают двери… это гораздо хуже быстрой смерти в бою.

Они с Иветтой подошли и встали за Хашори.

– Ну вы даёте, – сказала Робо.

Яутжа почувствовала, что женщина с механической рукой сдаётся.

Дверь за Цзянго и Иветтой начала закрываться. Он обернулся и поймал взгляд Лилии. Та кивнула и улыбнулась. Цзянго снова подумал о том, что довелось испытать этому андроиду, какие немыслимые расстояния преодолеть в своих странствиях. В её груди до сих пор зияла дыра, проделанная им и его женой, и Лилия выглядела такой уязвимой. И одинокой.

Двери закрылись, и Робо провела рукой вдоль панели, запирая их.

– Мы с Хутом идём впереди, – сказала Вейр. – Вы двое следуете за нами, Робо…

Хашори с невозмутимым видом прошла мимо капитана по узкому коридору и остановилась, склонив набок голову в шлеме. Её копьё казалось слишком громоздким для этого ограниченного пространства, но она обращалась с ним более чем умело. Лазерный целеуказатель перелетал по стенам из стороны в сторону. Бластер на её плече передвигался вслед за ним.

Она проверяла свою боевую экипировку.

– Мне кажется, яутжа уже идёт впереди, – Цзянго с улыбкой обратился к Вейр.

Капитан задумчиво смотрела вперёд, не выражая никаких эмоций.

– Нам жаль, что так вышло с Миллардом, – сказала Иветта.

– Мы, наёмники, всегда рискуем, – сказала Вейр и кивнула. – Идём.

Хашори уже двинулась вперёд по коридору.

«Спаситель Сатаны» был относительно небольшим кораблём, но на нём хватало различных укромных мест, где могли бы спрятаться ксеноморфы – технических отсеков, камер хранения, служебных трубопроводов.

Цзянго и не надеялся, что они будут прятаться вечно. Наверное, сейчас они уже перемещаются по кораблю, проверяя одно помещение за другим в поисках Лилии. О судьбе его товарищей на «Аде» даже не хотелось думать.

Лестница в конце коридора вела вниз. Хашори оглянулась, и Вейр жестом показала, что нужно спускаться. Яутжа нырнула в проход и ступила на верхнюю ступеньку.

Послышалась какая-то возня – громкое царапанье, стуки. Целеуказатель Хашори ярко вспыхнул, бластер выстрелил, и внизу кто-то заверещал.

Вейр и Хут подбежали к яутжа, обступили ее с двух сторон, нацелили винтовки вниз и замерли.

Цзянго услышал глухой взрыв и увидел, как на ноги Хашори брызнула какая-то жидкость. Поверхность боевого костюма тут же задымилась – костюм разлагал кислоту на молекулы, но Хашори зашипела, как будто жидкость попала ей на кожу. Она отцепила от пояса какой-то баллончик и побрызгала свои голени.

– Контакт! – крикнул Хут и бросился вниз по лестнице мимо Хашори. Винтовка в его руках зашлась словно в кашле, – так часто из неё вылетали пули. Внизу снова заверещали.

Цзянго и Иветта пробежали за остальными и спустились на несколько ступенек. Внизу царил хаос. Там, где взорвался ксеноморф, залив все кислотными брызгами, пузырился пол. Другой, с оторванной конечностью, сидел скорчившись, прижимаясь к дальней стене. Он прыгнул на них, словно мрачная тень из кошмаров, но Хашори метнулась ему навстречу. Её копьё вошло в его торс, и одним ловким движением яутжа развернула тварь и прижала её к стенке.

– Прикрываю! – крикнула Робо.

Она была позади Цзянго с Иветтой и, спустившись на несколько ступенек, оттеснила их влево, и открыла огонь.

В открытый дверной проём в дальнем конце коридора вбежали ещё два ксеноморфа. Они двигались словно молния. Лазер Робо успел прочертить отметину на стене позади них, а они уже набросились на Хашори, стараясь проткнуть её своими хвостами и острыми конечностями.

Цзянго отклонился так, чтобы яутжа не попадала под обстрел, и нажал спусковой крючок. Лазерный луч отрикошетил от блестящего черепа одного из чудовищ.

Хашори взревела и отбросила от себя врага. Из рукава её костюма выросло длинное серебристое лезвие, которым она ударила другого, отсекая от его плоти истекающий кислотой кусок.

– Ложись! – крикнула Вейр, указывая на Таннов.

Цзянго повернулся и обхватил руками жену, увлекая её вниз и ощущая какие-то брызги у себя на плече. Чего-то мокрого. А потом горячего. Застонав от боли, он вытянул из-за пояса нож и отрезал от рукава лоскут ткани. Тот, шипя, упал на пол.

Наёмники сосредоточили весь огонь на одном ксеноморфе, разнося его лазерами на мелкие куски. При этом они наносили повреждения и своему кораблю, но сейчас их это не беспокоило. Они бились не на жизнь, а на смерть, и времени заглядывать в будущее не было.

Хашори отбросила копьё и двумя руками схватила покалеченную тварь. Прижав её к стене, она отвела руку с лезвием, уклонившись от внутренней челюсти, которая лязгнула так громко, что Цзянго расслышал этот звук, несмотря на стрельбу и крики. Он никогда не видел ничего подобного. Он слышал об этих тварях, но надеялся, что никогда не увидит их собственными глазами.

Желания видеть их и дальше у него не прибавилось.

Тварь ударила Хашори в спину заострённым хвостом, разрывая боевой костюм. Та, казалось, даже не заметила этого. Она вонзила лезвие прямо в голову чудовища и уверенным движением провернула его. Из черепа выплеснулась струя жидкости, задев руку Хашори, и та подалась назад, выпуская свою жертву. Вынув знакомый баллончик, она побрызгала им дымящуюся рану.

Хут запахнул свой разодранный костюм и побежал вперёд вместе с Вейр и Робо. Все трое скрылись за дверью комнаты отдыха. До Цзянго вновь донеслись звуки стрельбы.

Раненая Хашори с торжествующим видом стояла над останками поверженных врагов.

– Смотри! – крикнула Иветта и, дернув Цзянго за руку, подбежала к твари, пригвождённой к стене копьём Хашори.

Чудовище шевелилось и пыталось освободиться. Его едкая кровь уже растворяла древко копья. Цзянго налег на копьё слева, Иветта справа. Ксеноморф заверещал и забился в судорогах. Цзянго изо всех сил старался расширить рану. Он едва дышал, глаза слезились от едких испарений. Тварь пыталась дотянуться до него своими цепкими лапами.

Иветта стояла рядом с ним и раскачивала копьё всем своим весом. В голове у Цзянго промелькнула мысль, почти умиротворяющая, несмотря на весь происходящий кошмар: «Вот так мы и погибнем, бок о бок».

От неё становилось спокойнее на душе.

Тень огромной яутжа упала на них, и Хашори, ухватившись за своё копьё, рывком сдвинула его вправо. Цзянго с Иветтой, едва не упав, выпустили древко из рук. Копьё прочертило в груди ксеноморфа рваную дымящуюся рану. Тварь упала на пол, дрожа всем телом, словно от холода.

– Бежим! – крикнул Цзянго, хватая за руку Хашори.

На ощупь кожа яутжа казалась холодной. Она повернула голову.

– Нужно бежать! – повторил он, и они отбежали от ксеноморфа.

И как раз вовремя. Чудовище взорвалось изнутри, и его едкие останки разлетелись, прожигая пол.

Хашори побежала вперёд, туда, откуда доносились звуки стрельбы. Цзянго и Иветта переглянулись и поняли, что подумали об одном и том же. После чего последовали за яутжа.


Оказалось, что на корабле находятся ещё два ксеноморфа. Одного прикончили наёмники, а другого Хашори подбила двумя идеально выверенными выстрелами из наплечного бластера. Но мёртвые твари доставляли даже больше проблем, чем живые. Их кислотная кровь разъедала конструкции корабля. Система контроля окружающей среды пыталась устранить повреждения – со всех сторон что-то искрило, шипело, испускало пар. Вейр вывела данные своего боевого компьютера на экран шлема.

– Насколько всё плохо? – спросил Цзянго.

– Представь все самое плохое. А потом умножь на два.

– Так мы далеко не улетим, – сказал Хут, осматривая царящий вокруг хаос.

От его боевого костюма был оторван огромный клок, под ним обнажилась кровавая рана. Капли крови катились по скользкой поверхности костюма. Рядом с ним стояла Робо, все еще держа винтовку наготове.

– И что теперь? – спросил Цзянго. – Он же пошлёт ещё? Он будет посылать своих тварей, пока мы все не погибнем, а затем…

– Если только мы не протараним его корабль, – предложила Робо.

– Никого мы не протараним, – ответила Вейр, продолжая сверяться с данными, а потом посмотрела на Хашори.

Яутжа обрабатывала свои раны и, похоже, вовсе не обращала внимания на капитана.

– Что теперь? – переспросил Цзянго.

– Сигнал приближения! – доложил Хут. – Корабль яутжа.

– Похоже, мы скоро лично встретимся с генералом Александром, – сказала Робо.

Она значительно переглянулась с остальными членами экипажа. Возможно, они обменялись неслышимыми постороннему сообщениями с помощью боевых костюмов. Цзянго как раз намеревался спросить об этом, когда «Спаситель Сатаны» содрогнулся и весь его корпус отозвался низким гулом.

– Все на мостик, – приказала Вейр.

Когда другие двинулись вперёд, она знаком показала Хашори, что нужно идти. Но та стояла с независимым и гордым видом, держа в руке искореженное копьё. Конечности её слегка подрагивали от оставленных кислотой ран.

– Вейр, пойдём! – позвал Цзянго. – Она не послушается.

Капитан сняла со своего шлема экран и поднесла его к яутжа так, чтобы та видела, что он отображает. Хашори слегка напряглась, а потом последовала за Таннами к небольшой лестнице.

Они старались обходить расплавленные участки пола и переборок, но Цзянго не мог удержаться от того, чтобы не заглянуть в те помещения корабля, которые обычно бывают скрыты от посторонних глаз. Вспомнив об обгорелом трупе Милларда, он подивился тому, что никто больше не погиб.

Когда все оказались на мостике, Вейр заперла двери, села в кресло и включила голографические экраны. Похищенный Александром корабль яутжа был параллельно пришвартован к «Спасителю Сатаны». В его гладком обтекаемом корпусе отражался серебристый свет древних звёзд. Корабль Ярости находился примерно в полумиле по правому борту, и от него по направлению к повреждённому кораблю наёмников протянулась целая вереница тёмных точек.

Цзянго насчитал не менее двадцати.

– Если вы все погибните, я не буду цепляться за жизнь, – заявила Лилия. – Погибнем вместе.

– Это не обязательно, – сказала Вейр.

Хашори что-то сказала, и на лице Лилии отобразилось какое-то странное выражение. Возможно, улыбка, подумал Цзянго.

Внезапно экраны вспыхнули и ярко озарили мостик. Корабль Ярости исчез в ослепительном облаке газа, которое, расширяясь, поглотило и ксеноморфов. Выжили только те, что были дальше всех, но ударная волна со всей силой швырнула их о борт корабля Александра, и от них остались только едкие пятна на его поверхности.

– Вот и друзья Хашори, – сказала Вейр.

На экране появились два корабля яутжа. Они приблизились к «Спасителю Сатаны». Один занял позицию у носа, другой у кормы.

Хашори снова заговорила, и на этот раз Лилия перевела.

– Они уже взяли под контроль компьютер похищенного корабля. Генерал Александр в ловушке.

– Они должны уничтожить его! – воскликнула Вейр. – Если то, что мы слышали, правда, то генералы обладают механизмом самоуничтожения.

Лилия задала вопрос Хашори и перевела её ответ.

– Александр молчит, не двигается, – андроид нахмурилась, подбирая верные слова. – В подвешенном состоянии.

Цзянго вздохнул и, закрыв глаза, протянул руку жене. Та взяла её и крепко сжала в своей ладони.

«Ещё не время, – подумал он. – Когда придёт пора, мы умрём вместе. Но сейчас не время умирать».


Шесть часов спустя они были готовы к прыжку через нору. Хут взломал интерфейс управления повреждённой космической станции и ввёл координаты. Хашори и два пилота кораблей яутжа отправились на похищенный Александром корабль для совещания.

Самого генерала удалось изолировать. В экстренных ситуациях срабатывало защитное поле и окружало главную кабину корабля, и, как оказалось, для длительных путешествий у яутжа была собственная разновидность капсул ожидания. В одну из них они и погрузили чудовищно деформированное тело андроида с конечностями ксеноморфа. Цзянго никогда не доводилось видеть настолько безобразного монстра.

Все вздохнули с облегчением, как только крышка капсулы закрылась.

«Спаситель Сатаны» не подлежал восстановлению. Вейр и выжившие члены экипажа попытались было что-то сделать, но быстро поняли, что это за пределами их возможностей, тем более здесь, в глубоком космосе.

После прибытия соплеменников Хашори возгордилась ещё больше. С помощью Лилии она предложила наёмникам с Таннами перейти на похищенный Александром корабль. Это был довольно большой корабль для яутжа, и на нём для всех нашлось место.

– Вы доблестно сражались. Вы все воины, – сказала Хашори.

Два других корабля яутжа сопровождали их.

– У нас на борту невероятно ценный, но опасный груз, – прошептал Цзянго Иветте, когда все готовились к прыжку и занимали места в главной кабине. Из ее пола выросли особые кресла, идеально подходящие всем по форме, словно специально для них предназначенные. Они погрузятся в сон прямо в них.

– Два груза, – поправила его Иветта. – Какой ты имеешь в виду?

16. Акоко Хэлли

Квадрант Гамма

2692 год н. э., декабрь


На её глазах происходило нечто грандиозное. Майор Акоко Хэлли, бывший командир Тридцать девятого отряда Косморождённых «Дьявольские Псы», а ныне военная в бегах, чувствовала повисшее в воздухе напряжение, как если бы оно было чем-то физическим.

Иза Палант была в восторге. Это было заметно по всему – как она двигалась, говорила или просто молча смотрела на окружавшие её артефакты. Она уже целый час расхаживала по помещению лаборатории, то и дело наклоняясь и изучая различные удивительные объекты.

Ранее, когда они с яутжа исследовали Оскара – и, как выяснилось, без его ведома проникали в его память – Палант мало внимания обращала на то, что их окружало, стараясь сосредоточиться исключительно на андроиде. Теперь, когда от Оскара осталось лишь небольшое количество расплавленной массы, у учёной появилось время для других исследований.

Хэлли и сама внимательно осмотрела несколько штуковин, хотя совершенно не понимала их предназначения. Было ясно, что они превосходят всё, что имеется в распоряжении «Вейланд-Ютани».

«И что дальше?» – спрашивала она себя.

Якита подкатила к ним на своей платформе с колёсами. Было очевидно, что она готовится к путешествию, но не говорила, ни куда они направляются, ни каким образом туда попадут. Когда Хэлли спросила Палант, та ответила неопределённо, как будто хотела отвязаться.

– Якита готовится. Скоро она сама всё нам расскажет.

– Да что там думать. Прикончат нас – и всё, – предположила Бествик.

– Если бы они хотели нас уничтожить, то давно бы это сделали безо всяких обсуждений, – возразила Палант, и Хэлли мысленно с ней согласилась. Они доверились яутжа, и те пока их еще не подводили.

Якита помедлила перед ними, и Палант включила переводчик на своём планшете.

– Если полученные от андроида координаты верны, то корабль Ярости «Макбет» должен находиться рядом с одной из ваших нор у Внешнего Кольца, – произнесла яутжа.

«Слишком далеко, – подумала Хэлли. – Даже на быстром корабле это займёт не менее…»

– Мы сможем оказаться там чуть менее чем через трое суток.

Хэлли услышала, как её подчинённые удивлённо охнули.

– Невозможно, – пробормотал Хайк.

Планшет перевёл, и, прежде чем ответить, Якита смерила его пристальным взглядом.

– Невозможно для людей, – она повернулась и поехала к выходу. – Подготовьтесь к отбытию.

– Погоди! – окликнула её Хэлли.

Яутжа не остановилась.

– Я кое-что знаю, – сказала Палант. – Пусть лучше готовятся.

– Готовятся к чему? – спросила Бествик взволнованно.

Хэлли её не осуждала. Они уже десять дней находились в глубинах астероида на секретной базе яутжа где-то в квадранте Гамма. В другие времена они считали бы хозяев этой базы врагами. Хэлли и сейчас не воспринимала их как друзей, но, по крайней мере, они были врагами её врагов.

Ситуация, конечно, неоднозначная, и неопределённость заставляла её экипаж нервничать ещё больше.

– Иза, расскажи нам, что происходит, – проговорила она решительно.

Отказавшись передавать андроида Компании, они, по сути, стали дезертирами. Они пошли на этот шаг ради человечества в целом, Хэлли в этом не сомневалась. Но ей не хотелось слепо подчиняться другим и выполнять их решения.

– Этот астероид – не просто база, – начала Палант.

Осмотревшись, она кивком указала на вход в их временные покои.

– Может, стоит чего-нибудь выпить?


Все пятеро расселись по койкам, потягивая напиток, который мог бы посоперничать с настоящим кофе, несмотря на то что его выдал стоявший в углу репликатор чужаков.

– Так что с астероидом? – напомнила Хэлли.

– Глубоко внутри его что-то есть. Мне кажется, некое подобие норы, – сказала Палант.

– Не нашей, – уточнила Бествик.

– Конечно, нет. Это их нора.

– Нора яутжа? У этих ублюдков есть своя нора в глубине нашей Сферы? – спросил Шпренкель.

Палант пожала плечами и сделала глоток.

– Если у них есть эта нора, то можно предположить, что имеются и другие, – задумчиво произнёс Хайк. – Интересно, сколько их?

Палант не ответила. Хэлли надеялась, что она молчит потому, что не знает.

– И многим они с тобой поделились?

– Ну, они рассказали кое-что. Ещё кое-что я услышала. Я уже немного понимаю их речь, даже без планшета.

– И?

– Они не часто пользуются норами. На это у них уходит огромное количество энергии. Мне кажется, они не настолько ограничены по дальности, как наши, но они опасны.

– Ими опасно пользоваться? – спросила Хэлли.

– Не уверена, но они точно опасны для астероида. Он служит их базой уже тысячу лет. Насколько я поняла, они воспользовались норой всего лишь считаные разы за всё это время.

– Чтобы нападать на нас, – вмешался Шпренкель. – Перепрыгивать к людям украдкой, выслеживать и убивать нас.

– Да, возможно, – сказала Палант.

– Разнести их к чёртовой матери ядерным взрывом.

– Ты серьёзно? – Хэлли посмотрела на Шпренкеля.

Шпренкель отвёл глаза.

– Извини, командир.

– Не извиняйся, твои чувства понятны. Представляете, на что они идут, позволяя нам пользоваться их базой, да ещё такой, в которой скрыта нора?

И тут до неё дошло.

– Так вот как мы покинем её!

– Ты точно считаешь, что всё так и будет? – спросила Бествик. – Может, они просто убьют нас, похитят наш корабль и возьмут с собой женщину-яутжа. Они уже узнали всё, что им было нужно, и всё, что знает она. К чему им теперь мы?

– Умеешь ты обнадёжить, – сказала Палант.

– Я не обиделась.

– Я и не обижала.

– Прекрати, Бествик! – огрызнулась Хэлли. – До сих пор они не сделали нам ничего плохого. Нужно доверять им.

Она надеялась, что она права.

Никто не ответил. Никто не доверял чужакам. Яутжа оставались разумной, но неизвестной и непонятной расой. Они не выражали знакомых человеку эмоций, по их внешнему виду невозможно было догадаться, что у них на уме. Доверия это, конечно, не внушало.

– Это самый быстрый способ добраться до «Макбета», – сказала Палант. – И ещё кое-что. Они договорились встретиться с другими яутжа, прежде чем начать охоту на Ярость. Говорят, что есть ещё один корабль, на котором находится живой андроид Ярости. Не генерал, но кто-то, бежавший от врагов давно, когда они ещё находились за пределами Сферы. Он похитил у них какие-то технологии.

– И при чём тут этот андроид? – спросила Хэлли. – Разве вы с Якитой не вытянули всё, что нужно, из нашего друга Оскара?

– Да, мы узнали от Оскара много всего полезного, – согласилась Палант. – Но мы ещё многого не знаем. Мы, наверное, сможем запустить механизм самоуничтожения андроидов, и это пригодится нам на корабле Ярости, но мы не знаем, каким образом генералы управляют своими солдатами. Без этого мы не способны определить, какой урон мы можем им нанести, если вообще можем. Если же найти способ и уничтожить всех генералов Ярости, то они, пожалуй, заберут с собой на тот свет и все свои корабли.

– Ты думаешь, это возможно? – спросила Хэлли.

Палант немного подумала и повертела в руках чашку с дымящимся напитком.

– Нет, я точно не знаю. С этими технологиями вообще нельзя ничего утверждать наверняка. Уж слишком они отличаются от того, с чем я привыкла иметь дело. Но если есть хотя бы небольшой шанс, нужно им воспользоваться. Этот сбежавший от Ярости андроид может предоставить нам этот шанс.

– Может, нам хотя бы удастся разрушить их главный корабль, – сказал Хайк. – Это ведь стоит того, правда?

– Ну ладно, ребята. Пора и нам готовиться в путь, – подвела итог Хэлли. – Засиделись мы тут.

Пока Бествик, Хайк и Шпренкель собирали свои немногочисленные вещи, Хэлли подсела к Палант. Учёная до сих пор немного смущала её. После неожиданной выходки МакИлвина, попытавшегося завладеть их «Пикси», Хэлли считала, что Палант находится на их стороне. Даже после того, как Шпренкель зарезал МакИлвина. Хэлли до сих пор так считала, хотя Палант казалась такой же далёкой и замкнутой, как во время их первой встречи.

Хэлли думала, что такой у неё характер. Учёная как-то заметила, что больше всего мечтает оказаться снова на своей исследовательской базе в «Роще любви», где могла бы спокойно заниматься своими исследованиями. И она уж точно не мечтает о том, чтобы стать членом какого-нибудь коллектива.

Теперь, когда она вынуждена принимать участие в борьбе, она делает всё с тем же отстранённым и безучастным видом. Может, это и к лучшему. Проводить дни и часы в компании яутжа – нелёгкое испытание для человека, но Палант отлично с ним справляется. И, по всей видимости, она не испытывает большого недостатка в общении с людьми. Даже когда она не работает, она сидит на своей койке в их общей комнате, уткнувшись в планшет или погрузившись в дрёму.

В каком-то смысле в ней есть кое-что общее с яутжа.

– Сдаётся мне, ты увидела здесь больше, чем надеялась когда-либо увидеть, – завела разговор Хэлли.

– Да. Недаром меня называют «женщина-яутжа».

– Ну, мы просто так шутим.

– Я не против, – сказала Палант, судя по интонации, вполне искренне. – Мне всё равно, что обо мне думают другие люди. Ведь не это важно. Важно то, что мы делаем, даже если никто об этом не узнает.

– Я тоже не стремлюсь к славе и известности.

Палант добродушно усмехнулась.

– И у вас неплохо получается.

– Мы тебя поддерживаем, – уверила её Хэлли. – Что бы ни говорили ребята, мы здесь ради тебя. И ради того, что ты сможешь сделать.

– А если «Вейланд-Ютани» задержит вас?

– Отдаст под трибунал, это точно. Будем отбывать срок на каком-нибудь холодном, позабытом всеми астероиде в какой-нибудь космической дыре. Но ведь речь идёт не о Компании, и ты прекрасно это понимаешь. Речь идёт о человечестве в целом.

– О человечестве, да. Ну, так и быть, давайте его спасать.

Они встали: женщина-воин и женщина-учёный. Хэлли вдруг ощутила малознакомое чувство тревоги. Впереди их ждала неизвестность.


Якита не только проводила их до «Пикси», но и последовала за ними на борт. Она даже не спрашивала, просто присоединилась, и Хэлли подумала, что возражать не стоит. Огромная яутжа вкатилась на мостик и закрепила свою платформу возле кресла одного из погибших членов экипажа. Палант села рядом с ней.

Шпренкель, Бествик и Хайк занялись подготовкой к старту, а Хэлли сидела в кресле капитана и наблюдала за подготовительными процедурами. Было приятно снова оказаться на своём корабле, пусть даже их корабль по-прежнему находился внутри астероида чужаков. Все системы работали исправно. Корабельный компьютер подготовил капсулы ожидания для прыжка и доложил о том, что переоборудовал одну капсулу для яутжа.

Несмотря на долгую службу в морской пехоте, Хэлли никогда не чувствовала, как ничтожно мало контролирует она свою судьбу. Она испытывала больше уверенности и считала себя частью огромной машины Колониальных морпехов, даже когда страдала зависимостью от фрейла. Теперь же никто не ставил перед ней ясных целей, и она не была уверена, что выбирает правильный путь. Да и выбирать было особенно нечего. Всем распоряжалась сидящая чуть поодаль яутжа.

– Ты можешь спросить, как далеко мы прыгнем? – обратилась она к Палант.

Якита, похоже, предусмотрела такой вопрос и начала говорить до того, как закончился перевод. Палант подключила свой планшет к корабельному компьютеру, и в динамиках раздался спокойный голос Билли.

– Все координаты и другие необходимые данные загружены в компьютер вашего корабля. Эти данные получены от генерала-андроида, поэтому их точность, как и их актуальность, сомнительны, но я уверена, что он не догадывался о том, что я взламываю его память. По крайней мере, никаких следов защиты от взлома заметно не было. На случай непредвиденных обстоятельств за вами следуют два корабля с той же информацией. Это совместная операция, майор Хэлли.

Яутжа впервые обратилась к Хэлли по имени и званию. Майор ответила кивком и вернулась к своим делам.

– Билли, состояние корабля?

– Всё в порядке, – доложил корабельный компьютер. – Из поселения яутжа мне передали данные, в точности соответствующие данным, переданным двум кораблям яутжа, которые в настоящее время тоже готовятся к запуску.

– Хорошо. – Хэлли всё ещё немного нервничала. – Так какие координаты у «Макбета»?

– Я выведу их на экран.

Перед ними вспыхнул голографический экран, по которому побежали цифры и диаграммы – звёздная карта, координаты, время пути.

– Это далеко, – сказала Бествик.

Шпренкель присвистнул.

Швартовочный рукав подал сигнал к отправке. Корабль легко отделился от него и поплыл внутрь астероида. Перед ними двигались корабли яутжа. В дальнем конце пещеры начало происходить нечто необыкновенное.

– Это ещё что за… – вырвалось у Хайка.

Стена пещеры исчезла. Просто растворилась, как будто её никогда и не было, открыв широкий и длинный туннель. Когда в него вошёл первый корабль яутжа, туннель осветился огнями. Они словно влетали в ярко освещённую пасть какого-то гигантского чудища.

Хэлли это совершенно не нравилось. Но выбора у неё не было.

Туннель уходил все дальше в глубь астероида. Корабли передвигались медленно, не быстрее скорости бегущего человека. Корабли яутжа по-прежнему держались впереди.

– Капсулы ожидания подготовлены, – сообщил Билли. – Через несколько мгновений мы приблизимся к центру астероида и, как я полагаю, вскоре после этого совершим прыжок.

– Я хочу сначала посмотреть, – сказала Хэлли.

– Я тоже, – согласилась Палант.

Якита что-то сказала, но переводчик не разобрал. Возможно, это было какое-то ругательство на языке яутжа.

Туннель закончился, и корабли вошли в ядро астероида. Хэлли перевела дыхание. Она не знала, что они увидят – будет ли это кольцевая конструкция, подобная людским норам, или миниатюрная чёрная дыра. Но такого она точно не ожидала…

Это было прекрасно.

В центре ядра сверкала ослепительная точка, похожая на звезду. Поверхность сферы переливалась всеми цветами радуги, будто покрытая маслянистой плёнкой. Когда Хэлли попыталась получше разглядеть яркую точку, экран потемнел – Билли позаботился о том, чтобы сохранить им зрение. Огненный шар колыхался и вибрировал, словно его переполняла непостижимая энергия. Вглядываться в него было всё равно что глядеть в бесконечность, но абсолютно противоположную тёмной бесконечности космоса. Бесконечность времени и пространства.

Якита заговорила. Компьютер перевёл.

– Время занять капсулы.

Якита подъехала к задней стене мостика и оглянулась на людей.

Хэлли прекрасно понимала, о чём думают остальные.

«Ещё бы немножко посмотреть. Хотя бы одним глазком».

– Идём, – сказала она.

Все молча встали с кресел и направились к дверям. Каждый напоследок оборачивался и, прежде чем войти во внутреннее помещение «Пикси», смотрел в сердце астероида.

В камере ожидания экипаж Хэлли начал подготовку к кратковременному погружению в сон.

– Ненавижу эту процедуру, – сказала Палант.

– Всё будет хорошо. Не успеешь глазом моргнуть, как проснёшься.

– Да, но где мы проснёмся? И что нас там ожидает?

Хэлли помогла Палант улечься в капсулу и, когда датчики автоматически прикрепились к голове и груди исследовательницы, проверила их. Этот настолько человеческий жест был необязателен, но давал хотя бы иллюзию контроля. Остальные проделали то же самое.

– Спокойного сна, – пожелала Хэлли. – Увидимся через час и двести триллионов миль.

– Да, точно. Спасибо.

Хэлли проследила за тем, как закрывается крышка капсулы Палант, лежавшей с широко раскрытыми глазами. Через несколько секунд она погрузится в глубокий сон. Капсула загудела.

– Командир?

– Да. Теперь моя очередь.

Якита уже перебралась с платформы в свою адаптированную капсулу. Протиснуться внутрь ей удалось только потому, что у неё не было ног. Никто не проверял её датчики. Она даже не оглянулась и сразу улеглась. Крышка капсулы тут же закрылась.

Хэлли забралась в свою капсулу и расслабилась, думая о поразительной звезде, которую яутжа каким-то образом удалось поставить себе на службу. Всего за несколько дней они с товарищами узнали о них гораздо больше, чем все человечество за несколько сотен лет. Интересно, какую цену им предстоит заплатить за это знание, приобретённое во время войны?

Звезда. Такая мощная. Бурлящая энергией.

«Такая красивая», – подумала она напоследок и глубоко заснула.

Больше её не тревожили никакие мысли и никакие сны.

17. Джерард Маршалл

Станция «Харон»,

2692 год н. э., декабрь


Пилота звали Андреа Родригес, и это задание ей не нравилось. Она хотела остаться на станции «Харон», чтобы управлять одним из истребителей эсминца «Кин», который готовился встретить корабли Ярости. Её муж нёс службу в окрестностях Альфы-7 и ныне считался погибшим наряду с тремя сотнями человек из экипажей уничтоженных кораблей.

Все это она так прямо и выложила Маршаллу, чётко и без всяких эмоций. На ее лице не дрогнул ни единый мускул, когда она продолжила проверку систем после того, как он выразил ей свои соболезнования. Она заявила этой шишке из Компании, что она очень хороший пилот и что, без сомнения, пригодилась бы на станции. Таков был её долг, и к этому она готовилась целых два года.

Но как раз потому что она была хорошим пилотом, генерал Бассетт и приказал ей сопровождать Маршалла. Джерард искренне поблагодарил генерала, но тому от этого легче не стало. Отсылать фрегат «Хаген» с лучшим пилотом неизвестно куда – не лучший способ подготовиться к обороне станции.

Другим членом экипажа была Люсьен, морпех, добровольно вызвавшаяся сопровождать Маршалла в роли штурмана и связиста. Она служила помощником Маршалла уже несколько месяцев, хорошо знала станцию «Харон» и умела обеспечивать взаимодействие между гражданскими и военными. К тому же она налетала несколько сотен часов на внутренних рейсах и несколько раз участвовала в задании с Родригес.

Маршалл никогда бы не поверил, что будет скучать, оставляя станцию. Сейчас он был облачён в боевой костюм, который был ему немного велик, и просматривал данные, передаваемые на экран шлема с центрального компьютера станции. То же самое видели перед собой многочисленные служащие и офицеры, наблюдающие за развитием ситуации.

– Приближаются два вражеских корабля. Контакт ожидается предположительно через семь минут.

По мере приближения к станции они увеличивали скорость.

Маршалл, Родригес и Люсьен бежали по одному из главных швартовочных рукавов. Точнее, быстро перемещались прыжками, отталкиваясь от металлической поверхности ботинками с магнитной подошвой. Искусственная гравитация была полностью отключена, чтобы сохранить энергию, замедлить вращение и не мешать запуску кораблей и транспортных средств. Внешние оборонительные сооружения вели огонь по противнику, но два фрегата и семь дронов уже были потеряны. Корабли Ярости их даже не заметили.

Каждый из приближавшихся двух тяжело вооружённых кораблей был размером с эсминец Колониальных морпехов – примерно четыреста ярдов в длину. Они немного вращались вокруг своей оси, словно их экипаж не до конца контролировал движения, но Маршалл знал, что это всего лишь иллюзия. Атака была тщательно спланирована.

После того как гигантский вражеский корабль вышел из норы Альфа-7, Бассетт отослал войска на его перехват. Но через семнадцать минут, разделавшись с защитниками, вражеское судно разделилось на дюжину частей, каждая из которых была сравнима по размерам с эсминцами Колониальных морпехов. Две части стремительно направились к станции «Харон», и намерения их были очевидны.

Военные следили за перемещениями и других частей и отсылали предупреждения по всей Солнечной системе. Четыре вражеских корабля пересекли орбиту Плутона и направились к Солнцу. Скорее всего, их целью была Земля. При этой мысли по спине Маршалла каждый раз пробегал холодок. Сколько ксеноморфов вмещает такой корабль? Тысячи? Десятки тысяч?

Шесть других кораблей исчезли в гиперпространстве, и их цели были ещё не определены.

«Слишком поздно. Я улетаю слишком поздно», – думал Маршалл на бегу.

Но сожалениями делу не поможешь. Нужно как можно скорее достигнуть своей цели и уже там принимать важные решения.

Когда он выходил из личных покоев Бассетта, генерал удивил его, сказав вослед:

– Ты уже как-то не очень походишь на человека Компании.

– В каком смысле?

– Ты делаешь это не только ради себя.

Маршалл хотел возразить и сказать, что Компания далеко не всегда руководствовалась эгоистическими соображениями и что в перспективе многие её решения оказывались правильными, но в словах Бассетта была доля истины, и Маршалл это понимал ещё до того, как генерал сказал об этом вслух.

Он и сам осознавал, что немного изменился. Пусть он по-прежнему представитель Компании, но им движет не только выгода или личный интерес.

– Контакт с врагом через пять минут, – спокойно произнёс мягкий голос искусственного интеллекта станции, как будто зачитывал кулинарный рецепт, а не пророчил почти неминуемую гибель всем обитателям. – Внешний периметр открыл огонь.

– Долго ещё до «Хагена»? – выдавил из себя Маршалл, не привыкший к таким физическим нагрузкам.

– В следующем доке, – ответила Родригес.

Она двигалась легко и проворно, подгоняя Маршалла и Люсьен. Схватившись за скобу на стене, она подтянулась к воздушному шлюзу. И тут же замерла.

Маршалл проследил за направлением её взгляда. Окно возле шлюза выходило на небольшой фрегат «Хаген», который должен был унести их прочь от станции. Далее простирался открытый космос. Мерцали холодные звёзды. На их фоне вспыхивали и гасли взрывы – было трудно определить, на каком расстоянии идёт бой. Но то, что они видели невооружённым глазом, означало, что враг достаточно близко.

– У нас совсем мало времени, – сказала Родригес. – Быстрее на корабль. Я взлетаю, как только смогу. Сразу же пристёгивайтесь ремнями. Мой рекорд взлёта – двадцать шесть секунд от посадки в кресло.

– Похоже, ваше желание всё-таки сбудется, – сказала Люсьен.

– Это какое? – спросил Маршалл.

– Убраться на хрен с этой станции.

Родригес засмеялась под свист открывающегося шлюза. Пока они ждали, когда выровняется давление, она связалась с транспортным контролем и запросила разрешение на взлёт.

Экраны их шлемов показывали более подробный вид далёкого боя.

– Они хотят захватить станцию, – сказала Люсьен. – В противном случае они бы просто открыли огонь с расстояния в миллион миль.

Маршалла это не утешило. Он знал, что враг хочет захватить станцию, и это не сулило ничего хорошего тем, кто на ней оставался. Настоящих друзей он тут не завёл – в конце концов, статус члена Совета Тринадцати не очень располагает к задушевным беседам. Между ним и окружающими всегда сохранялась дистанция, которую он, откровенно говоря, и не хотел сокращать. Единственно, кого в этой дали от дома с большой натяжкой можно было назвать его другом, так это Бассетта. И всё же он искренне желал всем на станции избежать страшной участи и надеялся, что многим это удастся.

Двери открылись, и они немедленно прошли на мостик фрегата «Хаген», уселись в кресла и пристегнулись ремнями. Родригес что-то бормотала себе под нос, видимо, вела отсчёт, собираясь побить собственный рекорд.

Через двадцать секунд после того, как они заняли места, двери плотно закрылись, двигатели загудели, на экране управления побежали цифры, а швартовочный рукав удалился. Корабль осторожно тронулся с места. Пилот ловко маневрировала им, отводя подальше от конструкций, находящихся в опасной близости.

– На целых шесть секунд! – воскликнула Родригес. – Посмотрим, что скажут…

Мостик осветила ослепительная вспышка, погасшая сразу после того, как корабельный компьютер снизил прозрачность иллюминаторов. Что-то столкнулось с кораблём, и он содрогнулся.

– Голографический экран, – приказала Люсьен.

Компьютер отреагировал мгновенно, включив голографический экран с видом на станцию, который передавал дрон в трёх милях от неё.

Причина взрыва была очевидна: в оборонительную наносеть, защищающую станцию во всех направлениях, попал буксир, капитан которого, очевидно, взлетел без разрешения, навстречу такому бесславному концу.

Семь главных корпусов выглядели совершенно неповреждёнными, включая Центр управления генерала. Его эсминец класса «Скользящий» курсировал по орбите вокруг станции, и Маршалл знал, что на других орбитах дежурят ещё несколько таких же.

– Глупая ошибка, – сказала Родригес. – Шестнадцать секунд через поле сети, и мы встретимся с ними.

Разгоревшийся вдалеке бой закончился. Судя по всему, корабли Ярости одержали неоспоримую победу. Один из них был поврежден и, приближаясь к «Харону», оставлял за собой след из вырывавшегося из корпуса воздуха. Другой, превосходивший в размерах любой эсминец, показался три секунды спустя.

– Ничего себе! Такой огромный! – воскликнула Люсьен. – И ужасный! Настоящий монстр.

Её слова как нельзя лучше описывали внешний вид вражеского корабля.

Три эсминца попытались взять его в клещи, атакуя с трёх сторон. От одних выстрелов гигант уклонялся, другие поглощал без видимых последствий. Пульсирующие лучи тяжёлых лазерных пушек превосходили по своей мощи всё, что до этого видел Маршалл. Чтобы уйти от них, эсминцы совершали сложные манёвры, рассчитываемые компьютерами. Ни один человек не был способен настолько точно управлять кораблём.

Ускорители и тормозные двигатели работали слаженно, заставляя эсминцы совершать невообразимые развороты и пируэты, но лазерный луч пару раз все же коснулся левого борта одного из эсминцев. Огненное облако выросло, подпитываемое кислородом из пробитого корпуса. Сквозь пламя полетели обломки. Кое-где среди них можно было заметить человеческие останки.

Другой корабль Ярости, за которым тянулся воздушный след, также включился в битву, и было непохоже, что его система контроля хоть как-то повреждена. Не обращая внимания на обстрел со стороны других целей, он сосредоточился на подбитом эсминце морпехов. Ускорители эсминца включились на полную мощность, но было уже слишком поздно. Огонь добрался до его основных двигателей, и они взорвались, разметав обломки во все стороны.

– До выхода из поля сети семь секунд, – сказала Родригес. – Из-за взрывов его конфигурация меняется. Компьютер постоянно её пересчитывает.

– Станция ведь не может так просто погибнуть? – спросила Люсьен.

– У неё хорошие защитники, – ответила Родригес уклончиво.

Маршалл знал правду. Он разглядел её в глазах генерала Бассетта.

«Хаген» отдалялся от станции, постоянно меняя курс. Достаточно было одного соприкосновения с нанонитью, чтобы корабль подорвался. Покалеченный, он станет лёгкой мишенью для врага.

Пока же корабли Ярости занимались внешним периметром обороны. Эсминцы обстреливали их без остановки, между ними сновали истребители поменьше, подлетая к врагу, они открывали огонь и в мгновение ока удалялись. Огонь вели лазерные и плазменные орудия самой станции.

После многочисленных попаданий по поверхности повреждённого корабля Ярости пошли красноватые волны – это наконец-то начал отказывать его щит. Очередной взрыв оторвал от него выступающий элемент конструкции. Корабль, вращаясь вокруг своей оси, полетел прямо к станции и угодил в наносеть. По его корпусу прокатилась целая волна взрывов.

– Попался, сволочь! – радостно воскликнула Родригес. – Один готов, а на станции даже ни царапинки. Получай, подонок.

Реакция Маршалла была сдержанной.

– Сколько нам осталось?

– Несколько секунд, – рявкнула Родригес.

Судя по её тону, она до сих пор считала, что Маршалл просто сбегает, и его нетерпение её только раздражало.

Корабль Ярости разваливался на куски. Он медленно вращался в поле наносети, охваченный красивыми жёлтыми, красными и оранжевыми вспышками под сосредоточенным огнём защитников «Харона».

– Увеличить, – приказал Маршалл.

Изображение на экране приблизилось.

– Мы далеко от него, – сказала Родригес.

– Открывай огонь, – решительно произнёс Маршалл, но пилот несколько секунд медлила, внимательно вглядываясь в изображение.

– Не понимаю, – сказала Люсьен. – Он же разваливается? Может… плавится?

– Не разваливается, – возразил Маршалл. – Он начинает последнюю атаку.

Из огненного хаоса, в который превратился погибающий корабль, вылетели тысячи чёрных точек. Многие из них попадали в наносеть и взрывались, но остальные продолжали свой путь к «Харону».

– Это ксеноморфы, – объяснил Маршалл.

Зрелище было нереальным. Казалось, всё это происходит в дурном сне. Маршалл вспомнил, как он, директор «АрмоТеха», многие годы пытался разыскать этих существ, самых совершенных живых машин смерти, какие только доводилось встречать человечеству. Заполучить их и научиться ими управлять было одной из приоритетных задач компании «Вейланд-Ютани» на протяжении последней пары столетий.

Много раз попытки заканчивались неудачей. Порой катастрофической.

И вот эти машины смерти сами летят навстречу людям. Какая горькая ирония!

Размытое облако точек прорезали лазерные лучи орудий, но нападавших было слишком много. На каждого убитого приходилось пятеро, кто продолжал свой путь. Облако только росло.

– Как же они дышат? – спросила Люсьен.

Первая точка достигла корпуса у главного склада станции «Харон».

– Они давно должны были замёрзнуть до смерти, – предположила Родригес.

Точки рассыпались по всей поверхности станции в поисках обзорных площадок и воздушных шлюзов.

– Уводи нас отсюда побыстрее, – сказал Маршалл.

– Но…

– Быстрее! Подошёл второй корабль.

Родригес ввела курс и включила ускорители. Станция «Харон», атакующие корабли и хаос сражения на голографическом экране резко уменьшились.

Люсьен переключилась на один из орбитальных дронов. Удаляясь на большой скорости от главной базы Колониальных морпехов, они продолжали следить за развитием событий.

18. Генерал Пол Бассетт

Станция «Харон»

2692 год н. э., декабрь


В пылу сражения генерал Бассетт нашёл время, чтобы удостовериться в благополучном вылете Джерарда Маршалла.

С приближением Ярости станцию покинули ещё три корабля. Один из них, буксир, поторопился с запуском и подорвался в наносети, из-за чего на его борту погибли два морпеха. Понятно, что Бассетту это не понравилось. Другим было пассажирское судно с семнадцатью гражданскими, которые решили, что в космосе будет безопаснее. Экипаж принял такое же решение, и не во власти Бассетта было их удерживать. Судя по всему, им удалось покинуть станцию, и теперь они направлялись в глубь Солнечной системы.

Третьим был эсминец «Кин» класса «Скользящий», до этого пришвартованный к Центру управления на протяжении почти всего своего существования. Теперь он сражался с кораблями Ярости.

Получив сообщение о том, что опасность для «Хагена» миновала, Бассетт с облегчением вздохнул. Маршалл, представитель Компании, никогда ему не нравился. Но между ними установились более или менее доверительные отношения, и в каком-то смысле он даже уважал его, надеясь, что это уважение взаимно. Поначалу генерал воспринимал Маршалла как вечно жалующегося нытика, привыкшего по первому требованию получать всё, что он ни пожелает. Но в последнее время его поведение можно было назвать почти героическим.

«Господи, сделай так, чтобы ему не пришлось исполнить то, ради чего он улетел», – мысленно взмолился Бассетт. Больше у него не было времени размышлять только об одном человеке. Едва корабль Маршалла скрылся с экранов, на генерала обрушился целый поток новой информации.

Все данные от дронов, кораблей и модулей станции стекались сюда, в Центр управления. Боевой костюм генерала обрабатывал и сортировал их по особому алгоритму, который Бассетт составил сам и постоянно совершенствовал. В результате на экран шлема поступали краткие, но в высшей степени содержательные сводки. По малейшему сигналу синапса генерал получал доступ к самым свежим данным и мог руководить всеми боевыми отрядами, как если бы сам находился на передовой, в гуще сражения. Это приспособление расширяло возможности его мозга, и он сразу же узнавал о каждом выстреле, каждом взрыве, каждом манёвре и о каждом ответном огне со стороны противника.

– Первый корабль Ярости распадается! – крикнул кто-то снизу. – Расстояние две мили. Орудия станции расчищают обломки поменьше. Возможны вторичные повреждения, но небольшие.

– Сосредоточить огонь на втором корабле, – приказал Бассетт, но это было лишним – отряды Косморождённых морпехов уже перешли в атаку при поддержке «Кина» и орудий станции, посылавших плазменные заряды и лазерные лучи в корабль, дрейфующий у края наносети. На мгновение у генерала вспыхнула надежда, но тут же погасла.

Он не имел права предаваться пустым мечтам. С самого начала нападения Ярости на Сферу надежда перешла в разряд фантастики.

– Сэр, что-то странное…

Бассетт осмотрел ряд голографических экранов. Потоки информации сменили цвет и яркость для максимального удобства чтения. Подбитый корабль распадался на части, внутренние взрывы ускоряли его разрушение, отдельные куски превращались в пыль под непрекращающимся огнём морпехов. Но среди обломков показались какие-то чёрные точки, веером разлетевшиеся во все стороны.

Они были похожи на блох, скачущих во все стороны с охваченной пламенем собаки.

– Ксеноморфы, – сказал Бассетт. – Не дайте им подлететь близко к станции!

Заградительный огонь усилился, орудия пытались смести сотни – тысячи – ксеноморфов, покинувших сбитый корабль и быстро приближавшихся к главному складскому корпусу «Харона». Многие взорвались в нанопаутине. Но другие держались группами. Те существа, что находились снаружи, служили своего рода щитом для тех, кто был внутри, и с каждой секундой они сокращали расстояние до цели.

Бассетт понимал, что как только они доберутся до корпуса и проникнут на склад, то их уже ничто не остановит. Центр управления можно изолировать, взорвав все туннели и мосты – это он часто и с удовлетворением повторял Маршаллу во время их бесед. Другие же корпуса станции «Харон» связаны между собой регулярными туннелями, лифтами и элементами конструкции со швартовочными рукавами. Взрывозащитные двери можно заблокировать, коридоры перекрыть. Но никакие меры не станут серьёзной помехой на пути злобных ксеноморфов.

Даже если полностью уничтожить первый корабль, они никуда не исчезнут. А ведь есть ещё и второй.

– Эффективность наносети снижена до тридцати семи процентов.

– Сократить её объём, – приказал Бассетт.

Лучше уменьшить радиус действия, но увеличить энергию оставшихся нитей. К тому же так можно уничтожить ещё больше ксеноморфов, прежде чем они доберутся до основной конструкции.

Подошедший ближе второй корабль принялся вести обстрел из тяжёлых плазменных орудий, целясь прямо в самый центр «Харона». Активировались средства обороны станции. Лазерные лучи отражали и отклоняли в сторону плазменные заряды, а пропущенные удары перехватывали беспилотные дроны. Вокруг станции кружило более сотни дронов и ещё около сотни устремились дальше, навстречу врагу, пытаясь обнаружить его слабые места. Большинство вышло из строя, столкнувшись со щитами или автоматическим защитным полем корабля Ярости, но некоторым удалось проникнуть к самому корпусу, но, ударяясь о него, они исчезали в пламенной вспышке, не причиняя никакого вреда.

– Первый ксеноморф достиг станции.

Бассетт это и сам видел. Чудовище опустилось на складской корпус и поползло по его поверхности. Пронесшийся мимо беспилотник снёс его лазерным лучом. Но на этом вражеская активность ксеноморфа не закончилась. Его труп взорвался изнутри, и на многослойную обшивку станции выплеснулась молекулярная кислота, разъедая ее.

Бассетт проверил прочность обшивки. Она составляла девяносто семь процентов от максимальной, но генерал сделал пометку, чтобы данные об этом показателе постоянно обновлялись.

На поверхность складского комплекса, протянувшегося на четверть мили, приземлялись ксеноморфы. Находящаяся неподалёку орудийная башня бытового отсека открыла по ним огонь, сбивая самих чудищ, но не повреждая обшивку. Некоторые из выстрелов попадали прямо в цель, отбрасывая нападавших в космос. Другие только ранили ксеноморфов, и те немедленно саморазрушились.

«Прочность обшивки – девяносто один процент».

Второй корабль принялся кружить вокруг станции, ни на секунду не прекращая обстрел. Его преследовали «Кин», два эсминца поменьше и истребители с беспилотниками. Орбита его составляла чуть более трёх миль в диаметре, но он делал полный оборот вокруг станции каждые четыре секунды.

– Беспилотники заканчиваются. Эффективность наносети – семнадцать процентов.

Бассетт и так всё это знал. Как знал и то, что до складского комплекса добралось ещё больше ксеноморфов. Некоторые облепили воздушные шлюзы и обзорные площадки, другие взрывались от полученных ран, и их останки разрушали и без того повреждённую оболочку корпуса.

«Прочность обшивки – восемьдесят два процента».

– Сколько человек остаётся на складах? – спросил Бассетт.

Эта информация была ему недоступна, потому что компьютер боевого костюма пометил её как неважную.

– Семьдесят восемь, – ответил кто-то. – Более двух сотен эвакуированы в центральный отсек.

«Семьдесят восемь», – подумал генерал.

На его совести было гораздо больше смертей. Ну что ж, теперь тяжкий груз на душе станет немногим больше.

– Цель – туннели и технические рукава, ведущие к главному складскому комплексу.

– Сэр?

– Вы меня слышали.

Ему не нужно было объяснять. Колониальных морпехов готовили к неизбежным потерям, которые официально назывались «допустимыми».

Через несколько мгновений «Кин» развернулся и дал мощный залп, снёсший две из трёх опор складского комплекса. Третья согнулась, треснула, но устояла, и весь комплекс понесло навстречу остальным отсекам станции. Согласованные залпы плазменных орудий защиты отклонили гигантскую конструкцию и направили её в открытый космос. Вращаясь, она запуталась в активных остатках наносети и начала разваливаться от взрывов.

Бассетт ненадолго закрыл глаза. Он не мог позволить себе жалеть о тех людях, которые ещё оставались в живых в этом отсеке и прекрасно понимали, что жить им осталось недолго и что помощи не будет.

– Сэр! Смотрите сюда!

Корабль, вращавшийся с головокружительной скоростью вокруг станции, прекратил стрельбу. Он продолжал двигаться по орбите, но вместо энергетических зарядов выпускал полчища ксеноморфов, которые вылетали из него, словно семена одуванчиков под порывом ветра.

Их были тысячи.

– О Боже! – вырвалось у Бассетта.

Он впервые продемонстрировал слабость и знал, что его услышали все служащие Центра управления. Но он не стал извиняться, как и не стал делать вид, что собирался сказать что-то другое.

Орудийные башни открыли огонь по ксеноморфам, которые, взрываясь, проливались дождём из кислоты и ошметков над разнообразными конструкциями станции.

Выбросив последнюю партию ксеноморфов, корабль Ярости выполнил неожиданный манёвр. Он остановился, развернулся кормой к станции и включил на полную мощность двигатели, которые вспыхнули, словно две новые звезды. Они продолжали ослепительно светиться всё время, пока он удалялся от «Харона».

– Догнать и уничтожить! – приказал Бассетт, но «Кин» уже пустился в погоню, не прекращая стрельбы.

Сенсоры показали Бассетту, что в космос было выпущено более четырёх тысяч ксеноморфов. Они стремительно неслись к станции сквозь пространство, словно живые ракеты. Многие погибли в пути, но ещё больше добрались до поверхности «Харона». Если целью их первой атаки был складской корпус, то теперь они расползлись по всем корпусам и царапались, скреблись, кусались, пытаясь проникнуть внутрь.

Но не только.

Если некоторых отшвырнули в космос выстрелы орудийных башен и дронов, то некоторые саморазрушались по своей воле. Одни, прежде чем взорваться, выбирали обзорные площадки, другие облепляли сочленения конструкций. Из них с шипением и бульканьем выплёскивалась кислота.

– Изолировать Центр управления, – приказал Бассетт.

Его расслышали все присутствующие в сфере, несмотря на какофонию голосов, сигналов тревоги и оповещений о входящих сообщениях. Бассетт почувствовал глухие толчки и увидел на мониторе, как от Центра управления отходят туннели и мосты. Один из них облепили с десяток ксеноморфов, погибших или умирающих.

– Есть повреждения обшивки? – спросил генерал, и перед ним замелькали данные.

Была пробита обшивка в бытовом отсеке. Эти твари проникли внутрь станции.

Бассетт осмотрел сферу, из которой лучшие его подчинённые руководили ходом сражения. Это были настоящие профессионалы, умевшие подавлять чувства и сосредотачиваться на деле, но даже они обменивались сейчас тревожными взглядами. В воздухе висело напряжение.

– Не терять бдительности! – обратился к ним генерал. – Бой ещё не закончен. Продолжайте вести огонь по ксеноморфам и пошлите туда «Космических ястребов».

– Они уже в шлюзах, – доложил один из офицеров.

– Хорошо. Хорошо, – генерал знал, что «Космические ястребы» были готовы вступить в бой в любую секунду с самого начала сражения, потому что их статус постоянно отображался на экране его шлема. Четвёртый отряд Косморождённых был особым подразделением, проводившим большинство тренировок в открытом космосе или в условиях невесомости. Этих бойцов использовали для тайных операций на вражеских кораблях и станциях, для высадки на неопознанные или заброшенные корабли. Главной зоной их дислокации считалась Солнечная система. Они никогда не предполагали, что столкнутся с таким противником, как сейчас.

– Свяжите меня с командиром «Космических ястребов».

– Вас слушаю, генерал, – отозвался лейтенант Подмор. – Готовы выступить. Давление выравнивается.

– Не мне говорить вам, насколько тяжело наше положение.

– Так точно, генерал. Моя девушка работала на складах.

– Примите мои соболезнования.

Бассетт не знал этого, и его слова прозвучали довольно сухо. Но сейчас нельзя давать слабину.

– Я понимаю. Так было нужно, – сказал Подмор. – Но они все еще внутри.

– С теми, что внутри, мы разберёмся. Сейчас меня больше беспокоят те несколько тысяч, что находятся снаружи.

– Так точно, сэр. Три секунды.

Бассетт видел на экране, как воздушный шлюз открылся и наружу вышел первый взвод «Космических ястребов» – тридцать мужчин и женщин, парящих, словно хищные птицы, в своих костюмах, специально приспособленных для передвижения в открытом космосе. Из других шлюзов показались другие взводы, и на общей схематической карте загорелись десятки голубых точек.

По сравнению с россыпью красных точек, обозначавших ксеноморфов, их было пугающе мало. Но их винтовки уже начали сеять смерть.

До сих пор Бассетт старался сдерживать свои эмоции. В разгаре сражения не до переживаний – ему, как главнокомандующему, нужно следить за ситуацией, оценивать обстановку, принимать решения за доли секунд и отдавать приказы боевым подразделениям. Эмоции только увеличивают время реакции и заставляют ощущать широкомасштабную атаку как что-то свое, личное.

За время своей карьеры Бассетт повидал немало боёв. Молодым солдатом ему приходилось сражаться с наёмниками, а один раз даже с отказавшимися подчиняться Колониальными морпехами. Потом были два назначения в дальние уголки Сферы Людей. Он принимал участие в операции по уничтожению единственного ксеноморфа, обнаруженного на терраформированной планете в квадранте Бета, и даже тогда, в условиях превосходящей боевой мощи, не обошлось без потерь.

Позже, на боевом дежурстве на покрытом джунглями спутнике в десяти световых годах от Внешнего Кольца, он выслеживал яутжа и сражался с ними.

Бассетт был опытным воином, его тело и душу покрывали многочисленные шрамы. Он не помнил точное число людей, которых ему пришлось убить собственноручно. Благодаря тренировкам он даже не задавал себе подобных вопросов.

Он потерял сына.

Теперь же ему предстояло пережить величайшую потерю, и от этой мысли его ненадолго охватила паника. Нет, не потерю своей жизни – смерти он не боялся и был готов встретить её с честью. Но проиграть грандиозную битву, не суметь защитить «Харон» и подвести всех, кто возлагал на него свои надежды… это было почти непереносимо.

– Запишите последнюю передачу, – обратился он к своим подчинённым.

Головы всех присутствующих, как по команде, повернулись к нему. Никто не проронил ни слова. Последние передачи с докладом о текущем положении и приказами записывали, когда ситуация становилась уже совершенно безнадёжной. По сути, это значило, что генерал Пол Бассетт складывает с себя полномочия и больше не руководит станцией «Харон», которой остается существовать уже недолго.

– Сэр, может, дадим «ястребам» шанс? – произнёс чей-то голос.

Бассетт посмотрел на экраны и на потоки данных. Через сферу управления в реальном времени проходила трансляция боя «Космических ястребов», и в генерале ненадолго возродился оптимизм. Появилась даже надежда.

Бой кипел вовсю. Один взвод «ястребов» вышел из шлюза и тут же открыл огонь по ксеноморфам, ещё не высадившимся на станцию. Их сбивали, прежде чем они могли нанести урон обшивке. Чудовища не могли сменить траекторию полёта и не могли вступить в бой с «ястребами», поэтому люди с лёгкостью поддерживали заградительный огонь и расстреливали всех, кто приближался на достаточное расстояние. При этом они создавали «огневые мешки», ведя перекрёстный огонь и захватывая большие группы ксеноморфов в ловушку. Ужасные создания разлетались на части в облаках едкого дыма.

Тех же, кто успел высадиться на станцию, преследовали другие взводы. Первая потеря среди морпехов отозвалась в сфере всеобщим глубоким вздохом. Бассетт своими глазами видел, как ксеноморф подполз по наклонной поверхности и прыгнул, щёлкая челюстями. Жизненные показатели солдата погасли через пару секунд после нарушения целостности боевого костюма. Слабое утешение, но парню не пришлось долго страдать.

– Следить за вертикальными поверхностями! – крикнул лейтенант Подмор в коммуникатор.

Зона боевых действий расширялась. На месте каждого убитого или отправленного в космос чудовища появлялись три новых. Они никак не реагировали на гибель своих собратьев, так что надеяться их сломить было бесполезно. Возможно, сожаление и скорбь были исключительно человеческими качествами, и хотя Бассетт понимал, что по возможности следует сохранять хладнокровие, он также знал, что ни один солдат не может как следует сражаться, не ощущая связи со своими товарищами.

По мере того как увеличивался список погибших, морпехи всё чаще ошибались. Битва разгоралась с каждой секундой и затихла лишь на мгновение, когда участок бытового отсека дрогнул и треснул вдоль линии наименьшего сопротивления. Воздушные шлюзы и обзорные площадки не выдержали, и декомпрессионные взрывы отбросили морпехов и ксеноморфов от корпуса. Некоторые из них попали во всё ещё действующие наносети, и по экрану прокатилась ещё одна волна небольших взрывов.

Когда газы понемногу рассеялись, стало заметно, что ксеноморфы устремились к трещинам в корпусе. Они казались чёрным потоком, среди которого мелькали отдельные лазерные выстрелы. Те, в кого попадали лазерные лучи, взрывались, и их кислотные останки расширяли трещины.

– Состояние бытового отсека? – поинтересовался генерал.

– Семьдесят процентов объёма осталось без воздуха. Остаются несколько заблокированных участков, в которых могут находиться до сотни человек, но две основные взрывозащитные двери снесены, и ксеноморфы штурмуют другие.

Один взвод «Космических ястребов» тоже проник через трещину в повреждённый корпус, и несколько голографических экранов переключились на камеры боевых костюмов, чтобы следить за происходящим.

Ксеноморфы продолжали самоуничтожаться в разных местах станции, и вскоре опасность стала угрожать самому Центру управления. «Космические ястребы» отчаянно защищались и зачищали ксеноморфов десятками, но ничего не могли поделать с потоками молекулярной кислоты. Если она проливалась, то её было уже невозможно нейтрализовать.

– Сэр, ещё одна пробоина в ангаре и в стыковочном отсеке. Казармы эвакуируют из зоны массированной атаки. Они самоуничтожаются в четырёх точках по периметру. В двух местах прочность обшивки снизилась до тридцати процентов.

– Прикажите всем гражданским эвакуироваться с «Харона», – сказал Бассетт. – Пусть убираются, как можно дальше и как можно скорее. Лучше в заранее обозначенные зоны безопасности.

– Да, сэр.

– Лейтенант Подмор, отведите своих «Космических ястребов» в…

Станцию сотряс мощный толчок. Экраны моргнули, оборудование тряхнуло, и через мгновение все системы отключились. Наступила темнота, голографические экраны погасли, и тишина казалась ещё страшнее из-за вздохов и отрывистых молитв.

– Доложить обстановку! – крикнул Бассетт.

Без экранов или отображаемых боевыми костюмами данных он был всё равно что слеп.

– Ангар и стыковочный отсек, – раздался голос. – Они… исчезли. Топливные элементы «Демидова», одного из пришвартованных кораблей, расплавились и взорвались. Мощный взрыв повредил все ангары и уничтожил несколько других кораблей. Конструкция разваливается.

– Орудийные башни!

Энергия включилась, и все системы снова заработали. Какое-то мгновение на лицах окружавших его друзей был заметен страх, а их глаза отражали его собственные эмоции.

– Последствия взрыва стараются ликвидировать, но, генерал… взрыв был очень мощным.

Бассетт видел это сам. Почти в миле от него, на другом конце огромной станции, торчали обломки ангара и стыковочного отсека с искореженными и сломанными во многих местах элементами конструкции.

– Кто-то выжил? – спросил он.

– Никто, сэр.

Пока компьютеры и автоматические системы продолжали издавать электронный гул, люди в сфере молча наблюдали за тем, как сражение перемещается к центральной части станции. Генерал почуял запах гари, к которому примешивался густой аромат кислоты и чего-то едкого.

– Целостность корпуса под угрозой! – обеспокоенно крикнул один из наблюдателей.

По всей поверхности сферы начала плавиться обшивка. Что-то тут было не так.

Бассетт посмотрел на экран и тихо приказал переключиться на внешний вид сферы. Все полчища ксеноморфов устремились к одной точке на ней. Добираясь до цели, они взрывались, расплескивая разъедающую жидкость по корпусу. За всё время, что он смотрел, на одном и том же месте взорвалось около дюжины чудовищ.

– У нас в запасе несколько секунд, – сказал Бассетт. – Проверьте свои костюмы и оружие. Я отправляюсь к себе записывать последнюю передачу.

– Мы будем поддерживать вас до конца, – сказал кто-то, и все хором согласились.

Бассетт прошёл по платформе к дверям в свои комнаты, и с каждым шагом ему всё сильнее хотелось вернуться и продолжить бой. Ему казалось, что он предаёт всех, кто остаётся.

Но скоро их всех навеки соединит смерть.

Когда взрывозащитные двери с шипением закрылись за ним, Бассетт подключился к главному компьютеру, проверяя свою винтовку и запуская программу диагностики боевого костюма.

– Протокол чистки, – произнёс он.

Вводя коды доступа, он ощутил небольшое покалывание – это костюм брал образцы крови для генетического подтверждения. После этого компьютер поприветствовал его как старого друга.

– Добрый вечер, генерал! Готов отослать требуемые сигналы.

«Протокол чистки» означал, что субординация всех подразделений и баз Колониальных морпехов меняется, снижаясь на один уровень. При первой же возможности из офицеров будет назначен новый генерал, но до тех пор старшими командующими будут считаться командиры на местах. Вполне возможно, что некоторые потенциальные получатели этого сигнала уже погибли.

Если не все.

Бассетта захлестнуло такой волной отчаяния, что его едва не стошнило, но он сдержался. В следующие несколько минут боевой костюм ему ещё пригодится, и ему не хотелось пачкать экран шлема.

– Хорошо. Отошлёшь по моей команде.

Он просмотрел свежие данные, желая в последний раз оценить обстановку. Предчувствия его не обманули. Станция «Харон» разваливалась, и, судя по датчикам, более половины гражданских и Колониальных морпехов были уже мертвы. «Космические ястребы» продолжали бой, но уже понимали, что положение их безвыходное. Большинство из них погибли или получили серьёзные ранения. Некоторые из-за повреждений в боевых костюмах оказались в открытом космосе, где их ждала неминуемая смерть.

– Будут другие распоряжения?

– Нет, – поспешно ответил Бассетт, но передумал. – Хотя будут. Сообщение Джерарду Маршаллу, находящемуся на борту «Хагена». Текст сообщения: «Удачи, Джерард. Желаю принять верное решение».

Он помолчал, и через несколько секунд компьютер подтвердил отправку сообщения.

– Режим ожидания.

Пол под ним содрогнулся. На экране возникло изображение происходящего в соседней сфере – из-за разрыва оболочки воздух с рёвом выходил наружу, и люди взлетали, словно пёрышки в урагане. Но некоторым удалось закрепиться, и они вели огонь по проникающим сквозь отверстие в корпусе ксеноморфам.

– Отослать сообщения.

– Сделано.

С этого мгновения Пол Бассетт уже не был главнокомандующим Колониальных морпехов. Сколько бы ни оставалось ему жить, остаток жизни он проведёт обычным человеком.

– Включить виртуальную реальность, – приказал он компьютеру. – Мир Уивера. Восточное побережье Эллии.

В одно мгновение окружающий его реальный мир – стерильный, металлический, прямоугольный – исчез. Он закрыл глаза, а когда открыл, перед ним расстилался прекрасный морской пейзаж. Влево и вправо, насколько хватало взгляда, тянулся песчаный пляж. Волны насыщенно-серого оттенка с белыми барашками одна за другой разбивались о берег. Солнце опускалось за горизонт, подсвечивая грозовые облака всеми цветами радуги. Позади возвышались холмы, поросшие травой, которая колыхалась под лёгкими порывами ветерка в такт волнам.

Но тут послышалось завывание совсем иного ветра. Бассетт плотно впечатал в песок башмаки с магнитными подошвами и вскинул винтовку.

Идиллическую картину, напоминавшую ему о семье, разнесло в клочья, и чудовищное создание, покрытое шипами, выросло перед ним, словно вынырнув из глубин самых тёмных кошмаров.

19. Лилия

Квадрант Гамма

2692 год н. э., декабрь


Просыпаться после гиперсна в помещении с другими людьми было странно. Будучи андроидом, Лилия могла бы и бодрствовать во время прыжка через нору, но какая-то часть её личности радовалась возможности погрузиться в сон. Ей казалось, что она не отдыхала как следует уже много, очень много лет.

Хашори уже сидела за панелью управления в капитанском кресле, выросшем из пола мостика, и деловито нажимала на кнопки. Над панелью мерцали изображения двух других яутжа – владельцев кораблей, сопровождавших их в прыжке через нору. Они разговаривали между собой. Лилия не шевелилась и прислушивалась к их беседе.

Они тихо переговаривались, так что она не могла разобрать ни слова. Вероятно, речь шла о чём-то секретном. Рядом с ней просыпались члены экипажа «Спасителя Сатаны» и супруги Иветта и Цзянго Танны. Они вроде бы расстались совсем недавно, но за это время преодолели почти семнадцать световых лет. Лилия лучше всех остальных знала, что в таких обстоятельствах понятие времени теряет почти весь свой смысл.

Танны зевали и потягивались в своих креслах, хрустя суставами. Вейр расстегнула ремни, встала с кресла и подплыла к Хуту с Робо. Трое наёмников зашептались о чём-то между собой, осматриваясь по сторонам.

Хашори, казалось, не обращала на них никакого внимания. Она должна была заметить, что люди проснулись, но продолжала вполголоса разговаривать со своими соплеменниками.

– И что теперь? – спросила Вейр достаточно громко, чтобы её услышали остальные.

На лице её читались сомнение и неуверенность. Должно быть, она тяжело восприняла утрату своего корабля и члена своего экипажа.

Голографические изображения двух яутжа погасли. Хашори провела рукой по панели, и экран очистился, сменившись панорамой открытого космоса. На чёрном фоне мерцали бесчисленные древние звёзды. Лилия почувствовала, как ей сжимает грудь тоскливое ощущение, пробуждавшееся в ней всякий раз при виде этой картины. Наверное, это потому, что она становится всё ближе к людям.

– Что у вас там за секреты? – спросил Цзянго Танн.

Хашори заговорила, и Лилия принялась переводить.

– Нам нужно встретиться и обсудить кое-какие планы с другими нашими соплеменниками.

– Другими? – спросила Робо. – Я так понимаю, этих двух недостаточно?

– Ты всё ещё подозреваешь их, несмотря на то что они спасли нам жизнь? – спросила Иветта.

Робо пожала плечами.

– Мы сами подписались на это, и всё уже обсудили, – сказал Цзянго. Мы с Иветтой выяснили насчёт Лилии всё, что могли, и если есть возможность сопоставить наши знания с другой информацией, то грех не воспользоваться ею.

– Ей просто не нравится, что ею командуют яутжа, – предположила Иветта.

– Вот это в точку, – согласилась Робо. – Шесть лет назад мы подбили одного из этих ублюдков. Он вполне мог быть мужем этой… Или женой… Или кем они там друг другу приходятся.

Хашори сидела в кресле и наблюдала за их разговором. Она до сих пор не надела шлем, хотя находилась в полном боевом облачении, и её челюсти слегка двигались, а зубы негромко постукивали, словно что-то пережёвывая. На потолке над панелью управления было прикреплено боевое копьё, до которого она могла бы дотянуться не вставая. Было очевидно, что она тут самая главная, и ещё более очевидно, что наёмникам это не нравилось.

– Мы вышли на курс, – сказала Лилия.

Обратившись к Хашори на языке яутжа, она выслушала ответ и перевела его.

– Три дня до встречи с ними. И там придется снова принимать решения.

– Три дня на этой развалине, – недовольно сказал Хут.

Корабль яутжа во многом превосходил «Спасителя Сатаны», и все прекрасно знали об этом.

– Я должна увидеть, – сказала Лилия, поднимаясь с кресла.

– Что увидеть? – спросила Вейр.

– Его.


Лилия стояла перед капсулой, окруженной сдерживающим полем, в которой находился генерал Александр. Она знала, что ощущение чьего-то присутствия – это человеческое переживание, связанное со строением их мозга, потому что на самом деле такого чувства нет. И тем не менее её что-то неудержимо влекло к этой большой капсуле.

Как будто в невесомости генерал Александр служил единственным источником притяжения.

Протянув руку, она коснулась капсулы. Поверхность была гладкой и прохладной. Оглядевшись, она провела по ней ладонью, и под рукой появилась панель управления. Изучив символы, Лилия нажала один из них.

Крышка капсулы стала матовой, а потом и вовсе прозрачной.

Лилия в изумлении рассматривала монстра, в которого превратился генерал. Она часто видела его на «Макбете», она даже помнила, как его создали – почти четырнадцать десятилетий назад, когда Вордсворт, предводитель Основателей, начал производство андроидов. Это произошло после того, как во время высадки на небольшой спутник погибли трое человек. Вордсворт предложил использовать андроидов для опасных заданий, и так появилась серия андроидов-рабочих.

Тогда их ещё не называли генералами. С конвейера сошло более сорока в высшей степени функциональных и эстетически непритязательных андроидов, после чего Вордсворт приказал остановить производство. Александра тогда звали «М09».

– Привет, Эм-ноль-девять, – произнесла Лилия.

Сейчас, должно быть, он видел какие-то свои андроидные сны. Ей нравилось думать, что они отличаются от её снов. Она прожила гораздо дольше его, и всегда, насколько это возможно, стремилась походить на человека. Он же стремился к тому, чтобы стать лучшим андроидом, и, после того как Малони убила Вордсворта и извратила изначальные цели Основателей, он и ему подобные стремились стать лучшими солдатами.

«Генерал Александр». Если бы не последние ужасные события, Лилия бы рассмеялась. Он даже отрастил светлую шевелюру в подражание древнему полководцу. Но лицо его оставалось пустым и напоминало человеческое только тем, что на нём находились рот, нос и два глаза. Ничего больше. Никаких эмоций, никаких шрамов, напоминавших о его прошлом, ни складок, ни морщин от смеха или злобы.

И даже маниакальное упорство, с каким он преследовал её, тоже казалось карикатурным.

Но Лилия не могла не отдать должное этому упорству. Желание выполнять приказы своей госпожи заставило его преодолеть световые годы, пережить невероятные испытания. И даже прирастить к своему телу части своих солдат, заменив ими утраченные конечности. К плечу крепилась рука ксеноморфа с острыми когтями. С бедром срослась мощная нога с широко расставленными шипастыми пальцами. Это было ужасно… и прекрасно одновременно – просто поразительно, как он преодолел свои запрограммированные ограничения и превратил себя в гораздо более совершенное создание.

– Ты знала его? – спросил Цзянго Танн, неожиданно появляясь у нее за спиной, и Лилия упрекнула себя, что не заметила его приближения.

– Да. На «Макбете». Но тогда смотреть было особо не на что.

– Да и сейчас тоже.

– А вы уже видели что-либо подобное?

Танн подошел и встал рядом ней.

– Теперь он просто вещь, которую мы будем исследовать и использовать. Он тебе больше не навредит.

– Хотелось бы верить, – сказала Лилия.

Она знала, что Александр видит сны – о ней, о том, как он захватывает её и передаёт Малони.

– Он желает мне смерти даже во сне.

– Поэтому он будет спать и дальше.

Лилия попыталась улыбнуться.

– Наверное, вы пришли попросить меня о чём-то?

– Ну… Мы с Иветтой могли бы продолжить работу.

– Надо мной.

Она коснулась груди, отверстие в которой было временно закрыто.

Танн смущенно пожал плечами, стараясь не встречаться с ней взглядом. Это ей в нем и нравилось. Они с женой не только хотели вскрыть её и исследовать. Они воспринимали ее как человека.

Поэтому она согласилась.


Это были долгие трое суток на борту корабля яутжа. Несмотря на его довольно внушительные размеры, здесь не было ни комнат отдыха, ни кают для сна, ни столовой. Хашори большую часть времени проводила в кресле за главной панелью управления, а другие пытались как-то развлечься.

Наёмники погрузились в виртуальную реальность с помощью компьютеров на своих боевых костюмах, играли или отрабатывали боевые приемы. Танны с Лилией отыскали наиболее подходящее место для экспериментов, по иронии судьбы находившееся в небольшой подсобке рядом с капсулой Александра.

Лилия добровольно согласилась на эксперименты. У Таннов с собой было мало оборудования, но всё, что они узнавали, отображалось на планшете Иветты. Они пытались узнать как можно больше и работали подолгу, лишь изредка позволяя себе небольшие передышки. Лилии, в отличие от пожилой пары, отдых не требовался. И когда Цзянго с Иветтой засыпали сидя, обнявшись и прислонившись к стене, она лежала, пристёгнутая ремнями, с открытыми внутренностями.

Несколько раз в день они приходили на мостик, чтобы выслушать отчёт Хашори. Яутжа, казалось, охотно делилась новостями, но не говорила, каким образом она получает эти сведения, и никогда не отвечала на вопросы об этом. Поначалу Лилия думала, что Хашори просто хотела им помочь, но со временем начала подозревать в ее словах нечто большее. Что-то было скрыто даже в странном тоне яутжа, в щелкающих, глухих звуках ее речи.

Лилии казалось, что в них проскальзывало высокомерие.

– Атака на вашу планету Мир Уивера продолжается. Потери исчисляются тысячами. Бесчестная резня! Это не охота, это просто убийство, – говорила Хашори. – Многие базы Колониальных морпехов уничтожены. Многие норы захвачены. В соответствии с приказами старейшины Калакта мои сородичи-яутжа помогают людям бороться с Яростью при каждом возможном случае.

Было заметно, что ей доставляет удовольствие сообщать о нападениях Ярости на Сферу Людей, о поражениях Колониальных морпехов и об убийствах мирного населения.

Лилии хотелось как-то приструнить её, но в то же время она опасалась перечить Хашори. Если яутжа и вправду злорадствует, то это создаст излишнее напряжение между ней и командой наёмников, которые всё ещё оплакивали гибель своего товарища. Если же Лилия не права и обвинит Хашори напрасно, то яутжа, несомненно, обидится и оскорбится.

Любой вариант может привести к кровопролитию.

Поэтому Лилия просто выслушивала новости, наблюдая за реакцией людей, а затем ложилась и закрывала глаза, пока Танны проводили свои эксперименты. Она считала, что именно так она лучше всего послужит человечеству. Именно для этого она сбежала от Ярости, и сейчас ей не хотелось напрасно рисковать. Она просто не имела на это права. Если яутжа нравится, когда люди страдают, то это её личное дело.

Долгое время в том же заключалось и предназначение Лилии, и она не могла ничего поделать. Сейчас же настала пора изменить всё раз и навсегда.


Спустя четыре дня после захвата Александра и поражения кораблей Ярости два корабля яутжа снова подошли к ним на близкое расстояние. Объединившись, они сменили курс и снизили скорость.

Все собрались на мостике, где Хашори все также сидела в капитанском кресле. Она не стала сообщать им, что происходит, но это было понятно без слов. Три точки на голографическом экране обозначали их местонахождение, еще три точки, другого цвета, светились на экране в миллионе миль от них.

Расстояние между ними постепенно сокращалось. Лилия почувствовала, как её захлестывает волнение перед предстоящей встречей.

20. Иза Палант

Квадрант Гамма

2692 год н. э., декабрь


Четыре корабля яутжа с включенной маскировкой патрулировали пространство вокруг, пока «Пикси» пришвартовывался к кораблю, на котором, предположительно, находились пятеро человек и сбежавший от Ярости андроид. Когда давление в воздушных шлюзах выровнялось, Хэлли предположила, что будет лучше, если гражданские первыми вступят в контакт.

Поэтому Палант первой подошла к медленно открывающейся двери шлюза, Хэлли и ее «Дьявольские Псы» прикрывали ее со всех сторон. Краткое шипение, порыв холодного воздуха, и вот двери в дальнем его конце открылись. Там, улыбаясь, стояла женщина. Палант улыбнулась в ответ, и только через несколько секунд заметила в её груди открытую рану с торчащими во все стороны трубками. И только тогда поняла, что перед ней андроид.

Позади андроида стоял высокий яутжа.

«Калакта!» У Палант перехватило дыхание.

Но это, конечно же, был не Калакта. Этот представитель яутжа был моложе, и шрамов на нем было меньше, и вид его не был таким величественным, как у старейшины.

– Меня зовут Лилия, – сказала андроид.

– Иза Палант, – ответила Палант и, указав на зияющую рану, спросила. – Это… больно?

– Да, чувствительно, – призналась Лилия. – Можно подняться на борт?

– Вообще-то это не мой корабль, но можно.

Лилия приблизилась, протягивая руку, и Палант её пожала. «Это очень важный момент», – подумала она, ощущая тепло руки андроида, её силу и древний возраст. Иза поняла это, заглянув Лилии в глаза – в них светились воспоминания о минувших столетиях. Должно быть, в глубинах её памяти хранятся образы давнего прошлого. Она наверняка знает очень, очень много, и Палант страстно захотелось выслушать все её истории.

– Думаю, мы можем помочь друг другу, – сказала Лилия.

– Надеюсь. У нас был генерал, но…

– О, у нас есть еще один.

Лилия рассмеялась, увидев удивление на лице Изы, и в этот момент различия между настоящим и искусственным стерлись. Теперь друг напротив друга стояли просто две женщины, опасающиеся за их общее будущее.

– Добро пожаловать на борт «Пикси», – сказала Палант. – Пусть все остальные тоже проходят. Нам надо поговорить.


Вначале, когда два экипажа только встретились, чувствовалось напряжение. Хэлли и её «Дьявольские Псы» познакомились с Лилией, Таннами и тремя наёмниками со «Спасителя Сатаны».

Акоко Хэлли недолюбливала «инди». Несмотря на то что она и её подчинённые ослушались приказов, они все еще оставались Колониальными морпехами. А солдаты невысоко ценили наёмников.

В шлюзе «Пикси» показалась Якита. Отсутствие ног нисколько не мешало ей передвигаться в невесомости. Вместе с большой яутжа по имени Хашори они решили провести свое совещание и держались в стороне от людей и андроида.

После приветствий все собрались за столом в комнате отдыха «Пикси». На местах их удерживали ремни и башмаки на магнитной подошве. Были поданы напитки. Палант, Лилия и Танны сели. Хэлли и члены её команды стояли у дверей, Вейр и наёмники держались за настенные ремни. В знак доверия им позволили оставить при себе оружие. Но Палант знала, что доверие завоёвывается далеко не сразу.

Они обменялись последними новостями. Иза подозревала, что рассказать они могли бы и больше – это было заметно по усталым глазам Таннов и по выражению скорби на лицах наёмников, должно быть, потерявших кого-то из своих. Но подробности можно было оставить и на потом. Сейчас время для самых важных вопросов.

Всеобщее внимание переключилось на Лилию.

Она поведала свою историю, которая заняла чуть больше времени – отчасти потому, что сама Лилия была гораздо старше всех присутствующих и пережила намного больше их. Палант предположила, что та, возможно, самый старый андроид во всей Галактике, но Лилия, улыбаясь, с сомнением покачала головой.

– Всегда есть кто-то, кто постарше тебя.

Но Палант в этом сомневалась.

Лилия рассказала об Основателях и о Вордсворте, о преступлениях, которые она совершила от его имени, о десятилетиях, проведённых в полётах, о «Гамлете», «Отелло» и «Макбете». Рассказала о Беатрис Малони и о том, как та пришла к власти. Об открытии чудесного геля, который сохранял и продлевал жизнь. Об убийстве Вордсворта и о смене курса, в результате которого Основатели превратились в Ярость.

Когда Лилия заговорила о Зените и о чудесах, обнаруженных на нём, в дверях внезапно возникли Хашори с Якитой, будто специально прислушивались к рассказу и понимали каждое слово.

– Друкати, – сказала Палант.

– Вам известно об Искре? – спросила Лилия.

– Только то, что рассказал старейшина Калакта, а этого немного. Я не уверена, что сейчас нас должен тревожить этот вопрос. Мне кажется, они… превосходили нас во многом.

– Нам нужно знать, что вы знаете, – сказал Цзянго Танн.

– Лилия сказала, что у вас в плену генерал.

– Да. Мы держим его в криосне, – ответила Лилия. – Его послали за мной в погоню.

– И он был довольно настойчив, – заметила капитан Вейр.

– У нас тоже был генерал, – сказала Палант. – Мы с Якитой извлекли из него всё, что могли, но было бы неплохо узнать и то, что узнали вы. Объединить наши познания. У меня уже возникли кое-какие идеи.

– Как и у нас, – поддержала Иветта Танн. – Но можно ли для начала попросить вас об одолжении?

– О каком? – спросила Хэлли. – Это наш корабль, а вы его гости. Что вы хотите?

Иветта бросила взгляд на мужа и кивнула.

– Пожалуйста, скажите, есть ли у вас человеческая еда?

* * *

Они перекусили за тем же столом в комнате отдыха. Еду приготовили в репликаторе «Пикси», но все согласились, что она гораздо лучше того, что они ели у яутжа. Свежий хлеб, мясо с приправами и в конце крепкий кофе.

С ними отобедали даже Хашори с Якитой, выражая свои впечатления от человеческой пищи отрывистым ворчанием. Некоторые из собравшихся даже осмелились усмехнуться.

Сейчас их корабли направлялись к последнему известному местоположению «Макбета», координаты которого Яките удалось вытащить из памяти погибшего генерала. На основании этих данных корабельный компьютер Билли вычислил, что путь туда займёт около суток, если поддерживать скорость около сверхсветовой. За это время им нужно будет составить план атаки.

Палант думала о том, что в иных обстоятельствах все эти люди и чужаки никогда бы не стали сотрудничать, но сейчас их встреча имела огромное значение. Она с нетерпением ждала, когда наконец узнает все, что Таннам удалось вытащить из другого захваченного андроида. Ощущение, что на её глазах вершится история, приводило ее в трепет.

Она рассказала им об андроиде, которого они прозвали Оскаром, о базе яутжа на астероиде, где они в течение многих дней допрашивали и исследовали генерала.

– Мы вынули его сердце. Но несмотря на все наши предосторожности и то, что оно было полностью отделено от тела, Оскар едва не привёл в действие сверхмощный заряд, который есть у каждого из них. По крайней мере, мы с Якитой так полагаем. Нам кажется, что если всё сделать правильно, то мы с ней сможем на расстоянии взорвать сердце любого генерала. Я не знаю, каково это расстояние, но… кое-какие подробности нами ещё не выяснены.

– У Лилии есть подробности, – сказал Цзянго, с воодушевлением подаваясь вперёд и крепко хватая Палант за руку. – В Лилии есть то, чем мы сможем воспользоваться. Скажи им!

С этими словами он кивнул андроиду.

– Я именно поэтому и покинула Ярость, – проговорила та. – Я похитила древние технологии, с помощью которых генералы управляют своими войсками.

– И где они? – спросила Палант.

– В этих жилах.

Палант проследила за пальцем, которым та провела вдоль белесой вены под искусственной кожей.

– Мы их исследовали. Это очень необычный вид нанотехнологий, – продолжил Танн возбуждённо. – Я ничего подобного раньше не видел. Даже не слышал о таком. Мне кажется, со временем нам удастся в них разобраться.

– У нас нет времени, – ответила Палант. – Но, пожалуй, мы сможем воспользоваться этой технологией, даже не зная, как она действует.

– Как именно? – спросила Иветта.

Палант оглядела собравшихся. Перед ней парил её планшет, переводя всё сказанное для Якиты и Хашори. Похоже, даже они задержали дыхание, ожидая её ответа.

– Мне кажется, я могу создать сигнал, который взломает системы самоуничтожения генералов, – сказала она. – Если Лилия с помощью её технологии сможет подключиться к какому-нибудь генералу – любому генералу. В таком случае можно было бы установить эту программу в сердце Лилии и передать сигнал.

– Разослать его сразу всем! – прошептал Цзянго. – Блестяще! Великолепно!

Палант подняла руку.

– Не радуйтесь раньше времени. Вдруг это невозможно? Например, без физического доступа к генералам? Но, пожалуй, на «Макбете»…

В комнате повисло зловещее молчание.

– Но он сработает? – прошептала Хэлли. – На борту «Макбета»?

– Точно не знаю, – ответила Палант. – Слишком много переменных и столько неизвестных…

Она посмотрела на Таннов. Она уже знала, какая поразительная мудрость и сколь глубокий интеллект скрываются под маской этого тихого спокойствия.

– Что вы думаете? – спросила она.

– Я считаю, эта теория не лишена оснований, – сказал Цзянго.

– Согласна, – отозвалась Иветта. – Самый неизвестный фактор это…

Она посмотрела на Лилию.

– Тогда нужно это проверить, – сказала Лилия, наблюдая за тем, как все лица поворачиваются к ней. – В конце концов, у нас идеальный объект для экспериментов.


– Это ещё что за хрень? – выпалил Шпренкель.

И в этот раз Хэлли не смогла его осудить. Наверное, потому что у неё в голове промелькнул тот же вопрос. Как и у Изы Палант.

– Это был очень целеустремлённый андроид, – сказала капитан Вейр.

– Похоже на какое-то болотное существо, – сказала Бествик. – Из радиоактивного болота. На мёртвой планете. Только… в сто раз больше.

Они находились на борту корабля яутжа, в небольшой комнатке с двумя криокапсулами. Одна была пуста и открыта. В другой содержалось нечто, что некогда было генералом Александром. Лилия стояла с краю и рассматривала гибрид андроида и ксеноморфа с выражением некоторого страха на лице.

«Андроиды на самом деле не способны бояться», – подумала Иза Палант, хотя сама уже начинала относиться к Лилии иначе. Не как к человеку, потому что это невозможно. Но и не как к обычному андроиду. А как к чему-то не имеющему аналогов, возможно, уникальному. И дело тут было не только в ее возрасте.

– Ты уверена? – тихо спросила Хэлли.

Палант кивнула.

– Нужно убедиться, что это сработает.

Она дотронулась до руки Лилии и улыбнулась.

– Не волнуйся, – ответила та. – Я уже привыкаю.

Она сняла куртку, отвернув лоскут кожи, она обнажила отверстие, зияющее в груди.

– Цзянго, Иветта, вы должны помочь мне, – попросила Палант. – Я, конечно, разбираюсь в физиологии яутжа, но…

Она умолкла под взглядами двух чужаков. Планшет продолжал переводить её слова.

– Извините, – прошептала она, не осмеливаясь взглянуть в их сторону.

«Образцы», с которыми она работала последние годы, вполне могли оказаться их родственниками.

Яутжа не показывали никаких эмоций. Просто смотрели.

Лилия села, чтобы её было легче осматривать. Танны уже рассказали обо всем, что они узнали в ходе многодневных экспериментов, и, пока Палант с Якитой подготавливали к осмотру сердце Лилии, Иветта принесла полученные образцы. Один из них содержал чистый раствор нанотехнологии – то, что Лилия похитила у Ярости и ввела в свои вены. В стеклянной пробирке он выглядел как обычная жидкость.

Они принялись за работу. Пока Палант и Якита с помощью планшета восстанавливали ход допроса Оскара, Танны подготавливали образец нанотехнологий. Вскоре к Лилии подключили планшет и загрузили все данные непосредственно в её сердце. Её попросили сказать, когда она ощутит какие-то изменения, особенно опасность, о которой могли сигнализировать ее системы безопасности, но та пока что просто лежала и ждала.

Танны синтезировали небольшое количество жидкости и ввели в неё элементы той же программы.

Палант не имела ни малейшего представления о том, как она работала. Но Якита ничего не говорила и не давала понять, что её действия ошибочны. Эта яутжа уже показала себя превосходным учёным, во многом превосходящим Палант, поэтому её спокойствие придавало Изе уверенность.

Как только Лилия подтвердила, что её программы приняли новый код, осталось ввести раствор генералу Александру.

– Как только он проснётся, он попытается уничтожить меня, – предупредила Лилия.

– А нельзя нейтрализовать его системы? – спросила Вейр. – Ну, вы же знаете, как… подкрутить его мозги?

– Тот андроид, над которым мы работали, попытался включить систему самоуничтожения даже с удаленным сердцем, – сказала Палант. – Не думаю, что мы сможем контролировать его, когда он проснётся.

– Тогда не нужно его будить, – сказала Хашори.

– Думаешь, люди об этом не подумали? – спросила Якита.

Палант заставила себя растянуть губы в улыбке.

– Мы введём ему программу прямо в криокапсуле.

– Мы можем приподнять крышку и ввести жидкость, не разбудив его? – спросила Хэлли.

– Нам нужны только несколько секунд.

Палант посмотрела на Якиту, подняв бровь. Якита ответила ей тем же, хотя Палант не знала, что этот жест может означать на её языке. Может, побуждение к действию.

– Система автоматизирована, – сказала Якита. – Как только откроется крышка, начнется процедура пробуждения. Но если крышка будет закрыта, она прервётся.

– Тогда не будем держать её открытой слишком долго, – предложила Палант. – Перетащим капсулу в шлюз, откроем, введём образец, закроем, выбросим его в открытый космос и взорвём…

– Устроим большой бум, – сказал Хут, оживляясь.

Палант оглядела его с головы до ног. Эта группа напоминала ей наёмников в Роще Любви. Они тоже были неплохими людьми с обычными чувствами. Интересно, сколько товарищей они потеряли на этой войне?

– Ну что, устроим небольшую встряску? – спросила Хэлли.

– Ага, – согласилась Робо, поигрывая своей механической рукой. – Давно мечтала посмотреть салют.


…Госпожа! Госпожа Малони. Я не подвёл вас, я никогда не подведу вас, я до сих пор преследую Лилию, но… оказался в ловушке, здесь, один, но это не значит, что я потерпел неудачу.

Я помню. Я был близок к цели, но появились они. Яутжа, сражавшиеся на одной стороне с людьми. Они захватили меня и удерживают до сих пор…

Мы преодолели большое расстояние. Огромное. Не могу сказать точно, где мы находимся.

Прошло столько времени, но она до сих пор рядом. Я чувствую её присутствие. Чувствую её запах, и как только у меня появится возможность…


Палант стояла наготове с инжектором и, как только Хашори провела рукой по панели управления и открыла крышку, наклонилась к спящему андроиду. Сейчас, без запотевшего стекла, разделяющего их, он казался ещё более ужасным. Палант старалась не смотреть на его повреждённое бледное лицо и на части ксеноморфов в тех местах, где собственные конечности андроида были оторваны или сожжены. Она приставила инжектор к его горлу, нажала и не отпускала три секунды. Пробирка опустела. На коже, утратившей эластичность, осталась вмятина.

Крышку криокапсулы нельзя было оставлять открытой более семнадцати секунд.

Глаза андроида широко открылись.

– Закрывайте крышку! – крикнула она. – Отключайте его. Быстрее!

Крышка с шипением опустилась, и морпехи с наёмниками вытолкнули огромную капсулу в воздушный люк.

Якита коснулась панели управления, запуская трёхсекундный отсчёт.


Они что-то сделали со мной, госпожа. Я до сих пор сплю, но что-то коснулось меня, и я не могу… собраться… не могу пошевелиться. Я пытаюсь. Поверьте, госпожа. Я пытаюсь, что есть сил и…

Но что это? Что-то движется.

Что-то скрежещет…


Струя воздуха, выходящего из шлюза, выбросила капсулу наружу, и она стала быстро удаляться от состыкованных кораблей. Хашори подтвердила, что пять кораблей яутжа находятся вне опасности.

Палант повернулась к Лилии.

– Для тебя всё закончилось.

– Может, нам пройти на мостик и посмотреть? – предложил Цзянго Тан.

Все согласились, и люди вместе с яутжа сгрудились на мостике «Пикси». Билли включил голографический экран, и все увидели, как капсула удаляется прочь. Она слегка вращалась вокруг своей оси, уменьшаясь в размерах, и свет дальних звёзд, отражаясь в ней, вспыхивал и снова гас.

– Интересно, чувствует ли он что-то сейчас? – спросила Хэлли.

– Очень на это надеюсь, – сказала Лилия.

Палант нахмурилась. «Это что, проявление жестокости?»

– Ну что ж, приступим, – деловито произнесла Лилия, закрывая глаза.

Её небольшое сердце в раскрытой груди издало странный низкий звук.


Теперь я вне корабля, я лечу сам по себе. Они меня выбросили. Они, наверное, считают, что навсегда избавились от меня, но им ещё предстоит убедиться, что это не так. Я так легко не сдамся. Я буду ждать столько, сколько потребуется.

Я вернусь.

Но…

Что-то не так…

Сердце.

Оно накаляется.

Как будто…


Ослепительная вспышка ядерного взрыва в сотне миль от них на мгновение стала самым ярким объектом в небе. Потом всполохи угасли, и вновь показались холодные звёзды.

С генералом Александром было покончено.

– Сработало, – чуть слышно сказала Палант. – У тебя получилось.

Она схватила ладонь Лилии и сжала её. Остальные заулыбались, пара наёмников и морпехов издали радостный клич и захлопали друг друга по плечам. Казалось, даже яутжа были впечатлены.

– Теперь нужно найти «Макбет», пробраться на борт, придумать, как подключиться к остальным генералам Ярости, и разнести их ко всем чертям, – сказала Лилия.

– Звучит заманчиво, – отозвалась Хэлли.

– Ну да, – согласилась капитан Вейр. – А мне как раз нечем заняться. Так куда мы теперь летим?

21. Майор Сергей Буданов

Мир Уивера

2692 год н. э., декабрь


Наводчица погибла в схватке с ксеноморфом, и на глазах майора выступили слёзы, но он продолжил бой.

За последние шесть дней они сумели привязаться друг к другу. Все предшествующие события – крушение боевого скиммера, в результате которого только им двоим удалось выжить, попытки проложить себе путь через Бостон-Три, среди сцен ужасной резни и в окружении злобных тварей – способствовали тому, что между ними установились более прочные отношения, чем просто между майором и рядовым. Они многое пережили вместе.

И вот теперь она погибла, и Буданов остался в одиночестве. Он не знал, сколько ему суждено продержаться.

Он перерезал лазерным лучом вцепившегося в неё ксеноморфа, отделив его голову от туловища. Она была уже мертва, но он для надежности выстрелил и в неё. Чудовище взорвалось и осыпало её тело едкими ошмётками. От нее не осталось почти ничего, что можно было положить в похоронный мешок.

Это случилось в центральном районе Бостона-Три, где чуть позже он встретил небольшой, человек из двадцати, отряд морпехов. Город превратился в главную арену боевых действий Мира Уивера, в дымящиеся развалины от непрерывных бомбардировок со стороны уцелевших кораблей Ярости. Яутжа, прибывшие на подмогу людям, совершали нерегулярные облёты города, обстреливая вражеские корабли и снова удаляясь.

Три корабля Ярости продолжали курсировать над городом, поливая огнём все под собой. Иногда они на несколько часов пропадали из поля зрения, только для того, чтобы вернуться на новый круг. Иногда корабли яутжа прятались, поджидая их, иногда – нет. Это походило на игру в охотника и жертву, разворачивающуюся на фоне огромного неба над умирающим городом.

Буданову все еще удавалось поддерживать контакт со многими морпехами, раскиданными по всей планете. Несколько спутников связи были сбиты, но другие ещё оставались на своих орбитах. Передачи были нерегулярными, но многие районы Мира Уивера оставались на связи.

Новости оттуда поступали неутешительные.

Количество погибших исчислялось сотнями тысяч. То и дело до него доходили известия о том, что ксеноморфы десантируются около удалённых поселений, вдали от баз Колониальных морпехов, у которых практически нет средств защиты. Итог был всегда один. Иногда он получал доклады от гражданских, которым удалось бежать и скрыться. Но чаще с ним связывались морпехи, которых посылали на перехват врага.

В битве на орбите произошёл перелом, и тоже не в пользу людей. Седьмой полк Косморождённых продолжал атаковать десантные корабли и флагманский корабль Ярости «Аарон-Персиваль», зависший на орбите над экватором. Но три главных эсминца морпехов были захвачены ксеноморфами, которые вывели их из строя за семь часов. Теперь у морпехов оставалось лишь несколько фрегатов и двадцать пилотируемых истребителей, придерживающихся тактики кратковременных набегов.

Иногда атаки заканчивались успехом, но повреждения, которые они наносили, были минимальны. Для Ярости Седьмые Косморождённые теперь представляли, скорее, незначительную помеху, нежели серьёзную угрозу.

Из оборонительной операции битва превратилась в банальное выживание.

Буданов первым был готов признать, что без вмешательства яутжа битва была бы проиграна ещё несколько дней назад. Давние противники объединились перед лицом ещё более грозного врага и сражались теперь бок о бок. Иногда им удавалось даже сдерживать наступление Ярости.

Теперь Бостон-Три представлял собой в основном нагромождение дымящихся развалин, но те, кому удалось в них уцелеть, не собирались сдаваться без боя.

По некоторым данным, на станциях подземки и в подземных парковках в центральной части города скрывались несколько тысяч гражданских. Туннели и переходы ожесточенно обороняли морпехи и гражданские с оружием. Им помогали небольшие отряды яутжа.

Но настоящее сражение разворачивалось на поверхности.

– Движение на нас, на три часа.

– Масштабное перемещение на семь часов, контакт через две минуты.

– Десантный корабль с востока, будет над городом через семьдесят секунд.

– Не стреляйте плазмой, пока он не окажется прямо над нами! – приказал Буданов. – Стреляйте, только когда откроются люки.

Центр города было не узнать. Большая шестиугольная площадь теперь представляла собой сплошной хаос – обломки, среди которых укрывались защитники, воронки с трупами, два подбитых воздушных судна, взорванные бронетранспортёры, давно пересохший фонтан, бесчисленные дымящиеся лужи с останками ксеноморфов и три разрушенных до основания здания. Сотни морпехов и гражданских пока что сдерживали полчища ксеноморфов, раз за разом наступавших на них из других районов города.

– Приближается! – крикнул кто-то.

Над их головами показался десантный корабль, лавируя и уклоняясь от обстрела с земли. Он вёл непрерывный огонь микролазерами, предупреждая возможную атаку яутжа. Но в этот раз яутжа не было видно.

– Внимание… – подал сигнал Буданов.

Его голос передавался на каждый боевой костюм в городе. Морпехов оставалось не так уж и много – не более трети от изначального количества.

– Замедляется!

– Ещё не пора… – произнёс он, беря наизготовку винтовку.

– Люки открываются.

– Две секунды…

Из темноты трюма показались ксеноморфы, похожие на пауков, готовых вот-вот прыгнуть. Их освещали только всполохи с земли – казалось, дневной свет их даже не касался.

– Секунда…

Люки полностью открылись, и с корабля Ярости вниз устремился первый отряд ксеноморфов.

– Огонь! На полную мощность! Из всего, что у вас есть.

В небо над площадью взвился шквал лазеров, плазмы и нанопатронов. Корабль Ярости быстро переместился к западу, извергая свой смертоносный груз. От шума можно было оглохнуть – гулкие залпы плазменных пушек, резкий треск лазеров, бесконечные разрывы нанопатронов. Первая волна ксеноморфов попала прямо в этот шквал, и всех их разнесло на куски, которые упали на землю, орошая все едкими брызгами. Другие, те, кто находился в воздухе, получили ранения и, приземлившись, бросились в атаку. Но и они, попав под обстрел, саморазрушались.

– Корабль! – крикнул Буданов. – Цельтесь в корабль! Сбросим этих ублюдков на землю!

Приклад плазменной винтовки беспощадно бил его в плечо, но он продолжал выпускать заряды в открытое брюхо корабля Ярости. Корабль разворачивался над ними, но Буданов поворачивался вслед за ним. Его костюм оповещал его о количестве черных сгорбленных фигур, что приближались, невидимые за вспышками. За последние несколько дней он слишком хорошо их изучил. Но он сосредоточился только на корабле и следил за тем, как плазменные заряды исчезают внутри судна. За тем, как от их шквального огня занимаются внутренности адского корабля.

Корабль Ярости в очередной раз сместился, и все увидели, как на севере мелькнула серебристая полоска.

– Яутжа! – крикнул кто-то.

Костюм Буданова подтвердил это.

Корабль Ярости прошёл над городом по широкой дуге, испуская клубы дыма и теряя высоту.

Корабль яутжа выпустил продолжительный лазерный луч, зависнув в миле от корабля Ярости и поддерживая огонь, пока тот не взорвался, осыпав город дождём горящих обломков.

Никто не возликовал. Чудовищные порождения Ярости продолжали атаку. Ксеноморфы бросались влево и вправо, нападая на морпехов и гражданских. Некоторых удалось подстрелить, другие добрались до своих жертв, вцепляясь в них когтистыми руками и ногами, раздирая одежду и плоть, ломая кости, ударяя зазубренными хвостами, разгрызая черепа мощными челюстями.

Потом они умчались вперёд, подпрыгивая на ярдов десять от земли, и скрылись в развалинах зданий.

Кровь и кислота перемешивались, в воздухе повис густой запах гнили.

– Перегруппироваться! – приказал Буданов морпехам.

Вокруг него собрались усталые от постоянного напряжения люди, покрытые шрамами от кислоты и с поврежденными боевыми костюмами. Никто не жаловался. В последние дни, пока майор командовал ими, они неплохо держались.

Перед внутренним взором майора снова встало лицо его погибшей наводчицы.

Из-за обгоревшего корпуса наземного скиммера на них выскочил ксеноморф. Получив нанопатрон в грудь, он взорвался, разлетевшись на влажные дымящиеся куски. Буданов резко развернулся, чтобы брызги кислоты попали ему на спину. Потенциал его костюма противодействовать кислоте упал до семнадцати процентов. Ещё один-два таких взрыва, и уже ничто не спасёт его от жидкости, разъедающей кожу и плоть.

Какая-то часть его сознания даже ожидала этого. Это лишь усилит его гнев.

– Сэр, на три часа!

Со стороны широкой улицы, пересекавшей мёртвый город, на них надвигалась толпа ксеноморфов.

– Откуда они, чёрт подери, взялись? – спросил он вслух.

Их не засекли датчики его боевого костюма, и он подумал о том, что костюм может снова в любую минуту подвести его.

– Со сбитого корабля? – предположила одна из рядовых. – Неважно. Их штук пятьдесят как минимум.

– Нам конец, – прошептал кто-то обречённо.

– Ну, тогда нам нечего терять, – воскликнул Буданов и, взобравшись на покатую стену лежащего в руинах здания, занял позицию и обрушил на наступающего врага град нанопатронов.

Другие последовали за ним. Из укрытий на пути ксеноморфов выбралось несколько гражданских, обстреляли врага и пустились бежать. И многие из них были настигнуты и убиты.

– Вот сволочи! – прошипел Буданов.

Он выстрелил плазмой, но его винтовка перегрелась. Пришлось отступать и отстреливаться нанопатронами, не такими эффективными и требующими точного прицеливания.

Ксеноморфы шагали по трупам, ни на секунду не замедляя ход. Они не остановились даже тогда, когда в воздухе перед ними мелькнуло что-то расплывчатое.

Буданов же обратил на это внимание. За последние несколько дней он не раз видел нечто подобное. Замаскированные яутжа. Они редко сражались бок о бок с морпехами, но их присутствие сильно помогало держаться и вести бой.

Первая дюжина ксеноморфов рухнула, получив рваные раны во всё тело. Едва они распались на куски, как на телах других чудовищ заплясали огоньки целеуказателей, и лазерные лучи располовинили ещё нескольких врагов. Послышались выстрелы и позади ксеноморфов. Отступая, они попадали под огонь морпехов.

Потом все яутжа разом, как по команде, сбросили плащи и присоединились к перестрелке, что стало очередным сюрпризом для врага. Воинов, рассредоточенных по полю боя, было не больше дюжины. Они не очень походили друг на друга. Некоторые были выше и стройнее, другие плотнее и ниже, хотя всё равно более семи футов – должно быть, они были представителями разных рас. Одни держали в руках традиционные боевые копья, другие нечто вроде трезубцев и метательных шипов. У третьих на конечностях имелись лезвия, на плечах – бластеры. Кое-кто был вооружён привычными энергетическими пушками размером чуть ли не с человека, обращаясь с ними безо всякого труда.

Они как будто танцевали посреди толпы ксеноморфов.

Буданов изучал основы боевых искусств, но некоторые его подчинённые были настоящими мастерами этого дела, и он непрестанно восхищался ими во время тренировок. Его поражали действенность и грация каждого движения, сочетание лёгкости и силы, скрытая мощь каждого приёма. Люди до сих пор занимались древними видами единоборств – карате, джиу-джитсу, разнообразными видами тайцзицюань – но за последние несколько сотен лет разработали и новые, более подходящие к современным условиям. Рукопашный бой в невесомости требовал особых навыков; постоянные колебания гравитации предъявляли необычные требования к физиологии космических путешественников и солдат.

Боевое искусство яутжа не походило ни на один из этих видов. Казалось, они просто играли с силой тяжести, подпрыгивая, касаясь ксеноморфов в прыжке, рассекая их на части и пользуясь импульсом столкновения, чтобы поменять направление, грациозно приземлиться и снова устремиться в атаку. Ксеноморфы были совершенными живыми машинами убийства, а яутжа – их достойными противниками.

Впервые за всё время Буданов представил возможную широкомасштабную войну между яутжа и человечеством. Если бы он был азартным игроком, он бы точно знал, на кого поставить. Разработав высокотехнологичные корабли и оружие, боевые костюмы и компьютеры, люди утратили основные боевые инстинкты.

Потрясающая эффективность армии ксеноморфов отчасти объяснялась тем, что их удалось организовать. Если бы у этих тварей появился собственный разум, их вообще ничего не смогло бы остановить.

Буданов тряхнул головой, прогоняя посторонние мысли. «Не сейчас!»

– Прикройте их! – приказал он.

Колониальные морпехи принялись тщательно выцеливать отдельных ксеноморфов. Вскоре от атакующих ничего не осталось.

Последовала краткая, но такая необходимая передышка. Сначала Буданов поддался общему радостному чувству, но потом взглянул на другой конец площади, где лежали разъеденные кислотой останки его наводчицы вперемешку с останками убившего её чудовища. От этого зрелища у него пропала всякая радость.

Яутжа патрулировали поле боя, демонстративно не обращая никакого внимания на людей. Они подстрелили нескольких оставшихся ксеноморфов, выползших из укрытий, стараясь не приближаться к этим тварям, пока не сработает их механизм самоуничтожения. Пара яутжа присела на корточки у пузырящихся луж, и Буданов подумал, что они хотят раздобыть какие-нибудь трофеи. Но от чудовищ почти ничего не осталось.

– Сэр! Майор!

Через площадь, не глядя под ноги и не разбирая дороги, бежал окровавленный морпех. Он, не сворачивая, пробежал мимо яутжа и остановился прямо перед Будановым, тяжело дыша. Его боевой костюм явно «глючил» – верхняя половина вдоль груди и левого плеча съёжилась, как при неполадках защитной функции.

– Рядовой? – обратился к нему Буданов.

– Сэр. В туннелях. Ксеноморфы. Они там. Мы едва их сдерживаем.

– Об этом было так необходимо доложить лично?

– Там полнейшая неразбериха. Реле связи вышли из строя, как и система электропитания. Света нет. Всё это случилось в одно мгновение, и ксеноморфы сразу же пошли толпой. Как будто специально всё спланировали.

– Возможно, – задумчиво произнёс Буданов и приказал костюму включить связь со всеми отрядами в городе.

– Внимание всем! Подземные коммуникации под атакой. Там тысячи гражданских. Каждому второму пехотинцу отправиться на помощь. Спускайтесь вниз отрядами по двенадцать человек, плотным строем. Оставайтесь на связи, помечайте свои цели. Под землёй переходите в инфракрасный режим.

Усталые солдаты на площади зашевелились, и вскоре ко входу в подземное убежище выдвинулось два десятка отрядов. Им предстояло принять новый бой, на этот раз под землёй, в полной темноте.

Буданов посмотрел на яутжа, которые до сих пор расхаживали по полю боя. Жаль, что он не говорит на их языке. Но, как он понял, можно обойтись и без этого.

Он быстро прошел по площади, уже не глядя на то место, где покоились останки его наводчицы. Совсем скоро от него останется то же самое. Если не сегодня, то завтра. Если не завтра, то через месяц или через год. Подобная судьба ожидала почти каждого Колониального морпеха, каждого мужчину и каждую женщину, как только они подписали контракт. Пусть служба и предоставляла много преимуществ, она всегда была сопряжена с риском внезапной, скорее всего мучительной гибели.

От этой мысли он испытал прилив гордости по отношению к тем, кто сражался с ним бок о бок. Пусть они смертельно устали, пусть получили серьёзные ранения, пусть потеряли своих товарищей и любимых, и здесь, и в триллионах миль отсюда, они всё равно готовы ринуться в новый бой.

«Вот почему мы победим, – подумал он, неожиданно воодушевляясь. – Не потому, что мы умнее, и не из-за высокотехнологичного оружия, а потому что нам не всё равно. Мы испытываем чувства, и пусть они иногда нас подводят, они же придают нам сил».

Он подошёл к ближайшему яутжа – огромному, почти девяти футов ростом, с сильно повреждённым шлемом на голове, патронташем через всю грудь, с трезубцем в руке и массивными лезвиями, торчавшими из наручей на правой руке. На лице Буданова плясал огонёк целеуказателя.

– Мне нужна ваша помощь, – сказал майор.


Буданов, Колониальные морпехи под его командованием и сопровождающие их яутжа спустились в ад.

В туннелях под изуродованной площадью действительно творился настоящий хаос. Как и сказал рядовой, основная система освещения была выведена из строя, горели только тусклые аварийные фонари, подключенные к автономным генераторам. Горожане в панике метались в разные стороны, освещая свой путь фонариками, планшетами или персональными коммуникаторами. Повсюду эхом отдавались крики, стоны, возгласы отчаяния, тяжёлые шаги, отдалённая стрельба и иногда звуки рушащихся под излишней нагрузкой конструкций. Эти туннели, проходы и мосты не были рассчитаны на такое количество народа одновременно.

Буданов бывал здесь однажды во время кратковременного отпуска. Подземные сооружения представляли собой настоящий лабиринт из туннелей, лифтов, технических зон, подвалов различных зданий, складов и резервуаров, в которых хранилась поступавшая с гор питьевая вода для города.

Заблудиться здесь было очень просто. Что со многими и случалось.

Боевые костюмы всех двадцати человек под его началом были связаны между собой, так что любой видел то же, что и идущий в авангарде, а также мог при необходимости переключиться на другой вид. Компьютеры костюмов различали бегущих в панике гражданских, морпехов, яутжа и ксеноморфов. Буданов наметил первые цели и двинулся к ним.

На лестнице им пришлось расталкивать в стороны бегущих им навстречу горожан. Два ксеноморфа, появившиеся из одного из подземных переходов, находились уже ярдах в пятидесяти от нижней площадки.

– Никакой плазмы, – сказал Буданов. – Слишком много гражданских.

Два чудовища устроили настоящее побоище на перекрёстке туннелей. Каждый их шаг оставлял кровавые следы. Машины смерти, предназначенные для убийств и разрушения, разрывали всех, до которого могли дотянуться. Люди рассыпались прочь во все стороны, словно железные опилки от магнитов с противоположным зарядом.

Какой-то мужчина нёс на руках ребёнка. Он споткнулся и упал, роняя малыша и переворачиваясь на спину, чтобы отбиваться ногами и руками. На него набросился ксеноморф.

Спускаясь по лестнице навстречу потоку обезумевших людей, Буданов прицелился и выстрелил.

Замелькали лазерные вспышки. Звук от бластера эхом прокатился по заполненному толпой подземному коридору. Ксеноморф взорвался, разбрасывая части своего тела и разбрызгивая кислоту. Брызги задели мужчину, и он завопил от боли. Другие бегущие спотыкались о него и об останки, падали, тем самым только усугубляя ситуацию.

Второй ксеноморф развернулся, чтобы наброситься на атакующих, и едва он присел для атаки, как из тени вышел яутжа. Люди бросились прочь от этих двух страшных созданий. Целеуказатель яутжа скользнул по черепу ксеноморфа и погас. Вместо бластера охотник занёс копьё и кинулся на монстра. Ксеноморф хлестнул хвостом. Яутжа уклонился, но кончик хвоста рассёк горло пробегавшей мимо женщины и буквально обезглавил её.

– Мама! Мамочка! – от душераздирающего детского вопля кровь застыла в жилах.

Буданов и три других морпеха выстрелили одновременно, мгновенно прикончив ксеноморфа. Тот развалился на куски, которые тут же начали плавиться вместе с каменным полом.

Яутжа взревел. Он ударил копьём в пол, широко развёл руки и повернулся к морпехам, стоявшим у основания лестницы. В тесном пространстве его рёв усиливался многократно. По спине Буданова побежали мурашки, но он не опустил оружие.

«Это вам не идиотская игра, – подумал он. – Никакая это не охота. Это просто геноцид».

Пригнувшись, яутжа смотрел на него и на морпехов.

– Стой, – прошептал Буданов.

Воин выпрямился, повернулся и скрылся во тьме.

– Ну ладно, – сказал Буданов. – Двое готовы. Осталось ещё много.

Морпехи последовали во тьму за яутжа.

22. Беатрис Малони

«Макбет», Солнечная система

2692 год н. э., декабрь


Когда они достигли орбиты Сатурна, Беатрис Малони получила известие о падении станции «Харон». Она даже позволила себе немного отпраздновать это событие – внешне это выражалось в том, что она энергичнее зашевелилась в своём геле, а её губы расплылись в почти беззубой улыбке.

«Харон» был одной из их основных целей, сильно защищённой центральной базой Колониальных морпехов. Малони никогда не сомневалась в успехе, но всё же на данный момент это была величайшая их победа. Она приказала Чаллару разнести станцию на кусочки. Записи ликвидации «Харона» должны были разойтись по всей Сфере.

Теперь, лишившись своего лидера, самая мощная военная машина Сферы была обречена на бесславное поражение.

«Всё идет даже лучше, чем я ожидала», – думала Малони.

Но ей не давало покоя одно обстоятельство, тревожившее её, словно мелкая, но болезненная заноза под кожей. На несколько часов ей удавалось забыть о Лилии, но потом беспокойные мысли о беглянке возвращались.

Да и от Александра вот уже какое-то время не поступало никаких известий.

Частичка Искры, оставшаяся на «Макбете», вдруг увеличилась в размерах, без видимых причин почти вдвое нарастив массу и объём. Возможно, это было вызвано возвращением Надзирателя. Если же Надзиратель вернулся «домой» без Александра, то это означало, что андроиду не удалось выполнить поставленную задачу. В таком случае Лилия до сих пор находится на свободе.

Что ж, пусть даже так. Сейчас все зашло слишком далеко, чтобы её предательство повлекло за собой какие-то последствия. С начала Войны Ярости прошло всего два месяца, а они уже ведут бои в самом сердце Сферы Людей. И едва ли их теперь можно остановить. Да, Земля представляет собой самую защищённую планету во всей Галактике, и бои за неё будут нелёгкими. Но благодаря всем одержанным до сих пор победам они получили огромное преимущество. Теперь Ярость не сомневалась в своём окончательном успехе.

Малони в этом точно не сомневалась.

Как только Земля сдастся ей на милость, на планете начнётся период коренных преобразований. Для начала она установит свою абсолютную власть в Солнечной системе и во всей Сфере Людей. Вордсворт был глупцом, полагая, что побег дал Основателям возможность для роста и развития. Истинная свобода заключается в том, чтобы вернуться домой и стать полновластными правителями на родной планете.

Сейчас «Макбет» и три его части направлялись вглубь системы. Её собственное судно двигалось довольно медленно, позволяя другим кораблям выйти к позициям на солнечной стороне планеты. Это произойдёт немногим менее чем через трое суток. Земля, должно быть, уже вовсю готовится встретить наступление, особенно после падения «Харона», но Малони надеялась, что некоторые элементы неожиданности сыграют в их пользу.

– Госпожа, свежие новости, – обратилась к ней Дана. – Уничтожен один из кораблей, атаковавших станцию «Харон».

Удивление мгновенно сменилось яростью. Кровь Малони закипела, и она отвернулась, чтобы не выплеснуть свой гнев на помощницу, которая была ни в чём не виновата.

– Так просто? – спросила Малони, когда подавила гнев и к ней вернулась способность говорить.

– Нет, он не сдался легко. Сражение было тяжёлым. Корабль погиб достойно. Тысячи его солдат выжили, высадившись на станцию, несмотря на то что их судно развалилось на куски. Враг заплатил страшную цену.

На мгновение Малони показалось, что Дана произносит это слишком высокомерным и вызывающим тоном. Она повернулась и улыбнулась своей помощнице. Глаза Даны были широко распахнуты – возможно, она ожидала порицания – и сердце Малони смягчилось.

– Спасибо за новости, пусть и не слишком приятные, – сказала она. – Ты всегда была мне верной помощницей. Надеюсь, ты останешься такой и впредь.

– Конечно, останусь, – согласилась Дана.

– А теперь проводи меня на мостик.

– Госпожа, возможно, вам следует отдохнуть. Особенно учитывая то, что нам предстоит… – голос кораблерождённой затих, и она потупила взор.

«Конечно, – подумала Малони. – Дана права. Как это обычно и бывает».

Малони кивнула и позволила своей помощнице произвести все необходимые манипуляции.

После безвременной кончины Карета несколькими днями ранее Дана выполняла все обязанности в одиночку. Она протёрла влажным полотенцем обнажённые голову и шею Малони, провела диагностику платформы и принялась за прозрачный шар, в котором покоилось тело её госпожи. Гель в нём никогда не меняли – он восстанавливался сам собой и никогда не портился, требуя минимального ухода раз в несколько недель. Уход заключался в том, чтобы отцедить его через трубку, отфильтровать и вернуть обратно в шар. При этом из него удалялись частички кожи, волосы и небольшое количество отходов жизнедеятельности, которые до сих пор выделял организм Малони. Но Карет уже отфильтровал гель незадолго до прыжка в Солнечную систему, так что сейчас в этом не было необходимости.

Дана медленно очищала платформу и шар – гораздо медленнее, чем было нужно. При этом она словно выполняла священный ритуал, демонстрируя любовь и заботу. Малони знала, что Дана и Карет были парой. Сама она уже много десятилетий не испытывала основных человеческих инстинктов и потребностей, но всё же вспоминала о том времени, когда ей не были чужды любовь и горячие желания плоти.

– А что потом? – спросила Дана тихо, как будто обращаясь к самой себе.

Но этот вопрос тревожил и беспокоил Малони.

– После войны. Когда мы победим и Сферой будет править Ярость, а армии ксеноморфов возьмут под контроль все основные планеты. После того как исчезнет «Вейланд-Ютани», – продолжала Дана.

– Она не исчезнет, – сказала Малони. – Она продолжит существование под новым именем, и управлять ею будет Ярость.

– Но если не будет больше никаких сражений, то что тогда?

– Ты навсегда останешься моей помощницей, Дана. Ты мне… как дочь.

– Спасибо, госпожа, – на глазах молодой женщины выступили слёзы, и она отвернулась. Но всё же что-то продолжало её беспокоить.

– В чём дело?

– Я спрашивала не про себя. А про всех нас. Про Ярость. Мы так долго жили только одной целью, и теперь, когда победа близка, я не уверена…

– Каковы будут твои дальнейшие задачи? – предположила Малони.

Она понимала озабоченность и смущение Даны, рожденной уже после падения Вордсворта и Основателей. Сколько Дана себя помнила, перед ними всегда стояла только одна цель. Теперь, когда эта цель почти достигнута, ей, должно быть, кажется, что её жизнь лишается всякого смысла.

Без осознания того, что было «раньше», невозможно представить, что будет «потом».

На мгновение в этом усомнилась сама Малони. Она закрыла глаза и вообразила себе Землю, – как много раз до этого – Землю с Глобальным советом, которым управляют она и Старейшины Ярости, а косморождённые и новые рекруты командуют войсками и тем, что осталось от «Вейланд-Ютани».

Но можно ли будет назвать то, чем они управляют, настоящим домом? Такая мысль тоже неоднократно посещала её. Они столько времени провели за пределами Сферы Людей, что само понятие дома стало слишком неопределённым – подобно тому как понятие времени размылось с изобретением нор и искривления.

– Да, госпожа, – сказала Дана. – Мне кажется, я понимаю, к чему всё идет.

– Всё идет к тому, что Ярость наконец-то вступит в свои права, – сказала Малони.

Именно это она повторяла себе много раз в минуты сомнений.

– Речь идёт не о том, во что превратится Земля, или Марс, или десятки разбросанных по Солнечной системе колоний, но о доме. Основатели удалились отсюда, потому что стремились к свободе, и сейчас, когда мы вернулись, наша цель – ещё большая свобода.

– И больше никаких скитаний, – добавила Дана.

Эти слова прозвучали так, будто ей в самом деле будет не хватать этих скитаний.

– Ничто не помешает нам и дальше исследовать космос, – сказала Малони. – Мне предстоит открыть ещё много миров, а тебе – исследовать их.

– Значит, мы будем заниматься этим вместе? – спросила Дана с надеждой. – Вы и я?

– Мне всегда будет необходима помощница, – сказала Малони. – Но…

– Но вы не вечны…

Эту фразу Малони постоянно повторяла сама как угрозу или как обещание, как и то и другое одновременно.

– Да и перемены не дадутся нам так просто. Люди назовут нас злыми, и многие возненавидят вас или будут вас бояться.

– Возможно. Но многие могут принять нас как спасителей.

– Спасителей? Но от кого?

– От правителей, которые правили так долго, что человечество почти забыло, что значит свобода. Это одна из причин, по которой Вордсворт и Основатели покинули Землю. А правители – значит Компания, – она произнесла это слово так, как если бы оно было ругательством. – Со временем она превратилась в нечто большее, чем все те другие, что были до неё. Всевидящая, всезнающая, она была такой ещё до нашего исхода. Сейчас я только догадываюсь о том, какой она стала теперь. Я предполагаю, что падение «Вейланд-Ютани» для многих станет праздником.

Дана не ответила, продолжая с отвлечённым видом протирать платформу Малони.

– Тебя что-то ещё беспокоит?

– Мы убили столько людей, – ответила Дана. – Вы и вправду думаете, что оставшиеся в живых встретят нас как освободителей?

Малони подумала о станции «Харон» и о тысячах погибших на ней; о десятках тысяч погибших морпехов и гражданских в других местах, убитых как Яростью, так армиями её ксеноморфов. Об агентах Ярости, устраивавших акции саботажа ещё до того, как «Макбет» достиг Внешнего Кольца.

Она подумала о Мире Уивера и о той резне, которую генерал Масима там устроил, чтобы отвлечь Колониальных морпехов. В определённом смысле его уловка удалась. Теперь, когда «Макбет» дошёл до Солнечной системы, можно было отдать ему приказ о прекращении операции.

Но она медлила с этим. Потому что ей нравилось то, что они делали. Ей нравилось ощущение власти и чувство страха, которое они внушали человечеству. Ей нравилась ярость.

– Это не важно, – ответила она. – Когда мы придем к власти, мы будем слишком могущественными, чтобы переживать о том, как нас будут воспринимать.

– Слишком могущественными? – переспросила Дана. – Как «Вейланд-Ютани»?

В Малони снова вскипел гнев, и ей пришлось подавить его. Но на этот раз с меньшим желанием и с большими усилиями.

– Заканчивай уборку, – сказала она. – Пока это твоя основная задача.

Дана склонилась и продолжила заниматься стеклянным шаром своей хозяйки.

Закрывая глаза, Малони надеялась немного отдохнуть, но тут раздался переливчатый звук.

– Входящее сообщение с Марса, – произнёс безличный голос.

– Кто это?

– Он не назвался, и он просит соединить только с вами. Наши компьютеры предположили, что это Джеймс Барклай, глава Совета Тринадцати.

Малони улыбнулась и посмотрела на Дану сверху вниз.

– Компания хочет поговорить со мной. Ну что ж, как раз вовремя…

– Соединить? – спросил голос.

– Пока нет. Пусть подождёт минуту. Я скажу, когда соединять.

Коммуникатор со щелчком отключился.

– Как я выгляжу? – спросила Малони.

Дана встала, отошла немного назад и, нахмурившись, оглядела свою хозяйку. Потом улыбнулась и кивнула.

– Хорошо, – сказала Малони. – Теперь узнаем, что ему надо.

Повысив голос, она приказала:

– Соединяйте.

Освещение в комнате потускнело, и в воздухе возник голографический экран с размытым изображением – сигнал еще не прошёл до конца. Дана направилась было к выходу, но Малони приказала ей остаться.

– Стой рядом со мной. Как всегда.

«Кроме того, так он увидит, что среди нас есть и обычные люди, не только такие, как я», – подумала она, но не сказала этого вслух.

На голографическом экране появилось изображение мужчины, не такого старого, каким, как она ожидала, должен быть руководитель самой могущественной организации в истории человечества. В какой-то степени его даже можно было назвать привлекательным. Как истинный политик, он скрыл своё изумление при виде Малони за строгим выражением лица.

– Барклай, – обратилась она к нему, желая воспользоваться преимуществом. – Я ожидала, что вы со мной свяжетесь. Правда, я думала, что вы сделаете это ещё во время атаки на станцию «Харон», а не после её разрушения.

– Беатрис Малони, – обратился он к ней.

Несмотря на умение контролировать выражение лица, он не мог скрыть отвращения в своём голосе. Или даже страха.

– Похоже, вас не удивил мой вид.

– А должен был? После всего, что сделала Ярость, я был готов увидеть настоящего монстра.

– Не очень-то вежливо.

– Это не обмен любезностями.

– Согласна. Так чем могу быть полезна? Полагаю, за нашим разговором следят другие члены Совета Тринадцати, если не кто-то ещё, так что не стесняйтесь…

– Сейчас здесь только я. Другие члены Совета, конечно, знают о том, что я с вами на связи, но в беседе не участвуют. Я им доложу о ней потом.

– Какая у вас доверительная атмосфера.

– Так уж мы ведём здесь дела.

– Действительно? – усмехнулась Малони. – Остаётся только отметить, что у вас там настоящая демократия.

– Чего вы хотите, Малони? Признаюсь, ваши атаки застали нас врасплох.

– Неудивительно, учитывая то, что станция «Харон» считалась у вас самой защищённой.

– Вы не сможете победить.

– Звучит, как будто вы и в самом деле в этом уверены.

Малони немного удивил тон Барклая. Сначала она предположила, что он хочет объявить о своего рода капитуляции, разве что в более дипломатических терминах. Но, оказывается, речь шла не об этом. Могло даже показаться, что он угрожает.

– Ваши силы слишком рассредоточены, – продолжил Барклай. – Вас ослепляет самонадеянность.

– Мы только что уничтожили главную базу Колониальных морпехов, одну из самых мощных во всей Сфере Людей. Сколько там погибших? Две тысячи? Три?

– Вы потеряли корабль, – парировал Барклай. – Сколько их у вас осталось? Одиннадцать?

Именно столько оставалось кораблей, на которые распался «Макбет». Но Малони нисколько не тревожило то, что Барклай знает об этом. Её тревожило отсутствие страха на его лице.

– Мы приближаемся к Земле, – сказала она. – Возможно, по пути я остановлюсь на Марсе. Захвачу базу, с которой вы вещаете.

– Мы предлагаем вам прекращение огня.

– Значит ли это, что вы сдаётесь?

– Можете сдаться вы, если захотите, – сказал он с улыбкой.

– Ваша уверенность в своих силах вдохновляет. Обычно ваши люди погибают, крича от ужаса и отчаяния.

– Сейчас это не только наше дело. Вместе с нами сражаются яутжа. Мы союзники, и к этому привели как раз ваши нападения на них ещё до того, как вы дошли до Внешнего Кольца.

– Это меня должно как-то тревожить? И сколько их сражается вместе с вами… только честно? Триста? Тысяча? На каждого яутжа, который придёт вам на помощь, найдётся с десяток других, продолжающих следовать своим обычаям. В Сфере сейчас довольно жарко – много боёв, и им есть где поохотиться. Долго это не продлится.

Малони старалась не выдать своего смущения. Она надеялась, что Барклай согласится сдаться, и теперь не знала, чего от него ожидать. Вряд ли бы он излучал такую самоуверенность, если бы у него не было припрятано туза в рукаве.

– Нужно было лучше изучать яутжа, – сказал Барклай. – Вы их совсем не знаете.

– Я знаю достаточно, – сказала она демонстративно строго, но внутренне пытаясь собраться с мыслями.

Поведение Барклая немного выбило её из колеи, и сейчас она старалась вновь взять ситуацию под контроль.

– Так вы соглашаетесь на капитуляцию или нет? Сейчас, как вы понимаете, я немного занята. У меня нет времени на пустые разговоры, если речь не об этом.

– Совершенно не об этом.

– Превосходно. В конце концов, зачем принимать капитуляцию, если мы близки к абсолютной победе? Мы уничтожим все ваши войска, Барклай, и сокрушим всю вашу оборону. Вам пора привести в порядок ваши дела перед последним сражением. Поцеловать близких и любимых на прощание.

Она уже собиралась отдать приказ об отключении связи, как Барклай задал ещё один вопрос.

– Что вы получите в случае своей победы?

– Что? – спросила она, не подумав, и тут же упрекнула себя за то, что позволила себе продемонстрировать удивление и сомнение.

– Когда закончится война, что вы получите?

– Всё.

Неожиданно с лица Барклая спала маска самоуверенности, и теперь он выглядел подавленным, даже потерянным.

– Вы не понимаете, что творите.

– Я отдаю себе отчёт во всех своих поступках, – сказала Малони, ощущая, как к ней возвращается привычная уверенность. – У меня ещё много всяких планов.

Она кивнула, и связь тут же прервалась. Голографический экран моргнул и погас.

«Я прекрасно всё понимаю, – повторяла она себе. – У меня всё под контролем. Шесть кораблей атакуют базы в системе. Четыре корабля, включая этот, приближаются к Земле. Всё так, как и было задумано».

– Что он имел в виду? – спросила Дана.

– Ничего, – ответила Малони. – Он проиграл, вот и всё. Понял, что утратил последние надежды.

Дана хотела сказать что-то ещё, но Малони прервала её:

– А теперь пойдём на мостик.

Пока её помощница двигала её платформу по коридорам к мостику «Макбета», в голове у Малони вертелся вопрос.

«Что он имел в виду?»

23. Акоко Хэлли

Квадрант Гамма

2692 год н. э., декабрь


– Никогда не видела ничего подобного, – сказала Хэлли. – А вы?

Они договорились держать открытым канал связи между «Пикси» и кораблём яутжа, на котором находились Лилия, Танны и Хашори. Они шли одной группой, и два их корабля разделяли лишь несколько миль. К следовавшим в отдалении пяти кораблям яутжа присоединились ещё три – безо всякого предупреждения, внезапно, словно возникнув из пустоты и повторяя все их движения.

Якита с Хашори ничего не сказали про вновь прибывших. Пусть они сейчас и союзники, но Хэлли по-прежнему не доверяла им.

Вместе они проследовали до станции в трёх милях от странного объекта.

– Я тоже не видела, – сказала Палант.

– Странно всё это, – отозвалась капитан Вейр с другого корабля.

Знакомы они были недолго, но Хэлли все же признала, что капитан наёмников обладает сильным характером, как и её суровые подчинённые. Этой своей серьёзностью они не походили на других «инди». Это было необычно. Возможно, такими их сделала война.

– Я видела кое-что подобное, – сказала Лилия. – Здесь явно поработала Искра. Наверное, тут действительно побывал «Макбет».

– Но сейчас его тут нет, – сказала Хэлли. – Скорее всего, он прошёл через нору. Вот сукины дети, – добавила она тихо, не желая, чтобы остальные её слышали.

– Не теряйте надежду так быстро, капитан, – сказала Вейр. – Хашори сейчас совещается со своими друзьями, и, похоже, они добывают какие-то данные. Может, мы ещё догоним его.

Было не ясно, верит ли она сама себе.

– Билли? – обратилась Хэлли к бортовому компьютеру. – От норы поступают какие-нибудь данные?

– Только очень странные, – ответил тот. – Похоже, она до сих пор открыта и запрограммирована на последний прыжок.

– Мы можем последовать за ними? – спросила Палант.

– Возможно, – предположила Хэлли. – Что скажешь, Билли?

– Конфигурация норы радикально изменена, вместе с программным обеспечением и конструкцией. Мне нужно время, чтобы оценить эти изменения.

– У нас нет времени, – сказала Хэлли. – Вейр, можешь попросить Лилию, чтобы она поинтересовалась у Хашори, что происходит?

– Это необязательно, – ответила капитан Вейр. – Я думаю…

Тут мимо них стремительно пронёсся корабль яутжа и исчез во тьме норы. Пропал в мгновение ока, безо всяких взрывов. Не осталось даже следов, подтверждающих, что он вообще существовал.

– Это ещё что такое? – удивилась Хэлли, рассматривая данные на своём экране. – Билли, какие показания?

– Никаких изменений. Нора остаётся открытой. Похоже, корабль яутжа успешно прошёл через неё.

– Хашори может это подтвердить? – спросила Хэлли.

– Выглядит вполне довольной, – ответила Вейр. – Насколько я могу судить. Из-за этих клыков непонятно, улыбается она или скалится.

Хэлли оглядела всех присутствующих на мостике. Якита оставалась совершенно безучастной, и это немного напрягало.

– Лилия, можешь объяснить, что, по-твоему, это значит? Зачем вообще изменять конструкцию? Если технологии Ярости настолько совершенны, они могли просто перепрограммировать её. Мы же знаем, что яутжа так тоже умеют.

– Тут кое-что ещё, – сказала Лилия. – Искра изменяет изначальную конструкцию, делая её во много раз эффективнее. Я подозреваю, что Ярость провела здесь некоторое время, ожидая, пока Искра значительно расширит радиус действия норы.

– И как далеко можно по ней перейти?

– Об этом могут сказать только яутжа, которые сейчас через неё прошли.

– Ну спасибо, прояснила.

– Можно выяснить и по-другому, – вмешалась Палант. – Пройти через неё самим.

– Мы не знаем, что в ней изменено. Даже обычные норы бывают крайне нестабильны.

– Так что теперь? Сидеть тут и ждать неизвестно чего? – спросила Вейр. – Я на это не подписывалась.

– Я тоже, – согласилась Бествик. – При всем уважении, майор.

– Хорошо.

В других обстоятельствах она бы устроила Бествик выволочку, но сейчас, когда их слушали посторонние, не хотела выносить сор из избы. К тому же обстоятельства были в высшей степени необычными. Возможно, Бествик и права.

– Ну что ж, можно рискнуть, – сказала Хэлли. – Если они запрограммировали нору на переход в центр звезды или чёрной дыры, то так тому и быть. Все мы исчезнем за миллисекунду, вместе со всеми добытыми знаниями.

– Мы рискуем постоянно, – сказала Палант. – А так у нас хотя бы есть шанс приблизиться к победе.

– А вдруг там Земля? – предположил Цзянго Танн. – Может, они решили прыгнуть в самое сердце системы?

– Это же сотни световых лет! – воскликнула Хэлли.

– Лилия, что ты думаешь? – спросила Иветта.

Та помолчала, словно взвешивая все за и против.

«Она же сама была Яростью, – подумала Хэлли. – Мы прислушиваемся к каждому её слову, а вдруг она двойной агент?»

Но Хэлли и сама в это не очень верила.

– Это имеет смысл, – сказала наконец Лилия. – Ведь именно к этому стремится Малони. Нанести удар в самое сердце Сферы и закончить войну одним махом.

– Шок и трепет, – сказал кто-то, Хэлли показалось, что это была Робо.

– Что это? – спросил Цзянго.

– Один старый девиз, – пояснила Робо. – Кажется очень подходящим.

– Ну тогда давайте сами пролетим через конструкцию Ярости и шокируем их так, чтобы они затрепетали, – предложила Вейр.

– Точно, – поддакнула Бествик.

– Хорошо, – согласилась Хэлли. – Билли, выполни подробную диагностику норы. Всем подготовиться к переходу через тридцать минут.


Когда Хэлли проснулась, Шпренкель, Бествик и Хайк уже расхаживали по комнате ожидания, мотая головой и прокашливаясь. Палант сидела в своей капсуле согнувшись; её рвало.

Якиты не было. Она, к неодобрению Хэлли, оставалась на мостике. Хэлли проинструктировала Билли, чтобы он не позволил Яките получить доступ к системам «Пикси», но ей всё равно хотелось как можно скорее оказаться за своей панелью управления.

– Хайк, – произнесла она с трудом.

– Да, командир?

– Мостик.

Хайк кивнул, сразу поняв, что она имеет в виду. Он всегда первым приходил в себя после перехода через нору, хотя никто не мог объяснить почему. Бествик вечно шутила, что это потому, что у него маленький мозг.

Бествик со Шпренкелем помогли ей подняться из капсулы, и её ботинки прикрепились к полу. В воздухе плавали кусочки пищи, извергнутые Палант. Система очистки постаралась их удалить, но запах всё равно чувствовался.

– Очаровательно, – сказала Хэлли.

– Не у всех же крепкий желудок, – парировала Палант. – Так где мы находимся?

– Сейчас выясним.

Они вчетвером пошли на мостик. Хайк уже сидел в кресле пилота, а Якита находилась на своей платформе в том же углу, где её оставили. Хэлли слышала, что яутжа могут оставаться в сознании во время прыжка, но ей почему-то не особенно хотелось размышлять на эту тему.

«Сколько она уже сидит тут?» – подумала Хэлли.

Хронометр показывал, что с момента входа в нору прошло восемнадцать минут, но Якита могла совершенно по-другому ощущать ход времени. Особенно когда они перемещались с гораздо большей скоростью, чем обычно.

Якита окинула прибывших взглядом, но ничего не сказала. У неё даже не изменилось выражение лица.

– Чтоб меня! – пробормотала Бествик.

Хэлли проверила дисплеи и едва не воскликнула то же самое.

– Это точно? – спросила Палант.

– Точно, – ответил Хайк. – Я только что приступил к подробному анализу, но внешние системы наблюдения говорят о том, что это Солнечная система.

– Что тут происходит? – спросила Хэлли. – Ты можешь найти «Макбет»? Что-нибудь ещё?

– Билли как раз этим занят.

– Дайте мне минутку, – отозвался Билли.

Со стороны корабельного компьютера это была странная просьба. Он словно расписывался в своём бессилии. Или же на него так повлиял долгий переход через нору. Или же то, что происходило в реальности, никак не вписывалось в его программы и схемы.

Проплыв по воздуху, они, каждый, уселись в своё кресло. Палант заняла место рядом с Хэлли. Исследовательница выглядела бледной, но её глаза были широко распахнуты от удивления, и она смотрела в иллюминаторы с таким изумлённым видом, как будто никогда в жизни не видела космос.

«Если это правда, то мы дома», – подумала Хэлли, хотя для многих Солнечная система не была истинной родиной, и домом её можно было назвать с натяжкой.

После нескольких неловких минут тишины Билли объявил их местонахождение.

– Солнечная система, за орбитой Плутона. Мы вышли из норы Альфа-7. Корабли яутжа также успешно прошли через нору, и сейчас один из них патрулирует по орбите с радиусом в две тысячи миль. Имеются признаки недавнего сражения, но оно произошло несколько дней назад. Опознаны удаляющиеся отсюда обломки как минимум двух кораблей Колониальных морпехов.

– Значит, это не сон, – произнесла Вейр.

– Есть следы «Макбета»? – спросила Хэлли.

Её вдруг охватило отчаяние – как будто события развиваются настолько стремительно, что от них уже ничего не зависит. Ей не хотелось думать о том, что они упустили свой шанс, но эта мысль никак не покидала её.

– Зарегистрированы кое-какие переговоры, – доложил Билли. – Эхо старых передач, отражённых от спутников. Похоже, «Макбет» по прибытии распался на двенадцать отдельных кораблей.

– Конец игры, – сказала Лилия. – Малони считает, что она почти победила.

– Что это значит?

– Это значит, что настала пора последней и решающей битвы. Она хочет разбить Колониальных морпехов, а затем атаковать Землю и все колонии в системе. После их падения её уже ничто не остановит.

– Свяжи меня со станцией «Харон», – приказала Хэлли компьютеру. – Нужно предупредить генерала Бассетта, рассказать о том, что у нас есть, и проинформировать его о наших планах.

– Боюсь, станции «Харон» больше не существует, – сказал Билли.

– Что? – Хэлли лишилась дара речи.

Палант громко охнула.

– Шпренкель, проверь данные.

Здоровяк принялся выполнять приказ, и все это время остальные сохраняли гробовое молчание. Через несколько секунд Шпренкель поднял побледневшее лицо.

– Майор, согласно картам, «Харон» должен находиться на орбите, отклоняющейся на одну восьмую от плоскости планет. Но станции там нет. Зарегистрировано радиоактивное излучение, соответствующее взрывам нескольких ядерных зарядов, есть следы центральной массы, но самой станции нет.

– Там же находился Маршалл, – произнесла Хэлли.

Она ненавидела представителя Компании, который знал, что в прошлом она увлекалась фрейлом, и шантажировал её этим. Но всё же при мысли о том, что он погиб, ей становилось как-то не по себе. Война с Яростью продолжается, и уничтожение «Харона» – это большой удар по Колониальным морпехам и их руководителям из «Вейланд-Ютани».

– Что теперь? – спросила Бествик. – Что нам теперь делать?

– Придерживаться плана, – сказала Палант. – Выбора нет.

Она повернулась к андроиду.

– Лилия, кто должен руководить отдельными частями «Макбета»?

– Генералы, – ответила Лилия. – По одному на корабль.

– Поэтому нам надо торопиться.

– Малони останется на главной части, – продолжила Лилия. – Она заведует всем, и поэтому мы должны проникнуть на её корабль.

– Проще простого! – саркастически воскликнула Бествик. – Подумаешь – найти корабль в системе в двадцать миллиардов миль шириной.

– Она должна направляться к Земле, – сказала Хэлли. – Там мы её и перехватим. Билли, составь маршрут искривления. Лилия, спроси Хашори, может ли она сообщить наши планы другим яутжа. Я думаю, они будут готовы нам помочь. Но требую, чтобы с этой минуты они приняли мое командование.

– Я передам.

Хэлли откинулась на спинку капитанского кресла.

– Вся Галактика в огне, – сказала она.

– Только её крохотная часть, – уточнил Цзянго по коммуникатору. – И Галактике вообще-то на это наплевать.

– О чём вообще говорит этот старикан? – удивилась Робо.

– Так говорили про Землю в те времена, когда люди едва не уничтожили её и самих себя загрязнениями. Люди рассуждали о конце света, но на самом деле речь шла только о конце человечества. Если бы все мы тогда вымерли, то не было бы никакого освоения планет, а затем и звёзд. Человечество попросту прекратило бы своё существование. Но планете было бы всё равно. Она бы восстановилась, но не как наш дом, а как нечто совсем другое.

– То есть, ты хочешь сказать, что неважно, выиграем мы или проиграем? – спросила Вейр.

– Не совсем. Я говорю, что победа или поражение важны для нас. Но не для Галактики.

– Ну, тогда сделаем всё, что в наших силах, – сказала Хэлли. – Билли, ты рассчитал маршрут?

– Уже загружаю его в навигатор. Передать его кораблям яутжа?

– Да, передай. Лилия?

– Хашори говорит с другими яутжа.

Хэлли прислушалась к странному языку яутжа, клёкоту и щелчкам, и посмотрела на Якиту, которая продолжала сидеть неподвижно, уставившись на неё. Якита едва заметно кивнула, и Хэлли ощутила, как в ней пробуждается угасшая было надежда. Если уж Якита согласилась помочь им, то, возможно, у них действительно есть шанс.

Но враг уничтожил «Харон»!

Хэлли постаралась отмести все сомнения. Сейчас не время сомневаться, сейчас время действовать.

– Они согласны, – подтвердила Лилия.

– Отлично. Тогда вперёд! Пора выполнять план.

24. Джерард Маршалл

Нора Бета-12, за пределами Солнечной системы

2962 год н. э., декабрь


Они нырнули в Альфу-7 и вышли из Бета-12, в пяти триллионах миль, в холодном пустом пространстве. Это была техническая нора между двумя системами, и пользовались ею редко.

Здесь не было никаких защитников и никакого обслуживающего персонала.

– Прекрасно, – сказала Люсьен. – Тихо и спокойно. Идеально для того, чтобы прятаться, словно трусливые щенки.

– Мы не прячемся, – сказал Маршалл.

Он ненавидел криокапсулы. Его трижды стошнило, и, несмотря на то что он уже оделся и присоединился к компании Люсьен и Родригес на небольшом мостике «Хагена», ему до сих пор казалось, что он спит. «Всё это ужасный сон, – подумал он про себя и добавил: – Если бы это был сон».

– Так когда вы объясните, зачем мы сюда прилетели? – спросила Родригес.

Они прекрасно знали, кто он. Родригес ещё проявляла некоторую учтивость, помня, что разговаривает с одним из членов правящего совета «Вейланд-Ютани». Но Люсьен с каждым часом становилась всё более озлобленной. Интересно, чем ей так насолила Компания и почему об этом ничего не было сказано в её досье?

Хотя вряд ли сейчас это имеет значение.

– Скоро, – ответил он, закрывая глаза.

Невесомость он ненавидел чуть меньше, чем криосон. Он вообще ненавидел космос.

Участь «Харона» нависала над ними, словно мрачная тень, но пока что никто не обмолвился об этом ни словом. Уж слишком тяжёлой была реальность, чтобы выражать её словами.

– Хотя бы нужно было сказать, куда мы направляемся, – не унималась Люсьен. – Если только мы не собираемся бесцельно дрейфовать год-другой.

– Вы должны уловить сигнал слабого маячка, – сказал Маршалл. – Я сообщил его частоту корабельному компьютеру. Настройтесь на него.

– Где он находится? На планете или на астероиде?

– На корабле. На древнем корабле.

– Тогда что мы делаем здесь?

Маршалл открыл глаза, и его вновь пронзила мысль о том, что он собирается сделать. Он увлёк за собой этих девушек, без их согласия, не поведав им о своей затее. Если он выполнит задуманное, то, скорее всего, ему придётся провести с ними на борту «Хагена» очень много времени. И это боевой корабль, а его дом находится далеко-далеко отсюда.

Возможно, они в конце концов даже убьют его, а потом съедят, чтобы выжить.

От этой мысли он рассмеялся, но хохот сменился истерическими всхлипываниями.

– Мистер Маршалл? – с тревогой покосилась на него Родригес.

– Когда мы туда прилетим, я скажу вам, зачем мы здесь. Но… прошу вас… только не падайте духом…

Что-то в его словах заставило их задуматься. Люсьен перестала огрызаться, а Родригес молча установила координаты маячка и направила корабль к нему.

Смертельно усталый, Маршалл снова закрыл глаза, погружаясь в беспокойный сон, в котором его не оставляло чувство вины.


– Вы не покривили душой, когда сказали, что он древний.

Перед ними находилось поистине ветхое судно. От повреждённой кормовой секции исходил тяжёлый радиоактивный след. Испещрённый лазерными ожогами, корпус медленно вращался. Всё это было частью маскировки. Совет давно решил, что хорошо защищённое место сразу же привлечёт к себе внимание. Лучше всего прятать ценные вещи там, где их никто не станет искать.

– Мы окрестили его «Феникс», но на самом деле неизвестно, как он назывался по-настоящему. На корпусе нет никакого обозначения, – сказал он. – Ему по меньшей мере лет четыреста. Это буксир. Он перевозил грузовые баржи.

– Понятно, – буркнула Люсьен.

– Он здесь уже несколько десятилетий. Мы время от времени его проверяем.

– Ага.

– Подходи с правого борта, Родригес. Радиация узконаправленная, так что можно приближаться без риска.

– Да уж. Замечательно. Значит, перебираемся на борт этой развалины?

– Да.

– Ну ладно, – сказала Родригес. – Послушайте… сэр. Наверное, вам всё-таки пора рассказать нам, что мы тут забыли.

Маршалл медленно кивнул. Ну что ж, это честно. Останься они на «Хароне», они бы давно погибли, но вряд ли от этой мысли им было лучше. Как истинные солдаты они, конечно же, предпочли бы погибнуть в бою.

– Я ни от кого не сбегал, – начал Маршалл. – Как и вы. Сказать по правде, наше задание куда более важное, чем вы себе представляете. Возможно, сейчас мы три самых главных человека во всей Галактике.

– То есть… – начала Люсьен, окинув его презрительным взглядом. – Да вы шутите! Мы же здесь не для того, чтобы «восстанавливать человеческий род»?

Маршалл рассмеялся. Он не мог сдержаться, и смех вырвался из него, словно затычка, сдерживающая его чувства в последние недели. Он постарался взять себя в руки, но впал в истерику, и едва он собрался с силами, чтобы продолжить речь, как снова расхохотался до слёз. Судороги от смеха сменились рыданиями. По крайней мере, он надеялся, что его спутницы по его реакции поймут, что дело совсем не в том, о чём они подумали.

– «Феникс» – это центр управления, – сказал он наконец. – Отсюда можно отключить все норы во всей Сфере.

Некоторое время Люсьен и Родригес молчали, подводя «Хаген» к развалинам буксира, выравнивая курс, подстраиваясь под вращение и стыкуя швартовочный рукав с воздушным шлюзом старого корабля.

– Вы имеете в виду, деактивировать их? – спросила наконец Люсьен.

– Ну да, – согласилась Родригес. – Отключать их было бы безумием.

– Я имел в виду отключить, – сказал Маршалл. – Не требуйте подробностей, я не учёный. Но их нельзя просто так отключать и включать, когда захочется. Это целая сеть на каком-то там ином плане реальности. Они все взаимосвязаны, и воздействовать на них можно отсюда. В экстренных обстоятельствах – если Ярость захватит Землю – я могу их отключить…

– Но это значит… – у Люсьен не хватило духу договорить; она просто нахмурилась.

– Да, это сильно ограничит наши возможности, – договорил Маршалл. – Но и корабли Ярости окажутся в ловушке. Те, что находятся в Солнечной системе, там и останутся. Они не смогут причинить еще больше вреда. Это «сценарий конца света».

– Чудовищно, – сказала Родригес. – Даже кораблю с двигателями искривления потребуется несколько лет, чтобы добраться до ближайшей звёздной системы.

– У «Хагена» нет двигателей искривления, – сказала Люсьен. – Что случится с нами?

– Мы застрянем здесь, – ответил Маршалл. – Может, года через два мы доберёмся до ближайшего поселения на окраинах Солнечной системы.

На лице Родригес отразился испуг, но она выдавила из себя подобие улыбки. Улыбка эта была красноречивее любых слов: «Значит, ты тут не только для того, чтобы просто спасать свою шкуру».

Маршалл задумался обо всём, что он теряет – о всей роскоши, которой он владел на Земле и Марсе, о деньгах и власти, которые давало ему его положение, о женщинах и мужчинах, готовых кланяться ему в ноги, едва они узнают, кто перед ними. Испытывая благоговейный страх перед таким влиятельным человеком.

Но ни о чем об этом он не будет скучать.

Ничто из этого не имело для него ни малейшего значения. Осознание такого простого факта его потрясло, но он ощутил покой. Как если бы его душа очистилась.

– Швартуемся, – сказала Люсьен, и корабль содрогнулся. – Готово.

– Защита есть? – спросила Родригес. – Ну, то есть, нужно ли что-то отключить или включить, чтобы перейти на борт этой штуковины?

– Скоро узнаем, – сказал Маршалл.

Они прошили через весь «Хаген» и остановились у воздушного шлюза. Как только загорелся зелёный огонёк, двери распахнулись. Маршалл шагнул в них первым.


На борту «Феникса» царила разруха. Это тоже было частью замысла. Он вёл их по отсекам, казавшимся выжженными, мимо разрушенных переборок и оплавленных кабелей к главному трюму. Буксир был относительно небольшим, но с вместительным трюмом, в котором могло поместиться всё, что нужно. В кармане Маршалла лежала карта данных со всей необходимой информацией.

Он прижал ее к считывающему устройству у искореженной двери. Та со скрежетом раздвинулась, открыв гладкую стальную поверхность – настоящую дверь. Ещё одно прикосновение к считывателю, и она распахнулась. За ней находился противовзрывной экран.

Здесь Маршаллу пришлось воспользоваться кодом, который он выучил много лет назад, задолго до того, как ему открыли местонахождение этого заброшенного буксира. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Его внезапно охватил страх. Что, если он забыл эти цифры или их последовательность? Неужели им суждено вечно стоять здесь и ждать, пока он вспомнит?

Противовзрывной экран отъехал в сторону после первой же попытки.

– Ого, – вырвалось у Люсьен.

Перед ними была небольшая рубка управления, в которой они едва могли поместиться втроём. Маршалл пригласил их войти внутрь и закрыл за собой экран.

– Вы знаете, как всё это работает? – спросила Родригес.

– Не особо. По большей части это приборы управления кораблём. На носу расположен большой передатчик. Главное устройство скрыто за приборами…

– Правда? Здесь? – спросила Люсьен, оглядываясь. – Где?

– Оно небольшое, но мы прилетели сюда как раз из-за него.

По спине Маршалла пробежал холодок, несмотря на то что его костюм контролировал температуру. Сама мысль о том, что в его руках находится судьба всей Сферы, едва ли не сводила его с ума… Будущее человечества зависит от того, какое решение он примет здесь, в этой маленькой рубке на борту разрушенного буксира.

– Нужно подождать. Последить за событиями.

Он запустил энергоблок, и рубка осветилась. По голографическим экранам потекли потоки данных.

– Сначала узнаем, кто выиграл войну.

25. Беатрис Малони

«Макбет», Солнечная система

2692 год н. э., декабрь


Когда небольшой корабль морпехов обдал «Макбет» очередным шквалом лазерных разрядов, на мостик вплыл Надзиратель. Малони поняла, что это и есть ответ на её вопрос – на борту этого корабля находится Лилия.

– Подбить его, но не уничтожать! – приказала она.

Надзиратель вывел изображение на ближайший голографический экран, озарившийся голубоватым светом. Он подтвердил то, о чём она догадывалась. Так близко.

– Обездвижить и доставить на борт!

– Да, госпожа.

– Дана, проводи меня в швартовочный отсек.

«В чём дело? Почему она вернулась? – Малони охватило возбуждение, сопряжённое с тревогой. – Это что, последняя отчаянная попытка остановить меня, когда уже больше ничего не осталось?»

Если так, то эта попытка обречена на провал.

Они засекли этот корабль ещё в миллионе миль, когда он только вышел из искривления и устремился к «Макбету» по вектору атаки. Все датчики подтверждали, что он действует без какой-либо поддержки. Возможно, это самое быстрое и достаточно мощное судно Колониальных морпехов, но оно не сможет противостоять кораблю Ярости.

Первую атаку они отразили безо всяких усилий.

– Вражеский корабль обездвижен, – доложила Дана, толкая платформу Малони. – Это было легко.

– Даже слишком легко, – подтвердила Малони.

– Может, его всё-таки уничтожить?

Дыхание Малони участилось. Как только она узнала, что на этом корабле находится Лилия, её охватило непреодолимое желание доставить андроида на борт «Макбета» и встретиться с ней лицом к лицу.

– Нет, – сказала она.

– Но вдруг это…

– Я сказала – нет! Захватить корабль со всем экипажем. Продолжайте путь к Земле. Война ещё не закончена.

К тому времени, когда они добрались до швартовочного отсека, корабль морпехов был просканирован, объявлен безопасным и отбуксирован внутрь. Его окружали тридцать ксеноморфов, их генерал оставался на мостике, взяв на себя руководство полётом в отсутствие Малони. Но они все оставались с ним на связи и были готовы выполнить любой его приказ.

Судно было впечатляющее, обтекаемой формы, задетое с одного бока лазерным лучом с «Макбета». Огромные автоматические руки подтащили его ближе к палубе, и дроны тут же начали обрабатывать его наружные люки.

– Сенсоры что-нибудь зафиксировали? – поинтересовалась Малони.

– Одно разумное существо, не человек.

– Лилия, – сказала Малони и нахмурилась.

Неужели андроид решила бороться с ней в одиночку? Откуда у неё такой корабль? Это нужно выяснить, и время у них есть. «Макбет» достигнет Земли только через восемнадцать часов.

Дроны вскрыли шлюз, из которого со свистом вышел воздух, осевший мелкими холодными каплями на поверхности корабля. Дверь отвалилась, обнажая внутреннее пространство.

– Лилия, – величественно произнесла Малони. – Моя заблудшая дочь, вернись домой.

В дверном проеме показалась тень, затем фигура.

Лилия.

Ксеноморфы напряглись, шипя и царапая когтями палубу, готовые в любой момент броситься на неё. «Может, спустить их с цепи», – подумала Малони. Лилия заслуживала быть разорванной на кусочки.

Но у Беатрис Малони была своя гордость, и ей хотелось большего. Она должна была видеть ее глаза, когда та осознает, что потеряла, хотела вдыхать её запах во время убийства. Королева до сих пор откладывает яйца, и Лилия станет одной из последних её жертв.

Подходящий конец для предательницы.

– Госпожа, – обратилась к ней Лилия. – Не могу передать словами, как я рада вновь видеть вас.

– Взять её, – приказала Малони. – Обыскать корабль.

Сквозь строй ксеноморфов прошли трое кораблерождённых, держа андроида на прицеле своих винтовок.

– А ведь вы могли обрести небывалое величие, – сказала Лилия, и эхо её слов затихло в огромном помещении без ответа.

26. Иза Палант

«Макбет», Солнечная система

2692 год н. э., декабрь


– Даже не верится, что затея сработала, – удивилась Иза Палант.

– Чистое везение, – сказала Хэлли. – Но долго везти нам не может. Как только Якита снимет маскировку, они нас заметят.

– И начнётся отсчёт.

– Отсчёт начался с той секунды, когда Лилия покинула «Пикси».

Уставившись в иллюминатор, Хэлли не сводила глаз с «Пикси» посреди швартовочного блока, понимая, что, скорее всего, никогда больше не ступит на борт своего корабля. Проскользнуть на «Макбет» на замаскированном корабле яутжа – один шанс из десяти. Вообще-то, если учитывать всё, что им удалось до сих пор, вероятность удачи равнялась одному на миллион. Они даже не надеялись выйти живыми из этой заварушки.

Но никто из них не жаловался.

Поначалу Вейр с наёмниками, как и Танны, обиделись, что их отстранили от участия в первом штурме. Но Хэлли настояла на том, что необходимо предусмотреть запасной вариант и разделить образец извлечённых Таннами нанотехнологий на две части. Так у них появится больше шансов взломать центр управления генералами Ярости.

Если, конечно, он находится на «Макбете».

В памяти Лилии обнаружились тревожные пробелы, и по мере разработки плана ей всё чаще приходилось признавать, что она на самом деле знает о Ярости меньше, чем предполагала.

«Да её просто держали на побегушках и пичкали всякой ерундой», – сказала Вейр, и Лилию, похоже, задели эти слова. Точно так же она всякий раз обижалась на Беатрис Малони, когда та не считала нужным делиться с ней какими-то сведениями и знаниями.

– Ну давайте же, – прошептала Палант.

Ксеноморфы до сих пор были рассредоточены по ангару, припав к полу, но в остальном оставаясь совершенно неподвижными. Готовыми к атаке.

– Сторожат «Пикси», – сказал Шпренкель. – Если бы они хотели уйти, то уже ушли бы.

– Сколько их? – спросила Палант по коммуникатору.

– Двадцать три, – ответила Якита.

– Мы можем их устранить, – предложила Бествик.

– И упустить элемент неожиданности?

– Мы упустим его в то же мгновение, когда Якита снимет с корабля маскировку, – возразила Бествик. – Нельзя же просто так сидеть тут и ничего не делать. Разве что играться с самими собой.

– Можешь поиграть со мной, – сказал Шпренкель.

– Фу. Уж лучше с ксеноморфом.

– Я, по крайней мере, не извергаю кислоту.

– Заткнитесь, вы, оба, – оборвала их Хэлли. – Да, что правда, то правда, мы не можем просто сидеть здесь. Палант, скажи Яките, пусть снимает маскировку по нашему сигналу.

– Малые лазеры моего корабля могут уничтожить нескольких, – заговорила Якита.

Лилия перевела.

– Хорошо. Надеюсь, она умеет целиться.

Они окружили наружную дверь, с оружием и в броне, готовые броситься в последний бой. Хэлли и её Колониальные морпехи – Хайк, Шпренкель и Бествик – пробуждали в душе Палант необъяснимое чувство уверенности. Они через многое прошли вместе, и само предположение о том, что они могут проиграть, казалось ей несправедливым.

Но Вселенной нет никакого дела до того, что справедливо, а что нет. Ей просто всё равно.

Палант перехватила взгляд Якиты и кивнула. Якита кивнула в ответ и заговорила по своему коммуникатору. По её приказу другие корабли яутжа, находящиеся в открытом космосе, должны сбросить маскировку и приступить к продолжительной мощной атаке на «Макбет». Достаточно продолжительной и мощной для отвлекающего манёвра, но не для того, чтобы уничтожить корабль Ярости.

– Пора! – крикнула Палант, и дверь перед ними исчезла, словно расплавившись. Как исчезло и маскировочное поле. Хэлли и другие спрыгнули на палубу, и ксеноморфы тут же заметили незваных гостей. И ринулись на перехват.

Лазерный шквал отразил первую волну атакующих, разметав их шипящие внутренности по палубе. Хэлли с товарищами тщательно выбирали цели подальше от корабля. Палант держалась за их спинами. Она отказалась от оружия и теперь в одной руке держала пробирку с образцом, а в другой планшет – их единственное средство связи с Якитой и всеми, кто находился снаружи.

По пути к дверям они миновали «Пикси». В открытом проёме корабля морпехов выросла чёрная тень.

– Бествик! – крикнула Палант.

Бествик повернулась и выстрелила точно в цель. Ксеноморф пошатнулся и снова исчез внутри «Пикси», расплескав по его корпусу кислоту.

Лазерная пушка корабля Якиты умолкла, и морпехи добили оставшихся ксеноморфов. Несмотря на скоротечность, бой выдался жарким и шумным. По всему «Макбету» уже выли сигналы тревоги. Нужно было спешить.

– Держи канал открытым, – предупредила Палант Якиту.

И та произнесла нечто вроде подтверждения. В крайнем случае она была готова взорвать свой корабль, чтобы разрушить «Макбет». Но если генералы останутся в живых, это ничего не изменит.

Они выбежали из ангара и попали в лабиринт коридоров и странных проходов, казавшихся, скорее, чем-то органическим, чем механическим. Палант догадалась, что перед ними результат работы Искры. Она готова была провести целый год, просто разглядывая этот небольшой участок корабля, но сейчас её целью было не исследование, а разрушение. На первый план, оттеснив учёного, вышел солдат, и она даже не заметила, как это произошло.

– Осторожнее на поворотах, – предупредила Хэлли. – Помечайте цели.

Они следовали маршруту, проложенному по составленной Лилией грубой карте, которая отображалась на экранах их шлемов. Она знала, что «Макбет» распался на несколько частей, но надеялась, что схема основных переходов осталась прежней. Правда, нельзя было исключать вероятность того, что за прошедшее время коридоры сменили направления или уровни. Морпехам и Палант приходилось полагаться на свою интуицию.

Проход перед ними свернул влево, и в отдалении они разглядели тени, пляшущие по стенам. Сенсоры костюмов показывали, что эти цели – живые. Выскочив из-за угла, морпехи открыли огонь по ксеноморфам. Плазменные снаряды не только разнесли чудищ на куски, но и воспламенили стены и потолок. Экраны шлемов потемнели, а боевые костюмы затвердели, защищая людей от огня.

Палант пригнулась, переводя дух и отгоняя от себя страх. Составляя план, она не часто задумывалась о том, что может погибнуть. Теперь смерть подступила совсем близко, казалось, она маячит где-то за очередным поворотом и до неё лишь несколько секунд. Но вместе с тем Палант ощущала необычайное спокойствие. Мысли о смерти не так беспокоила ее, как мысль о том, что они не достигнут поставленной цели.

Они двинулись дальше, стараясь не наступать на дымящиеся останки ксеноморфов и лужи, пузырящиеся на полу. Неожиданно корабль содрогнулся – это яутжа открыли огонь снаружи. Палант подумала о том, что сейчас на уме у Таннов и у наёмников, которых оставили про запас.

Она надеялась, что до запасного варианта дело не дойдёт.

Добравшись до вертикальной шахты, они опустились в неё с помощью канатов на поясах своих костюмов. Линия маршрута на экранах вдруг покраснела – план корабля, начерченный Лилией, уже не соответствовал действительности.

– Мы почти на месте, – сообщила Палант в свой коммуникатор.

Небольшая ложь, но, пожалуй, она немного успокоит Лилию. Так или иначе, но древнему андроиду не избежать своей судьбы. Палант вспомнила её лицо при расставании. Лилия выглядела нервной, беспокойной и не совсем уверенной. Совсем как человек.

– Движение со всех сторон, – доложил Шпренкель.

– Вижу, – отозвалась Хэлли. – Палант, держись в центре. Мы тебя окружаем. Будет стычка.

Окружавшие их коридоры потемнели от надвигающихся ксеноморфов, нисколько не заботящихся о собственной безопасности или выживании. Лазеры и нанопатроны сбивали их с ног, плазменные сгустки прожигали черепа и кости, задевая стены и потолок; погибая, десятки чудищ пронзительно верещали. Но на смену погибшим появлялись новые, и конца им не было. Оружие морпехов начало сдавать, винтовки перегревались, а твари подбирались всё ближе и ближе.

Палант выхватила лазерный пистолет из кобуры на бедре Хэлли и тоже начала стрелять. Но орудие, казалось, заклинило.

Предохранитель!

Она едва не рассмеялась от того, что забыла о такой элементарной вещи, и тут же открыла огонь. Выбрав цель, она нажимала на спусковой крючок и поворачивалась к другой, не дожидаясь результата. Она старалась держать под контролем четыре коридора по дуге в четверть окружности. От воплей тварей едва не лопались барабанные перепонки, а от их смрада, несмотря на защитные маски, едва не останавливалось дыхание. Воняло кипящей кислотой вперемешку с расплавленным металлом и пропускаемыми по воздуху электрическими разрядами.

– Если мы тут погибнем, другие об этом не узнают! – крикнула она.

Сейчас, в пылу сражения, такой исход показался ей наиболее вероятным. Вейр и Таннам приказали наблюдать со стороны и попытаться высадиться на «Макбет», только если Палант, Хэлли и морпехи не справятся со своей задачей. Они придумали кодовую фразу, но что, если они не успеют произнести её в самую последнюю секунду?

Даже если бы они достигли своей цели, то всё равно не могли бы с уверенностью предсказать, чем закончится их вылазка. Никто точно не знал, сработает ли план, и может ли он сработать вообще. В этом уравнении было слишком много неизвестных, слишком много врагов и мало времени на раздумья. В любое мгновение на Палант могла наброситься очередная тварь и выпустить ей кишки. И это означало бы полный провал.

– Вызывай их! – крикнула Хэлли.

– Точно?

– У двух отрядов больше шансов, чем у одного. Вызывай.

Палант, не колеблясь, заговорила в свой планшет.

– Волна-два! Волна-два!

И сразу продолжила стрельбу.

– Всем, плазма на три! – скомандовала Хэлли.

– Мы все живьём сгорим! – отозвался Шпренкель.

– Лучше сгореть, чем…

Сквозь стену огня, размахивая хвостом, прорвался ксеноморф. Палант трижды выстрелила в него, но он полоснул Шпренкеля по горлу, и голова её товарища взлетела под потолок, а тело рухнуло прямо ей под ноги. Вот так – был человек и нет.

– Плазма! – закричала Хэлли.

Палант никогда ещё не слышала в голосе майора столько отчаяния. Казалось, сам воздух вокруг них плавился от нестерпимого жара, от которого не защищал даже боевой костюм. Застонав от боли, Палант упала на колени рядом с телом Шпренкеля.

Она уже не сомневалась в том, что ей тоже пришел конец.

27. Лилия

«Макбет», Солнечная система

2692 год н. э., декабрь


«Всего лишь слово, – думала Лилия. – Вот чего я жду. Одно лишь слово».

В её ухо был вставлен крохотный приёмник, настроенный на волну боевых костюмов Колониальных морпехов и наёмников. Оставалось только услышать «Готово!» от Палант – или от Таннов, если Палант убьют – и тогда все генералы Ярости окажутся под ее контролем, связанные с нею непостижимой технологией чужого разума, которая была растворена в её крови.

Во всяком случае, она на это надеялась.

Для получения доступа к генералам они воспользовались чистым образцом. В случае с Александром технология сработала, и ему удалось передать сигнал о саморазрушении. Вроде бы ничто не мешает передать этот сигнал и другим генералам. Его усилит запущенный на полную мощность двигатель искривления «Пикси», и тогда сигнал мгновенно достигнет любого генерала во всей Сфере.

Она вспомнила ощущения в своём сердце, когда уничтожила Александра… жар, боль… в этот раз она ожидала, что будет хуже. Гораздо хуже. Если она не погибнет, когда расплавится двигатель искривления «Пикси», то ее собственное сердце, взорвавшись, распылит ее на атомы.

Она смирилась с мыслью о неминуемой смерти. Но воспринимала её не как андроид. Она не перестанет функционировать, а действительно по-настоящему умрёт. Все её воспоминания, хорошие и плохие, мгновенно превратятся в ничто, как только откажет её разум. Они нигде не сохранены, и их нельзя восстановить в новом теле. Ей предстояло умереть, как настоящему человеку, и сейчас, в последние минуты её существования, эта мысль её радовала.

Потом она вспомнила, куда её ведут, и в ней снова зашевелился страх.

Корпус главного трюма был надежно укреплён. Лилия тысячи раз проходила мимо него, но ни разу у неё не появилось желания видеть то, что находилось внутри. Она заглянула туда только однажды, много лет назад, и то, когда королева отдыхала. С тех пор ей было достаточно одной мысли о том, что находится за этими стенами, чтобы ее бросало в дрожь.

А теперь её вели как раз в главный трюм. Но если бы её убили быстро – если бы Малони не захотела дать волю своему злорадству – то Лилии не хватило бы времени выполнить то, что от неё ожидали Палант и Танны.

Корабль вздрогнул.

– Рано или поздно они вас уничтожат, – сказала Лилия. – Снаружи по крайней мере пять кораблей яутжа, а следом появятся и другие.

– Это не важно, – сказала Малони.

– Неужели?

Предводительница Ярости двигалась впереди Лилии, подталкиваемая своей рабыней Даной, несчастной кораблерождённой, считающей себя незаменимой помощницей. Малони приказала ей остановиться.

– Мы без труда с ними разберёмся. Ты, Лилия, и сама знаешь, на что способен этот корабль. Но ты знаешь далеко не всё. А теперь посмотрим, как там поживает наша старая знакомая.

Лилия подумала о том, что, если ей дать отпор? Возможно, она ликвидирует пару охранников из кораблерождённых, но сзади идут другие, а за теми следует с десяток шипящих и глухо рычащих ксеноморфов, ожидающих приказа своей повелительницы. Ее гибель будет равнозначна катастрофе. Столько людей рискуют ради неё своими жизнями, поэтому каким бы пыткам её ни подвергли, какую бы боль она ни испытала, она должна как можно дольше оставаться живой.

– Думаешь, тебя спасут твои друзья на борту? – продолжила Малони. – Корабль яутжа, пробравшийся в ангар на пару с тобой, уже обезврежен. На нём была только старая увечная яутжа. Ксеноморфы с ней разобрались – захватили корабль и разорвали её на куски. Надо отдать ей должное, держалась она неплохо. Что же до твоих друзей, то они не уйдут далеко от ангара. Прямо сейчас они…

Она склонила голову, прислушиваясь.

– Ах да, хорошо. Можно считать, что они уже мертвы.

Лилия постаралась ничем не выдать тревоги. Если Палант с морпехами действительно погибли, то на борт должны пробраться Танны с наёмниками. Ситуация становилась всё более безнадёжной.

– От тебя осталась лишь тень былого величия, – сказала она. – А ведь тебя ожидала такая слава!

– Я и добилась величия! – воскликнула Малони. – И слава моя вскоре не будет знать границ! Разве ты не знаешь, чего мы достигли за последнее время? Разве тебе не хочется быть причастной к этим свершениям?

– К убийствам и резне? – Лилия бросила взгляд на Дану. – Ну да, тебе есть чем гордиться.

– Открыть, – приказала Малони, и широкие двери распахнулись в шлюз, отделявший корабельную атмосферу от более влажной и тёплой среды трюма.

В спину Лилии ткнулась винтовка, и она сделала несколько шагов навстречу своей судьбе.

– Это знаменательный момент для нас обеих, – провозгласила Малони. – Уже очень давно ни один человек не приближался к королеве, кроме как в роли пищи.

– Разве не для этого меня сюда привели?

Малони пожала плечами.

– Возможно, она подавится мною, – сказала Лилия и рассмеялась.

Юмор – одно из человеческих качеств, которое она еще не до конца освоила, но она понимала концепцию иронии и смогла увидеть ее в данной ситуации. Жила как андроид, погибла как человек. Корм для твари.

Если она будет поддерживать разговор с Малони, то, возможно, такая эпитафия и не понадобится. Она предпочла бы что-нибудь покороче.

Жила как андроид, погибла как человек.

– Я вообще не должна находиться здесь, – сказала Малони. – Моё место на мостике, где я могу наблюдать за последними битвами. Но Ярость знает, что делать. Генералы сами успешно ведут сражения. Я, можно сказать, даже путаюсь у них под ногами.

– Твоё время придёт, – сказала Лилия.

Малони повернулась на своей платформе и посмотрела на неё. Окружающий её тело гель, казалось, пульсировал, и его едва заметное волнение свидетельствовало о скрытых эмоциях.

– Моё время уже пришло. А твоё давно миновало. Открыть.

Внутренние двери открылись. Дана и охранники из кораблерождённых охнули. Малони только улыбнулась и проплыла вперёд, побуждая Лилию следовать за ней.

Лилия знала, что у неё нет выбора. Сейчас она ждала только одного слова – «Готово!» – но при этом была вынуждена делать всё, что пожелает Малони. Сопротивление означало бы преждевременную гибель. Оставалось только потакать самолюбию Малони и надеяться, что времени хватит.

Лилия последовала за ней в логово королевы ксеноморфов. Двери за ними закрылись, и всё вокруг изменилось. За ними, на расстоянии, на фоне гротескного ландшафта почти бесшумно следовали охранники.

Искра изменила трюм до неузнаваемости, больше, чем весь остальной корабль. Здесь почти не было прямых углов и никаких признаков когда-то бывших здесь палуб и переборок. Ксеноморфы превратили это место в дом для своей королевы, покрыв все поверхности своими мерзкими выделениями, расставив повсюду яйца и охраняя их.

Но Лилию поразили не только видимые изменения.

Воздух здесь был тяжелее и гуще. Тёплый и влажный, он пропах чем-то кислым и протухшим. В трюме стояла тишина, и до них доносилось только тяжёлое дыхание королевы и звуки жидкости, капающей из яйцевода, из которого беспрестанно выходили новые яйца. Лилия проследила за тем, как с тихим хлюпаньем из полупрозрачного органа королевы выходит очередное яйцо. Больше всего её тут поражало ощущение места. Как будто бы они находились вовсе не на борту «Макбета» или какого бы то ни было творения рук человеческих. Это место казалось абсолютно чуждым, словно не предназначенным для глаз людей, которые и не должны понимать, что тут происходит. Здесь правили исключительно ксеноморфы.

– В ней есть своя красота, – сказала Малони.

Лилия не могла не согласиться. Огромная, чёрная, покрытая шипами и острыми выступами, королева была одновременно прекрасна и ужасна.

– Ну ладно, скорми меня ей, и покончим с этим, – сказала Лилия.

– Никогда не подходила к ней так близко, – в старческом голосе Малони послышались нотки восхищения.

– Интересно, что она видит, глядя на тебя? – спросила Лилия. – Сумасшедшую старуху, давно пережившую свой век?

– Мои годы ещё не закончились. У меня есть будущее, и ты, Лилия, могла бы стать его частью.

– Но я не хочу.

– Ты совершила кражу. Хотела предать меня. Странно… – Малони повернулась на своей платформе спиной к королеве, чтобы сосредоточиться на своей пленнице. – Странно, что ты вернулась.

– Я вернулась, чтобы остановить тебя.

– Что бы ты там ни задумала, твоим планам не суждено сбыться. Ярость слишком сильна.

Лилия посмотрела мимо Малони на чудовищную королеву, которая провела все эти бесчисленные годы прикованной к одному месту, бесконечно откладывая одной яйцо за другим. Интересно, мечтает ли о свободе само чудовище, или оно давно забыло, что значит свобода?

– На своём корабле я генерал, – продолжила Малони. – Мне достаточно только отдать мысленный приказ, и каждый ксеноморф на корабле устремится к тебе, чтобы разорвать тебя на куски.

Для Лилии её слова стали сюрпризом. До этого они с Таннами и Палант сомневались, могут ли люди вообще использовать технологии неведомых чужаков. Либо они научились пользоваться ими уже после её побега, либо от неё это скрывали.

В любом случае это не имеет значения. Сейчас она ожидала всего лишь одного слова. Одно слово, и они с Малони погибнут вместе – что в каком-то смысле несколько поэтично – вместе со всеми генералами Ярости и их кораблями.

– Чего же ты ждёшь? – спросила Лилия.

– Я жду, когда ты полностью осознаешь своё поражение, – усмехнулась Малони. – Если хочешь, называй это причудой выжившей из ума старухи, но я хочу, чтобы перед своей смертью ты действительно поняла, что проиграла.

– И тем самым ты подвергаешь себя ненужному риску.

– В самом деле?

– Конечно. Убьёшь меня сейчас – устранишь любую вероятность, что я стану причиной твоего поражения. Будешь медлить… С каждой секундой мои шансы возрастают.

– Как я сказала, это моя причуда.

«Одно слово, – думала Лилия. – Всего лишь одно слово».

– Но, возможно, ты права.

Малони отодвинулась от Лилии. Улыбка исчезла с её лица.

Королева ксеноморфов зашипела. В тяжёлой влажной атмосфере её дыхание оседало каплями, вокруг головы клубились облачка пара.

Малони моргнула, и ксеноморфы вокруг неё подчинились приказу своего генерала.

28. Цзянго Танн

«Макбет», Солнечная система

2692 год н. э., декабрь


Без Лилии и Палант некому было перевести речь Хашори, но пока голографический экран передавал изображение, всё было ясно без слов. Корабль, на котором Якита пробралась внутрь «Макбета», был захвачен, сама Якита погибла.

Хашори изобразила руками какой-то быстрый жест, издала несколько сердитых звуков и, когда ритуал закончился, продолжила управлять своим кораблём.

Вейр, Робо и Хут сидели, пристёгнутые ремнями к креслам, облачённые в боевые костюмы, с оружием в руках. Они были готовы броситься в бой в любую секунду.

Цзянго и Иветта тоже были облачены в костюмы, но нельзя было сказать, что так же были готовы к бою.

Хашори подключила один из голографических экранов корабля к костюму Вейр. Помимо неподдающихся расшифровке знаков языка яутжа на нём мелькали изображения и графики, которые люди могли понять.

– Пятнадцать секунд, – сказал Цзянго. – Кто-нибудь знает, как это вообще работает?

Должно сработать, – сказала Вейр. – Но если нет…

– Ну да, – усмехнулась Иветта. – Мы даже не заметим.

– Ты – звёздный прах и в звёздный прах обратишься… – произнесла Робо.

Было странно слышать такие поэтические слова из уст грубой женщины.

– Десять секунд.

Хашори приближалась к «Макбету» в полной маскировке, отключив все системы вооружения и двигатели, ловко пользуясь импульсом взорвавшегося неподалёку ядерного заряда. Если их каким-то образом и заметят, то решат, что это выведенный из строя корабль яутжа. Но, насколько можно судить по тому, как внутрь «Макбета» проник корабль Якиты, у Ярости не было технологий обнаружения маскировки яутжа.

«Но что, если они научились её обнаруживать? – думал Цзянго. – Пропустив первый корабль, компьютеры могли понять, что допустили ошибку. Теперь они могут тщательно сканировать всё пространство вокруг, готовые при первых подозрительных признаках разнести нас на атомы».

Мысль о том, что они даже не почувствуют, что умерли, нисколько не утешала. Цзянго крепче сжал руку жены. Та в ответ пожала его руку.

Сопровождавший их корабль продолжал обстреливать «Макбет», вызывая на себя ответный огонь с кормы. Так они надеялись обмануть Ярость и высадиться незамеченными.

На дисплее вспыхнул сигнал о том, что осталась одна миля. Уже слишком близко для ядерных зарядов. Ярость не сможет уничтожить их, не подвергая риску собственный корабль.

Ближе… Ближе…

Хашори вдруг оживилась и принялась что-то быстро бормотать на своём языке, возбуждённо размахивая руками.

– В чём дело? – спросила Вейр.

– Без понятия, – ответил Цзянго. – Я же говорил, что не понимаю их язык!

– Полмили, – сказала Иветта. – В любом случае ждать недолго.

– О Боже! – воскликнул Хут. – Посмотрите на экран! Вон там!

Похоже, прибыла кавалерия.

Рядом с «Макбетом» из маскировки вышли ещё три корабля яутжа. Сбитый с толку, Цзянго переводил взгляд с одного экрана на другой.

– Их стало больше? – спросила Иветта.

Хашори снова заговорила, вероятно, сердилась, что они её не понимают. Потом она успокоилась и склонила голову набок.

– Старейшина… Калакта… – произнесла она.

Было заметно, что слова даются ей с трудом.

– Кто? – спросила Вейр.

– Старейшина яутжа, – пояснил Цзянго. – Тот самый, с которым три месяца назад встречалась Иза, когда мы все считали, что яутжа пошли в наступление. Тот самый, что заключил договор.

– Видно, не сиделось ему на месте, – предположила Робо. – Стыковка через пятнадцать секунд. Повеселимся!

Первый из прибывших кораблей яутжа пристыковался к воздушному шлюзу, к нему прикрепились второй и третий, образовав своеобразный мост на «Макбет».

Хашори обогнула их и приткнулась к последнему. Едва корабль замер, как она проворно выпрыгнула из своего кресла, схватила боевое копьё и рванула к двери мостика.

– Калакта! – повторила она в радостном возбуждении.

Глаза её сияли, плечи расправились; она казалась выше и сильнее обычного. Цзянго понял, что таково состояние яутжа перед боем.

– Ну что, готова? – обратился он к жене.

– Нет, – ответила Иветта. – Я боюсь и пока не хочу умирать. Хочу больше времени провести с тобой.

Он прижался к ней лбом – шлемы мешали им поцеловаться.

– Ну что ж, выживем или погибнем вместе.

– Небольшое утешение, – сказала она, глядя ему в глаза на прощание. – Вперёд, старина. Спасём Галактику!

Вейр, Робо и Худ направились к воздушному шлюзу. Танны старались не отставать. Дверь с шипением отъехала в сторону, давление выровнялось. Хашори первой вошла в шлюз, за ней следовали наёмники, замыкали шествие Цзянго с Иветтой. Они перешли в следующий корабль, потом в другой – пока не прошли через все три. Каждый корабль отличался от предыдущего, и в каждом стоял особый запах, но у них не было времени задумываться об этом.

Едва Цзянго с Иветтой добрались до шлюза, ведущего непосредственно на «Макбет», позади них раздался мощный взрыв. Цзянго почувствовал, как что-то тянет его назад. Иветта схватила его за ноги, Вейр за руки. Вырывающийся через пробоину воздух увлекал их в открытый космос.

Корпус одного из кораблей яутжа пробила пушка с орудийной башни «Макбета».

Вейр что-то кричала ему, но из-за рёва ветра он ничего не слышал. Костюм вокруг него сжимался, воздух покидал лёгкие. Он знал, что, даже если его выкинет в открытый космос, он ещё проживёт некоторое время. Если их не пришибёт обломками, то они с Иветтой будут парить в пространстве день-другой, пока не кончится кислород. Ему доводилось слышать рассказы о космических путешественниках, погибших от голода и жажды до того, как отказали их костюмы.

Нет, он не согласен на такой мучительный конец. Один выстрел в глаз Иветте, другой в его собственный, и они быстро уйдут вместе.

Огромные ладони потянули его на себя.

Это были мощные руки высоченного яутжа, равного которому он ещё никого не видел. Его кулаки были больше головы Цзянго. Он что-то рычал, а Робо позади него отчаянно колотила по панели управления шлюзом. Двери захлопнулись, и воздух с шипением начал заполнять небольшое изолированное помещение.

За дверями глухо рванул очередной взрыв. Цепочка кораблей отдалилась от «Макбета».

– Вот дерьмо! – взревел Хут. – Нас чуть не задело!

Цзянго наконец-то перевёл дыхание и поднял голову. Внешняя дверь шлюза, прикреплённого к громадному кораблю, снова раскрылась, и оттуда послышались звуки боя. Мелькали тени, верещали ксеноморфы, рычали яутжа. Сейчас не было времени радоваться тому, что они выжили, нужно было отбиваться.

– Теперь вся надежда на вас двоих! – крикнула Вейр, хватая Цзянго за шиворот и подтягивая к себе. – Мы постараемся защитить вас и довести до центральной части. Они здесь тоже ради вас.

Она показала через своё плечо на дверь.

– Сколько их? – спросил Цзянго.

– С дюжину, – ответила Вейр. – Никогда не видела таких…

– Мощных.

– Страшных и грозных. Хорошо, что они на нашей стороне. Что ж, поторопимся. Палант и её команда уже продвигаются внутрь, так что нам стоит пробраться на другой уровень.

– С ними всё в порядке?

– Нет. Они потеряли Шпренкеля, а Бествик тяжело ранена.

– О нет, – вырвалось у Цзянго.

– Это война, – сказала Вейр. – Жалеть будешь потом.


Хитросплетение коридоров «Макбета» походило на разворошенное гнездо термитов, по которому суетливо и беспорядочно бегали гигантские насекомые.

Яутжа с наёмниками бок о бок сражались с врагом. Целеуказатели яутжа перепрыгивали с одной твари на другую, лучи лазеров устремлялись прямо в цель, разнося панцири чудовищ на куски и перепрыгивая на следующих. Размахивая трезубцами и боевыми копьями, прикреплёнными к нарукавникам лезвиями и метательными ножами, воины бросались вперёд, чтобы столкнуться с врагом лицом к лицу. С каждым поверженным чудищем яутжа испускали победный клич, и Цзянго вскоре уже казалось, что он различает не только голоса воинов, но и их манеру сражаться.

Среди них выделялся Калакта.

На протяжении всех последних минут – пока они перебегали с одного корабля на другой, спасались от взрыва и декомпрессии и отражали одну волну ксеноморфов за другой – Цзянго невольно замечал, что к одному из своих собратьев яутжа относятся с особым почтением. Высокий, величественный и пожилой представитель их рода действовал в бою с поистине завораживающей грацией. Другие воины вовсе не стремились держаться к нему поближе, не старались загородить его своими телами, потому что такая защита была бы для него унижением. Хватало того, что они время от времени бросали на него взгляды, словно стараясь привлечь его внимание, чтобы похвастаться каждой новой жертвой.

Старейшина Калакта и сам убивал без счёта.

Вейр, Хут и Робо держались вместе, окружив Цзянго с Иветтой и действуя как единая боевая группа. Стоило отдать им должное – получалось у них неплохо. Все сомнения, которые раньше возникали у Цзянго, пытавшегося мысленно сравнивать наёмников с Колониальными морпехами, развеялись с первыми же выстрелами.

Робо держала в своей автоматической руке солидного вида пушку, стрелявшую мини-ракетами сокрушительной мощи. Она настолько ловко обращалась с ним, водя стволом из стороны в сторону, что казалось, это тяжеленное орудие ничего не весит. Хут держал в каждой руке по небольшому лазерному пистолету и стрелял из них одновременно, иногда в разных направлениях. Цзянго подозревал, что выбирать цели наёмнику помогает не только боевой костюм.

Капитан Вейр орудовала комбинированной винтовкой морпехов, переделанной под стрельбу лазером и нанопатронами одновременно. Лазер останавливал врага, а нанопатрон вонзался в тело и взрывался там. Шанса на ошибку не оставалось. Всякий раз, когда Вейр попадала в ксеноморфа, чудище погибало.

Коридор превратился в настоящую бойню. Воздух загустел от едкой вони и пара; из-за затруднённого обзора и постоянного мельтешения экраны шлемов переключились на инфракрасный свет и тепловизоры. Цзянго почувствовал, как у него под ногами колыхнулся пол, и поначалу подумал, что это корабли яутжа продолжают атаковать «Макбет».

Вейр быстро его переубедила.

– Пол плавится! – крикнула она. – Нужно отступить, иначе мы превратимся в суп с ксеноморфами!

Яутжа, похоже, тоже поняли, в чём проблема. Они перешагивали через останки ксеноморфов, высотой уже доходившие им до колен. Мёртвые твари взрывались изнутри и растекались едкой массой, быстро растворявшей прочное перекрытие.

Один яутжа провалился вниз, и за ним тут же спрыгнули три ксеноморфа, набросившись на него в едином порыве. Двое ухватились за плечи с обеих сторон а третий впился в шею и внутренней челюстью разгрыз шлем. Умирая, воин продолжал нажимать на спусковой крючок бластера, целясь вверх и прожигая насквозь череп нападавшего и свой собственный. Затем упал, не издав не единого звука.

Его товарищи продолжали бой. Вейр с наёмниками держались позади яутжа, поскольку это было самое безопасное место. К ним жались Танны.

Сверху посыпались ещё ксеноморфы, словно воодушевлённые успехами тех, кому удалось погубить яутжа. Старейшина Калакта и трое других сосредоточили на них огонь, буквально прожигая и прорубая себе проход через враждебную массу вдоль коридора.

– Это займёт целую вечность! – крикнул Цзянго. – Вейр, у нас не так много времени, нужно ускориться!

– Я слышу, – отозвалась Вейр. – Держитесь здесь. У меня идея.

Она выдвинулась вперёд, пока почти не поравнялась с Калактой. После того как капитан наёмников привлекла к себе внимание старейшины, они обменялись какими-то примитивными знаками, смысл которых Цзянго улавливал с трудом.

– Что происходит? – спросил он, когда Вейр вернулась к своей группе.

– Надеюсь, он понял, – сказала она.

– Понял что?

– Спускаемся на другой уровень, – пояснила Вейр. – Не отходите. Хут, Робо, приготовьте индукционные гранаты. Согласуем время взрыва.

Наёмники достали из-за поясов какие-то небольшие предметы и чуть помедлили, пока их боевые костюмы настраивались на время детонации взрывчатого вещества. Потом почти танцевальным движением они швырнули эти предметы вперед по коридору, мимо яутжа, прямо в колыхающуюся массу ксеноморфов.

– Пять секунд, – предупредила Вейр.

Калакта обернулся, и Вейр махнула ему рукой. Товарищи старейшины обрушили на ксеноморфов сокрушительный шквал огня из бластеров, а потом яутжа, наёмники, Цзянго и Иветта рухнули на пол и плотно прижались к нему.

Цзянго ощутил сильный толчок в грудь, едва не лишивший его дыхания. Но боевой костюм поглотил значительную часть импульса и шума, и через пару секунд Робо с Хутом подняли его и Иветту на ноги.

– Бежим! – крикнула Вейр.

Яутжа вел их вперед. Весь коридор перед ними был разворочен чудовищным взрывом. Чуть дальше в полу образовалась воронка, в центре которой зияла огромная дыра. Перед тем, как прыгнуть, наёмники отправили в неё плазменные заряды.

В большом помещении внизу валялись только мёртвые и умирающие ксеноморфы.

– Времени мало. Сюда, – отрывисто скомандовала Вейр.

Сверившись с грубой картой Лилии, записанной в памяти их костюмов, пёстрая команда яутжа и людей двинулась в недра корабля.

29. Акоко Хэлли

«Макбет», Солнечная система

2692 год н. э., декабрь


Ее люди гибли.

Шпренкель умер на месте, вероятно, даже не заметив того, как его голова отделилась от тела. Везучий сукин сын. Бествик умирала тяжелее. Потоком плазмы из своих винтовок они сбили с ног атакующих ксеноморфов, но эта же плазма задела и их боевые костюмы. Костюмы, конечно, поглотили большую долю энергии, но всё равно покрылись подпалинами и едва не полопались. И Бествик пришлось хуже всего.

С каждым выдохом Хэлли изрыгала проклятия и мысленно клялась идти вперёд до последнего.

– Осталось недалеко! – крикнула Палант. – Мы почти дошли!

«Мы все погибнем по дороге», – промелькнуло в голове у Хэлли. Но времени на сомнения не оставалось. Датчики костюмов показывали, что в четырёхстах ярдах от них, тремя уровнями выше, сейчас находится группа Вейр, на которой ксеноморфы и сосредоточили свои атаки. Тем хуже для Вейр и её товарищей. Команде Хэлли, можно сказать, даже повезло.

Хайк поддерживал Бествик, подхватив под мышки. Он почти волочил её, держа в другой руке винтовку и целясь. Их костюмы проецировали на шлемы составленную Лилией карту, и если она не ошибалась, то центр управления генералами находился в пятидесяти ярдах прямо по курсу.

Хэлли старалась отогнать от себя сомнения, но они упорно возвращались. В самый разгар сражения инстинкты брали верх, но этот прием был отработан годами тренировок. Её не даром называли «Снежной сукой» – сердце билось спокойно, движения были уверенными, действия – продуманными. Но в глубине души она ощущала, что все они обречены. С каждым шагом она ожидала, что сжимающийся вокруг её отряда капкан смерти вот-вот захлопнется. Так или иначе, через несколько минут все они всё равно погибнут.

– Движение в пятидесяти ярдах, – прошептал Хайк.

– Вижу. Пригнуться.

Контакта с врагом не было минуты три, и сейчас, когда они подобрались так близко к центру, она не хотела понапрасну ввязываться в бой. Пригнувшись, они вжались в нишу. Хайк прикрыл ладонью рот Бествик. Костюм впрыскивал в её организм огромную дозу обезболивающих, фактически замораживая болевые рецепторы, но она всё равно тяжело дышала от шока.

Она умрёт через несколько минут.

Сенсоры движения зафиксировали с десяток объектов, быстро приближающихся к ним с той стороны, откуда они только что пришли.

– Палант. Мы с тобой… – начала Хэлли, но Бествик застонала и выкатилась в проход.

– Идите!

– Бествик!

– Мать вашу, идите же!

С трудом поднявшись на ноги, Бествик заковыляла назад по коридору, открыв огонь. Лазерный луч вспыхивал и гас под яростный визг погибающих ксеноморфов.

Хэлли увидела в глазах Хайка гордость, смешанную с болью. Должно быть, Бествик умоляла его отпустить её. И Хэлли не могла винить за то, что он принял такое решение. Он позволил Бествик умереть с честью, как настоящему морпеху.

Её смерть не должна стать напрасной.

– Бежим! – крикнула Хэлли, и они с Хайком и Палант, не оглядываясь, пустились со всех ног. Они слышали, как стреляет винтовка Бествик и как верещат умирающие враги, скребя когтями по полу и стенам. Долго она не продержится, но если они поспешат, то этого хватит.

– Вейр, мы почти на месте! – крикнула Хэлли в коммуникатор. – Отвлекайте их, как только можете!

– Так точно. Поняла, – ответила Вейр. – У нас тут подмога. Калакта.

– Сам Калакта? – недоверчиво переспросила Палант.

– Да, слышала, вы с ним друзья.

Палант ничего не ответила. Хэлли понимала, насколько это знаменательный момент, когда яутжа сражаются бок о бок с людьми против общего врага. Возможно, о них теперь даже сложат песни.

Но если выживших не останется, то складывать песни будет некому.

– Что ж, обнимемся позже, – сказала Хэлли. – А пока устройте этим тварям весёлую жизнь.

– У нас тут настоящий ад, – отозвалась Вейр. – Удачи, ребята.

Это прозвучало, скорее, как прощание перед вечной разлукой.

Через несколько секунд костюм Хэлли зафиксировал чудовищный всплеск плазмы там, где находилась Вейр. За всплеском последовали несколько взрывов, встряхнувших корабль и отдавшихся гулом в ногах.

– Вот наш шанс, – сказала Хэлли. – Пробираемся в центр, проверяем, нет ли врага, и ты занимаешься своими делами, пока мы с Хайком сторожим.

– Так точно, – запыхавшись, выдавила Палант.

Стрельба позади усилилась, потом послышался протяжный крик Бествик. В нем не было боли и отчаяния, только вызов, брошенный врагу.

– Пригнуться! – крикнул Хайк.

Он схватил Палант и швырнул её на пол, и сам упал позади неё. Коридор содрогнулся от мощного взрыва. Балки и перекрытия заскрипели от давления. Хэлли тут же поднялась, стараясь не думать о Бествик, которая сделала всё, что могла, задерживая врага. Теперь нужно было воспользоваться этим шансом.

Она схватила Палант и потащила её за собой, сверяясь с датчиками движения и всматриваясь в окутанный дымом полумрак перед собой. Техника, конечно, вещь неплохая, но в любой момент она может подвести. Себе она доверяла гораздо больше, чем какой-то компьютерной программе.

– Вот, – сказала она, останавливаясь у невысокой, ничем не примечательной двери.

Дверь оказалась заперта. Один выстрел из лазерного пистолета открыл ее нараспашку.

– Хайк, на страже, – сказала Хэлли, заглядывая внутрь.

Это было небольшое тёмное квадратное помещение, в центре которого возвышалась платформа, на которой находилось нечто, чего Хэлли никогда раньше не видела.

– Это ещё что за хреновина? – вырвалось у неё.

– Искра, – прошептала Палант. – Или… её часть. А это значит…

Хэлли обошла платформу, не опуская винтовки. Небольшая светящаяся сфера, размером с человеческую голову, парила над платформой, медленно вращаясь, словно миниатюрная, только что созданная планета. Бледно-голубой свет сменялся зелёным… затем розовым; огни не гасли и не вспыхивали друг за другом, они не смешивались, а словно менялись в сознании Хэлли всякий раз, как она моргала или отводила взгляд в сторону.

– Не нравится мне это, – сказала она.

– Это не важно, – сказала Палант. – Наверное, тут вообще ничего не имеет значения.

– В каком смысле?

– Друкати, – произнесла исследовательница и покачала головой, сжимая в ладони крохотную склянку с образцом нанотехнологии. – Яутжа нашли этот образ в памяти Оскара и поняли, что это такое. Старейшина Калакта что-то говорил мне об этих таинственных существах. Но… если эта Искра управляет всеми генералами, то всё, что мы делаем, не имеет значения. У нас нет выбора. Всё во власти Друкати.

– Ты вообще о чём? – переспросила Хэлли, не привыкшая к научным и философским загадкам.

– Мы поступаем только так, как должны поступить, – сказала Палант, обходя по кругу загадочный объект.

– Ну, так давай делай что должно, и сваливаем отсюда, – нетерпеливо сказала Хэлли. – Мне это очень не нравится.

Она кивнула Хайку и подошла к двери.

– Командир?

– Это очень странно. Не теряй бдительности.

Из коридора доносились звуки далёкого сражения. В помещении за их спинами было тихо.

– Ну, была не была, – прошептала Палант.

Хэлли обернулась как раз вовремя, чтобы заметить, как Иза вводит содержимое склянки в эту странную, тревожащую её штуковину.

Палант выпрямилась и посмотрела на Хэлли.

– Ну? – спросила та. – Всё в порядке?

– Скоро узнаем, – ответила Палант.

Закрыв глаза, она громко и чётко произнесла в коммуникатор своего костюма одно слово:

– Готово.

30. Лилия

«Макбет», Солнечная система

2692 год н. э., декабрь


Лилия сразу же ощутила перемену.

Пока к ней шагали ксеноморфы, она почувствовала, как её наполняет таинственная сила. Её разум открылся навстречу неизведанным далям. Сердце тяжело колотилось, затрудняя дыхание. В прошлый раз она воспринимала связь с генералом Александром как длинную и узкую дорогу, по которой можно было пройти и достучаться до того, кто находится на другом её конце.

На этот раз перед ней расстилались бесчисленные дороги, ведущие во всех направлениях.

– Готово, – услышала она в миниатюрном передатчике голос Палант, спокойный и уверенный.

– Прочь сомнения, – сказала Лилия.

Глаза Малони расширились, возможно от страха. Несмотря на то что первый ксеноморф уже приблизился к ней почти вплотную, Лилия продолжала излучать спокойствие и уверенность. Сердце её раскалялось с каждым ударом. Глубоко в сознании зародилась мысль: «Разрушить… Разрушить…», и она направила её по миллионам дорог и миллиардам маршрутов.

На борту «Пикси» включился автоматический передатчик сигналов, соединенный с двигателем корабля. Всего за несколько секунд двигатель искривления – этот поразительный многомерный узел ядерного вещества и перепутанных между собой измерений – расплавился и взорвался, выделив колоссальное количество энергии. Благодаря этой энергии послание Лилии разлетелось по всему космосу.

– Ты что делаешь? – требовательно спросила Малони.

Лилия видела, как окружающий тело дряхлой женщины гель заструился ручейками, покрылся пузырьками, начал вскипать – сердце его хозяйки тоже разогревалось. Та вскрикнула. Это мало походило на крик, ведь по-хорошему Малони должна была умереть ещё несколько десятилетий назад. Её разум в последние секунды своего существования, по всей видимости, осознал эту простую истину.

– Прочь… сомнения… – повторила Лилия.

Её послание было сильным и неоспоримым, потому что исходило из её собственного сердца, а оно, переделанное Таннами, обладало неимоверной силой. Они внесли лишь небольшие изменения, взяв кое-что из андроида Оскара. Лилия не удивлялась тому, что её такое древнее сердце, пусть и преисполненное страстями и сомнениями, содержит столько потенциальной энергии.

Малони захлёбывалась в крике, переходящем в визг. Королева ксеноморфов повернула к ним свою голову и посмотрела на Лилию – вероятно, предчувствуя свою гибель. Может, даже приветствуя её.

«Жила как андроид, погибла как человек», – подумала Лилия.

Всё ещё рассылая исходящий от её сердца сигнал, она чувствовала, как начинает плавиться «Пикси». Она ощущала присутствие Искры, используемой как центр управления всеми генералами Ярости.

«Разрушить, – повторяла она. – Разрушить».

В последний миг своего существования Лилия постигла тайну Искры.

31. Джерард Маршалл

Нора Бета-12, за пределами Солнечной системы

2692 год н. э., декабрь


«Простите меня за то, что мне придётся сделать», – подумал Джерард Маршалл.

Он даже не знал, к кому обращается – в богов он не верил, а связь с Советом Тринадцати была прервана. Через нору Бета-12 дошла весть о победе Ярости, и он тут же отключил все передатчики на корабле. Никто не должен знать, где они находятся. Этот буксир всегда выглядел мёртвым и покинутым и должен оставаться таким, пока не будет выполнена задача.

Маршалл ожидал сопротивления со стороны Люсьен и Родригес и даже подготовился к нему, засунув лазерный пистолет за пояс, пока они не видели. Конечно, они были солдатами, выполняющими приказы, но он хорошо знал, как они к нему относятся. Как к члену Совета Тринадцати – коррупционеру, привыкшему использовать власть исключительно в своих интересах.

«Я даже сам не уверен, что знаю, кто я теперь», – подумал он, в очередной раз взглянув на голографический экран. Возложенная на него задача словно смела с него все наслоения, обнажив ядро его личности. Он уже не был алчным собственником, считавшим благополучие компании «Вейланд-Ютани» смыслом своего существования. Не был жадным до власти членом Совета, который был готов пойти на всё, что угодно ради сохранения этой власти.

Просто человеком. Жаль, что он никого по-настоящему не любил. Но сожаления для слабаков, а слабаком он не был. Ему нельзя проявлять слабость. То, что ему предстоит, требует силы воли и стойкости убеждений. Повернувшись, он встретился взглядом с двумя морпехами, смотревшими на него широко открытыми глазами.

– Мы поможем, – сказала Люсьен.

Маршалл кивнул.

– Ты только что решила? – спросил он.

– Да.

– А что, если бы ты приняла другое решение? Вдруг то, что мы делаем, – неправильно?

– Тогда бы ты был уже мёртв.

Маршалл улыбнулся. Затем рассмеялся. Получается, что судьба пяти столетий прогресса Сферы Людей зависит от двух Колониальных морпехов. Но это не снимало с него ответственности за принятие решения.

– Может… это и к лучшему, – добавила Люсьен.

– Действительно?

Никто не ответил.

Он снова бросил взгляд на экран. Как минимум десять источников чудовищной радиации в Солнечной системе, и ни один из них не походит на следы от ядерных зарядов людей. Это оружие Ярости, чудовищно мощное и смертоносное. Два источника располагались у спутников Юпитера, один в миллиарде миль к северу от орбитальной плоскости Нептуна, три в поясе астероидов, другие возле Марса и расположенных неподалёку от него баз.

Четыре источника около Земли.

– Продолжайте наблюдение, – приказал Маршалл. – Любые новые источники, всё, что может объяснить происходящее. Немедленно сообщайте мне. Я начинаю процедуру.

Люсьен и Родригес кивнули, оставаясь у панели связи разрушенного корабля. Маршалл же подошёл к пульту управления в центре рубки. Он уже несколько раз внимательно осмотрел это небольшое устройство, удивляясь тому, сколько мощи скрыто в такой невзрачной с виду вещице. Совет Тринадцати давно решил предусмотреть защитные меры для нор. Система подпространственных сообщений сулила человечеству не только необычайный скачок в развитии, но и представляла большую опасность в случае захвата её врагом.

Многие считали руководителей «Вейланд-Ютани» ослеплёнными властью высокомерными эгоистами, стремящимися только к приумножению своей власти, а разработки новых технологий лишь способами её удержания. Да, в этом была немалая доля правды, но компанией управляли отнюдь не глупые люди. Они прекрасно понимали, что при составлении планов на будущее необходимо учитывать уроки прошлого, а история человечества, казалось, состояла из сплошной чреды вторжений и завоеваний.

Если рассматривать общий путь развития человечества, то оно только относительно недавно начало путешествовать в космосе, а двигателями искривления пользовалось и того меньше. За последние несколько столетий оно освоило лишь крохотную часть Галактики, и исследованная ими зона охватывала не более процента всех её бесчисленных звёзд и планет.

Даже за такой короткий промежуток времени люди успели повстречать злобных ксеноморфов и воинственных яутжа, загадочных арктурианцев и многочисленные неразумные виды. Было бы логично предположить, что рано или поздно они наткнутся на ещё более могущественную расу, которой захочется покорить или даже уничтожить человечество.

На этот случай и был предусмотрен «Феникс».

По иронии судьбы, Маршалла привела сюда война не с неизвестными разумными чужаками, а с выходцами с его же родной планеты.

Маршалл поднёс руку к панели станции и ввел первую серию кодов активации. Устройство загудело. Он почувствовал себя богом, держащим в своих руках Сферу Людей и запустившим пальцы в их величайшее творение – норы, пронизывающие пространство и время. В то же время он ощущал себя и демоном, игравшим судьбами миллиардов живых существ.

– Есть новости? – спросил он.

– Ничего нет, – ответила Люсьен.

– Продолжайте наблюдение.

– Она имела в виду, совсем ничего, – пояснила Родригес. – Никаких переговоров, никаких обрывочных сигналов. Солнечная система как будто разом вся стихла. Никто ничего не передаёт. Просто… замолчала…

Маршалл мгновение помедлил. Потом продолжил вводить серии кодов. Некоторые запомнил компьютер его костюма. Один был записан на кусочке обсидиана, висевшего у него на шее. Шестнадцать букв, номеров и символов в виде узора на подвеске.

Последние ряды цифр хранились исключительно в его памяти. Он ввёл все, кроме последних трёх.

– Что там? – снова обратился он с вопросом к солдатам.

Они не отвечали. Он оглянулся и увидел их широко раскрытые глаза.

– Всё совсем тихо, – прошептала Люсьен.

– Ну всё, выбора у нас нет, – сказал Маршалл. – Вы прекрасно это понимаете. Нужно остановить врага. Нельзя, чтобы он распространял своё влияние дальше.

Казалось, он убеждал не столько их, сколько самого себя. Они закивали. Он почувствовал, как кивает в ответ.

Джерард Маршалл ввёл последние три цифры, позволявшие ему отбросить развитие человечества на четыре столетия назад. Набирая, он шептал их вслух.

– Четыре… два… шесть…

Устройство управления засветилось красным. Под его рукой показалась виртуальная кнопка.

Не разрешая себе поддаваться страхам или сомнениям, запрещая даже задумываться о судьбах огромного количества людей, он нажал на кнопку.

Устройство на мгновение загудело громче, а потом стихло. Как будто бы ничего не изменилось.

На самом деле изменилось всё.

32. Выжившие

«Макбет», Солнечная система

2692 год н. э., декабрь


Посреди хаоса сражения, когда воины яутжа сражались с ксеноморфами в рукопашном бою, а наёмники тратили последние боеприпасы на наступавшие полчища отчаянно верещавших тварей, Цзянго Танн расслышал голос Изы Палант.

– Готово!

Он повернулся к жене и сжал её руку. В последние секунды жизни они взглянули друг другу в глаза, без всяких слов, только улыбаясь. Они прожили вместе долгую жизнь, потеряли сына, но сохранили любовь. Можно было смело утверждать, что по сравнению с огромным количеством людей им повезло. Несказанно повезло.

Взрыв выбил воздух из лёгких, лишая Цзянго чувств. Последнее мысль, что промелькнула у него в голове – «Я всё ещё держу её за руку».

* * *

Иза Палант приготовилась к смерти. Искра, странное создание, пульсировало и переливалось всеми цветами радуги. Она знала, что Лилия сейчас выполняет свою задачу. Потом раздался взрыв. Палант закрыла глаза, ожидая неминуемого конца, но за мгновение до того, как мир вокруг неё завертелся, она заметила, что Искра исчезла.

Что-то сильно ударило по её руке. Палант закрыла глаза, упала на бок и инстинктивно обхватила голову руками, чтобы защитить себя. Боевой костюм затвердел, смягчая столкновение, но не смог поглотить весь импульс.

«Я ещё не умерла», – думала она.

Странно. Если бы их план сработал, то Лилия взорвала бы всех генералов, а вместе с ними разнесла на атомы «Макбет».

Или я всё-таки умерла?

Она открыла глаза и увидела, как на неё летит переборка. Отвернувшись, она прижалась к стене. На другом конце помещения Хэлли и Хайк цеплялись друг за друга и за вырванные из стены трубы. На платформе в центре не было никаких следов Искры. Как будто бы ее вообще никогда не существовало.

Это странное создание явно позаботилось о своей безопасности. Палант вспомнила о Друкати.

– Что случилось? – спросил Хайк.

– Мы живы, вот что, – ответила Хэлли.

Проверив датчики своего костюма, майор передала показания на другие костюмы.

– Ну и зашибись, – выпалил Хайк.

Палант оставалось только молча с ним согласиться.

«Макбет» исчез. На экранах отображался только фрагмент схемы корабля, размером не более шестой части от того, что был прежде. Из того, что осталось, многое изменилось. Отсутствовали нос и просторные трюмы. Сохранилась только корма шириной ярдов в двести.

– Он выбросил центральное ядро, – сказала Хэлли.

– Или же это сделала Искра, чтобы спастись, – предположила Палант.

– Вейр! – произнесла Хэлли в коммуникатор. – Танн! Кто-нибудь!

Ответом были лишь статические помехи.

– Если мы выжили, то логично допустить, что выжили и некоторые из врагов, – сказал Хайк.

– Значит, сражение не закончено, – сказала Хэлли. – Проверить оружие. Нужно выбираться из этого летающего гроба.

– На чём? – спросил Хайк.

– Посмотри на экран.

Палант взглянула на свой экран. Изображение фокусировалось и вновь расплывалось по мере того, как медленно вращающаяся корма «Макбета» удалялась от радиоактивного облака, покрывавшего останки основной части корабля. За ней следовали три каких-то вытянутых объекта.

– Обломки? – спросила Палант.

– Корабли яутжа, – сказала Хэлли. – Ладно, идём. Посмотрим, кто ещё выжил.

Опираясь на стену, Хайк встал и направился к выходу. Хэлли и Палант подняли оружие. Хайк кивнул, досчитал до трёх и активировал дверь.

В тёмном проёме словно из ниоткуда выросла Хашори, тело ее покрывали многочисленные раны. Она была без боевого шлема, с изогнутым, расплавленным кровью ксеноморфов копьём в руке. Планшет Палант затрещал, переводя её слова.

– Ещё люди выжили, – сказала яутжа. – Они оказались крепче, чем мы думали.

– Пора бы уж привыкнуть, – пробормотала Хэлли.

Позади Хашори Палант разглядела Таннов и двоих наёмников.

– А где Хут? – спросила она.

– Хут погиб, – ответила Вейр, входя в помещение мимо Хашори. – Погиб во время взрыва. Вместе с двумя яутжа. Коридоры до сих пор кишат ксеноморфами. Но ими вроде бы никто больше не управляет… Хотя от этого они не стали менее опасными. Похоже, что у андроида всё-таки получилось.

– Похоже, что так, – согласилась Палант.

Её охватила грусть при мысли о том, что Лилия пожертвовала собой ради всех них.

– Прибывают ещё яутжа, – сообщила Хэлли.

– Это хорошо, – сказала Робо. – Жду не дождусь, когда можно будет убраться с этого куска дерьма.

– Я тоже, – кивнула Хэлли. – Но сначала нужно немного прибраться.

– Подождите, – сказала Палант. – Сперва нужно убедиться в том, что всё в порядке. Хашори, ты можешь поинтересоваться у пилотов ваших кораблей, что случилось?

Пока Хашори связывалась с одним из кораблей яутжа, летавшим вокруг повреждённого «Макбета», люди молча ждали, не зная, что ещё говорить. Мысль о том, что их план, возможно, сработал, вдохновляла, но без подтверждения радоваться этому было преждевременно.

Хашори заговорила.

– «Макбет» взорвался, и от него отсоединилась корма, на которой мы находимся сейчас. На ней имеется двигатель искривления и кое-что ещё.

– Хорошо, – сказала Хэлли. – Это значит…

– Ещё новости, – прервала её Хашори. – Массивные взрывы по всей системе. Другие корабли Ярости уничтожены. Генералы самоуничтожились.

Палант позволила себе улыбнуться – несмотря на горечь потерь, пережитые страдания и скорбь по погибшим друзьям. Радость отразилась и на лицах других людей в помещении. Немного изменилось даже выражение лица Хашори – она прищурила глаза и приоткрыла рот.

– Значит, у неё на самом деле получилось, – сказала Хэлли.

– А что теперь будет с нами? – спросил Цзянго Танн.

– В каком смысле? – повернулась к нему Робо. – Мы герои! Я начинаю сочинять хвалебную песнь уже сейчас.

– Только не это! – в шутку воскликнула Вейр. – Знаю я, как ты поёшь.

– Мы ещё не закончили, – строго сказала Хэлли и посмотрела на Палант, а потом снова на Таннов. – Вы знаете, что я имею в виду.

– Ты имеешь в виду Компанию, – сказала Палант. – Её руководителям захочется только одного – как можно быстрее присвоить обломки этого корабля. Переделанный Искрой двигатель искривления. Выживших ксеноморфов. Кто знает, чего ещё.

– Ну да, – кивнула Хэлли.

– Ну тогда вылетаем и разносим его ядерным зарядом ко всем чертям, – предложил Хайк.

– Не думаю, что мы вправе принимать такое решение, – задумчиво сказала Палант, посматривая на Хашори.

Её планшет переводил их разговор, и яутжа внимательно прислушивалась к нему, склонив голову.

– Останки «Макбета» заберут себе яутжа.

– Нет, – сказала Хэлли.

Никто из них не поднял оружия, но между ними тут же почувствовалось нарастающее напряжение. Палант это совсем не нравилось.

– Нам их не остановить, – сказала она. – Даже если мы захотим. Акоко, ты действительно хочешь продолжить бой?

Хэлли тяжело вздохнула.

– А ты? – спросила Иветта Танн.

– Я отправляюсь с ней, – Палант кивком указала на Хашори. – Мне кажется… места хватит и на вас двоих… если вы захотите.

– Отправляешься куда? – спросил Цзянго.

– Не знаю, – ответила Палант. – Тем интереснее.

– Но ведь по всей Сфере Людей остаются ксеноморфы, – сказала Хэлли. – Даже после того, как корабли Ярости уничтожены вместе со всеми генералами. Их солдаты выжили.

– Но лишились командиров, – сказал Хайк.

– Ага, просто сидят и ждут, пока их найдут, – заметила Вейр.

– Компании будет чем заняться в предстоящие годы, – сказал Цзянго.

– Как-то мне это не нравится, – вздохнула Палант.

– Мне тоже, – согласилась Хэлли. – Но мы… с Хайком… Колониальные морпехи. Нам лучше вернуться на службу, несмотря на возможные последствия.

– После всего что вы наделали? – спросил Цзянго.

– Я тоже когда-то была морпехом, – удивила всех Вейр. – Это не значит, что вам нужно ими же и оставаться. Мы с Робо потеряли два экипажа. И корабль, такое случается.

Хэлли вопросительно подняла бровь и посмотрела на Хайка. Тот пожал плечами. Возможно, пока ещё не наступило время принимать окончательное решение, но идея была принята к сведению.

– Поговорим о чём-нибудь другом, – сказала Хэлли, с улыбкой поворачиваясь к Вейр.

– Об Искре? – предложил Цзянго.

– Искра исчезла, – сказала Палант, глядя на пустую платформу в центре помещения. – Может, она исполнила своё предназначение. А может, мы когда-нибудь увидим её снова. В любом случае вряд ли мы можем как-то повлиять на неё.


Добравшись до панели управления кораблём яутжа, Хашори сообщила невероятную новость. Палант с Таннами сидели молча, не зная, как её воспринять, и пытались осознать случившееся. Последствия войны с Яростью оказались гораздо серьёзнее, чем они предполагали. Все норы были полностью деактивированы. По всей Сфере Людей. От них остались только висящие посреди пустоты мёртвые конструкции, словно останки когда-то живших существ. И их невозможно было вернуть к жизни. Палант думала об обитателях Мира Уивера и о том, как им придётся разбираться с оставшимися на планете ксеноморфами, продолжающими опустошать поселения людей. Возможно, на это потребуются месяцы, а то и годы. И помощи им теперь ждать неоткуда.

Она подумала о кораблях класса «Титан», отправившихся сооружать новые норы на дальних окраинах Сферы Людей и застрявших в пятистах световых годах от дома. Они уже никогда не смогут вернуться. Скорее всего, отважные первопроходцы там и погибнут, или же поселятся на какой-нибудь ближайшей планете или астероиде, начав всё заново.

Человеческая цивилизация распалась на отдельные, разбросанные по космосу осколки, некогда составлявшие единое целое. Некоторым суждено выжить и, возможно, оставить свой след в истории Вселенной. Другим же суждено умереть.

А ксеноморфы будут по-прежнему поджидать их. Пусть они лишились своих командиров, это не сделало их менее опасными и смертоносными.

– Так много людей, – задумчиво произнёс Танн. – Такие огромные расстояния.

– Человечество отброшено в прошлое на столетия, – сказала Палант.

– Нет, – возразила Иветта, улыбаясь. – Я так не думаю. Это слишком мрачное предположение. Мне кажется, человечеству просто предоставлен новый шанс.

Сидевшая в своём кресле Хашори пробормотала что-то, и планшет Палант застрекотал, переводя её слова. Но Палант уже знала, о чем та говорит. Она уже хорошо понимала язык яутжа и надеялась, что совсем скоро выучит его в совершенстве. Времени у нее теперь достаточно.

– Пусть ваши норы исчезли, но у яутжа есть свои, – переводил планшет. – Как и другие изобретения.

– Вы их нам покажете? – спросила Палант.

– Возможно.

Какое-то время, прежде чем снова заговорить, Хашори смотрела в иллюминатор.

– Каждый яутжа в течение своей взрослой жизни совершает паломничество на свою родную планету. Пожалуй, пришло и моё время.

– Это далеко? – спросила Палант. – Как долго туда добираться?

– Далеко. Долго, – кратко ответила Хашори и издала ещё какие-то звуки, которые вполне могли сойти за смех.

Пусть яутжа и не сказала ничего определённого, Палант надеялась, что они с Таннами за свою жизнь успеют повидать ещё много чудес.

Благодарности

Спасибо «Титану» и всем, кто помог мне издать «Войну Ярости», особенно Стиву Сэффелу, Натали Лейверик, Лидии Гиттинз, Катарине Кэрролл и Крису Янгу.

Об авторе

ТИМ ЛЕББОН – автор бестселлеров по версии «Нью-Йорк Таймс» из Южного Уэльса. Им опубликовано уже более тридцати романов, наряду с сотнями повестей и рассказов. Его последние работы – триллер «Семейный человек», а также романы «Охота», «Молчание», «Колдбрук», «Чужой: Из теней» и трилогия «Война Ярости».

Леббон – четырехкратный лауреат Британской премии фэнтези, лауреат премии Брэма Стокера, премии Скрайба и финалист Всемирной премии фэнтези, премии международной гильдии ужаса и премии Ширли Джексон. В настоящий момент готовится к выходу трилогия «Святыни» для «Титан Букс».

В 2015 году на экраны вышел фильм «Врата тьмы» (Pay the Gost) с Николасом Кейджем в главной роли, основанный на рассказе Леббона. Также в разработке находятся другие его проекты для теле– и киноэкранов.


Узнайте больше об авторе на его сайте:

www.timlebbon.net

Загрузка...