Выживать, чтобы гонять. Один год в мире «Формулы-1»

Межсезонье

Вряд ли кого-то удивит, что я начинаю свою книгу с бранного слова. Все, что я хочу вам сказать, – наконец-то этот сраный сезон закончился! Это был кошмар от начала до конца. Я не очень много пью, но сейчас у меня появился соблазн взяться за дело профессионально. Виски, черт побери, со льдом. Вот что мне нужно!

Однако кошмар был не только в этом году. Все дерьмо началось раньше. Думаю, в тот момент, когда нас выгнали из Мельбурна в начале 2020 года. Мы полагали, что через пару недель снова будем участвовать в гонках, но на самом деле впереди ждали месяцы и месяцы неопределенности. Выживем ли мы? Будем ли мы гоняться снова? Никто не знал, понимаете? Не секрет, что было, наверное, четыре команды, которые могли запросто разориться за это время, включая нас. Пит Кролла, наш менеджер, встречался сFIA[1] и «Формулой-1» два или три раза в неделю, и пока он передавал все обратно Джину Хаасу[2] и мне, мы пытались удержаться на плаву. Даже сам спорт какое-то время находился под угрозой, потому что мы не знали, как долго продлится пандемия. Три месяца? Три года? Три, мать их, поколения?

В конце концов «Формула-1» фактически закрылась примерно на 90 дней. Невероятно, если задуматься. Особенно для спорта, который славится постоянным прогрессом. Единственные перерывы, чем-то похожие по формату, – это летние каникулы и Рождество. Но даже во время них на заднем плане происходит много всего. Возьмем меня. Вы думаете, что я отключаюсь на все лето и Рождество? Брехня! У меня есть дела. Однако те 90 дней были довольно дерьмовыми.

«Формула-1» как организация в течение этих 90 дней вела себя правильно – продолжала действовать исходя из того, что в скором времени ситуация может стать лучше. Это означало, что, когда у нас появится возможность сесть в самолет, долететь до трассы и снова начать гонку, мы должны быть готовы к работе. Многие люди упорно трудились, чтобы это произошло, и это был большой риск. Я имею в виду – как долго можно держать двигатель в рабочем состоянии, прежде чем он наконец сгорит или выйдет из строя? Это было нервное время.

Как команда мы должны были провести основательную реструктуризацию, чтобы оставаться в тонусе, а не просто держаться и надеяться на лучшее. Едва ли кому-то это удавалось. Одним из элементов программы «возвращения к гонкам», разработаннойFIA и «Формулой-1», было сохранение действующего регламента и на следующий год. Поэтому вместо того, чтобы создавать совершенно новую концепцию автомобиля для следующего сезона, мы должны были развивать существующие болиды. К сожалению, по причинам, которые я очень скоро объясню, наша машина 2020 года была, мягко говоря, не лучшей, и ее развитие до конца 2020-го и в течение всего 2021 года больше походило бы на попытку полировать кусок дерьма. Вместо этого мы приняли решение оставить всё плюс-минус как есть и вложили все силы в разработку новой концепции автомобиля с учетом новых правил, которые вступали в силу.

Здесь я должен отдать должное Джину, потому что он мог легко принять другую точку зрения и сказать: «К чертовой матери все эти игры в солдатиков». Я думаю, многие хотели бы так поступить, учитывая неопределенность, все еще окружающую наш спорт. Даже когда мы возобновили гонки, никто не знал, как долго это продлится. Каждый день мы читали о новых штаммах ковида и работали с оглядкой на то, что, возможно, придется закрыться снова.

За все годы, что я провел в автоспорте, решение слить сезон-2021 было самым трудным из всех, которые я когда-либо принимал. Мы все амбициозные люди, и поэтому выбор быть дерьмом в течение целого сезона идет совершенно вразрез со всем, во что мы верим и кем являемся. С каждым гоночным уик-эндом команда катилась по нисходящей спирали. По прибытии на трассу все старались быть оптимистичными, но затем в течение уик-энда начинали эмоционально тонуть. «Что мы вообще здесь делаем? – спрашивали ребята. – Это дерьмо!» Моя основная работа на протяжении сезона заключалась в том, чтобы столько раз, сколько необходимо, объяснять команде, почему именно мы делаем то, что делаем, и напоминать им, что есть свет в конце туннеля. Или в конце аэродинамической трубы. Видите, я тот еще чертов комик!

«Послушайте, ребята, лучшие времена впереди, – твердил я им. – Вы должны в это поверить». К счастью, они верили и придерживались этого. На данный момент у нас очень, очень дружная группа людей в команде. 60 % наших сотрудников работают с нами более четырех-пяти лет, что, черт побери, круто. Иногда мы можем проседать по форме, но зато нам отлично удается удерживать персонал.

И все же слить сезон-2021 было правильным решением. Я в этом уверен. Джин тоже. В 2020 году, который был для нас нормальным сезоном с точки зрения расходов и развития (но оказался дерьмовым по самым разным причинам), весь наш бюджет составлял примерно 173 миллиона долларов, тогда как уFerrari было 463 миллиона долларов, а у Mercedes и того больше – почти что полмиллиарда. Это большой разрыв, знаете ли. Даже если бы мы потратили половину отведенного нам времени в аэротрубе на машину 2021 года, мы все равно финишировали бы последними. Зачем нам было это делать? Я в автоспорте уже 36 лет, и иногда нужно просто сдаться обстоятельствам и улучшить ситуацию, когда это возможно.

В 2021 году в рамках новых правил, призванных сделать наш спорт более конкурентоспособным, доля бюджета, критически важная для производительности – проектирование и разработка, производство компонентов и тестирование, – была ограничена 145 миллионами долларов на команду. Для того, чтобы в полной мере извлечь из этого выгоду, мы решили использовать машину 2020 года в сезоне-2021 и вложить как можно больше денег в разработку машины к 2022-му. В названную сумму не входят три самые высокие зарплаты в каждой команде, и это означает, что ребята вMercedes, Ferrari и Red Bull все еще могут получить преимущество, наняв лучших людей. Или хотя бы троих из них. Окей, пусть так. Все лучше, чем было.

Мы все амбициозные люди, и каждый человек в любой из команд серии, очевидно, хочет, чтобы его команда была успешна. Окей, в ближайшее время мы вряд ли выиграем много гонок. Однако в 2018 годуHaas, которая была и остается самой маленькой командой на стартовой решетке, набрала 93 очка и заняла пятое место в Кубке конструкторов. Это неплохо для команды, которой на тот момент было всего три года. Мы не идиоты.

Единственное, что по-настоящему поддерживало команду в прошлом сезоне, – то, что на фоне всего мы разрабатывали машину, которая, как мы надеемся, снова сделает нас конкурентоспособными в 2023 году. До сих пор в истории нашей команды было два многообещающих сезона – в 2016-м и 2017-м, охренительный сезон-2018, довольно сложный сезон-2019, дерьмовый сезон-2020 и мертвый сезон-2021. По три с каждой стороны. Чертовски многое зависит от того, чего мы пытаемся достичь прямо сейчас. Не говоря уже о том, что будет дальше.

В любом случае, через несколько часов я лечу в Италию, так что мне пора. Чао!

Если бы я получал по доллару от каждого, кто интересуется моим мнением о том, что произошло между Льюисом[3] и Максом[4] в Абу-Даби за последние шесть дней, я смог бы переманить Эдриана Ньюи! Хотя я бы даже не стал пытаться: он слишком крут для меня. После гонки я провел несколько дней в гостях у мамы, и каждый, кого я видел в городе, хотел знать, что я думаю. «Почему вы спрашиваете меня? – говорил я. – Я был слишком занят: мое внимание было приковано к русскому, который не финишировал в гонке, и немцу, который был на четырнадцатой позиции».