Глава 6 Боевая «Аннушка»

Уже в августе 1943 года на небольшой полевой аэродром приземлились два не совсем обычных самолета. Это были «классические» бипланы с двумя парами крыльев, но, в отличие от знакомых всем военным и гражданским Страны Советов «кукурузников» «По‑2», эти машины были гораздо крупнее, имели один двигатель с трехлопастным винтом, остекленную кабину и просторный грузовой салон. Во всем облике этих самолетиков, в их толстых крыльях, немного пузатом фюзеляже, коротких и неубирающихся стойках шасси с большими колесами-пневматиками было что-то крестьянское – основательное.

Сразу же по прилету необычные бипланы завели в капониры, техники их зачехлили и замаскировали. А на следующий день два «Студебекера» с пограничниками из учебно-тренировочного лагеря ОСНАЗ НКВД прибыли на полевой аэродром для ознакомления с новой техникой.

* * *

Виктор Ракитин, увидев два новеньких биплана «Ан‑2», едва не запрыгал от радости. Видимо, товарищ Сталин всерьез прислушался к его словам тогда, в феврале 1943 года…

Биплан «Ан‑2» был создан всего чуть менее чем за полгода. В войну разработка и создание передовых по тем временам изделий велись в исключительно сжатые сроки. Например, знаменитое противотанковое 14,5-миллиметровое ружье Дегтярева «ПТРД» было создано уже в августе 1941 года, а уже в декабре первые его образцы успешно жгли гитлеровские танки на подступах к Москве. Уникальная по своей мощи, простоте и надежности полковая 76-миллиметровая пушка ЗИС‑3 была создана – от чертежей до образца «в металле» – всего за два месяца. И оставалась на вооружении в некоторых государствах до конца 2000-х годов!

И вот теперь красавцы-бипланы стояли на летном поле. Солдат Госбезопасности встретили летчики, обменялись рукопожатиями. Оказалось, что оба самолета будут проходить войсковые испытания. Причем вскоре к ним должны присоединиться еще и третий, и четвертый летные экземпляры. Так что получалось уже полноценное звено боевых специализированных самолетов.

Старшим летного отряда был капитан Артем Дягилев – бывалый летчик. Бывший штурмовик, он выполнил на грозном «Ил‑2» полторы сотни боевых вылетов с самого начала войны. Но на одном из заданий, уже после того, как группа «Илов» отбомбилась по цели, за строем штурмовиков увязались «Мессеры». С воздушным прикрытием в начале войны было худо, так что «летающие танки» отбивались сами. Артем Дягилев, тогда еще лейтенант, расстрелял один из немецких истребителей, который в боевом заходе проскочил штурмовик и вылез прямо под его пушки и пулеметы. Огненные трассы двадцатимиллиметровых «скорострелок» ШВАК и пары пулеметов ШКАС изорвали в клочья гитлеровского стервятника. Но и сам штурмовик был подбит, стрелок, прикрывавший хвост, убит, а сам Артем Дягилев ранен. Еле перетянул на горящей машине линию фронта и сел на «брюхо» в расположении наших войск. Ранения оказались тяжелыми, и после госпиталя суровые врачи из ВЛК [3] запретили Дягилеву летать на боевых самолетах. Напрасно летчик доказывал, что здоров – врачи были неумолимы. Пришлось пересаживаться на «Дуглас» «Ли‑2», а потом – на биплан «По‑2». Артем Дягилев вывозил из блокадного Ленинграда детей, доставлял в осажденный город продукты. Летал в немецкий тыл к партизанам, сбрасывал диверсионные группы. Здесь было никак не меньше опасностей, чем в боевых вылетах на штурмовку. Смертельная игра в «кошки-мышки» с гитлеровскими зенитками и ночными истребителями, сложнейшие маршруты и «слепые» полеты ночью или при метеорологическом минимуме, когда самолет буквально вязнет в облаках, не видно ориентиров и непонятно, где небо, а где земля.

* * *

Осмотрев крылатые машины на земле, решили без долгих разговоров отправиться в первый ознакомительный полет. Военный биплан «Ан‑2» рассчитан на перевозку десяти десантников в полной выкладке или полутора тонн грузов. С левой стороны находилась дверь в салон, кроме того, она могла сниматься вместе с частью обшивки, открывая большой грузовой проем. В салоне десять откидных сидений, четыре вдоль левого борта и шесть вдоль правого.

После короткого разбега самолет взмыл в небо. Выполнил пару кругов над заснеженным аэродромом, пограничники приникли к иллюминаторам – обзор был отличный. Четко, как на картинке, видны изгиб реки, перекинутый через нее деревянный мост, дым над хатами ближайшего села, дорога, пересекающая поле и уходящая дальше за лес. Но вот «Ан‑2» пошел на посадку, и уж тут летчики сумели в полной мере продемонстрировать выдающиеся взлетно-посадочные характеристики уникального биплана! Помог и встречный ветер, существенно погасивший скорость. Длина пробега «Аннушки», в прямом смысле слова, измерялась не метрами, а шагами.

* * *

Летчики испытывали бипланы «Ан‑2», а бойцы ОСНАЗ НКВД испытывали собственные нервы парашютными прыжками. Специальная подготовка не только была необходима для внезапных воздушных десантов, но и пришлась по душе отчаянным воякам. Не с чем на земле сравнить будоражащие душу мгновения свободного падения, резкий динамический удар и хлопок раскрывшегося купола, ветер, поющий в упруго натянутых стропах, и землю, встречающую новоявленных «Икаров» достаточно жестко.

«Попаданец» Виктор Ракитин успел совершить сорок один прыжок с парашютом еще в своем времени – до войны украинской «майданной» власти с Донбассом. Он занимался в авиационно-техническом спортивном клубе в городе Моспине под Донецком. А теперь осваивал парашютные системы, которые мало чем отличались от легендарного «Дуба» – парашютной системы Д‑1–5У. Десантная подготовка давалась ему легко, и это еще раз подчеркнуло авторитет Виктора как командира.

Кроме десантных прыжков с парашютом с большой высоты практиковали ночную высадку и прыжки с малой, чуть более ста метров высоты методом «срыва». Для этого десантник становился в проеме двери и дергал за кольцо запасного парашюта. При этом купол выбрасывался за борт, наполнялся воздушным потоком и вытаскивал самого десантника. А уже в воздухе раскрывался и основной парашют. Это позволяло безопасно десантироваться прямо «на загривок» противнику.

Летчики практиковались и в сбросе грузов с парашютом для снабжения по воздуху удаленных гарнизонов или окруженных частей. В горно-лесистой местности и в бездорожье Карпат это было весьма актуально. «Аннушка» была великолепным самолетом, поспорить с ней могли только вертолеты, однако их время еще не наступило.

* * *

Вскоре прибыли еще два биплана, а вместе с ними и конструктор «Ан‑2», легендарный в будущем, и Виктор Ракитин это знал наверняка, Олег Константинович Антонов.

Авиаконструктор, которому в 1943 году было только 37 лет и у которого впереди была выдающаяся судьба создателя самых мощных и самых тяжеловесных воздушных гигантов в мире, тепло и сердечно пообщался с летчиками и бойцами ОСНАЗ НКВД. Самолет всем понравился, и люди служивые горячо благодарили главного конструктора за такой удачный, простой и надежный аппарат.

– Знаете, товарищи, впервые идея создать такой самолет – многоцелевой легкий «транспортник» короткого взлета и посадки грузоподъемностью в тонну-полторы – возникла у меня еще в октябре 1940 года. А потом началась война, заняться им вплотную не удавалось. Тогда все работали, не считаясь со временем. Но я был не в состоянии отказать себе в удовольствии урывками, поздно вечером или ночью хотя бы просто его рисовать и, рисуя, рассчитывать конструкцию нового самолета. А теперь понимаю, что все это было не зря! Мой первенец встал на крыло!

Неугомонного старшего лейтенанта Ракитина посетила еще одна идея. И как всегда – не сразу и не вдруг. Он долго обдумывал свое предложение и все же обратился с ним к Олегу Антонову:

– Олег Константинович, понимаете, мы готовимся воевать с лесными бандитами, бандеровцами на Западной Украине. А там – непролазный бурелом, горы, бездорожье… Ваш самолет, конечно, исключительно удачная машина. Но я бы хотел ее улучшить, а точнее говоря, вооружить. Создать эдакий «воздушный крейсер» или «крылатый линкор». В достаточно широкий проем грузового люка можно установить пушку, нашу старую добрую «сорокапятку», и пару крупнокалиберных пулеметов. А также смонтировать прожекторы и аппаратуру ночного видения. Кабину и салон защитить броней. «Аннушка» обнаруживает в лесу лагерь бандеровцев, становится в вираж и начинает «обрабатывать» бандитов из всего вооружения. Ведь не пошлешь же в бой против кучки вооруженных отщепенцев грозный штурмовик «Ил‑2»! А так и наземные группы пограничников могут оперативно вызвать воздушную поддержку. У бандеровцев зениток-то нет, да и использовать вооруженные «Аннушки» можно ночью, пользуясь преимуществом ночных тепловизионных прицелов.

– А почему именно «сорокапятку»? – поинтересовался Антонов.

– Ну, пушка образца 1937 года небольшая, достаточно компактная и легкая, полуавтоматический клиновой затвор обеспечивает довольно высокую скорострельность. И снарядов навалом, особенно шрапнельных и осколочно-фугасных.

– А пулемет какой планируете поставить?

– Березина – турельный, тот, что на штурмовиках «Ил‑2» и на «пешках» [4].

– Мысль, конечно, дельная, но я предложу более интересную альтернативу…

* * *

Когда несколько дней спустя бойцы ОСНАЗ НКВД увидели «альтернативу», то вообще едва не лишились чувств. На двух переоборудованных в «воздушные крейсеры» бипланах «Ан‑2» были освобождены широкие грузовые проемы по левому борту фюзеляжа. На каждом самолете стояла 45-миллиметровая короткоствольная пушка образца 1937 года – легендарная «сорокапятка». А рядом…

Рядом на единой турельной установке ощетинился монстр о восьми стволах с патронной лентой, уходящий в просто огромный ящик боезапаса! В гильзоулавливатель восьмиствольного пулемета можно было спрятать пару откормленных кабанчиков, как в знаменитых «Вечерах на хуторе близ Диканьки» Николая Гоголя.

– Это, е-мое, что за хрень гигантская?!! – осипшим враз голосом спросил старший лейтенант Ракитин.

– Не знаю, – ответил командир летного отряда Артем Дягилев. – Вчера ночью привезли спецмашинами и установили… Пулемет какой-то… На огненного ежа похожий.

– Это восьмиствольный пулемет конструкции Слостина с вращающимся блоком стволов, пока – экспериментальный [5], – просветил всех присутствующих авиаконструктор Олег Константинович Антонов. – Привезли и установили его на самолет «Ан‑2» по моему личному распоряжению.

– Это как американская картечница Гатлинга?.. – решил проявить эрудицию старший лейтенант Ракитин.

– Нет, не совсем. В системе Гатлинга блок из шести стволов имеет внешний привод – чаще ручной. А вот в пулемете Слостина вращение блока из восьми стволов происходит за счет отвода пороховых газов при стрельбе в специальный кольцевой канал. Ну, это уже детали, хотя конструкция пулемета действительно оригинальная, ничего не скажешь!.. Многие эксперты признают пулемет Слостина опережающим свое время.

– Вот бы проверить его в деле!

– А сейчас и проверим! Капитан Дягилев, все готово?..

– Так точно, товарищ генеральный конструктор. Прошу на борт «крылатого линкора», – широко улыбнулся командир Особого летного отряда. Ему тоже не терпелось испытать в действии новый арсенал такой милой «Аннушки».

* * *

Виктор внимательно следил за полем внизу – там располагались мишени. Чуть дальше, в заснеженном лесу, был выстроен целый лагерь с блиндажами и землянками. На этом макете в натуральную величину решили проверить мощь вооружения.

Пристегнутые карабинами за трос под потолком салона, с парашютами под «пятой точкой» суетились у орудийного арсенала стрелки и «номера» расчетов. В корме размещался оператор системы теплового наведения со своей мудреной аппаратурой, но сейчас, днем, она пока что была выключена.

Сначала стрелять должна была пушка. «Сорокапятку» зарядили осколочно-фугасным снарядом. Биплан лег в вираж с небольшим креном. Как раз в центре воображаемой окружности и находилась группа мишеней. Первые же выстрелы «сорокапятки» разнесли деревянные конструкции вдребезги. Результат был впечатляющим. Целиться было очень просто – сказывался хороший обзор из салона. Биплан «Ан‑2» хорошо входил в вираж, и загнать его в штопор, вызванный потерей скорости, было практически невозможно. Операторы вооружения прекрасно наблюдали цели и вели огонь интуитивно, корректируя наводку по разрывам снарядов на земле.

А когда стали испытывать восьмиствольный пулемет… Казалось, что ожили древние сказки про огнедышащих драконов и прочих Змей Горынычей! Огненный шквал обрушился на землю и превратил место, где стояли мишени, в черную дымящуюся проплешину на заснеженном поле.

Потом из этого же пулемета стреляли по макету лесного лагеря. Темп стрельбы 2500 выстрелов в минуту напоминал извержение вулкана. После пары коротких очередей «всего» по три сотни патронов каждая в белом зимнем лесу образовалась такая же обугленная дымящаяся проплешина, как и на полигоне. Это было жуткое зрелище – шквал пуль буквально перепиливал ветви деревьев и выкашивал все на земле! К фатальному урону присоединялся еще и значительный деморализующий эффект – при стрельбе восьмиствольный пулемет издавал звук, по громкости сравнимый со взрывом авиабомбы, при этом наносил практически такие же повреждения, чего никак нельзя было ожидать от простых винтовочных патронов. Иван Ильич Слостин мог гордиться своим многоствольным чудовищем!

* * *

Не менее эффективно проходили и ночные стрельбы с использованием тепловизионных прицелов. Грузоподъемность «Аннушки» как раз и позволяла смонтировать под фюзеляжем биплана вращающуюся турель с обзорно-прицельным комплексом. А в салоне по правому борту установили рабочее место оператора-«тепловизионщика». Аппаратура, конечно же, была громоздкой, совсем непохожей на аккуратные «шарики» на гиростабилизированных платформах, какие доводилось видеть «попаданцу» Виктору Ракитину в своем «прошлом-будущем». Но все же «совиные глаза» здорово помогали прицеливаться во тьме ночи или в туман и снег. Также инфракрасная система обзора здорово облегчала пилотирование в сложных метеоусловиях.

Таких вылетов экипажи боевых «Аннушек» старались выполнять как можно больше. Учитывали специфику работы над Карпатами с их переменчивой погодой. Продолжались парашютные прыжки, сбросы грузов, отработка взлетов и посадок с ограниченных площадок, стрельбы из бортового вооружения боевых бипланов «Ан‑2».

* * *

Победа и освобождение родного для Виктора Ракитина края шахтеров и металлургов, мощных сталеплавильных заводов и терриконов угольных шахт пришли вместе с золотым листопадом. Донбасс был освобожден осенью 1943 года. Но заводы были разрушены, доменные и мартеновские печи взорваны, а угольные шахты, дававшие стране «черное надежное золото», как пел потом Владимир Высоцкий, были превращены в братские могилы для тысяч советских людей.

Шурф шахты № 4/4-бис в Калининском районе города Сталино, впоследствии Донецка, стал вторым по массовости местом захоронения жертв гитлеровских оккупантов и их приспешников-полицаев после Бабьего Яра. Сюда были сброшены тела около 100 000 человек. Из 365 метров глубины ствола шахты 310 метров были завалены телами казненных. За 700 дней немецкой оккупации Донецка население города с 507 тысяч человек уменьшилось до 175 тысяч. Таков был «новый мировой порядок» гитлеровской Германии. «Попаданец» Виктор Ракитин тоже сражался с «новым европейским порядком», который несли на остриях штыков новые бандеровцы весной и летом 2014 года.

* * *

За освобождение Донбасса подняли первый тост, но повод был все же несколько иной. Офицеры собрались вместе по важному поводу – присвоение очередных воинских званий. Звездочки на погоны получали старший лейтенант Ракитин и старшина Хрящев. Виктор становился капитаном Госбезопасности, а Алексей соответственно младшим лейтенантом.

– Поверь мне, Лешка, твоя звездочка гораздо важнее моей, ведь я тоже офицерские погоны из старшинских петлиц выслужил! Да и мало нас осталось – тех, кто в октябре сорок первого отступал с Донбасса…

– Давайте за тех, кто выжил, и тех, кто в землю лег, – слава живым и вечная память павшим!.. За воинов в зеленых фуражках!

«Обмывали» новые звездочки на погоны долго, но пили мало. Засиделись за полночь, благо все офицеры, а назавтра воскресенье, выходной. Можно проснуться на час позже, а в кармане уже увольнительная в Москву и целый свободный день! Человеку, который не служил в армии, трудно понять, что такое заветный «увал», когда можно пойти в кафе или купить у частников бутерброд с колбасой, пусть и за бешеные деньги. Поесть мороженого, прокатиться на звенящем трамвае. Поглазеть на девушек, а то и встретиться со знакомой. Свобода!

* * *

Увольнительные в столицу выпадали нечасто – все же режим секретности. Но и монахами-отшельниками курсанты затерянного в подмосковных лесах учебно-тренировочного лагеря ОСНАЗ НКВД не были. Командование понимало, что несколько сотен здоровых молодых мужиков нуждаются в периодической разрядке и отдыхе от воинской рутины. Иначе мозгом тронуться можно.

Виктор любил поездки в столицу. Он не был в Москве в своем «попаданческом» прошлом-будущем, как-то не довелось… Да и вообще, Ракитину больше был по нраву Питер. Ленинград, который сейчас вот уже четвертый год находился в кольце блокады.

* * *

Виктор все вспоминал, как летом 2014 года Донецк тоже едва не попал в кольцо блокады: заколоченные деревянными щитами витрины магазинов в центре, на улице Университетской и параллельной с ней – Артема. Опустевшие улицы, на которых практически одни военные, а на дорогах – армейские «Уралы» и «КамАЗы». А то бывало, что и танки с боевыми машинами пехоты или с бэтээрами несутся к смертельно близкой линии фронта. А из городской застройки (а откуда же еще, если бандеровцы в считаных десятках километров от центра Донецка?!) бьют по «желто-блакитным» оккупантам огненные стрелы «Градов» и трофейные, с боем отбитые у «бандерлогов», самоходки…

* * *

Военная Москва 1943 года была одета в серую шинель светомаскировки. Улицы все еще перегораживали противотанковые ежи, а на перекрестках стояли зенитки. Но вот прохожих и машин на улицах значительно прибавилось. Люди были сосредоточенны, улыбались мало, но не хмурились. В москвичах военной поры чувствовалась спокойная уверенность – они выстояли в самые страшные для всей огромной страны дни и уверены в победе сейчас. Столица жила и работала, это уже не был прифронтовой город, как зимой 1941 года.

Зима 1941 года и зима 2014-го – наоборот. Но для столицы Донецкой Народной Республики – города-героя Донецка, четырнадцатый действительно стал сорок первым – без всяких кавычек…

Виктор Ракитин понимал это, как никто другой. Сейчас капитан с наслаждением зашел в столовую и набрал целый поднос всякой снеди, выложив, правда, за это немудреное удовольствие изрядную сумму денежного содержания. Не то чтобы капитан Госбезопасности был сильно голоден, но армейская еда при всей ее сытности достаточно однообразна. В Москве же нормы снабжения были гораздо щедрее, чем в других тыловых городах. Тут был даже кофе, правда, ячменный.

А потом он пошел в кино, показывали прекрасный фильм «Чапаев». Созданная в 1934 году, эта кинокартина стала классикой советской массовой культуры. В 1935-м фильм демонстрировался в США, а в 1937 году – в Дании. А уже после войны эту кинокартину увидели жители еще шести западных стран. По итогам опроса киноведов мира, проведенного в 1978 году, «Чапаев» включен в число ста лучших фильмов мирового кино. И между прочим, «Чапаев» – любимый фильм Иосифа Сталина и Владимира Путина.

Вечер, а затем и всю ночь Виктор Ракитин провел у одной славной девчонки, медсестры из московского госпиталя. Ее соседка по общежитию как раз была на смене. В суровую военную пору крупицы нежности были особенно в цене, даже мимолетный роман согревал душу теплом человеческих отношений.

А наутро капитан Ракитин вернулся в часть, боевая учеба продолжалась. Снова марш-броски, огневые упражнения на полигонах, тактика, «специальные дисциплины» в учебных классах. Но ему часто вспоминались синие, как весеннее небо, глаза и русые косы под простеньким платочком. Только на войне обретаешь способность высоко ценить домашний уют и тепло настоящих, хоть порой и мимолетных, человеческих чувств.

Загрузка...