Жизнь капитана Дэвиса

Капитан Хоуэлл Дэвис родился в Милфорде, в графстве Монмут, и еще мальчиком взят был в море. Последний рейс из Англии он совершил на сноу «Кадоган» из Бристоля под началом коммандера Скиннера, каковой сноу направлялся к берегу Гвинеи, и Дэвис был на нем старшим помощником. Не успели они прибыть в Сьерра-Леоне на вышеназванном берегу, как были захвачены пиратом Инглэндом, который их ограбил, Скиннер же был варварски замучен, о чем уже было рассказано в истории капитана Инглэнда.

После смерти капитана Скиннера Дэвис говорил, будто Инглэнд всячески понуждал его перейти на свою сторону, но что он решительно ответил, что скорее даст себя застрелить, нежели подпишет пиратский договор[180]. После чего Инглэнд, довольный его храбростью, отослал его и прочих из его команды обратно на борт сноу, назначив его капитаном вместо Скиннера, и велел ему продолжать свой путь. В добавление к тому он дал ему письменный приказ, скрепленный печатью, с указанием вскрыть его по достижении определенной широты и под страхом смерти следовать содержащимся там указаниям. Сие было проявление великодушия, подобное тому, каковые владетельные особы изъявляют своим адмиралам и генералам.[ – – ]Дэвис, тщательно выполнив условия, прочел тот приказ команде судна. Он содержал в себе не более не менее, как благородный жест дарения корабля вместе с грузом Дэвису и его команде, и предписывал ему идти в Бразилию и распорядиться грузом с наибольшею выгодой, совершив затем честный и равный дележ доходов между всеми.

Дэвис предложил команде обсудить, желает ли она следовать тем указаниям, но к его большому удивлению обнаружилось, что большинство решительно выступило против, из-за чего, придя в ярость, он предложил им плыть ко всем чертям или куда им еще будет угодно. Они же знали, что часть груза была предназначена неким торговцам на Барбадосе, по каковой причине взяли курс на сей остров. Прибыв туда, они известили торговцев о злополучной кончине Скиннера и о предложении, кое было сделано им Дэвисом; после чего Дэвис был схвачен и приговорен к тюрьме, где его держали три месяца. Однако, поскольку сам он не участвовал ни в каких пиратских действиях, он был освобожден, не представ перед судом, но отныне не мог здесь рассчитывать на какую бы то ни было работу. По каковой причине, зная, что остров Провиденс был для пиратов чем-то вроде места сбора, он решил, если сие возможно, сделаться одним из них, и с тою целью нашел способ поступить на корабль, следующий к тому острову. Но снова был разочарован, ибо когда он прибыл туда, пираты как раз сдались капитану Вудсу Роджерсу и приняли указ о помиловании, который он как раз привез из Англии.

Однако Дэвис недолго оставался не у дел, ибо капитан Роджерс снаряжал два торговых шлюпа, один под названием «Олень», другой «Молчаливый Торговец»; на борту одного из них Дэвису нашлась работа. Груз тех шлюпов представлял собою значительную ценность, так как состоял из европейских товаров, предназначенных к обмену с французами и испанцами; и многие из тех, кто работал у них на борту, были пиратами, нанятыми после последнего указа о помиловании. Первым местом их назначения был остров Мартиника, принадлежащий французам, где Дэвис, сговорившись с другими членами команды, ночью поднял бунт, взял под стражу капитана и захватил шлюп; лишь только это было сделано, они окликнули второй шлюп, стоявший от них неподалеку, на коем, как им было известно, многие матросы были готовы к бунту, и велели тем явиться к ним на борт. Те так и поступили, и большею частью согласились присоединиться к Дэвису; тех, кто был настроен иначе, отослали обратно на «Молчаливый» с тем, чтобы они шли, куда им будет угодно, но сначала Дэвис снял с него все, что, по его мнению, могло пригодиться.

После того созван был военный совет, на коем за большой чашею пунша предполагалось избрать командира; выборы были скорыми, ибо подавляющее большинство законных избирателей проголосовало за Дэвиса, и результаты никто не оспаривал, ибо все были на то согласны. Приняв командование, он тут же составил договор, который подписали и на коем поклялись и он сам и все остальные, а затем сказал короткую речь, суть которой состояла в объявлении войны всему свету.

После того они посовещались, изыскивая место, пригодное для очистки шлюпа и укрепления шпоров мачт, что было бы весьма полезным как для захвата чужих судов, так и для того, чтобы самим избежать захвата. Для таковой цели они выбрали Нору Коксона на восточной оконечности острова Куба – место, где они могли считать себя в безопасности от неожиданностей, ибо вход туда был столь узок, что один корабль мог удержать снаружи сотню.

Там они почистились и починились – с немалым трудом, ибо в их шайке не было плотника, персоны весьма полезной в подобных обстоятельствах, и вслед за тем пустились в море, держа курс к северному берегу острова Эспаньола. Первый парус, который попался им на пути, оказался французским кораблем о двенадцати пушках; надобно отметить, что под началом у Дэвиса было всего тридцать пять человек, однако провизия у него стала подходить к концу, почему он и атаковал тот корабль, каковой скоро сдался, и он послал к нему на борт двенадцать человек с тем, чтобы его ограбить. Не успели они того сделать, как вдалеке с наветренной стороны заметили парус. Они стали выяснять у капитана французов, что бы это могло быть, и тот отвечал, что днем раньше переговаривался с кораблем о 24 пушках, на коем было 60 человек, и, как он полагает, это он и есть.

Тогда Дэвис предложил своим людям атаковать его, говоря, что для их пиратских нужд это на редкость подходящая посудина, но они сочли таковую попытку сумасбродною и не выразили никакой склонности к тому; однако он уверил их, что у него припасена военная хитрость, коя позволит им сделать все с совершенною безопасностью для себя; по каковой причине он устремился в погоню и велел призу делать то же самое. Поскольку приз оказался судном тихоходным, Дэвис первым сблизился с противником и, развернувшись к нему бортом, поднял пиратский флаг. Они же, немало тем изумленные, обратились к Дэвису, говоря, что удивлены тою дерзостью, с какою он столь близко к ним подходит, и велели ему сдаваться; на что он отвечал, что намерен задержать их, пока не подойдет его напарник, который способен расправиться с ними, и если они не сдадутся ему, то им предстоит пережить несколько неприятных минут; после чего дал по ним бортовой залп, на который они отвечали тем же.

Тем временем приблизился приз, на коем всех пленников принудили выйти в белых рубашках на палубу, дабы создать видимость многочисленной команды, как то было приказано Дэвисом; вдобавок они подняли кусок грязной просмоленной парусины на манер черного флага, поскольку у них не было другого, и выпалили из пушек. Французы были так запуганы этою кажущейся силою, что сдались. Дэвис велел капитану явиться к себе на борт вместе с 20 из его людей; тот так и сделал, и всех их, исключая капитана, для пущей безопасности заковали в железа. Затем он послал четверых людей на первый приз, и, дабы продолжить обман, стал говорить вслух, что им следует передать капитану его рапорт и просить того послать нескольких человек на борт приза посмотреть, что они добыли; и в то же время вручил им письмо с указаниями, что делать дальше. В нем он приказывал заколотить пушечные порты на меньшем призе, забрать все ручное оружие и порох и всем перейти на борт второго приза. Когда сие было исполнено, он приказал перевести возможно большее число пленников с большого приза на малый, благодаря чему обезопасил себя от любой попытки пленников восстать, чего можно было опасаться из-за их численности; ибо те, что были у него на борту, были крепко закованы в железа, а те, что были на малом призе, не имели ни оружия, ни снаряжения.

Таким образом все 3 корабля держались вместе в течение 2 дней, после чего, найдя, что большой приз очень медлителен и неповоротлив, он подумал, что тот не подойдет для его целей, из-за чего решил вернуть его капитану вместе со всею командою; но вначале позаботился забрать оттуда все вооружение и вдобавок все те вещи, что ему приглянулись. Французский капитан пришел в такую ярость оттого, что его обвели вокруг пальца, что, попав к себе на корабль, вознамерился кинуться за борт, но его люди его удержали.

Отпустив оба своих приза, он направился к северу, на каковом курсе взял небольшой испанский шлюп; после того пошарил у Западных островов[181], но не встретил вокруг них никакой добычи. Тогда он взял курс на острова Зеленого Мыса, где бросил якорь у острова Св. Николая, поднявши английский флаг; португальцы, жившие там, приняли его за английского приватира, и когда Дэвис сошел на берег, обходились с ним очень вежливо и торговали с ним. Здесь он оставался 5 недель, в каковое время он с половиною команды, к своему удовольствию, предпринял вылазку в главный город острова, бывший в девятнадцати милях от моря. Поскольку Дэвис обладал располагающей наружностью, он был обласкан губернатором и жителями, и не обошел вниманием ни одного развлечения, какое в силах были учинить португальцы или возможно было купить за деньги. Пробыв там около недели, он воротился на корабль, а оставшаяся половина шайки пошла, в свою очередь, развлекаться в город.

По возвращении они привели корабль в порядок и пустились в море, но не с полной командою; ибо пятеро из них, подобно воинам Ганнибала, так очарованы были красотами сего места и свободным обхождением некоторых женщин, что остались на берегу[182]. И один из них, по имени Чарлз Франклин, родом из Монмутшира, женился и осел там, и живет по сей день.

Отсюда они направились к Бонависте[183] и посетили сию гавань, но, не найдя ничего, взяли курс к острову Май[184]. Когда же прибыли туда, то обнаружили на рейде много кораблей и судов, каковые все и ограбили, забирая себе все, что хотели; а помимо того увеличили свои силы множеством новичков, кои в большинстве своем вступили в их ряды добровольно. Один из кораблей они взяли для своих нужд, установили на оном 26 пушек и нарекли «Король Джемс». Поскольку в тех местах не было пресной воды, они направились к Сантьягу, принадлежавшему португальцам, дабы пополнить ее запасы; и когда Дэвис, взяв нескольких матросов, сошел на берег в поисках места, где бы лучше всего было брать воду, явился губернатор со свитою и учинил допрос, кто они и откуда пришли. И, не поверив рассказу Дэвиса, сей губернатор был столь простодушен, что сказал им, что подозревает в них пиратов. Дэвис же напустил на себя чрезвычайно оскорбленный вид, напирая на то, что считает свою честь задетою, и отвечал губернатору, что отвергает сии унизительные речи; но как только тот повернулся спиною, во избежание случайностей как можно скорее вернулся на борт. Дэвис доложил о сем афронте своим людям, и те, казалось, обиделись на оскорбление, кое было ему нанесено. На что Дэвис сказал им, что уверен, что сможет ночью захватить форт; они согласились попытаться сие сделать, и в соответствии с тем, когда стемнело, хорошо вооружась, сошли на берег; и стоявшие на страже оказались столь беспечны, что они проникли в форт, прежде чем те успели поднять тревогу. Когда было уже слишком поздно, им все же оказали слабое сопротивление и 3 человека со стороны Дэвиса было убито, а бывшие в форте в спешке попытались спастись в доме губернатора, в коем забаррикадировались столь крепко, что отряд Дэвиса не мог войти туда; однако они метнули внутрь гранаты, которые не только разрушили все убранство, но и убили несколько человек в доме.

С наступлением дня вся округа поднялась по тревоге и явилась для атаки на пиратов; по каковой причине, поскольку не их дело было выдерживать осаду, они сочли за лучшее вернуться на корабль, сняв прежде того пушки в форте. Тою вылазкой они учинили великий вред португальцам и лишь очень маленькую пользу себе.

Отплыв в море, они сочли своих матросов и увидели, что силы их составляют около 70 человек; затем стали решать, какой курс избрать, и, разошедшись во мнениях, разделились, и большинством голосов выбрала курс на Гамбию[185] на Гвинейском берегу. Того же мнения был и Дэвис, поскольку, занимаясь торговым ремеслом, был знаком с тем побережьем. Он говорил им, что в крепости Гамбия всегда хранится большая сумма денег, и что попытаться взять ее – дело, их достойное. Они спрашивали его: как это возможно, ведь там стоит гарнизон? Он пожелал, дабы управлять операцией предоставили ему, а уж он постарается, чтобы они овладели крепостью и казною. К тому времени у них начало складываться столь высокое мнение о его руководстве, а равно и о храбрости, что они полагали, будто для него нет ничего невозможного, и потому согласились повиноваться, не вникая далее в его замысел.

Когда показалось сие место, он приказал всем своим людям убраться с палубы, оставив столько, сколько совершенно необходимо было для управления кораблем, дабы те в форте, увидев корабль со столь малочисленной командою, не могли бы заподозрить в нем что-либо другое, нежели торговое судно; после того они подошли под самый форт и там бросили якорь. Приказав спустить шлюпку, Дэвис отрядил в нее 6 человек в старых простых куртках; сам же он, а вместе с ним штурман и врач, оделись как джентльмены; ибо по замыслу его люди должны были выглядеть как обычные матросы, а они как купцы. Пока гребли к берегу, он разъяснил своим людям, что говорить, если их начнут расспрашивать.

На месте высадки он был встречен цепью мушкетеров и препровожден в форт, где губернатор, учтиво приветствовав их, спросил, кто они и откуда пришли. Они отвечали, что они из Ливерпуля и направляются к реке Сенегал закупать камедь и слоновую кость, но близ этих берегов их преследовали два французских военных корабля[186] и они едва избежали пленения, слегка показав тем пятки; но после того решили, что нет худа без добра[187], и теперь собираются закупить здесь рабов. Тут губернатор спросил их, каков их основной груз. Они отвечали: железо и листовая сталь, кои здесь считались самыми ценными вещами. Губернатор сказал, что обеспечит им рабов на всю стоимость груза, и спросил, не найдется ли у них на борту европейского спиртного. Они отвечали: есть немного для собственных нужд, однако к его услугам корзина вина найдется. После чего губернатор весьма учтиво пригласил всех остаться отобедать с ним. Дэвис сказал ему, что, будучи капитаном корабля, должен вернуться на борт проследить, чтобы его надежно пришвартовали, и отдать кое-какие приказания, но эти два джентльмена могут остаться, а сам он вернется к обеду и захватит с собою корзину вина.

Будучи в крепости, он самым тщательным образом изучил, что и где тут расположено; отметил, что у ворот есть караульное помещение с гауптвахтою при нем, где обычно отдыхали солдаты, несущие караул, а оружие их грудою свалено было в углу. Он приметил также великое множество ручного оружия в приемной зале губернатора. Прибыв после того на борт корабля, он уверил своих людей в успехе и потребовал, дабы те не напивались, но, как только увидят, что флаг над крепостью спущен, заключили бы из того, что он овладел ею, и послали немедленно на берег 20 человек. Тем временем, поскольку рядом с ними стоял на якоре шлюп, он послал в шлюпке нескольких человек, дабы взять под стражу его капитана и команду и доставить к себе на борт, чтобы те, завидев суету или вооруженных людей на его корабле, не послали на берег предупреждения.

Приняв сии предосторожности, он приказал тем, кто должен был идти с ним в шлюпке, спрятать по две пары пистолей под одежды, и сам поступил так, им же указал пройти в караульное помещение и завязать беседу с солдатами, и следить, когда он выпалит из пистоля в губернаторское окно, чтобы по тому сигналу немедля захватить оружие в караульном помещении.

Когда Дэвис прибыл, обед еще не был готов, и губернатор предложил ему провести время до обеда, сварив чашу пунша. Надо заметить, что прислуживал им старшина шлюпки Дэвиса, имевший потому возможность ходить по всему дому и разузнавать, какие там имеются силы; и он шепнул Дэвису, что сейчас в комнатах никого нет, кроме него (Дэвиса), штурмана, врача, самого старшины и губернатора. Дэвис внезапно вытащил пистоль и ткнул им губернатору в грудь, говоря тому, чтобы он сдал крепость со всеми ее богатствами, иначе он будет мертв. Губернатор, никоим образом не готовый к сему нападению, обещал вести себя тихо и сделать все, чего они пожелают, потому они закрыли дверь, сняли все оружие, висевшее в зале, и зарядили его. Дэвис стреляет из своего пистоля в окно, после чего его люди снаружи, как герои, вмиг исполнили свою часть плана, зайдя между солдатами и их оружием с поднятыми пистолями в руках, в то время как один из них выносил оружие. Когда сие было проделано, они заперли солдат в караульном помещении и выставили снаружи сторожей.

Тем временем один из них спустил флаг Соединенного Королевства на крыше крепости, по каковому сигналу оставшиеся на борту послали на берег людей в подкрепление, и так они овладели фортом без малейшей спешки или затруднения и не потеряв ни единого человека с обеих сторон.

Дэвис произнес перед солдатами речь, после чего многие перешли к нему, тех же, кто отказался, отослал на маленький шлюп, а поскольку он не желал утруждать себя их охраною, то приказал убрать с того все паруса и снасти, что должно было воспрепятствовать их попыткам бежать.

День прошел в своего рода праздновании, и крепость давала из своих пушек салют кораблю, а корабль – крепости; но на следующий день они занялись делом, то есть, предались грабежу, однако обнаружили, что обстоятельства значительно уступают их ожиданиям, ибо открылось, что основные запасы денег были недавно отосланы. И все же они нашли около двух тысяч фунтов стерлингов чистым золотом, и множество другого богатого имущества; все, что им нравилось и что можно было перенести, они забрали к себе на корабль. Некоторые вещи, для коих у них не нашлось бы применения, они великодушно подарили капитану и команде маленького шлюпа, которым также возвратили их судно, а затем принялись снимать пушки и разрушать укрепления.

Причинив столько вреда, сколько смогли, они уже снимались с якоря, собравшись уходить, как заметили корабль, подходящий к ним на всех парусах. Они быстро подняли якоря и приготовились принять его. Это оказался французский пиратский корабль о 14 пушках, с экипажем 64 человека, половина коих была французами, а половина неграми, капитана их звали Ла Буз[188]; он рассчитывал никак не менее, чем на богатую добычу, что и сделало его таким настойчивым в погоне. Но когда он подошел достаточно близко, чтобы рассмотреть их пушки и число людей на палубе, он призадумался, не взялся ли он ловить татарина[189], и предположил, что это небольшой английский военный корабль. Однако, поскольку пути к отступлению не было, он решился на смелый и отчаянный шаг, а именно – взять Дэвиса на абордаж. И, устремившись к нему с тою целью, выпалил из орудий и поднял черный флаг. Дэвис ответил салютом и тоже поднял черный флаг. Француз немало был обрадован тою счастливою ошибкой. Оба спустили шлюпки, и капитаны пошли встретить и поприветствовать друг друга, вывесив флаги перемирия на корме; после обмена великим множеством учтивых слов Ла Буз обратился к Дэвису с пожеланием вместе проплыть вдоль побережья, с тем, чтобы он, Ла Буз, смог добыть себе корабль получше. Дэвис на то согласился и весьма галантно обещал первый же захваченный корабль, подходящий для его надобностей, отдать ему, будто желая подбодрить прилежного брата.

Первое место, коего они достигли, был Сьерра-Леон, где они уже на подходе приметили большой корабль, стоявший на якоре; Дэвис, чей корабль был быстрее, чем у Ла Буза, подошел поближе и, дивясь тому, что сей корабль не пытается убежать, заподозрил, что он вооружен. Как только он стал проходить вдоль его борта, корабль вдруг словно подпрыгнул на якорном канате и дал по Дэвису полный бортовой залп, одновременно поднявши черный флаг. Дэвис также поднял свой черный флаг и выпалил из одной пушки в подветренную сторону.

В конце концов оказалось, что то был пиратский корабль о двадцати четырех пушках, под командованием некоего Коклина[190], который, ожидая, что эти двое окажутся его добычею, подпустил их, ибо опасался, что, подняв паруса на своем корабле, отпугнет их и заставит убежать.

Так к большому удовлетворению всех сторон соединились союзники и собратья по беззаконию; два дня они провели, скрепляя свое знакомство и дружбу, на третий день Дэвис и Коклин договорились идти на бригантине Ла Буза атаковать форт. Они замыслили это так, будто их принесло к той стороне приливом; бывшие в форте заподозрили в них тех, каковыми они на деле и являлись, и потому поднялись на защиту. Когда бригантина подошла на мушкетный выстрел, форт выпалил по ней из всех своих пушек, бригантина сделала ответный залп по форту, и таковую игру они вели друг с другом в течение нескольких часов, пока на помощь бригантине не подошли два корабля-напарника. Защитники форта, видя такое множество людей на борту тех кораблей, не имели храбрости противостоять долее, но, покинув форт, оставили его на милость пиратов.

Они овладели им и пребывали там около семи недель, за каковое время почистили и подлатали свои корабли. Должно отметить, что пока они там были, на рейд встала галера, которая по настоянию Дэвиса должна была достаться Ла Бузу, согласно данному им прежде слову чести; Коклин не возражал, так что Ла Буз перешел на нее со своею командою и, устроив на той галере полупалубу[191], установил 24 пушки.

Созвав военный совет, они договорились плыть далее вдоль побережья вместе, и для пущей важности назначили командора, каковым стал Дэвис, но им уже недолго оставалось водить компанию: когда они пьянствовали на борту у Дэвиса, им пришла охота оттаскать друг друга за уши, ибо крепкие напитки возбудили между ними дух несогласия, и они поссорились, но Дэвис положил тому конец такою краткой речью:

– Слушайте, вы, Коклин, и вы, Ла Буз! Вижу, что, умножив ваши силы, я сам вложил вам в руки розги, дабы меня же высекли, но я еще способен справиться с вами обоими; но поскольку встретились мы полюбовно, давайте полюбовно разойдемся, ибо я считаю, что три братца никогда не сговорятся.

После чего те двое перешли на свои корабли и немедля разошлись, каждый своим курсом.

Дэвис продолжил свой путь вдоль побережья, и, проходя мыс Аполлония, встретился с 2 шотландскими и одним английским судами, кои он ограбил и затем отпустил. Дней пять дней спустя он напал на голландский контрабандер о тринадцати пушках, с экипажем в 90 человек (половина коих была англичанами), мористее мыса Три Пойнтс. Когда Дэвис поравнялся с ним бортами, голландский корабль выпалил первым, обрушив на Дэвиса полный бортовой залп, и убил у него 9 человек, Дэвис ответил залпом на залп, и завязалась жаркая схватка, которая длилась с часу ночи до девяти утра, когда голландец сдался и достался им как приз.

Дэвис приспособил голландский корабль для своих нужд, нарек «Бродягою», установил на его борту 32 пушки и 27 фальконетов[192] и отправился с ним и с «Королем Джемсом» к Анамабо; он вошел в бухту меж 12 и часом ночи и обнаружил там три корабля, стоящих на якоре, кои занимались торговлею неграми, золотом и слоновою костью. Названия тех кораблей были: пинк «Хинк» под командою капитана Холла, «Принцесса» капитана Плама, у коего Робертс, который станет значительной фигурою в ходе этой истории, был вторым помощником, и шлюп «Моррис» капитана Фина. Он захватывает сии корабли безо всякого сопротивления и, ограбив их, отдает один из них, а именно шлюп «Моррис», в подарок голландцам; на борту только его одного найдено было сто сорок негров, не считая обыденных грузов, и значительное количество золотого песка.

Случилось так, что когда появился Дэвис, у борта сего последнего стояло несколько каноэ, кои спаслись и достигли берега. Они известили форт, что сии корабли – пиратские, после чего форт открыл по ним огонь, но без какого-либо ущерба, ибо заряды были недостаточно мощными, и ядра их не достигли. Однако Дэвис для острастки поднял свой черный флаг и вернул форту комплимент.

В тот же день он отплыл со своими 3 кораблями, держа путь вдоль побережья к португальской колонии Принсипи. Но прежде чем продолжить историю Дэвиса, мы должны дать читателю отчет о португальских поселениях этих берегов, с присовокуплением прочих замечаний, как они были сообщены мне одним остроумным джентльменом, недавно прибывшим из тех мест.

Загрузка...