Выживание

С момента боя с полудохлыми бандитами прошло двадцать лет… Шучу, даже не два года. Две недели пролетели как миг. Сказать по правде, «честная» дележка трофеев мне сильно не понравилась. Несмотря на то что добыча была такая богатая благодаря только мне – охотники в тех краях не ходят, нет там звериных троп, – нашей семье была выделена одна доля. Доли эти считались не по всем мужчинам селения, а по тем, кто был на месте и занимался сбором трофеев и похоронами бандитов. Кстати, обе могилы вскрыли, наша лекарка осмотрела их, зажимая нос, и сообщила, что их добили, один, правда, безнадежный был, а вот второго можно было вытянуть, да бандиты не стали этого делать.

Так вот, на всех охотников, кто был на месте сбора трофеев, было выделено по доле, половину забрал староста, так сказать, на нужды селения, включая ховер, остальное было распределено среди охотников. Доли распределялись именно среди мужчин, были и те, кто просто помогал – женщины лошадей приводили, или еще что, но им долей не было, староста сам с ними расплачивался по мелочи. Причем себе он две доли тоже не забыл выделить, несмотря на то что половину отжал. В этой дележке он прошел по краю, то есть вроде и законов селения не нарушил, но и дал очень мало, захапал себе самое ценное. Особо охотники не роптали, однако поглядывали с некоторым недовольством. Так-то нам с отцом должно было пойти три доли, если по-честному, но староста так не считал, и нам дали обычную долю. Сквозь зубы ответив на мое возмущение, выделили долю за то, что трофеи были взяты благодаря нашей семье. Отец не возражал, лишь порадовался, что он в данный момент был в селении, Лиза родилась, иначе и этого бы мы не получили. Староста легко бы лишил меня доли, я даже в младшие охотники не вышел, малой, что тут еще скажешь. Хотя и младшие охотники на долю претендовать не могут, только реальные взрослые. Раньше я как-то законами нашего селения не интересовался, однако за эти две недели проштудировал и понял, там столько дыр, что удивительно, что староста хотя бы долю дал, мог все забрать. Не понравился мне закон. Одно только душу грело: все, что мог, я с ховера снял. Ох, и помучается староста, восстанавливая его! Да и трофеи из рюкзаков самые лучшие припрятал. Да ладно, было и прошло. Уроком будет.

Все оружие староста забрал себе в дружину. Охотники, пострадавшие на охоте, и другие увечные – все они работали на нашего старосту, именно на них охрана селения и окрестностей, раз больше в лес за добычей выйти не могут. У нас таких было десять человек, включая нашего соседа. Большое селение, я уже говорил, одних взрослых охотников за четыре десятка. В основном вооружено ополчение дробовиками, ну и охотничьими ружьями, а тут армейский дробовик и два АК-автомата из свежих трофеев позволили увеличить мощь нашего селения. Кстати, два АК-автомата в селении уже было, теперь стало четыре. Револьвер, что я снял с главаря, в трофеях не значился. Меня, конечно, обыскали, когда мы с отцом к старосте пришли, отобрали автомат, однако я не идиот брать остальные трофеи с собой. В схроне прятались. Именно случай с бандитами ясно мне показал, нельзя нашим сообщать о складе. К сожалению, и отец был в этом деле слабым звеном, сто процентов сообщит старосте, и все, будет большая беда, как это уже было в моей прошлой жизни в этом теле. Не сообщить отец не мог, он воспитывался в общине нордцев, и для него клановая поддержка была всем. Тут суррогат из охотников, но он их не предаст. Для него это действительно предательство. Вот я эти две недели и думал, как сделать так, чтобы отец, скажем так, разочаровался в охотниках. Даже не в них самих, а в старосте. Раньше наши пути со старостой как-то слабо пересекались, и что это за человек, я не знал, а тут частое общение позволило понять, что он слишком себе на уме. Причем был из варягов, не местный, из другого селения охотников. Имел шесть сыновей и двух братьев. Все они жили на подворье старосты, то есть у него была своя боевая дружина. Кстати, подворье старосты – это не его личное имущество, у него своя усадьба была на соседней улице, там один из старших братьев с семьей проживал, чтобы усадьба в запустение не пришла. А здесь жили выборные старосты, выберут другого, и наш староста освободит подворье для приемника. Правда, освобождать он подворье как-то не спешит, уже третий срок правит, больше двадцати лет. Сельчане им были вполне довольны, надо сказать, управленцем тот действительно оказался толковым, ну а то, что хапуга, так бывает, хоть такой.

Положив небольшой паяльник на место, я подул на место пайки и покосился на Лидию, что приплясывала от нетерпения рядом. Так проводить ремонт не стоило, припой сам должен был остыть, но раз над душой стоят, приходится переходить на не самые лучшие методы. Сестра наобещала старшей соседской девочке, что я починю той коммуникатор, ее отец получил его в долю. Поломанный, как было с прибором Лидии. Тогда, вернувшись в селение, мы с отцом с грузом направились к себе. Большая часть охотников так же сделали, на месте схватки остался только староста со своими людьми, им еще ховер из леса в селение перетащить нужно. Это не трудно, лошади уверенно по лесной дороге тянули машину к селу. Так вот, на следующее утро мы в общем зале высыпали рюкзак на пол и начали перебирать все, что там было. Отец слабо разбирался в электронике, так что я вышел на первое место в этом деле. Большая часть была не рабочей, видимо торговцы, которых ограбили бандиты, везли все на ремонт зургу, что специализировался на ремонте подобных девайсов. Так что, определив, что большая часть поломана, кроме пары планшетов, двух коммуникаторов и одного небольшого галовизора, забрал их и отнес на продажу соседям, у нас вроде как все это было. Остальное широким жестом отец отдал мне. Молодец.

Я за эти две недели, используя другие приборы, починил большую часть девайсов. В результате у сестры, мамы, бабушки и у отца появились наручные коммуникаторы, с помощью которых можно держать связь как со спутниками, так и между собой. Специально отбирал армейские машинки, они надежнее будут. Причем у всех коммуникаторов я восстановил оборудование проверки владельцев, оно отключено было, пользуйся кто хочет. Теперь могут пользоваться только авторизованные пользователи, то есть моя сестра и остальные. У меня тоже был коммуникатор, самый навороченный и мощный, а также планшет.

У Лидии тоже теперь был еще и свой планшет, так как я активно ее учил письменности, а кроме меня, как оказалось, писать и читать умели бабушка, отец и мать, но они пока не приступили к нашему обучению, а такие мои познания были встречены семьей несколько неоднозначно. Ладно, навык ремонта – это еще как-то можно списать на результат обучения у старика Крафа. А тут писать научился. Откуда? Слишком много было со мной непонятных и неожиданных моментов, чтобы их игнорировать, и шесть дней назад у нас с отцом состоялся серьезный разговор. Для него серьезный. На все вопросы я отвечал, что не знаю, откуда это берется, но все знания проявились после удара током и падения с крыши. К моему удивлению, это прокатило. Лекарка, что меня обследовала и опросила по просьбе отца, подняла вверх палец и изрекла:

– Память предков проснулась.

Это объяснение сразу сняло все вопросы насчет меня, и теперь в мою сторону уже поглядывали с некоторым уважением, еще бы, столько скрытых умений. Надо было ее раньше позвать на консультацию. Естественно, весть мгновенно распространилась среди сельчан, но в последние дни ажиотаж спал, хотя любопытных на нашем подворье хватало.

Так я эти две недели и жил, охотой практически не промышлял, занимался электроникой, составив небольшую конкуренцию старику Крафу. Тот помимо того что ремонтировал трофейный ховер, ремонт через три дня прекратился из-за отсутствия запчастей, еще и ремонтом электроники занимался, тут он был вполне неплох. То есть другие охотники, что получили долю, несли все ему и загрузили старика на полгода вперед. В отличие от меня, ремонтировал тот на удивление долго. Я быстрее, однако, если бы у меня был тестер техника, ремонт бы ускорился, а так все на глаз делал. Помнится, в той жизни старик Краф смог как-то достать такой тестер, но это произошло только через четыре года после того моего известного падения с крыши. Особо я и не переживал, что все сельчане несут девайсы на ремонт к старику, я и так, вон, две недели убил, чтобы наше имущество починить, а что не починил, убрал в ящик в качестве запчастей. Так что хотел размяться, прогуляться по лесу, а то натурально только и делал, что припоем дышал да ремонтом занимался. А тут Лидия с коммуникатором соседки и жалобными глазами, попросила починить. Интересно, что ей наобещали? Починю, но в первый и последний раз, бесплатно я не работаю, пока только руку набиваю. Сельчане не сразу прочухали, что в селении появился второй умелец, мол, мал еще, однако после заявления лекарки некоторые озаботились сменой зурга, а то ждать полгода, пока очередь дойдет до их оборудования. Вчера первые два гонца явились, через мать попросили починить. Сегодня вот Лидия. Я так думаю, это первые ласточки. Особо я не возражал, благосостояние семьи повысилось, отец озаботился приобретением коня-трехлетки и повозки, но все же перерыв сделать хотелось, пару дней погулять по лесу, проверить, как схрон, и что с землянкой, заодно свежую убоину добыть. Конечно, кабан, которого отец со своей ватажкой приволок вчера, это хорошо, однако куропаток хотелось, мать обещала пирог сделать. Она уже не раз делала, ум съешь, как вкусно.

В коммуникаторе, что принесла Лидия, ничего сложного не было, к счастью, нужные запчасти у меня были. Более того, к счастью, среди трофеев было небольшое количество инструмента, хоть и не много, скорее всего, его везли на продажу, а не зурга ограбили, как я подумал сначала. Весь инструмент я забрал, в долях он не участвовал, и старик Краф о нем не знал, иначе смел бы все себе. Приходилось прятать его и работать закрывшись в амбаре, а то мало ли что, староста такой, может и отобрать, мол, ограбил селение, а добыча общая. Причем общественность его поддержит. Получается, зря я откладывал инструмент и прятал его на опушке, когда бежал сообщить отцу о побитых бандитах. Потом ночью забрал и уже укрыл в доме в одном из своих тайников. Особо порадовало то, что был паяльник. У старика Крафа тоже имелся, но для более грубой работы, большего размера. Надо будет припой покупать, а то невеликие запасы, что были в трофеях, у меня скоро к концу подойдут. Вот тестера не имелось, жаль, пришлось делать некоторое его подобие из одного из планшетов. Суррогат, причем плохой, столько времени убил на написание программ, однако хоть такой. Первичный тест поврежденных плат делать уже мог.

Проведя проверку отремонтированного девайса, я протянул его Лидии:

– Держи. Заряд батареи на нуле, но это, как и у тебя, армейская машинка, долго держать может. Пусть зарядит.

– У нее нет зарядки, – нисколько не растерялась та. – У нас зарядит.

На всю улицу у нас в доме было единственное зарядное устройство, я сделал разделитель, и теперь можно было заряжать сразу несколько единиц электроники, солнечная батарея позволяла это делать, для нее это была даже штатная работа, вот только разделителя при батарее не было, утеряли, вот и пришлось самому делать. Ничего, работает, всей улицей у нас заряжаются. У бандитов было зарядное устройство, тоже от солнечной энергии, брать я его не стал, думал, старик Краф себе заберет, однако ему хватало солнечный батареи на крыше. Староста себе прибрал. И сразу стал деньгу делать на ней – зарядка платная. В принципе у старика Крафа, а чуть позже и у нас тоже, брали недорого, по минимуму, но цена была фиксированной, отец со старостой и стариком Крафом договорились, что она будет одинаковой. Обычно все к старику Крафу шли, его стационарные солнечные панели на крыше и более мощный энергоблок позволяли заряжать куда быстрее, чем наше со старостой походное туристическое оборудование.

Ну, да ладно, с ремонтом своих трофеев я, наконец, закончил, пришлось поломать голову, как починить пару девайсов при отсутствии запчастей, к старику Крафу, у которого была накоплена огромная база, я идти не хотел, тот не разговаривал со мной. Это была его инициатива, я попытался пробить выстроенную стариком стену, тот узрел во мне конкурента и почему-то невзлюбил, а потом плюнул и махнул рукой. Как ребенок, а самому почти двести лет. В общем, это время было потрачено с пользой, однако тревожные звоночки пошли. Если я сейчас не свалю в лес, то меня завалят электроникой, которую нужно починить. Люди местные, конечно, тугодумы, но когда что-то решат, не остановить. Я и так помог хорошо семье, отец сегодня уехал в соседнюю деревню к местному коннозаводчику покупать лошадь, там же собрался и телегу приобрести, причем крытую повозку. Пригодится семье, а то вечно приходится арендовать у соседей, чтобы съездить в ближайший город или добычу привезти.

– Все, беги, – замахал я руками.

Лидия выбежала из амбара, а я собрал запчасти, убрал их в ящик – отец мне тут целый стеллаж сделал с нашим поселковым плотником, они за два дня соорудили мне рабочее место с массивным столом. Потом убрал инструмент и, заперев ангар, пошел домой. Бабушка была внутри, она готовила обед, пока мама кормила грудью Лизу. Один из пирогов был готов, поэтому меня покормили, сунули в котомку вторую половину, и я заторопился к лесу – одиннадцать часов, успею все сделать. Если не успею, вернусь завтра, о возможной ночевке я предупредил.

Размышляя, я быстро перебирая ногами и мельком оглядывался – была опаска, что на хвост упадет Лидия. Вскрывать склад я реально передумал, пусть останется схроном, дальше копать не буду. Поэтому для увеличения благосостояния семьи и, что уж говорить, своего, решил перейти ко второму плану обогащения. Это я про ближайший космопорт, вернее стоянку с малыми судами. В прошлой жизни я там хорошо поработал, стоянка была полна, и надо сказать, трофеев там должно хватать, однако как повезет. Я помнил, где стоял эвакуационный бот спасателей, вскрою его, и проблема с медициной у нас будет решена. Маму сделаю медиком, да и бабушку тоже… Хм, с отцом проблема: узнав о подобных трофеях, он сдаст меня сельчанам, для него община – это все, на одном уровне с семьей. Думать надо.

Уловив боковым зрением движение справа, я остановился. Слух подтвердил: за мной кто-то идет. Уже решив крикнуть Лидии, что засек ее, как замер, преследователь был не один. А вот это плохо. От опушки я удалился уже километра на четыре, тут были пустынные территории, никто не ходил, значит, шли реально за мной, а я так погрузился в свои мысли, что ослабил контроль округи. Серьезно я лопухнулся. Мгновенно стартовал с места в сторону кустарника. Если углубиться в заросли, может, удастся уйти от преследователей. Почти сразу раздалось улюлюканье, меня явно гнала молодежь. Уйти от подростков я не смог, они просто были быстрее меня. Трое. Несмотря на маски, не узнать я их не мог. Два младших сына старосты и старший сын его младшего брата. По фигурам, голосам и одежде опознал. И чего маски надели – глаза бесстыжие прикрыть? Кустарник с места моего старта виден не был, но я знал, где находится его густая полоса, там наши девки ягоды собирают, однако добежать действительно не смог – получил удар по ногам. Гнат кнутом подсек на бегу ноги, после чего на меня навалились и связали, причем сразу сняли с тела все ценное. Буквально через минуту раздался болезненный вопль: кто-то нацепил мой коммуникатор, и когда не прошло опознавание по ДНК, получил удар током на весь запас заряда. Да и платы сгорели, теперь коммуникатор стал дурно пахнущей горелой пластмассой, никому не нужной хренью. Это были сделанные мной лично примочки, причем ожог на руке воришки должен был сложиться в слово «вор». Бить, к моему удивлению, не стали, качественно связали, после чего самый сильный – Гнат – закинул мою тушку на плечо и побежал куда-то в сторону деревни рыбаков. Двое других последовали за нами. Один все стенал, ожог получился серьезным.

Честно говоря, я охреневал от происходящего. Пытался подергаться и помычать заткнутым кляпом ртом, но получил пару злых тычков в бок, довольно болезненных, и злое обещание добавить. Староста – сука, это он мне за ховер мстит. Старик Краф быстро разобрался, что большую часть блоков с машины сняли недавно, а кто, кроме меня, мог это сделать. Я наглядно продемонстрировал при торговцах свое умение. Приперлись ко мне и давай с ходу орать, чтобы я вернул украденное. Посидели бы, поговорили, может, до чего и договорились бы, без оскорблений и всего. Раз сами пошли на конфликт, я и не стал с ними общаться, даже отцу ничего не сказал, который встал на сторону гостей. Еще и ремня от него получил. Однако блоки не отдал. Думаю, если бы не мое затворничество с ремонтом электроники, староста попробовал бы быстрее меня отловить. Да и эта его группа легконогих младших охотников наверняка все осмотрела у землянки. Где-то же я спрятал блоки. Наверняка сейчас меня отнесут в тихое место и будут выпытывать, куда дел детали с ховера. Как оказалось, я был слегка наивен, размеры подлости, учиненной старостой, были куда шире.

Меня пронесли мимо землянки, и когда тело, спутанное веревками, донесли до широкого ручья, что впадал в достаточно крупную речку, я вдруг обнаружил стоянку водных торговцев. Судя по лагерю, стоят они тут не один день. Три больших лодки и что-то вроде большой ладьи с двумя мачтами и палубным настилом. Все из дерева, естественно. Торговцев было трое, и примерно с три десятка их людей. Наше появление было встречено возгласами радости. Тут же был и староста, у выезда на берег стояла его повозка. Когда я это все окинул быстрым взглядом, то картина сложилась. Не добившись от меня возврата запчастей – я требовал справедливой доли, но после ремня просто отказался общаться со всеми и занимался ремонтом, – тот решил банально продать меня торговцам и за счет этого закупить автозапчасти, видимо, у торговцев они были. Достать их не трудно, на другом континенте работает фабрика по изготовлению этих блоков, она поддерживала весь автопарк Зории на ходу. Или большую часть. Там же изготавливали и топливные элементы.

Все континенты прорезали малые и большие реки, а так как на этих широтах было практически постоянное лето, кроме сезона дождей, то торговля шла по ним. Все прибрежные деревушки и другие населенные пункты снабжались в основном по рекам, отдавая дорожным торговцам остальные, а так как большая часть поселений находилась именно у водоемов, то естественно, что водных торговцев было куда больше, чем дорожных. Да и товарооборот по рекам был просто больше. Вот и тут у нашей речки стоял такой табор. Торговец оказался один – хозяин ладьи, лодки тоже принадлежали ему, значит, и продавали меня также ему, остальные – подчиненные люди, команды да помощники.

Когда мы появились на опушке и меня бегом поднесли торговцу, тот со старостой ударил по рукам, а когда на повозку начали грузить знакомые блоки для ховера, я все и понял. Со мной даже разговаривать не стали, спустили в трюм и заперли там. Эх, даже последнего слова не дали старосте сказать, мол, вернусь, вместе с семьей его вырежу. Без шуток, я так и собирался сделать. Но когда вернусь. В том, что мне удастся вернуться, я не сомневался ни минуты.

Глубина в этой протоке была не сказать что большая. Но когда меня спустили в трюм, я понял, как пузатая торговая ладья умудрилась подняться так высоко. Пустая она была, а это удивительно, торговцы без груза не ходят. Причины, почему трюм был пуст, мне удалось выяснить чуть позже. Потому и был пуст, что не подняться ему было, вот торговец груз и оставил на хранение в одной из деревушек на берегу реки. Почувствовав, даже скорее угадав по звукам на палубе, что ладья отошла от берега и двинулась вниз по речке, я повозился. Неловко встал на ноги и отодвинулся в сторону. В центре трюма была лужа воды, в нее меня и скинули, так что я был мокрым с ног до головы. Доски были скользкими, из-за этого и вставать было трудно. Тем более молодые охотники – ох, доберусь я еще до них! – связали не только ноги по колени, но и руки, соответственно по локти. Причем сзади. Мягко завалившись на шпангоут ладьи, я стал разрабатывать затекшие мускулы. Странно, по идее я ценный товар, почему такое отношение? Старосту я в чем-то понимал, глава поселения, а тут какой-то шкет посылает его открытым текстом. Купить тот автозапчасти мог без проблем, заказать по сети, и торговцы доставят, однако решил и власть показать, и добыть запчасти. Два в одном. Интересно, а как он отцу объяснит мое исчезновение? Блин, сам же матери сказал, что, возможно, переночую в лесу, искать меня начнут дня через два, а то и три. К тому моменту следы моего похищения сотрутся, или молодые охотники постараются их скрыть, есть средства. Да, не ожидал я такой подлости от старосты. Реально, вернусь – на кол посажу.

Откинувшись на шпангоут, я улыбнулся. Может, для кого-то это и покажется неожиданностью, однако кроме злости и ярости во мне бурлила и радость. Именно от похищения. Не зная, как выдернуть отца из его фанатичной преданности общине, я с помощью старосты нашел такой способ. Моего похищения и продажи отец не простит, все же семья для него тоже много значит. Староста знал о моральных принципах отца и пользовался этим, мой отец был самым ярым сторонником нашей общины, но тут старосте уже не вывернуться. Теперь осталось вернуться, в планах у меня вообще наше семейство вывезти из селения.

Самое интересное, насколько я знал из той еще жизни, староста со своей семьей был из деревни крестьян-землепашцев, они на опушке леса жили, и там была в порядке вещей продажа в рабство пленных и даже своих же деревенских, из должников, например. У нас в селе это не только не приветствуется, но даже запрещено сводом законов, так что тут староста лихо попал. Вернусь, и когда подниму охотников, те порвут его. Ведь на моем месте мог оказаться кто-то из их детей… Хм, два года назад пропали две девчушки в лесу. Основная версия – утонули во время купания, их одежду нашли аккуратно сложенной на берегу. А если специально положили так, для маскировки, а самих продали? Для старосты это в порядке вещей. Не знаю даже. Намекну по возвращении охотникам, особенно членам тех семей, чьи дочки пропали, те сами допрос проведут. Кстати, если все подтвердится, то всю семью старосты ждет то же самое. Их продадут торговцам. Око за око. А вот старосту казнят, у нас с этим просто.

Когда мышцы немного разогрелись и кровоток усилился, я дождался, когда глаза адаптируются, и, обнаружив в стороне торчащий крючком гвоздь, пополз к нему. Два раза падал, лоб в кровь разбил, но дополз. Гвоздь, видимо, использовался для гамака, в трех метрах с другой стороны я обнаружил такой же. Этим крючком зацепив кляп, я с некоторым трудом – чуть челюсть не вывернул, не пожалели тряпки – выдернул кляп. Тот обслюнявленным грязным комком упал на пол, и я тут же согнулся, ткнувшись лицом в колени, и стал грызть верхнюю веревку. Кожаная зараза плохо поддавалась. Руки пришлось вывернуть и поднять на манер крыльев, иначе до веревки не дотягивался. Вот в такой позе меня и застал кто-то из команды ладьи.

– Ребята, глядите, он уже развязаться пытается. Правильно староста говорил, шебутной.

Я тут же бросил грызть дальше, смысла не было, и стал с интересом рассматривать трех мужчин из команды ладьи и самого торговца, что и общался со старостой. Они спустились по скрипучей лестнице в трюм. Посмотрев, как торговец достает из наплечной котомки знакомый мне девайс, я хрипло сказал:

– Попробуешь надеть, я не только тебя, всю твою семью уничтожу.

Тот только хмыкнул и застегнул на шее ошейник раба. Малого размера, тот, что для детей. Старый, было видно, что не раз чиненный, но главное, рабочий, что торговец сразу мне показал. Он с улыбкой наблюдал, как я катаюсь по дну ладьи, поднимая тучу брызг, и вою от боли. Видимо, не понравились ему мои угрозы. Боли было столько, не пожалел гад для меня, что можно с ума сойти, но я лишь копил больше злости. Я опытный, я знаю, пригодится. Окончания экзекуции я не дождался, сознание потерял.

Очнулся не знаю когда, но судя по свету и скрипу, я все еще на ладье, но не в трюме, а на палубе. Открыв глаза, быстро осмотрелся. Так и есть, на палубе. Более того, шла погрузка. Трюм стремительно пополнялся. Мы стояли у высокого берега, виднелись крыши домов, и с помощью достаточно качественно сделанных блоков десяток крепких мужиков, бегая по небольшому пирсу, спускали в трюм ладьи, или укладывали в большие лодки, что были пришвартованы к пузатому борту судна. На меня никто не обращал внимания. Ошейник – значит раб. Низшее существо. Вроде странно, бывшие территории империи Антран, а ведут себя как профессиональные работорговцы соседей. Плохому они у них быстро научились за эти столетия выживания после удара арахнидов.

Я не притворялся, что пришел в себя, сел, облокотившись спиной о фальшборт, и осмотрелся. Коммуникатор с меня сняли еще во время захвата, зря он на меня был настроен, а сейчас это ни к чему не годная горелая игрушка. Одежда, даже сапожки и котомка, пропала. Котомку еще в лесу сняли, а одежду и обувь, видимо, когда я вырубился. Во время экзекуции себя не контролируешь, так что скорее всего одежду сняли постирать, да и меня помыли. Нисколько не сомневаюсь, что обделался во время пыток. Вот и все. Из того, что появилось на мне с момента экзекуции, это бинты на кистях рук. Видимо, поранился, пока катался по трюму, воя от боли, навредил сам себе. Еще были ссадины на лице и на голове, но мелкие их не перевязывали, обработали чем-то вонючим.

Торговца я обнаружил наверху, он на краю обрыва стоял с каким-то местным мужичком, видимо старостой, и наблюдал за погрузкой. Тут распоряжался один из его помощников, другие на лодках командовали, поглядывали, как уложен груз. Сколько времени прошло, не знаю, да и не так это и важно, честно говоря, но я все равно внимательно рассматривал команду торговца, запоминая их лица. Чтобы с другими не спутать. Я сидел в стороне и погрузке не мешал, была возможность прыгнуть за борт, но к чему? Бежать я попробую позже, когда сниму ошейник, а я это сделаю без проблем, мне бы любую, самую простенькую отвертку. По сравнению с теми ошейниками, с которыми мне приходилось работать в прошлой жизни, то что находилось сейчас на мне, нельзя назвать полноценным ошейником-раба. Нечто плохо скопированное. Да и в прошлой жизни ошейник контролировался искином, тут же был планшет на поясе торговца. Пока тот его отстегнет, пока войдет в нужную программу и запустит мое управление, я уже буду на дне. Но умирать я не собирался, планов у меня было очень много, вот их реализацией и займемся, ну а то, что я пока раб, так это временно.

После погрузки мы отошли от берега и пошли вверх по реке. Крупная река, Сиг называлась, что-то вроде Волги в России, полконтинента пересекала и впадала в одно из внутренних морей. Хм, судя по направлению, шли мы к тому городку, где не так давно бывал отец с другими сельчанами, они там на рынке расторговались, закупили, что нужно, и вернулись. В той же стороне находился ближайший космопорт, где мы начинали работать со стариком Крафом, а потом уже я заканчивал все его начинания. Да и так без ведома хозяев поработал. Тогда я уже чувствовал в себе силы противостоять бандитам. А вот сейчас пока будем тихариться.

Вечером, после того как команда поужинала, для чего мы приставали к пустынному берегу, меня тоже покормили. Каша с мясной подливой. Вполне съедобно, съел все, последние крохи с некоторым трудом. Мне нужны силы, вот и будем их набирать.

Следующие два дня мы плыли так же спокойно. Зашли в два селения, что-то продали, что-то купили, долго торговец не стоял, максимум часа три. Вот, наконец, появился самый крупный город в округе, его держал местный сквад, сидел на вскрытом и практически опустошенном за несколько десятков лет складе. Если раньше меня особо не скрывали, использовали как мелкую прислугу подай-принеси, то тут заперли в трюм и держали там три дня, выводили ночью лишь в туалет, а днем парашу спускали. Кормили также в трюме. Однако нет худа без добра. В трюме находился самый ценный товар торговца, и я, несмотря на то что меня держали на цепи, кривым гвоздиков вскрыл замок и осмотрел товар. Там была и электроника. Что немаловажно, имелся малый набор техника. Все я это припрятал, и тут, как раз мы покинули город, меня вывели, наконец, наружу. Видимо, староста попросил продать меня как можно дальше, вот тот и выполнял поручение.

Этой же ночью – а ночью меня сажали на цепь в трюме, никто не хотел, чтобы я сбежал – я открыл замок, снял ошейник, запулил его подальше в реку и, прихватив набор техника, скользнул в воду. Набор убрал в небольшую котомку. Нашел тут же в трюме целый тюк таких, новеньких, видимо на продажу закупили. А на берегу, у которого мы ночевали, воцарился шум. Планшет торговца подал сигнал, что ошейник снят, вот тот и поднял своих, да было поздно, я скрылся в ночи. Специально выбрал такую, чтобы тучи наползли на небо, темнота полнейшая. Торговцу и его команде даже не помогли фонари, я нырял и плыл под водой, пока по поверхности мелькали круги света, выныривал, набирал воздуху побольше, и снова плыл под водой. Я старательно греб против течения, причем у того же берега, где стоял лагерь. Логично меня искать вниз по течению по обоим берегам. То, что я ценен, торговец знал, дал мне на пробу починить пару девайсов, и когда я с охоткой это сделал, усилил охрану. Сейчас же он стенал на берегу. Похоже, староста серьезно растряс того за ребенка – ученика зурга.

Я неплохой пловец для своих лет, правда, небольшая котомка, куда я сунул прихваченные у торговца инструменты, тянула на дно, но я не отчаивался, а активнее работал руками и ногами. Чем дальше плыл, тем чаще мне требовалось всплывать, чтобы набрать свежего воздуха. Наконец, я повернул к берегу, как вдруг меня с него осветили фонариком, и я рассмотрел торговца, что держал в руках сканер поиска биологических форм. Сука отслеживал меня с момента побега! Не знал, что у него есть такое оборудование. Двое из команды, войдя в воду по пояс, успели ухватить меня за тело, хотя я активно пытался отплыть подальше. Единственно, что я успел сделать, прежде чем меня хорошенько ухватили, это отцепить котомку, и инструмент камнем пошел на дно. Ничего, это очень ценный инструмент, место я примерно запомнил, будет возможность, вернусь и найду, глубины тут мне с макушкой, это команде по пояс, поныряю и найду.

Потом меня побили. Вернувшись на ладью, торговец лично поработал кнутом. Причем, похоже, особо не опасаясь попортить мой внешний вид. Теперь все мое тело избороздили следы от кнута. Тварь. Убрать их теперь можно только с помощью медкапсулы, следы на всю жизнь. Больше, видимо, ошейников не было, и меня приковали в трюме. Туда же спускали парашу и не очень хорошую еду. Кормить из общего котла меня перестали. Вот дальше был натуральный кошмар, пошло заражение в плохо обработанных ранах, я провел все это время в полузабытьи. Плохо помню, что было дальше.

Очнулся в каком-то доме, по внешнему виду и запаху – у лекарки. Только на следующий день я узнал, что во избежание гангрены мне ампутировали левую руку по плечо. Амбец, короче. При этом я особо не зациклился на своей травме, так как прекрасно знал, что восстановить ее для меня проблем нет. Нужно лишь добраться до космопорта, найти и запустить бот спасателей, там реаниматор отрастит мне руку. Правда, с ее потерей планы пришлось изрядно изменить, все же я потерял очень многое. Однорукий зург – плохой зург. Многие это знали, но не староста Пинта, что главенствовал в одной рыбачьей деревушке. Торговец, посчитав, что я вскоре умру, просто продал меня за минимальную цену старосте, и теперь я его раб. Эта тварь, вызвав кузнеца, клеймила меня, как только я покинул дом лекарки. Пришлось возвращаться и провести у нее еще неделю, воспаление пошло. Еще один шрам, который без капсулы не убрать. Что-то кровники плодятся и плодятся, мне придется потратить немало времени, чтобы раздать все долги. Это принципиально.

Культяпка зажила быстро, лекарка через торговцев имела доступ к неплохим лекарствам, так что за три недели практически все зажило, и староста взял меня на свое подворье. Тут же почти сразу возник конфликт, тот хотел заставить меня работать, да не получилось: работать на кого-либо я не собирался категорически. Снова кнут – пытался показать свою власть и свое недовольство. Хорошо по мне прошелся, однако ничего, за три дня отлежался в амбаре, можно сказать в скотнике, только на сеновале. Я подготовился к побегу, подпер все двери подворья – собаки не гавкали, за это время запомнили меня, почти две недели все же провел на подворье старосты. Одной рукой управляться было сложно, но я справился, и с помощью зажигалки, украденной у старшего сына старосты, поджог солому и хворост, что натаскал к дому. Все это заранее облил маслом для ламп, так что изба, где и ночевало все семейство старосты, вспыхнула мгновенно. Ожидать концовки я не стал. Котомка с едой и сломанным ножом при мне, бегом к берегу, прыжок в крохотную лодку без весел, но с мачтой и парусом, и гребок в сторону от берега. Лодка была младшего сына старосты, вчера он поленился затащить ее на берег, чем я и воспользовался. Да, весел у лодки не было, но был шест, одной рукой управляться им было жуть как неудобно, однако справлялся.

Деревня уже вся была освещена пожаром, и там били тревогу, созывая соседей. Отойдя подальше от берега, я поставил парус и направился вверх по реке. Туда, куда ветер был попутным. Мне в принципе было все равно, что вниз, что вверх. Еще в деревне я осторожными вопросами, как бы между прочим, выяснил, где нахожусь. Далековато забрался, почти шестьсот километров до нашего леса, где находится селение. Однако при этом до космопорта было около двухсот километров по прямой. Можно добраться до него и по реке, но нужной протоки я не знал, поэтому планировал как можно быстрее избавиться от лодки.

Место утопления инструментария мне теперь не найти, очень уж далеко, так что нужно подумать, где достать другой, без него бот мне не вскрыть. Ладно, на месте разберусь, там, где много техники, наверняка что-то реально найти. Устроившись на кормовой лавке с веслом, заменяющим румпель, в единственной руке, я вглядывался в ночь, чтобы не выскочить на берег или на косу, и старался держаться на середине реки. До берегов было метров триста, так что шанс уйти подальше был. Искать меня наверняка будут, хотя бы те же родичи старосты, а у него их полсела, так что нужно покинуть зону поиска.

Надо сказать, что вот этот второй шанс меня порадовал. То, что дали его, конечно, в радость, однако мне как-то было не по душе от всего того, что со мной происходило за последний месяц. Да, тут также виновато мое бычье упрямство, отрицать не буду, работать на кого-либо, кроме как на себя и свою семью, я не собирался, за что и получал. Однако и торговцы со старостой Пинтой тоже виноваты, не договаривались, один так клеймил, другой руки лишил. Нет, мне с ними было не по пути.

Приметив при серебристом свете луны, что камыши в одном месте расступаются – похоже, там была протока, – я свернул туда и, спустив парус, поработал шестом. Дальше, забросив вещи и свою рваную, замызганную и грязную одежду на берег и оставшись нагишом, наклонил и утопил лодку. Видимо, тут была солидная глубина, даже мачта ушла под воду. Я шестом искал именно такое место, поэтому был доволен, хорошо спрятал. Плыть, загребая одной рукой, было, скажем так, не совсем удобно, так что, выбравшись на берег и отдышавшись, постирал всю одежду и, выжав ее, надел на голое тело, захватил котомку и побежал вглубь степи – вокруг реки были степи. Кто-то удивится, как возможно одной рукой выжать одежду. В принципе возможно. Накидываешь одежду на ветку, оба конца в руку и, крепко удерживая в вытянутой руке, крутишься вокруг своей оси. Несколько оборотов, и вот она, выжимка. Не совсем качественно, но хоть вода у меня ручьем не стекает.

Самое ценное, что я имел при себе, это не запасы продовольствия на три дня, даже не бечевки на силки или обломок ножа, который можно заточить и использовать, благо обломан был только кончик. Солидный такой кусок. Нет, самым ценным при мне была фляга, старая, пропускающая у пробки воду, но все же хранилище воды при мне было, а это важно. Именно ее я и наполнил, прежде чем двинуть в степь. Ушел я километров на шесть, когда начало светать. Хм, а поджигал дом старосты, когда только стемнело, быстро время летит. Тяжела ночка была. Несмотря на сильную усталость, я продолжал идти, зорко поглядывая по сторонам. Останавливался пять раз, давал себе полчаса отдыха. Заодно подкреплялся. Чуть позже встретил родник на дне оврага. Судя по следам, место водопоя местных зверей. Напился, пополнил запасы и двинул дальше. Задерживаться не стоило. Вот когда стемнело, нарубил ножом колючего кустарника, забрался внутрь и закрылся со всех сторон колючками. Теперь по-тихому ко мне не подобраться. Только после этого уснул, подложив под голову почти пустую котомку и кутаясь в рваную рубаху. Вот же жизнь какая, сплю как бомж, в рванину одетый. Вырубился почти сразу, как щека коснулась котомки, настолько я устал.

Утром, не шевелясь, осмотрелся. Зверей или тех же змей не было. Убрал в сторону колючую ветку и выбрался из своей берлоги. Тут же отлив у входа, отошел в сторону, поглядывая по сторонам. Солнце уже часа два как взошло, а вокруг никого, кроме большого стада быков в стороне. Поел, запасов оставалось чуть больше, чем на сутки, и, прополоскав рот, побежал дальше.

Вчера, пока бежал, особо я ни о чем не думал, кроме, конечно, основного – прикидывал направление, чтобы не сбиться с пути, и поглядывал по сторонам, чтобы ни на кого не наткнуться и не поломать ноги. С этим тут было просто – ям и нор, что свежих, что старых, хватало, но пока, к счастью, обходилось. Ночь отдыха и достаточно плотный завтрак – а я все же тратил много сил – позволили мне, не отвлекаясь от контроля округи и бега трусцой – для экономии сил я часто на быстрый шаг переходил, – размышлять о своей судьбе. Надо сказать, что вторая жизнь, особенно последствия моих действий, мне не особо понравились, вот я прикидывал, что же было не так, что довело меня до такого состояния. Исполосован кнутами и лишен одной руки – надо сказать, начало второй жизни как-то не задалось. То, что руки лишили меня не зря, я понимал отчетливо, действительно мог погибнуть, заражение поднималось в руке, а нужных лекарств не было. Тут или резать, или в могилу. Ладно, хоть спасла, спасибо ей за это.

Анализ последних недель позволил мне разобраться, почему ситуация привела к нынешнему моему положению. В прошлой жизни я несколько десятков лет был под плотным контролем симбиота Сеятелей, который давил все мои инициативы. Попытки вырваться из-под опеки ни к чему не привели. А когда я снова попал в тело Ворха Росса да еще избавился от симбиота, получилась взрывная смесь. То есть когда я почувствовал свободу, то стал жить так, как хотел сам, а не как хотел симбиот. Свобода пьянила, поэтому я без раздумий принимал разные решения, которые и привели к подобной ситуации, а если наложить на это яркие детские эмоции и, что уж говорить, характер… Да, внешне я постоянно был спокоен и под видом игр с самим собой занимался развитием собственного тела, однако все же как личность полностью в этом теле я не состоялся, и детские гормоны влияли. Иногда я совершал поступки, которые сам не ожидал от себя и никогда бы не совершил при взрослом и трезвом мышлении. Как я уже говорил, свобода пьянила. Думаете, я был расстроен ситуацией, в которую попал? Да бросьте, я был в восторге. Правда, посчитаться за все, что со мной происходило за последние дни, я не передумал. Особенно за руку и лишение свободы.

Приметив нужные стебли в траве, я присел и ножом откопал клубни. Убрав их в котомку, побежал дальше. В принципе в степь меня привел мой характер. Так, и никак иначе. Когда я только попал в этот мир, планы были немного другие. Но тогда мое сознание и, можно сказать, рассудок были еще под действием симбиота Сеятелей. То есть размышлял я как взрослый человек, но чуть позже, каким бы взрослым я ни был, мальчишеское тело, в котором меня снова заперли, взяло свое. То есть сознание взрослого в детском теле фактически слилось с детской энергетикой, так что решения с разумными поступками иногда давали сбой. Именно это меня и привело в степи. Да еще характер такой, если мне что не по нутру, упрусь, как баран, и не сдвинусь с места, черта с два меня заставишь что-то делать. Когда я был под действием симбиота Сеятелей, про эту свою особенность я как-то подзабыл, тогда симбиот мной управлял, а сейчас эта черта характера показала себя в полной красе. При этом я ничуть не обеспокоился этим, более того, проанализировав свое поведение и действия с момента попадание в тело пятилетнего ребенка, не нашел особых моментов, где бы я действовал по-другому. Нет, ну, пара была, можно было бы сгладить углы, но как-то не хотелось. Даже сейчас, так что особо я на свои закидоны не злился, более того, вполне себе одобрял. Сейчас бы жил в селе, ждал, когда подрасту, а тут я снова свободен и делаю, что хочу. Правда, стал калекой, но как я уже говорил, это вполне поправимо.

Немного тревожила ситуация с семьей. Староста, что решил продать меня, вполне может на этом не остановиться и что-то сделать с моей семьей, особенно если те будут задавать неудобные вопросы, поэтому стоит связаться с Россами. Как это сделать? Хм, мысль есть. Если вскрою какой бот – обычно на борту имеются разные электронные девайсы вроде планшетов или других коммуникаторов, – попробую через спутник связаться с кем-то из семьи. Нужно, чтобы отец видел, к чему привело решение старосты, я лишился руки и весь побит, что демонстрируют старые подживающие шрамы по всему телу. Правда, отец достаточно горячий парень, как бы один не пошел к старосте, поэтому нужно убедить его поднять народ. Охотники быстро справятся со старостой и его семьей, даже если тот займет оборону на подворье, а вот дальше видно будет. Конечно, хотелось бы самому свернуть шейку этому удоду, но благополучие семьи мне важнее. Как бы сделать так, чтобы отец забрал семью и ушел из села? Я знаю, где их можно поселить и потихоньку помочь с установкой нейросетей и последующим обучением.

Вон такие мысли крутились у меня в голове. После ужина я продолжил движение, хотя очень сильно устал. Не самая лучшая физическая подготовка, возраст и раны давали о себе знать, меня к вечеру серьезно шатало. Силы я поддерживал благодаря найденным корешкам, легким стимуляторам, жевал эту горечь, и это придавало мне сил. Так вот уже наступил вечер, когда я заметил, что от небольшого стада буйволов отделилось две небольшие тени и направились в мою сторону. Это были хищники, что сопровождали стадо, отбивая больных или раненых животных. Ветер был от меня к ним, вот и почуяли. Ах, как плохо! Быстро осмотревшись, я рванул в сторону крупного кустарника, судя по понижению, там был большой овраг. Надеюсь, удастся укрыться. Спрятаться вряд ли, пах я сильно, вспотел на такой жаре, но вот укрыться и отбиться от семейства кошачьих, что начало на меня охоту, было вполне реально. К счастью, это не понадобилось, ветер сменился, и кошаки меня потеряли, однако я все равно нарубил веток кустарника и, забравшись в самую глубину колючей растительности, замер на прогретой земле. Хорошее место для ночевки, никто не подберется. Правда, я окончательно превратил рубаху в рубище, однако держится на плечах, и ладно, а чуть позже найду, что с рубахой делать.

Утром, доев остатки своих запасов и хоть как-то утолив голод, выбрался из кустарника с трудом, сам не понимаю, как вчера в него забрался, причем без особых травм, и побежал дальше. Степь стала заканчиваться, вчера встретилась довольно крупная роща. А сейчас островками пошли деревья, хотя леса не было, но чую, скоро и до него доберусь. Так и оказалось, к обеду впереди выросла темной полосой опушка леса. К вечеру я уже углубился в него и, осмотревшись, напился воды из ручья, после чего снял остатки одежды, осмотрел сбитую ногу – бежал-то я без обуви, у меня ее просто не было – и, помочив ноги в воде, стал плести силок. Как же неудобно это делать одной рукой, вся надежда на подвижность пальцев и крепость зубов. Ничего, помогая себе зубами, сплел вполне неплохой силок и поставил его на примеченное место. Тут кроли обитали. Дальше тоже не простое дело, требовалось забраться на дерево, что с одной рукой тоже было непосильной задачей.

Все же на дерево я влезть не смог, дважды сорвался и, плюнув, стал искать удобное место для ночевки. Помог опять же кустарник – достаточно густая поросль рядом с малинником. Там и ягоды поел, чтобы хоть как-то утолить голод, ну и лежку себе сделал.

Утром на месте силка я обнаружил только обрывки шкуры и множество следов крови. Похоже, кроль в силок попал, а потом уже на зуб местному хищнику. Судя по следам, это была лиса. На Зории лисы были, вернее их полная копия под названием ларь. Что совсем плохо, силок пришел в полную негодность, а запасов бечевки у меня не было, даже веревка, что поддерживала штаны вместо ремня, пошла в дело. Плохо. Пришлось идти собирать коренья и ягоды. К счастью, был сезон, и оголодать в лесу – это постараться нужно, тем более сыну охотника. Темп движения у меня заметно снизился, но зато я набрел на орешник, сам поел и котомку набил. Чуть позже встретился малинник с созревшими ягодами, поел и там.

К обеду я вдруг вышел на лесную дорогу. Укатанную. Причем дорога мне была знакома, в прошлой жизни я проезжал по ней на своем ховере, когда двигался к космопорту. В принципе до него осталось не так и много. Километров шестьдесят. Доберусь. Как оказалось, немного поспешил. Оббегая густой перелесок, я чуть не столкнулся с каким-то мужчиной с охапкой хвороста в руках и в походной одежде. Тот тут же поднял крик, и я ломанулся в сторону, прямо на стоянку торговцев. И как я их не заметил? Ладно, не услышал, но ведь банально унюхать мог. В общем, сбежать мне не удалось, один из охранников успел догнать и перехватить меня и спеленал. Мера вынужденная, я коленом двинул ему в лицо, разбив нос, а потом еще и лбом боднул.

– Боевой паренек, – засмеялся начальник охраны. Кстати, караван был крупным, кроме ховера охраны было еще шесть грузовиков торговцев. – Ты кто?

Вопрос был на засыпку, осмотревшись, я уже определил, что вокруг не бандиты, а вполне мирные торговцы и нормальная охрана, они встали на полчаса пообедать. Между прочим нордовцы, их легко опознать. Вот только что мне говорить? Светить семью не хотелось, все же мой отец – сын старосты в поселении нордовцев, беглец, изгнанный. Ладно, по ходу дела что-нибудь придумаем.

– Ворх, – осторожно ответил я. – Ворх Росс.

– Что же ты, Ворх Росс, тут делаешь, если до ближайшего поселения километров пятьдесят? Да и вид твой… Серьезно тебя отделали, удивительно, что душа в теле держится.

– Берг, у него клеймо раба на груди.

Сорвав остатки рубахи, охранник, что меня держал, показал мою грудь. Тот поморщился, но все же вопросительно посмотрел на меня.

– Покормите, расскажу, – подумав, предложил я.

Старший неожиданно улыбнулся и, мельком посмотрев на группу подошедших торговцев, ответил:

– А ты наглец! Порадовал, есть в тебе сила духа, молодец. Хорошо, условия принимаются, миску похлебки за рассказ.

Меня действительно покормили, и когда я сыто отвалил от миски – просто больше не лезло, – собравшиеся вокруг свободные от работы и охраны люди потребовали рассказать, откуда я тут такой взялся. Что ж, рассказчиком я был неплохим, язык подвешен, так что, встав в центре круга, я начал свое повествование. В принципе особо ничего не утаивал, кроме одного. Где мое поселение находится и про склад на глубине рядом с Дубровкой. Подлость старосты вызвала у слушателей негодование, действия торговца тоже были восприняты негативно, особенно за то, что тот чуть не насмерть забил ребенка. Да не просто ребенка, а ребенка-зурга. Охранники были на моей стороне, нечестный раздел добычи старостой, а для наемников право на трофеи священно, и дальнейшие мои действия вызвали одобрительный ропот. Особенно то, как я подпер двери и ставни, поджигая дом моего рабовладельца. Они тут тоже были на моей стороне. А вот торговцы не сказать, что встали на мою сторону, слышалось от них возмущение. Мол, раз стал рабом, то сиди и не тявкай, а тут пожег хозяев, еще не известно, выжили они или нет.

Когда я закончил рассказывать, то попросил на некоторое время планшет. Торговцы сразу категорически отказали, более того, старший из них, после недолгого совещания с остальными, велел охране взять меня под стражу. Он реально собирался вернуть меня владельцу, если староста деревни уцелел. Вот урод! Его приказ вызвал полную негативную реакцию наемников, для них все мои действия как раз были правильными. Меня сразу оттерли в сторону, и пока старший охранник на повышенных тонах общался с торговцами, отвели к машинам и попросили пока на глаза не попадаться.

Посадили меня в ховер охраны, рядом встал молодой паренек, видимо новик в этой группе нордовцев. Судя по крикам, решать возникшую со мной проблему будут долго, поэтому я попросил новика помочь мне.

– Что это ты делать собрался? – заинтересовался тот, заглянув в кабину.

– Хочу снять приборную панель. Использование планшета тоже денег стоит, а так я обслужу вашу машину и хоть что-то заработаю.

– Не трогай ничего, старший тут решать должен.

– Это да, – согласился я и убрал руку от приборной панели.

Пришлось, устроившись поудобнее, дожидаться вердикта о своей дальнейшей судьбе. Не дождался. Новик отвлекся, его окликнули, и я смылся из кабины и из лагеря. Не знаю, что предпримут торговцы и охрана, но проще самому лишить их источника проблемы. Жаль, что котомка и рубаха остались в лагере, бежал я в одних штанах, да и те придерживал одной рукой, но смог незаметно уйти в сторону и рвануть дальше, пока не запутал следы. Мне кажется, что мой побег был организован, больно уж крик стоял у торговцев, а тут так своевременно отозвали новика, и слишком долгим было молчание, пока не последовал крик, что я сбежал. Не увидеть, что я убегал в сторону, было невозможно, значит, охрана действительно дала мне возможность свалить. Это не могло не радовать.

Преследования действительно не было, думаю, охранники только сделали вид, что ищут меня, и вернулись. Насчет того, что до ближайшего поселения было километров пятьдесят, старший охранник не ошибся, именно на таком расстоянии было поселение нура Билонски. Этот нур держал весь космопорт и округу, у него было свое поселение, где жили приближенные к нему люди и разная прислуга. У нура раньше даже было два своих зурга, но один сам покинул поселение в поисках лучшей доли, он свободным был, второй погиб по какой-то случайности. Чуть позже нур найдет себе другого зурга, но пока у него технарей не было. Кстати, именно на космодром нура Билонски и доставляли товары с орбиты, если приходил какой торговец, или с другого континента, у него было два рабочих челнока и бот, коими он активно пользовался для перевозки грузов. Правда, вот пилот у него на все аппараты был один. Сам нур тоже мог управлять, но редко этим занимался, проще пилота напрячь. Большие ангары у поселения позволяли держать постоянный товарооборот, так что торговцы часто бывали в поселении и забирали товар. Уверен, что груженый караван, который мне недавно повстречался, как раз двигался от поселения нура Билонски с дефицитным товаром. Если тут устраивать засады на дорогах и отбивать машины торговцев, можно сказать, это золотое дно для бандитов. Правда, нур Билонски таких наглецов отстреливает, у него была мощная и хорошо вооруженная бригада, и она чистила дороги.

До космопорта оказалось не так и далеко, даже странно, что караван встал на обед так близко от него. К вечеру показались на горизонте знакомые высокие волнистые «холмы». Я вышел к краю парковочных мест космопорта. Да, я пробежал километров двадцать от стоянки каравана, до поселения было еще километров тридцать, только вот кто сказал, что поселение было с этой стороны? Нет, оно дальше, у старого диспетчерского пункта и разных ангаров, где хранился товар. Хорошие деньги делал на этом нур, деловой жилки у него не отнять.

Отдышавшись и чувствуя от радости приток сил, я побежал дальше. К сожалению, прежде наступления темноты до крайних стоянок так добраться и не успел, пришлось искать место для ночевки. Желательно дальше идти ночью, но силы оставляли меня, и я понял, что просто не дойду, мне остро необходим был отдых.

Утром, с сосущим чувством в желудке, я выбрался из своего укрытия и стал слизывать с травинок росу – фляга моя тоже осталась с торговцами. Обобрали полностью. Ладно, хоть штаны оставили. Кстати, я их накинул как рубаху сверху и так бежал, надоело постоянно придерживать, чтобы не спадали, да и кто меня видит? Роса обильно выпала, полчаса потратил, пока не утолил жажду. После этого побежал по мокрой траве дальше, поеживаясь от утренней прохлады.

Охрана с вышками вокруг космопорта была, я почему-то думал, что их позже поставят, но вон стоят. Правда, на ближайшей я так никого и не заметил, а с дальних меня было не видно, широко стояли, да и откуда у нура Билонски найдется столько людей, чтобы поставить их на все вышки? Да еще посменно. Из любопытства поднялся на одну из таких вышек и тут же спустился. Не пустая, на вышке спал паренек лет десяти, чуть не наткнулся на него. Понятно, охрану несут дети. Что ж, достойное применение детского труда. У вышек вдоль стоянок была накатана колея, наверняка тут смену и подвозят, да и патрули ездят. В общем, повезло, прошел спокойно, однако знай я раньше о вышках, ночью бы тут прошел. Сторожась. Не этой, так хоть следующей, а тут шикарно повезло с соней-наблюдателем.

Где я находился, представлял примерно. Тут мне работать не приходилось, нужно смещаться дальше к знакомому району. Я знал, где стоял ближайший бот, на борту которого было так нужное мне медицинское оборудование, вот к нему и двигался, зорко поглядывая по сторонам. Бетонные плиты космопорта за это время давно заросли травой. Да что это, на многих ботах и челноках вырос кустарник или даже небольшие кривоватые деревья. Почва в этом районе не была тронута, значит, патрули сюда заглядывают редко, а чуть позже я пересек явно накатанную колею. Похоже, это был один из маршрутов патрулей. Ясно, уйдем как можно дальше. Добраться до нужного бота я не успел. Нет, никаких неприятностей не случилось, никто меня не поймал и не обнаружил. Это я наткнулся на бот спасателей, который раньше мне тут не встречался. В принципе, верно, я не все стоянки тогда осмотрел, так что не удивительно.

Покрутившись вокруг бота, чтобы рассмотреть почти стершиеся эмблемы спасателей, я только вздохнул. Делать тут без инструмента все равно нечего. Инструмент есть у нура Билонски, я знаю. Тут два выхода: или выкрасть его, что очень сложно с моими ухудшившимися физическими параметрами, воровать одной рукой тяжело, или договориться с нуром. Помнится, в прошлый раз это удалось, хотя тот все равно собирался меня кинуть, все отобрать и сделать меня своим зургом. С учетом того что и сейчас он лишен этих специалистов, не думаю, что нам удастся договориться… А вот вылечить он меня сможет, помнится, нур еще хвастался, что у его семьи уже лет двадцать есть лечебная капсула. Это, конечно, не реаниматор, но тоже способна отращивать конечности, только вот уж больно долго она это делает, хотя и качественно. Однако все же с реаниматором ей не сравниться, от бедной жизни нур ею пользуется, выхода другого нет. Специалистов по взлому челноков и ботов у него нет, хотя он их активно ищет. Ну, а почему он вокруг космопорта строит цепь сторожевых вышек, так это понятно: нашли как-то его люди два свеже вскрытых челнока. Кто и когда, до сих пор выяснить не могут, вот нур и забеспокоился, стал охрану усиливать. Весь космопорт считает своей личной вотчиной. Пусть и дальше так считает, а вот инструмент придется красть. Не договорюсь я с нуром Билонски, никак не договорюсь…

Сидя на траве сложив ноги, я задумчиво рассматривал бот. Вскрывать его я пока не планировал. Дело в том, что я не знаю, что внутри. Может, он пуст, только скорлупка, тратить силы на взлом не хотелось, а вот тот, которой я уже вскрывал, как мне известно, имел полное оснащение. Так что дело стало за инструментом. Также требовался переносной источник питания, чтобы задействовать шлюзовую бота. Вручную мне его просто не открыть. Был бы резак, прорезал бы броню бота, где она была самой тонкой, но резака тоже не было.

Прикинув все за и против, другого выхода все равно не увидел. Я встал и быстрым шагом, переходя на бег, направился в сторону поселения нура Билонски, и чем дальше я шел, тем чаше мне встречался разный мусор и прочие следы жизнедеятельности людей. То есть посещали эти окрестности жители поселения. Я снизил скорость движения, зорко поглядывая по сторонам. Между прочим, не зря, в стороне промелькнула ватага детей старше меня лет на пять. Упав в высокую траву, я спрятался, и те прошли мимо, так меня и не обнаружив. Нормально, немного осталось. Дальше я двигался перебежками, внимательно поглядывая по сторонам. Когда выбрался на окраину космопорта, где и находилось поселение, нашел неплохое место, откуда меня черта с два обнаружишь, и стал наблюдать за жизнью поселения.

Почти сразу мое внимание привлек большой ангар, гараж для автотехники нура Билонски. Через открытые ворота я частично рассмотрел, что стояло внутри. Там находилось три багги с пулеметными турелями – это патрульные машины, и четыре грузовика. Еще была ширма из тяжелой черной материи, что закрывала треть ангара-гаража, и что находилось за ней, я не видел, наверное, тоже какая-то техника. Еще одна машина стояла у особняка самого нура – его личное транспортное средство. Это был джип для начсостава, кажется, назывался он «Фокс». Помнится, когда в прошлой жизни я вскрывал по договоренности с нуром челноки, автотехники у него было куда больше. Возможно, часть транспорта куда-то отправили, но тут попробуй угадай, вроде людей маловато, из взрослых только в охране, так что вполне возможно, что часть его вооруженной бригады действительно на выезде. Нур Билонски предоставлял торговцам охрану – даже тут деньгу зарабатывал, говорю же, отличный делец.

В животе отчаянно сосало, очень хотелось есть, однако машинально массируя живот, я пристально наблюдал за ангаром-гаражом. Все, что мне нужно, находилось в нем, оснащение отличное, да вот беда, гараж был под сигнализацией – на воротах расположена. Примитив. Для меня не проблема, но нужно быть осторожным. Силы еще были, несмотря на то что я питался не очень хорошо в последнее время, вернее, мне удалось лишь напиться на подходе к космопорту, но с той поры прошло немало времени, я чувствовал кроме острого приступа голода и сильную жажду, однако бодрился и все чаще поглядывал на небосклон – когда же, наконец, стемнеет. Для последующей работы мне требовалась темнота. Ладно, хоть не придется ждать, когда все уснут, как стемнеет, так и буду действовать. Причина такого решения в том, что и ночью работы тут не заканчиваются, часть людей, конечно, спит, но есть и те, кто работает.

С наступлением темноты свое место наблюдения я не покинул: жизнь поселения не прекратилась, горели фонари освещения. Послышался знакомый свист маневровых движков челнока, и у одного из десяти больших ангаров сел грузовик, около него замельтешили люди и ревели моторами ховеры, началась разгрузка. Судя по тому, что у всех постоялых дворов находились машины, торговля у нура Билонски шла вполне активно.

Задумчиво посмотрев на суету у челнока, я кивнул сам себе, покинул место наблюдения и двинул к нужному ангару. Эта суета и шум заглушат мои действия, что и требуется. На полпути я забрел на свалку, давно ее приметил. После недолгих поисков – больше наощупь – подобрал пару железяк и двинул к гаражу. В поселении собак хватало, на свалке они тоже были, принюхивались ко мне тревожно, но особых действий не предпринимали. В поселении часто бывают чужаки вроде торговцев, так что для вида немного поворчали, что я на их территорию забрел, но не тронули, как я и рассчитывал.

Ангары находились на краю поселения, что облегчало мне дорогу до гаража. Подобравшись к ангару с обратной стороны, я, морщась от густой вони застарелой мочи – видимо, местные не особо себя утруждали при справлении малой нужды, – осмотрел датчики на стене. К моему удивлению, те хоть и работали, но ставил их явно кто-то криворукий. Было насколько мертвых зон, докуда те не добивали, вот там одной железкой, используя ее как монтировку, я отогнул немного железный лист стены ангара и с трудом залез внутрь. Чуть головой не стукнулся о стеллаж. Пришлось отодвигать разный мусор. В гараже было хоть глаз выколи, да и охраны не имелось. Нур Билонски, конечно, был продвинутым челом, однако трудно найти оборудование охраны и сигнализации.