Вынужденно женаты. Ты влюбишься!

Глава 4

— Артём, я без машины, — снова напоминает о себе Алла.

Боже, ну и приставучая особа… Ещё и прекрасная актриса. Как и Артём. Когда мы встречались вместе для обсуждения каких-то моментов организации свадьбы, они держались холодно вежливо. Исключительно клиент и заказчик. У меня даже и мыслей не возникало, что между ними что-то есть.

Ох, знала бы я раньше…

Знала бы… Судя по словам Артёма, это ничего не изменило бы.

Жених мой на слова Аллы не реагирует. Он смотрит только на меня. А я уже жалею, что поставила перед ним ультиматум. Не потому что боюсь, что он выберет её, а потому что упустила возможность узнать, что он ответил бы ей сам.

Но уже поздно.

— Запомни, Алиса, — говорит он, склоняясь к моему лицу, — я не люблю ультиматумы.

— А я не люблю, когда меня обманывают, — тут же парирую я. — Но тебе ведь на это плевать, правда?

— Предлагаю поговорить в другом месте.

Не сразу понимаю, что нахожусь в его объятиях. Но одно радует — от него не несёт духами Аллы. Принял душ? А потом и переоделся? Ради меня?

Отшатываюсь, когда Артём подаётся вперёд явно для поцелуя.

— Не смей меня целовать после неё, — цежу сквозь зубы.

Артём усмехается и качает головой. Когда он ласково проводит костяшкой пальца по скуле, по коже пробегают предательские мурашки. А где-то там внутри меня рукоплещет чертёнок, потому что змея-Аллочка видит нас. Видит, что Артём явно не спешит спасать «даму в беде», видит, что он не выпускает меня из объятий.

Пусть смотрит и захлёбывается ядом.

— Мне нравится твоя ревность, Алиса, — говорит Артём и всё равно целует меня в висок, после чего склонятся к уху, чтобы слышала его слова только я. — Да только я никого, кроме тебя не целую.

— И как это понимать? — вспыхиваю я.

— Поехали, малыш. Погорим в нашем любимом ресторане.

От его привычного «малыш», у меня сердце замирает. И я тут же ругаю саму себя за эту реакцию. Не хочу я с ним разговаривать сейчас. Но и отпустить от себя не могу, чтобы его Аллочка не затащила в свои сети. И я придумываю самый идеальный вариант.

— Отвези меня к родителям, — прошу я. — Я не буду с тобой ничего обсуждать, пока они не расскажут мне правду.

— Ты на своей машине приехала?

— Да.

— Окей. Я поведу.

— А как уедешь?

— Не хочешь, чтобы присутствовал при разговоре?

— Не хочу. Вызову тебе такси.

— Договорились.

Не сразу понимаю, что вокруг слишком тихо. Оглядываюсь и вижу, что мы в холле одни. Аллы с Игорем нет. Олега тоже нет. Когда Артём дал указание всем исчезнуть?

— Поехали, — говорю тихо.

Я не готова к разговору с родителями. Не готова к правде, которую услышу. Но при этом понимаю, что этот разговор мне нужен, чтобы выстроить дальнейшую линию поведения с Артёмом.

Пока мы идём к моей машине, у меня включается холодная голова. Эмоции гашу, чтобы спокойно подумать.

Если рассматривать ситуацию со стороны Артёма, то он, правда, ничего страшного не сделал. Он ведь думал, я знаю о фиктивности «наших отношений». А раз знаю, то какие могут претензии? Я должна была понимать, что здоровому взрослому мужчине нужен секс, которого у нас с ним ещё не было. И это объясняет его спокойную реакцию на то, что я застала его с Аллой.

Ха, а я ещё думала и переживала, почему он не делает следующий шаг в наших отношениях. Вот и ответ. В уговоре этого не было. Мы просто играем роль влюблённой пары на публике, а в остальном каждый продолжает жить, как привык.

Сколько не пытаюсь уложить в своей голове мысль о договорном браке, у меня никак не получается. Я не могу поверить, что мои родители пошли на это.

Что их вынудило так поступить? Может, отец Артёма пригрозил моему отцу? Насколько я знаю, Белов старший занимается не совсем легальным бизнесом. И от мамы я как-то слышала, что у них с отцом напряженное общение. И тут наша с Артёмом свадьба…

Может, это как-то связано? Наши отцы заключили перемирие, а залогом мира должна стать свадьба?

— О чём ты так напряжённо думаешь, Алиса? — спрашивает Артём, протягивая руку за ключами от машины.

— О нашей свадьбе.

— Вчера ты не могла дождаться этого дня, — напоминает он.

— Это было вчера. Сегодня я готова отдать, что угодно, лишь бы этот день не наступил никогда.