Высоцкий: вне времени и пространства

Тайна старого фото (история о случайностях)

Особый разговор – это публикации о Владимире Высоцком в советской медиасфере, если можно так выразиться. Отечественная пресса к Владимиру Семеновичу была не то чтобы неблагосклонна – она, скорее, старалась его не замечать. Конечно, имели место публикации не то чтобы критические – а откровенно клеветнические: тут, конечно, нельзя не вспомнить три статьи – и в первую очередь напечатанную в «Советской России» от 9 июня 1968 года заметку корреспондента А. Бондарюка и некоего Г. Мушиты, преподавателя консультационного пункта Государственного института культуры из Саратова, под названием «О чем поет Высоцкий».

Когда в центральной прессе (а «Советская Россия» – это была одна из центральных газет, легендарная «Савраска», по консерватизму которой не раз проходились злые языки) начинали кого-либо порицать (или, напротив, хвалить), то местная пресса, конечно же, мгновенно ориентировалась «по ветру» – и начиналась активная кампания по отработке генеральной идеологической линии.

В случае с Высоцким эта кампания носила не такой уж и массовый характер – публикация в «Советской России» повлекла за собой появление лишь двух материалов в региональной прессе. 14 июня 1968 года в газете «Тюменский комсомолец» появилась заметка «Крик моды за трешницу». Надо сказать, что в этой статье фамилия Высоцкого не упоминалась, в ней сообщалось лишь о некоем Юрии Белкине, спекулировавшем в Тюмени записями неких «бардов», авторов чудовищных, по мнению редакции, песен:

«Где же, спросили выступавшие, на каком дне наскребли барды эту «лексику» – «стерва», «тюряга»; эти «образы» (все та же «Нинка-наводчица», «халява рыжая», ухари-пошляки) людей с социальными да и клиническими отклонениями от нормы.

К ним примыкает другой тип героя, который метит чуть ли не в правдолюбцы, в оценщики моральных ценностей нашего строя. Этот подался ни много – ни мало в певцы социальные. Ему наша жизнь представляется психолечебницей, а идеалы ее – миражем. Мораль:

Выход из этого одни барды видят в призыве к неким варягам: «Спасите наши души». Другие считают, что лучше «лечь на дно, как подводная лодка, чтоб не могли запеленговать». С чьего это голоса? Даже враждебные нам радиостанции и газеты все чаще воздерживаются от таких приемов. Эти же песни-сплетни, песни-пасквили, в которых секс, индивидуализм, глумление над человеком смешаны с махровой антисоветчиной, распространяются, по существу, свободно. Вот до чего доводит отдельных бардов отсутствие творческого и идейного контроля».

Высоцкий упоминался лишь в следующей статье – газета «Тюменская правда» от 7 июля 1968 года опубликовала материал под ярким названием «С чужого голоса», в котором рассказывалось о прошедшем в клубе судостроительного завода собрании комсомольского актива Тюмени. Песни Высоцкого активно «прорабатывались» на собрании: . Естественно, что цитировались песни – причем за строчки Высоцкого выдавались стихи вышеупомянутых авторов, а также досталось и Михаилу Ножкину за песню «На кладбище» (и это несмотря на то, что она прозвучала во вполне благонадежном фильме «Ошибка резидента»). «У Высоцкого есть несколько песен, которые имеют общественное звучание, но не о них речь. К сожалению, сегодня приходится говорить о Высоцком как об авторе грязных и пошлых песенок, воспевающих уголовщину и аполитичность… На собрании комсомольского актива антисоветская пошлятина Высоцкого и других была сурово осуждена… Собрание направило в ЦК ВЛКСМ письмо, в котором требовало развенчать до конца среди молодежи идеологически вредные „творения“ Высоцкого, Клячкина, Кукина и им подобных»

И вот тут начинается самое интересное – в принципе, после публикации в «Советской России» череда обличительных пасквилей должна была нахлынуть неумолимым водопадом. Но Высоцкому необычайно… повезло? Нет, не думаю, что подобный термин применим к Владимиру Семеновичу. Это не стоит называть везением – скорее, это следует считать косвенным признанием заслуг. При желании административная машина могла перемолоть кого угодно – Высоцкого она практически не затронула, задев лишь краешком.

Да, официального статуса писателя или композитора Высоцкий не дождался: в СССР для того, чтобы считаться деятелем культуры, следовало состоять в соответствующих профессиональных организациях – Союзе писателей или композиторов соответственно, а правила приема в члены Союза были невероятно жесткими (например, для этого у писателя должны были быть публикации – а их-то у Высоцкого и не было).

Абсурдность этой ситуации подтверждается, например, одной историей, которую мне как-то рассказал Александр Кутиков, бас-гитарист знаменитой группы «Машина времени». Надо сказать, что и рок-музыкантов в советские годы тоже не особо считали за официальных композиторов. Тем не менее на один официальный худсовет – в рамках одобрения исполняемого «Машиной» репертуара – Кутиков однажды попал: . «Случилось это в районе 1984 года, как раз после смерти Андропова пришёл Черненко, и начались трансформации в идеологическом пространстве, гаечки начали „поджимать“. Первым делом было принято постановление Минкульта о том, что все ВИА должны исполнять 80% репертуара, написанного членами Союза композиторов (что, конечно, пролоббировали те самые советские композиторы). И вот я пришел вместе с Макаревичем на худсовет – кстати, после этого случая он меня больше старался ни на какие худсоветы не брать! – и задал на этом худсовете один вопрос, вот такой: „Скажите, пожалуйста, у меня есть паспорт советский. Я гражданин Советского Союза?“ Мне говорят: „Вы вообще какие-то глупые вопросы задаёте“. Я в ответ не унимаюсь: „Ну, вы мне можете ответить на простой вопрос?“ Они в ответ, естественно, говорят мне с вызовом: „Да, вы гражданин СССР“. А я им: „Так если я гражданин СССР и пишу музыку, я – советский автор?“. Мне говорят в замешательстве: „Да“. – „Так если я советский автор, то почему я не могу исполнять свои собственные произведения?“ – „Да потому что вы не член Союза композиторов!“ Я говорю: „Но Союз композиторов – это же добровольная организация. Хочу – пойду, хочу – не пойду. И на количестве музыки, которую я пишу, это никоим образом не отразится. Более того, даже на качестве не отразится“. Мне строгим голосом сказали: „Вы не понимаете?“ Я говорю: „Я пытаюсь“. – „Вы не член Союза композиторов. Вот и всё“»

Собственно, в 1984 году ситуация не сильно отличалась от конца 60-х или 70-х – публиковаться могли лишь члены Союза писателей, а собственно композиторами считались лишь члены Союза композиторов. Высоцкий со своим огромным песенным багажом под это определение формально не попадал. Отсюда и универсальная формула, которую он придумал и часто сообщал на концертах: «Я свои песни пишу как актер».

Именно в этом качестве – как актер – он и попадал в зону внимания официальных медиа. Но мало кто знает, что в одном из самых престижных книжных изданий конца 60-х годов оказалась – интересно, кто пропустил? – фотография Высоцкого.

Одним из первых спектаклей, в котором принимает участие Высоцкий по приходе в Театр на Таганке, становится сценическая композиция «Десять дней, которые потрясли мир», основанная на книге американского журналиста Джона Рида. Не лишенная претенциозности хроника революции готовилась Юрием Любимовым к театральной постановке в рамках подготовки к празднованию сперва революции 1905 года, а затем – к полувековому юбилею Октября.

Спектакль – как практически все постановки Любимова – делался с множеством внутренних ловушек. Начать хотя бы с того, что в композицию был включен романс Александра Вертинского «То, что я должен сказать», который блестяще исполнял Валерий Золотухин, выходя на сцену в гриме Пьеро, в котором когда-то в московских и петербургских салонах выступал сам Вертинский. Ну а для сцены «Тени прошлого» артистами театра, игравшими анархистов, были написаны сатирические куплеты – их, кстати, на своих ранних выступлениях Высоцкий тоже исполнял.

Впрочем, «написаны» – это несколько неверный термин. На самом деле для песни были взяты известные куплеты, которые активно ходили в дворовых компаниях, – оригинальный текст начинался так: «На толчке Одессы-града шум и тарарам», а автором их был один из главных одесских куплетистов Лев Маркович Зингерталь.

Зингерталь – уникальная фигура в отечественном искусстве, и его жизнь безусловно заслуживает отдельного исследования (к сожалению, книги о Зингертале до сих пор не написано). Он – автор массы песен, которые считаются народными и в послевоенные годы проходили по разряду «блатных». Среди произведений Зингерталя – знаменитые «Лимончики» и «Солдаты, солдаты по улице идут». Именно как «народные куплеты» песню Зингерталя и использовали в спектакле.

В 60-е годы, когда «Десять дней» ставились на сцене Театра на Таганке, Зингерталь был еще жив: он преподавал в Одессе многим эстрадным и драматическим артистам – среди его учеников были и Андрей Миронов, и Александр Ширвиндт, и Борис Сичкин, который фактически «срисовал» с Зингерталя своего Бубу Касторского из «Неуловимых мстителей». Знал ли Зингерталь, что его куплеты используют в одном из самых модных театров конца 60-х? Скорее всего, нет – в 1967 году Лев Маркович оставил работу на эстраде и в театре, ушел на пенсию и жил в Одессе в семье своего сына – и дожил до собственного 90-летнего юбилея. Скончался Зингерталь в 1970 году.

«Тени прошлого» были одним из самых запоминающихся эпизодов спектакля: на фоне огромного белого экрана появлялись силуэты различных персонажей – от буржуев до анархистов. И главным анархистом с гитарой, исполнявшим песню про «вдруг раздался на базаре крик: аэроплан!» – был, конечно же, Владимир Высоцкий.

А еще конец 60-х годов ознаменовался выходом двенадцатитомного издания «Детской энциклопедии» – колоссального труда, предела мечтаний любого школьника. Каждый из томов был посвящен отдельной теме – культуре и искусству отвели двенадцатый, заключительный том. И к статье о современном советском театре прилагалась иллюстрация – фото из спектакля Театра на Таганке (обозначенного как «Театр драмы и комедии на Таганке») – да-да, вы догадались! – «Десять дней, которые потрясли мир», и сцена, изображенная на фото, была, конечно же, «Тени прошлого».

И ровно посередине, с гитарой – такой знакомый силуэт.

Фото из второго издания «Детской энциклопедии»

(из личной библиотеки автора)

Не знаю, многие ли поклонники Высоцкого «считали» эту фотографию. Полагаю, что нет – Высоцкого начинали слушать в те годы, когда «Детская энциклопедия» уже не являлась настольной книгой, ну а дети, может быть, не смотрели спектакль или не ассоциировали это фото с голосом и личностью Высоцкого. Во всяком случае, ни в одной из известных мне биографий Высоцкого или в иных публикациях о нем этот факт не отражен.

Но, тем не менее, факт остается фактом: в СССР фото Высоцкого было издано огромным тиражом и было практически в каждой средней школе («Детская энциклопедия» была обязательным экземпляром в любой школьной библиотеке). Вот только его мало кто заметил: если даже заметили вообще.

Ровно до этой книги. Во всяком случае, я лично на это рассчитываю.